Аннотация: Когда она берет в руки благозвучный систр и играет на нем, даже странствующие боги Эннеады замирают от наслаждения, что уж говорить о простых смертных. (Фрагмент 9-ой главы "Нибур - город инженеров", книга первая "Змеиный князь")
Старший сын Фараона Рамзеса сказал:"И ничего нет для меня дороже сестры Мерит. Когда она берет в руки благозвучный систр и играет на нем, даже странствующие боги Эннеады замирают от наслаждения, что уж говорить о простых смертных. Когда голос ее льется в стенах дворца, они падают ниц в не силах скрыть благоговение перед пением, уносящим их душу в небесное царство. Счастлив, кто смог уловить в своих одеждах аромат умащений Мерит, потому как нет ничего прекрасней их благоухания. Счастлив похититель черного как ворон волоса, упавшего с ее головы, и тот, на кого она случайно обратила взор, ниспослав свое нисхождение. Мне ли брату ее, не заботиться о той, что испила молока из груди матери моей, мне ли не хранить ее безмятежность?
С малых лет отец обучал меня воинскому искусству. Показывал, как мастер выделывает лук из древа жизни и смерти и крепит на нем бычьи жилы. Я стоял с ним на колеснице, когда озирал он поле при Кадеше. Из моих рук сын бога Ра принял стрелу с широким острием - ту, что положила начало Великому сражению с хеттами. Возложил ее воспаленный гневом Рамзес на середину лука, пустил в сторону врага и полетел в битву. Пришло время, и у меня достало сил натягивать тетиву, и падали звери, пронзенные моими стрелами, и нес их к ногам прекрасной Мерит: кто еще достоин моей жертвы? У кого тонкий стан, соперничающий в стройности с виноградной лозой, кто глядит на мир глазами бездонными как ночное небо над Нилом, кто ступает по земле легче полевой лани, какие еще губы источают сладчайший сок, пьянящий как шедех, чей еще голос подобен дыханию северного ветра.
Как зачарованной внимал нежным песням Мерит, мечтая, чтобы дни похожи были друг на друга как листья с одной и той же ветви. Но нить судьбы, связующую нас, прервал отец. Он полководцу лучшему из лучших обещал, что станет дочь его женой за доблесть на полях сражений. "Но ведь любовь пронзила нас огненными стрелами, и все воды Нила не смогут залить огонь, что пылает в наших сердцах. Смилуйся, отец, отдай мне ее в жены! И властью, что дана богами, позволь быть вместе брату и сестре". И слышать не желая этих слов, отец был непреклонен в своей воле. Тогда в отчаянии проник в покои к Мерит, сорвал с нее одежды. Не сдерживая страсть, вкусили мы плоды запретного блаженства. Тогда же схвачен был и брошен на колени пред тем, кто ныне царствовал в Египте.
- Ты свободен от тяжелых работ и кожа рук твоих нежна, живешь в доме, что тяготиться от роскоши, и в конюшнях твоих много быстроходных скакунов. Ты одет в дорогие одежды, и ни в чем не испытываешь недостатка. Неужели ты несчастлив?
- Мерит невиновна - я овладел ей против ее воли, - было сказано мною в ответ.
Фараон милостиво даровал мне смерть, предначертанную судьбой. С рожденья предсказана мне гибель от змеиного укуса. Еще в семь лет я в кровь свою впустил змеиный яд. Отец испытывал меня и дал возможность выжить. Противоядие избавило от мук. Но вместе с ними страх мой не исчез. Он до сих пор преследует меня. Теперь я спущен в подземелье, и кобра вслед за мною. Что мне осталось? Молить Анубиса, чтоб покровительствовал во мраке царства мертвых? Змея подползла, капюшон расправила, и тело мое обвила: раскрыла пасть, и к коже прикоснулась раздвоенным как ветка языком, зубами впилась в грудь. Глаза закрыл от нестерпимой боли, с нею тяжесть навалилась на все тело. Огненный шар вспыхнул на месте укуса и выжег воздух в груди. Разомкнул веки и вслух проговорил: "Змея, меня защищает Анубис, так что убирайся прочь, ешь мышей и птиц, предназначенных тебе в пищу богами". Кобра смотрела на меня неотрывно, и взгляд ее был исполнен сострадания. "Мерит, кто завтра войдет в чертоги твои, кто будет восхищаться тобою, кто будет любить тебя?" - сказал и погрузился в предсмертный сон. Но огонь, разгоревшийся в моем теле, не спалил дотла. Прохладная влага проникла внутрь и потушила полыхающее пламя. Жажду утолив, глаза открыл, увидел, что губами приник к женской груди, а тело женщины свивается вокруг. Сама Змея меня поила молоком! "Анубис-саб, где ты, открой мне путь в долину мертвых!" - призвал стоящего впереди чертога богов. "Спи, сын мой!" - в ответ услышал, и сном заснул без сновидений".
***
Я очнулся в темноте от ощущения холода, обхватил тело руками, и не узнал его. Что со мной и где я? Я лежал на холодном каменном полу, но ни стен, ни потолка не видел. Мое туловище было покрыто змеиной кожей, а ноги, руки и голова остались прежними. Тьма рассеялась, и я смог различить существо с головой собаки: "Анубис! Значит, я - в царстве мертвых".
- Ты не умер, сын моей дочери, - сказал Анубис. - Кебхут, посмотри на него!
К Анубису подползла иссиня-черная кобра, та самая, что накормила меня молоком, и величественно подняла голову. Колени мои подогнулись, и я в благоговении пал ниц.
- Ты просил моей защиты, и я явился к тебе. Я - твой господин, - сказал Анубис.
- Я повинуюсь тебе.
- Ты обретешь силу и могущество - весь Египет будет у твоих ног.
"Хочу, чтобы Мерит была со мною!" - Я не решился сказать об этом вслух, но Анубис услышал мои мысли:
- Она будет твоей, если ты будешь верой и правдой служить мне.
- Я клянусь тебе в верности.
- Я принимаю твою клятву. Ступай, тебя ждет мой сын Упуат. Он укажет путь, - сказал Анубис.
Все разом исчезло, как будто я провалился в глубокий колодец, а вынырнул из него уже рядом с Мерит. Она лежала на лесной траве, и ее охранял Волк Упуат. Вокруг лежали мертвые тела вооруженных людей. Среди них был и жених сестры. Вода протекавшего рядом ручья помутнела от крови. Мерит открыла глаза и долго смотрела на меня, потом прикоснулась к лицу, провела рукой по плечу, и по желто-коричневой змеиной коже, улыбнулась и прильнула ко мне. Я облегченно вздохнул: "Она все знает". Любовь нахлынула с новой силой. Я поцеловал ее в губы, и нежно отстранив, подошел к мертвому жениху, снял с него доспехи, отбросил их в сторону, стащил с тела платье с широкими рукавами и надел его.
- Я знала, что ты жив, - сказала сестра и с благодарностью посмотрела на волка, - он пообещал мне, что ты придешь за мной.
Упуат встал и призвал идти за собою. К вечеру мы прибыли к вратам Саиса. Здесь волк оставил нас, а нас препроводили к наместнику. Тот вел себя так, как будто был заранее извещен о нашем прибытии, проявляя чудеса гостеприимства. Казалось, утраченное без возврата счастье вернулось...
Но длилось оно лишь семь дней, пока в Саис не прибыл Фараон в сопровождении Великого жреца. Мы встретили их в городском саду. Увидев нас вместе, жрец задрожал всем телом и сказал: "Их нельзя убивать, повелитель. Принадлежащие им тела связаны с душами священных животных. Если они умрут по вашему приказу, Египет снова разделится на две половины, и белая корона объявит войну красной". Вняв его словам, Фараон велел слугам проводить нас в храм Тота. Я и Мерит, держась за руки, вошли в лабиринт, и долго переходили из одного коридора в другой, пока не увидели светящееся облако, которое постепенно приобретало очертания человеческой фигуры. Мы пошли навстречу, и остановились, различая во всем величии облик божества с головой Ибиса, могущественного Тота источающего свет мудрости. Мы разомкнули руки, склонились, и услышали мягкий голос:
- Змея и волк похитили ваши души - хотите ли вы вернуть их?
- Великий Тот, мне не хватает ума, чтобы понять сказанное тобою, - ответил я, не поднимая глаз.
- Во власти Упуата находится душа твоей сестры, и он поместил ее в волчье тело, твоя же душа принадлежит Кебхут, уподобившей тебя змее.
"Но разве с Мерит произошло то же, что и со мной? Ведь ее тело..." - промелькнуло в моей голове.
- Ее тело, - продолжил за меня Тот, - покрыто волчьей шерстью, подобно тому как твое - змеиной кожей.
"Но почему я не вижу этого?"
- Также как и она... - сказал Тот, продолжая читать мои мысли.
- Брат мой, ты каждую ночь ласкаешь мое тело, неужели ты не видел... - смущенно проговорила Мерит.
- Ваш истинный облик скрыт друга для друга, ваши глаза обманывают вас, - сказал Тот.
Вот почему сестра нисколько не удивилась, впервые увидев меня со змеиной кожей!
- Зачем богам наши души?
- У них, как и у людей, свои цели: взамен они вам дали часть себя, но вовсе не для того, чтобы вы наслаждались.
- Боги выбрали нас, чтобы мы исполнили их волю.
- Боги выбрали вас, чтобы самим исполнить свою волю, - поправил меня Тот. - Они будут действовать через вас, но вы никогда не будете ни знать, ни помнить об этом.
- Почему? - вымолвил я.
- Вы сами вручили себя богам.
Значит, мы больше не сможем стать людьми. И как бы это ни было страшно, мы должны принять долю, уготованную богами. В этом - высшая добродетель, и боги вознаградят нас.
- Служить богам - великая честь, - провозгласил я.
- Я помогу вам победить сомнения, - сказал Тот. - Обернитесь!
Мы послушались и увидели две дороги.
- Справа - путь человека, слева - путь змея и волка. Правильный путь в душе каждого из вас, - хладнокровно произнес Тот.
Мы одновременно сделали первый шаг, и я стал спокоен так, что даже удивился своему спокойствию. Я шел легко и свободно, рядом со мной - Мерит. Она была прекрасна, и невозможно было налюбоваться на нее. Протянул ей руку, но она не взялась за нее. Я ступил на правый путь, в то время как Мерит ступила на левый. Я шел по пути человека! Но ведь я решил выбрать путь змея - как это могло случиться? Что я натворил? "Мерит!" - закричал я. Но она не отозвалась. Ее глаза были закрыты. Мы отдалялись друг от друга, и я не мог ничего изменить. Я не мог отступить, вернуться назад. "Но ведь это произошло случайно! Я этого не хотел!"
- Правильный путь в душе каждого из вас, - повторил Тот.
- Этот путь неправильный! Я не должен был идти сюда! Мерит! - воззвал я.
Оглянувшись, увидел, что земля уходит из-под ног, стоит мне сойти с нее - вернуться назад невозможно. Я избрал путь человека...
***
В голове Мала все еще звучали слова сказанные волком: "Ты предал моего отца и будешь наказан". Он осмотрелся в поисках дороги ведущей из леса, но, не успев вглядеться во тьму, был сбит с ног. Перед ним мелькнула волчья пасть, и через мгновение Мал почувствовал острые зубы, впивающиеся в шею. Силы покидали его вместе с вытекающей кровью. Мала охватила слабость, он понял, что умирает. Но через некоторое время Мал очнулся и не почувствовал ран на шее. Волчица тотчас подскочила к нему, и снова разорвала клыками человеческую плоть. Мал провалился в пустоту, и вскоре опять пришел в себя живым и невредимым. Смерть и возрождение повторялись из раза в раз. Волчица не оставляла Мала в покое - она была сильнее и легко одерживала победу. Но он не мог умереть, и Мал стал учиться продлевать возвращения после очередной попытки убить его. Воскреснув, он старался лежать как можно тише, потом вскакивал и бежал, пытаясь на ходу высмотреть укрытие. Иногда ему это удавалась, и Мал успевал подумать, как ему прекратить этот бесконечный поединок. Волчицу могла остановить только смерть. В очередной раз, вернувшись к жизни, он сосредоточился и вспомнил задуманное. Стараясь не шелохнуться, он приготовился встретить убийцу. Когда над ним показалась волчья голова, он сам бросился на зверя, опередил его, схватил руками за шею, и принялся со всей яростью душить. Он влил в усилие все желание мести, что накапливалось в нем с каждой пережитой им смертью, и убил ее. Он нависал над телом животного, содрогавшегося в предсмертных судорогах, чувствовал прилив сил и странное, до сих пор неизведанное им наслаждение. Но когда волчица обратилась в Мерит, его Мерит, разум Мала помутился: что он натворил? Как он мог лишить ее жизни своими руками?
И Мал проклял самого себя. Он оплакивал Мерит и мечтал о собственной смерти. Но Анубис не открывал ему врата в мир мертвых. Мал не ел и не пил. Обретая ночную смерть от голода и жажды, он пробуждался к жизни, как после тяжелого сна, с первыми лучами солнца. Мал приходил в себя среди истлевшей травы и высохших деревьев - растения жертвовали собой, даруя ему жизнь помимо его воли. И Мал решил покинуть Лес. Он пробирался сквозь заросли, и звери бежали от него прочь, птицы покидали гнезда, даже мошкара, и та растворялась в воздухе перед ним. Мал думал, что Анубис наказал его бесконечным заточением в лесу. Но он ошибался. Лес выпустил его. Сразу за ним стояла небольшая деревушка. Ее жители приняли Мала, дали ему пищу и кров, и когда они проснулись на следующее утро, то увидели, что сквозь их кожу просачивается кровь. Мала, единственного из всех, эта странная болезнь не коснулась. Еще через день лица и тела людей были обезображены язвами, и Мал ушел. Он попросил приюта в другой деревне, и все повторилось. Мал отплатил за гостеприимство язвами и кровью точащейся сквозь кожу. Лишь тогда он осознал, что источник боли и страданий проистекает из него самого, и способность не умирать получена за счет чужих жизней. Таково проклятие Анубиса!
***
"Я пришел в Саис, в надежде, что Тот освободит меня. Но бог с головой Ибиса признался, что не может снять заклятие. Это было не в правилах богов. Тот предложил мне кров, пищу и, самое ценное - знания. Они наделяли меня силой и могуществом. С их помощью я надеялся вернуться к прежней жизни. Но тщетно - шли годы, а я так и оставался пленником чудовищного бессмертия. Лишь в храме Тота мне удавалось удерживать голод. И тогда я восстал против Анубиса. Я уничтожал его храмы и убивал его верных слуг. В ответ он заточал меня во мраке леса, и когда я выходил на свободу, то видел, что разрушенные храмы восстановлены, а свита Анубиса пополнилась новыми тварями. Я возвращался в Саис, в поисках оружия, разящего богов, погружался в изучение тайных знаний, и снова бросал вызов Анубису. Опять попадал в плен, освобождался, обучался новым премудростям в Саисе, после чего снова вызывал бога на поединок. Три тысячи лет я сражался, но так и не смог победить Анубиса. Все что я делал, было бессмысленно. И мною овладела тоска - желанный свет освобождения от тягостей нового существования погас. Я оставил Саис и отправился скитаться по земле. Где бы я ни шел, плодородные земли превращались в пустыни, а люди умирали пораженные страшными болезнями - так я уничтожал жизнь. Чтобы искупить вину, я убивал тех, кто губил человеческий род: магов и зверей. Люди дали мне прозвище: "Лесной воин", потому что я мог жить только в лесах. Я спасал храмы от разорения, пряча их в чреве пустыни, карал похитителей, проникавших за наживой в священные пирамиды, и ждал, что боги вознаградят мои благочестивые подвиги. Это произошло: Тот снова призвал меня в Саис. Я вернулся к нему и принялся за новые знания. Но они больше не несли мне надежды. Теперь я поглощал их также, как поглощал жизни - голод и здесь управлял мною. Зачем мне те знания, что не позволяют сдерживать собственный голод? Я отверг мудрость Тота, не желая менять одну несвободу на другую. За дерзость Тот лишил всего, что было обретено мною в Саисе, но я утратил и способность к забвению - таково было проклятье. Когда между богами случилась ссора, и волки в союзе с псами разрушили Саис, я вновь стал пленником Анубиса. Я принял очередной плен с покорностью: ничтожная жизнь научила меня смирению. Но однажды я был вознагражден: Анубис предложил мне свободу. И ее цена, Мал, Оборотень - твой Оборотень!"