Аннотация: Осторожно: стёб! А заодно небольшой подарок для читателей, желавших снова встретиться с Анной и Владимиром. ;)
1. Пародия на плохой любовный роман.
Воздух плыл над раскаленным асфальтом, а горожане передвигались перебежками - от кондиционера до кондиционера. Где-то в отдалении маячили миражи фонтанов и ларьков с мороженым, а в маршрутке радио издевательски-радостно пело что-то об айсбергах в океане...
Словом, обычное в наших широтах лето: плюс тридцать пять в тени, и это всего-то в одиннадцать утра!
Разумеется, общественный транспорт "благоухал" потом и напоминал раскаленные противни только-только из печи... Рядом какой-то мужчина, цветом лица напоминающий свекольный салат, источал амбре этого самого салата, густо приправленного чесноком...
Хорошо, хоть ехать мне было совсем недалеко, но все же я не выдержала: выскочила на две остановки раньше. Лучше пройтись пешком, чем дышать ароматами разгоряченной толпы!
Сглотнув противный комок в горле, я двинулась к суду, стараясь держаться в тени деревьев. Как назло, некий светлый ум велел засадить этот район исключительно тополями, от которых теней было не больше, чем от свечек. Хорошо хоть шифоновое платьице в стиле "ампир", пусть и не соответствовало форменному стилю, в этом случае подходило как нельзя лучше...
В общем, худо-бедно я добралась до места назначения.
Слава Сив, богине суровой зимы, в суде было попрохладнее. Жаль только, что кондиционеры в целях экономии устанавливали только в кабинетах судей, а в залах такая роскошь недоступна. Но все равно, толстенные стены хоть немного защищали от царящего снаружи зноя.
Моя подзащитная томилась в клетке в гордом одиночестве (разумеется, в окружении троих конвоиров, но не думаю, что ее радовало такое изобилие мужского внимания). В зале было нестерпимо душно, к тому же чувствовался какой-то неприятный сладковатый душок, но открывать окна и впускать раскаленный воздух никто не рисковал. Бедные милиционеры наверняка истекали потом в своей форме, но стоически терпели...
Ирина Кузнецова, милая на вид девушка, неполных девятнадцати лет от роду, оказалась здесь уже не впервые. Именно потому, кстати говоря, она и содержалась под стражей: за первый проступок, как правило, выпускают "на подписку". То есть гуляй себе на свободе до вступления приговора в силу. Но она попалась уже в третий раз, притом до того она была на испытательном сроке. А раз уж совершила новое преступление во время испытания, теперь ей безо всяких вариантов грозил реальный срок, притом не менее ранее присужденных двух лет, да еще и с довеском за новое деяние.
Я взяла за правило никогда не лгать клиентам, а потому ни от самой Ирины, ни от ее матери, изнывающей под дверями зала заседаний, не скрывала грустную перспективу. Мое участие в деле могло лишь немного "скостить" срок, собственно, именно поэтому подсудимая настаивала на помощи адвоката. Вину свою она признавала, я также не горела желанием затягивать "бесплатное" дело по назначению, так что, к взаимному удовольствию, все должно было решиться в единственном заседании.
Откровенно говоря, дело обещало быть скучным до зевоты: десять минут формальностей и ожидаемый приговор... Интересовало меня лишь одно: новенький судья Чернецов, который вышел на работу всего пару дней назад, так что видеть его мне еще не доводилось.
- Встать, суд идет! - с порога бодро выкрикнула секретарь, тощая старая дева в очках и неизменной шерстяной юбке до пят. Интересно, ей не жарко?!
Следом за нею в зал стремительно вошел судья. Надо сказать, он действительно заслуживал внимания: внешность киногероя (из тех, что играют суровых рейнджеров и шерифов), уверенный чеканный шаг, широкие плечи, пронзительный взгляд...
В преимущественно женском коллективе суда его появление, должно быть, произвело эффект разорвавшейся бомбы... То-то секретари сегодня показались мне неуместно нарядными! Вон, даже старая грымза губы накрасила, да еще ярко-красной помадой...
Отвлекшись на любование судьей (ничего такого, чисто эстетический восторг!), я совсем упустила из вида прокурора, которым оказался мой "бывший", Владимир Виноградов. Даже невзирая на жару, он был, как обычно, "застегнут на все пуговицы", то есть облачен в костюм с галстуком. Впрочем, возможно, ему это не доставляло особых неудобств, не зря ведь есть поговорка, что "эльфы не какают"... Может, они еще и не потеют?
Присутствующие расселись по местам, и началась обычная тягомотина.
Владимир внимательно смотрел на меня - сидя напротив, это было совсем несложно - только теперь мне было решительно безразлично его внимание.
Кстати, от меня не ускользнуло, что он бросил взгляд на мои руки, видимо, проверяя дошедшие до него слухи о моем замужестве. Вскоре после нашего разрыва Владимира перевели в какой-то другой район, где он и работал до сих пор. Кадровые перестановки в прокуратуре - это отдельный вопрос...
Готова поклясться, что при виде моих рук, лишенных каких бы то ни было украшений, в глазах Владимира мелькнуло торжество. Кстати, напрасное: просто в такую жару немилосердно отекали пальцы, поэтому обручальное кольцо я не носила. Моя тихая свадьба с Артемом состоялась уже давным-давно, но фамилию я менять не стала - клиенты ведь знают меня именно как "адвоката Орлову", к чему лишние сложности?
Надеюсь, мой ответный взгляд был спокоен и невозмутим, как компьютер в "спящем" режиме...
Пока мы играли в гляделки, я как-то отвлеклась от заседания, благодаря немалому опыту чисто машинально реагируя на происходящее. А происходило что-то странное. Судья явно нервничал, сбивался и путался в словах, даже покраснел! Хотя последнее можно списать на одуряющую жару. Он то вперивал огненный взгляд в подсудимую (чью тонкую фигурку выгодно подчеркивал спортивный костюм - обычная одежда заключенных), то спохватывался и опускал глаза на лежащий перед ним кодекс... Потом снова, как магнитом, его взгляд неудержимо влекло к обитательнице клетки.
Милосердные боги, такое впечатление, что я оказалась в дешевом любовном романе! Нет, не может быть, это все мое воображение, последнее время явно склонившееся в сторону сентиментальности...
Владимир монотонно зачитывал: "...обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 309 УК Мидгарда, а именно в хранении, употреблении наркотического вещества - каннабиса - без цели сбыта, совершенном повторно..."
А я заворожено наблюдала за отчаянными переглядываниями между судьей и подсудимой. Конвоирам было не до того - они на задних рядах азартно играли в карты (и правильно, куда может подеваться одна-единственная девушка из запертой клетки?)
- Подсудимая, встаньте! - велел судья сурово. Кстати, совершенно напрасно, ибо она и так стояла - вцепившись в прутья клетки и сладострастно прижавшись к ним грудью. - Вы признаете свою вину?
- Да... - томно выдохнула та, будто отвечая совсем на другой вопрос.
Тут уж на нее удивленно воззрились все присутствующие мужчины. Хм... очень, очень откровенно это прозвучало!
- Суд объявляет перерыв на десять минут! - выпалил судья, вскакивая. И добавил неожиданно: - Адвокат, зайдите ко мне!
- Конечно, ваша честь, - согласилась я, уже решительно ничего не понимая...
В своем кабинете судья почти упал в кресло, обхватил голову руками... Создавалось впечатление, что он вот-вот примется биться головой об стол.
"Как жаль, что от судей не требуют проходить психиатра!" - мелькнула непочтительная мысль, пока я изображала предельное (и деликатное!) внимание.
Судья поднял взгляд на меня. Его глаза казались воспаленными и дикими, как у больной бешенством собаки. Может, вызвать скорую? Видимо, это тепловой удар!
- Я должен ее оправдать! - выпалил он совершенно неожиданно, застав меня врасплох.
- Что? - каюсь, ничего умнее в голову не пришло.
- Я ее оправдаю, или помогу бежать! Я люблю ее, как вы не понимаете?! - голос судьи сорвался, а я живо вспомнила школьную постановку "Ромео и Джульетты" - там герой вещал с точно таким же наигранным надрывом.
- Хм... - только и смогла произнести я, но судья, видимо, счел это поощрением к дальнейшей исповеди.
- Я полюбил ее с первого взгляда! О, эти глаза, похожие на пули сорок пятого калибра! О, этот язык - как спусковой курок... А грудь - как боеголовки...
Он говорил что-то еще, но, каюсь, дальнейшие красочные эпитеты (полагаю, такие же бредовые) ускользнули от моего внимания.
- Вы должны придумать что-нибудь, чтобы я мог ее оправдать! - с отчаянием закончил судья, глядя на меня требовательно и непреклонно.
- Ваша честь... - осторожно начала я, судорожно припоминая правила обращения с безумцами. Наверное, надо попытаться достучаться до его одурманенного разума? - Вы ведь понимаете, она ранее неоднократно судима, вину на досудебном следствии признавала, имеются заключение экспертизы, свидетели, наконец! И вообще, она ведь наркоманка!
- Не говорите так! Ради меня она завяжет! - во взоре судьи пылала страсть и безмерная уверенность.
Оставалось только согласно покивать, отводя глаза.
В конце концов, кто я такая, чтобы спорить с любовью с первого взгляда?
Может, сработал инстинкт защищать беззащитных дам от свирепых драконов? Вот только в роли прекрасной дамы оказалась подсудимая (очень юная и трогательная за толстенными металлическими прутьями), а в роли дракона - сам судья... Или тот сладковатый душок в зале - это распыленный афродизиак?
- А может быть, обойдемся снова условным наказанием? - предложила я нерешительно. - Конечно, это противоречит Постановлению Пленума Верховного Суда... Но думаю, прокуратура может не подавать апелляцию, с учетом особых обстоятельств...
- Именно! - судья тотчас преисполнился энтузиазма и стал воплощать в жизнь этот нехитрый план.
В кабинет был вызван и должным образом проинструктировал Владимир (несколько ошалевший от того, какими карами ему пригрозили в случае несогласия). Словом, мы пришли к консенсусу: подсудимую не оправдать, но снова выпустить на свободу, уповая на великую силу любви! Несомненно, последняя превозможет пагубную привычку и обеспечит влюбленным счастливое совместное будущее...
Хм, меня определенно потянуло на пафос. Но это был единственный способ скрыть предательскую улыбку...
- Надеюсь, это не заразно, - сказал мне на ухо Владимир, когда мы выходили из кабинета следом за судьей.
- Для меня точно нет, - так же тихо ответила я, - у меня иммунитет.
Нежно погладила свой выступающий животик, скрытый складками платья, и ласково-ласково улыбнулась ошарашенному Виноградову...