Аннотация: Гудина на немецком, издание второе, исправленное
Престиж
- Смертельный номер! - объявил Герыч. - Исполняет звезда иллюзиона мадам Элеонора.
Взвыла бензопила и на сцену, вся в клубах бензинового выхлопа, вышла Елена Колбасьевна, в блестящем бальном платье и клоунским колпаком на голове. В нежных руках у неё, словно живая, ходила ходуном допотопная "Дружба". Бушлик поклонилась и решительно направилась к краю сцены, с трудом удерживая опасный инструмент.
Там в двух фанерных ящиках уже лежали Инна и Некий Кефир. Инна не очень убедительно изображала страх, дёргая босоножками, а Кефир гримасничал и ржал, едва не перекрывая глоткой рёв "Дружбы".
С Некия Кефира мадам Элеонора и начала - видимо, в отместку за плохое поведение.
Бензопила с треском вгрызлась в фанеру.
- Спасите, я жить хочу! - заорал Кефир.
- Во даёт! - похвалил директор. - Будто и впрямь режут...
Тут ноги Кефира затряслись в конвульсиях, он истошно взвыл и харкнул кровью, а вместе с опилками в зал выплеснулся красный фонтан.
Некий приволок в школу пухлый фолиант начала прошлого века, на немецком языке, "Harry Houdini. Das Illusionismus".
- Нафига? - спросила Инна.
Вообще-то её звали Олей, но Инна ей как-то более подходило
- Прикольно же, - Некий искренне удивился.
Старая книга досталась ему он прабабушки на день рождения, и стоила эта книга дорого, потому что их во всём мире было всего сто. Вообще-то сначала бабуля сказала, что её можно продать, и вырученных денег должно хватить на новенький скутер, который давным-давно был предметом вожделения Кефира. Однако отец, увидев книгу, пригрозил лишить наследства, если Кефир посмеет её продать. И даже пообещал сам купить скутер, лишь бы сын-балбес не профукал реликвию.
- И-нна... - зевнула Инна и отвернулась к окну, за которым бушевала весна.
- Сама иди, - обиделся Кефир.
На излёте была четвёртая четверть, восьмиклассники уже потеряли всяческий интерес к учёбе, всем хотелось на улицу. А тут ещё Кефир со своим Гудини...
Тут, откуда ни возьмись, появился Герыч, выхватил из рук Кефира книгу и давай скакать по партам, как козёл.
- Отдай книгу, козёл! - возмутился Некий.
- Бе-е, - радостно ответил Герыч.
Кефир загнал приятеля в угол, когда уже прозвенел звонок. Тотчас по закону подлости в класс вошла географичка Колбасьевна.
- Здравствуйте, садитесь, - сказала она. - Белодед, ты что у парты Герасимова делаешь?
- А чё я? - Некий заметался. Естественным порывом было убежать к своей парте, но, с другой стороны, Герычу книгу оставлять тоже нельзя. Герыч, конечно, друг, но юмор у него специфический: возьмёт и испишет редкий экземпляр английскими ругательствами.
- Белодед, к доске. Герасимов, отдай ему книгу.
Герыч нехотя сдался, и Кефир, прижимая к груди спасённую реликвию, пошёл отвечать урок, которого не знал.
Однако пронесло. Елена Афанасьевна заинтересовалась сокровищем Кефира.
- Белодед, ты знаешь, что это такое?
- Книга про фокусы.
- Правильно. А кто её написал?
- Харри Хоудини.
Географичка засмеялась.
- Не Хоудини, а Гудини. Один из величайших фокусников мира.
Колбасьевна вдруг задумалась, а потом осмотрела класс.
- Вы в курсе, что через две недели смотр самодеятельности?
Все знали, но выступать никто не хотел. Не помогали ни обещания, ни угрозы: восьмиклассники не желали выходить на сцену.
- А что, Елен-Афанасьна, может, вы тряхнёте стариной? - предложил Герыч.
Все посмотрели на классную. Колбасьевна покраснела.
- А что мы будем показывать?
Решили, что показать нужно что-нибудь душераздирающее, чтобы мурашки по коже. В конце книги нашёлся подобный иллюзион: распиливание.
- Чё, прям пополам? - не поверила Инна.
- Все кишки наружу, - пообещал Герыч.
- И-нна, - Оля округлила глаза.
Но, несмотря на весь ужас, всё объяснялось довольно просто: в ящике сидело два человека. То есть голова принадлежала одному, а ноги - другому.
Номер в идеале выглядел просто, но эффектно. На сцене два ящика, в каждом - по ассистенту. Фокусник распиливает оба ящика, меняет нижние половины ассистентов местами, читает заклинание - и половинки прирастают.
Ящики соорудил по чертежам Гудини муж Колбасьевны, трудовик Бушлик. По его же совету пространство "распила" заполнили красным конфетти, чтобы в первый момент всем казалось, что в разные стороны хлещет кровь. Все нашли это шокирующим, но забавным трюком, тем более что на репетиции всё выглядело чрезвычайно реалистично.
Да и во время представления половина зала чуть не заорала от ужаса. Некий понял, что переигрывает, и сделал рукой утешающий жест: мол, всё под контролем. Народ успокоился, и мадам Бушлик благополучно перепилила оба ящика. Она заглушила бензопилу и принялась катать по сцене нижние половинки ассистентов, то и дело меняя их местами. Звучал вальс Штрауса.
Герыч из-за кулис наблюдал за публикой и довольно потирал руки, предвкушая успех, когда к нему подошли Алка и Элька Волобуевы:
- А чё, номер уже начался? - спросили они хором.
Герыч досадливо отмахнулся: бегают где-то, клуши, а без них тут номер идёт...
- Чего? - он резко обернулся к сёстрам. - Вы почему не в ящиках?
Волобуевы должны были изображать нижние половины Инны и Кефира.
- Так мы и собирались... - сказали сёстры.
Герыч выглянул на сцену. Кефир с Инной чувствовали себя превосходно, махали руками в такт музыке, нижние половины тоже бодро шевелили ногами. Какие идиоты забрались в ящики вместо сестёр?
- Идите, без вас уже справились, - буркнул Герыч, и Алка с Элькой, обиженные, ушли.
В зале грянули аплодисменты. Это Кефир с Инной вылезли из ящиков целые и невредимые. Пару раз поклонившись, артисты покинули сцену, старшеклассники задёрнули занавес.
- Я в туалет, - пискнула Инна и убежала.
- Ффух, - Некий утёр лоб. - Так волновался, будто сам пилил.
- А уж я как волновалась, - Колбасьевна счастливо улыбалась, потому что наверняка чувствовала себя настоящей звездой иллюзиона.
Герыч тут же рассказал, что дуры Волобуевы опоздали к началу номера, и какие-то другие идиоты вместо них залезли в ящики.
В это время Некий Кефир открывал потайные люки, чтобы освободить нижних.
- Оба-на! - воскликнул он. - А здесь никого нет.
Бушлик с Герычем по очереди заглянули в недра магических ящиков. Там было пусто. Взгляд Герыча невольно упал на ноги Кефира:
- Ты что, босоножки Ольгины напялил?
Некий посмотрел вниз.
- И чёрные колготки... - вид у него был самый озадаченный.