"Орловский мужик угрюм и нечесан, бороду носит клочковатую, коренаст, хоть силой особой не наделен, смотрит исподлобья и избы строит такие же неказистые. Другое дело мужик тверской, против орловского мужика он что столяр против плотника" - записал на обоях Тургенев. Он очень любил писать на обоях и чтобы обязательно про мужиков. Еще Иван хотел записать про тамбовского, архангельского и владимирского мужиков, но Виардо утащила его за лацкан пиджака к гостям - танцевать и пить шампанское.
Потанцевав и выпив шампанского, Тургенев хотел снова вернуться к своим записям, так как совершенно внезапно вспомнил замечательную характеристику мужика ивановского и боялся, что если не запишет сейчас же, то после наверняка забудет и будет досадовать на себя жестоко. Но тут Полина начала играть на фортепьяно и петь, впившись взглядом в Тургенева, как бы говоря "только попробуй, любезный Иван Сергеич, ускользнуть тихорьком пока я на фортепьяно играю и пою душевно, только рискни, голубчик, не стать свидетелем всеобщего восторга в мою сторону и не разделить его". От такого взгляда Тургенев сразу забыл про ивановского мужика и даже срочно потанцевал вокруг поющей Виардо и выпил еще шампанского без всяческих напоминаний.
Когда Полина закончила петь, Тургенев уже очень много потанцевал и шампанского выпил не меньше, так что аплодировал он громко, держа в каждой руке по бокалу. После Тургенев сам вызвался одеть меховую шапку, тулуп с белой оторочкой и валенки без галош, чтобы изображать Деда Мороза. Гостям очень понравился такой Дед Мороз и они весело щипали его за бороду. Виардо не захотела одеваться Снегуркой. Вместо этого она еще спела и поиграла на фортепьяно. Клин клином - тут Тургенев вновь что-то припомнил про ивановского мужика, но немного потанцевал и решил, что все дело в валенках без галош.
Тем вечером, который длился всю ночь до утра, было много смеха, шуток, веселья, танцев и шампанского. Напевшись, Полина залезла на фортепьяно, изображая из себя Далилу с волосами Самсона, она размахивала ватной бородой, не понадобившейся Тургеневу для образа Деда Мороза. Тургенев поздравлял всех тостами, щипал за нос и щеки, как то полагается настоящему морозу, и угощал леденцами, которые стащил у спящего в салате графа Ландрина. Когда пришла пора расходиться, все решили не расходиться, обняли нежно Полину и уснули вместе, совершенно счастливые, особенно Тургенев.