Аннотация: Вид бога с собачьей головой не испугал Принца, а наоборот, еще больше разжег в нем любопытство.
Старшая дочь короля Франции Эуджения была в полной мере наделена сознанием собственной непогрешимости. Ее надменный взгляд недвусмысленно говорил о превосходстве над всяким, кому выпало родиться в подлунном мире. Она обладала той самой холодной, лишенной пленительной силы и одновременно совершенной красотой, которой бог часто наделяет женщин, рожденных в семье королевской особы. Отец Эуджении -- могущественный монарх Пипин выбрал жениха для дочери, еще до того, как она успела всерьез задуматься о замужестве. Им стал голландский принц Мал, о котором никто даже не мог сказать, какого цвета у него глаза и волосы, низок он или высок, худ или толст, красив или безобразен. Именно тогда Эуджению впервые в жизни охватило беспокойство -- больше всего ее мучила неизвестность, и придворные дамы сбились с ног в поиске сведений о голландце. Им удалось выяснить, что с тех пор, как Мал вернулся из гибельного похода голландской армии в Италию, он жил в собственном замке и вел уединенный образ жизни. В Риме Мал потерпел сокрушительное поражение, которое никто не мог объяснить иначе, как вмешательством высших сил. Из всех голландских воинов, год назад ворвавшихся во взятый штурмом Рим, выжил только он. Но был ли это Мал или кто-то другой, нельзя было утверждать с полной уверенностью, потому как всё, что произошло с принцем, было слишком похоже на проделки Дьявола. Что если именно он заманил Мала в ловушку, умертвил его, после чего принял обличье своей жертвы и вернулся, чтобы занять королевский престол и установить владычество сначала над Голландией, а затем и над всем миром? Узнав о том, что ей предстоит стать женой самого Дьявола, Эуджения велела сшить платье алого цвета, рассчитывая тем самым подчеркнуть белизну кожи. Вместе с тем, она желала показать, что хотя, и вынуждена покориться, но это вовсе не означает, что ее сердце принадлежит тому, кто по воле отца стал ее избранником.
В Голландию вместе с Эудженией отправилась светловолосая девочка с грустной улыбкой. Ее звали Маргарита. Младшей сестре Эуджении едва исполнилось 12 лет, но она уже успела обрести ни с чем не сравнимую красоту. Ее глаза, оттененные длинными ресницами, испускали тревожный взгляд взрослой женщины, однажды переступившую зыбкую грань сновидений и очнувшуюся в чужом теле в чужой стране с обрывками смутных воспоминаний о той, прежней жизни, которые она никак не могла собрать воедино. Иногда она отчаянно вглядывалась в лица людей в надежде, что кто-нибудь узнает ее и произнесет ее настоящее имя, но все, кого она знала, называли ее не иначе как Маргаритой, и она привыкла к этому имени и к этой судьбе. Она знала, что такое любовь, она ждала той самой встречи, которая изменит ее жизнь навсегда, не подозревая, где и когда она произойдет, но даже если бы ей пришлось ждать тысячу лет, а затем отправиться на край света в царство полночной тьмы, чтобы там обрести внезапное счастье, и тут же умереть, Маргарита не сомневаясь ни минуты, встала бы на этот путь и прошла его до конца. И только когда она вдыхала спасительный воздух сновидений, то обретала привычный облик, и возвращалась в истинный дом, а затем вдруг просыпалась, разбуженная печальным криком ночной птицы, и больше не могла заснуть, мучительно пытаясь удержать ночные видения. Но осколки ее снов растворялись в солнечном свете без следа, и Маргарита снова дожидалась того часа, когда мир скроется под покровом ночи и она сможет вернуться к самой себе.
Мал впервые переступил порог небытия, когда ему исполнилось двадцать лет. Он вырвался из объятий ангела смерти, но тот словно бы успел пометить его своей печатью, и мир с тех пор стал другим, да и сам Мал изменился -- неизъяснимая тоска поселилась в его сердце и заставляла прятаться от людей. Мысли о грядущей женитьбе лишний раз повергали его в скорбь по своей никчемной жизни, которая раз и навсегда разделилась на две половины, словно бы он открыл дверь в запретную комнату, переступил порог и уже не смог вернуться обратно. Он увидел то, что людям видеть не следует, если они хотят прожить свою жизнь без лишних забот и умереть в старости, в окружении родных и близких, не таящих на прощание слов любви. Принц же знал, что идет по дороге, которая рано или поздно оборвется черной бездной, от которой не было и нет спасения, и все, что ему оставалось, это ждать когда вторая смерть накроет его в своим сумрачным плащом и отведет в безмолвный приют для одиноких странников, которым нет места ни на небе ни на земле.
И когда Мал в самый ослепительный полдень своей жизни увидел идущих ему навстречу Эуджению и Маргариту, то одну из них он с первого взгляда признал средоточием красоты земной, а другую -- воплощением красоты небесной. И если женщина из плоти и крови оставила его равнодушным, то ангелоподобное создание обворожило Мала, затмило собой весь божий мир, напоило его светом надежды, и принц тотчас ощутил на себе узы, которые никто был уже не в силах разорвать. В считанные мгновения Мал, словно опоенный волшебным снадобьем, был охвачен приступом любовного наваждения, и теперь жаждал только одного -- вырваться из тюрьмы, в которую заточил сам себя, и соединить свою душу с душой, посланной ему самим провидением, и впредь никогда не расставаться ней. Нежданное непомерное море счастья развернулось подступило к его ногам и отхлынуло прочь. Его возлюбленную звали вовсе не Эудженией, ее звали Маргарита.
Спасая ее, а не себя, Мал обратился в бегство. Он не стал медлить и вскоре появился на пристани в окружении самых верных слуг. Мал нанял корабль "Святой Фома" и приказал немедленно выходить в открытое море. Шкипер был осведомлен о возможности погони, но его чуткий на опасность ум подсказывал, что пока им ничего не грозит. Увидев пажа, взбежавшего по трапу, он без труда догадался, что этот паж вовсе никакой не паж, а что он, а, точнее, она и есть причина появления на "Святом Фоме" королевской особы. Маргарита по наитию отыскала корабль, а спустя всего несколько дней пряталась в пустой бочке из-под вина, пока Принц отчаянно сражался, защищая неф "Святой Фома" от пиратов. В этом бою из личной гвардии Мала в живых остались лишь Верн и Дан, а из матросов выжил только мусульманин Ву. Пока они сбрасывали мертвые тела на морское дно, их настиг второй пиратский корабль. Им пришлось сдаться. Мал был ранен в ногу и обессилен.
Морских разбойников возглавлял смуглолицый человек в черном камзоле с блуждающей улыбкой на лице. Капитан Оцеано был сыном испанского кабальеро и любил благородные жесты. Он предложил Малу и Маргарите свободу без всяких условий. Узнав их историю, Капитан Оцеано совершил еще более странный поступок: он решил отправиться вместе с ними к египетским берегам. Ничего не объясняя, сын испанского кабальеро отвел пленников к лодке, прикрепленной к борту корабля, и помог спустить ее на воду. Люди Мала сели за весла. Принц почувствовал смертельную усталость. Он положил Маргарите голову на колени и уснул, но сон оказался таким же мучительным, как и явь. Ему снилась неизвестная земля и огромный змей. Пылающий мутным пламенем глаз дракона просвечивал сквозь гигантское облако пыли.
Мал проснулся на дне лодки, приставшей к берегу. Рядом никого не было. Из-под земли раздавалось шипение. Выбравшись на берег, Мал увидел, что его спутники стоят спиной к морю, а их взгляды обращены к горизонту. И когда песчаный берег разверзся, а из глубины поднялась огромная голова. Мал, не раздумывая, поднял руку с клинком и шагнул вперед, в дышащую горячим зловонием тьму. Она поглотила его и сжала тело так, что Мал не мог ни пошевелиться, ни, тем более, продвинуться вперед. Рука еще удерживала клинок. Вдруг тьма разошлась, и Принц смог не только продвинуться, но и набрать в легкие чуть-чуть воздуха. Затем тело Мала погрузилось в облако обжигающего пара. Его снова зажали шершавые стенки живого туннеля, обдирая распаренную кожу на плечах и бедрах. Принц вытянулся, стараясь проникнуть как можно глубже во чрево. Мал, задыхаясь, совершил судорожный толчок, еще один, но не сдвинулся с места. Из глубины поднялась горячая волна и увлекла Мала за собой. У него получилось проскользнуть расстояние величиною с ладонь. Мал что есть силы вонзил меч в пожирающую плоть. Тело чудовища вздрогнуло. Мал сжал рукоять клинка, и под тяжестью тела лезвие еще глубже врезалось в змеиное туловище. Плоть дернулась и стала беспорядочно сокращаться. С каждой судорогой на Мала обрушивался тяжелый удар. Он стиснул пальцы на рукояти клинка и потерял сознание.
Наутро Оцеано нашел Мала рядом с мертвым драконом и с удивлением обнаружил, что Принцу удалось вырваться из змеиного тела живым. Верн отнес обессиленного Мала к морю и осторожно смыл с него ядовитую кровь. Все вместе они аккуратно уложили его в лодку и отплыли от берега. Вскоре Мал очнулся, открыл глаза и пожаловался на неприятный зуд: его грудь и живот покрылись зеленоватыми чешуйками. Мал провел по ним рукой: казалось, чешуя сама по себе совершает усилия, чтобы прорваться сквозь кожу. Маргарита неожиданно прильнула к нему и нежно прикоснулась к чешуйкам губами.
На песчаный берег Египта Мал выбрался без посторонней помощи. Его мышцы к тому времени окрепли и налились силой. От раны на ноге не осталось и следа. Мал вызвался идти с Ву на поиски одежды. Он взял с собой клинок, спасший его в чреве дракона. Вместо походной сумки Ву прихватил мешок из-под еды. Едва поднявшись вверх по пологому песчаному склону, Мал и Ву увидели невзрачные дома со стенами желтого цвета и соломенными крышами. Один из них резко выделялся как величиной, так и роскошью отделки. Мал и Ву не раздумывая направились прямиком к нему. Когда Принц подошел к дверям и протянул руку, чтобы открыть их, позади него раздался захлебывающийся лай. Мал оглянулся: к нему со всех ног бежали две собаки. Кисть руки сама легла на рукоять меча. Не раздумывая, Мал выхватил клинок и очертил им в воздухе невидимую линию. Собаки прыгнули сквозь нее почти одновременно лишь для того, чтобы вцепиться зубами в тело человека и разорвать его на куски. Налету животные издали булькающий звук, рухнули к ногам Мала и судорожно попытались встать. В этот момент их тела разделились надвое. Мала и Ву тут же окружили неизвестно откуда взявшиеся местные жители:
- За кровь этих собак вы заплатите своею кровью, - безучастно сказал один из них.
Он был безоружен и говорил на странном языке, но Мал без труда понимал значение каждого из сказанного им слов.
Принц нисколько не смутился:
- Я всего лишь защищал себя.
- Ты не должен был их убивать, - повторил египтянин.- Мы чтим собак как священных животных. Это город Анубиса и ты, чужеземец, совершил святотатство - ты должен умереть.
Угрозы египтян только развеселили Мала: "Чтить собак как священных животных - какая глупость!" Едва сдерживая смех, он выхватил у Ву мешок, приготовленный для одежды, и засунул туда трупы убитых собак. Египтяне опешили, а Мал и Ву, волоча за собой мешок, проскользнули в дверь - она приоткрылась сама собой.
Почувствовав себя в безопасности, пришельцы отправились на поиски хозяина дома. В одной из комнат Принц увидел стены от подножия до вершины иссеченные иероглифами и изображениями бога с собачьей головой. "Мы находимся в храме Анубиса! - догадался Мал. - Почему бы не сослужить ему службу? Он предоставил нам кров, и мы его отблагодарим". Он подошел к статуэтке поближе и вытащил из мешка разрубленных напополам собак. Вид окровавленных тел вызвал у Мала странное возбуждение. Под недоумевающим взглядом Ву он принялся лихорадочно разделывать собачьи туши и раскладывать куски мяса перед статуэткой Анубиса.
Покончив с приготовлениями, Мал, подмигнув Ву, произнес: "Анубис-саб, анх, уджа, сенеб!" Он не рассчитывал на большее, нежели как позабавиться, но его слова возымели неожиданное действие. Стены расступились, и окружающее пространство осветили показавшиеся из коридора огни. Ву, охваченный ужасом, упал на колени. Мал сделал несколько шагов навстречу огням и оказался в квадратной комнате, стены которой возникли прямо у него на глазах. Кровоточащая собачья плоть, сокращающаяся в ритме вдохов и выдохов, окружила Принца и пахнула на него сладковатым ароматом. Перед ним возвысилась темная величественная фигура бога с собачьей головой. Смутно проглядывающийся облик не испугал Принца, а наоборот, еще больше разжег в нем любопытство. Мал приблизился, чтобы получше разглядеть его.
- Ты оживил меня! - Мал не слышал звука, однако это не мешало ему понимать слова Анубиса. - Ты принес мне жертву, и я пришел в движение. Я дам тебе всё, что ты пожелаешь: богатство, могущество, любовь!
Пространство, ограждаемое пульсирующими стенами, казалось очень стесненным, но Малу так и не удалось подойти поближе, чтобы разглядеть таинственного собеседника:
- Всё, что ты предлагаешь мне - этого мало!
- Мало!? - бог засмеялся так, что стены содрогнулись от смеха, и мертвые собаки, послужившие для них строительным материалом, истово заскулили. - Ты желаешь мало, так будет много: все будут преклоняться перед тобой, Змеиный князь.
Принц понял, что Анубис вынужден с ним считаться, следовательно, он не последняя фигура в этой игре богов. Если он примет свою судьбу, ему воздастся по достоинству: "Я сам себе господин, и если Маргарита - моя любовь, то никто не остановит меня".
- Да, мне этого мало. Что мне может дать богатство? Только еще большее богатство. Что мне может дать могущество? Уважение, славу, но и это бессмысленно. А что касается любви, то у меня есть любовь!
- Что же ты хочешь? Ведь каждый человек чего-то хочет! - настаивал Анубис.
"И в самом деле, ради чего всё это?" - подумал Мал и произнес вслух:
- Я не знаю, чего я хочу!
- Ты хитришь со мной, Змей. Ты знаешь, чего хочешь! - Анубис словно бы надсмехался над Принцем.
- И ты мне дашь это?
Мал решил вынудить Анубиса самому что-нибудь предложить.
- Мы заключим с тобой договор, - поставил условие Анубис.
Мал насторожился:
- Я отказываюсь вступать с тобой в сделку!
- Но ведь ты вызвал меня! Или ты боишься? - Анубис провоцировал Мала.
- Может быть, я боюсь тебя. Может быть, я не настолько умен, но я знаю, ты обманешь меня. Даже если ты сдержишь слово, я не хочу быть тебе ничем обязанным.
- Ты пришел сюда, потому что тебе от меня что-то нужно. Никто не заставлял тебя войти в эту комнату, ты сам вошел, а раз вошел, значит, хочешь что-то получить.
- Я вошел из любопытства. Кроме того, мне и моим спутникам нужна одежда, и я надеялся ее здесь найти.
- Причина всякого любопытства лежит в стремлении к чему-либо. Я спрашиваю тебя вновь: чего ты хочешь? Можешь подумать, я тебя не тороплю, - Анубис неожиданно проявил великодушие.
Мал задумался: "Анубис прав. У меня есть желания. Но каковы они? Я пресыщен богатством, я не желаю славы, и не хочу обладать властью над кем-либо. Одна мысль о том, что всё рано или поздно закончится, отвращает меня желать что-нибудь всерьез. Смерть не позволит мне захватить с собой любое из этих благ в потусторонний мир".
- Так ты хочешь бессмертия? - спросил Анубис.
- Нет! - Мал попытался уйти от ответа.
- Признайся, ты сам думал об этом.
- Ты влез в мои мысли преждевременно. Я думал о том, как коротка человеческая жизнь, не отрицаю. Но мне мало одного бессмертия. Вечно жить ради богатства, славы и власти - бессмысленно!
- Так чего же ты хочешь? - голос Анубиса звучал угрожающе.
- Я хочу счастья, но не знаю в чем мое счастье и в чем мое предназначение. И если б я знал, то давно сказал бы тебе об этом, слышишь.
Всё исчезло. Слуга смотрел на Мала выпученными глазами. К ним приближались люди. Мал и Ву побежали. Они оказывались то в одной комнате, то в другой, и снова перебегали из коридора в коридор дома-лабиринта. Мал не чувствовал ни страха, ни усталости, он искал выход. "Анубис-саб, я хочу покинуть твое пристанище", - подумал Мал и заскочил в ближайший из дверных проемов, а вслед за ним Ву. В комнате они нашли то, что им было необходимо: тонкие плащи и длинные рубахи из зеленой материи. Здесь же Мал и Ву обнаружили проход, который вывел их к морю. Они отыскали своих спутников и вручили им найденную одежду. Маргарита нашла для себя платье из тонкого полотна и тотчас в него переоделась. Капитан выбрал подходящий по размеру плащ и накинул его поверх черных одежд. Он уже успел найти пустовавший дом, сооружений из глины и стеблей высушенного тростника, а Ву добыл к ужину меда, льняного масла, хлеба, дыни и фиников.
На следующее утро Капитан объявил, что им нужно идти дальше. Куда и зачем он не объяснил. Оцеано скинул зеленый плащ, остался в привычном черном бархатном камзоле и зашагал в направлении, известном ему одному. Испанец остановился только когда возглавляемый им отряд прошел песчаную низину и достиг деревни. Капитан направился в центр селения. Там над ничтожными домами поселян возвышалась огромная стела. Подойдя к ней, Оцеано и Мал всмотрелись в начертанный в основании рисунок. Он изображал существо, которое походило на человека, но совершенно точно им не было. Существо держало на подносе двадцать восемь фигур, по форме напоминающих яйцо. Казалось, что человекоподобный обладатель подноса находится на грани страшного проигрыша, который может стоить жизни, и одновременно он предвкушает великую победу, способную вознести до небес. Мал чувствовал, как азарт, смешанный со страхом потерять себя, проникает в душу и завладевает умом. Он оглянулся и понял, что все, кто стоял рядом с ним, испытывают то же самое. Капитан велел немедленно идти за ним.
Мал был уже не в силах понимать, что с ним происходит и куда он идет. Когда звуки гулких ударов заставили его прийти в себя, Мал увидел, что находится в пещере, а Капитан при помощи деревянного молота пытался пробить стену. Ву, Верн, Дан и Маргарита безмолвно, испытывая непонятный страх, наблюдали за действиями Капитана. Тот размахивал молотом что есть силы, но орудие каждый раз отскакивало от каменной поверхности, не оставляя видимых для глаза следов. Наконец, молот провалился вглубь стены. Капитан приник к образовавшейся бреши и тут же отпрянул. Из проломленного отверстия вырвалось гигантское насекомое. Черная пчела размером с человеческую голову зависла в воздухе, обратила мутный взгляд на людей, запечатлела их в яйцевидных глазах и вылетела из пещеры. Капитан схватил деревянный молот и бросился вслед за пчелой. Все остальные, по-прежнему не догадываясь, что скрывается за действиями Оцеано, покинули пещеру. Черная пчела, слегка покачиваясь, летела в сторону деревни. Капитан бежал вслед и пытался сбить пчелу деревянным молотом. Но ни один из ударов не достигал цели - насекомое без труда избегало их.
Где-то на полпути между лесом и деревней им навстречу вышел сморщенный старик в набедренной повязке. В руках он держал длинный заостренный кусок железа - старик хотел набрать хвороста для домашнего очага. Добытчик хвороста застыл в нескольких шагах от приближающейся пчелы. Та подлетела и села к нему на голову. Лицо случайного прохожего скрылось под зловещей черной маской. Подбежавший Капитан безжалостно направил очередной удар молота в изворотливую пчелу, но опять промахнулся и попал несчастной жертве насекомого в плечо. Пчела не торопилась, так что Капитан нанес старику еще несколько сокрушительных ударов. Когда черная пчела покинула человеческую голову, она открыла вздувшееся истекающее кровью лицо. Избитый и ужаленный старик наклонился за железякой, но не смог подхватить ее свисающими как плети руками. Изуродованный сборщик хвороста продолжил путь в лес. Каждый шаг давался ему с трудом, на вспухшем лице нельзя было различить ни глаз, ни рта, ни носа. Капитан погнался за пчелой дальше. Все остальные вернулись в пещеру. Там Принц прочел надпись на стене. Она гласила следующее: "В жале черной пчелы спрятана смерть. Противоядие заключено в двадцати восьми сосудах. Опустошив их, ужаленный спасется от смерти. В напитках скрыта сила полубогов. Она станет достоянием того, кто имел великое счастье быть ужаленным божественной пчелой". Мал подошел к отверстию в стене и вытащил оттуда шкатулку округлой формы. Открыв ее, он увидел яйцевидные сосуды. Мал попытался пересчитать их, но замер от удивления. С ним стало происходить что-то необъяснимое. Светящийся поток жизненной силы захватил его. Он оглянулся и увидел, что его друзья светятся откуда-то изнутри. Искорки переливались мягким светом, вспыхивали и гасли над маленькой Маргаритой. Мал протянул руку и направил ей луч света. Он влился в тело Маргариты туда, где билось ее сердце. Искры вокруг нее слились в сияющее облако, в то время как на лицах стоящих рядом Ву, Верна и Дана сияли блаженные улыбки. Они тоже искрились, но не столь ярко, как его возлюбленная. Мал хотел было и им отправить по одному из лучей, но всё неожиданно померкло. Его охватило негодование: "Капитан всё испортил - он упустил пчелу!" - заорал Мал, упал на колени перед шкатулкой и стукнул кулаками по каменному полу.
Когда приступ бешенства прошел, Мал поднялся на ноги и увидел бредущего к ним сборщика хвороста. Вместо головы у него был раздувшийся кожаный мешок, а худощавое тело покрылось язвами и черными пятнами. Ву, недолго думая, подскочил к полуживому крестьянину и одним ударом сабли отделил голову от тела. Она покатилась с плеч прямиком к шкатулке. Мал остановил ее ногой и рассмеялся: "Вот уж действительно: либо жизнь совершенная, либо наимучительнейшая смерть!" Шкатулка исчезла, и Мал покинул пещеру черной пчелы.
Капитан был встречен им на одной из деревенских улиц. Он стоял с опечаленным видом, поднимал палец к небу и, ни на кого не глядя, беззвучно шевелил губами. Мал окликнул его. Капитан обернулся и сказал: "Моя дорогая пчелка улетела", - и опять ткнул пальцем в небо. Вид его был столь нелеп, что Мал рассмеялся. Маргарита засмеялась вместе с ним. Ву, Верн и Дан пытались сдерживаться, но вот и они захохотали в полную силу. Капитан поначалу рассеянно поглядывал на непонятно чему развеселившихся сотоварищей, потом пришел в себя и улыбнулся.
Как только путники нашли себе дом, испанец предложил Малу поупражняться в фехтовании. Принц согласился, но прежде попросил Оцеано объяснить, как он узнал о пещере черной пчелы.
--
Сначала вам придется выслушать историю о выходце из Севильи по имени Эрнан. Я учился вместе с ним в мадридском университете. Деньги, отправляемые ему отцом, часто запаздывали, и в один из этих дней я пригласил севильца разделить со мной ужин. Эрнан согласился. Так мы сошлись и сразу поняли, что можем доверять друг другу. Мечтая прославиться, Эрнан усердствовал в изучении наук. Но знания сослужили ему плохую службу: они сделали его высокомерным. Лишь я пользовался его благосклонностью, со всеми остальными он был надменен и неприветлив. Тех, кто смел этим возмущаться, Эрнан вызывал на поединок. В Испании, среди студентов случается гораздо больше дуэлей, чем среди военных, но в фехтовании Эрнан, благодаря столь свойственному ему усердию, был не менее искусен, чем в философии, поэтому и здесь всегда выходил победителем. Со временем легкость, с которой Эрнан выходил из всех переделок, притупила его осторожность. Он назначал дуэли, не раздумывая. Однажды Эрнану показались двусмысленными слова студента по имени Альваро, и бедный выходец из Севильи бросил вызов представителю знатного испанского рода. Он попросил меня стать его секундантом, и я с радостью согласился, предвкушая любопытное зрелище. Когда мы явились в назначенное место, то с удивлением обнаружили, что Альваро привел с собой отряд вооруженных людей. Эрнан приказал мне оставаться на месте, а сам бесстрашно пошел вперед. Аристократ дал знак своим людям, и те окружили Эрнана, обнажив клинки. Один из людей Альваро вступил с ним в поединок. Эрнан ловко отбивался. В это самое время человек, стоящий позади, метнул в него нож. Лезвие, пробив череп, вошло Эрнану в затылок, и мой товарищ упал, сраженный насмерть. Я смотрел на него до тех пор, пока тот не испустил дух. Кровь окрасила ворот сорочки Эрнана, и я поймал себя на мысли, что никакая прачка ни за что не справится с этим пятном.
Убийцы оставили меня в живых, несмотря на то, что я видел всё от начала до конца. Впрочем, они не ошиблись. Поначалу я считал себя обязанным отомстить за смерть Эрнана. Но не исполнил данного обета и много времени спустя, когда в совершенстве овладел искусством фехтования. Однажды, я спросил себя: зачем? В этом мире слишком многие прикрывают подлый нрав высоким происхождением как платьем. Но разве они не вправе распоряжаться своей жизнью? И если они вздумали стать головорезами или грабителями, то я не вправе судить их, ведь я не господь бог.
Сейчас я - пират, вор и обманщик. Это правда, и я нисколько не смущаюсь, когда меня так называют. Да, я - бесчестен, но именно поэтому мне можно доверять. Честный человек всегда более опасен, его поступки никогда нельзя предсказать, а человек с репутацией бесчестного совершает именно то, чего от него ожидают.
- Но ведь иногда мы действуем и по своей воле, - возразил Мал.
- Так бывает крайне редко. Хотя я признаю, что вам это удалось. Я тоже не захотел быть пешкой в войнах царей и выбрал другую войну - пиратство. Но я так и не достиг желанной свободы. Несколько недель назад я захватил корабль, идущий к берегам Египта. Я всегда могу принять деньги, если жертва готова признать мою силу и откупиться. Но тот, кто нанял корабль, не был ни купцом, ни аристократом. У него не было ни денег, ни товара на продажу. Когда я сказал, что вынужден пленить его ради выкупа, тот предложил в обмен на свободу нечто большее, чем золотые дублоны. Он утверждал, что располагает сведениями о пещере, где скрыт источник сверхъестественной силы. Я потребовал доказательств. Он показал мне пергамент с изображением странного существа. Разглядывая его в первый раз, я лишился самообладания. Мой пленник быстро свернул пергамент с магическим рисунком и сообщил мне, что в одном из поселений Египта возведена стела. Она указывает на пещеру, в стене которой скрыта черная пчела и двадцать восемь сосудов. Яд пчелы и содержимое сосудов как раз и есть тот самый источник. В тот момент мои сомнения так и не рассеялись, но я счел разумным оставить обладателя ценных сведений на корабле. Это было сделано ради его же безопасности, он мог не только опередить меня в поисках пещеры, но и погибнуть от руки пиратов, на которых пергамент не произвел бы столь сильного впечатления. Я позволил команде захваченного мною корабля плыть в любую сторону света, а сам стал ждать, когда небо явит мне знак. Так что ваше появление на моем корабле оказалось как нельзя кстати. Жаль только, что я подробно не допросил моего пленника, разумеется, он не стал мне выкладывать, всего, что знал.
- Где он сейчас? - спросил Мал.
- Думаю, что там же, где и раньше - на моем корабле, - с усмешкой произнес Капитан. Он снял с пояса клинок, давая понять, что желает закончить беседу и приступить к фехтованию.