Это смешное словосочетание стало достоянием мировой литературы благодаря перу моего давнего сослуживца. Великого ментовского писателя Андрея Кивинова.
Dполне обоснованно. Ибо милицейская работа, в любых ее отраслях, наиболее плотно связана как с двуличием, так и с различными проблемами заднего прохода. Точнее, необозримого множества задних проходов.
***
Зима 1988 года.
В одном из жилмассивов Петродворца поздно вечером неизвестные хулиганы взрывают неизвестное устройство. Грохот, битые стекла, паника и скандал. Даже без не созревших еще чеченских террористов, и Бен-Ладена, происшествие крайне неприятное.
Сообщение в дежурную часть милиции. Доклад начальству. Строгие указания в части немедленного раскрытия и задержания.
Пешие и моторизованные наряды бросаются в злополучный жилмассив. Поквартирный обход. Обнюхивание местности и тотальное задержание всего живого.
В одной из квартир, несмотря на позднее время, светятся окна и слышна музыка. Входная дверь не заперта. Менты врываются внутрь.
Опа-на!
В квартире несколько молодых мужиков с минимумом одежды и максимумом неги на лицах. Во фривольных позах. Не очень похожих на террористов. Но очень смахивающих на педерастов. А статья 121-я УК РСФСР, карающая за мужеложство, еще не отменена. На все human rights страна советов пока что еще "кладет с прибором". И "гомиков" временами репрессируют.
На всякий случай вся компания слегка одевается и увозится в отделение.
Доклад руководству. Консультация по домашнему телефону с разбуженным прокурором. Указания неразумным по части фиксации доказательств.
Задержанные доставляются в ближайшую больницу и подвергаются медицинскому освидетельствованию. У двоих выявляется "гиперемия ануса" . Этих-то и волокут в кабинеты к операм. Остальных выгоняют.
Двое по горячим следам дают пространные объяснения по поводу своих недавних прелюбодеяний.
Один из геев - местный врач-гинеколог, другой - директор небольшого заводика. Из уважения к личностям их отпускают домой под обязательства явки к следователю по первому сигналу.
Тайное делается явным на следующее утро.
Милицейские дамы, часто пользуемые гомосексуальным гинекологом, в легком шоке. Как и положено в обществе провинциальной добродетели. Про командира производства знающие люди попросту говорят, что "все директора - пидоры".
Проверка по материалу поручается мне.
Вызываю анальных интеллигентов на продолжение дознания. Те, успокоившись и сгруппировавшись, отказываются от первоначальных объяснений. Утверждают, что все это - ментовские провокации. И что нет в Петродворце больших гетеросексуальных гигантов, чем мои покорные слуги. А их покрасневшие попки - следствие употребления антиангинных суппозиторий.
На нет и суда нет. Отказываю в возбуждении уголовного дела и списываю материал в архив. Бороться надо с преступностью, не с "голубыми". И тогда жил в сознании либеральный червь.
Доктор продолжает индифферентно обрабатывать женские гениталии. А директор гонит и гонит валовый продукт.
Что характерно - каждый на своем месте в заслуженном авторитете.
***
Весна 1990 года.
Я только что избран в Народные Депутаты РСФСР, и посему в своих краях весьма популярен. Жду отъезда в Москву на Первый Съезд Народных Депутатов.
С достоинством народного героя заявляюсь на первую сессию также вновь избранного районного совета. На повестке дня - избрание председателя совета.
В одном из выступающих кандидатов на высокий пост с величайшим изумлением узнаю былого гей-директора.
Ну так-то все-таки, ребята, нельзя. Слишком это.
Прохожу в первый ряд и усаживаюсь напротив трибуны. Оратор видит меня. И узнает. К своему величайшему душевному дискомфорту. Я гляжу на него многозначительно и грозно. Директор тушуется и сворачивает выступление.