Аннотация: Производственная сказка доступ закрыт в связи с выходом книги.
Мы, кузнецы, и друг наш - молот
Я слесарю по третьему разряду: сбегай, принеси, подай, сдёрни на куль, не мешай... потому что у всех не ниже четвёртого, а у бугра вообще шестой, он всех на жую видал. Игорёк с Вовкой - сварные, они всегда при деле, и шабашат ещё, Камерлохер Оскар - токарь, белая косточка, а Митюша с Колей чем заняты, я не знаю. Тоже слесаря, но опытные, они даже на станках работать умеют.
А Лёха у нас кузнец. На молоте своем стучит, кувалды да ломы путейцам заготавливает, ну и так, по мелочи - оградку на кладбище, ножик из клапана отковать, и всякая другая байда.
Словом, коллектив у нас на предприятии хороший, атмосфера тёплая и дружественная, а что мастер в цехе нашем ремонтном жуйло мохнорылое - так это ничего: нас гребут, а мы крепчаем, как Оскар говорит. Тем более, что всем на начальника плевать с высокой колокольни.
Митюня пришел раз на работу, за щеку держится: зуб разболелся. Последний. Больше у него нету. И как назло - зуб мудрости, удалять его неудобно, да и боится Митюня, у нас коновалы в стоматполиклинике еще те: раскрошат зуб, а потом мучайся.
Вот Оскар и предложил:
- Давай, - говорит, - Митя, Лёху попросим. У него пальцы сильные, рука тяжёлая, дёрнет - и alles pizdoten. - Он всегда по-немецки говорит, родной язык хорошо знает.
- Ага, и pizdochen schwein, - кивает Лёха. Они с Оскаром друзья потому что.
- Вот жуйло, - обиделся Митюня.
Все, ясно дело, заржали: Лёха, если за зуб возьмётся, то наверняка вместе с черепом вырвет. Меня раз по затылку шутя ударил, так с тех пор плешь расти начала.
Ну, шутки шутками, а Митюня погибает уже, невмоготу терпеть. Выпросил он у мохнорылого, чтобы кто-нибудь из нас его проводил до кабинета, а то сам боится. Меня отправили.
Приходим в поликлинику. Тётка в регистратуре талончики на бесплатное удаление выдаёт, но только наша очередь подошла:
- Талончики кончились, талончиков больше нет.
Митюня ей и так, и этак: помираю, мол, все дела, а эта бабища ни в какую. Платите, мол; платно - можно.
А Митя прижимистый, жалко ему денег, хотя по пятому разряду фуярит, бабок гребёт вдвое больше моего, а всё равно - за копейку удавится. Даже цветмет отдельно от всех собирает, ни с кем не хочет делиться. Я ему и говорю: сучилище такое, сам работу прогуливаешь и меня подставляешь? Плати давай, а то скажу, что ты ко мне в душевой приставал.
Кому ж охота, чтобы про него плохо думали? Направились мы к платному специалисту.
Поднимаемся на третий этаж, дверь направо, табличка: "Хозрасчётный кабинет". Это значит, обдерут как липку. Рядом висит объявление: "НТ-обслуживание - вне очереди".
Я спрашиваю у Митюни: эн-тэ - это значит "на танке" или "на тахте"? Он отвечает: на титьке. Но видно, что и сам озадачился, потому что подбирать стал слова: научно-техническое, на таблетках, нет тары, новые топоры. Потом не выдержал, достал мобильник и позвонил Игорьку на работу: может, он знает? Игорь не знал, но сказал, что у Лёхи спросит, у того незаконченное высшее. Через пять минут перезвонил и сказал, что эн-тэ означает "нанотехнологии".
- Онанизм, что ли? - не понял я.
- Сам ты онанизм, - ответил Игорь. - Это значит, что тебе вживляют такую фуету в организм, типа маленького робота, и она тебя изнутри лечит. Кремлёвская таблетка, короче.
- Как вживляют? - испугался Митюня. - Режут, что ли?
- Не переживай, - говорю, - вживим орально-генитальным способом.
Игорь обозвал меня педрилой и пообещал водку мне в следующий раз залить ректально, а он тратить свой тарифный план на всякую, говоря по-китайски, поибень с ударением на "е", не собирается. Вот и поговорили.
Снял Митюня куртку, кепку и ботинки, и пошёл на эту эн-тэ.
Я постоял еще немного под дверями, подумал - может, он там целый час пролежит? Я-то свой долг исполнил, могу возвращаться.
Иду, а мне навстречу Виталя Горалик, наш бойлерщик. Пошли, говорит, водки выпьем. Я говорю, что на работу надо: Митюню проводил, теперь обратно, а то жуйло звездеть будет. А Витале по рулю всё, говорит: да пошёл он на куль, тебя гребёт, что он скажет? Пошли, я тебя водкой напою, а Митюня завтра отмажет.
Ну, мы и пошли. Сидим, значит, пьём, а Горалик и спрашивает, какого куля я с Митей пошёл? Я рассказал всё как есть, и про эн-тэ тоже: придумают, мол, фуйню всякую. А Виталя обиделся весь:
- Что ты, лох, понимаешь в высоких технологиях? Я себе эректоры вживил, даже со звуковым сопровождением, так ваще залюбись, тёлки все мои теперь.
Я сначала не понял:
- Чего вживил? Детекторы?
- Жуйло ты необразованное. Эректоры. Чтобы дружок стойку делал.
- А так что, не стоит совсем? - удивился я.
- Да любись ты конём, - рассердился Витя. - Привык, мля: сунул-вынул - и бежать. А если бабе дашь кайф словить, так она из-под тебя и вылезать не захочет.
Я на своё пузо посмотрел и говорю:
- Раздавлю еще.
Не поняли мы друг друга, короче. Разругались и разошлись, я только и запомнил, что Горалик, оказывается, импотент. А ведь всего на пять лет меня старше, ему ведь только в ноябре тридцатник стукнул.
Пришёл домой. По пути бутылку водки купил, всосал и забылся.
* * *
Утром встаю, башка трещит. Мать на кухне молча посудой звенит - сердится. Видимо, я вчера её гонял, спьяну-то. Ну, жрать всё равно хочется, пришлось идти. Гляжу, а на столе уже завтрак: стакан кефира и таблетка от головы.
Я поздоровался невнятно, чтобы она меня не заметила, быстро таблетку в пасть, кефир замахнул - и к двери. А мать в прихожей приперла к стенке и говорит:
- Ну что, Андрюшенька, долго мне выходки твои пьяные терпеть?
Я промычал что-то, не помню уже что, и тут она меня добила.
- Слушай, - говорит, - внимательно. Мне надоело, и я купила антиалкогольный микрочип. Надеюсь, он пойдёт тебе на пользу.
- Чего? - у меня аж голова перестала болеть.
- Ничего, на работу опаздываешь.
И за дверь выпихнула.
Я постоял немного и на работу двинул. А сам думаю: чего-то я недопонял, что мне мать сказала. А ещё очко играет: после обеда ведь меня не было в цехе, мохнорылый мне задницу на фашистский крест разорвёт.
Однако повезло. Жуйло вчера после обеда в командировку укатил, так что никто моего отсутствия и не заметил. Бугор, правда, звездел, но его потом вместе с Вовкой на прорыв вызвали - на Восточке труба лопнула, и тогда уж совсем лафа наступила. Митюня довольный: зуб не болит, и даже наоборот, восстанавливаться начал.
Решили выпить за науку. Меня гонцом направили, цветмет сдать, а на выручку водки взять, пивка, ну, и закусить чего-нибудь.
Меди хватило на три бутылки "Ржавого колоса", два больших пива и полкило копченой мойвы. Я как раз за обед обернулся. Игорь с Оскаром ещё пару пузырей заколымили: помогли Юрке-снабженцу мебель в общагу перетаскать. Так что, если учесть, что кузнец не пьёт, а Митюня с бугром пьют только пиво, то получалось у нас по пузырю на брата.
Сидим, разъибаем с ударением на "а": начальства нет, работы нет, водка есть.
Я и говорю:
- А Горалик импотент.
Все как заржут:
- Чё, не овладел тобой?
- Надо было постараться.
- Ты расстроился?
Я говорю:
- Гомосеки вы. Он мне сказал, что такой же, как у Мити, нано-куль в балду себе зашил. С виброусилителем. Чтоб куль, говорит, стоял, и деньги были.
Тут уж вовсе полегли. Накатили по первой. Потом ещё по одной, и ещё, и ещё... Чувствую: фуета какая-то. Пить пью, а толку никакого. То есть вкус чувствую - горькая, падла, но ни в одном глазу.
А Игорь с Оскаром уже пунцовые все, довольные. Наливают ещё по одной, мне тоже.
- Лей, - говорю, - полный стакан.
Игорь говорит:
- Да ты ожуел, уже бутылку вылакал. Кто тебя домой понесёт?
- Да от меня не пахнет даже.
- Иди ты на куль. Кузнец соврать не даст.
Лёха на меня посмотрел.
- Игорёк, он не пьяный.
- Какого куля ты звездишь, - говорит Игорь. - Митя, нюхни его.
Митюня сразу завыёживался:
- Я тебе что, Жульбарс? Вот жуйло мучное.
Но нюхнул всё-таки. И тоже удивляется:
- Точно, не пахнет.
Оскар руками всплеснул:
- Ни куля себе развороты. Ты же у всех на глазах пузырь выжрал.
Тут-то я и вспомнил, что мать мне с утра сказала.
- Хана, - говорю, - мужики. Наверно, пить брошу.
- Чего это?
- Да мать мне вместо таблетки дала нано-куль съесть, антиалкогольный.
Кузнец, жуйло такое, как заржёт:
- Во прикол, Андрюхе микрочип вживили. Говорили тебе - переселяйся от матери, живи самостоятельно. Вот тебе плоды иждивенчества. Водку жрёшь, а удовольствия не получаешь.
- Как ты говоришь: робота тебе засадили? - это Митюня уже подъелдыкнул. - Орально?
Игорь сначала не понял, о чём речь. А как дошло - давай ругаться:
- Нехорошо, Андрюха, - покачал головой токарь. - Не по-товарищески.
- А кули я? - возмущаюсь, значит. - Она сама тайком мне пихнула, я и не понял.
Все задумались.
- Вот что, Андрюха, - сказал Оскар. - Поставь-ка ты стакан на место, не переводи добро.
Я даже рот открыл. Потом встал и говорю:
- Да пошли вы все на куль.
И ушёл.
* * *
И понеслось с того дня. То тут, то там объявления о НТ-услугах, Ленка-прачка пришла на работу после медкомиссии, говорит, в КВД объявление висит о лечении венерических заболеваний при помощи микрочипов.
- А это как? - спросил Коля Штольц.
- Наверное, - предположил Лёха, - в виде лобковой вши аппарат построен.
- Мандавошки механические, что ли?
- Жуйло ты, Коля. Это же потрясающие возможности в медицине. Диагностика, лечение и прочая байда. Вам бы только мандавошки. Вон, на Митюню гляди, у него уже три зуба выросло. И Андрюха не пьёт. Правда, как они были быдловатыми, так и остались...
- Чего? - Митюня аж со скамейки приподнялся.
- Да нет, не быдловатые, успокойся. Так, совсем чуть-чуть быдловатенькие.
Зубы-то у Мити и вправду восстанавливаться начали. Новые полезли. Правда, башка у него болеть начала, температура, головокружения. Ну а кули с ударением на "у", никто ему лёгкой жизни не обещал. Зато зубы вставлять не надо.
И по телевизору, и в газетах во всех печатать стали, что нанотехнологии приведут нас таки к победе если не коммунизма, то капитализма - по любому. В мозг внедряют, к зрительному нерву подцепляют, эректоры опять же, потому как проблема нынче с рождаемостью.
Правда оказалось, что не всё, что маленькое, к НТ имеет отношение. У Мити и вправду нано-куль оказался, множество роботов, каких и в микроскоп еле разглядишь, а у меня так просто микросхема. Только тёмный народ у нас, всё под одну гребёнку нанотехнологиями называть начали.
Всё вроде нормально, но осадок какой-то неприятный остался. Ну, во-первых, и самое главное - выпить сейчас невозможно. Я пробовал разом литру водки выпить, самой наилучшей купил, прямо из горла высосал, и хоть бы куль. Лёха говорит, что организм под действием микросхемы спирт на углеводы и простую воду расщепляет. Так что жизнь потеряла всякий смысл. С матерью вообще разговаривать перестал, ушёл в общагу жить, даже женюсь, наверное. Если только таблетка эта кремлёвская не выйдет. Цепкая, падла, попалась.
Во-вторых, прошёл гнилой слушок, что через эти микрочипы американцы хотят управлять нашим сознанием. Игорь усмехнулся, мол, Америка спит и видит, что воздействует на сознание Коли Штольца или жуйла мохнорылого. Тот, кстати, себе тоже вживил какую-то хрень в ухо, вместо мобильника. Я не знаю только, как он умудряется номер набирать. На пуп жмёт, что ли?
А потом сказали, что наша контора закупила таких чипов чуть ли не на всё предприятие, и на других заводах тоже вводят обязательную НТ-вакцину. Лёха мрачно пообещал, что засадят эту поибень в зад по самые гланды, и не то, что чай попить, а даже в туалет по сигналу из ЦУПа ходить будем. Я про цупу не понял, спросил, кого он сукой назвал. Он махнул рукой и сказал, что ЦУП - это центр управления полётами. Я так понял, что теперь летать будем, как в армии.
И точно: зачитывают нам приказ, что для повышения производительности труда и в целях поддержания трудовой дисциплины в обязательном порядке следует вживить электронный модуль, контролирующий трудовое самосознание.
- Иными словами, - зловеще цыкнул зубом жуйло мохнорылое, - гаситься от работы вы теперь и сами не захотите. На работу - как на праздник. И фуярить уже будете без перекура, ка-пэ-дэ повысится.
- А зарплата? - вякнул Митюня. - Тоже повысится?
- Какая тебе, на куль, зарплата, - заржал мохнорылый. - Ты и эту не отрабатываешь.
Тут все, конечно, возмутились: что, мол, за фуета такая? А если мы не хотим, чтобы нас зомбировали? Мохнорылый сказал, что за воротами всегда куча народу стоит, незаменимых у нас нет. Тогда бугор вскочил и заявляет, что на жую всех видал, что сорок лет фуярит без всяких модулей-звездюлей, и сосите куль. А мохнорылый ход конём: тебе, мол, вообще на пенсию пора. И бугор язык промеж ног засунул.
Лёха-кузнец по интернету полазил, заехал кому-то в сайт, и выяснил, что это правительственная программа, новый виток рабовладельческого строя. На сознание, мол, легче через чипы воздействовать. Засерут мозги трём-четырём поколениям, даже по телеку ничего казать не надо, всё прямо через модули в мозги поступать будет. Оскар по этому поводу заметил:
- Красота, когда в голове пустота.
Да и шибко мозги клепать не придётся, скажут только: жить хорошо - и все счастливы.
Обложили со всех сторон.
А тут ещё одна фуета всплыла. У Митюни зубы его нанокуль не как-нибудь восстанавливает, а из содержащегося в организме кальция. Из костей, короче. А самая близкая кость в черепе. И этот, падла, куль медицинский полчерепа Мите на зубы и фуйнул. Зубы, конечно, залюбись получились, только башка у Митюни мягкая-мягкая стала, как варёная свекла.
И мой модуль жуёвничать начал. Водку-то я пить перестал, как и всякий спирт, так он наблатыкался жратву расщеплять ещё до того, как я ее переварю. Он же, мля, на водке и работал, а водка закончилась. Откуда-то ведь надо энергию брать. У меня пузо до президентских выборов исчезло совсем, кожа обвисла, еле ноги переставляю. Мать пришла мириться, меня увидела, уревелась вся. Я говорю:
- Клади меня на операцию, пускай достают эту фуету, или загнусь.
А она ревет:
- Нельзя, запретили микрочипы вживлённые доставать, опасно, говорят, для жизни.
- Я, - говорю, - подыхаю из-за этого чипа, что же делать?
Не знает мать.
Мужики меня спасти решили. Накупили жратвы, три ящика водки, и ещё флаконов двенадцать чистого медицинского спирта. Стал я модуль спиртом поливать, и закусывать плотненько. Жру час, другой, третий, чувствую - наедаюсь вроде. Даже захмелел от сытости, в сон сморило.
Проснулся. Вроде и сил набрался, и ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Слабость такая приятная в теле образовалась. Чувствую - подыхаю. Но никакой паники, даже загордился собой. Жрать только сильно захотелось.
Тут дверь как распахнётся, а там снова мужики, и тащат - не поверите - целую жареную свинью. Я как напал на неё, как начал жрать, и едва до ляжек добрался, меня вырвало. Все мужики тоже от неожиданности блеванули, но поменьше моего. А в моей блевотине что-то шевелится. Присмотрелся: ползает такой сучёныш, размером с таблетку, и жужжит. Лёха-кузнец достает кувалду и как хряснет со всей дури. Модуль только икнул - и сдох. А Лёха поднимает его с полу, об фартук вытирает и говорит:
- Нет в мире такой высокой технологии, которую нельзя поправить ломом и кувалдой.
- Золотые слова, - согласился токарь.
Я ведь, кажется, говорил уже, что они друзья?
* * *
Настал день вакцинации. Я уж к тому времени оклемался, даже пузень обратно наел, и к матери вернулся, и, конечно, снова водку пить начал. Как я после той кремлёвской таблетки нафуярился водяры, так и шторки упали. Ничего не помню. Говорят, даже начальника жуйлом мохнорылым прилюдно назвал.
Приходим в медпункт. Там уже дяди такие сидят, с автоматами на плечах, медичка наша на них со страхом поглядывает.
И засаживает она нам какой-то физраствор в вену, а потом дает каждому по леденцу с щупиками:
- Глотайте.
Все матюкаются, но глотают. А кули, с ударением на "у", делать? Самостоятельно хоть, и через рот. А одному мужику, говорят, ректально ввели, суки.
В цех молча вернулись, без шуток. Какие уж тут шутки, добровольно в рабы залезли. Жуйло спросил:
- Всем вживили?
И мы все хором ответили:
- Иди на куль, жуйло мохнорылое.
Он аж вздрогнул. И действительно, ушёл куда-то.
Тут Лёха и говорит:
- Все живо блевать. Да пошевеливайтесь, быдловатые. Фуйни свои отмыть не забудьте, а то в руки не возьму.
Я сразу-то не догнал. Спрашиваю у токаря:
- А какого жуя нам их мыть, фуйни-то? Он их мастурбировать будет? А блевать зачем?
- Делай, как я, - Оскар два пальца в рот - раз. Как хлынуло из него, мне и пальцы совать не пришлось никуда, само выплеснулось. А Митюня кощунственно жуйлу на рабочий стол вытошнил.
Выуживаем свои модули из рвотных масс, отмываем под проточной водой и всем кодлом приносим в кузницу. А у Лёхи нам горно пылает, клещи-молотки-зубила под рукой. Сгребает он в свою ручищу все наши микрочипы - и в огонь.
- Я не знаю, как это по-русски, но на языке Гёте и "Раммштайн" это называется pizdochen zwanzig, - выпятил губу Оскар.
Не тут-то было. Кузнец вытащил из горна первый микрочип, на наковальню бросил, да как начал его кувалдой ерошить: и так, и эдак, и лёжа-стоя, и раком-боком, а потом в масле закалил, в водичке остудил, и проглотил.
- Стебанулся кузнец, - говорю.
- Кули ты звездишь, быдла, - прикрикнул Лёха. - Я блоху подковываю, неужто какой-то модуль клёпаный не отрихтую?
Отфуярил он нам все чипы. Подправил, иными словами.
И, скажу я вам, ни куля с этой программой не выгорело у правительства. То ли модули бракованные, то ли сознание у нас такое неуправляемое? Теперь вроде как и тянет работать, а с другой стороны подумаешь, что от производительности зарплата у нас не растёт - и ну ее на куль, такую работу.