Госпожа Громова была бодра и весела, порхая по офису. Ей под стать был улыбающийся Стэн, провожающий начальницу подозрительно любовным взглядом. Впрочем, причиной этого вполне мог быть приближающийся отпуск, а не идеальные формы моего куратора, но мое настроение портил сам факт.
К тому же лично меня пролетающие дни вовсе не радовали. С той же скоростью, что и отпуск госпожи Громовой, приближались мои экзамены, и хорошего расположения духа мне это не добавляло.
Куратор даже изменила привычному черному платью, облачившись в ярко-алый наряд. На ней это смотрелось совсем не пошло, а эффектно, я же, в своем сером платьице казалась себе мышкой (и привлекала внимание Стэна не больше, чем этот самый грызун).
В тягуче-жаркие летние дни с клиентами было не густо, и большую часть рабочего времени я изнывала от безделья или приводила в порядок старые записи и отчетность. Хотелось куда-нибудь на речку, в лес, на худой конец - в общежитие, в собственную одинокую постель. И валяться целыми днями, не высовывая даже носа из-под простыни...
Словом, сплошное уныние.
Поэтому когда звякнул дверной звонок, я чуть не подпрыгнула до потолка. Ура, хоть какое-то развлечение!
Но когда Стэн с подобающими церемониями (иногда мне кажется, что он, по меньшей мере, иноземный принц!) препроводил посетителей в кабинет госпожи Громовой, где я как раз сшивала очередной том записей, едва начавшее подниматься настроение вновь упало ниже нуля.
Определенно, это был день испытаний для моего самоуважения. Впрочем, вошедшая парочка вполне могла заставить любого кусать локти от зависти. Эльф и эльфийка, оба ослепительно-красивые, в чем-то разлетающемся и переливающегося радужными разводами. Казалось, на них больно смотреть, настолько великолепны они были!
- Рада вас приветствовать, господин Финвэ, - приветливо произнесла госпожа Громова и отчего-то слегка нахмурилась.
- И я несказанно рад вас лицезреть, - кивнул эльф. - Позвольте представить вам мою жену, Илвэнель. Илвэнель, это госпожа Громова, поверенный нашей семьи.
Насколько я знаю, такая немногословность у них считается почти неприличной. Любопытно, что стряслось у остроухих, что они настолько расстроены?
- Госпожа Громова, у меня к вам довольно необычный вопрос... - неуверенно начал господин Финвэ.
- Слушаю вас, - кивнула куратор и бросила очередной пытливый взгляд на Илвэнель. Что ее так заинтересовало?
История была незатейлива и пугающая в своей обыденности. Однажды теплым летним вечером эльфийка выгуливала в скверике своего домашнего любимца - василиска специальной декоративной породы. Эти зверушки и без того красивые, а селекционеры умудрились сделать их просто завораживающе прекрасными. Конечно, выгуливают его в специальном наморднике, намертво удерживающем непрозрачную повязку на глазах животного, иначе его было бы просто опасно выпускать на улицы!
Пользуясь этим, два пьяных орка (впоследствии выяснилось, что их звали Козаг и Бидуш), пристали к одинокой эльфийке, неосмотрительно забредшей далеко от дома. Что они от нее хотели, осталось тайной, поскольку к тому времени изъясняться они могли только мычанием и нечленораздельными возгласами. Один из них палкой ударил василиска, а второй с гоготом попытался поймать перепуганную Илвэнель. К счастью, у девушки хватило самообладания отпрянуть и рвануть крепления намордника любимца.
В общем, вскоре в милицию доставили два окаменевших тела орков. Эльфийка хотела забыть эту историю, как страшный сон, поклявшись никогда больше не ходить в одиночестве по вечернему городу, но тут как гром с неба грянул вызов в милицию.
Оказалось, что очухавшиеся нападающие рассказали историю совсем иначе. По их словам, они мирно прогуливались неподалеку от общежития, ожидая своих подружек-студенток, когда увидели эльфийку с василиском на поводке (без намордника, разумеется). Илвэнель якобы высказала некое расистское пренебрежение к несчастным оркам и ни за что, ни про что натравила на них свое животное...
Свидетелей не нашлось, алкоголь к моменту обратной трансформации "потерпевших" уже выветрился, а никаких телесных повреждений у эльфийки не осталось - их просто не успели нанести... Таким образом, следствие сочло версию орков вполне обоснованной, и привлекло ее к ответственности за нанесение умышленных тяжких телесных повреждений (Козаг и Бидуш пробыли в больнице более двадцати четырех дней, поэтому заключение эксперта о степени тяжести повреждений было однозначно). Теперь Илвэнель "светило" от двух до восьми лет лишения свободы...
- Боюсь, я мало чем смогу вам помочь, - развела изящными белыми руками госпожа Громова, - вы ведь знаете, что я не специализируюсь по уголовным делам. Может быть, вам лучше обратиться к кому-нибудь другому?
- Я вам доверяю, - веско бросил эльф.
- Лестно, - вздохнула куратор. - Что ж, я постараюсь вам помочь...
Когда эльфы вышли, она откинулась на спинку стула и сложила пальцы "домиком", закрыв глаза и задумчиво втягивая и выпячивая губы. У кого-то другого это выглядело бы смешно, но госпоже Громовой неведомо как удавалось сделать эти гримасы милыми.
Испытав очередной острый приступ зависти, я раздраженно себя одернула и попыталась переключиться.
- Госпожа Громова! - окликнула я негромко.
Она приоткрыла один глаз и коротко спросила:
- Что?
- А... - протянула я, помялась и все же спросила: - Вы уверены, что они сказали правду?
В конце концов, что мешало этим эльфам беспардонно врать? Может быть, на самом деле Илвэнель натравила на беззащитных орков свою ручную тварюшку, а теперь выкручивается!
Куратор вздохнула, но, видимо решив, что проще объяснить, чтобы поскорее от меня отвязаться, пояснила менторским тоном:
- Видите ли, Алевтина... Во-первых, я в любом случае должна защищать интересы своих клиентов, не разбирая, правы они или виноваты. Профессиональная этика, знаете ли. Во-вторых, эльфы не склонны к бессмысленной жестокости. А в-третьих... - она помолчала и добавила веско: - Если бы вы получше присмотрелись к госпоже Илвэнель, вы тоже заметили бы, что она недавно очень много плакала, хоть и пыталась скрыть следы слез. А также что она на грани нервного срыва. Поэтому я совершенно уверена, что на этот раз мой профессиональный долг совпадает с общечеловеческим. У вас все?
- Все! - подтвердила я и попятилась к двери. Когда начальство в таком настроении, лучше его не злить!
Остаток дня я посвятила своим конспектам, более или менее успешно делая вид, что занята разбором старой корреспонденции.
Честно говоря, это дело меня заинтересовало и возмутило. Жаль, что госпожа Громова категорически отказалась брать меня с собой в милицию, поэтому о ходе расследования мне было известно только со слов вездесущего Стэна.
Дела шли не лучшим образом. "Потерпевшие" настаивали, что жестокая эльфийка без всяких причин напала на них - видимо, дрессируя своего домашнего питомца бросаться на мирных жителей.
Ни следствию, ни мне так и не удалось разыскать свидетелей обратного. Мимохожие студенты если и видели, как обстояло дело, не хотели связываться с правоохранительными органами, а Козаг и Бидуш в один голос твердили, что ничем не спровоцировали жестокое нападение. В свободный день я оббегала все общежитие, но даже мне никто ничего не сказал, так что пришлось, несолоно хлебавши, возвращаться на работу.
Следователь, охотно или неохотно, готовился передать дело в прокуратуру, которая должна была направить его с обвинительным заключением в суд.
Госпожа Громова неохотно признала, что ничего не может поделать, кроме того, чтобы добиться осуждения с испытанием. Разумеется, это был наилучший выход с точки зрения закона - признать вину и "раскаяться", чтобы получить "условный" срок (то есть остаться на свободе с обязательством не совершать новых правонарушений во время испытательного периода).
Но это было несправедливо! К тому же от Стэна я также узнала то, о чем куратор умолчала. Оказывается, Илвэнель была беременна, и напавшие на нее подонки прекрасно об этом знали! Наряд, в котором она явилась к нам, был так называемым "выходным", то есть его целью было сделать из эльфа нечто похожее на облачко (видимо, задумывалось, что тогда остроухие будут казаться еще воздушнее). В нормальной жизни они, как и все разумные граждане этого безумного города, одевались намного практичнее. Так что под легким летним платьем животик несравненной и перворожденной выпирал совершенно недвусмысленно...
По-моему, сволочей, способных до полусмерти перепугать беспомощную беременную женщину, нужно давить, как клопов! Впрочем, мой решительный настрой ровно ничего не менял. Ни я, ни куратор, ни даже эльфы ничего не могли сделать с неумолимой машиной правосудия, и она потихоньку крутила свои жернова, перемалывая судьбы в костную муку...
Экзамены наступили со скоростью экспресса и с той же неотвратимостью.
Первым я сдавала гражданское право, в котором, благодаря муштре госпожи Громовой, разбиралась превосходно. Два теоретических вопроса я отбарабанила назубок, а практический у меня не спрашивали - преподавателей впечатлило одно имя моего куратора и ее лестная рекомендация. Экзаменатор даже соизволил меня похвалить за прилежание и поставить в пример остальной группе (что не улучшило моих отношений с одногрупниками, хотя и польстило самолюбию).
Пока почтенный профессор черкал в зачетке, я оглядела "родную" группу, напоролась на неприязненные взгляды в ответ - меня здесь считали выскочкой и "ботаником", к тому же клеймо попадалки, казалось, было поставлено на мне светящейся краской.
Я с тоской вспомнила неразлучных подружек в моем бывшем мире, как мы почти всей группой собирались в библиотеке и азартно рылись в пыльных томах, а потом гуляли в парке и кормили уток... На глаза навернулись слезы. Это несправедливо! Весь этот мир - несправедливый! Разве я виновата, что попала сюда? Разве я чем-то хуже этих маменькиных и папенькиных чад, хвастающих друг перед другом родительскими подарками, и вместо учебы строчащих шпаргалки?!
Но что я могу сделать? Да ничего! Глупо искать справедливости в несправедливом мире...
А преподаватель тем временем оглядел аудиторию поверх очков, рыкнул на парочку самых наглых (шпаргалки вспыхнули и осыпались пеплом, ух ты, а я и не знала, что он так умеет!), потом повернулся ко мне и сказал тихо:
- Не расстраивайтесь, молодая дама. Юность часто поспешна в выводах и жестока к инакомыслящим. Но я уверен, что у вас все получится. Как это говорится, делайте, что должно, и будь, что будет!
Отечески улыбнулся и протянул мне зачетку с четко выведенным "отлично!".
Не помню, как я вышла на улицу. В ушах звенели давно известные слова, которые почему-то сильно меня задели. А ведь и вправду, раньше, в своем мире, я умом понимала их смысл, но толком никогда не задумывалась. Пусть мир несправедлив, но я-то могу быть справедливой! И в меру своих скромных сил, помочь этому миру стать хоть чуточку лучше!
Я немного посидела на качелях в парке, болтая ногами и наблюдая за резвящимися в небе драконами - алым и золотым, которые выделывали немыслимые пируэты в безмятежно-бирюзовой вышине. Потом встала и решительно направилась по знакомому адресу...
В РОВД меня еще помнили.
- А, подружка Бомбура, - улыбнулся дежурный, отпирая дверь в отделение. - Проходи, он у себя.
Я покраснела до ушей, но постаралась сделать уверенный вид (копировала госпожу Громову, правда, судя по веселому взгляду милиционера, у меня не очень получалось) и промаршировала в знакомый кабинет.
Я приоткрыла дверь и заглянула в приоткрывшуюся щель. В комнате обнаружился не только гном, но и госпожа Громова, корпящая над увесистым томом.
"Ознакомление с делом! - с упавшим сердцем поняла я. - Значит, следствие уже закончено!"
Хотя еще не все потеряно!
Я решительно распахнула дверь и вошла под удивленными взглядами следователя и защитника.
- Здравствуйте! - вежливо поздоровалась я.
Мне ответили вразнобой.
- Алевтина, что вы тут делаете? - строго вопросила куратор, но ее голос перекрыл басок Бомбура:
- Ты как тут оказалась?!
- Меня впустил дежурный, - объяснила очевидное я и выпалила: - Вы должны допросить меня в качестве свидетеля!
- По какому делу? - поинтересовался следователь, склонив голову набок и рассматривая меня, как некое редкое животное. Госпожа Громова только неодобрительно поджала ярко-красные полные губы.
- По обвинению Илвэнель в совершении преступления, предусмотренного статьей сто двадцать второй Уголовного кодекса! - бодро отчеканила я, вытягиваясь "по швам".
- Да! - подтвердила я. - Так точно, господин следователь!
Я преданно ела его глазами, изображая тупого новобранца, а госпожа Громова тем временем обрела дар речи.
- Алевтина, что именно вы видели? - спросила она, беря лист бумаги и ручку.
"Молодец, быстро сориентировалась!" - похвалила про себя я и чуть не рассмеялась нелепости своей мысли. Уж конечно, она сообразила, что я хочу сделать!
По-моему, для Бомбура это тоже не было секретом.
- Тем вечером я гуляла в городском парке, залюбовалась танцем саламандр в огненном фонтане и забыла о времени. Возвращалась поздно, через сквер. Вдруг увидела, как впереди два орка пристают к эльфийке... В общем, это все происходило на моих глазах. Я видела, что у одного из них был нож, он направил его в сторону жертвы и требовал денег, а второй наотмашь ударил палкой животное и толкнул эльфийку...
- И ты готова подтвердить это под присягой? - поинтересовался гном безмятежно. Его глаза искрились весельем. - Ты ведь помнишь об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний?
Не дрогнув, я подтвердила:
- Готова!
Следователь вздохнул, видимо, вспомнив о неприятном:
- Только ты ведь у нас лицо заинтересованное...
- Вовсе нет, - вмешалась госпожа Громова. - Алевтина не поверенный, в деле не участвовала, на следственных действиях не присутствовала. Просто студентка, на счастье моей подзащитной, оказавшаяся свидетелем преступления.
- На счастье... - протянул гном задумчиво. Подумал, постукивая ручкой по столу и глядя в окно, на безмятежно плывущие в зарешеченном небе облака и решился: - Госпожа Громова, я удовлетворяю ваше ходатайство. Вы можете быть свободны на сегодня, а я пока допрошу вашего свидетеля.
Куратор, бросив мне напоследок ободряющий взгляд и незаметно подмигнув (я чуть не задохнулась!), выплыла из кабинета.
А я принялась рассказывать все, что "помнила". Хорошо хоть, воображение у меня богатое и на память тоже не жалуюсь...
Тщательно законспектировав мой рассказ, Бомбур велел мне расписаться, потом порылся в грудах бумах на столе.
- На вот, почитай! - он протянул мне пухлый том уголовного дела. - Заодно и на физиономии их посмотришь, чтобы потом опознать могла... Свидетель!
Я подняла глаза на гнома. Он улыбался - печально и одобрительно.
"Он все понял!" - пронеслась в голове пугающая мысль. Понял, но сделал вид, что поверил. Наверное, Бомбур был настолько рад возможности прижать негодяев, что предпочел закрыть глаза на дыры в моем рассказе.
Следователи ведь тоже люди, и совсем не важно, гномы они, орки или там эльфы. Быть человеком можно невзирая на то, где ты работаешь и кем ты родился...
А расследование из-за моих показаний приобрело совсем другой оборот. Дело госпожи Илвэнель было срочно закрыто за отсутствием состава преступления, а в отношении орков было возбуждено уголовное дело по обвинению в разбое, да еще и с отягчающими обстоятельствами. В действительности, конечно, Козаг и Бидуш совершили "всего лишь" хулиганство, когда по пьяни решили покуражиться над беззащитной эльфийкой. А потом ловко перевернули все с ног на голову.
На скамье подсудимых они выглядели пришибленно и просили дать им возможность исправиться. Вместо того судья, строгий дядька в белой мантии, присудил им обоим по семь лет.