а также тень генерала А р а к ч е е в а и писатель Александр Д ю м а.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ДОМ ГРИБОЕДОВА
Сборище поэтов в доме Грибоедова. Обстановка девятнадцатого века. Атмосфера накалена рифмами до невозможности. В шумную толпу затесался царь А л е к с а н д р.
А л е к с а н д р (слабым голосом): Дайте же слово сказать... рифмоплеты!
А л е к с а н д р а толкают Б а т ю ш к о в и Б а р а т ы н с к и й. Д е л ь в и г с Вяземским подставляют всем подножки. Ж у к о в с к и й валится на пол. Кто-то подло смеется.
Г р и б о е д о в (хитро ухмыляясь): Слово царю-батюшке, благословенному, великодушному держав вдохновителю!
Б а т ю ш к о в берет А л е к с а н д р а под руку и помогает ему забраться на стол с канделябрами.
Ж у к о в с к и й: Царю Всероссийскому, Финлянскому и Шамаханскому...
А л е к с а н д р: Благодарю... Итак, начну... (достает из красного императорского мундира шпаргалку, разворачивает её, читает)... В прошлом году родился великий русский поэт Пушкин. В прошлом году родилась современная русская литература. Сие знаменательное событие произошло здесь, в доме Грибоедова. Все мы были отцами, все - матерями. Мы хорошо поработали. Мы сформировали сознание русского народа, мы воспитали целое поколение читателей. "Я помню чудное мгновенье..." Он явился как Христос - гений чистой красоты. Александр Сергеевич...
Г р и б о е д о в (накалывая гриб вилкой): А?
А л е к с а н д р: Пушкин. Он был умен не по годам и охотник до книжек. Литература была его воспитателем.
Б а т ю ш к о в и Ж у к о в с к и й согласно кивают.
А л е к с а н д р: Курсистки переписывали стихотворения Пушкина по ночам, а днем его цитировали на улице. Пушкин служил нам отлично и благородно, он давал сто баллов в год.
В я з е м с к и й (поправляя бант с орденом на груди): И даст ещё больше.
А л е к с а н д р (сворачивая шпаргалку и пряча её в карман): Едва ли...
Ж у к о в с к и й взводит бровь.
А л е к с а н д р: В Петербурге объявился ещё один Пушкин. Он уже успел выгнать менял из Петропавловского собора и насытил пять тысяч нищих пятью хлебами.
Ж у к о в с к и й: Кто стоит за ним? Немцы, англичане, французы?
Г р и б о е д о в: Наверняка французы. Они уже сотворили себе мулата - Александра Дюма. И всех его негров.
А л е к с а н д р открывает рот, но не находит слов.
В я з е м с к и й(задумчиво): Дюма?
Б а т ю ш к о в: Ещё один А л е к с а н д р?
Б а р а т ы н с к и й: Один... Другой... Третий...
Г р и б о е д о в: Именно! Три мушкетера... Александр Дюма давно мечтал посетить Россию, Карелию и Петербург... И вот он здесь! Ищет новый литературный жанр, чтобы подорвать монархию. Курс русской запретной истории...
А л е к с а н д р мотает головой.
А л е к с а н д р: Дюма покамест не при чем. Говорят, что Пушкин - эфиоп...
Д е л ь в и г: Кто?
А л е к с а н д р: Ну, арап, ганнибал...
Д е л ь в и г: Ясно...
Д е л ь в и г отходит, потеряв интерес.
А л е к с а н д р (вдогонку Д е л ь в и г у): Кстати, он уже наваял о вас...
Д е л ь в и г оборачивается. А л е к с а н д р опять вытаскивает из кармана свою шпаргалку.
А л е к с а н д р: Один момент... (быстро просматривая листок): Вот оно... Мой парнасский брат... прими сей череп, Дельвиг, он... принадлежит тебе по праву... Обделай ты его, барон... в благопристойную оправу...
Д е л ь в и г пятится. Поэты передают друг другу какой-то сверток.
Б а р а т ы н с к и й: Бедный Йорик!
А л е к с а н д р (декламирует по памяти): Или, как Гамлет-Баратынский, над ним задумчиво мечтай.
Б а р а т ы н с к и й (подхватывая): Я в руки брал твой череп желтый, пыльный... В глазах ещё плескался сон могильный...
Д е л ь в и г пытается улизнуть.
Б а т ю ш к о в (показывая на череп): Кто сей бедолага?
Г р и б о е д о в (накалывая очередной гриб): Череп - священный атрибут масона.
Ж у к о в с к и й: Видно, Д е л ь в и г надумал уйти из масонства.
В я з е м с к и й: Вяжите Д е л ь в и га!
Поэты хватают Д е л ь в и г а под руки, тот вырывается.
А л е к с а н д р (приседает, потом садится на стол): Я ведь запретил масонов. Стало быть, череп адресуется всем нам.
А л е к с а н д р: Пушкин не щадит никого. Баратынскому: Ах он чухонец! Один под финским небосводом... звучит и блещет, как червонец...
Б а р а т ы н с к и й (себе под нос): И под землей достанет.
Ж у к о в с к и й: Эфиопы зело выносливы...
А л е к с а н д р (читая с бумажки): А вот о Батюшкове: Доколе, стрелами любимый, ты пламенным горишь огнем... Иди ты в царствие Аида и освети подземный дом.
Б а т ю ш к о в (отмахиваясь): Нет уж, покорно благодарю...
А л е к с а н д р: Не забыл Пушкин и Вяземского: Ужель ты брат сестры моей?.. Из "Громобоя" Асмодей... У скучной тетки к ней подсел... И душу ей занять успел...
Ж у к о в с к и й (В я з е м с к о м у): Вы надругались над Ольгой?
В я з е м с к и й: Всего лишь над Музой.
Г р и б о е д о в (выходя вперед): Я бы тоже не простил такого.
А л е к с а н д р (встречаясь взглядом с Г р и б о е д о в ы м): Прибежали в избу дети... "Деда! Деда! Наши сети... Притащили Грибоеда".
Г р и б о е д о в (побледнев): Он, верно, шутит.
А л е к с а н д р: Тут написано: Откуда Грибоед? Из Тегерана.
Г р и б о е д о в: Я как раз собираюсь в Тегеран.
А л е к с а н д р: Видите, милый мой. Пушкин обо всём ведает.
Ж у к о в с к и й (кашлянув): Кхм... Остался я.
А л е к с а н д р просматривает листок несколько раз, ничего не находит.
А л е к с а н д р (по памяти): Какой святой, какая сводня... Сведет Жуковского со мной?.. Даст лиры в руки, и в парнасской cени... Склоним мы перед музами колени...
Ж у к о в с к и й (задумчиво): Ах, Пушкин, школьник неприлежный...
Б а т ю ш к о в: Жуковский, время всё проглотит... Тебя, меня и славы дым.
А л е к с а н д р (по памяти): Померкни, солнце Аустерлица, пылай, великая Москва!
Все удивленно смотрят на А л е к с а н д р а.
А л е к с а н д р: За дымною Москвою... Меч огненный я взял холодною рукою....
Ж у к о в с к и й: И россы пред врагом твердыней стали.
Б а т ю ш к о в: И ветхую главу Европа преклонила...
Поэты перебрасываются патриотическими взглядами.
А л е к с а н д р: И наконец - Романову, хромому не ногой, а головой... (читает с листа): Свою главу ты повредил... ещё под Австерлицом.
Б а т ю ш к о в: Что-о?
Д е л ь в и г: Какая чушь!
Г р и б о е д о в: Гнусная клевета!
Б а р а т ы н с к и й: Всем известно, что под Аустерлицем царю разбили только нос.
В я з е м с к и й: Пушкин и впрямь чудовище.
Поэты бесшумно негодуют.
А л е к с а н д р (слезая со стола): Полагаю, теперь вы все убедились, что Пушкин опасен... Посему я предлагаю объединиться, отыскать его и потребовать сатисфакции.
Поэты одобрительно кивают.
Д е л ь в и г: Но где мы найдем Пушкина?
Поэты вопросительно смотрят на А л е к с а н д р а.
А л е к с а н д р: В Болдино. Где же ещё?
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. БОЛДИНО
Болдинские чтения в Большом Болдино. Атмосфера раскалена рифмами. Природа суфлирует поэтам, которые набились в рощу Лучинник. Вокруг шумят дубы и березы. Особняком шумит питерская группировка во главе с царем А л е к с а н д р о м, загримированным под Пушкина.
Ж у к о в с к и й (озираясь по сторонам): Уж полночь близится, а Пушкина все нет.
Г р и б о е д о в (из темноты): И не будет.
Д е л ь в и г и Б а т ю ш к о в вопросительно щурятся. Б а р а т ы н с к и й и В я з е м с к и й задумчиво вертят головами.
Г р и б о е д о в (выплевывая недожеванный гриб): Пушкин не придет, поскольку он - это мы, а мы уже здесь.
А л е к с а н д р (сквозь пышные бакенбарды): А как же?..
А л е к с а н д р растерянно роется в своих карманах. Из них выпадает жевательный табак и прочая дребедень.
А л е к с а н д р (стирая тональный крем рукавом): Как же свидетельства?.. В конце концов... Александр Сергеевич, имейте же логику... Коли есть стихи, стало быть, и Пушкин есть...
Г р и б о е д о в (вылавливая большой гриб из банки): Пушкин - это вы.
А л е к с а н д р (отмахиваясь): Вы... Вы должны... Я читал вам у вас... Вечор, луна... Вся комната озарена янтарным блеском, а вы... как бледное пятно.
Ж у к о в с к и й кладет на плечо А л е к с а н д р а руку.
Ж у к о в с к и й: Успокойтесь, Ваше Величество.
А л е к с а н д р запускает пальцы в кучерявые волосы.
А л е к с а н д р: Оный Пушкин - угроза нашему Пушкину. Или мы, или он нас низвергнет с трона.
Из темноты доносится голос:
- Александр Сергеич, сколько зим?
Тень приближается к царю А л е к с а н д ру.
- Я ваш давний поклонник... Позвольте автограф?
Поэты смущенно расступаются.
- Подпишите: Пушкину от Пушкина.
А л е к с а н д р расписывается на книге.
- Благодарю...
Ж у к о в с к и й бросается на поклонника... Промахивается. Б а р а т ы н с к и й и Б а т ю ш к о в тоже пролетают мимо. Д е л ь в и г испуганно отступает. В я з е м с к и й и Г р и б о е д о в хватают руками воздух.
В я з е м с к и й: Вяжите его... Вяжите!
Ж у к о в с к и й (печально): Ушел...
Г р и б о е д о в (отряхиваясь): Мало ли однофамильцев...
А л е к с а н д р (блаженно улыбаясь): Нет, это был он...
Ж у к о в с к и й: Полно, Ваша Светлость...
Г р и б о е д о в (отряхиваясь): Нас снова разыграли... Кто-то из нас (глядя на Д е л ь в и г а)... Отчего вы не ловили Пушкина?
Д е л ь в и г (потупив взор): Я... Я испугался... Темно, видите ли...
Г р и б о е д о в (другим поэтам): А вы... Рифмоплеты... Отчего вы не обороняли государя?
А л е к с а н д р (Г р и б о е д о в у): Пииты не виноваты. Я сам жаждал подписать книгу. Вот и поплатился.
Г р и б о е д о в: А ежели бы он оказался бомбистом?
А л е к с а н д р (мотая головой): Нет, я уверен, что он настоящий... Пушкин.
Ж у к о в с к и й: Кхм... (прокашливаясь). Положим, вы оба утрируете. Он не Пушкин. И, конечно же, не бомбист.
Г р и б о е д о в (Ж у к о в с к о м у): Нужно было поймать его. Тогда бы не гадали...
Ж у к о в с к и й (разведя руками): Увы, я поэт, а не энтомолог с сачком...
Г р и б о е д о в (изучая лица поэтов): Кто-то из нас...
Ж у к о в с к и й: Откушайте грибов, успокойтесь...
