Злобин Володя: другие произведения.

Когда мы были на войне

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 7.33*23  Ваша оценка:

Володя Злобин

Когда мы были на войне

   Прощались туго: завязшие руки никак не хотели разжиматься. Валера жалостливо тянул товарища с вокзала, от масс, жирных голубей и классических расставаний. Рука должна была вот-вот поддаться, и Валера бы увёл друга подальше от запряжённого электричеством поезда. Машина недовольно всхрапывала: она, как и тлеющая в соседней стране война, не хотела ждать.
   Не хотел ждать и друг Валеры.
   Он молча тянул сигарету за сигаретой. Не для того, чтобы сбить мандраж, а потому что нравилось бить спичкой по чиркашу, похожему на густую брежневскую бровь, а потом зажимать огонёк в ладони. Парень пожёвывал дым бледными, будто уже омертвевшими губами. Может, не хотел отвечать на просьбы Валерки или хотел насмолиться ещё до окопов, где, как известно, третий не прикуривает. Да третьего и не было - не считать же им осоловелую, пучеглазую проводницу, лениво проверившую билет; попутчика, уже развернувшего на столике копчёную курицу; и прилепившееся к тронувшемуся окну испуганное Валеркино лицо.
   Когда поезд вылез из-под вокзальной крыши, Валера чуть было не заорал, что его друг уехал на войну. Должен же об этом знать хоть кто-нибудь! Люди как ни в чём не бывало сновали по перрону. Быстрая поступь подбрасывала вверх голубей, и толстым, мятным, не выспавшимся лицам почему-то было безразлично, что на их глазах молодой человек просто взял и отправился воевать. Валере немедленно захотелось всё всем рассказать, чтобы "эти все" знали, чтобы, не дай Бог, с другом ничего не случилось. Но рассказать было некому - менты сонно скучали у ворот металлоискателя; контролёру в автобусе потребовались не звонкие фразы, а монета; на лавочке близ дома как назло не было бабушек: им и говорить ничего бы не пришлось.
   Только матери, привычно налившей суп, парень тихо, больше для самого себя сказал:
   - Как же это отвратительно - провожать друга.
   - Куда? - без особого интереса спросила женщина.
   - На войну.
   Валера сказал это просто, без пафоса, без желания произвести впечатление. Стыдно было держать в себе чужой поступок, который так сильно различался с дымящимся борщом в тарелке.
   - На какую войну? - спросила мать.
   - Обыкновенную.
   Мать скептически приподняла брови.
   В горле запершило, и Валера ощутил себя не суммой чувств, а непережёванной целостностью, где мысль думалась и переживалась не по отдельности, а вся и сразу. Думалось Валере просто и об одном: товарищ уехал на войну, а он лишь к себе домой.
   Валера пролистывал ленту новостей и кривился: пользователи яростно комментировали сводки с фронта. Каждый знал, как правильно нужно воевать. Валера даже стукнул кулаком по столу. Ничто не мешало комментаторам засунуть в рюкзак старое, ещё юношеское камуфло, и задумчиво, пряча огонёк в кулаке, докурить на вокзале. Внимание привлекло большое, гневное сообщение, где молодой патриот сокрушался о гибели своего товарища. Представилось, что и его, Валеры, друг, точно также сгинет на фронте, и всё, что от него останется - такая вот виртуальная памятка. Валера внимательнее перечитал запись и понял, что всё знакомство автора с погибшим заключалось в комментариях, оставленных даже не в жизни, а на каком-то тематическом форуме. Пользователя связывало со смертью несколько байтов электронного кода, но автор сокрушался так, будто фугасным разрывом накрыло его отца или брата.
   - Какой же ты мерзкий, - подумал Валера.
   Особенно отвратительно выглядела обязательная приписка: "Я почти не знал его...", но, в сердцах продолжил Валера: "и мне хочется поиметь какой-нибудь выгоды!". Если не знал, зачем вообще расчехлил клавиатуру? Для чего? "Я! Я, это я написал! Смотрите, я!". Так что ли? Но для чего? Чтобы показать собственную, кровную привязанность к войне? Ублюдки! Вам же плевать на память, главное конвертировать погибшего в свой статус! Так знакомый становится ближайшим другом, а раз пожатая рука превращается в вековую дружбу. Свеженький труп очень бы удивился взявшимся из ниоткуда друзьям! О, они наверняка знали его как облупленного, были его крестниками, сыновьями, шуринами, тестями, заплаткой на жопе... эти виртуальные плакальщики знали всех, приходились двоюродными дядьями каждому мужику, ложившемуся в сладкий чужой чернозём.
   Валеру охватила злость. Он знал своего товарища взаправду, по-настоящему, много-много лет. Он действительно отправил на войну часть себя, тогда как все эти твари вообще не были к ней причастны. Валера набросал едкий, оскорбительный ответ. За неприятную правду парня быстро отправили в чёрный список.
   Утром Валера перепутал будильник с весточкой от товарища. Тот условился при возможности сообщать свои координаты. Валера пообещал держать связь с его отцом, который полагал, что сын отправился в экспедицию. Договорился так, на всякий случай. Если что-либо случится. Меньше всего на свете молодой человек хотел сообщить кому-то скорбную новость. Именно скорбную. А вот поделиться наболевшим, особенно после вчерашней баталии, было необходимо.
   Парни в компании курили. Делали они это по-дворовому, взрослея с каждой затяжкой, отчего выглядели слегка нелепо. Впрочем, местным нравилось. Они были белобрысы, давно знакомы и целый вечер обсуждали никчёмные вещи. Валера смотрел, как темень раскуривает сигаретные звёздочки и тосковал по товарищу, который бы никогда не стал говорить громко и вызывающе. Захотелось поделиться самым важным, тем, что ещё с вокзала забродило внутри. Валера не без скрытой гордости поведал о приятеле, укатившем на войну и о том, что ему до сих пор из-за этого стыдно. Как настоящему другу, ему тоже следовало сесть на тот чёртов поезд. Валера говорил много, освобождая лёгкие для воздуха, и притихшие девчонки пододвигались ближе. Рассказчик вдруг обнаружил, что ему нравится вещать о товарище. Нравилось вспоминать, как они дрались в школе и как потом выгораживали друг друга перед директрисой; как работали целое лето на клубничных плантациях, чтобы поехать на пару дней к морю. А ведь ещё были истории про общую женщину, крапиву и похищенные из библиотеки книжки... Постепенно Валера сбился на жалостливый шепот, от которого всё отчётливее веяло алкоголем. В горле не хватало слов. Парень, выдохшись, остался совсем один. Неожиданно Валера почувствовал, что его утешительно приобняла девушка, а сердобольный пацанчик предложил сигарету.
   Валера не курил.
   Шли дни. Телефон молчал. Валера ещё дёргался, когда экран озарялся светом, но товарищ так и не позвонил. Напряжение притупилось и больше не вызывало тревоги. Скорее, оно надоедало вредной мыслью, заставляло думать о войне, тогда как нужно было сосредоточиться на обыденных вещах. От головной боли Валера сделался раздражительным и грубым. Перед сном парень с досадой думал о друге.
   И чего ему дома не сиделось? Он хотел показать, что лучше остальных? Смелее, порядочней? Он хороший, а я, значит, трус? И почему он даже не предложил мне поехать вместе? Знал, что откажусь? Да-да... просто не хотел ставить меня в неловкое положение... получается, не мог представить, что я возьми, да соглашусь? То есть намекает, что знает меня как облупленного... Думает, что может легко поставить меня в подчинительное положение? Я отказался бы не потому что струсил, а потому что не хочу. В силу собственных причин. И я не обязан сидеть и ждать обещанной весточки. У меня что, нет собственной жизни? Навечно к нему привязан? Это был его выбор, вот пусть сам за себя и отвечает, а я не буду постоянно дёргаться.
   - Что, нет вестей от твоего друга? - спрашивали участливо во дворе.
   Тогда Валера безразлично отмахивался:
   - Не-а.
   - Да всё будет хорошо, - подбодрял собеседник, - вряд ли с твоим корешом что случилось.
   - В смысле, - Валера не понял, - а что с ним могло случиться?
   - Ну ты типа не подумай, но, эээ... всякое бывает. Война же. Вряд ли он мог погибнуть, но...
   - Да нет, - неожиданно для себя перебил Валера, - похоже, что мог погибнуть.
   Мысль пронзила иголочкой. А что... нет, вы только представьте, что... если товарищ и вправду погиб!? Ведь тогда получается, что у Валеры завёлся мёртвый друг. Настоящий, мёртвый! Это ведь круче, чем живой. Мёртвый застыл в одной точке, пригвоздил себя смертью к одному-единственному дню. Он расширился до целой судьбы, да и вообще обусловил весь предыдущий жизненный путь. Когда думаешь о мёртвых, точкой их рождения воспринимается как раз таки день смерти. Мертвец как бы проживает время обратно: от искалеченного трупа до детских воспоминаний. Как же больно и приторно их представлять! Они так хорошо ложатся на язычок. Их уже нельзя дополнить или опровергнуть, лишь раз за разом проживать в имеющейся полноте. Мёртвый никогда не возразит, не исправит ошибки - и Валера это неожиданно понял.
   - Ты чё, - удивился собеседник, - думаешь, он... того?
   - А ты сам посуди, - неуверенно ответил парень, - на связь он со мной долго не выходит, хотя обещал. Новобранец, почти ничего не умеет... да и бои как раз очень жаркие. Что я могу тут думать? Только то, что он погиб. Как же я об этом родителям его расскажу?
   - Не хорони пацана раньше времени!
   Но Валера мысленно уже закопал тело.
   Первой новость он сообщил матери. Пока - своей. Та посмотрела удивлённо, почти презрительно и вместо того, чтобы присесть на стул, покорно сложив руки на коленях, лаконично сцедила: "Дурак". И это было не про сгинувшего товарища, а про кажущегося безразличным Валерку. Безошибочным материнским инстинктом женщина определила, что её сын вовсе не скорбит о погибшем.
   Валера стал действовать осторожнее.
   Он уже не бил известием в лоб, выдавливая из человека эмоции, а как охотник заходил издалека. Валера невзначай сводил разговор к войне, затем становился молчаливым, сосредоточенным, чтобы не самому вскрыть карты, а чтобы это сделали за него. И только тогда, как бы с неохотой, Валера рассказывал заготовленную историю про лучшего друга, сгинувшего на соседской войне.
   Эффект был разным. Кто-то сочувственно кивал, но были и те, кто вполне искренне пускались в длинные расспросы, отчего Валера чувствовал себя звездой. Ему нравилось видеть, как замолкали дамские балагуры, пристыженные, что во времена, когда совсем близко погибают их ровесники, они всего лишь щупают потаскух. Женщины немедленно отлипали от бывших ухажёров, ведь ничто не заводило их так, как рассказы о смерти. Смазливые черты заголялись и дамы напоминали самок насекомых, отдыхающих после спаривания. А Валера, пересказывая выученную историю, всё больше походил на реального ветерана боевых действий. Он стал осторожен в словах и говорил с сигаретной хрипотцой. Возможно, потом бы он придумал себе боевое прошлое, но это были планы на будущее.
   Текущий момент однажды разорвал звонок.
   Вначале, услышав как будто знакомый голос, Валера перетрухал. Он подумал, что с того света звонит товарищ. Разумеется, он выжил, и теперь хочет поговорить с лучшим другом, вернуться обратно в весёлые дворовые компании, которые уже не раз выпили за его упокой. Только бы это был не он! Сантехник, террористы, патологоанатом из морга! Кто угодно! Хоть бабушка из Саратова! К счастью, звонил отец покойника.
   - Валер, привет, - сказал он, - слушай, тут когда сын уезжал в экспедицию, он сказал, что будет с тобой общаться. Он тебе звонил?
   - Не-а, - прошептал Валера.
   - Да? - мужчина замялся, - вот и мне не звонит. Долго уже, волноваться начинаю. Думал, что ты знаешь. Ну, раз так...
   Валера неожиданно испытал сильное возбуждение, поэтому почти выкрикнул в трубку:
   - Подождите!
   - Что? - с надеждой спросил чужой папа.
   - Я... знаю. Знаю, что с вашим сыном.
   - Знаешь? А что-то случилось!?
   Вокруг руки свернулся электрический угорь. Трубка задрожала, когда Валеру забил нежный тик:
   - Нам надо с вами встретиться и поговорить.
   Говорили на балконе. Большом, просторном, откуда легко можно было шагнуть в новый мир. По дороге Валера выстроил хитроумный диалог с контрфорсами и бельведерами, но тонкой игры не понадобилось. Батя молча выслушал немного сбивчивого Валеру и спросил:
   - Думаешь - погиб?
   Очень хотелось сказать безапелляционное "да", но пришлось быть честным:
   - Очень может быть. Но я не знаю точно. Обещал звонить. И не звонит. Вот уже месяц как.
   Отец всё-таки пошатнулся, но устоял, вцепившись руками в перила. Валера не смог выдавить слова поддержки - тело и так раздувало от гордости. Не каждый день приносишь взрослому мужчине весть о кончине сына. Валера не чувствовал угрызений совести. Он полагал, что судьба товарища принадлежала отныне не ему самому, а была делегирована Валере. Тот ведь умер, к чему ему прошлое? Теперь оно принадлежало лучшему другу.
   Мужчина предложил закурить, и хотя Валера никогда не дымил, всё равно согласился. Ему хотелось подольше постоять рядом с чужим горем, насладиться сопричастностью, сделать что-нибудь ободряющее, древнее, помогающее суровым мужчинам достойно переживать невзгоды. Только вот Валера не знал, что именно нужно сделать. Поэтому он закурил. Даже не закашлялся, как это обычно показывают в фильмах. Курить оказалось нехитрой наукой, и практически сразу Валера научился прятать огонёк в кулаке.
   Отец, покосившись, прошептал:
   - Сын тоже так курил, чтобы я не видел. Я его поначалу ругал, знаю же, что плохо. Научил, идиот! Эх... да пусть хоть пачку в день высасывал бы, но лишь бы живой!
   Это уже был перебор. Валера вернулся домой пристыженным. Он не хотел наживаться на выдуманный им трагедии. Просто хотелось компенсировать свою нерешительность. Ведь это было так просто - купить билет на соседнюю полку! Да и как можно не рассказать, как можно что-то утаить, если каждый человек в стране пищал от счастья, когда видел по телевизору разрыв снаряда!? Люди жаждали не обезличенных информационных сводок, а интимных свидетельств с мест. Десяток убитых не приводят в священный трепет так, как всего одна, но пересказанная на ушко смерть. Люди из сводок теряют своё очарование. Они публично откомментированы и засмотрены до дыр, а вот труп тет-а-тет и пахнет по-другому. Очень важно узнать подробности, как бывшее тело жило, что делало, кого любило. Не менее важно сказать: "Да, я знал его. Хороший был парень". Это ещё называют национальной памятью, но, может быть, это что-то другое?
   Ночью приснилось, что товарищ жив. У него разрядился телефон, туда попал осколок, он потерял трубку или просто не мог выйти на связь - неважно. Важно, что он оказался жив. Приятель не требовал объяснений. Он тихо смотрел на Валеру и прятал в чёрном земляном кулаке огонёк сигареты. Валеру обуял ужас: вдруг товарищ расскажет, что он жив, а убил его не снайпер, не визжащая мина, а всего лишь знакомый пустобрех Валерка? Убил бахвальством, задавил добровольца хиленькой душонкой, которой так не доставало просмотров... Расскажет матери, дворовым пацанам, своему отцу и, конечно же, напишет об этом в Сети. У такой записи будет много-много комментариев. И все они будут ругать Валерку. Парень упал на колени и заплакал. Он был счастлив умереть сам, кричал, что тоже поедет на войну, что они будут плечом к плечу жить и сражаться, пусть только друг всю оставшуюся жизнь молчит о своей смерти. Пусть только никому не рассказывает... Пожалуйста.
   Из кошмара Валеру вырвал телефонный звонок:
   - Дх-а? - пересохло горло.
   - Здрасте, - раздался в трубке незнакомый мужской голос, - с кем имею честь?
   - С Валерой...
   - Валера? - голос помолчал, - это хорошо. Ты вот сейчас послушай и не перебивай. В общем, тут такое дело, Валера... погиб твой товарищ. Война всё-таки. Он оставил твои цифры, друг говорит, все дела. Сообщите если что. Ты, Валера, это... конечно, друг, но нам нужны координаты его родителей. Денег вышлем, и тело тоже надо выслать. Поможем то есть. Ну, так как, скинешь координаты?
   - Координаты? - отупело переспросил Валера.
   - Типа того.
   - Да... да, конечно, хорошо. Только у него не родители. У него отец. Один.
   - Мда. Неприятно. Ну что же, всё равно ждём, - прогудела трубка.
   Когда раздались короткие гудки, Валера упруго подскочил с постели. С непонятной для себя улыбкой он натянул штаны. Муки совести испарились вместе с ушедшим сном. Чувствуя облегчение, Валера стал искать нужный номер телефона.

Оценка: 7.33*23  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Д.Панасенко "Бойня"(Постапокалипсис) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Вичурин "Байт I. Ловушка для творца"(Киберпанк) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) А.Шихорин "Создать героя"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"