Luxor. Зимние волки. Глава 5

Глава 5

Лентарн отозвался только после третьей попытки установить контакт, ворчливо пробормотав несколько ругательств и лишь потом поздоровавшись. Вчера в карсийском отделении инквизиции, возглавляемом эльфом, был небольшой фуршет, закончившийся разгульным вечером, и Роллон подозревал, что эльф, как всегда, перебрал и с алкоголем, и с женщинами. В трезвом состоянии Лентарн никогда не стал бы звонить старому другу посреди ночи, заплетающимся голосом зовя того разделить с ним стайку прелестных нимф, подцепленных им в ближайшем трактире, не смущаясь даже фактом отсутствия Роллона в Карсе.

Роллон не испытал ни капли неловкости или смущения, методично вызывая Лентарна по телепатическому кристаллу, прекрасно зная, какие эмоции вызовет у эльфа раннее пробуждение. Даже немного позлорадствовал.

- Чего тебе? - хрипловато поинтересовался Лентарн, покончив с руганью и распеканием Роллона на все корки. - Нашел что-то интересное?

- Мне кажется, мы сможем вернуться домой.

- Что?! - остатки похмелья мгновенно слетели с эльфа, даже голос стал кристально чистым.

- Последние пару недель я едва ли не живу в местных архивах, и нашел кое-что. Старые записи первых поселенцев... беженцев из Эллегиона. Тех, кого Айлитен, как и нас с тобой, отправила сюда. Люди, что населяют Ильтаррийскую империю - их потомки. Я не до конца еще просмотрел их записи, но я сделал много копий, и надеюсь заняться ими в ближайшее время. И еще... мне кажется, что Эллегион не погиб.

Лентарн долго молчал, явно переваривая услышанное, прежде чем спросил:

- Ты?..

- Я уже два раза чувствовал магию отца. И Айлитен... она приходила ко мне во снах, разговаривала со мной. Она не мертва. Я должен расшифровать запись на пластинке, но здесь нет ни одного л'латара, а местные устройства похожи лишь отдаленно. Но в местном музее и закрытом хранилище я нашел много информационных пластин из Эллегиона - и, возможно, когда я дочитаю записи первых поселенцев, то смогу что-нибудь прояснить. Завтра я и Лита отправляемся на праздник, и я хочу побеседовать там с известным коллекционером древностей, и...

- Начни уже жить настоящим, - оборвал поток слов Лентарн. Его голос, еще несколько секунд назад жизнерадостный, потускнел. - Не придумывай себе ложных надежд, - с этими словами он отключился, оставив Роллона наедине со своими мыслями.

Зимний волк закрыл глаза и сосредоточился. Позвал, как безумное количество дней назад, когда они были молоды и счастливы.

"Айлитен?"

Нет ответа. Тишина и пустота.

"Отец?"

Мысленный крик улетел в пустоту.

Роллон хмыкнул, снова придвинул к себе ворох рукописей, и с наслаждением вгрызся в текст на вьенне.

Разумеется, мой побег не остался незамеченным, и уже к середине того же дня меня обнаружили, а отец самолично устроил выволочку. Правда, на все его претензии я коротко ответила, что чувствую себя вполне хорошо, ввязываться больше ни во что не собираюсь, и оставаться дольше в госпитале не намерена. Столичному особняку нужны были ремонт и приведение в надлежащий вид, мои дела также требовали немедленного участия, да и, положа руку на сердце, я отчетливо понимала, что если не начну заниматься хоть чем-то, то вскоре сойду с ума от своих снов и мыслей. Мне жизненно необходимо было отвлечься, но вернуться в университет я не могла, позорно избегая даже общения с однокурсниками, не считая Веды, а Роллон целыми днями пропадал то в архивах, то просто запершись в своем доме, где изучал какие-то одному ему понятные письмена. Остальные знакомые еще не вернулись с летних каникул, отец улаживал какие-то свои дела, а сестра уже отбыла в Карсу, и мне ничего не оставалось, кроме как заняться собственными проблемами.

И отпустить уже, наконец, прошлое, довлеющее гранитной плитой.

Поговорив с отцом, мы решились на полный ремонт дома, исключая разве что библиотеку и отцовский кабинет, дабы больше ничего не напоминало об ушедших из нашей жизни близких людях, которых мы так болезненно долго не могли отпустить. Из памятника Алиане Таирис, урожденной леди Эстре, застывшего в безвременье, особняк превращался во вполне жилой дом, устроенный уже под мой вкус, и я старалась отдавать участию в ремонте все свои силы. Сама выбирала ткани, отделку, спорила с архитекторами и художниками, а, приезжая домой, падала с ног и засыпала без сновидений. Прошла всего неделя с побега из госпиталя, а я уже чувствовала себя гораздо лучше - потому что на размышления вовсе не оставалось времени.

Королевская награда оказалась на редкость скромной - орден мне прислали с посыльным из королевского дворца и сопроводили его помпезным письмом, которое я даже не стала читать, лишь пробежала глазами по диагонали, да засунула и письмо, и шкатулку с орденом в самый нижний ящик стола. К письму, правда, еще прилагалось приглашение на королевский бал, устраиваемый в честь очередной годовщины свадьбы короля и королевы, и отказаться от такого предложения я не могла при всем желании. Сказаться больной, будучи выписанной из госпиталя - тоже.

После бала я и Роллон должны были отправиться в его поместье на южном побережье, и неожиданно отец настоял на этой поездке, не слушая ни единого возражения с моей стороны, после чего я потратила почти час, пытаясь узнать, что за обряд провел Роллон, и почему за мной требуется такое тщательное наблюдение после того, как организм полностью восстановит свои силы и войдет в норму. Конечно же, ответа не добилась, и постепенно постаралась не думать об этом, дабы не испытывать постоянного раздражения от недомолвок, так любимых Роллоном и отцом. Сосредоточила свое внимание на этот раз на подготовке к приему.

В последний раз я выходила в свет очень давно, почти пять лет назад, и за это время прилично отстала от современной вечерней моды. Модницы Ателлена смело щеголяли высокими каблуками, юбками до колен, а у самых смелых - и того выше; огромными вырезами и короткими рукавами, а то и полным отсутствием оных на повседневной одежде, но королевский дворец - не то место, где стоило демонстрировать эпатажность, тем более дочери скандально известного Вельндара Таирис. Я не герцогиня или графиня с прочнейшим положением в обществе и огромным годовым доходом, чтобы позволять себе подобные вольности.

К счастью, Веда подсуетилась и переговорила с известной на весь Ателлен модисткой, неизвестно какими посулами убедив ее мне помочь, и подобрать подобающий случаю наряд, а также нашла отличную парикмахершу, которые теперь совместными усилиями подготавливали меня к вечеру, нещадно подгоняя наряд и измываясь над моей головой, сооружая прическу.

Сливочно-кремовый шелк, туго зашнурованный корсет, сделавший талию осиной и приподнявший грудь, турнюр, умеренной длины шлейф, высокая прическа, открывающая шею, с вплетенными в волосы жемчужинами - я не узнала себя, взглянув в зеркало. С лицом тоже что-то сотворили, так его подкрасив, что ушли и краснота глаз, и темные круги, а нездорово бледная кожа приобрела благородный оттенок слоновой кости. Последним штрихом стали перчатки до локтей, шелковые бальные туфли и паутинно-тонкая кружевная накидка. Я словно сошла с модного журнала прошлой эпохи, когда платья подобного покроя, разве что более целомудренные, надевали не только на балы и приемы.

Роллон ждал внизу - весь в черном, словно сошедший с фотографии. Увидев меня в вечернем наряде, с изысканной прической, вежливо улыбающуюся, он несколько секунд пытался справиться с изумлением. Но, надо отдать ему должное, удивление это промелькнуло лишь в глазах, а затем мужчина подал мне руку, сопроводив действие комплиментом.

Я благосклонно улыбнулась, пытаясь вести себя хотя бы немного похоже на леди, приняла руку, и мы вышли в теплую, пахнущую поздними летними цветами августовскую ночь.

Мы танцевали уже третий танец подряд, - я с неожиданным удовольствием приняла предложение Роллона расслабиться и немного развлечься, - когда Роллон вдруг остановился, как вкопанный. Я встревоженно вгляделась в лицо лекаря. Его зрачки расширились настолько, что глаза казались черными, и мне показалось, что мужчина на несколько секунд задержал дыхание. Он выглядел шокированным и ошарашенным одновременно, и я поспешила отвести его в сторону от танцующих пар, но он как будто не заметил этого.

- Что случилось? - я повернула голову в направлении взгляда Роллона, и не увидела ничего, кроме краешка платья какой-то девушки, только что вышедшей из бальной залы.

- Извини, - пробормотал лекарь, и, нелепо погладив меня по плечу, почти побежал к выходу из залы. Я кинулась за ним - у Роллона было такое лицо, будто он встретил призрака, и мне не хотелось оставлять его одного.

Шелковые бальные туфли на высоких каблуках нещадно жали, и явно были не предназначены для быстрого шага, едва не переходящего в бег, так что я едва поспевала за Роллоном, морщась от неприятных ощущений. Девушка же, которую преследовал лекарь, двигалась молниеносно, неведомым образом просачиваясь сквозь заполнившую коридоры дворца толпу, и я уже потеряла бы ее, если бы не приметные, медно-рыжего цвета волосы.

Она вынеслась из дворца во внутренний парк, и Роллон кинулся за ней, но девушка, видимо понявшая, что так просто ей не сбежать, внезапно обернулась и выставила вперед руку, очерчивая в воздух круг. Лекарь будто налетел на невидимую стену, да так и остался стоять, не двигаясь с места, а навстречу незнакомке из глубокой тени деревьев шагнул высокий мужчина. Черные волосы, худоба и мертвенно-бледная кожа делали его похожим на призрака. Он протянул рыжей девушке руку, и она вцепилась в нее, как утопающий за спасательный круг. Обернулась еще раз, с мукой взглянув на Роллона, мгновение - и мужчина, и девушка растворились в теплой ночи, внезапно показавшейся мне ледяной. А я поняла, что уже видела незнакомку - во сне, в снившемся мне Золотом городе.

Я подошла к Роллону, уже скинувшему оцепенение, и не узнала мужчину, прежде всегда источающего силу и спокойную уверенность. Сине-зеленые глаза, еще недавно лучившиеся весельем, будто потускнели, кровь отхлынула от лица, и даже плечи, раньше гордо расправленные, поникли. Он стоял, бормоча через стиснутые зубы что-то на не незнакомом языке, и невидящим взглядом смотрел туда, где только что исчезли двое.

Я разобрала лишь одно слово, уже слышанное ранее:

- Айлитен...

Он повторял и повторял это имя, как заклинание, и через полминуты я уже всерьез обеспокоилась эмоциональным и психическим состоянием мужчины. Осторожно положила ему руку на плечо, мягко произнесла:

- Пойдем...

- Уходи! - рявкнул он, с силой отшвыривая меня в сторону. От неожиданности я не удержалась на ногах и упала в траву, покрытую росой, изрядно измочив и испачкав платье. Счастье, что бал начался недавно, и в саду еще почти никого нет, да и мы находимся в наиболее тихой и безлюдной его части.

Роллон, кажется, и вовсе не заметил, что произошло - так, отмахнулся от мелкой мухи, и только. Я поднялась, кое-как отряхнула платье, и замерла, не решаясь подойти. Может быть, когда лекаря немного отпустит, он сам мне все расскажет. Нет - так нет.

Воздух вокруг Роллона задрожал, заклубился серебристым маревом, по ногам лизнуло призрачной стужей Той Стороны, и мне почудилось на мгновение, будто между мирами живых и мертвых приоткрылась щель. Это ощущение сгинуло уже через секунду, оставив после себя лишь неприятный холодок, а вот Роллон стал меняться. Со стороны это выглядело жутко и завораживающе. Контуры его тела смазались, поплыли, принимая другие очертания - так расплавленное золото перетекает из тигля в форму. Фигура стала намного ниже и коренастее, широко раздались плечи, руки переплавились в огромные лапищи с длинными, острыми когтями. Худое лицо с резкими чертами превратилось в узкую, заостренную морду, вдоль хребта прорезались шипы, и все тело, едва укрытое лохмотьями, которыми стала одежда, покрылось толстыми зеленоватыми пластинами. Тварь, еще с полминуты назад бывшая Роллоном, опустилась на все четыре лапы, тихо зарычала, и от этого рыка у меня душа ухнула в пятки. Я оцепенела, не зная, что делать - позвать на помощь или убегать быстрее, а зеленое чудовище, отдаленно похожее на дракона, припало к земле, еще раз, уже громче, рыкнуло и двумя мощными прыжками достигло высокого забора и легко его перемахнуло. Сделать это ему не помешали даже мощные охранные заклинания, которыми, словно паутиной, был опутан весь королевский дворец.

Когда на мелодичную трель звонка никто не отозвался в третий раз, я с таким остервенением замолотила в дверь, что содрала себе кожу на кулаке. Заспанная служанка, наконец соизволившая открыть, едва открыла рот, дабы спросить, что я тут забыла, в то время как должна была вместе с ее благородным господином торчать на приеме в королевском дворце, но я жестом отмахнулась от нее и побежала вверх по лестнице, подобрав длинные юбки. Туфли я скинула еще в дворцовом саду - бегать на каблуках оказалось на редкость неудобно.

Вихрем пронесшись по коридору, я едва не снесла с петель дверь кабинета, врываясь в пустую комнату, и сразу же кинулась к довольно внушительному агрегату, установленному у дальней стены. Связующий аппарат, которым способен был пользоваться даже не маг - у меня дома тоже был такой, но здесь должны были быть вбиты координаты единственного знакомого Роллона, который хоть чем-то смог бы ему помочь. Во всяком случае, при мне лекарь несколько раз связывался по этому агрегату с Лентарном, по его словам - старым другом.

Достучаться до главы Карсийского отделения инквизиции оказалось не так-то просто, учитывая, что была уже глухая ночь, и, когда он, наконец, ответил, голос Лентарна был жутко скрипучим и недовольным.

- Чего тебе опять? - пробурчал он. - Я же просил не доставать меня с твоими глупостями насчет возвращения домой!

- Вы меня, наверное, не знаете, - смущенно кашлянула я, не зная, с чего начать разговор. - Это Лита. Роллон в беде.

Я кратко пересказала ему события сегодняшнего вечера, вплоть до превращения и бегства Роллона, и, хоть я не видела лица Лентарна, то отчего-то появилась твердая уверенность - мужчина не потрясен случившимся, но очень раздосадован.

- Дождись меня, я прибуду через... - он замялся на полминуты, видимо, прикидывая что-то, - часа через два, раньше создать такой масштабный телепорт не получится. Никуда не уходи из его дома!

- Но... может быть, я смогу привести помощь?

- Нет. В этом мире ему никто не сможет помочь, - отрезал Лентарн, и отключился прежде, чем я успела задать еще несколько животрепещущих вопросов, хотя бы о том, какие последствия будет иметь для города это превращение и каких дел Роллон успеет натворить прежде, чем инквизитор явится.

И что-то, то ли интуиция, то ли извечная женская черта верить в чудеса и легенды, подсказало - Роллон и Лентарн далеко не из уважения к старинным легендам носят серебряные обручи Зимних волков. Не сказать, чтобы это осознание мне понравилось.

Первым делом я позвала служанку и приказным тоном потребовала у нее какой-нибудь одежды взамен неудобного платья. Та немного опешила от такой наглости, но я вкратце, не вдаваясь в подробности, объяснила девушке, что с ее обожаемым хозяином случилось несчастье, и не просто так я прибежала сюда посреди бала. Зря, наверное, я ей это рассказала - судя по взгляду, при упоминании Роллона ставшему просто телячьим, с изрядной долей обожания, лекарь, помимо всего прочего, не раз и не два ублажил смазливую рыженькую девушку, а та в ответ по уши в него втрескалась. Так что вместо того, чтобы рысцой броситься исполнять мою просьбу, служанка еще минут двадцать висла на моей руке, и выспрашивала подробности с явным беспокойством.

Мне осталось ей только посочувствовать.

Лентарн появился гораздо быстрее, чем планировал, управившись меньше, чем за час - видимо, действительно беспокоился за друга. Перенесся в Ателлен он безо всяких эффектов, зачастую очень любимых магами, - просто возник посреди комнаты, застав меня как раз в момент надевания рубашки.

- И что он только в тебе нашел, - хмыкнул у меня за спиной. - Тощая-то какая...

Деликатностью и тактичностью инквизитор явно не отличался. Я натянула-таки рубашку, обернулась, с желанием высказать Лентарну все, что о нем думаю, но слова застряли у меня в горле.

Друг Роллона оказался эльфом. Не сиэдэ, фэйри или орокэ, а именно одним из предков этих трех таких схожих народов, эльфом из старинных легенд.

На первый взгляд, тем более человеку не искушенному в подобных вещах, Лентарна было сложно отличить от сиэдэ, но, встречаясь с Лаортом, я очень интересовалась историей эльфийского народа и проводила целые вечера, рассматривая старинные, едва ли не рассыпавшиеся в пыль рисунки и гравюры. Инквизитор выглядел точь-в-точь, как сошедший с одной из них, разве что одежда была вполне современной.

Различия были заметны далеко не сразу - вроде бы те же правильные черты лица, чуть раскосые глаза, слегка заостренные уши... Действительно, легко спутать с сиэдэ - народом, внешне наиболее близким к своим прародителям. Но отличия, если присмотреться, все же имелись - у ушей Лентарна присутствовали мочки, глаза были не настолько раскосые. И черты лица... словно вырезанные из камня. У сиэдэ они отличались большей мягкостью, приятной глазу, Лентарн же выглядел несколько экзотично. Конечно, вряд ли кто-то всерьез считал его истинным эльфом, скорее помеском, слишком гордым для того, чтобы это признать, но я откуда-то знала - не помесок. Чистая кровь истинных эльфов, в незапамятные времена пришедших в наш мир. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но она была непоколебимой.

И последняя фраза Лентарна, брошенная им перед тем, как он оборвал связь, обрела больший смысл.

В этом мире, значит...

Я тряхнула головой. Подумаю об этом потом, сейчас есть куда более насущные проблемы. Да и не все ли равно, из какого мира и когда Роллон и Лентарн здесь появились? Историческая хроника содержит в себе и не такие случаи.

- Как ему помочь? - без расшаркиваний и излишней вежливости прямо спросила я. Лентарн смерил меня усталым взглядом.

- Иди домой, девка. Ложись спать. Я всё сделаю.

- Ну уж нет, - твердо припечатала я. - Я уже несколько раз обязана ему жизнью, и, знаешь ли, не люблю оставаться в должниках. Лучше объясни мне кратко, что произошло, и что стоит делать -- судя по твоему взъерошенному виду, у нас мало времени.

- Он -- Зимний волк, прошедший обряд посвящения без собственного желания, отчаянно сопротивляясь. И это -- результат. Нужно найти его как можно быстрее, пока не натворил бед, но тут ты ничем не сможешь помочь.

Лентарн говорил еще что-то, но я вдруг застыла. С реальностью вокруг что-то происходило, и, судя по невозмутимому лицу эльфа, замечала это только я.

К горлу рывком подкатила тошнота, мир завертелся вокруг разноцветной каруселью, и я увидела -- лишь на одно короткое мгновение -- ослепительно-яркую картину.

В глазах тут же потемнело, кровь застучала в висках, миг -- и все схлынуло. Мир вокруг снова становился нормальным.

- Я знаю, где он, - отрывисто бросила я, мимолетно удивившись тому, каким хриплым и каркающим может быть мой голос. - Идем. О том, кто вы и откуда поговорим позже.

На улице нас встретил ливень, плотной водяной завесой обрушившийся на город, но я упрямо шла сквозь белесую пелену, не обращая внимания на не по-летнему холодные струи, бьющие по лицу и телу. Наваждение, посетившее меня в доме Роллона, схлынуло, но уверенность в том, что я иду правильно, осталась, и именно это чувство, с которым я даже не пыталась бороться, гнало меня сейчас вперед, через дождь, лужи и раскисшие переулки.

Странно, но Лентарн не стал спорить, а лишь коротко кивнул и предоставил мне самой выбирать дорогу, беззвучной черной тенью скользя рядом. В другой раз я бы удивилась, но сейчас все чувства и эмоции словно бы отошли на второй план, оставив после себя лишь голую, как доступная девка, цель -- найти, помочь, спасти. Тень удивления лишь скользнула по краю сознания, и растворилась, не затронув душу. Все вопросы, новости -- все потом.

Обряд, о котором и отец, и Роллон наотрез отказывались говорить, все же что-то со мной сделал.

- Стой! - голос эльфа хлестнул бичом, и я вздрогнула, когда рука Лентарна цепко ухватила меня за запястье.

- Мы еще не пришли.

- Он нас почуял. Почувствовал, что мы идем за ним, и теперь будет осторожен. Зверь, который им завладел, не хочет, чтобы его вновь поймали и посадили в клетку, и ждать, пока за ним придут, не станет. Но и прятаться не будет тоже.

- И что теперь делать? - растерянно, и даже как-то жалобно спросила я.

- Только ждать. Он заметил нас, и крутится где-то поблизости, рано или поздно наберется наглости наброситься. Я чувствую его.

Последняя фраза эхом откликнулась где-то в глубине души.

Чувствую его... чувствую...

- Пойдем, - ухватив за локоть, Лентарн довольно грубо отвел меня под навес, и я опустилась на каменные ступени, напряженная, как струна.

В насквозь промокшей одежде было холодно, и я погрузилась в мысли, стараясь немного отвлечься и от холода, и от томительного ожидания.

Закрыла глаза, вспоминая, и очень ярко представила себе Роллона. Высокий, худощавый, хмурый... чуть смуглая кожа, пепельные волосы, прижатые обручем толщиной в нитку, и глаза... два бездонных колодца цвета штормового моря, полные боли, смешанной с яростью и растерянностью. Почему-то вспомнились властные объятия, и срывающийся шепот: "Что бы ты еще понимала..."

И лицо, меняющееся при одном-единственном слове -- Айлитен...

Я резко вскинула голову, открывая глаза и с досадой так сжимая руку, что ногти впились в ладонь. Правду сказал когда-то Роллон -- дура.

- Он не станет нападать на мирных жителей? - отвлекаясь от мыслей, поинтересовалась я.

Лентарн только развел руками.

- Я не знаю. Но очень надеюсь, что он найдет нас прежде, чем до местных инквизиторов дойдет, что по городу носится неизвестное им и крайне опасное существо. Во всяком случае, на дома он нападать никогда не станет, а вот на улице кому-нибудь может и не поздоровиться.

- И... - я не успела договорить. Лентарн вскочил, рывком отшвыривая меня за спину, и я не сразу успела сообразить, что зелено-золотая тень, промелькнувшая прямо перед глазами -- и есть Роллон.

- Отвлеки его, пока я плету сеть! - крикнул эльф, но не успел ничего сделать.

Одним мощным ударом хвоста драконоподобная рептилия отбросила Лентарна в сторону, и замерла, воззрившись на меня глазами цвета моря. Его глазами.

В мгновение ока я оказалась прижатой к стене, не имея ни малейшей возможности что-либо сделать. Если бы только моя магия по-прежнему была со мной...

Ливень хлестал по моим щекам отрезвлявшими пощечинами, разбивался сотней брызг о спину зелено-золотого чудовища, шумел за его спиной, и оставался совершенно равнодушен к происходящему. Лентарн лежал без сознания, а в глазах цвета штормового моря не было ничего человеческого...

- Роллон... - прошептала я, глядя прямо на него. - Что ты делаешь?..

Он вряд ли меня даже услышал, но что-то, похожее на понимание и боль, промелькнуло в потерявшем всю человечность взгляде. Зверь взревел страшным голосом, отчего мне захотелось зажать уши и зажмуриться, но я продолжала смотреть прямо ему в глаза.

Дикий крик мятущейся, не знающей, что делать и куда идти души разнесся над городом, сплетаясь с шумом ливня. Зверь отпрянул, явно находясь в замешательстве. И тогда я сделала самый глупый поступок в своей жизни -- начала шарить вокруг руками, подыскивая что-нибудь вроде палки или камня, чтобы хотя бы попытаться оглушить его.

Тотчас же все, что мне удалось пробудить от прежнего Роллона, вмиг погасло и спряталось за глухой стеной. Глаза, на несколько секунд ставшие почти человеческими, вновь подернулись озверелой пеленой. Он снова стал опасен. И зол, очень зол.

Ткань льняной рубашки быстро краснела, напитываясь кровью из распоротого плеча. Еще не поняв, что случилось и не почувствовав боли, стоя в странном ступоре, я наблюдала за тем, как зелено-золотой зверь убегает. И лишь резкий возглас очнувшегося Лентарна, вернувший меня к реальности, заставил охнуть и схватиться за руку. Я медленно, как во сне, опустилась на ступени крыльца, отстраненно наблюдая за тем, как ручейки пронзительно-алой крови бегут через пальцы левой руки, которой я зажимала рану.

Поднявшись с холодной мостовой, Лентарн подошел ко мне.

- Цела?

- Я могла его вернуть, но все испортила... - в пустоту проговорила я, и уже в следующую секунду подскочила. - Идем, надо его догнать.

Прежде чем Лентарн успел осмотреть руку и понять, что произошло, я зубами надорвала край рубашки, и оторвала от нее приличную полосу ткани.

- Перевяжи, - протянула ее Лентарну, лишь укоризненно покачавшему головой.

И снова -- тошнота, яркая круговерть, темнота...

Снова -- осознание.

Снова -- погоня.

- Я найду тебя, - еле слышно прошептала я в пустоту, прежде чем сорваться с места.

Ну и что, что дура. Будь что будет.

Я так и не поняла, кто кого в конечном итоге загнал в ловушку. С одной стороны, ведомые моим непонятно откуда взявшимся чутьем, мы шли по его следам, с другой же - кто мог поручиться, что зверь не сообразил, что мы его чувствуем, и не вел нас нужной ему дорогой?

Думать было попросту некогда.

Я и Лентарн провели ночь, бегая по всему Ателлену в поисках зверя. Иногда даже пересекаясь с ним, так что я еле стояла на ногах от сумасшедшей ночи и могла похвастаться еще тремя пятнами на светлой рубашке. Царапины были неглубокими, но ощутимо побаливали, и я бы многое отдала за то, чтобы оказаться сейчас дома, в своей постели.

Хорошо хоть, что к рассвету, пронзившему небо золотой стрелой, дождь закончился, оставив после себя только легкую прохладу, запах воды и лужи.

В конце концов, я то ли окончательно потеряла концентрацию, то ли просто внимание рассеялось, но зверь внезапно выскочил прямо перед нами - я едва не врезалась ему в бок, покрытый жесткими чешуйчатыми пластинами.

Он остановился, помотал башкой, тихо рыча, и я, чувствуя, как сердце обмирает, а душа уходит в пятки, проговорила, обращаясь к Лентарну, уже готовому начать плести сетку:

- Стой. Не надо.

Совершенно не представляя, что делаю, поддаваясь чистым инстинктам, я сделала неуверенный, робкий шаг вперед. Зверь зарычал уже громче, забил хвостом по мостовой, но я поймала его взгляд, стараясь придать своему как можно больше мягкости, и уже увереннее пошла вперед.

Протянула руку, всеми силами стараясь, чтобы этот жест не был воспринят враждебно, и коснулась жесткой, до сих пор мокрой чешуи, не прерывая зрительного контакта.

Зверь, словно очарованный, замолчал, и внезапно потянулся вперед, на мгновение напомнив кота, ищущего ласки.

- Роллон... - снова позвала я, очень надеясь, что голос звучит не слишком жалобно. - Роллон.

Еще шаг вперед, еще... Провести рукой по пластинам, а потом, поддавшись внезапному порыву, обнять, прижаться всем телом к остолбеневшему от такой наглости зверю.

- Роллон... Роллон... возвращайся.

Яркая вспышка, виски ломит от резкой боли, и я, не удержав равновесия, падаю на холодную мостовую.

Держа в объятиях уже человека.

Оставить комментарий © Copyright Luxor Размещен: 07/02/2012, изменен: 07/02/2012. 28k. Статистика. Глава: Фэнтези, Любовный роман Хроники Эллегиона		Ваша оценка:
Аннотация: Глава, в которой Лита понимает, что Роллон ей не чужой. Жду мнений :)

Luxor: другие произведения.

Зимние волки. Глава 5