Статья:

Жидовока   14k   Проза

Жидовка   19k   Проза Комментарии: 1 (27/02/2009)

Жидовка Александр Лысенко Неширокая дорога с обеих сторон так плотно заросла деревьями и кустами, что не видать никакого просвета, и вымощена камнем, причем, не гладко обструганными квадратами, как городские улицы, а обыкновенными булыжниками, местами острыми, местами круглыми. Трясло на ней немилосердно! Тряслась и дребезжала машина, дребезжало все, что находилось в кабине, на панели, и казалось, что дребезжит все и во мне: веснушки, родинки, кости, внутренности!.. Сколько времени я ехал по ней, трясся на этих булыжниках - час, два, или больше? По карте, отрезок не такой уж и длинный, каких-то полтора десятка километров, но ехать по этим ужасным камням можно было только на первой передаче, с черепашьей скоростью, и мне казалось, что я еду по этой дороге всю жизнь. Хорошо, конечно, что замостили камнем, хоть так... А то в прежние годы пройдет дождь, и мгновенно дорога превращается в липкое месиво - ни пройти, ни проехать. По моим прикидкам, до села оставалось несколько километров, еще должен быть населенный пункт, который мы называли "Совхоз". Настоящего названия этого села я никогда не знал: совхоз - и все!.. Но вот плотная стена деревьев расступилась, и справа замелькали длинные приземистые, выбеленные известкой здания скотных дворов. А слева плотная стена высоких деревьев, ограничивающих кладбище. До чего же все знакомо!.. Неужели приехал?.. Это - мое село? Дорога пошла круто вниз, я притормаживал, но машина все равно неслась под горку с огромной скоростью. Как они, интересно, ездят здесь зимой, когда дорога обледенеет?.. Слава богу, закончился этот булыжник, и пошел неплохой асфальт. Что, и улицы в селе заасфальтировали?.. Ну, слава богу! Наконец-то, а то в прежние годы летом такая пыль висела над селом, как будто дымовая завеса во время войны. Я притормаживал, не забывая при этом жадно глазеть по сторонам, отыскивать знакомые признаки. Да, это мое село, и в то же время, не мое. Обветшалое, какое-то скукоженое, вросшее в землю, бедное. Везде следы запустения. Совсем другим запомнилось мне оно в последние годы моего здесь пребывания: огромным, широко раскинувшимся по берегам реки Ятрань, цветущим и богатым, в котором на каждом шагу виделись следы довольства и труда. Дорога идет вниз, к реке, а на той стороне видны знакомые очертания высокого скалистого берега. Он не изменился... А дальше, среди буйных зеленых зарослей видны очертания каких-то построек, мне незнакомых, а за околицей длинный рад молчаливых пирамидальных тополей, словно угрюмые стражники стоят они вдоль дороги в село Орлово. Раньше их там не было. Сколько же времени я здесь не был?.. Было уже поздно, солнце почти закатилось, и в последних лучах его и деревья, и дома отбрасывали длинные тревожные тени. Надо бы подумать о ночлеге, потому что темнело очень быстро. Гостиницы, естественно, или заезжего двора, в селе нет, - для кого их держать? А проситься к кому-нибудь на постой было неловко, не привык обременять людей. Заночую в машине, чем не гостиница! Только бы местечко подходящее найти. Я протарахтел по мосту и поднялся в гору, приехал в центр села. Миновал старое, обветшалое здание клуба, куда бегал в детстве в кино, бронзовый памятник у сельсовета, проехал по своей улице. Где-то здесь стоял наш дом... Ничего не узнать, все так переменилось! Какие-то новые здания появились. Если бы не знакомый силуэт памятника, я бы и не узнал, что это именно моя улица. Незаметно выехал на край села, свернул на Орловскую дорогу. Солнце закатилось за горизонт, сгустились сумерки, и на небе высыпали звезды. Такие огромные, словно бриллианты, да так много. Правда, тот сеятель, что разбросал их по небу, не отличался аккуратностью, и звезд было, где густо, а где и не очень. Я свернул на обочину, перевалил небольшой, чуть заметный в траве кюветик и въехал между тополями. Не очень удобное место для ночевки, но выбора не было, не останавливаться же на улице, под чьим-нибудь забором. Спалось, как всегда, прекрасно и крепко, проснулся я от духоты. Солнце уже стояло высоко и жарило машину немилосердно. Я быстро вскочил, умылся, оделся и принялся складывать свой нехитрый скарб, готовясь к отъезду. Неожиданно послышался шум мотора, скрипнули тормоза, и на дороге остановился серый "Москвич". Вышел невысокий, кряжистый человек, подошел ко мне, поинтересовался: кто я, откуда?.. Здешний народ простой, без церемоний. Мы обменялись несколькими фразами, и выяснилось, что передо мной Михаил, младший брат моего одноклассника Ивана. Надо же, а я и не узнал, если бы он не назвал себя!.. Вспомнили общих знакомых, почти все разъехались, а кто-то уже и оставил земную юдоль. Михаил говорил много, но все его разговоры почему-то сводились к рассказам про Беня, добродушного старого и бездетного еврея, который раньше жил в селе и занимался заготовкой скота. Как я ни старался отвлечь, подтолкнуть его на другие темы, он неизменно возвращался к Беню. Я помнил этого Беня, почему-то сразу вспомнилось, как в жаркий летний день приходил он на речку и мылся с мылом, тщательно намыливая все тело. Мы подглядывали и хихикали, особенно, когда он засовывал руку в широченные