Львова Лариса Анатольевна: другие произведения.

Долг

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    На основе реальных событий. Источники: http://www.ru.wikipedia.org/wiki/Геноцид_армян ; Маринат Алексей,Армянин/Озерлаг: как это было/сост. А.С. Мухин-Иркутск:Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1992, с.153-156


   Они навещали его ночами. Вытаивали из вязкого воздуха, загаженного человеческими испарениями, их тени. Звучали в стонах и бредовых выкриках полузабытые голоса.
   - Шушан лучше умереть ...
   - Отец, что ты с нами сделал?..
   - Хочу лечь в землю рядом со своими родными.
  
   ... А потом он тащил на худых острых плечах тюк с тряпьём, шёл за матерью, навьюченной домашним скарбом. Память стёрла название каменистой полупустыни. Оставалась только одна последняя ночь - под бесстрастным холодным небом, в окружении плечистых сытых солдат. Да ещё утро. Лучше бы не было никогда такого утра.
  
   ... Мутноватый ручей змеился далеко позади, а запасы воды во фляжках кончились. Остановились на ночлег, закопошились в котомках, тюках. Достали последние крохи из того, что подвернулось под руку, когда в спешке покидали город. Кашица из сухарей получилась густой. Голодные судороги не давали её проглотить. Слюна высохла, и он долго перекатывал во рту так и не набухшие крупинки. В двух шагах соседка Сирануш ругала его ровесницу Шушан. Девочку стошнило, и вечерняя порция сухарей пропала зря. Он жалел Шушан, но осуждал: хлеба хватит дня на три, а как идти, если с каждым днём всё больше хотелось лечь на вспученную каменюками землю и самому стать камнем?
  
   Горемычную тишину спугнули окрики солдат, развязные и властные. Им робко ответили женские голоса. Сирануш взмахнула покрывалом, как птица крылом, набросила на дочку обтрепавшуюся и местами подпалённую ткань. Не к таким накидкам привыкли пышные кудри смуглой Шушан, дочки ювелира. Вспомнилось, как однажды девочка посмотрела на него из-под расшитого серебром платка. Тогда только начался путь печального отряда из пяти десятков женщин и детей. Едва отошли от города, как женщины лишились всех украшений. В первую же ночь солдаты увели одну из самых юных и красивых. Она не вернулась поутру к своим детям. Потом осиротевшие малыши плелись за чужими матерями и по одному терялись в стылом майском непогодье. Сначала их выкликали перед ночлегом, а потом перестали: кончился хлеб. Зачем голодное дитя подзывать, если не можешь дать хотя бы корку хлеба?
  
   - Эй, кого тут прячешь?
   - Не прячу, господин, кого мне прятать? Дочка вот, совсем малая, животом мается. Тошнит её, нутро хлеб не принимает.
   - А кого про болезни лекарь ещё в городе спрашивал? Всех хворых там оставили и... полечили. А здесь знаешь, чем пользуем? - солдат приспустил ремень винтовки.
   - Господин, она полежит, а утром пойдёт, вот увидите... - Сирануш опустилась на колени и от ужаса еле шевелила языком.
   - Хм... полежит... пускай полежит. Под нашей арбой.
   - Господин! Дитя же она малое! Свою мать и сестёр вспомни, господин!
   - Не ври, отродье шайтана, - солдат устыдился долгих разговоров с женщиной. - Вы с одиннадцати лет рожаете.
   Грязное, богопротивное слово и звук удара по запрокинутому в мольбе лицу.
  
   Он вырвался тогда из цепких рук матери и встал перед озлобленными турками. Защитить. Не дать надругаться.
   Очнулся уже утром. Солнце слепящей болью резануло по глазам. Мать заботливо прикрыла их тёмным платком, а он сбросил его.
   - Не двигайся, сыночек. Рёбра тебе сломали немруды ... - голос был спокоен и сурово требователен, как всегда. Но её выдавали красные опухшие веки.
   Совсем рядом кто-то затянул весёлую песню, потом завыл.
   - Это несчастная Сирануш. В себя никак не придёт. Ей тоже досталось. Кабы не ты, убили бы... На двоих времени не хватило... Торопились.
   Попытался спросить о Шушан, но кровяная корка скрепила губы железистой печатью.
   Мать приложила руку к глазам, всматриваясь в радостную утреннюю синеву над россыпью камней.
   - Арба тронулась... выспались гады. Надо позвать женщин. Может, жив ребёнок, - изящные ноздри гневно трепетали, а к ним, как весенние ручьи в низину, тянулись влажные дорожки. - Но Шушан лучше умереть...
   Рука безотчётно и бесполезно повторила отцовский жест - потянулась к рукоятке несуществующего кинжала. Все ножи, кухонные и столовые, были отобраны ещё в городе. Грудь отозвалась нестерпимой болью, и он поплыл в беспамятной темноте.
  
   Пришёл в себя от негромкого надрывного плача.
   Кружилась голова и ломило бока, но пришлось встать. Далеко уковылять не смог из-за слабости.
   Повезло, что женщины сгрудились над бело-красной тряпкой, брошенной на землю, и не видели его.
   Моча показалась просто кипящей. Видно, пинали, куда достать могли.
   Обратные шаги дались легче - пожалуй, он сможет идти, держась за материнскую руку.
  
  
   Плач-причитание стих, женщины опустились на колени и разгребали почву руками, плошками. Зачем? В те минуты ему было всё равно. Появились турки, стояли, смотрели, поторапливали. Скоро вырос холмик из камней, которые обильно рождала эта земля. Сирануш веселилась, хлопала в ладоши, поднимала новые и с ребячьим восторгом швыряла их в общую кучу. Потом мама оставила часть поклажи возле могилы и повела его и безумную за руки, как маленьких. Сокрушалась о том, что хуже нет судьбы - остаться навсегда одному в чужой земле. Он запомнил её слова, которые присыхали к воспалённым губам вместе с пылью...
  
   Более тридцати лет прошло. Ночами, лежа на кривых жёстких нарах, пытался понять, в чём виноват: в том, что слушал рассказы отца, в начале века эмигрировавшего в Грецию? Поверил задушевности мечты лечь в родную землю? Или врезались в память материнские причитания? Может, затмение нашло, когда в одесском порту он повёл семью не к родственникам, а к людям, "записывавшим" желающих вернуться в Советскую Армению? Сам не бежал из фильтрационного лагеря и позволил сыновьям остаться возле него? В том, что нет больше на земле ни его Сатеник, ни детей, убедился недавно: в одну из ночей они пришли к нему. Живые не приходят.
   - Отец, что ты с нами сделал? - спросил старший Ашот, поддерживая согбенную мать. Её лицо было закрыто белым свадебным покрывалом.
   - Хочу лечь в землю рядом со своими родными, - повторил он знакомые с детства слова.
   И понял, что каждый шаг к "родным" возвращал его к одинокой груде камней посреди пустыни, названия которой так и не запомнил.
  
   Васильич шумно отдышался после стопочки закрашенного чаем самогона, похрустел домашней квашеной капусткой и спросил напарника:
   - Что, так и стоит?
   - Стоит... только на коленях. Сутки уже.
   - Вот сволочь. Чё делать-то? До начальства далеко - празднуют в зимовейке на Бирюсе. Зато явятся и спросют. Почему порядка нет? А какой порядок с сумасшедшими? Вывозили бы их - башкой тронувшихся - с территории. А чё эти, с его барака, говорят?
   - А чё они говорить могут? Решил, мол, Армянин помереть. И никто не в силах сбить его с пути. Не положено.
   - Так это... Он же верующий. Замполит всех тогда переписал по карточкам и лично беседовал. Верующим того... нельзя вроде по своей воле... - заумничал Васильич, наливая вторую стопку.
   - Какая вера, Васильич? Ты бы на их месте верил? Вот... верят они в милость бригадира да в половник щей. Ещё в кулак старшего по бараку. Свихнулся армяшка, цирк устроил. А ты прав - отвечать нам.
   - Налить? - надзиратель нацелился горлышком бутыли в сиротствующую стопку и хитровато посмотрел на напарника.
   - Не могу... язва.
   - Так полечи её, язву-то... Залей заразу, шоб захлебнулась. Ты к Тимошенке из второго отряда обращался? Пусть бы посмотрел. Он же спец по язвам. Научный доктор или доктор наук, как их там. До войны институтом в Москве командовал.
   - Да смотрел Тимошенко. Пить запретил. Жрать от пуза тоже.
   - Так тебе в самую пору рядом с Армянином становиться! - заржал Васильич. - Всё равно не жить, помрёшь хоть в компании. Да ладно, шучу. Давай так рассуждать, как замполит велел... диалектически... Кто у нас этот Арямянин?
   - Греческий репатриант...
   Надзиратель нахмурился и помолчал: он очень уважал образованных людей, понимавших странные слова, которыми, как горохом, сыпал замполит.
   - Швейной мастерской владел. Женат, трое сыновей. После Победы откликнулся на призыв соотечественников. Задержан в Одессе. Семья - Заполярье, Урал... Он вот у нас.
   При упоминании швейной мастерской Васильич поскучнел и тайком поглядел на грозный портрет в массивной раме.
   - И ещё: в детстве пострадал от турок, чудом вырвался из лап карателей. Не без помощи русских вернулся на родину. После войны, как уже говорил, решил проявить...
   - Ну говорил так говорил... - Васильич промокнул обильную испарину на покрасневшем лбу и многозначительно добавил: - До утра подождём, потом старшему надзирателю доложим...
  
   Недавно он понял: пришло время подумать об отцовской обязанности - соединении семьи. Ночные тени появлялись и днём, стояли возле грунтового отвала, сопровождали тележку, дышали паром от миски пустых щей и кипятка в гнутой кружке. Они слетались к нему из вечной мерзлоты и угольной шахты, с груды камней в пустыне и вспаханного взрывами старого греческого кладбища. Он с честью исполнит свой долг, остановит жуткий размах чудовищного маятника, который разбросал в стороны свободный мир его предков. Мир, который он не знал, но в который верил.
  
   После работы снял ветхий потник - бывшую казённую телогрейку, остатки рубашки и белья.
   Вышел на мартовский пронизывающий ветер таким, каким явился в эту жизнь.
   Прилипая ступнями к подтаявшему за день ледку, побродил возле барака, подобрал несколько веток.
   Между безобразными строениями с зарешёченными окнами выложил на земле прямоугольник.
   Ступил на свою землю и застыл в ожидании.
   К ночи повалил снег. Сугробом скапливался на измождённых плечах и голове, пригибал к земле. Пришлось опуститься на колени, чтобы не упасть.
  
   ...Это бело-розовая лепестковая метель в его саду. Весенний ветер развевает покрывало и архалук любимой жены Сатеник, бросает в лицо невесомые хлопья. Они не тают на пышных ресницах и матовых щеках. А рядом, уцепившись за материнские шаровары, перебирает неуклюжими толстенькими ножками первенец Ашот.
  
   Голоса рядом. Грязно, с неистовой злобой, ругается старший по бараку - давно обрусевший армянин Джавршян. Чавкающий удар в чьё-то лицо, падение, звук рвущейся об лёд одежды. Парок над кружкой кипятка. На голову набрасывают одеяло. Чистый смолистый запах разожжённого костра. Чуждая и чужая волна жара. Ни к чему это теперь. Он ждёт.
  
   Вчерашний самогон был хорош. Голова совершенно не болела. Но Васильич еле сдержал тошноту при виде улыбки на желтовато-синем лице.
   Прирысили санитары с носилками, подняли окоченевшее тело. У ворот уже ждал лагерный врач:
   - Нужна экспериза?
   Васильич посмотрел на утреннее "построение", застывшее у барака. Подумал. Санитары приготовили молоток и штык. "Экспертизу" надзиратель видел не раз, но сегодня чувствовал: не выдержит.
   - Ты это, Владимир Петрович, сделай запись, как надо... Сутки на двадцатиградусном морозе - лучшая проверка.
   Врач равнодушно махнул санитарам рукой, а потом вместе с Васильичем пошёл в штабную. Выпили, посидели.
   Ночью надзирателю приснился странный сон. Пустыня какая-то, точно лунная поверхность в дочкиной книжке. Из-под кучи камней поднимается девчонка. Голышом, что странно. И так похожа на его любимицу Машку, что аж сердце заходится. А к ней уже спешат люди. Среди них вроде такой же худосочный старик, как вчерашний мертвец возле барака. Потом все растворяются в ослепительном сиянии. Васильич проснулся и еле унял мелкую трясучку внеочередной стопкой. Через месяц пошёл в отпуск, съездил в гости к брату, вместе с ним тайком заглянул в церковь. Помянул тридцатирублёвой свечкой старика-армянина, хоть и ни в чём перед ним не был виноват. Человеческий долг, что ли...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   -

Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) Е.Кариди "Змеиная невеста. Разбавленная кровь"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 4. Единство"(Боевая фантастика) Н.Александр "Сага о неудачнике 2"(ЛитРПГ) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"