Аннотация: Далеко, далеко, под столом пасутся ко...
Прощай, немытая Россия!
Под большим овальным столом в резиденции премьер-министра кто-то громко цокал. Премьер время от времени отвлекался от доклада господина председателя единых энергетических систем, смотрел вниз и бормотал: "Кони... Кони..."
- А вы знаете, господин председатель, что вас считают виноватым во всём? - спросил премьер, когда докладчик закончил и уселся на место. - Мне давеча хорошо информированные люди рассказывали, будто в детских садах вашей фамилией провинившихся называют.
Все присутствующие засмеялись. Не в голос, конечно, но всё равно обидно.
- Стрелочника назначить хотите? - председатель насупил рыжее лицо.
- Никто никого не назначает. А виноватым считают вас почему-то. Срочно исправляйтесь, - пошутил глава правительства. - Так, всё, перестаём жевать сопли, думаем, как быть.
Что и говорить - сопли жевать было некогда. На столе брызгал радужными искрами хрустальный глобус. И на том глобусе ни тебе Израиля, ни тебе Китая: поехал из Калининграда на запад, и тут же уткнулся носом в Камчатку, из Краснодара вышел - сразу в Мурманск попал.
Внешняя политика исчезла, осталась только внутренняя.
Прочие государства, конечно, тоже никуда не делись. Ночью в очень сильную оптику можно было разглядеть, как разнокалиберное ожерелье стран переливается, будто перламутровое, на нитке бывшей земной орбиты: Соединённые Штаты покрупнее, Куба поменьше, планеты Евросоюза хороводом кружатся... Красиво!
Где-то там, на маленькой Швейцарии, остался весь российский теневой капитал... это уже обидно. Видит око, да зуб неймёт.
С одной стороны, казалось бы, даже удобно: собственный экватор появился, внешний долг, опять же, остался где-то за пределами атмосферы... Но с другой стороны - появились внутренние проблемы!
- В сложившейся обстановке нужно принимать безотлагательные и самые решительные меры, - премьер-министр опустил руку под стол и стал кого-то не то чесать, не то гладить. - Неровен час, регионы начнут принимать самостоятельные решения. Вот, Удмуртия взбрыкнула, объявила суверенитет - и нет Удмуртии, улетела, в телескоп только и разглядишь. Кубань тоже, докладывают, волнуется, в автономное плаванье хочет отправиться. Требуется любой ценой удержать существующий строй и порядок.
- Так ввести войска - и все дела, - ляпнул вице-премьер.
- Вы ещё ядерную бомбардировку предложите, - покачал головой премьер. - Тут важно быстро и жёстко поставить всех перед фактом - в Кремле сопли не жуют, ситуация контролируется.
- У меня урка знакомый есть, - вставил слово министр внутренних дел. - Авторитетный в своих кругах. Может, через него?
Все зашумели. И так половина государства негласно контролируется криминалитетом, так что теперь, вообще всю власть им передать?
Неясно, чем бы закончилась перепалка, если бы в зал не вошёл президент. С его плаща капало, и весь вид главы государства говорил о том, что он расстроен. Он молча прошёл к столу и уселся в свободное кресло. Присутствующие нехотя приподнялись - всё-таки не официант, а первое лицо государства... и даже всей планеты.
- Что-то случилось? - спросил премьер.
- Случилось, - кивнул президент.
Тотчас первый заместитель руководителя администрации президента, явившийся вместе с гарантом конституции, извлёк откуда-то из рукава свёрнутый лист бумаги.
Господа политики недоумённо посмотрели на главу государства.
- Чего смотрите? Я, что ли, предлагал воровской общак в оффшорный банк перевести?
- Сто раз прошу прощения, - взял слово приглашённый на совещание мэр столицы. - Но, может, нам о народе подумать. Ну, там цены на бензин снизить - его у нас сейчас хоть залейся. Послабления какие-то... ну, надо же усыпить их внимание.
- Вы это серьёзно? - усмехнулся премьер.
- А что такого? Юрьев день пятьсот лет назад придумали, придумаем что-нибудь.
Свежая идея как-то поставила всех в тупик. Подумать о народе - это как? Ножки ему ватным одеяльцем укутать? Или кофе в постель? Что он - маленький, этот народ, чтобы думать о нём? Между прочим, его почти сто сорок миллионов.
- А он о нас думает? - с некоторой даже горечью заметил премьер. - Когда у меня собака рожала, только один человек поинтересовался: как она, что с ней? И это народ? Что о таком народе подумать можно?
- А меня они во всём виноватым считают, - председатель единых энергосистем высморкался в оранжевый носовой платок.
- Так я ж и не говорю, что всё время о нём думать. Так, немножко... - мэр снял кепку и протёр лысину. - Всем же польза будет.
- Мне кажется, зря на государственное совещание пригласили муниципальные власти, - закончил премьер. - Мы вас больше не задерживаем.
Из Новоогарёва мэр ехал в самом дурном настроении. Нашлись, блин, политики! Живёшь сам - давай жить другим. Нет, надо срочно отделяться от них. А что? Столица сама по себе - маленькая страна. В Подмосковье сельское хозяйство восстановим, промышленность, слава богу, имеется, на наш век хватит.
- А вы живите, как хотите! - сказал мэр непонятно кому.
Спустя два часа в зале с большим овальным столом всё также не могли решить, как же удержать власть.
- Может, и впрямь ядерным оружием пригрозить? - опять предложил вице-премьер. - А что? Запулим в Удмуртию, во все телескопы видать будет. И хрен куда денутся!
- Эскалация немотивированного насилия дестабилизирует общество, - сказал министр обороны.
- Почему же немотивированного? - удивился премьер. - Они нарушили целостность государства, посягнули на конституцию. И Калашников у них там, захватили старика. Кстати, насчёт ядерного удара я первый придумал.
- А почему вы у меня ни о чём не спрашиваете? - спросил президент. - Скорей земля остановится, чем я соглашусь на эту авантюру...
В это время резиденцию премьера здорово тряхнуло. Многие попадали с кресел, кто-то ощутимо приложился лбом к овальному столу.
- Что это? - послышались испуганные и недовольные возгласы.
Включился телеэкран на дальней стене. Во всю плазменную панель улыбался довольный мэр.
- Наконец мы заживём спокойно, без этих дармоедов! - объявил он в несколько микрофонов. - Приветствую вас на планете Москва! Прощай, немытая Россия!
"Дармоеды" ошеломлённо пялились в экран. Там все каналы передавали эпическую картину - огромная планета, называемая Россией, уплывала куда-то в космос.
- Э... Мне показалось, или ещё одной политической проблемой стало меньше? - спросил президент, когда молчание стало уже невыносимым. - Да кто у вас там всё время топочет под столом?
Глава уплывшего в космос государства заглянул под столешницу.