Оле Лукойе: другие произведения.

Глава девятая. Нибур - город инженеров

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Стальное лезвие блеснуло на солнце и обрушилось на головы нибурских воинов. Отсеченные части человеческих тел разлетались по сторонам. На землю обильно лилась кровь. Старик размахивал секирой с невероятной скоростью и сеял смерть вокруг себя.

   Хуфтор повел пилигримов дальше в сторону от реки, рассчитывая сократить путь до Нибура. Нил совершал очередную петлю, и дорога вдоль берега заняла бы куда больше времени, чем та, что пролегала вдали от него. Весь следующий день путники монотонно покачивались в седлах и наблюдали однообразный пейзаж египетской саванны. Вечером они остановились в том месте, где накануне провели ночь бедуины. Там, где прошлой ночью горел костер, Морквард подпалил заранее заготовленный хворост, и Верн принялся за приготовление ужина.
   Мал предложил Леопарду лепешки и валяное мясо, но тот отказался. Капитан с Илин поили верблюжьим молоком лошадей из широкой медной миски. Леопард степенно подошел к ним, дождался, когда ему поднесут белый как облако напиток, и принялся пить, аккуратно лакая языком.
   Утром в лагере появился пожилой араб. Из одежды на нем была одна набедренная повязка. Его силы были на исходе: он тяжело дышал и едва переставлял ноги, с ужасом оглядываясь на кочевников, неспешно едущих вслед за ним на верблюдах. Их было четверо. Старик воскликнул: "Не трогайте меня", - споткнулся, упал, поднялся, пробежал еще несколько шагов. Его зрачки расширились, он задрожал. Из горла вырвался глухой звук: "Мёртв", - и араб опять упал. Над ним склонился Верн. "Не дышит", - сообщил он после краткого осмотра.
   Вскоре кочевники подъехали к лагерю и остановились чуть поодаль, явно опасаясь приближаться к Леопарду, еще не успевшему открыть глаза после ночного сна. Один все же решился преодолеть страх перед пятнистым зверем. Он дружески поприветствовал Хуфтора, подошел к неподвижно лежащему на земле соплеменнику и, хитро улыбаясь, похлопал того по спине.
   - Он мертв, - пояснил Верн.
   Но кочевник продолжал улыбаться и тормошить бездыханное тело.
   - Вставай, дорогой! Зачем улегся? - ласково спросил он.
   Учтивое обращение к человеку, находившемуся в положении раба и, мало того, пытавшемуся совершить побег, смутило Принца - он с недоумением посмотрел на Хуфтора. Тот улыбался. Кочевник, так и не сумев уговорить мертвеца вернуться с того света, сел рядом и затянул заунывную песню. Пение араба оборвал Морквард:
   - Разве ты не понял, что твой раб мертв?
   На этих словах лежащий на земле старик жадно втянул в себя воздух.
   - Я живой! - сказал он, повернувшись к Моркварду. - Деньги давай! - эти слова ожившего трупа были уже обращены к сидевшему рядом с ним кочевнику.
   - Собачий сын! - выругался тот, и добродушное выражение исчезло с его лица. Он достал из кошелька несколько серебряных монет, отдал их, немедля встал с земли и пошел к верблюдам.
   Старик отправился вслед, весело подражая походке молодого кочевника. Так же как и все остальные он сел на подоспевшего к окончанию представления пятого верблюда, и поехал своею дорогой.
   - Они поспорили, - объяснил Хуфтор, - и старик выиграл.
   - И в чем же заключался этот спор? - поинтересовался Морквард, почесывая за ухом.
   - Старик должен был изобразить мертвого раба. В своей смерти ему легко удалось убедить Верна. Но если бы ты во всеуслышание не назвал его рабом, старик мог бы и проиграть спор.
   - Лучше бы они в кости сыграли, - разочарованно сказал Морквард. - Все было бы быстрее и без лишней суеты.
   - Бедуины с сожалением относятся к тем, кто отдается во власть случая, - с усмешкой произнес Хуфтор. - На это способны люди низкого происхождения. Они не в состоянии избавиться от страха, с которым появились на свет, и лишь в азартных играх забывают о нем. Благородный муж предается более изысканным развлечениям, где требуется проявить воображение и тонкость ума.
   Весь день пилигримы могли наблюдать, как племя бедуинов перегоняло по саванне стада овец, коз и быков. Никто из них не пытался приблизиться к чужеземцам, предпочитая проявлять любопытство на почтительном расстоянии. "Здесь не так много мест, где можно пасти скотину. После того, как животные опустошат одно пастбище, пастухам приходится по нескольку дней гнать их, пока они не достигнут другого источника воды, позволяющего сочной траве прорастать сквозь землю", - разъяснил Хуфтор.
   После полудня объявился старик - победитель утреннего спора. Теперь его тело было скрыто под одеждой из белой ткани. Подошвы ног защищала открывающая верх стопы обувь из верблюжьей кожи с загнутым носом. Он обратился к Хуфтору по имени, назвался Гафаром и предложил купить у него овец, коз, соль и чистую медь.
   Хуфтор согласился на парочку молодых козлят, и Мал спросил Леопарда:
   - Не хотел бы ты отведать козлиного мяса?
   - Я сыт, - отвечал зверь.
   - Но ведь к вечеру ты проголодаешься, - предусмотрительно заметил Мал.
   - Нет, - сказал Леопард и недовольно зарычал.
   Капитан расплатился, и они продолжили путь.

***

   Поздним вечером опять появился Гафар. Теперь его сопровождали около десятка кочевников. Они придержали лошадей, а Гафар подъехал к костру. Хуфтор пригласил купца к ужину. От мяса и лепешек он отказался, а финики съел с удовольствием: "Бедуину достаточно полдюжины фиников, чтобы пересечь пустыню, сразиться с врагом, и провести ночь в любовных утехах". Гафар рассказал, что ищет девочку, рожденную в семье его дочери, и сюда он пришел по ее следам. Хуфтор предложил осмотреть шатер, чтобы убедиться в том, что девочки здесь нет. Верн зажег масляную лампу, и кочевник осмотрел ночное пристанище пилигримов. Никого не обнаружив, он попросил прощения у Хуфтора за свои подозрения, и, пожелав мира, удалился.

***

   В эту ночь пилигримы охраняли лагерь по двое: Капитан с Илин, Хуфтор с Морквардом и Мал с Верном. Мал так и не смог уснуть. Он был слишком взволнован, догадываясь, что тело девочки похитила Оборотень, и намеревался, как только она появится, отправить ее обратно. Посреди ночи он почувствовал, что задыхается. Горло пронзила острая боль. Мал вынул меч Рамзеса из ножен в надежде освободиться от боли и вернуть хладнокровие. Но в этот раз меч ему не помог. "Неужели страх перед той опасностью, что может навлечь на нас Оборотень, превосходит страх исходивший от Хашшишина?" - подумал Мал. Опасения оказались напрасны: Оборотень так и не пришла. Под утро он заговорил с бодрствующим Капитаном:
   - Кажется, все обошлось...
   - Сегодня ночью ты слился с Оборотнем в едином предчувствии, - сказал Капитан. - Грозящая всем опасность для вас двоих стала явью. И все же удивительно, как Оборотень смогла преодолеть страсть к тебе?
   Мал понял, почему меч Рамзеса не освободил от боли и волнений: он побеждает те страхи, что навязаны чужой волей. Против страхов, порожденных им самим, меч обратиться не в силах.

***

   К завтраку вернулся исчезавший на ночь Леопард и лег рядом с Малом. Вслед за ним появился недовольный Гафар с отрядом кочевников. Не сходя с лошади, он объявил, что зверь задрал двух овец. Мал посмотрел на Леопарда. "Я охотился", - объяснил зверь. Капитан вытащил несколько монет и протянул их Гафару. Старик взял их, после чего опять предложил купить овец, коз, соль и чистую медь. Вместо ответа Хуфтор поинтересовался, нашел ли он девочку. Гафар сообщил, что нашел ее: девочка была в беспамятстве, а, очнувшись, сказала, что в нее вселился шайтан. Не дождавшись пожеланий приобрести товар, купец попрощался и уехал.

***

   Мал, сидя на бегущем вперед Леопарде, всматривался в небо серого цвета. Сегодня оно было плоским и пустым, тогда как солнце всю дорогу скрывалось за невидимыми облаками. В его грудь входил безжизненный воздух, деревья казались искусственными, и ковер из зеленой травы, устилавший землю, был подобен старому, покрытому морщинами пергаменту. Спутники Мала следовали за ним как безмолвные тени. Он утратил способность воспринимать их как живых людей. Зато Мал все больше думал о Лесном воине, и смутно предощущал его появление. Он сказал об этом Капитану, но тот ничего не ответил.
   - Здесь стоял храм сына Анубиса - Упуата, - Хуфтор по своему обыкновению начал рассказывать очередную историю, - и был разрушен испанцами. Когда вера в древних богов пошатнулась, жители ближайшей деревни разобрали остатки священных стен, а камни растащили кто куда. Случилось так, что на них напала проказа...
   Хуфтор неожиданно прервался и так и не возобновил рассказ. Вечером Мал заставил себя съесть несколько пресных лепешек и запить их безвкусной водой, хотя ни аппетита, ни жажды не испытывал...

***

   Он очнулся ночью от боли в груди. Мал развязал платье и прижал руку к тому месту, где в страхе металось сердце. На нем была чужая одежда, змеиная кожа исчезла вместе с мечом Рамзеса. Мал лежал один в неизвестном лесу, не помнил, как здесь очутился, но знал, что где-то поблизости таится опасность. Он поднял голову и увидел тонкий женский силуэт, высвеченный лунным светом. "Мерит!" - сорвалось с губ. Она повернула к нему лицо, окаймленное темными волосами, и посмотрела пустым взглядом. "Это ведь я - твой любящий брат!" - воскликнул Мал. В ответ она прыгнула, прижала сильными руками к земле, приоткрыла рот, но не для поцелуя, а для того, чтобы впиться зубами в шею. Издалека послышался волчий вой. Девушка повернулась в ту сторону, откуда он доносился, сорвалась и исчезла в темноте. Мал увидел, что находится в кольце волков. В их глазах холодным светом сияли ум и способность к безжалостному убийству. Мал не испытывал страха, он был готов умереть прямо сейчас. Но вместо того, чтобы растерзать, волки повели его, окружая со всех сторон, вглубь леса.
   Стражи скрытого в лесу Храма воинственного волка Упуата встретили Мала устрашающим рычанием. Это были звери, намного превосходящие лесных собратьев ростом и мощью. Волчица, самая крупная и свирепая из всех, приказала войти внутрь. Мал подчинился ее воле. Вместо стен и колон за храмовыми воротами он увидел все тот же ночной лес. Из-за ближайшего дерева вышел один из проводников Мала.
   - Ты не выдержал испытания. Ты предал моего отца и будешь наказан, - сказал зверь и побежал прочь.
   - Прошу тебя, остановись! Верни мне Мерит, какой она была прежде!

***

   Старший сын Фараона Рамзеса сказал: "И ничего нет для меня дороже сестры Мерит. Когда она берет в руки благозвучный систр и играет на нем, даже странствующие боги Эннеады замирают от наслаждения, что уж говорить о простых смертных. Когда голос ее льется в стенах дворца, они падают ниц в не силах скрыть благоговение перед пением, уносящим их душу в небесное царство. Счастлив, кто смог уловить в своих одеждах аромат умащений Мерит, потому как нет ничего прекрасней их благоухания. Счастлив похититель черного как ворон волоса, упавшего с ее головы, и тот, на кого она случайно обратила взор, ниспослав свое нисхождение. Мне ли брату ее, не заботиться о той, что испила молока из груди матери моей, мне ли не хранить ее безмятежность?
   С малых лет отец обучал меня воинскому искусству. Показывал, как мастер выделывает лук из древа жизни и смерти и крепит на нем бычьи жилы. Я стоял с ним на колеснице, когда озирал он поле при Кадеше. Из моих рук сын бога Ра принял стрелу с широким острием - ту, что положила начало Великому сражению с хеттами. Возложил ее воспаленный гневом Рамзес на середину лука, пустил в сторону врага и полетел в битву. Пришло время, и у меня достало сил натягивать тетиву, и падали звери, пронзенные моими стрелами, и нес их к ногам прекрасной Мерит: кто еще достоин моей жертвы? У кого тонкий стан, соперничающий в стройности с виноградной лозой, кто глядит на мир глазами бездонными как ночное небо над Нилом, кто ступает по земле легче полевой лани, какие еще губы источают сладчайший сок, пьянящий как шедех, чей еще голос подобен дыханию северного ветра.
   Как зачарованной внимал нежным песням Мерит, мечтая, чтобы дни похожи были друг на друга как листья с одной и той же ветви. Но нить судьбы, связующую нас, прервал отец. Он полководцу лучшему из лучших обещал, что станет дочь его женой за доблесть на полях сражений. "Но ведь любовь пронзила нас огненными стрелами, и все воды Нила не смогут залить огонь, что пылает в наших сердцах. Смилуйся, отец, отдай мне ее в жены! И властью, что дана богами, позволь быть вместе брату и сестре". И слышать не желая этих слов, отец был непреклонен в своей воле. Тогда в отчаянии проник в покои к Мерит, сорвал с нее одежды. Не сдерживая страсть, вкусили мы плоды запретного блаженства. Тогда же схвачен был и брошен на колени пред тем, кто ныне царствовал в Египте.
   - Ты свободен от тяжелых работ и кожа рук твоих нежна, живешь в доме, что тяготиться от роскоши, и в конюшнях твоих много быстроходных скакунов. Ты одет в дорогие одежды, и ни в чем не испытываешь недостатка. Неужели ты несчастлив?
   - Мерит невиновна - я овладел ей против ее воли, - было сказано мною в ответ.
   Фараон милостиво даровал мне смерть, предначертанную судьбой. С рожденья предсказана мне гибель от змеиного укуса. Еще в семь лет я в кровь свою впустил змеиный яд. Отец испытывал меня и дал возможность выжить. Противоядие избавило от мук. Но вместе с ними страх мой не исчез. Он до сих пор преследует меня. Теперь я спущен в подземелье, и кобра вслед за мною. Что мне осталось? Молить Анубиса, чтоб покровительствовал во мраке царства мертвых? Змея подползла, капюшон расправила, и тело мое обвила: раскрыла пасть, и к коже прикоснулась раздвоенным как ветка языком, зубами впилась в грудь. Глаза закрыл от нестерпимой боли, с нею тяжесть навалилась на все тело. Огненный шар вспыхнул на месте укуса и выжег воздух в груди. Разомкнул веки и вслух проговорил: "Змея, меня защищает Анубис, так что убирайся прочь, ешь мышей и птиц, предназначенных тебе в пищу богами". Кобра смотрела на меня неотрывно, и взгляд ее был исполнен сострадания. "Мерит, кто завтра войдет в чертоги твои, кто будет восхищаться тобою, кто будет любить тебя?" - сказал и погрузился в предсмертный сон. Но огонь, разгоревшийся в моем теле, не спалил дотла. Прохладная влага проникла внутрь и потушила полыхающее пламя. Жажду утолив, глаза открыл, увидел, что губами приник к женской груди, а тело женщины свивается вокруг. Сама Змея меня поила молоком! "Анубис-саб, где ты, открой мне путь в долину мертвых!" - призвал стоящего впереди чертога богов. "Спи, сын мой!" - в ответ услышал, и сном заснул без сновидений".

***

   Я очнулся в темноте от ощущения холода, обхватил тело руками, и не узнал его. Что со мной и где я? Я лежал на холодном каменном полу, но ни стен, ни потолка не видел. Мое туловище было покрыто змеиной кожей, а ноги, руки и голова остались прежними. Тьма рассеялась, и я смог различить существо с головой собаки: "Анубис! Значит, я - в царстве мертвых".
   - Ты не умер, сын моей дочери, - сказал Анубис. - Кебхут, посмотри на него!
   К Анубису подползла иссиня-черная кобра, та самая, что накормила меня молоком, и величественно подняла голову. Колени мои подогнулись, и я в благоговении пал ниц.
   - Ты просил моей защиты, и я явился к тебе. Я - твой господин, - сказал Анубис.
   - Я повинуюсь тебе.
   - Ты обретешь силу и могущество - весь Египет будет у твоих ног.
   "Хочу, чтобы Мерит была со мною!" - Я не решился сказать об этом вслух, но Анубис услышал мои мысли:
   - Она будет твоей, если ты будешь верой и правдой служить мне.
   - Я клянусь тебе в верности.
   - Я принимаю твою клятву. Ступай, тебя ждет мой сын Упуат. Он укажет путь, - сказал Анубис.
   Все разом исчезло, как будто я провалился в глубокий колодец, а вынырнул из него уже рядом с Мерит. Она лежала на лесной траве, и ее охранял Волк Упуат. Вокруг лежали мертвые тела вооруженных людей. Среди них был и жених сестры. Вода протекавшего рядом ручья помутнела от крови. Мерит открыла глаза и долго смотрела на меня, потом прикоснулась к лицу, провела рукой по плечу, и по желто-коричневой змеиной коже, улыбнулась и прильнула ко мне. Я облегченно вздохнул: "Она все знает". Любовь нахлынула с новой силой. Я поцеловал ее в губы, и нежно отстранив, подошел к мертвому жениху, снял с него доспехи, отбросил их в сторону, стащил с тела платье с широкими рукавами и надел его.
   - Я знала, что ты жив, - сказала сестра и с благодарностью посмотрела на волка, - он пообещал мне, что ты придешь за мной.
   Упуат встал и призвал идти за собою. К вечеру мы прибыли к вратам Саиса. Здесь волк оставил нас, а нас препроводили к наместнику. Тот вел себя так, как будто был заранее извещен о нашем прибытии, проявляя чудеса гостеприимства. Казалось, утраченное без возврата счастье вернулось...
   Но длилось оно лишь семь дней, пока в Саис не прибыл Фараон в сопровождении Великого жреца. Мы встретили их в городском саду. Увидев нас вместе, жрец задрожал всем телом и сказал: "Их нельзя убивать, повелитель. Принадлежащие им тела связаны с душами священных животных. Если они умрут по вашему приказу, Египет снова разделится на две половины, и белая корона объявит войну красной". Вняв его словам, Фараон велел слугам проводить нас в храм Тота. Я и Мерит, держась за руки, вошли в лабиринт, и долго переходили из одного коридора в другой, пока не увидели светящееся облако, которое постепенно приобретало очертания человеческой фигуры. Мы пошли навстречу, и остановились, различая во всем величии облик божества с головой Ибиса, могущественного Тота источающего свет мудрости. Мы разомкнули руки, склонились, и услышали мягкий голос:
   - Змея и волк похитили ваши души - хотите ли вы вернуть их?
   - Великий Тот, мне не хватает ума, чтобы понять сказанное тобою, - ответил я, не поднимая глаз.
   - Во власти Упуата находится душа твоей сестры, и он поместил ее в волчье тело, твоя же душа принадлежит Кебхут, уподобившей тебя змее.
   "Но разве с Мерит произошло то же, что и со мной? Ведь ее тело..." - промелькнуло в моей голове.
   - Ее тело, - продолжил за меня Тот, - покрыто волчьей шерстью, подобно тому как твое - змеиной кожей.
   "Но почему я не вижу этого?"
   - Также как и она... - сказал Тот, продолжая читать мои мысли.
   - Брат мой, ты каждую ночь ласкаешь мое тело, неужели ты не видел... - смущенно проговорила Мерит.
   - Ваш истинный облик скрыт друга для друга, ваши глаза обманывают вас, - сказал Тот.
   Вот почему сестра нисколько не удивилась, впервые увидев меня со змеиной кожей!
   - Зачем богам наши души?
   - У них, как и у людей, свои цели: взамен они вам дали часть себя, но вовсе не для того, чтобы вы наслаждались.
   - Боги выбрали нас, чтобы мы исполнили их волю.
   - Боги выбрали вас, чтобы самим исполнить свою волю, - поправил меня Тот. - Они будут действовать через вас, но вы никогда не будете ни знать, ни помнить об этом.
   - Почему? - вымолвил я.
   - Вы сами вручили себя богам.
   Значит, мы больше не сможем стать людьми. И как бы это ни было страшно, мы должны принять долю, уготованную богами. В этом - высшая добродетель, и боги вознаградят нас.
   - Служить богам - великая честь, - провозгласил я.
   - Я помогу вам победить сомнения, - сказал Тот. - Обернитесь!
   Мы послушались и увидели две дороги.
   - Справа - путь человека, слева - путь змея и волка. Правильный путь в душе каждого из вас, - хладнокровно произнес Тот.
   Мы одновременно сделали первый шаг, и я стал спокоен так, что даже удивился своему спокойствию. Я шел легко и свободно, рядом со мной - Мерит. Она была прекрасна, и невозможно было налюбоваться на нее. Протянул ей руку, но она не взялась за нее. Я ступил на правый путь, в то время как Мерит ступила на левый. Я шел по пути человека! Но ведь я решил выбрать путь змея - как это могло случиться? Что я натворил? "Мерит!" - закричал я. Но она не отозвалась. Ее глаза были закрыты. Мы отдалялись друг от друга, и я не мог ничего изменить. Я не мог отступить, вернуться назад. "Но ведь это произошло случайно! Я этого не хотел!"
   - Правильный путь в душе каждого из вас, - повторил Тот.
   - Этот путь неправильный! Я не должен был идти сюда! Мерит! - воззвал я.
   Оглянувшись, увидел, что земля уходит из-под ног, стоит мне сойти с нее - вернуться назад невозможно. Я избрал путь человека...

***

   В голове Мала все еще звучали слова сказанные волком: "Ты предал моего отца и будешь наказан". Он осмотрелся в поисках дороги ведущей из леса, но, не успев вглядеться во тьму, был сбит с ног. Перед ним мелькнула волчья пасть, и через мгновение Мал почувствовал острые зубы, впивающиеся в шею. Силы покидали его вместе с вытекающей кровью. Мала охватила слабость, он понял, что умирает. Но через некоторое время Мал очнулся и не почувствовал ран на шее. Волчица тотчас подскочила к нему, и снова разорвала клыками человеческую плоть. Мал провалился в пустоту, и вскоре опять пришел в себя живым и невредимым. Смерть и возрождение повторялись из раза в раз. Волчица не оставляла Мала в покое - она была сильнее и легко одерживала победу. Но он не мог умереть, и Мал стал учиться продлевать возвращения после очередной попытки убить его. Воскреснув, он старался лежать как можно тише, потом вскакивал и бежал, пытаясь на ходу высмотреть укрытие. Иногда ему это удавалась, и Мал успевал подумать, как ему прекратить этот бесконечный поединок. Волчицу могла остановить только смерть. В очередной раз, вернувшись к жизни, он сосредоточился и вспомнил задуманное. Стараясь не шелохнуться, он приготовился встретить убийцу. Когда над ним показалась волчья голова, он сам бросился на зверя, опередил его, схватил руками за шею, и принялся со всей яростью душить. Он влил в усилие все желание мести, что накапливалось в нем с каждой пережитой им смертью, и убил ее. Он нависал над телом животного, содрогавшегося в предсмертных судорогах, чувствовал прилив сил и странное, до сих пор неизведанное им наслаждение. Но когда волчица обратилась в Мерит, его Мерит, разум Мала помутился: что он натворил? Как он мог лишить ее жизни своими руками?
   И Мал проклял самого себя. Он оплакивал Мерит и мечтал о собственной смерти. Но Анубис не открывал ему врата в мир мертвых. Мал не ел и не пил. Обретая ночную смерть от голода и жажды, он пробуждался к жизни, как после тяжелого сна, с первыми лучами солнца. Мал приходил в себя среди истлевшей травы и высохших деревьев - растения жертвовали собой, даруя ему жизнь помимо его воли. И Мал решил покинуть Лес. Он пробирался сквозь заросли, и звери бежали от него прочь, птицы покидали гнезда, даже мошкара, и та растворялась в воздухе перед ним. Мал думал, что Анубис наказал его бесконечным заточением в лесу. Но он ошибался. Лес выпустил его. Сразу за ним стояла небольшая деревушка. Ее жители приняли Мала, дали ему пищу и кров, и когда они проснулись на следующее утро, то увидели, что сквозь их кожу просачивается кровь. Мала, единственного из всех, эта странная болезнь не коснулась. Еще через день лица и тела людей были обезображены язвами, и Мал ушел. Он попросил приюта в другой деревне, и все повторилось. Мал отплатил за гостеприимство язвами и кровью точащейся сквозь кожу. Лишь тогда он осознал, что источник боли и страданий проистекает из него самого, и способность не умирать получена за счет чужих жизней. Таково проклятие Анубиса!

***

   "Я пришел в Саис, в надежде, что Тот освободит меня. Но бог с головой Ибиса признался, что не может снять заклятие. Это было не в правилах богов. Тот предложил мне кров, пищу и, самое ценное - знания. Они наделяли меня силой и могуществом. С их помощью я надеялся вернуться к прежней жизни. Но тщетно - шли годы, а я так и оставался пленником чудовищного бессмертия. Лишь в храме Тота мне удавалось удерживать голод. И тогда я восстал против Анубиса. Я уничтожал его храмы и убивал его верных слуг. В ответ он заточал меня во мраке леса, и когда я выходил на свободу, то видел, что разрушенные храмы восстановлены, а свита Анубиса пополнилась новыми тварями. Я возвращался в Саис, в поисках оружия, разящего богов, погружался в изучение тайных знаний, и снова бросал вызов Анубису. Опять попадал в плен, освобождался, обучался новым премудростям в Саисе, после чего снова вызывал бога на поединок. Три тысячи лет я сражался, но так и не смог победить Анубиса. Все что я делал, было бессмысленно. И мною овладела тоска - желанный свет освобождения от тягостей нового существования погас. Я оставил Саис и отправился скитаться по земле. Где бы я ни шел, плодородные земли превращались в пустыни, а люди умирали пораженные страшными болезнями - так я уничтожал жизнь. Чтобы искупить вину, я убивал тех, кто губил человеческий род: магов и зверей. Люди дали мне прозвище: "Лесной воин", потому что я мог жить только в лесах. Я спасал храмы от разорения, пряча их в чреве пустыни, карал похитителей, проникавших за наживой в священные пирамиды, и ждал, что боги вознаградят мои благочестивые подвиги. Это произошло: Тот снова призвал меня в Саис. Я вернулся к нему и принялся за новые знания. Но они больше не несли мне надежды. Теперь я поглощал их также, как поглощал жизни - голод и здесь управлял мною. Зачем мне те знания, что не позволяют сдерживать собственный голод? Я отверг мудрость Тота, не желая менять одну несвободу на другую. За дерзость Тот лишил всего, что было обретено мною в Саисе, но я утратил и способность к забвению - таково было проклятье. Когда между богами случилась ссора, и волки в союзе с псами разрушили Саис, я вновь стал пленником Анубиса. Я принял очередной плен с покорностью: ничтожная жизнь научила меня смирению. Но однажды я был вознагражден: Анубис предложил мне свободу. И ее цена, Мал, Оборотень - твой Оборотень!"

***

   Мал проснулся в походном шатре: "Кто-то захотел, чтобы я знал, что произошло со стариком от начала и до конца. Кто бы это мог быть? Сам Лесной воин, его господин Анубис, или премудрый Тот? Видение произошло там, где сын Рамзеса потерял возлюбленную. Почему мы не прошли мимо? Неужели здесь нет другой дороги?" Мала охватил страх навсегда потерять Маргариту. Он припоминал, что в истории Лесного воина есть тайный смысл, который ускользал от него. Старик знал что-то важное о богах, но не хотел делиться сокровенным знанием. Оно связано с его судьбой - Мал в этом не сомневался, и, преодолевая страх, пытался уловить суть того, что поведал сын Рамзеса. "Или же сами боги не хотят, чтобы я узнал про них тоже, что и Лесной воин?" - Принц направился в лес. Верн последовал за ним, но Мал решительно остановил его. Он шел к Храму Упуата. Каждый шаг в лесу, лишенном влаги, сопровождался хрустом ломающихся веток. На холме сидели два волчонка. Они смотрели на него так, словно бы знали, кто он, и зачем сюда пришел. Из лесных зарослей вышла волчица, легла рядом со своими детенышами и с любопытством поглядела на пришельца.
   Лесной воин встретил Принца на обратной дороге.
   - Ты вправе делать все, что пожелаешь, Мал. Ведь ты свободен в отличие от меня, - сказал седобородый старик.
   - Я не более свободен, чем ты. Внутри меня живет Змей, и я не властен над ним.
   - Хорошо, что ты понял это.
   - Я признателен тебе за меч, - он спас меня.
   - Ты не должен меня благодарить.
   Мал услышал гул за спиной, обернулся и ничего не увидел. Он повернулся обратно. Лесной воин успел исчезнуть.
   На обратном пути Мала встретил Леопард. Зверь сказал, что дальше не пойдет, - он вернется, когда Мал покинет город. Принц впервые в жизни сел на верблюда. Ходьба двугорбого разительно отличался от поступи жаждавшего бешеной скачки Ориона, или мягких прыжков уверенного в себе Леопарда. Всадник почти не замечал, как невозмутимый верблюд переставляет ноги одну за другой. Он умиротворенно плыл сквозь пространство, и Мал плыл вместе с ним.
   Хуфтор объявил, что они въехали на одну из четырех дорог ведущих в Нибур. До прославленного города инженеров осталось не более одного дня пути. Вскоре они догнали караван торговцев, ехавших в сопровождении паломников и воинов. Вместе с ними путешествовала и труппа странствующих актеров. Хуфтор разговорился с ее хозяином. От него он узнал, что актеры постоянно переезжают из одного места в другое, развлекая публику то тут, то там. Главное для них - увидеть мир, и в бродячей жизни и заключается актерское счастье. Хуфтор в ответ поделился рассказом о своей страсти к путешествиям. Мал вспоминал о Маргарите, и на этот раз за ее образом простирались неведомые дали. Стоило Хуфтору умолкнуть, в разговор вступил Капитан. По его словам, иногда, посреди моря сами собой возникают острова, - они то и есть те самые неизвестные земли, необозначенные на картах. Там живут диковинные существа, и встреча с ними сулит удивительные приключения. Пока Капитан говорил, Илин неотрывно смотрела на него взглядом, полным любви и восхищения.
   К Нибуру пилигримы подъезжали вдоль реки. В небе над городом Мал заметил небольшую точку.
   - Это корабль, - объяснил Хуфтор.
   - Я слышал об этом чуде, - сказал Морквард, - неужели плавающий в небесах корабль и вправду существует?
   - Как видишь, корабль, сотворенный халдейскими магами, существует.
   - Почему халдеи, превратив города в прах, не позаботились об уничтожении флота? - удивился Мал.
   - Корабль подарили фараону Рамзесу еще до завоевания Халдеи. Маги намеренно оставили его египтянам. Зачем они это сделали, мне неизвестно. Когда Рамзес вторгся в страну магов, корабль был в небесах. Он провел там ночь и спустился на землю на рассвете. С тех пор корабль взлетает раз в году, когда наступает день падения Халдеи, и приземляется, как только солнце следующего дня появляется над горизонтом. Он неподвержен разрушительной силе времени и не горит в огне. Лучшие инженеры съезжаются со всего мира, чтобы изучать его. Каждый из них мечтает раскрыть секрет корабля, чтобы потом сотворить подобный ему. Но понять, как он устроен, еще никому так и не удалось. Встречаются и те, кто, соприкоснувшись с тайной, увидев ее воочию, бежит прочь в страхе. Но с годами загадка летучего корабля становится все более притягательной. Общепризнанно, что принадлежит он вовсе не Египту, а городу и сразу всем инженерам цивилизованного мира, так что воспарение корабля - это большой праздник для жителей Нибура.
   - Я всегда мечтал взглянуть на него, - признался Капитан.
   - Инженеры боятся, что корабль может быть захвачен, поэтому они выстроили настолько прочные стены, что город невозможно взять приступом. Нибур так велик, что окружить его не хватит сил ни одной армии. Но если она когда-нибудь возникнет, то город сможет выдерживать любую осаду бесконечно долго.
   - А если найдутся ловкачи, которые вздумают похитить корабль? - спросил Мал.
   - Это невозможно. В Нибуре, конечно, есть воры, но их все знают и они подчиняются общим порядкам. Если среди них появится чужак, городские воры без зазрения совести выдадут его.
   - Неужели? - изумился Мал.
   - У воров Нибура тоже есть закон. Если вещь украдена, то владелец может вернуть ее за четверть стоимости. Деньги идут в доход удачливому вору, и с них он платит налог в городскую казну. Так каста воров служит Нибуру. Этому обычаю многие сотни лет. Все жители города извещают местные власти об источниках своего существования. Это и определяет их принадлежность к одной из каст. В каждой - свой голова. Он есть и среди воров. Ему приходится собирать дневную добычу и нести ее в городское хранилище. Воровской голова помогает пострадавшим вернуть утраченное добро. Тем нужно указать, какую именно вещь у них украли и приблизительное время ее исчезновения.
   Издалека воздушный корабль ничем не отличался от тех, что ходили по морю: вытянутый корпус с веслами, выступающими по обе стороны, самое крупное из них - рулевое закреплено на корме, на бортах - несколько огражденных площадок, на единственной мачте - парус красно-белого цвета, носовую часть украшало изображение чьей-то головы. Окончание кормы корабля выглядело как огромный рыбий хвост.
   - Такой бы нам сейчас пригодился, - мечтательно проговорил Морквард.
   - Если ты думаешь, что корабль берегут для нас, то я вынужден тебя разочаровать, - сказал Хуфтор.
   Дома и площади за кольцами стен располагались выше городских ворот, что позволяло оценить размеры Нибура, превосходящие все мыслимые пределы.
   - Нет в Египте города больше, чем Нибур, - сказал Хуфтор. - Еще его называют "Нурек" - "Воитель", потому что здесь живут воины, славящиеся силой и ловкостью. Ни-Бур - означает "Великий Хаос", и его величие заключается в приверженности точности и порядку. За любовь его жителей к чистоте город заслужил название "Уаб" - "Чистый".
   - Если у Нибура столько достоинств, почему Фараон не желает жить в нем и править отсюда Египтом? - спросил Мал.
   - Для столицы Нибур слишком велик, - усмехнулся Проводник. - К тому же город издавна переполнен чужеземцами. Их настолько много, что даже власть в Нибуре они разделили между собой. Греческие, испанские и арабские аристократы правят в городе наравне с египтянами, а христианская и исламская религии почитаются не меньше, чем вера в греческих и египетских богов. Еще здесь можно встретить русов и ханаанцев, италийцев и германцев, саксов и норманнов, китайцев и монголов. Франки и голландцы также не обходят Нибур стороной.

***

   Пилигримы, ведомые Хуфтором, подъехали к замку находящемуся в северной части города. Навстречу им из ворот вышел человек в черном камзоле с надетой поверх золотой цепью. Из-под широкого берета с пером выбивались густые черные волосы. Мал понял, что это и есть хозяин замка. У него были тонкие приятные черты лица, сочетающиеся с аккуратно стриженными бородой и усами, смуглая кожа и необычайно ясный и умный взгляд. Его звали дон Мигель. Испанский гранд был потомком участника первого крестового похода андалузского графа де Валдеса. Много лет назад граф прибыл в Нибур и первым из испанцев увидел корабль, парящий высоко над землей. Воинственный предок дона Мигеля начал с того, что попытался уничтожить плод дьявольского наваждения. Когда ему это не удалось, он признал корабль чудом, явленным по повелению божьему и дал обет до конца жизни служить священной тайне. Часть испанской армии осталась вместе с ним, другая пошла дальше на юг. Теперь последним принадлежит честь основания Суидад дель Рио. А де Валдес построил крепость рядом с городом-пристанищем летучего корабля - тогда еще очень небольшого. Когда арабы объявили джихад испанцам и пошли приступом на Нибур, отряд де Валдеса отражал штурм за штурмом, пока не наступил день воспарения корабля в небеса. Пораженные свершившимся чудом, арабы заключили перемирие на следующий день. Некоторые из них дали обет служить тайне корабля и охранять ее от посягательств. С тех пор город стремительно расширялся и вскоре расположенные в стороне владения де Валдеса присоединились к нему. А возведенный им замок превратился в узловой пункт системы обороны западной части города. Он служит укрытием для нибурских войск на тот случай, если враг прорвётся через центральные городские ворота. С давних пор, по традиции заложенной самим графом, замок стал приютом для знатных гостей города. Здесь же останавливаются заезжие инженеры и ученые. Порядок таков: кров и ужин для всех за счет хозяина, завтрак можно заказать за вознаграждение на кухне, а чтобы пообедать, следовало отправиться в любую из таверн города.
   Сам дон Мигель принимал пищу дважды в день. Первый раз в середине дня, второй - ближе к ночи. Поздние ужины в замке затягивались далеко за полночь. После обильной еды, пирующие обращались к вину и начинали застольную беседу. За чашей вина они вели разговоры, схожие с научными диспутами. Сам дон Мигель в совершенстве знал множество языков, был превосходным архитектором, великолепно разбирался в философии, физике и математике, и мог с полным правом причислять себя к числу ученых и исследователей. Дон Мигель создал в замке атмосферу тайны и жажды ее познать. Он признавал изящные искусства, прежде всего, музыку, но отвергал театр - любое притворство раздражало его.
   В первый вечер в замке пилигримы слушали философию воздухоплавания, излагаемую Хуфтором в присутствии Дона Мигеля в честь праздника воспарения корабля:
   - Возноситься в воздух можно и без помощи кораблей. Халдеи выходили за пределы страстных помыслов, становились легкими как ветер, и поднимались в воздух. Они освобождались от страха и обретали простор и свободу. Они не были полубогами или аскетами вроде рахибов, халдеи были обычными людьми. Но только тот, кто обладал способностью взлетать над землей, мог построить корабль, бороздящий воздушный океан, и стать его капитаном.
   Хуфтор заявил о бессмысленности усилий инженеров Нибура, изучающих устройство летающего корабля. Из его рассказа логичным образом следовал призыв к самопознанию, как к наилучшему средству для обретения способности летать. Гостившие в замке инженеры посмеялись над излишним доверием Хуфтора древним легендам. Дон Мигель остался хладнокровен, несмотря на то, что Проводник поставил под сомнение идею избранную его предками как предназначение рода. Он попросил назвать того, кто первым рассказал эту легенду. В ответ Хуфтор произнес имя одного из жрецов времен Фараона Рамзеса и даже, развернув саисскую рукопись "Истории Египта", прочел изложение свершенных им деяний. Споры не утихали. И хотя Хуфтор предпочитал хранить молчание, у него появлялось все больше и больше сторонников, а те, кто решил остаться при своем мнении, были все более сдержанны в нападках на бедуина.

***

   На следующий день Мал и Верн проснулись одновременно. Они поторопились покинуть душную комнату и направились к гостям замка, рассевшимся под сенью растущих во дворе деревьев. Огненное око бога Ра обжигало взглядом человеческие тела и заставляло покрываться крупными каплями пота. Едва успев появиться на поверхности кожи, исторгнутая изнутри вода растворялась в воздухе, и тело было вынуждено вновь выдавливать из себя защитную влагу. Вместе со всеми Морквард и Хуфтор наслаждались свежими фруктами. Жару им облегчала не только тень, но и слуги, машущие опахалами. Хуфтор предложил Малу задержаться в городе на несколько дней, пока не спадет жара. Принц, не раздумывая, согласился. Жара была невыносимой, но он думал не только об этом. Нибур притягивал его, в том числе, внешним сходством с Голландией и еще не поддающейся объяснению внутренней тайной.
   Капитан и Илин с раннего утра ушли к речному причалу, чтобы встретить человека, связанного с ними дальними кровными узами. Уходя, они пообещали преподнести Хуфтору подарок. За ним следовало отправиться к причалу. Проводник пригласил Мала, Моркварда и Верна составить ему кампанию в прогулке по городу.
   В Нибуре шел второй день Праздника воспарения корабля - День возвращения. Улицы города, украшенные красными и белыми лентами, были заполнены состязающимися в стрельбе из лука, сошедшимися в поединках на мечах и жонглерами, виртуозно подбрасывающими в воздух все, что могло попасться под руку. Танцующие непрерывно кружились, подхватывали стоящую вокруг публику, и вовлекали их в танец. Пение, восторженные вопли и громкие разговоры слышались повсюду.
   Мал шел и не мог оторвать взгляда от зданий выстроенных жителями Нибура. Сочетания красок и форм захватили воображение настолько, что он забыл о самом себе. Мал словно бы растворился среди городских кварталов и площадей. И в самозабвении его настигли воспоминания о Маргарите. Как бы ему хотелось, чтобы она оказалась здесь вместе с ним - Маргарита смогла бы заполнить брешь, сквозь которую в душу, как бы ни был он счастлив, проникали печаль и тоска. Пусть даже это будет всего лишь часть ее спящей души, и она явится к нему в любом из доставшихся ей тел.
   Речной причал, заполненный приставшими к берегу кораблями, находился вблизи городских стен. Спустившись, пилигримы увидели, как по реке движется величественное двухмачтовое судно с остроконечным носом. Его паруса наполняли мощные потоки воздуха. Мал никогда не видел этого корабля прежде, но чувствовал необъяснимую радость.
   - Откуда ветер? Я не чувствую ветра! - едва слышно прошептал Хуфтор.
   На палубе стояли Капитан и Илин, а рядом с ними - русоволосый незнакомец. Его улыбающиеся глаза излучали ясный спокойный свет. Как только корабль пристал к берегу, он подошел к Малу с приветственным поклоном.
   - Капитан Энаф приглашает нас на корабль, - пояснил Оцеано.
   Взглянув в глаза Энафа, Мал словно бы совершил глоток жизненной силы, и у него не осталось сомнений. Пилигримы взошли на корабль, Энаф встал к рулевому веслу, подул теплый ветер, и корабль отправился в плавание по Нилу. Они продвигались очень медленно, Мал смотрел вперед, но видел только белый мерцающий свет. Он устремлялся в глаза из таинственного источника, проникал внутрь, и мысли, текущие в голове, преображались в лучики света, сливающиеся с нахлынувшем на них белым потоком. Тело стало невесомым, а палуба обратилась в мягчайший из ковров. Мал сделал шаг, но нога не коснулась поверхности корабля - он парил над ней. Мал оглянулся на своих друзей - их волосы развевались в воздухе. Распахнув руки и закрыв глаза, они летели вместе с кораблем среди облаков как птицы. Мал посмотрел вниз и увидел безбрежное море прозрачное как стекло. Он заглянул на самое дно, поросшее извилистыми водорослями и усыпанное разноцветными камнями, между которыми плавали диковинные рыбы. А посреди моря высился город с белокаменными храмами.
   - Где мы? - спросил Мал.
   Капитан Энаф стоял на палубе, как ни в чем не бывало. Мал понял, что он сам тоже опирается на ноги, а не парит в воздухе.
   - Мы в Нибуре, - ответил Оцеано.
   Корабль находился у городского причала, как будто и не трогался с места.
   - Невероятно, - пробормотал Хуфтор, - я только что видел сон наяву.
   - Так вот он какой, корабль, плывущий по небесам, - на таком можно отправляться хоть на край света! - проговорил пришедший в себя Морквард. - Первый раз в жизни меня не мутило и не хотелось блевать.
   - Этот корабль призван покорять небесный океан иного мира - того, где был создан, здесь же он ничем не отличается от обычных парусников, - пояснил Оцеано.
   Пилигримы, за исключением Капитана и Илин, сошли на берег. Корабль Энафа развернулся и покинул причал. Его паруса были натянуты, несмотря на полную недвижимость воздуха, но никто из горожан суетящихся возле реки не выказал ни малейшего удивления.
   - Люди всегда слишком заняты собой, - проворчал Хуфтор. - Они говорят, что жаждут чудес и проживают никчемную жизнь в ожидании, что вот-вот с ними произойдет нечто необыкновенное. Но когда чудо свершается, они даже не хотят протереть глаза, чтобы как следует разглядеть его. Жалкие слепцы, они даже и не подозревают, что перед ними корабль, паруса которого наполняет ветер из иного мира...

***

   Жара спала к концу дня, но никто не проявил желания покинуть город: Капитан и Илин еще не вернулись, Хуфтор в нибурском университете встречался с философами и историками, а Морквард отправился в школу военного искусства. Мал же захотел осмотреть весь город от начала и до конца. Свое желание он осуществил на следующий день. В обход Нибура Мал отправился в сопровождении Верна.
   Вокруг центра города кольцами было выстроено пять стен, перемежающихся башнями. На некоторых из них были установлены метательные машины. Первое каменное кольцо укрепляли замки, отстроенные по каждую сторону света и принадлежащие греческим, испанским, арабским и египетским родам. Поблизости строители возвели храмы и бросили в землю семена деревьев. Со временем те проросли, обрели мощные стволы и изящные ветви, и превратили подножие стены в тенистый сад. Мал остановил взгляд на деревьях с очень узкими листьями, и, наоборот, очень широкими, обладающими множеством граней, - таких он еще не встречал. В садах росли по большей части фруктовые деревья, и в их тени можно было легко обнаружить одну из множества нибурских таверн. Между замками располагались торговые ряды, конюшни, постоялые дворы, кузницы и мастерские.
   Во втором кольце располагался военный Нибур. Укрывающие его стены были намного мощнее первых. Рядом стояли навесы. Под ними находились оружейные мастерские. Все жилые дома стоявшие в этой части города были предназначены для воинов. Пространство возле них использовалось для упражнений в воинских искусствах: фехтованию на мечах, стрельбе из лука, умению скакать на лошади, управлению катапультами и баллистами. На площадке засыпанной красной песком Мал и Верн застали Моркварда за поединком на двуручных мечах с рослым эфиопом. По окончанию схватки Морквард сообщил, что получил предложение поступить добровольцем в нибурскую армию. Как удалось выяснить монголу, чужеземцами командовали представители коренных родов. В армии действовали правила строгого отбора: слабосильные, калеки и рабы не допускались. Женщин брали редко. Первое время воин нибурской армии носил алую тунику. Через десять лет службы он получал право стать свободным гражданином города Нибура, платить уменьшенные налоги, вступать в брачный союз и надевать поверх доспехов белую тунику. В случае нападения неприятельских войск он был обязан вернуться в строй и вместе со всеми встать на защиту города. Кроме алых и белых туник, нибурские воины могли носить еще и зеленые. Этот цвет принадлежал тем, кто принимал участие в экспедициях за пределами городских стен с целью разведать положение неприятеля. Отслужив двадцать лет, воин получал еще и денежное вознаграждение. Оно позволяло ему начать собственную торговлю. Но мало кому удавалось прослужить так долго - этому препятствовал закон, запрещающий брать в армию тех, чей возраст превышал сорок лет. Даже если после длительной службы воин изъявлял желание остаться, он получал отказ.
   - Да, старина Верн, если бы ты родился в Нибуре, тебе пришлось бы уже отправиться на покой, - засмеялся Морквард.
   Монгол был необыкновенно весел и словоохотлив.
   - Что будет, если доля выбывших из армии превысит число вступивших в нее? - спросил Мал.
   - Тогда будут призваны сыновья воинов. Так принято: дети наследуют призвание родителей.
   Верн привлек внимание Мала:
   - Посмотрите, мой Принц, чем здесь занимаются новобранцы.
   Он указал в сторону юношей блуждающих между кучей камней и стальным кувшином. Они брали один камень величиной с горошину, несли к сосуду, опускали его, и возвращались за новым камнем. Расстояние между кучей и кувшином не превышало десяти шагов.
   - Морквард, что они делают? - спросил Мал.
   Монгол поморщился в поисках ответа на вопрос.
   - Думаю, что собирают камни.
   Морквард кликнул эфиопа, следившего за очередным поединком.
   - Гунар, объясни моему господину, чем заняты вон те мальцы.
   - На первом году службы молодым воинам не позволяют брать в руки оружие. Прежде, они должны погасить внутренний огонь и воспитать в себе умение быть выдержанным, а камешки могут помочь в этом.
   Мал и Верн оставили монгола и пошли дальше. В третьем кольце они увидели небольшие дома с загонами для скота среди садов, хлебных полей и пастбищ. Из построек здесь чаще всего встречались мельницы и хранилища зерна.
   За четвертой стеной возвышались храмы, университеты и арены. Трехэтажные жилые дома окружали фруктовые деревья. Множество узких каналов, под нависающими над ними мостами, вели отсюда к центру города. По воде плавали лодки венецианцев, громко перекрикивавшихся между собой.
   Пятая стена укрывала сердце города - летающий корабль. Причал находился на обширной площади, мощенной камнями и окруженной каналом. Здесь же стояла Каменная лошадь и Замок Правителей.
   На площади играли дети. Они веселились, взбирались на каменную лошадь, бегали друг за другом по кораблю. "Почему летающий корабль не охраняется как священная реликвия?" - Мал подошел поближе, чтобы рассмотреть носовую часть судна. Она была украшена головой длинноволосой женщины с глазами, выделанными из драгоценных камней. Ее тело оканчивалось рыбьим хвостом. Мал задумался о том, как могут быть связаны между собой Энаф, Илин и человекоподобные обитатели садов города Саиса.
   После осмотра корабля Мал и Верн зашли в таверну, где хозяйка накормила их лепешками, ягодными пирогами и маленькими круглыми запеченными кусочками теста с орехами называемых "дарками". Они подавались с кисло-сладким виноградным напитком.

***

   На следующее утро Мала и Моркварда разбудил Верн. Они вышли из спальни в галерею. Воины в полном боевом облачении стремительно поднимались по лестнице.
   - Куда все бегут? - спросил Мал.
   - В башню Аиста, - ответили ему. - Дон Мигель приказал воинам собраться наверху.
   Мал вернулся в спальню, надел кольчугу, поверх накинул зеленый плащ хашшишина и поспешил за остальными. В башне Аиста они встретили Дона Мигеля, Хуфтора и других гостивших в замке ученых. Их окружали не менее двухсот воинов в алых и зеленых туниках.
   Причиной для тревоги послужил плотный серебристый туман, повисший за окнами. Он скрыл нибурские окрестности мутной пеленой. Дон Мигель объявил, что ничего подобного до сих пор не случалось. Природа внезапно появившегося тумана неизвестна. Правители города поручили воинам замка выйти за границу города и выяснить, что происходит. По мнению дона Мигеля враг таким образом пытается скрыть приготовления к штурму. Командование передовым отрядом принял высокий стрелок в зеленой тунике по имени Родригес.
   Мал спросил у Хуфтора про Капитана и Илин.
   - Они уже в замке, - отвечал он.
   - Ждите нас здесь, а мы пока разведаем дорогу.
   - Знайте, Принц, нибурские законы гласят: чужеземцы мужского пола платят за гостеприимство тем, что в случае нападения вступают в городское войско наравне с остальными.
   Мал объявил Родригесу, что он присоединяется к отряду. Вместе с лучниками в зеленых туниках они спустились по башенной лестнице в подземный ход. Родригес провел отряд под рекой и вывел наверх в лесу. Отсюда было хорошо видно, что туман висел над водой и вблизи городских стен. Отряд вышел к оврагу, окаймленному зеленой травой. На его склонах росли редкие деревца. Стоило к ним прикоснуться, как они обращались в прах. "Здесь побывал Лесной Воин. Но что ему понадобилось?" - подумал Мал. Отряд прошел вдоль оврага и достиг границы леса. Воины спустились вниз и увидели катящиеся по дороге в Нибур четыре высокие деревянные башни на огромных колесах. Родригес достал кусок выделанной кожи, свернул его, вставил по обе стороны два тщательно отшлифованных стекла, затем поднес одно из них к правому глазу, а второе направил в сторону башен.
   - Почему их никто до сих пор не заметил? - вырвалось из уст Родригеса.
   Он передал Малу стекла и тот, удерживая свернутую кожу, посмотрел сквозь них на медленно передвигающиеся сооружения. Благодаря стеклам башни приблизились настолько, что Мал смог рассмотреть расположенный сверху закованный в железо выдвижной мост. Осадные башни передвигались с помощью ручной тяги. Их сопровождали солдаты в серых одеждах вооруженные мечами, топорами и луками. Над ними развевались полотнища с изображением волчьей головы.
   - Знамена Упуата, - поделился догадкой Мал.
   - Неудивительно, что со стороны волчьей горы наступает отряд под знаменами именно Упуата, а не кого-нибудь еще. Но почему он так ничтожен? Их шествие больше похоже на увеселительную прогулку, чем на приготовление к взятию самого большого города в Египте. Разве что лик Упуата оживет и своим рыком обратит в бегство нибурских воинов?!
   - Полагаю, это всего лишь часть вражеской армии...
   - Неизвестно откуда свалившейся на нашу голову, - закончил за Мала Родригес.
   Он принял у Мала увеличительные стекла и передал ближайшему лучнику, наказав запомнить увиденное:
   - Лук и стрелы отдай господину Малу. Возвращайся в башню Аиста, скажи дону Мигелю, что туман скрывает приближение врага. Возможно, мы встретили лишь один из неприятельских отрядов. Мы вступим с ним в бой и испытаем силу врага.
   Со стороны городских стен донеслось лязганье железа, удары камней о камни и воинственные вопли. Башни подкатились к нибурским разведчикам на расстояние выстрела. По команде Родригеса воины выпустили стрелы в сторону серых. Те скрылись внутри башен и уже оттуда начали густо обстреливать испанцев. Родригес приказал отступить, рассчитывая заманить врага в лес, где можно было укрыться за деревьями. Но ожидания испанца были обмануты. Отряд смог без потерь пересечь границу леса, но стволы растущих в нем деревьев рассыпались прямо на глазах. Мал еще раз вспомнил о Лесном воине: тот был где-то рядом.
   Серые покинули башни и пустились в погоню за нибурцами. Каждый из лучников Родригеса успел сделать не меньше трех выстрелов. Сообща они сократили число преследователей на четверть. Настало время ближнего боя, и Мал вынул меч Рамзеса из ножен. Тот принял форму длинного клинка с широким лезвием. Принц взялся за рукоять меча двумя руками, оставив щит висеть на перевязи за спиной поверх плаща хашшишина, и отбил удар подлетевшего к нему солдата. Не прерывая движения он отрубил нападавшему кисть руки удерживающей меч. Солдат взвыл от боли, но его мучения длились недолго - он замолк, пронзенный одним из клинков Верна. Сражение началось. В воздухе запахло кровью, предсмертные крики смешались с хрустом человеческих костей разрываемых стальными лезвиями. Воины Родригеса умело сдерживали натиск атакующих. Серые наступали, сбившись в кучу и мешая друг другу. Получая смертельные удары, они падали под ноги, становясь очередным препятствием на пути соратникам. Когда силы серых истощились и натиск ослабел, Мал увидел еще один отряд, приближающийся с другой стороны. Им предводительствовал Лесной воин в облике призрака. Он вел в бой существа, облаченные в кожаные доспехи, вооруженные копьями и цепами. Лица солдат были покрыты сплошной кровоточащей язвой, в нижней части которой иногда приоткрывалась щель, и из нее вырывался крик нестерпимой боли и бешеной ярости. Лесной воин появлялся то в центре, то на одном из флангов. Призрак, нисколько не жалея своих солдат, впитывал остатки их жизненной силы, и те падали как подкошенные, так и не узнав, зачем он привел их под нибурские стены.
   Путь к подземному ходу был отрезан. Едва покончив с отрядом осадной башни, испанцы вступили в схватку с безликими. Те тяжело наступали на них, выставив вперед копья, и закрыв тела длинными узкими щитами. Сам Лесной Воин занял положение позади. Мал первым, без особого труда увернувшись от наконечников копий, сблизился с нападающими и рассек тело одного из них на две половины. Второго уложил Родригес, перешибив ему мечом хребет. Следующей жертвой стал солдат, напоровшийся на клинок Верна. Морквард снес голову секирой четвертому. Безликие шли вперед, неуклюже пытаясь защитить свою исполненную страданий жизнь, и падали от мечей ловких воинов противника. Мал ждал, что Лесной воин вмешается, выступит на их стороне и прекратит бой, но тот продолжал невозмутимо наблюдать за тем, как испанцы один за другим впадали в оцепенение и гибли пронзенные копьями. Первым пал продолжавший отдавать приказы Родригес. Он отчаянно боролся с навалившемся сном, покрылся язвами и истек кровью. Вслед за ним гибли и другие испанцы, кричавшие в запале битвы. Одного вырвавшегося из тела звука было достаточно, чтобы сделать тело уязвимым для смертоносных чар призрака. Когда в нибурском отряде остались не более двадцати человек, тело Лесного воина уплотнилось, и он обратился в седовласого старца с тяжелой секирой в руках.
   - Чего ты хочешь от нас, старик? - выкрикнул Мал.
   Лесной воин окинул его равнодушным взглядом и продолжил созерцание битвы. Безликим удалось обойти испанцев с флангов, но кольцо еще не сомкнулось. Остатки отряда Родригеса из последних сил держали строй. И тогда Морквард ринулся вперед в самую гущу окровавленных тел. Он прорубал себе дорогу размашистыми ударами секиры. Мал приказал ему вернуться, но тот не услышал его. Сомнений не было: монгол прорывался к Лесному воину.
   - Вперед! - заорал Мал и пошел сквозь толпу за Морквардом.
   - Вперед! - перекрикивая шум битвы, отдал приказ Верн, как будто в его распоряжении по-прежнему была дюжина голландцев.
   Испанцы последовали за ними. Но безликие не дрогнули. Ядра, снаряженные шипами, рассекали воздух с удвоенной частотой. Вместе с копьями и мечами они преследовали рвущихся сквозь строй воинов в зеленых туниках. Отражая удары, сыпавшиеся со всех сторон, Мал перестал слышать звуки. Он неотрывно следил за монголом и поблескивающим на солнце лезвием секиры, появляющемся то с одной, то с другой стороны. Тишина длилась целую вечность, пока откуда-то издалека до него не донесся знакомый рык. В следующее мгновение солнце над Малом закрыла тень летящего в прыжке Леопарда. Зверь на лету сомкнул челюсти на шее солдата, собирающегося нанести удар в спину Малу, и оторвал ему голову. Приземлившись, Леопард разметал безликих вокруг себя. После чего принялся добивать их лапами, попутно успевая сжимать челюсти на шеях врагов, сумевших удержаться на ногах. Тысячеглазому удалось рассеять солдат Лесного воина. Те растерянно ожидали своей участи, не двигаясь с места.
   - Сомкнуть ряды! Щиты вперед! Упереть копья! - скомандовал Лесной воин. - Ждать.
   Солдаты послушно встали рядом друг с другом. Они укрылись за щитами и выставили перед ними копья, воткнув тупой конец древка в землю.
   Послышался топот лошадей. Сквозь рассевшийся туман показались метательные машины, посылающие снаряды в стены и башни города. Городские ворота распахнулись - из них выехал отряд нибурской конницы. Он мчался на помощь. Мал обернулся к Леопарду, но зверя уже не было. Морквард, залитый кровью с головы до ног, добивал тех безликих, что замешкались, и не успели построиться. Мал приказал ему вернуться. На этот раз монгол послушался. Остатки испанского отряда расступились, пропуская нибурских всадников в красных туниках. Конники, по очереди приближались к вражескому строю, метали дротики и разъезжались по сторонам, открывая пространство для бросков тем, кто следовал за ними. Сраженные насмерть безликие падали и разрывали линию обороны. Нибурцы врезались в возникающие бреши и добивали неповоротливых солдат мечами. Позади боевых всадников ехали Капитан, Илин и Хуфтор. Каждый вел под уздцы еще одну лошадь. Обратный путь в замок Малу, Моркварду и Верну предстояло совершить верхом.
   Со стороны осадных башен раздался ужасный вой. К месту сражения нибурских всадников и солдат Лесного воина мчалась стая волков Упуата. Один из конников поднес ко рту рог и протрубил сигнал к отступлению. До распахнутых ворот Нибура оставалось совсем немного.
   Перед тем, как въехать в город, Мал оглянулся. Волчьи шкуры уже скрыли всю видимую часть дороги ведущей от холма Упуата. Стрелы, тучами летящие с нибурских стен, не могли остановить нескончаемый звериный поток. Нибурские конники, что сражались с отрядами, сопровождающими метательные машины, заехали слишком далеко и были сметены серой стаей. Те, кто успел укрыться за воротами, отправились во второе городское кольцо восстанавливать военное снаряжение и залечивать раны. Мал отдышался, вытер лицо полой плаща, и спросил у Хуфтора, где находится Дон Мигель. Тот молча указал на вершину башни Аиста.
   Дон Мигель руководил обороной западной части города из цитадели, возвышающейся над всеми линиями укреплений Нибура. Стены башни Аиста отличались исполинской толщиной. Основанием для них служила еще более массивная нижняя часть, глубоко уходящая в землю. Чтобы попасть в башню, необходимо было взойти по пологому подъему на легкую площадку, стоящую на высоких деревянных опорах. Их прочность была рассчитана на то, чтобы выдержать несколько всадников, но не более того. От входа внутрь площадку отделял перекидной мост, защищенный встроенными в стены бастионами. Когда-то дону Мигелю пришлось выдержать внутри башни длительную осаду. К тому времени замок уже был взят мусульманами, и башня была единственным препятствием на пути во второе кольцо Нибура. Арабы предложили дону Мигелю сдаться, обещая сохранить жизнь и веру, но получили отказ. Тогда осаждающие решили разрушить башню. День и ночь они крушили ее со всех сторон стенобитными орудиями. И все же она смогла устоять до того времени, когда между арабами и Нибуром было заключено перемирие. Тогда испанцы спустились вниз и увидели, что основание башни утончилось, и она словно бы стояла на одной ноге. С тех пор жители Нибура прозвали ее "Башней Аиста". Мал взобрался на ее вершину по внутренней винтовой лестнице. Дон Мигель стоял в окружении приближенных рыцарей и ученых и наблюдал за подступами к стенам Нибура. Мал обратился к нему и без предисловий посвятил в тайну Лесного Воина, возглавившего армию Упуата. Принц рассказал о могуществе Призрака, подтверждая свои слова описанием сражения отряда Родригеса с безликими.
   Дон Мигель, по случаю штурма Нибура надевший латы выкованные миланскими мастерами, терпеливо выслушал продолжительную речь Мала:
   - Я слышал о Призрачном воине. Но, к счастью для нас, Принц, он не имеет не малейшего понятия о том, что такое осада и штурм крепостей. Судя по тому, какую позицию избрал Лесной Воин, он приверженец старой школы. С тех пор как она получила распространение, мир изменился. В наши дни бой принято вести иначе. И тот, кто не знает об этом, обречен на поражение.
   Дон Мигель пригласил Мала встать рядом и указал на поле битвы:
   - Атаковать стены там, где протекает река, глупо. Ему следовало искать счастье у восточных стен вблизи Медвежьей горы. Здесь же у него нет никаких шансов. Пусть Нил не так полноводен в это время года, но зато все подходы к нему открыты. Лесному Воину следовало позаботиться о защите метательных машин. Он прикрывает их передвижными щитами, но этого недостаточно. И даже если ему удастся выставить машины вдоль реки, их мощность слишком невелика, чтобы нанести ущерб стенам Нибура. К тому же они уязвимы. Видите, их настигает греческий огонь.
   Установленные на городских стенах катапульты швыряли бочки с горючей смесью. Шесть неприятельских машин были охвачены пламенем. Солдаты суетились вокруг них, пытаясь загасить огонь, и погибали один за другим, сраженные стрелами нибурских лучников. Но смерть и разрушения не могли остановить солдат Лесного воина, и они продолжали идти вперед. Главной целью штурмовые отряды избрали городские ворота. Камни летели в них почти непрерывно, нанося тяжелые глухие удары. Ворота вздрагивали, но держались.
   - Что если врагу удастся пробить брешь в стене?
   - Тогда ему придется искать людей способных переправиться через реку и схватиться в ближнем бою, а сейчас Лесному воину едва хватает сил, чтобы обслуживать машины. Да и те остались целы лишь благодаря волчьей стае.
   - Волки держатся вне досягаемости наших выстрелов и ждут своего часа. Это необычайно разумные создания, вы не находите, Дон Мигель?
   - Волки и в самом деле удивили меня. Благословление Господу - они не умеют летать.
   Между тем осадные башни, обстреливаемые со всех сторон, подъезжали к мосту.
   - Все же они идут на штурм, - обеспокоенно воскликнул один из рыцарей.
   - Пусть! У нас появятся великолепные мишени для катапульт. Усилить огонь по башням! - приказал Дон Мигель.
   Один из приближенных объявил приказ Дона Мигеля во всеуслышание.
   - Мы сметем их, как трактирщик сметает крошки со стола, - продолжал Дон Мигель. - Штурм такого города как Нибур требует от воинов выучки и дисциплины, а от полководца знаний и опыта. У нашего противника нет ни того, ни другого. Лесной воин собирается перекинуть мост через наши ворота? Большей нелепости я не встречал. Осадные башни нужно направлять в слабые места оборонительных стен, но никак не к многократно укрепленным воротам.
   Дон Мигель с удовольствием высказывал суждения о ходе сражения. Остальные молча слушали и наблюдали за тем, что происходило на другом берегу реки. Мал был согласен с тем, что штурм со сторон реки немногочисленной армией, состоящей из легковооруженных пехотинцев в сопровождении метательных машин и осадных башен, - несуразная затея. Но наивная тактика Лесного воина нисколько не успокаивала Мала, наоборот, он все больше и больше думал о том, что за действиями Призрака скрывается непостижимый, ни для него, ни для испанца, замысел.
   Одна из осадных башен, поблескивая защитными железными пластинами, въехала на мост. Поединок между стрелками Нибура и Лесного воина ужесточился. Малейшая неосторожность стоила и тем и другим жизни. Нибурские арбалетчики и лучники беспрестанно пополняли заплечные колчаны стрелами из стоящих рядом бочонков. Из баллист в башню летели стрелы с железными наконечниками. Они без труда расщепляли дерево и глубоко входили в башенные стены и балки. С греческого огня нибурские катапульты перешли на каменные снаряды. Под их ударами стены не выдерживали и ломались, а железо отслаивалось. Проехав половину пути, после меткого выстрела нибурской катапульты, башня накренилась в сторону и рухнула в реку. Лучники принялись добивать оставшихся без прикрытия солдат из сопровождающего отряда, а также тех, кому удалось выжить внутри свалившейся башни и выплыть на поверхность реки.
   Дон Мигель взял поднесенный ему кусок кожи, круглые стекла, соорудил из них оптический прибор и принялся рассматривать днище поваленной башни.
   - Хотел бы я знать, где они взяли железные оси для колес. Такие нигде, кроме как в Нибуре, выковать невозможно. Только наши мастера способны справится с большими кусками выплавленного железа. Не могли же они пренебречь ковкой? Чтобы железо было прочным, его следует ковать. Дьявол знает, откуда взялись эти машины!
   - Этого дьявола зовут Лесной воин, - сказал Мал. - Вы еще не видели его в бою. Это не человек. Вы можете сколько угодно говорить, что стратегия врага глупа, но когда вы поймете ошибку, будет слишком поздно.
   - Не хотите ли вы сказать, что нам пора просить у него пощады, - усмехнулся Дон Мигель.
   - Возможно.
   - Вы думаете, что я буду вместе с вами распространять страхи о вездесущем призраке и подрывал дух наших воинов? Или вы знаете, как одним ударом победить его?
   - Я могу вступить с Лесным Воином в переговоры. Думаю, что ему нужен именно я. В любом случае город сможет выиграть время...
   - Если ему нужны вы, тогда зачем разрушать стены Нибура и посылать на смерть сотни людей?
   - Лесной Воин превосходит любого из нас как в способности сражаться, так и в силе ума, - в разговор вступил Хуфтор. - Нам придется признать, хоть его действия и не поддаются объяснению, это вовсе не означает их бессмысленность. То, что я знаю о Лесном Воине, заставляет меня просить вас предупредить правителей города о грозящей ему опасности.
   Рассудительный бедуин заговорил в тот момент, когда Мал, раздраженный самоуверенностью Дона Мигеля, уже едва сдерживал себя. И Хуфтору удалось найти слова заставившие испанца прислушаться.
   - Это вполне разумное предложение. Чем больше мы знаем о противнике, тем больше вероятность нашей победы. Предлагаю изложить известные вам сведения на военном совете города. Сейчас же напишите приказ на имя Принца Мала и Проводника Хуфтора!
   Мал был в очередной раз поражен умением Хуфтора вовремя сказать точные слова.
   Получив скрепленную печатью Дона Мигеля бумагу, Мал, Хуфтор и Верн стали спускаться по винтовой лестнице. На одной из ступенек Мал почувствовал, что перевязь для щита, надрезанная в бою, мешает ему, поправил ее и замер как вкопанный. На него внезапно накатил приступ страха. Мал, мучительно преодолевая обездвиженность тела, потянулся к мечу Рамзеса.
   - Хуфтор, я чувствую... - Мал не договорил.
   Его рука легла на рукоять меча, тело словно ожило и дернулось вверх. Страх улетучился. Мал вытянулся. Воздух со свистом разрезал нож, ударился острием в грудь и отскочил, упав на каменные ступени. Если бы не реакция Мала, он мог бы торчать в одной из глазниц. На лестнице послышался шум. Сверху спускались двое в красных туниках, и тот и другой были вооружены копьями, у одного еще и нож в левой руке. В следующий момент Мал увернулся от удара копья и вжался в стену, одновременно доставая меч Рамзеса. Тот приобрел форму короткого клинка с широким лезвием. Второй рукой Мал ловил копье уже пробившее кольчугу, не давая ему войти глубже в тело. Удерживая древко, он изо всех сил ударил мечом и перерубил его. На Мала навалился могучий воин и прижал тяжелым телом, продолжая вдавливать в него перерубленный, еще торчащий в кольчуге наконечник копья, одной рукой вцепившись в руку с мечом, второй сдавливая железной хваткой шею. Перед лицом мелькнуло лезвие ножа. Мал увидел Хуфтора, взмах сабли и хватка на горле ослабла. Тело нападавшего обмякло. Он захрипел, свалился на спину и покатился по ступеням вниз. Мал откашлялся. Перед ним стояли Верн и Хуфтор. У их ног лежал воин в алой тунике с глубокой раной на шее.
   Из кольчуги Мала торчал наконечник копья. Хуфтор протянул руку и вытащил его. Наконечник вышел из змеиного торса, не причинив боли. Следов крови на нем не было. Мал попытался ощупать рану, но так и не смог ее найти. Кожа на животе была мягкой, почти студенистой. С трудом верилось, что она могла защитить от удара увесистым копьем, несмотря на то, что торс уже не в первый раз доказывал неуязвимость. Очевидно, что враги знали об этой способности змеиной кожи, поэтому метили удары не куда-нибудь, а в голову.
   Хуфтор рассмотрел один из кинжалов и сделал вывод:
   - На лезвие - яд. Мал, на тебя напали хашшишины.
   - Неужели, они больше никогда не оставят меня в покое?
   - Этого я не могу тебе сказать.
   Сверху спустились привлеченные шумом стражники. Осмотрев трупы, они признали в неудачливых убийцах чужаков.
   - Кто повелевает хашшишинами? - спросил Мал.
   - Их повелитель обитает в горах вблизи реки Аламут. Арабы называют его богом ножей. Среди сарацинов принять смерть от его воинов почитается за большую честь. На этот раз она уготована для тебя, - с улыбкой отвечал Хуфтор.
   - Честь? - переспросил Мал.
   - Хашшишины убивают только знатных людей и считают высшей доблестью исполнить приказ своего повелителя. Когда он назначает кому-либо смерть, то произносит имя жертвы и бросает в толпу острый нож. Тот, кто сумеет первым его схватить, получает право совершить убийство.
   - Наверное, бог ножей хорошо платит подданным?
   - Хашшишинов нельзя прельстить золотом. Но они верят, что исполнив приказ повелителя, после смерти получат райское блаженство, поэтому без сожаления посылают кинжалы в сердца своих жертв.
   Возле входа в башню их ждали Илин и Капитан с лошадьми. Морквард сидел, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Как только Мал, как и все остальные, уже готов был вскочить на лошадь, монгол встрепенулся и спросил Хуфтора:
   - Поговорили?
   - Поговорили.
   Хуфтор не захотел вдаваться в подробности, и Мал добавил за него:
   - Мы едем в Замок Правителей. Я хочу вступить в переговоры с Лесным воином и выяснить, что он задумал.
   - Но ведь мы уже встречались с ним, и что? Какой толк с этих встреч!
   - Это был поединок. В нем не нашлось места словам. Тогда как только они могут спасти город от Лесного Воина.
   - Неужели тебя волнует будущее Нибура, Мал? - спросил Капитан.
   Мал задумался. И в самом деле, что же им двигало? Скорее всего, это гнев на Лесного воина. Как жалкая тень от человека посмела напасть на Великий Нибур! Как Лесной воин смеет разрушать самый красивый город из тех, что ему довелось увидеть! Но неужели все так просто? И это всего лишь прихоть? Что бы там ни было, Мал хотел предпринять все возможное для защиты Нибура...
   - Я не оставлю Нибур на произвол судьбы и не позволю Лесному воину расправиться с ним. Что меня заставляет это делать, я не могу объяснить ни вам, ни себе самому.
   - А как же Маргарита?
   - Я ни на мгновение не забываю о ней.
   Мал солгал: нападение на Нибур заставило его забыть обо всем.
   - Смотрите! - воскликнул Морквард, - там, у городских ворот что-то происходит! Похоже, что неприятель все-таки прорвался!?
   В сторону ворот летели стрелы, перед ними выстраивались полукругом нибурские воины.
   - Этого не может быть!
   Мал сказал это и понял, что солгал во второй раз подряд. В действительности, он помнил, что враг непредсказуем и способен на все.
   Пилигримы вскочили на лошадей и помчались к воротам. Там возвышался Призрак. Он оглядывал сверху нибурских воинов, не обращая внимания на стрелы, летящие сквозь него. Заметив приближение Мала, Лесной Воин переместился в гущу нибурцев. Те попытались достать его мечами, но тщетно. Мал смотрел на него и понимал: то, что будет дальше, город запомнит надолго. Одно мгновение, и Лесной Воин обратился в старика с огромной секирой в руках. Стальное лезвие блеснуло на солнце и обрушилось на головы нибурских воинов. Отсеченные части человеческих тел разлетелись по сторонам. На землю обильно пролилась кровь. Старик размахивал секирой с невероятной скоростью и сеял смерть вокруг себя. В него непрерывно летели стрелы. Они вонзались в тело старца, пока не истощили накопленную им силу. Тогда Лесной Воин остановился и рассыпался без остатка. На месте старика появился Призрак. Он полетел над телами раненных, жадно втягивая в себя их жизненный воздух. Едва слышный стон обрекал жертву на смерть. Неосторожно сказанное слово, и на теле проступали кровоточащие язвы. Это длилось недолго. Насытившись, Призрак вновь принял человеческий облик, и на этот раз его целью стал засов на городских воротах. Удар секиры, и огромный окованный железом брус рассечен надвое. Еще удар, и тяжелая железная решетка, опущенная перед воротами, отлетела к ногам ошеломленных нибурцев. Следом, секира одну за другой перерубила цепи удерживающие мост. Стрелы, стократно пробившие телесную оболочку призрака, заставили его вновь стать самим собой. Но он уже сделал свое дело - дорога волкам Упуата была открыта.
   Звери хлынули в город. Серая стая быстро и почти беззвучно заполнила пространство, разделявшее ворота и оставшихся в живых воинов. Нибурцы перестроились и образовали каре, рассекающее поток волков на две половины. Прозвучал сигнал к отступлению, и нибурцы двинулись к замку.
   Пилигримы повернули лошадей к воротам во второе городское кольцо. Мал надеялся, что в этот раз они должны успеть, и им удастся избежать схватки с сильным и опасным врагом. Но они не проехали и полпути, как замыкающего строй Моркварда настигла волчица и выбила из седла. Разъяренного зверя остановила стрела Илин. К лежащему на земле Моркварду мчались другие волки. Мал развернул коня, вытащил меч из ножен, сблизился с серыми убийцами и вонзил клинок в пасть тому, что первым оказался на его пути. Второго сразил Верн. Третий успел вцепиться в горло коня под Малом и повалил животное на землю. Мал едва успел вытащить ногу из стремени и отскочить от тяжело падающего тела. К нему, оскалив клыки, бежали двое серых. На помощь Верна рассчитывать не приходилось - он схватился с одним из волков. Разве что уже вставший на ноги Морквард мог бы прикрыть его. Мал со всей силой направил меч в грудь набегающему зверю и почти полностью погрузил клинок в заросшее шерстью тело. Волк взвыл от боли, но не издох, а, обдавая зловонным дыханием, потянулся зубами к горлу человека, пытаясь достать его любой ценой. Мал, отшатнувшись, провернул лезвие меча в ране и рванул вниз, распоров зверю брюхо. Пока Мал расправлялся с ним, Морквард принял удар другого серого, не устоял на ногах и теперь лежал раздавленный зверем. Сквозь разорванную когтями кольчугу сочилась кровь. Мал растерянно оглянулся - он не успевал придти на выручку монголу. Когда он снова посмотрел на Моркварда, в голове нависшего над ним волка торчал дротик. Жизнь монгола в очередной раз спас Хуфтор. Мал бросил на него взгляд, исполненный благодарности, и увидел, что бедуин что-то кричит ему. "Оглянись, Мал!" - разобрал он по губам. Но было поздно. Мощный удар свалил с ног. Ремень на груди лопнул, и щит отлетел в сторону. Волк еще раз прыгнул к Малу, но не долетел до него живым. Вовремя подоспевший Капитан перебил серому мечом хребет, а стрела, отправленная Илин, вонзилась волку в глаз. С предсмертным рыком зверь рухнул на Мала. Когда он выбрался из-под него, то увидел, что Морквард и Верн расправляются с еще одним отделившимся от стаи волком. Это был последний из тех, что первыми отправились за ними в погоню. В этой схватке пилигримы лишились трех лошадей. Чтобы достичь ворот, им осталось пробраться сквозь опустевшие торговые ряды.
   Нибурские воины продолжали отступать, закрываясь плотно сомкнутыми щитами. Волки бросались на них, нарывались на лезвия клинков, огрызались, видя смерть своих собратьев, яростно рычали и пытались вытаскивать людей поодиночке. Но, как бы ни был ужасен их облик, как бы ни был страшен рык, они были уязвимы для копий и мечей. Когда им удавалось вырвать человека из строя, нибурцы, не дрогнув, смыкали ряды и продолжали отступление. Каждый из них принимал смерть такой, какая она есть, и, прежде чем вступить в поединок и скрестить мечи, расставался со страхом боли и разрушения собственного тела. Нибурский воин умел хранить рассудок при любых обстоятельствах, и ничто не могло поколебать его душу и разум. Чтобы не происходило, он хладнокровно оценивал положение, и рассчитывал силы. Истинная цель заключалась не в убийстве, не в обретении победы, не проявлении силы, или сокрытии слабости, а в том, чтобы стать безупречным воином, тем, кому нет равных в бою. Тот, кто желал достичь совершенства, которое не измеряется ни опытом, не знаниями, не забывал об этом ни на мгновение и неустанно шел к цели.
   Волки взбирались на крепостную стену через осадные башни и теснили нибурцев, отрезав им путь к отступлению. Вслед за волками в город входили лучники Лесного воина. Наконечники их стрел пылали пламенем. Огненные стрелы летели во все стороны, поджигая все, что могло гореть. Огонь вспыхивал повсюду, намереваясь обратить Нибур в пепел. Глядя на то, как солдаты Лесного воина и волки Упуата уничтожают город, Мал с трудом укрощал в себе ярость и желание отправить на тот свет десяток другой волков. Его жажду мести утоляла Илин - она то и дело опережала скачущих, разворачивалась и выпускала одну за другой несколько стрел. Серое воинство сокращалось - русалка не промахивалась. Волки вновь попытались преследовать их, но были остановлены потоком стрел со второй крепостной стены. Лучники, заняв новые позиции, прикрывали отход пилигримов и нибурских воинов. Поле битвы огласил волчий вой и оставшиеся в живых звери отступили.
   Пилигримы укрылись за воротами. Там их встретили нибурские лекари. Все, за исключением Илин, были изрядно потрепаны. Морквард потерял шлем, его кольчуга была разорвана, на плечах виднелись следы от волчьих когтей. Мал и Верн отделались кровоподтеками и царапинами. Им помогли раздеться. Мал позволил снять с себя только кольчугу, не желая выставлять змеиный торс на всеобщее обозрение. Раны промыли и смазали целебным снадобьем. Кровоточащую руку Хуфтора укутали в ткань, так же как и раненное плечо Капитана. Уцелевший в бою клочок бумаги с подписью Дона Мигеля позволил им получить новых лошадей. Пилигримы доехали до пятой городской стены. Здесь они спешились, сели в узкую и длинную лодку, проплыли по каналу вдоль центральной площади и высадились на берег. Замок Правителей был окружен крепостью с башнями и бастионами. В центре возвышался донжон, увенчанный вычурной крышей с несколькими шпилями. По четырем сторонам замка стояли меньшие по размерам башни, соединенные между собой галереями с окнами в форме глаз. Мал подумал, что такая крепость, если и неприступна, но не для призрака: "В войне для него нет ничего невозможного. Если Лесной Воин пожелает разрушить город, его ничто не остановит. Ему по силам свершить это одному. Стереть любой город с лица земли - для Лесного Воина - вопрос времени".
   За воротами располагался тесный внутренний двор. Все полутемное пространство было занято мастерскими. В них трудились каменщики, плотники, кузнецы. Они тесали камни, строгали дерево и ковали железо. Пилигримы в сопровождении стражников вошли в центральную башню. Через несколько лестничных пролетов они разошлись по разным сторонам. Моркварда, Верна, Капитана и Илин повели по галерее в другую башню, а Мал и Хуфтор поднялись этажом выше. Провожатые подвели их к двери и дали знак подождать. Стражник с бумагой дона Мигеля прошел внутрь, и через некоторое время пригласил Мала и Хуфтора войти в зал Военного совета.
   Стены просторного зала украшали копья и алебарды. На небольшом возвышении стоял оратор, а по обе стороны от него - двое писцов с навесными досками на плечах. Выступление слушали два десятка людей, одетых в такие же, как и у Дона Мигеля доспехи тонкой выделки. Среди них было и две женщины.
   Высокий человек с коротко обрезанными волосами убеждал Военный совет в том, что штурм города захлебнулся. Вражеской армии удалось взять первую линию укреплений и на этом ее силы иссякли. Она будет окружена и уничтожена в ближайшее время. Сейчас нибурские воины вышли через северные и южные ворота и атакуют вражеские метательные машины, стоящие на западной стороне города, с тыла. Окончив речь, оратор представил Мала и Хуфтора другим членам совета. Некоторые из них улыбнулись Проводнику как старому знакомому.
   Мал встал между писцами и кратко изложил суть дела: "Лесной воин - бессмертный призрак. Его нельзя убить обычным оружием. Он один может уничтожить всех жителей Нибура. Обитель Лесного Воина - Волчья гора, где когда-то стоял храм Упуата. Оттуда появились осадные башни, волки и люди. Возможно, что в этом месте есть переход из одного мира в другой. Иначе, откуда бы им всем взяться? Несмотря на могущество призрака, он не пошел бы на штурм города с малыми силами. Если его воины смогли преодолеть границу двух миров однажды, вполне возможно, что у них это получится и еще раз. Лесной Воин когда-то был человеком со змеиной кожей. Наши судьбы связаны, и я схож с его первоначальным обликом. - На этих словах Мал обнажил змеиный торс. Никто из членов совета никак не отреагировал на увиденное. - Я полагаю, что могу помочь восхитительному Нибуру. Для этого мне нужно встретиться с Лесным Воином".
   Хуфтор дополнял Мала, когда считал нужным. Члены Военного совета спокойно выслушали речь чужеземцев. Мал ждал вопросов, но их не было. Нибурцы молча смотрели на него, с таким видом, как будто бы им все сразу стало ясно.
   Высокий человек с короткими волосами произнес слова благодарности за желание помочь в обороне города и предложил Малу и Хуфтору принять пищу, пока члены совета будут обсуждать новые сведения о Лесном Воине. Их проводили в комнаты для гостей замка, где уже находились их спутники. Те сидели за накрытым столом. Хуфтор с ходу принялся описывать встречу с Военным советом, а Мал, чувствуя сильную усталость, закрыл глаза и, прислушиваясь к едва долетавшим до слуха словам рассказчика, задремал. Во сне мелькали обрывки сражений ушедшего дня: истекающие кровью безликие воины, волк, вцепившийся в лошадиную шею, он сам, утирающий кровь с меча краем плаща хашшишина.
   Утром им предложили переодеться. Мал облачился в белую рубашку, зеленые штаны и жилет. Хуфтор с обеспокоенным видом появился к утренней трапезе.
   - Какие новости? - спросил Мал.
   - Враг разбит. Но победа не радует нибурцев. Волки мертвы, а люди, сдавшиеся в плен, захлебнулись собственной кровью. Они не сказали ни слова: никто так и не узнал: кто они и откуда.
   - Но ведь мы знаем, что это войско Лесного Воина, это волки Упуата, чьи знамена мы видели собственными глазами.
   - Все это так, но нибурцы склонны сомневаться.
   - Выходит, они вам все-таки не поверили, - вставил Морквард.
   Хуфтор молчал.
   - Если они нам не верят, мы немедленно уезжаем, - сказал Мал.
   - Так скоро мы уехать не можем, - отвечал Хуфтор. - Город все еще на осадном положении.
   Мал задумался: его долг как можно скорее ехать к маленькой Маргарите, но что-то мешало покинуть город. Закон, принуждающий гостей защищать Нибур во время осады, был не единственной нитью, связывающей с городом. Разом оборвать все до одной, он был не в силах.
   - Капитан, почему в Нибуре мы не встретили оборотня?
   - Я могу ошибаться, но это может быть еще одним испытанием для тебя. Возможно, настал твой черед идти к ней. Если мы сегодня уедем из Нибура, значит, она дорога тебе, как и прежде.
   После трапезы пилигримов сопроводили в местный арсенал, где предложили выбрать любое оружие и доспехи. Мал и Морквард взяли для себя по три кольчуги с капюшоном, закрывающих тело и голову, подстежки под них, кольчужные рукавицы, и по три шлема. Мал к тому же выбрал себе щит, - тот, что напомнил ему подаренный отцом. Верн восполнил оставленный в одном из волчьих тел короткий меч. Хуфтор взял два дротика, Илин - новый лук и два колчана стрел, только Капитан остался равнодушен к нибурскому оружию.
   На выходе их встретил высокий человек, выступавший на Военном совете. Он приветствовал всех и обратился к Малу:
   - Мнения членов Военного совета разделились, Принц. Но большинство все же склонилось отправить вас к Волчьей горе для переговоров.
   - Сколько человек поедет со мной?
   - Четверть сотни. Я возглавлю отряд. Мое имя Бердан.
   - Согласен.
   - Что если мы не найдем Лесного Воина на Волчьей горе?
   - Скорее всего, его там и нет. Обычно он сам находит того, кто ему нужен. Полагаю, что призрак ждет меня где-нибудь вблизи города.
   - Это было бы даже лучше. Собирайтесь, мы отправляемся в путь.
   - Где вы нас будете ждать?
   - Там, где вам будет угодно.
   - Ворота замка дона Мигеля.
   - Буду ждать вас там.
   Бердан повернулся, чтобы уйти, но Мал остановил его.
   - Можем ли мы покинуть город, если Лесной Воин даст мне слово оставить Нибур в покое.
   - Пусть он твердо пообещает прекратить осаду, тогда вы и ваши спутники ничем не будут обязаны городу. Разумеется, если безопасность Нибура и в самом деле зависит от воли призрака.
   Пилигримы вышли из Замка Правителей. Город еще спал. Его покой охраняли дозорные на сторожевых башнях и крепостных стенах. Проходя мимо Летающего корабля и Каменной лошади, Мал спросил Хуфтора, что их связывает.
   - Эта кобыла, прозванная египтянами дочерью солнца и ветра, стоит рядом с кораблем не случайно. Только она имеет право ступать на центральную площадь Нибура. Кобыла заслужила ее во время войны между греками и египтянами. Тогда город носил другое имя и еще не был окружен могучими стенами и высокими башнями. На этом месте произошло сражение. Все египетские воины, охранявшие корабль, были убиты. Когда подоспело подкрепление, корабль был похищен, а на его месте паслась рыжая кобыла. Принц Джихути изрек: "Если бы эта лошадь обрела разум, и показала нам путь, куда ушли похитители Великого корабля, то я сделал бы все, чтобы память о ней осталась в веках. Да услышит мои слова милостивый Ра: если лошадь укажет нам верное направление, я до конца жизни буду раздавать хлеб голодным, воду жаждущим, и одежду нагим!" Кобыла, словно бы вняв его словам, поскакала к Нилу и пошла вдоль реки. Джихути повел войско за ней, к утру настиг греков и отвоевал у них священный корабль. С тех пор жители города сходят с лошадей перед тем, как выйти к святыням Нибура.
   Под стенами испанского замка, где еще вчера шла безжалостная битва, нибурцы собирали человеческие и звериные трупы, складывали их на повозки и везли за восточную стену. Там, рядом с Медвежьей горой, находилось нибурское кладбище. Пока пилигримы следовали к замку Дона Мигеля, город проснулся и превратился в гигантскую мастерскую. На удивление среди его жителей сейчас не было никого, кто бы оплакивал погибших или произносил проклятья. Все занимались своим делом, так же как и за много дней до войны с Лесным Воином.
  
Читать главу десятую "Амир-аль-Мадина - город девяти принцев"
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Корнев "Проклятый металл" О.Болдырева "Как развеять скуку" О.Мушинский "Водный мир" Д.Казаков "Дорога из трупов" А.Каменистый "Это наш дом" А.Левицкий, А.Бобл "Пароль: "Вечность" Д.Аксенов "Арес" К.Баштовая "Вампир поневоле" О.Верещагин "Новая родина" Г.Левицкий "Александр Македонский" (ист.) С.Мазур "Дыхание Власти" А.Буревой "Охотник: Покинутый город" О.Панкеева "Дороги и сны" А.Ватагин "Темный" А.Шакилов "Каратели" П.Горьковский "Запрещенный Тесла" (публ.) О.Демченко "Ромашки для королевы" Н.Бульба "Ловушка для темного эльфа" С.Зверев "Аравийский рейд" Т.Устименко "Богами не рождаются" С.Бакшеев "Невеста Аллаха" А.Тьма "Белое пламя" А.Трубников "Седьмой саркофаг" Ю.Иванович "Дорога к Звездному престолу" В.Вегашин "Черный путь" А.Логинов "Три танкиста из будущего. Танк прорыва времени"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"