Аннотация: Как изначально заманчивое "православие" демонстрирует свое лицо и отталкивает от себя
Какими чудными были эти последние восьмидесятые.
Ветер перемен наполнял лёгкие. Мерзость бытия казалась всего лишь извращением властного режима. Подлежащим коррекции или ликвидации. Что мнилось по силам. И приближалось со светлой неумолимостью.
Сами себе мы казались прозревающими и очищающимися. Быстро догоняющими цивилизованный мир.
Одним из направлений прозрения и очищения казалось возвращение к религии. Каждого к своей.
Большинству - к православию. Посконному, благородному.
Пролились слезы умиления под образами и лампадами. Слёзы скорби над порушенными святынями и репрессированными священниками.
Отгулялось во всю дурь тысячелетие крещения Руси. Того самого, обязанного якобы тому, что "веселие на Руси есть пити". С лоснящейся бородой коммунистического патриарха Пимена. И косноязычнымм монологами Горбачёва.
Грянул клерикально-строительный бум. И стадное воцерковление неудавшихся строителей коммунизма.
***
Храм Михаила-Архангела в Ломоносове построен на рубеже XIX-XX веков. Отнюдь не на доминируюшем месте. Под горкой. Хоть и рядом с главной магистралью, но как-то к ней углом и ракообразно. Вполоборота спиной к прибывающим из столицы.
При совдепах храм, как и положено, был лишён крестов и ободран. Правда, кровля кое-как сохранялась. Ибо внутри находился склад ломоносовского горторга[1].
В шаговой доступности вокруг склада-собора бермудским трегольником располагались винный магазин "Пьяный угол" и "Мутный глаз" с "Вшивой горкой" - две распивочные "стекляшки"[2].
Грянувшая при Горбачёве "борьба" смела магазин и рыгаловки. Возрождение духовности советского народа изгнало торговцев из храма. С лыжами и мопедами. Наступил ребрендинг.
Внутри еще шла обдирка и подготовка к штукатурке. А на дырявые купола уже водрузили "черновые" кресты. Собор сразу гордо вознёсся между базаром и "пожаркой", вполоборота к главной магистрали.
И понеслась духовная жизнь окрестных христиан.
Нынешний вид храма. Главный проспект Ломоносова. Вид в сторону Петербурга
***
Радуясь наступающему новому и отмирающему старому, я позитивно воспринял внедрение религии в массы. С большинством советского народа.
***
Это были тяжелые дни конца зимы девяностого.
Завершение кампании по выборам в российские нардепы. Непрерывные выступления в Стрельне, Петергофе, Ломоносове. Усиление пресса пока еще существующей власти. Хай в печати. Активисты на предприятиях. Разоблачения в "трудовых коллективах". Следователя из группы "злодеев" Гдляна с Ивановым. Рвущегося к власти авантюриста. Меня.
Осатанелые "народные мстители" на "встречах с избирателями". Одни и те же ветхие лица. Одни и те же корявые почерки в записках. Одни и те же вопросы.
Как сейчас в социальных сетях интернета. Только осязаемо и обоняемо.
***
Он подходит ко мне при выходе из зала Ломоносовского ДК.
Крутое по тем временам кожаное пальто. Дорогая шапка. Рыжеватая борода. Приятный бархатный голос и обаятельная улыбка.
- Юрий Михайлович, мне импонирует ваша позиция. В меру своих возможностей буду поддерживать вас на этих выборах. Если вам будет нужна помощь, обращайтесь, пожалуйста. Я настоятель храма Михаила-Архангела, отец Никодим[3].
В ближайшую субботу реально свободный день. Никаких мероприятий.
С утра в сильной депрессии. Сказываются многодневные встречи с "избирателями". Ложь и оскорбления штатных "ораторов" с затрепанными лицами.
Неожиданно собираюсь и исчезаю из дома, не доложившись спящей жене.
Современных "маршруток" нет. Своей машины тоже. Нудный лязг электрички от Стрельны до Ломоносова.
Былой "мопедный склад". С временными крестами.
Зачем сюда приперся? Сам не знаю. Веление свыше.
Вход откуда-то сбоку. Временный.
Что надо снимать шапку, знаю. Что надо креститься, да еще где и как - ни бум-бум.
Мой батюшка, как специально, тут же навстречу. Быстрый и озабоченный. В куртке-"аляске" поверх церковного облачения.
Узнает. Улыбается. Тянет руки для пожатия. По-светски и запросто.
- Хорошо, что в храм пришли. Неважно, что некрещёный. Тут всем рады. Рассказывайте, чем могу быть полезен? - с места в карьер. Как хороший менеджер по продажам.
Отец Никодим мгновенно забывает другие дела. Как старого знакомого ведет по раздолбанной церкви. Показывает порушенное. Хвастается сделанным.
Временами отвлекается на подбегающих работяг, прицерковных тёток.
Появляется мужик, давний мой знакомый. Токарь с местного завода. Затаскивает большую латунную плиту. Аккуратно отделанную. С навинченным в нее множеством маленьких, выточенных из латуни, подсвечников. Хорошо сделано. Оцениваю, как бывший токарь. Из одного, когда-то, цеха с этим мужиком. Работа одобряется священником и тут же устанавливается под образами при входе.
- Отец Никодим, тяжело мне. Окреститься хочу.
- Хорошее дело. Господь всегда поможет.
Батюшка серьёзнеет. Но не делается медлительнее.
Быстро ведет меня в угол к прилавку. Церковная бабка оперативно вписывает меня в надлежащую книгу. Подбирает небходимые атрибуты. Называет цену таинства и расходного материала.
- Не надо - не надо, - вновь подскочивший Никодим тормозит бабкину коммерцию и под руку ведет меня куда-то в подвал. Бесплатно.
- Скажите, остальных после обеда крестить буду, - той же бабке, через плечо.
Крестильня. Качественно оборудованное небольшое помещение в подвале. Чистое, светлое. С изобилием надлежащих аксессуаров.
***
Что полтора часа творит со мною отец Никодим, не имеет для меня никаких аналогов. И очень плохо подлежит описанию.
Положенные действа перемежаются молитвами. Рассказы жизненных историй сопровождаются чтениями надлежащих священных текстов. Диалог на философские темы подкрепляется монологом с библейскими притчами.
И все, повторяю, с отрезанием волос, поливанием водой и скатыванием в комочки свечных огарков.
Воцерковление перед временным фанерным алтарём.
Эйфория невероятная.
Обед в чистенькой трапезной. Почётное гостевое место рядом с настоятелем. Вкуснейшие постные блюда под воркование церковных тётушек.
Благодать духовная и телесная.
***
С этого дня очень часто бываю в "Михаиле-Архангеле". На правах как прихожанина, так и гостя отца Никодима. Беседуем. О жизни, политике, религии. Резко поглощаю большими дозами азы церковных знаний.
С грохотом проходят два победных этапа моих выборов. Делаюсь нардепом.
Тон святого отца в общении со мною делается более уважительным и доверительным.
- Я знал, что вы победите на выборах. Мне всё-таки подсказывают, - почти незаметный жест вверх.
Доверительность настоятеля включает в себя не только фривольные намеки на связь с небесным владыкой.
Слышу и поповские байки, типа, экспресс-анафемы ГАИшнику при задержании на дороге. С последующим отпусканием святого нарушителя восвояси.
***
Духовник мой родом с Волгоградщины.
Еще в Ленинградской семинарии чем-то обратил на себя внимание большого начальства. В лице тогдашнего митрополита. И всю дальнейшую карьеру имел в городе на Неве. Под чутким руководством владыки. С наступлением новых времен был направлен в Ломоносов. Для восстанавления храма. И реплейсмента заблудшего совнарода в святое лоно.
Перспектива жилищно-бытового закрепления в комфортном ленинградском пригороде подразумевалась. С помощью местных властей. И в зависимости от степени земной дружбы с последними.
***
Иногда настораживают разговоры батюшки об инородцах, христопродавцах и прочем негативе. С излишним пафосом. И несколько неприемлемым для меня обозначением круга негодяев. Но расслабленной душе, начавшей поглощать что-то свежее и чистое, не хочется от этого чистого отвлекаться. Все кажутся обновлёнными. В худшем случае - обновляющимися. Ошибки кажутся незначительными.
Батюшка между делом мечтает о хорошем жилье в Ломоносове. О большом доме. Чтобы, дескать, "...матушке было и где хозяйство вести. И самому где прихожан принимать". Ну и чтобы все было "как у людей". Для чего, по его разумению, нужно... правильно, инициализировать местный исполком.
По-депутатски бывая в местной власти, веду с предисполкома беседу о поповском жилье. Говорят, что уже озадачены. Обещают помочь.
***
Весна в разгаре. Солнце.
В один из выходных пьём с батюшкой чай в церковной трапезной. Беседуем о будущем страны вообще и церкви в частности.
Расспрашиваю о возможной атрибутивной адаптации церковного уклада к новым реалиям. Сам того не понимая, наступаю на больнейший мозоль - незыблемость тупых норм ортодоксальной церкви. Не замечаю замершие и стекленеющие очи попа.
И мету дальше:
- Ну вот, например, будут канонизироваться новые святые. Как они будут изображаться на новых иконах? Неужели в традиционных древних одеяниях и на искусственно-орнаментальных? Признают, например, святым Андрея Сахарова. Как он будет изображаться на иконах?
Идиоттттт!!!!!
Обрываю вопрос, наткнувшись на ледяной ненавидящий взгляд отца Никодима.
Моментально спустившись на землю, соображаю, то ничего здесь не изменилось. Что передо мною блатной поп, покровительствуемый "красным" митрополитом. Что смерть для всей их системы - новые формы. Гуманность к пастве. Нормальный язык служб. Что Сахаров для них враг, агент ЦРУ и мирового сионизма....
Замолкаем и тихо расстаемся.
Моему "духовнику" не выгодно ссорится со мною. А мне - с элитой электората.
***
Уезжаю в Москву.
Съезд. Митинги. Встречи..
Опочивает в бозе патриарх Пимен. На его место избирается... ленинградский (еще тогда тенденция сложилась) митрополит Алексий. Тот самый Ридигер. Крышеватель моего крестителя.
Открутясь в высших сферах, вновь посещаю Ломгорисполком.
В беседе с председателем вспоминаем отца Никодима.
- Юрий Михайлович, мы ему тут предлагали-предлагали. И квартиру, и участок в хорошем месте. Не понравилось. То того мало, то этого. А сейчас вообще уехал. Куда-то в Волгоград. "Сверху" ему кто-то помог. Говорят, в хорошее место определили.
Сработал, значит, покровитель Алексий.
На том и заканчивается моя внезапно возникшая вера в небесную чистоту и святость организации под названием РПЦ.
***
Потом были зачмыздранные попики в колоннах демонстрантов - "патриотов". Погромщиков.
Потом был тот же Алексий правдами и неправдами препятствующий изъятию вооруженной черни из Белого дома.
Потом они проникли в школы. Начали строить типовые церкви, как раньше пивные ларьки. Потом.....
...Жирные святоши, благославляющие назначенных миллионеров, ряженых "казаков" и сепаратистов на чужой земле.....
***
Хорошо, что я вовремя задал священнику вопрос об иконе с Сахаровым.
[1] Помню, как в семьдесят пятом получал прямо из склада-храма свежеприобретенный в спортивном магазине горторга мопед "Верховина-5".
Сам магазин, кстати, находился на том же проспекте, наискосок от склада. Там впоследствии воцарился следственный отдел местного ОВД, где несколько лет прослужила когда-то следователем моя младшенькая. Жисть.......
[2] В магазине "Пьяный угол", закончивший праведные труды Ломоносовский пролетариат приобретал надлежащие спиртные напитки. Распиваемые впоследствии в двух нижеупомянутых функциональных заведених.
"Мутный глаз" у рынка славился свежим пивом и вкусной, отваренной в большой кастрюле на электроплитке, дешёвой "чайной" колбасой. Водочка в такой совокупности шла превосходно.
"Вшивая горка" располагалась на противоположной стороне проспекта. На склоне парка. Там не было пива. Но продавалось прекрасное разливное вино типа "бургундское" или "бормотуха". Распитие оного благодатно усугублялось видом сверху на зачмыздранный и обесчещенный храм.
![СоборМихаилаАрхангела [Юрий Лучинский]](/img/l/luchinskij_j_m/doroga_k_hramu/maharh-1.jpg)