Луиза-Франсуаза: другие произведения.

Вотъ Вамъ молотъ 37

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 8.97*14  Ваша оценка:

  На выставку Феликс поехал с удовольствием. И причин для удовольствия более чем хватало.
  Во-первых, наверняка удастся поговорить с Волковым - и тем показать приятелям, ехавшим с ним, что Феликс на короткой ноге с самым богатым человеком в России. Во-вторых, он давно ожидал появления новой модели, и наверняка получится заполучить её одним из первых (если не самому первому) в столице. Ну а в третьих, ему действительно было приятно общаться с этим весьма странным человеком - одним из немногих, кто с уважением относился к самому Феликсу, а не к его титулу.
  Уважение это - в числе прочего - проявилось и в том, что Волков прислал ему не формальное приглашение, а личное письмо - и вдобавок предложил самому выбрать цвет. Но не просто так, а с рекомендациями - и с пояснениями, почему тот или иной может для Феликса стать привлекательным. Хотя привлекательным было уже то, что больше никто такого цвета не получит в любом случае.
  Волкова Феликс увидел сразу по входу в зал. Камилла, как всегда, выглядела так, будто её окружали не самые знатные дамы света, а приказчицы из магазина готового платья. Злые языки поговаривали, что наряды ей придумывает сам Волков… как по этому поводу любил проехаться отец, "потому и злые, что Александр Владимирович только жену и дочек одевает". Впрочем, будь она даже в самом простом парижском наряде, не заметить на полголовы возвышающуюся над всеми женщину было бы все равно сложно.
  Сразу подходить к ним Феликс не стал. Не из скромности - ведь если обратиться к человеку через весь зал, то не только приятели оценят близость знакомства. Собственно, поэтому он несколько наигранно и повысил голос, когда эта замечательная пара подошла к нему поближе…
  - А я Вас специально выискивал, Александр Владимирович, и очень боялся, что вы не придете. Мы тут организовали "Общество российских автомобилистов", и вы по праву будете в нем самым почётным членом. Позвольте вручить вам членский билет…
  - Надеюсь, за первым номером? - с серьёзной миной поинтересовалась Камилла. Если бы Феликс не знал её раньше, то действительно бы решил, что даму этот вопрос заботит…
  - Нет, Камилла Григорьевна, номера определены обычным членам, а Ваш супруг единогласно избран почётным основателем автомобилизма. ИЮ коль у нас основатель вообще один, так зачем его пересчитывать?
  - В логике не откажешь - улыбнулся Волков. - А машину для Вас уже готовят, доставят в Петербург недели через две.
  - Благодарю… и хорошо, что напомнили зачем тут все собрались. Илларион Иванович просил передать небольшую просьбу…
  После того, как все "обязательные" темы были обговорены, Феликс уже собрался покинуть Волковых и заняться, наконец, осмотром "экспоната". Но, видимо что-то вспомнив, Волков остановил его:
  - Кстати, Феликс… я хотел на "Кадиллаках" поменять тормозную систему, и мне было бы очень интересно узнать Ваше мнение о ней. Если это будет интересно, позвоните, и Вам поставят новую за пару дней. А то, сами понимаете, моё мнение объективным назвать будет сложно.
  - А что говорят Ваши американские инженеры?
  - Их мнение меня не интересует, американцы будут пользоваться тем, что я им буду продавать. Но вот мнение соотечественников для меня важно.
  Когда Волковы отошли, к Феликсу подошли Николай Дмитриевич Голицин с супругой, до этого с изумлением на лицах стоявшие чуть в стороне:
  - Феликс Феликсович, не сочтите за бестактность… мы случайно слышали ваш разговор с господином Волковым. Он что, как-то участвует в строительстве "Кадиллаков"? Мне показалось, что он намерен как-то уговорить американцев изменить конструкцию автомобиля... или я ослышался?
  - Нет, что Вы! Вы не ослышались. Но он не участвует, как вы выразились, в строительстве "Кадиллаков", равно как и любых прочих авто. Он их полностью делает. Все автомобили в мире выделываются на его заводах по его же конструкциям. Почти все. Но те, которые делают другие, не каждый крестьянин и даром возьмет.
  - Да что Вы говорите!..
  Голос после "демонстративного" разговора с Волковым Феликс не приглушил, и его пояснение услышали многие. Похоже, что слишком многие: направляясь, наконец, к экспонату выставки, он слышал удивленное перешептывание:
  - Да это что же такое, значит заграничные авто тоже у нас делаются?
  
  
  Маленький городок Сьюдад Электрико появился на карте всего пару лет назад, с началом строительства плотины на речке Санта Люсия Чико. От других маленьких городков Уругвая этот отличался двумя вещами: во-первых, больше половины населения тут говорила на русском языке, а во-вторых, он располагался в лесу. То есть в том, что уругвайцы называли лесом: много-много деревьев, разбросанных на покрытой зелёной травкой равнине. Правда, все же местное население этот по сути дела парк все же именовало "молодым лесом", ведь большинство деревьев и кустов и посажены были лишь год назад.
  Раньше эти деревья и расти не стали бы, но после строительства двух плотин микроклимат поменялся. Водохранилище протянулось на дюжину вёрст, и, хотя ширина его редко превышала три четверти километра, воды оно испаряло много - достаточно, чтобы почва эту воду потихоньку впитывала. Даже, наверное, не очень потихоньку - деревья, конечно, были какие-то слишком тропические, но росли они уж очень быстро, что сделало пейзаж - с моей точки зрения - гораздо привлекательнее того, который сохранился в моей памяти с прошлого раза.
  В городке работал первый в стране (и наверное, во всей Южной Америке) Электрический колледж, в котором обучалось человек двести. В основном - будущие техники, но и на инженерном отделении числилось полсотни студентов. Меня радовало, что тридцать из них были из России - дома такие специалисты в скором времени очень понадобятся. А кроме этого колледжа в городке был еще и Уругвайский Медицинский институт, в котором, несмотря на громкое название, готовили в основном фельдшеров. И тоже много - будущих медиков обучалось почти триста человек (из которых русских было чуть меньше половины). Но преподавали в этом институте врачи весьма неплохие - и именно поэтому я решил привезти Камиллу сюда. Не только Камиллу: вместе с нами приехали и младшие "дочки", Настя и Таня, Ястребцев в роли "наблюдающего врача" и все восемьдесят рабочих, пострадавших тогда при взрыве химического реактора. Народ потравился изрядно, а тут прекрасная погода, свежая пища… Первое время рабочие страдали, потому что хлеба было на еду очень мало. Но потом - привыкли: все же мало было не только хлеба - картошка и каши разные (кроме непривычной им рисовой) тоже входили в местный список редких деликатесов. Основным же компонентом уругвайской диеты было мясо в любом виде. И, когда я подучил местных поваров приготовить сладкую свинину, проблема хлеба полностью забылась…
  Через пару дней после нашего приезда в "электрический город" туда же заехал и Виктор Судриерс - с ним предстояло обсудить кучу вопросов, возникших при проектировании следующей - уже большой - электростанции на Риу Негру. Виктор теперь отвечал не только за инженерную часть проекта, но, как министр, и за "инфраструктурную" - и именно тут проблемы-то и возникли.
  Первая электростанция была, как ни крути, очень небольшая - настолько небольшая, что весь необходимый для строительства цемент был привезён из России одним рейсом парохода, причем вместе с турбинами и генераторами. На строительство же новой плотины требовалось по минимальным прикидкам семьдесят пять тысяч тонн цемента и чуть меньше стали. В принципе, всё это тоже можно было привезти - хоть из России, хоть из Америки. Но "мы не ищем легких путей" - особенно, когда есть много времени и денег. Времени было действительно много: по планам Алехандро Родригеса - инженера-гидролога, ответственного за геологическое исследование места строительства - начинать работы можно было лишь года через два. Что же до денег…
  Денег было более чем достаточно. Я не сильно, скажем так, обманул Генри, обещая ему "миллион автомобилей через четыре года". Только за тысяча девятьсот седьмой в Америке мне удалось продать этих автомобилей почти полмиллиона. Что дало мне чуть больше двухсот миллионов чистой прибыли. Четыреста миллионов рублей - только с автомобилей и только из Америки. Еще сто с небольшим миллионов я получил за автомобили в Европе - но продавал я не только автомобили. Всякие подушки-пердушки, ёлочные игрушки, ручки, электрические розетки и вилки, те же бусы и зеркальца - все вместе дало прибыли шестьсот сорок миллионов рублей.
  За эти деньги в России были построены две больших гидроэлектростанции - на Волхове и Свири, началось строительство еще пяти - почти пятьдесят миллионов рубликов ушло. Ладно, ещё пятьдесят у меня появилось в "золотом запасе" - который, как известно, карман не тянет. Три металлургических завода (шестьдесят миллионов), безумная железная дорога от Таганрога дотянулась до Воронежа (еще тридцать пять). Завод дизельных локомотивов (пятнадцать), вагоностроительный (двенадцать), два новых завода резинотехнических изделий, три лесоперерабатывающих комбината, семь новых химических заводов… Два алюминиевых - на Волхове и в Комсомольске. Еще рабочие городки, водопроводы… мелиорация на семи тысячах квадратных километров степей… что забыл?
  Что-то наверняка - но после всего (в том числе и забытого) у меня осталось больше четырёхсот миллионов рублей. Которые в России вкладывать было некуда: заводы-то построить можно, но на них будет просто некому работать.
  Чтобы такое положение не продолжалось вечно, по плану тысяча девятьсот седьмого года была выстроена тысяча "частных школ", в которых обучение шло по программе реальных училищ. С учётом стоимости зданий, оборудования, набора учителей - еще шестьдесят с небольшим миллионов. Да, безусловно, можно было и школ выстроить больше, но даже на уже построенные в стране не хватало преподавателей.
  Конечно, проблема решаемая: шесть новых педагогических институтов дадут мне этих учителей тысячу, а то и больше в год. Выбрав почти всех "доступных" образованных девиц европейской части страны, даже с учётом Польши и Финляндии. С первыми выпусками где-то через года четыре.
  Девять женщин не в состоянии родить ребенка за месяц.
  Ладно, через семь лет я получу сто тысяч выпускников школ, способных поступить в институты. А через десять - если повезет - тысяч двадцать инженеров. А пока шесть новых инженерных училищ (всего-то на тысячу студентов каждое - то есть двести человек на курс) с трудом набрали студентов...
  Мне не было жалко потраченных на "народное образование" полутораста миллионов рублей, было бы возможно - сумма утроилась бы. Но и тут деньги тратить оказывалось некуда. И приходилось тратить в других странах.
  С пользой сто двадцать потратил Вилли Форд: к девяти уже работающим автозаводам он собирался в следующем году добавить еще шесть. С пользой сто десять "промотал" уже я - "закупив" сам у себя тридцать два балкера и чуть меньше сотни судов-трёхтысячников из Ростова. Еще миллионов двадцать ушли у меня на всякие мелочи - но все равно по балансу на первое января у меня оставалось тридцать миллионов рублей - и каждый день к ним добавлялся ещё миллион долларов.
  Ну раз есть свободные деньги, то почему бы их не пристроить в какое-нибудь не сверхприбыльное, но все же не убыточное дело? Например, если есть возможность "нагадить англичанке"…
  Через три дня Виктор, по видимому уже серьёзно сомневаясь в моей адекватности, подписал договор, разрешающий мне выстроить цементный завод производительностью в сто тысяч тонн в год и металлургический - на семьдесят тысяч тонн чугуна и стали. Министр даже понимал, почему оба завода я собирался строить в крошечном (пока) городишке Сантьяго Васкес в устье Санта Люсии - бухта там хорошая, а топливо для заводов всё равно придётся импортировать морем. Но кое-что он понять не мог:
  - Алехандро, зачем вообще нужны эти заводы? Они за год выпустят всё нужное для строительства станции, а потом что они будут делать?
  - Сталь и бетон - это не только плотины электростанций. Это - мосты, дороги, дома… Ты не поверишь, но всего через пару лет после постройки заводов их продукции в Уругвае уже будет недостаточно. Но даже если всё это потребуется только для строительства одной-единственной электростанции, то заводы окупятся: на них я потрачу около семи миллионов рублей, а если все покупать на стороне, то только на цемент нужно будет два с половиной миллиона, и втрое больше - на сталь. Если же покупать только руду и уголь, то на них уйдет чуть больше миллиона - так что получается полтора миллиона чистой выгоды…
  Выгода… В Уругвай за год приехало почти пятьдесят тысяч человек из Европы. За последние пять лет - больше ста пятидесяти тысяч. И среди них - дофига грамотных рабочих. Набрать персонал на заводы - плевое дело, правда если заводов мало. Пока заводов намечается два - ну так эта крошечная страна представляет всего лишь учебный полигон для меня. Я очень внимательно следил за тем, как местные власти решают вопросы с отчуждением земли, затапливаемой водохранилищами, как вообще власть взаимодействует с народом. И не понимал, почему здесь простой люд уже живет гораздо лучше, чем в России.
  Раньше не понимал.
  Два месяца "на курорте" всё же помогли мне кое-что понять. Про климат, позволяющий выращивать по два урожая риса в год: все же пятьдесят, а то и сто центнеров зерна с гектара - это не семь. Про власть: в очень маленькой стране, где все всех знают, не выполнять предвыборные обещания несколько чревато. И про народ вообще: когда народ сыт, имеет крышу над готовой, живет в тепле и не болеет, большей части этого народа уже хорошо. Потому что он не знает, что делать дальше: в Уругвае у народа нет мечты. Инженер Судриерс, инженер Родригес, еще два десятка уругвайских инженеров мечтают что-то построить, что-то исследовать, чего-то достичь - примерно так же, как несколько лет назад гимназисты в России мечтали убежать на англо-бурскую войну. Сделать то, что другие уже сделали - и показать, что они в этом деле "не хуже других".
  В то время как те же школьники французские мечтали (спасибо Жюлю Верну) построить подводную лодку, открыть новую землю - то есть сделать то, что еще никто не делал.
  Русские крестьяне мечтали о том, чтобы поесть досыта…
  
  Домой мы отправились в конце февраля: Камилла сказала, что больше бить баклуши она не в состоянии. Хотя, по большому счету, если бы другие били эти самые баклуши столь же интенсивно, то в мире уже коммунизм бы наступил. Когда есть деньги, не очень мелкий кораблик может за неделю сбегать в Филадельфию, а мозги занять особо нечем, то результат может оказаться весьма забавным.
  Откровенно говоря, я раньше не понимал, почему всякие китайцы с японцами и прочие азиаты так любят рис. Но как раз в отпуске, проведенном в Электрическом городе, разобрался: урожай риса - если его растить правильно - в разы больше любых других, даже полсотни центнеров с гектара рекордным не считался. А если его ещё и два-три раза в год собирать, то с голоду помереть становится затруднительно.
  Риса в Уругвае выращивали много. Собственно, он за основную культуру тут и шел (и именно поэтому в засуху второго года есть стало просто нечего - рис без воды не растет вообще, а запасов особых никто не делал). Ну а кроме зерна рис давал очень много соломы…
  Солома рисовая - это просто сказка какая-то. Вот только плести из нее (как я раньше думал) ничего нельзя: мягонькая она больно. Поэтому тут её использовали меньшей частью на подстилку в хлевах, а большей - поскольку хлевов (из-за особенностей климата) практически и не было - никуда не использовали. Иногда - просто сжигали, чаще - она просто валялась рядом с токами и потихоньку гнила.
  Слово "рисовая бумага" я слышал. И на вопрос жены "а что можно из соломы сделать"этим словом и ответил. Добавив, правда, что в Уругвае столько бумаги нафиг не надо, а обойдется она в неслабую копеечку, так как на перевозку соломы до фабрики уйдет больше денег, чем на перевозку готовой бумаги их Европы или Америки. Вдобавок если солому тратить на бумагу, то нечем будет топить машины моих молочных фабрик…
  Заодно я понял, почему мои урожаи "будущей" пшеницы в Уругвае не возбудили ни крестьян, ни местную "прогрессивную интеллигенцию": рису все равно больше получается. Но мне пшеница тут была нужна на семена, дома сеять - и потихоньку поле "семенной станции" выросло до ста двадцати тысяч гектаров. Однако засевалось лишь двадцать тысяч - больше лично мне семян не требовалось, да и многопольную систему смысл имело употреблять - так что большая часть земли засеивалась травой. Ну а на травку, чтобы она не пропадала, были выпущены коровы - американские и датские. Навоз - это удобрение (хотя я и не понимаю, чем улучшается земля, удобренная переработанной, но выросшей тут же, травой). Однако попутно коровы дают много молока - и молоко это доилось, а затем - чтобы не выливать - сушилось. А сушильные колонны как раз соломой и отапливались: за рубль, в пересчете, соломы местные крестьяне привозили тонн восемь.
  Камилла что-то пробурчала насчет "низкого КПД паровых машин" (которые вращали вакуумные насосы молокосушилок), и на этом все вроде закончилось - но в конце января я неожиданно увидел в Пуэбло Электрико - небольшом поселке у "нижней" электростанции - несколько тяжелых нижегородских грузовиков, а спустя полчаса - с удивлением выяснил, что теперь я еще являюсь и владельцем "Empresa química de la República Oriental". Ну не совсем владельцем: мне принадлежало пятьдесят процентов плюс одна акция "Химической компании Восточной республики". По десять процентов акций досталось сеньору Луису Бетлье, директору завода (по совместительству - двоюродному племяннику президента) и сеньоре Марии Эстер Идиарте Борде - дочери предыдущего президента-колорада. Семейство Борда владело весьма значительными поместьями, где выращивалось процентов двенадцать уругвайского риса, так что совладелица компании гарантировала большую часть нужного для производства сырья. Остальные акции Камилла оставила за собой - в качестве "платы за идею".
  А от меня требовалось срочно доработать тракторные моторы так, чтобы они смогли работать на продукции фабрики: жуткой смеси спирта с разнообразными отравами. Камилла притащила из России "ремкомплекты" с завода по производству соляной кислоты и с гидролизной фабрики, а у американцев заказала оборудование и материалы для пиролиза получающегося лигнина - и все это через полгода должно будет производить тонн по двадцать в сутки дешевого моторного топлива. В общем-то, ничего нового (кроме сырья). Однако, если учесть нарастающие проблемы с бензином (и в России его уже маловато становилось), решение получилось интересное…
  По дороге домой я ещё раз обсудил технологические детали с женой, и с грустью пришел к выводу, что дома такой подход не прокатит: народ эту гадость всё равно начнет пить, после чего массово переселяться на небеса. Уж лучше заняться более глубокой переработкой нефти, да и насчет "синтетического бензина" из бурого угля стоит дополнительно подумать.
  Но - позже, сейчас у меня появилась новая и очень интересная задачка. Нефть из Нигерии пошла если не рекой, то довольно бурным ручейком - и я решил создать в России свою собственную "Стандард Ойл". В принципе, дело нетрудное - если эта нефть почти бесплатно достается, то можно и методы Рокфеллера использовать, причём даже не неся при этом убытков. Но вот отечественная действительность слегка мои планы нарушила. Не то чтобы критично…
  После того, как отпускная цена керосина стала ниже, чем себестоимость добычи нефти в Баку, Нобели предпочли выйти из бизнеса: люди они не глупые, быстро поняли, что им выиграть не светит - и всего лишь с легкой досадой продали мне все свои нефтяные активы. Обошлось это богатство не слишком даже и дорого: я предложил начальную цену за минусом естественного износа и амортизации оборудования. В общем, в убыток их не ввёл, но и нажиться сильно не дал.
  Но Нобели - люди разумные, а были и совсем иного склада характера. Манташьянц - так тот решил просто рабочим зарплаты снизить, а чтобы не бунтовали - нанял банды дашнаков. Пришлось привлечь к развлечению казаков - за что "братский азербайджанский" и не менее "братский грузинский" народы меня сильно взлюбили: национально-озабоченные бандиты спокойной жизни никому не давали, да и прочие армянские купцы их услугами постоянно не брезговали отжимая бизнес у конкурентов. После того, как дашнаки в России практически закончились, Манташьянц все равно свои нефтяные активы продавать не стал: скважины заглушил, завод остановил и решил ожидать лучших времен.
  Ротшильды же решили использовать против меня административный ресурс, пытаясь через правительство протолкнуть закон о пошлинах на ввоз нефти и нефтепродуктов. Однако "банкирам всея планеты" на их место в пищевой цепочке указали сразу и американцы, и англичане: мир вполне мог обойтись и без русской нефти, а потребляемый мною избыток продукта мог - в предлагаемом "французами" раскладе - обрушить нефтяной рынок и в Европе, и в Америке. Так что уже через год нефтяные поля Баку почти целиком стали принадлежать одному человеку. Который, большей частью просто заткнул фонтаны - России столько нефти было просто не нужно.
  К тому же, по прежнему никуда не девались транспортные проблемы. Ливеровский - после завершения "высокоскоростной магистрали" от Таганрога до Воронежа - занялся проектированием новой такой же - от Арзамаса до Мурома. Когда я знаменитому железнодорожному строителю обрисовал задачу, он где-то с минуту пыжился изо всех сил, но потом не выдержал и буквально заржал:
  - Александр Владимирович, а нынче как инженерам объяснять будете, зачем скоростной двухпутной дорогой соединять два крошечных города?
  - Александр Васильевич, дорогой, ну почему крошечных? В Арзамасе, слава богу, уже шестьдесят тысяч жителей, да и в Муроме года через два будет… тысяч двадцать.
  - Понятно, как же двух большим городам без такой дороги-то жить? Если серьёзно, то куда дальше пути тянуть будем? Надо ведь в города с верной стороны пути подводить. А в Муроме особенно важно: мост же ставить.
  - От Мурома - на Гусь, Коломну, Серпухов и Калугу, а от Арзамаса… от Арзамаса отдельная ветка на Нижний пойдет, а другая - на Сызрань и Уральск. Ну а потом - в Ташкент.
  - Это же на сколько лет проект-то вы задумали?
  - Надо уложиться в пять лет. Поэтому надо постараться до Уральска добраться за три…
  У Ливеровского работы было очень много. Муромский мост для него стал уже вторым через Оку - первый начал строиться в Калуге. С целью связать скоростной дорогой Калугу и Тулу - тоже "сильно загруженный маршрут", но сейчас уже участники проекта не задавали вопроса "зачем это надо". Как только первая дорога дотянулась до Таганрога, количество поездов сразу же увеличилось до десяти пар в сутки, и только низкая пропускная способность порта сдерживала рост перевозок. Но как-то само организовалось "Общество Таганрогского канала", занявшееся углублением фарватера в заливе до пятнадцати футов.
  Для этого "Общества" в Ростове были изготовлены три довольно мощных землечерпалки - и то, что заказы на них достались мне, очень радовало: обошёл на "конкурсе" весьма солидного конкурента. Впрочем, после того, как землечерпалки Кузовкина выкопали десятиметровой глубины фарватер в Керчь, реальных конкурентов для них не было. Вот только французский "Наваль" в Николаеве успел крупно нагадить мне в другом месте.
  С Гавриловым я как-то не пересекался уже года полтора: он делал своё дело, а я - своё, так что поводов встретиться и поругаться не возникало. Но тут Герасим Данилович, все бросив, примчался в Царицын в очень расстроенных чувствах:
  - Александр Владимирович, я просто не понимаю, что нужно делать…
  - Герасим Данилович, вроде программа выполняется хорошо. Или вы придумали новую турбину, требующую необычайно дорогих или редких станков?
  - Новых турбин пока нет, сложности иного свойства. "Наваль" у себя выстроил турбинное производство для корабельных машин, и они у меня рабочих сманивают! За неделю больше ста человек из Калуги заявления подали, а с Турбинного Завода - уже больше двух сотен!
  Турбинным Заводом назывался новый городок у Воронежа, и туда Гаврилов направил действительно самых опытных рабочих: им не только турбины делать нужно было, но и быстренько обучить толпу неграмотных крестьянских отроков.
  - Инженеров тоже сманили?
  - Слава Богу, нет - француз считает, что русские инженеры хуже чем иностранцы. Впрочем, мне предложение делали, да ещё парочке человек пытались - но не нашлось желающих. А рабочих да мастеров - много…
  - А чем сманивают?
  - Да окладами жалования! По сто рублей обещают - ну рабочие-то уши и развешивают. А уйдут - кто работать будет? И что теперь делать - удержать-то рабочих нечем…
  - По сто рублей, говорите? - квалифицированный турбинщик получал даже больше, а вот просто хорошие рабочие - от шестидесяти до семидесяти пяти. - Было бы правильным этих рабочих просто к станкам приковать, да, боюсь, власти нас не поймут. Давайте так сделаем: пусть кадровики каждого рабочего, кто заявление подал, пригласят и сообщат, что назад мы их конечно же примем, но только на ученическую ставку. И на разряд позволим сдавать экзамен не раньше, чем через полгода. Да, ещё - до полудня дня увольнения они будут обязаны освободить квартиры. Подберите бригады на заводах, если кто не освободит - вынести все их имущество за пределы городка, а оплату грузчикам вычесть из жалования. Каждого предупредить, под роспись - уже все грамотные?
  - Да, грамотные все…
  - Только вот что… Если кто решит заявление на увольнение тут же и обратно забрать - все люди ошибаться могут. Но если ошибку сами и признают, то незачем им лишние неприятности учинять.
  - Не уверен, что многие передумают…
  - Да пусть хоть все увольняются. Я подозреваю, что первые возвращенцы уже через месяц появятся, и для остальных это будет наглядным примером. А рабочих на замену ушедшим будем подбирать из учеников…
  Замену увольнявшимся рабочим было найти сложно. И вовсе не потому, что учеников в заводском училище было мало. Все было связано со спецификой обучения - когда народ безграмотен, важнейшим из искусств является, как известно, цирк. В своё время Герасим Данилович рассказал мне про замечательного сборщика с его завода, который лучше всех мог собрать рабочее колесо турбины - но только одного габарита. Сейчас все ученики на всех моих заводах готовились по этому же принципу. То есть изучали только одну операцию - и через некоторое время становились вполне подготовленными для того, чтобы самостоятельно встать к станку.
  Подход оказался продуктивным: на заводах успешно работали уже более двухсот тысяч человек, при том, что процент брака был минимален. Но на автомобильных и моторных заводах производство было крупносерийным, и одну операцию выполняли десятки человек - а на турбинном таких специалистов для каждой операции было очень мало. Эта же специфика подсказывала, что вскоре потянутся возвращенцы: на "Навали" очень скоро поймут, что сманенные рабочие в большинстве своём на другом заводе работать просто не сумеют. Но время-то уйдёт...
  Хорошо ещё, что рабочий не мог просто взять и перестать ходить на работу. Заявление на увольнение подавалось за две недели, и рабочие были в курсе, что происходит с нарушителями. Как правило, сумма неустойки была неподъёмной, и редкие "беглецы" отправлялись отрабатывать ее куда-нибудь на Кивду - так что народ трудовую дисциплину старался соблюдать и время на переподготовку рабочих все же было.
  К счастью, на большинстве моих заводов конкуренты рабочих не сманивали - разве что в Острове бельгийцы переманивали рабочих на свои заводы в Польше. Но уходили как раз поляки, у которых проблем с языком не было, а вот русский чаще и родным владел не то чтобы очень…
  Камилла занялась финансированием химического образования в Московском и Петербургском университетах, и ей предстояло торжественно открыть новые факультеты - а фактически новые институтские городки. Разнообразия ради я попросил Мешкова выстроить новый университетский комплекс на Воробьевых горах (и даже нарисовал эскиз главного здания МГУ) - но пока что там только землю ковыряли: я рассказал Дмитрию Петровичу, что "по непроверенным слухам место для строительства вроде как на плывуне стоит". Мешков посмотрел на меня как на идиота - гора, стоящая на плывуне не укладывалась в его концепцию мироздания, но решил проверить. Но так как я кроме всего села Воробьёвка под проект выкупил и все прилегающие окрестности, то на территории дачи, приобретённой у московского цветочного магната Ноева, он успел возвести два здания типа химического института Суворовой - и в них-то новый химфакультет Камилла и открывала.
  Ну а заодно ей пришлось поучаствовать еще в одном мероприятии: презентации нового авто, изготовленного в экспериментальной мастерской Арзамасского завода. Мастерская эта сложилась почти стихийно, во время разработки прототипа лимузина для Детройта - а теперь в ней потихоньку делали малосерийные машины для отечественных богатеньких буратин. Новая машина внешне напоминала ЗиЛ, на котором парады принимали, и название ей было дано соответствующее - "ЗиЛ-117". Ага, "Завод инженера Лихачёва", а номер - это в память о том, что по Красной площади катался в моем прошлом будущем. Если я правильно помнил…
  Для машины был сделан новый мотор - алюминиевый, двенадцатицилиндровый V-образный. Мощностью в двести с лишним лошадей. Вообще-то я машину делал для "родных и близких", но было бы неверным на ней не поднажиться: цена лимузина назначалась в шестьдесят тысяч рубликов. Если продать сотню лимузинов, пара миллионов прибыли лишней не окажется, и поэтому презентации организовывались с размахом. В Москву на нее я никак не поспевал, но на следующую презентацию, в Петербург, я приехал вовремя.
  Камилла успела открыть новые факультеты и тут, так что на демонстрацию лимузина мы отправились вместе. Для презентации (ну и для прочих нужд, конечно) был приобретён у решившего покинуть Россию "мецената" Сергея Павловича фон Дервиза неплохой особнячок аж с тремя театральными залами. Честно говоря, меня немного смущало то, что Камилла на мероприятие ехала в настроении весьма веселом. Я поначалу думал, что её забавляет сама ситуация: на презентацию новой машины мы как раз на ней и ехали…
  И лишь когда швейцар распахнул перед нами парадную дверь, Камилла, едва сдерживаясь, чтобы в голос не рассмеяться, шепнула:
  - Саша, ты только с гостями сразу не спорь, просто слушай, что говорить будут. А то ты чего-то слишком серьёзен и напряжён, а это неправильно. Слушай и получай удовольствие…
  Камилле было проще: она уже получила некоторый опыт в Москве. А я… я изображал на лице приветливые улыбки. Публика собралась солидная, самые, что называется, сливки петербургского общества - и тем веселее было их слушать. Учитывая, что на устроенной для гостей парковке я обнаружил более чем по десятку "Серебряных призраков" и "Кадиллаков".
  - Вы только подумайте - говорила какая-то увешанная бриллиантами молодая дама своему спутнику, - теперь и наши мужики решили показать, что они не лаптем щи хлебают. Решили с заграницей потягаться, и, как всегда, ударили мордой в грязь…
  - Но в наглости наши куда как заграницу превосходят. Вы сами смотрите: за это авто хотят шестьдесят тысяч - а "Кадиллак" стоит всего полста, причем с перевозкой. А в Америке, говорят, и вовсе сорок тысяч рублей - но сиволапые думают, что раз в России сделано, то цену задрать им позволят. Я вот на "Пассате" езжу, исключительно удобства ради, конечно, так думаю, что германская машина этому роялю на колесах и то фору даст - а ценой-то всего в десять тыщ…
  Слушать было весело, да и удобно - ведь меня в Петербурге в лицо мало кто знал. Так что уже через полчаса мне почти передалась уверенность в том, что "зря эту лакированную коробку вообще сюда привезли, хотя буфет вполне пристойный". Причем этого мнения придерживались не только молодые представители "цвета нации", но и вообще почти весь этот "цвет". Мы с Камиллой потихоньку бродили по залу, хихикали, глядя друг на друга - но полностью насладиться пейзажем помешал Феликс Феликсович. Младший, конечно.
  - Александр Владимирович, Камилла Григорьевна, премного раз вас видеть! - закричал Юсупов через весь зал. И криком мгновенно выключил многоголосый шум: вошедший в жениховский возраст младший наследник рода Юсуповых вызывал в публике немалый интерес. - А я думал, что вы позже придете. Камилла Григорьевна, вы позволите несколько вопросов задать вашему супругу? - поинтересовался он, уже приблизившись достаточно, чтобы не напрягать глотку. Однако понижать голос тоже было не в его привычках, и в воцарившейся тишине наш разговор слышали, похоже, все находящиеся в зале гости.
  - Рад встрече, Феликс Феликсович. Саша в вашем распоряжении, но ненадолго. С минуты на минуту должен приехать и Сергей Никифорович…
  - Господин Лихачёв уже приехал, на я надеюсь успеть - Феликс улыбнулся. - Александр Владимирович, мы тут учредили Общество российских автомобилистов, в связи с чем я хочу вас пригласить стать его почётным членом - и с этими словами он достал из кармана конверт и сунул мне его в руки. - А при Обществе мы сделали автомобильный музей, и в нем уже собраны почти все ваши машины. Причем мне удалось для музея выкупить самый первый "Призрак" и самый первый "Пассат". И у меня к вам просьба: вы же, насколько я знаю, своим сотрудникам машины сразу почти меняете на новые. Не будет нескромным попросить продать музею и первый "Кадиллак"? Когда он высвободится, конечно…
  - Это не ко мне вопрос, вам Камиллу Георгиевну спрашивать нужно, она на нём ездит.
  Камилла хихикнула:
  - Думаю, что когда высвободится, вы его и даром получите. Потому как только для музея он годным и останется.
  - Премного вам благодарен! Кстати, только сейчас вспомнил… Илларион Иванович просил узнать, нельзя ли для Императора выделать и новую машину с гербами?
  Николай Александрович отрёкся весьма своеобразно, и я, откровенно говоря, даже не понял, кто столь специфически-российскую форму отречения придумал. Говорили, что именно Воронцов-Дашков, но иногда упоминали Вячеслава Константиновича как автора идеи - я и склонялся именно к последнему варианту. Царь отрёкся от любых форм участия в управлении страной, но не от титула - и оставил за собой (или ему оставили) право присуждения именного дворянства и титулов. Конечно, титул - это всего лишь приставка к имени, а выслуженное дворянство (дающее серьёзные налоговые льготы) и раньше без Императора давалось - но народ меряться разным давно привык и теперь, по словам того же Иллариона Ивановича, ежедневно Николаю поступало до сотни писем с просьбами "о монаршей милости".
  И надо отдать должное: к этой своей обязанности Николай относился серьёзно. Ну, во-первых, он постановил, что любая подобная просьба будет им рассматриваться исключительно при уплате тысячи рублей в казну (Игнатьев даже специальную акцизную марку выпустил). А во-вторых, старался и без просьб награждать (ну, хоть титулом) людей "за службу России". Думаю, что к Николаю Павловичу отставной царь нежных чувств не питал, но на заслуженную пенсию ушел князь Игнатьев. Оба брата Рейнсдорфа стали баронами по результатам войны, а пуск Волховской ГЭС дал стране барона Графтио и графа Иванова.
  В качестве благодарности (а ещё за то, что он скандалить по поводу отречения не стал) я сначала подарил ему парочку "Пассатов". Николай удобство автомобилей оценил, и заказал у меня два "Кадиллака" - и с этими машинами возни было много: молдинги, решетка радиатора и прочие блестелки были не никелированные, а золочёные, а за задних дверях пришлось еще и орлов вешать. Тоже золочёных, но еще и бронзовых, к тому же литых, так что потребовалось двери и раму переделывать.
  Теперь же Николай возжелал обновить парк - и очень кстати. Петли бронированных дверей не то что орла - слона выдержат, а вот обсуждение царского заказа на пять машин сразу услышало довольно много народу. И для большей части собравшейся элиты нации это обсуждение вылилось в привычное "желание царя - закон для подчиненных": по окончании презентации было заказано больше полусотни лимузинов. Правда, об этом мы узнали лишь на следующий день: у нас с женой чуть истерика не началась, когда услышали, как какой-то важный господин с треском разрываемого шаблона поинтересовался у другого столь же важного господина:
  - Так это что же выходит? Все эти иностранные машины выделываются русскими мужиками? Так за что же мы деньги-то платим?
  Пришлось просто убежать - чтобы хохотом окончательно не разрушить основы мировоззрения будущих покупателей.
  Привыкнут со временем. Не быстро и, скорее всего, далеко не все…
Оценка: 8.97*14  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"