Луиза-Франсуаза: другие произведения.

Вотъ Вамъ молотъ 38

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 8.77*35  Ваша оценка:

  - Евгений Алексеевич! - в голосе Станислава Густавовича слышалась странная смесь тоски и раздражения, - Ну хоть Вы ему объясните: нельзя так! Меня он не слушает, так может к Вам прислушается?
  - Думаю, объяснить будет несложно, вот только сперва расскажите, что именно я должен объяснять?
  - Ну как что… я же Вам отписал…
  - А, насчет заводских магазинов? Откровенно говоря, я не совсем понял, почему это плохо…
  - Извините… - Станислав Густавович на долю секунды смутился, но, как и всегда, тут же «смело перешел в наступление» - возможно, для неспециалистов я пишу не всегда понятно, посему расскажу, а Вы непонятное переспросите. Отниму буквально минуту, но это действительно очень важно. Волков решил, что в заводских магазинах следует продавать самые важные товары, как крупы, сахар, соль, хлеб. Еще рыбу с мясом…
  - Так это же хорошо, - несколько недоуменно ответил Евгений Алексеевич.
  - Конечно хорошо, и всё это продается уже который год…
  - Так из-за чего вы ко мне подошли?
  - Но продаются не только продукты, а и одежда, обувь, мебель… всё продается. А так же продукты из изысканных, например мандарины, апельсины, бананы те же…
  - И что? Извините, я не вижу тут причин для неприятностей…
  - Так Волков решил все эти «излишества», как он назвал, из продаж изъять! В заводских магазинах, на внутренние деньги…
  - Что?!
  - Да, - Станислав Густавович с довольным видом откинулся в кресле, - он распорядился подготовить список самых нужных товаров, которые в магазинах быть должны всегда, а прочие товары более туда не поставлять.
  - Да вы шутите… или что-то неверно поняли.
  - Я-то верно понял, вот, и приказ у меня есть: подготовить ассортиментный минимум продуктовых и промтоварных магазинов компании.
  Линоров внимательно прочитал протянутую Петрашевским бумагу.
  - Ну, это он погорячился… - процитировал он своего шефа. - А обоснование какое-то давал? Ведь, сами знаете, некоторые его…. предложения, да, поначалу выглядят весьма странными, а затем…
  - Поначалу-то я и сам так подумал… Нет, когда я лично поинтересовался, он сказал что фруктов заморских мало ввозить выходит, будет-де выгоднее их за государевы деньги продавать… А то в магазинах-то они и дешевле отпускаются, да и покупают их немного, портятся заметной частью…
  - И сколько доходу выходит в этом случае?
  - По деньгам-то вроде выходит немало, с одного банановоза доход как бы не до миллиона за рейс… в прошлый месяц как раз в Петербург банановоз на пробу пришел.
  - Сумма изрядная…
  - Так столько же, если не поболее придется рабочим платить уже не расчетными копейками, а полновесными рубликами!
  - А рабочие при том еще и недовольны будут… если банан детишкам придется в городской лавке дороже вдвое покупать.
  - Вот, Евгений Алексеевич, Вы о том и скажите. А попутно ему и вот это в подкрепление слов своих отдайте - Станислав Густавович протянул руководителю службы безопасности тетрадку.
  - Что это? Позвольте взглянуть?
  - Тут расчёт, почему торговля без прибылей в магазинах наших выгод втрое дает в производствах. Сам я, откровенно говоря, побаиваюсь сам ему такое нести: не по чину, скажет…
  - Это вы зря. Отдам, конечно, да и сам почитаю: мне такие расчёты свмому помощь изрядную окажут. Но - скажу вам по секрету - ему можно без боязни всё говорить. Юрий Феоктистович его как-то неучем обозвал, когда про машину какую-то спор у них вышел. Так Волков его профессором института за то назначил, и сам к нему же на лекции ходил… Я передам - но в следующий раз Вы уж сами: быстрее выйдет.
  
  Женщины, как я выяснил, все понимают слишком буквально. Я-то имел в виду чертёжик там начертить, бумажки с расчётами приложить - обычная дипломная работа (по моим представлениям). Однако на Рождество Лиза подарила мне готовую «игрушку». Конечно, готовую не для серийного производства, но обещания нужно исполнять. Так что двадцать шестого декабря мы с Камиллой отправились в Москву - по реке. Даже маленькой ёлочке холодно зимой, а рекам - вообще конец приходит: льдом покрываются. Причем, как правило, толстым. И - ровным, поэтому вот уже десять лет для обеспечения зимней навигации по Волге функционировала специальная «Служба ледовых дорог» - следящая за тем, чтобы лёд был нужной толщины, а проруби не появлялись на трассах.
  Мы теперь везде ездили вдвоём. То есть не только вдвоём, но другие просто сопровождали. В какой-то момент мы с Камиллой вдруг поняли, что разлучаться нам больше чем на день просто нельзя - вот только осознание этого наступило поздновато. Поздно в том смысле, что мы узнали, что до конца жизни нам суждено вдвоём и оставаться: то ли после поездки в Швейцарию, то ли после отравления оказалось, что детей у нас, похоже, уже не будет…
  «Кадиллак» с ледовыми шинами (с колесами вдвое шире обычных и шипованной резиной) довез нас до Нижнего за четырнадцать часов. Оставив водителей (кроме меня их в машине ехало еще двое) приходить в себя после безумной гонки, мы отправились в Москву (литерный был заказан телеграфом). И к полудню двадцать седьмого мы оказались в Императорском Московском Техническом Училище.
  Профессор Гавриленко в общем и целом был рад меня увидеть. Как просто хорошего и со всех сторон приятного человека (а вовсе не как беспринципного дельца, выдавшего два миллиона на обустройство лабораторий, но за это потребовавшего дополнительных двадцать выпускников в год). Тем более, что и Машку с прочими девицами в Училище принимал Фёдоров - предшественник Гавриленко на посту ректора. Но вот предложение моё ему не очень понравилось:
  - Александр Павлович, - начал я издалека. - У меня к Вам будет небольшая просьба личного, можно сказать, характера. Одна студентка выполнила работу, которая, по моему мнению, вполне может быть зачтена как дипломная. Я хотел бы попросить устроить защиту этой работы как можно скорее. Скажем, сегодня.
  - Александр Владимирович, я хорошо понимаю вашу заботу о сестре, но есть же определенные процедуры…
  - Ну, во первых, Мария Петровна мне не сестра, а вовсе даже дочь, хотя и приёмная. А во-вторых, речь совсем не о ней. Но для меня дело это личное в том смысле, что я несколько опрометчиво дал Елизавете Афанасьевне Антиповой определенные обещания, и теперь готов принять соответствующую кару. В том смысле, что защищать её проект буду я - как вы сами понимаете, девушке после случившегося морально тяжело приезжать в Москву. Ей нужно некоторое время для успокоения…
  - Так вы по поводу Антиповой? Честно говоря, её поступок нашел живой отклик в Училище, большинство ее поддерживает - и я думаю, что никто из профессоров не откажет ей в столь скромной просьбе. Вот только… позвольте полюбопытствовать: какую работу она у вас выполняла?
  - Она, если Вы помните, обучалась большей частью машиностроению, в части тепловых машин. Скажу откровенно: я сам просто потрясён, сколь скоро и качественно была выполнена работа. Думал, что занятия хватит до весны, а там и острота случившегося сгладится - но ей хватило месяца. Я же обещал, что наградой ей будет диплом… но должен предупредить: предмет диплома проходит по секретной части Артуправления.
  Через час, за который я успел скататься на Машкину квартиру и привезти материалы диплома, заинтересованные до нельзя члены Учёного совета собрались в кабинете Гавриленко: в целях секретности было решено замаскировать событие под обычное совещание. Тем более, что и постоянный допуск Артуправления имели всего пять человек. Когда в кабинете появился я - с двумя небольшими чемоданами - собравшиеся направили на меня изрядно удивлённые взгляды. Но им пришлось удивиться еще больше:
  - Господа, сейчас состоится именно мое выступление, хотя более чем необычное. Думаю, впервые в стенах Слободского дворца представлять дипломную работу студента будет посторонний человек, и уж точно впервые здесь состоится защита дипломной работы студентки. Я представлю работу госпожи Антиповой, которая, к сожалению, сама пока сюда прибыть не в состоянии, и первым делам предупреждаю всех вас: работа эта строго секретная. Ну а теперь - приступим…
  Я развесил на стене красивые графики:
  - Теоретическая часть работы заключается в исследовании и составлении формул для расчёта тепловых машин, работающих на высоких скоростях. Тут вы видите графики зависимости коэффициентов трения различных пар металлов и сплавов в зависимости от скорости скольжения. Думаю, всем вам будет небезынтересно узнать, что на скоростях, близких к скорости звука в воздухе, коэффициенты эти значительно отличаются от обычно используемых. В частности - тут представлено красным цветом - коэффициент трения меди по стали снижается до шести тысячных. А синим цветом показаны коэффициенты трения уже меди по хрому. В этой точке они составляют девять тысячных.
  - Это при каких скоростях, Вы говорите?
  - Примерно триста пятьдесят метров в секунду. Кстати, этим в значительной мере объясняется тот факт, что в совершенно новых орудиях реальные дальности стрельбы обычно на десять-пятнадцать процентов превышают расчётные: ведь в расчётах используется коэффициент ноль-два, при том, что на самом деле он, как оказывается, в тридцать раз меньше.
  - Вы хотите сказать, что нынешние формулы расчёта артиллерии неверны?
  - Несколько неверны, но позвольте перейти к следующему графику. На первом были показаны коэффициенты трения для идеально чистых поверхностей. Но в процессе стрельбы те же артиллерийские стволы загрязняются. Тут мы видим зависимости коэффициентов от степени загрязнения и износа, или, если переводить на артиллерию, в зависимости от числа произведенных выстрелов. Исходя из этих графиков, примерно уже после сорока - пятидесяти выстрелов коэффициент трения меди по стали увеличивается до одной десятой. Что тоже все же вдвое ниже традиционной - медленной - величины, но погрешность расчёта будет уже невелика. Однако если вы взглянем на пару "медь по хрому", то тут мы обнаруживаем, что после полусотни выстрелов трение тоже возрастает, но не на порядок, а всего лишь в два с небольшим раза, до двух сотых. То есть использование хромированных стволов в разы уменьшает износ ствола.
  - А зелёная кривая к чему относится?
  - Медь по меди. Точнее, свинцовистая медь по меди. Тут мы имеем самый поразительный эффект: начальный коэффициент трения составляет всего три тысячных. Однако в артиллерии такая пара неприменима: меднение ствола изнутри выгорает после буквально пары выстрелов. Эта пара может быть интересна для моторов, в частности, для двигателей внутреннего сгорания - и её я сам собираюсь исследовать в ближайшее время. Тем более, что в них - при использовании слабокислых смазок - износ поверхностей трения исчезает полностью: у меня имеется бронзовый мотор, изготовленный десять лет назад - и этот мотор до сих пор работает без ремонта… но я отвлекся.
  - Извините, а этот мотор, о котором вы говорите, он доступен для изучения?
  - Да, более того, я хотел отдельно попросить в Училище учредить группу для его изучения, ведь практически неизнашиваемая машина - объект для изучения более чем интересный. Но вернусь к работе. Эти графики показывают, что при расчётах силы отдачи в огнестрельном оружии можно с известной погрешностью практически пренебречь силами трения снаряда и гильзы о ствол. Математический аппарат, определяющий эти погрешности - равно как и методики расчетов сейчас, я гляжу, с интересом смотрит Николай Егорович.
  - Выглядит красиво - отозвался Жуковский, - но годятся ли эти формулы для практического применения?
  - А этому посвящена практическая, так сказать, предфинальная часть дипломной работы. Вот эта, - я достал из чемодана автомат, который Лиза подарила мне два дня назад. - Автоматический пистолет-пулемёт, разработанный госпожой Антиповой в рамках проверки представленной вам математической модели. Сразу скажу: за два часа, которые у меня были, я лично отстрелял из него три десятка магазинов по тридцать шесть патронов. И, если не считать осечек, вызванных плохими патронами, у меня к конструкции замечаний нет…
  - Елизавета Афанасьевна сконструировала пулемёт? За полтора месяца?
  Век живи - век учись. Телеграмму с поздравлениями первой русской женщине-инженеру мы отправили Лизе тем же вечером, а двадцать восьмого, во вторник, с профессорами «прогулялись» на Чермянку - речку, протекавшую в глубоком овраге, где насладились стрельбой из новенького автомата. Но это было развлечением, а работа предстояла совсем с оружием не связанная. Из исследования Лизы получалось, что если цилиндр мотора не хонинговать, а меднить, то он и работать будет дольше, и мощность мотора увеличится…
  Автомат, конечно, я начал делать серийно: вещь недорогая, но в хозяйстве нужная. Правда, «Алатырский завод автомобильного крепежа» автомат стал выпускать только в мае десятого года - после того, как Ольга Александровна разработала технологию гальванического хромирования ствола, на кожухе этого ствола появился дульный тормоз-компенсатор на манер того, что я видел в фильмах у ППШ, а коробка превратилась из трубы в именно коробку, с крышкой, защёлкивающейся с помощью основной пружины. Думаю, что новым словом в изготовлении оружия стало закрепление ствола в коробке с помощью электросварки - да и сама коробка, свариваемая из четырех штампованных деталек, явно не имела аналогов в нынешнем автоматостроении…
  Зато автомат получился простым и очень дешёвым. Чему, между прочим, поспособствовала моя жена: Камилла придумала хитрый клей, намертво приклеивающий поликарбонат к стали - и в результате магазины стали обходиться максимум в полтинник. Сам-то поликарбонат австрияк Айнхорн придумал еще двенадцать лет назад, а как массово для него сырьё вырабатывать, Александр Дианин выдумал еще раньше, лет уж двадцать как. Но и Камилле пришлось напрячь извилины: нынешняя химия отличалась либо микроскопическими объемами выработки реактивов, либо массовым производством очень грязных веществ.
  У меня же дела шли хуже. На разработку технологии меднения цилиндров моторов убил почти год, прежде чем получил сколь-нибудь приемлемый результат. Даже более чем приемлемый - но сколько времени было потрачено зря! А оказалось все просто: на обычном токарном станке нутро цилиндра просто "мазалось" латунными стержнями под приличным давлением (при поливании глицерином с добавкой щавелевой кислоты). Полчаса работы самого примитивного станка - и всё готово…
  Заодно я получил еще один сильно побочный, но еще более сильно полезный эффект: долговечность моторов резко возросла. Я где-то слышал, что двадцать процентов износа цилиндра случается на первые десять часов работы мотора. Понятно: после хонингования, как цилиндр не промывай, абразив в нем остается: мелкие его пылинки намертво впиваются в стенки. Ну а при "намазывании меди" эти пылинки из стенок благополучно выдираются. Вроде пустяк - а начальная мощность мотора увеличивается почти на пять процентов (с учетом резкого снижения трения). И у меня появилась мысль…
  Но прежде чем она появилась, случилось очень многое. Летом девятого года Генри внезапно умер от инсульта. На похороны я, конечно, не успел - при все желании не смог бы, но все равно мы с Камиллой к нему выехали, хоть так уважить память. И в Америке мы узнали (причем от Сэма Клеменса) очень удивившую меня вещь.
  В отличие от двух десятков огромных американских компаний, которые управлялись Роджерсом, но собственностью его не были (хотя он и владел приличными пакетами акций), «Палм Ривер» никому, кроме меня и Генри не принадлежала. Юридически же она вообще никому не принадлежала. Вот только управляться она могла всего четырьмя лицами: самим Генри, мною, Марком Твеном и Камиллой… Именно в такой последовательности, и теперь, когда Генри не стало, компания попала полностью под моё управление.
  Гарри Роджерс - на самом деле его все же звали Генри Хатльстон-младший, как и отца - успел до нашего приезда провести (с помощью шустрых адвокатов, конечно) предварительную ревизию фирмы, и к своему прискорбию выяснил, что она на сто процентов была создана на мои деньги. Это ведь и в самом деле было именно так: наличку-то на покупку «компаний-учредителей» именно я из кармана вынул…
  Генри мне как-то в разговоре пожаловался на сына - мол, балбесом растет, к бизнесу не пригоден. И, вероятно поэтому, и в завещании отдельно указал, что акции, семье принадлежащие, среди членов семьи распределяются, но вот управлять активами они права не имеют - в противном случае акций они лишаются. Хотя Генри-то не виноват, что дети у него малосообразительные попались. Опять же Сэм и Камилла высказали свое «чадолюбивое» мнение - так что, пока семья Роджерса не разъехалась, я им объявил, что в память о друге четыре дочери и сын будут получать по полмиллиона долларов в год следующие десять лет. А вдова - по четверти пожизненно (или пока не выйдет замуж).
  Вообще-то не ахти какие деньги… Палм Ривер, кроме нефтяной провинции Нигерии, теперь владела бокситами Французской Гвинеи (которые, правда, еще не добывались), а так же несколькими месторождениями в Бразилии - вроде бы угольными и железнорудными. И с торговли нефтью и углём получала чуть больше восьмидесяти миллионов долларов в год - однако денег этих никто пока не замечал: они в основном крутились внутри компании. Из полутораста с небольшим миллионов, полученных компанией за последние четыре года, сто десять ушло на приобретение перспективных месторождений, а остальное - на закупку оборудования для добычи - главным образом той же нефти.
  Так что теперь под моим управлением оказалась огромная структура, добывающая много где много всякого разного - вот только своих заводов по производству того, что нужно для добычи, у «Палм Ривер» не было. Как не было и перерабатывающих заводов…
  Однако деньги - были, и каждый день компания приносила их по четверти миллиона. Главным образом, от продажи нефти, идея возить руду и уголь через океан была еще не очень популярна. Американцы (да и сам Генри) считал, что уголь и руду проще добывать на месте. Что было странно: тот же лес, который в перевозке стоил как бы не в разы больше угля, а на рынке стоил дешевле, заокеанцы радостно возили и из Китая, и из той же Бразилии…
  Самым большим успехом была поездка в гости к Хуану Гомесу. Забавный был человек этот Хуан: к двадцати годам он едва научился правильно писать свои имя с фамилией, но в пятьдесят два стал уже очень заметным политиком. Мы как раз успели на празднование его пятидесятидвухлетия со своим подарком - новеньким «Кадиллаком». Взятка, конечно - но взятка не за какие-то грандиозные преференции, а просто за дружеский разговор.
  Мировоззрение Хуана Винсенте мне тоже понравилось. Сеньор Гомес был абсолютно искренне убеждён в том, что существуют совершенно неполноценные народы, которые в принципе не понимают, что нужно делать для достижения собственного благополучия - и таким народам для их собственного счастья жизненно необходим умный правитель. Которым, разумеется, он искренне считал себя - ну а собственный народ как раз к неполноценным и относился. Для меня это было особенно удобно: было вполне достаточно обо всём договориться с одним-единственным человеком. А уж как Хуан Винсенте Гомес донесёт результаты договоренностей до венесуэльского народа, который президент Гомес и возглавлял, меня особо не касалось.
  Договор был весьма простым: я бурю в земле дырки, а когда из них потечёт нефть, доходы от ее добычи мы делим пополам - после того, как расходы на бурения будут полностью скомпенсированы.Я думаю, вполне честный договор: бурить предстояло много, так как всё, что я знал о венесульской нефти, было то, что она есть. Где-то на берегах озера Маракайбо. То самое, сто на полтораста километров…
  Когда в начале августа мы вернулись домой, нас постигло (наконец-то!) долгожданное счастье: из скважины напротив Дубовки пошел газ. Через четыре года после начала бурильных работ. По большому счёту собственно на бурение скважины было потрачено около года, просто скважина была не первой. Первая - в полусотне метров от нынешней - заклинила на глубине чуть больше километра, и никто не знает почему. Просто в какой-то момент бурильная штанга вылезла из скважины метров на сто короче той, что в скажину опускалась, а загнутый на полметра конец в процессе подъёма засыпал ствол поскребушками со стенок жерла метров на полтораста. Так что ещё полгода велись попытки докопаться до оборванного конца штанги - после чего скважина окончательно обрушилась.
  Вторая попытка оказалась более удачной, и скважину удалось пробурить на полтора километра. Но и тут счастье не привалило: при установке обсадной трубы из-за брака металла рухнула внутрь километровая стальная колонна. Успешной оказалась третья попытка - и в результате половина моих химиков судорожно возводила газоочистный завод: газа было много, но сероводорода в газу было еще больше и это было очень хреново. Американцы давно уже очищали природный газ, пропуская его через щелочь, но Ольга Александровна придумала (или нашла) другой способ, где вместо щелочи использовался какой-то сложный спирт. Выгода нового метода была очевидна даже для меня: при старом способе щелочь безвозвратно тратилась и в качестве вторичного продукта получалась никому нафиг не нужная глауберова соль, а в новом на выходе получалась чистая сера (ну и очищенный от серы метан). Но заводы, производящие всё для процесса нужное, стоили очень немало.
  Пока что радовало одно, давление в скважине оказалось гораздо меньше того, что я ожидал - всего-то порядка трёхсот атмосфер - и бур в космос не улетел. И скважину удалось временно заткнуть: пока из неё отбирали по четыреста кубометров в секунду (с очисткой такого количества справлялась опытная установка, придуманная еще Камиллой и работающая на метиловом спирте. Газ пустили (пока по временной трубе) на заводскую электростанцию в Царицыне, и одновременно началось строительство трубы на Саратов…
  По старой памяти мне удалось заказать оборудование для трубного завода в Америке, но, похоже, это получилось сделать в последний раз. Родзянко умудрился с американским правительством сильно разругаться, и мне янки «по секрету» сообщили, что скоро заказы на оборудование для России будут перекрываться новыми пошлинами…
  Честно говоря, я не совсем понимал действий нового «демократического» правительства. Понятно, что пополнять бюджет - дело благородное. И специальный налог на импортные инвестиции в добывающую промышленность делу пополнения этого бюджета может сильно поспособствовать. Но вот почему в законе о налоге сделаны исключения для французов, бельгийцев и англичан - мне этого понять не удалось.
  Самому не удалось. Фон Плеве, все еще исполняющий обязанности руководителя службы безопасности корпорации, меня немного просветил:
  - Александр Владимирович, Вы ошибаетесь. То есть в главном ошибаетесь: взятки, хотя и имеют место, решающей роли не играют. Тут дело другое. Мелкие подробности, я думаю, вам господин Водянинов лучше растолкует, я же в общих чертах изложу. Франции Россия должна два годовых бюджета, Британии - полтора. И Бельгии - а на самом деле через нее французским же банкам - ещё почти полный бюджет. Родзянко встал перед простой дилеммой: или эти страны получают запрошенные преференции, или государство через два года превращается в полного банкрота из-за отказа в перекредитовке. Выбор тут очевиден - а взятки тут используются лишь для утверждения конкретных персон, преференциями этими пользующихся.
  - То есть вы считаете, что выбора у России не существует?
  - Выбор есть всегда. Я не специалист в экономике, вы сами прекрасно знаете - но ведь можно было изыскать иные пути получения доходов в бюджет. А теперь, думаю, доходов ожидаемых всяко не получится, потому как Италия, Испания и, что важнее, Германия строить заводов в России просто не будут. А денег с компаний из Франции и Британии много не получить. Вы помните, Игнатьев - кстати, говорят, с вашей рекомендации - закон о налоге на заработную плату принял? Так теперь иностранцы платят его меньше, чем русские компании. Они инженеров своих, управляющих, и даже рабочих просто в штат не зачисляют, а показывают в бумагах, как прикомандированных он компаний уже иностранных. Нынче британцы в Александровске начали завод пушечный строить, так по бумагам на стройке только три тысячи мужиков и заняты…
  Про пушечный завод я уже слышал: «Виккерс» продавил Думу и получил заказ на выпуск для армии полевых шестидюймовых орудий. Александр Петрович Энгельгардт (который был начальником Артуправления) покинул бренный мир полтора года назад - и проект Рейнсдорфа, изначально Артуправлением горячо поддержанный, проиграл на конкурсе британскому.
  С правительством Родзянко бодаться у меня не возникало ни малейшего желания. Во-первых, большинство моих «союзников» по корейской концессии это правительство в общем и целом поддерживали (а кто не поддерживал, были аккуратно от власти отодвинуты), а во-вторых, деньги-то я в основном давно уже не в России делал. И тратил тоже не дома. Дома тратить их становилось все менее выгодно…
  Константин Забелин, как и в «прошлой жизни», занимался разработкой звездообразных моторов. Вот только в этот раз место для работы я ему выискал несколько необычное. Конечно, Петровск-Порт «шагал вперед семимильными шагами»: кроме двух выстроенных мною консервных заводов к тысяча девятьсот восьмому году тут действовала одна из крупнейших (в городе, конечно) прядильная фабрика, пивоваренный заводик и даже завод по производству лодок. Именно завод, причем довольно большой: в год братья Балановы выпускали больше двух тысяч здоровенных, метров по восемь длиной, рыбацких лодок. Пользующихся большим спросом, так как лодки были моторные.
  Моторы к ним делал уже мой моторный заводик. Причем размером он был гораздо меньше даже лодочного. Потому что большая часть деталей была производства других, «серьёзных» моторных заводов. Большая, но далеко не вся: лодочный мотор был хотя и водяного охлаждения, но вода использовалась забортная, да и в качестве топлива при особой нужде годился даже керосин. И вот на этом заводе Костя Забелин и занялся разработкой и изготовлением «стальной звезды».
  Конечно, я ему многое смог подсказать: в прошлый раз мне пришлось довольно глубоко вникнуть в забелинскую конструкцию. И результат порадовал: в конце лета тысяча девятьсот десятого запланированная трёхсотсильная "звезда" заработала. Причем ей было достаточно восемьдесят восьмого бензина, а на испытаниях даже первый опытный мотор проработал больше двухсот часов и пока не собирался ломаться.
  Ведь ещё в июне Ришар Фарман выпустил в полёт на своем новом самолёте младшего брата, Мориса. Если не считать толкающего винта, то машина у него получилась уже классической схемы и летала более чем прилично (по крайней мере по сравнению с прочими этажерками). Точнее, этот самолёт и стал первой «этажеркой»: биплан с двухэтажным же стабилизатором сзади как нельзя лучше соответствовал этому названию. Но проблема была не в биплане, проблема была в том, что в августе уже с десяток выстроенных по нормальной схеме самолётов попробовали летать…
  Конечно, Костя Забелин работал не один, у него, кроме еще троих молодых инженеров было еще с дюжину техников, а так же с полсотни высококвалифицированных рабочих опытного производства. Но этими силами они могли делать один, максимум два таких мотора в месяц, так что пришлось - наступив кованным сапогом на горло собственной жадности - выкупить сорок пять гектаров за городом, за озером Ак-Гёль, и направить очередную бригаду Васильева из «Промстроя» возводить в ударном режиме новый моторный завод со всей надлежащей инфраструктурой.
  А сам Константин Константинович отправился в творческую командировку на противоположный берег Каспия. Там, в двадцати верстах он берега громадного залива Кайдак - но уже в полностью безводной пустыне - ему предстояло выстроить город. Место я сам выбрал - никого в радиусе сотни километров нет и не предвидится. Воды, конечно, в пустыне тоже нет, но у меня мазута много, опреснители водичку обеспечат. Да и танкер при особой нужде из Гурьева перегнать недолго, всего-то две сотни вёрст. Зато вокруг - тишина и спокойствие, и никаких тебе иностранных бизнесменов…
  Линоров обозвал меня параноиком, и я с ним спорить не стал. Все знают, что если ты и на самом деле параноик, это вовсе не значит, что за тобой не следят. А за мной следило очень много глаз. Трудно быть самым богатым человеком в стране и быть незаметным.
  Гаврилов разработал новую турбину мощностью в шестьсот восемьдесят киловатт - в результате чего Сормовский завод получил самый большой в своей истории заказ. Собственных мощностей не хватало, и пришлось восемьсот сорок паровых паровозных котлов заказать на стороне. А две американских компании получили впечатляющие заказы на поставку медных труб, причем сразу луженых: новое творение Герасим Даниловича крутило уже не электрогенераторы, а компрессоры мощных холодильных установок. Правда Камилла выдала очень много эпитетов в мой адрес, и далеко не все были лестными, но разработанные по моей «подсказке» Луховицким холодильные машины работали исключительно на изобутане…
  Про тысяча девятьсот двенадцатый год я не забыл, и в каждом рабочем городке началось строительство морозильных складов - благо уже было что морозить. Ну а чтобы склады не простаивали, пришлось немного озаботиться и сельским хозяйством: из Америки и Европы было завезено много семян люцерны и клевера, и половина свободных полей была ими и засеяна. В колхозах начался очередной этап «колхозного строительства» - рабочие на многочисленных заводах набирались мастерства - я обратил внимание, что подавляющая их часть отвергает гораздо более высокооплачиваемые предложения со стороны «новых промышленников» исключительно из-за ассортимента продуктов в магазинах моей корпорации. То есть первым-то на это обратил внимание Линоров. Правда, не сразу, а лишь после того, как я на очередном совещании мельком упомянул о придуманных мною мерах по увеличению конкурентоспособности товаров:
  - Александр Владимирович, я бы на Вашем месте еще раз подумал, прежде чем сокращать ассортимент до, как вы выразились, «продуктового минимума». Я понимаю, что мандарины, бананы всякие продаются в весьма малых количествах и доходу не дают, но, осмелюсь заметить, именно их наличие гарантирует спокойствие на заводах. Мы ведь среди прочего всего и за порядком на заводах следить приставлены, и агитаторов-социалистов часто замечаем. Однако успеха у них ни малейшего, потому как на все их речи рабочие отвечают просто: ну, устроим мы забастовку - так дети без мандаринов и останутся…
  После чего в «ассортиментный минимум» вошли шоколадные конфеты, карамельки, красивые упаковки «Витамина С с глюкозой», пряники, различное печенье - причем все производства новых, срочно возводимых фабрик. А в городках появились клубы с музыкальными и театральными кружками, новые библиотеки… Расходы, конечно, жуткие - но ведь сытый и довольный рабочий и работает лучше. Принося - за ту же зарплату - гораздо больше прибыли.
Оценка: 8.77*35  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Мур "Между болью и нежностью" (Попаданцы в другие миры) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | Е.Истомина "Ман Магическая Академия Наоборот " (Любовная фантастика) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | А.Ветрова "Перейти черту" (Современный любовный роман) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | Б.Олег "Булыга: Заключенный Љ12 " (ЛитРПГ) | | В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | | М.Веселая "Я родилась пятидесятилетней... " (Юмористическое фэнтези) | | М.Эльденберт "Мятежница" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"