"Не трогай его! - закричал я в телефонную трубку, - И, пожалуйста, не смей открывать!"
"Не поняла, - отозвалась Лариска на том конце провода, - Из-за чего такая паника? И вообще, как ты смеешь в таком тоне со мной разговаривать".
"Ларочка, не обижайся, - теперь я старался говорить как можно ласковее, - Поверь, на самом деле, это очень важно. Чувствую, что ты все еще злишься, хоть я и не знаю на что, но готов искупить вину. Только эту бутылку, черт возьми, - я опять начал срываться, - Оставь. Положи в самый дальний угол, я часа через три буду уже у дома. Если хочешь, возьми на тумбочке деньги - сходи в магазин".
"Вот еще, - похоже, она начала подтрунивать надо мной, - Я как раз собиралась попить пивка, с какой это стати я должна отказать себе в этом удовольствии? Из-за того, что тебе вдруг понадобилась именно эта "Оболонь", словно дугой такой больше нет. Да в любой палатке ты можешь купить себе хоть ящик "Оболоней", - Лариска невесело хмыкнула, - Так значит через три часа? Заметь, что я твоим обещаниям больше не верю".
"Ладно, два. Дай мне два часа. Хорошо?"
"Ну, давай, сейчас 13.45, если не появишься к 15.00, пеняй на себя", - в трубке раздались короткие гудки.
"Стерва!" - выругался я вслух, все равно в кабинете кроме меня больше никого не было.
Из сложившегося положения было только два выхода.
Либо отправиться к ней как можно быстрее самому, и тем самым забыть о встрече с одним очень известным американским режиссером. Замечу, что к этой встречи я готовился почти два месяца.
Либо, послать к ней людей, которые ворвутся в квартиру и свяжут нахалку по рукам и ногам, а потом привезут ко мне.
На обдумывание создавшегося положения я себе отвел ровно столько времени, сколько требуется для того, чтобы выкурить одну сигарету.
Если встреча не состоится, то фильм по одной из моих лучших книг так и не будет снят. Я не стану "открытием года" в Америке, не получу Оскар, моя книга не будет расходиться миллионными тиражами, я не покорю Европу, не войду в анналы мировой литературы, мне так и не поставят памятник при жизни. Отмена данной встречи означала серьезный сбой в прекрасно продуманной и отлаженной цепи действий, способной принести мне все то, чего я так страстно желал получить уже в этой жизни.
Подвергнуть же Ларису экзекуции с арестом, означало позволить ей убедиться в моем жестокосердии, чего мне бы не очень хотелось. Наши отношения в последнее время и так стали очень тяжелыми. Ей все время казалось, что за эти два года я как-то сильно изменился, хотя, на мой взгляд, это совершенно не так. Впрочем...
И я, решительным жестом затушив сигарету, остановился на втором варианте. Что с ней будет? Попрошу ребят вести себя как можно вежливее, посадят в машину и привезут сюда, попьет чаю, подождет, пока встреча не закончится. А там и разберемся во всем. Была б не сестра, так вообще не церемонился бы!
Встреча с господином режиссером прошла более чем удачно. Он, конечно, сказал, что нужно будет еще обсудить кое-какие детали и об окончательное решение появится только через несколько дней, но я знал точно, что уже через два дня контракт будет у меня в кармане.
Проблемы с сестрой окончательно вылетели у меня из головы, настроение было прекрасное и то, что снедало меня пару часов назад, казалось слишком мелким и ничтожным. К тому же её уже привезли в офис, и моей бутылке больше ничего не угрожало.
"Привет! - моя веселость могла показаться несколько наигранной, однако жизнь действительно была ко мне весьма благосклонна, - Твой кофе уже остыл. Почему не пьешь?"
Лариса подняла на меня заплаканные глаза, и я подумал, что возможно сейчас именно тот случай, когда можно рассказать ей все.
"Сегодня я окончательно убедилась в том, что ты превратился в самодовольного эгоиста, алчного и бессердечного. Какое-то время я все еще надеялась на то, что этот период у тебя пройдет, и ты снова станешь добрым и понимающим, но, увы, теперь я вижу, что потеряла брата окончательно".
"Прямо как в мексиканских сериалах, - я саркастически усмехнулся, - Ну, давай, продолжай, очень трогательно. Только, пожалуйста, не забудь, что твое присутствие здесь это лишь вынужденная мера, предпринятая мной с целью привести, наконец, в чувства взбалмашенную девчонку".
"Это все из-за бутылки пива? - снова потекли слезы, размывающие оставшуюся тушь и, превращая её симпатичное личико в маску Пьеро, - Славик, что ты еще от меня хочешь? Сейчас уже слишком поздно что-либо обсуждать. Тебе не нравится, что я делаю, что я говорю, что я вообще влезаю в твою жизнь. Ты сам мне дал ключи от своей квартиры, и когда-то давно, сказал, что я могу приходить к тебе в любое время. Вижу теперь порядки изменились. Надо было заранее везде таблички развесить: "Руками не трогать", в "Холодильник не заглядывать", на "Мягкую мебель не садиться"".
В комнате стало как-то душно, то ли от моего напряжения, то ли от её слез.
Я подошел к окну и распахнул настежь форточку. Оправдываться было бессмысленно, что она могла понять? Необходимо было все ей объяснить, или же смириться с тем, что вот сейчас она уйдет и возможно больше никогда не простит меня.
"Лариса, ты можешь выслушать меня, - сестра сидела вся, сжавшись, несчастная и потерянная, словно от каждого моего слова она испытывала физическую боль, - А потом встанешь и уйдешь, сделаешь так, как считаешь нужным".
Она не ответила, но мне казалось, что ей хочется услышать то, что могло подарить хоть какую надежду, то, что снова сделает нас одной семьей и заставит позабыть обиды и непонимание, то ради чего она сегодня приехала ко мне домой.
Это произошло позапрошлым летом, в июне. Помнишь, после отъезда мамы, у меня ничего не ладилось с работой, все пошло кувырком, Алена бросила меня. Знаю, помнишь, ты единственный человек, который в тот момент был со мной.
Как-то я остановился возле летнего кафе с явным намереньем напиться до беспамятства.
Вообще-то, ты же знаешь, я не пью, но на тот момент, это казалось единственным выходом, пускай не лучшим и очень не долгосрочным.
В кафе не было ни одного посетителя, я подошел к стойке, и сомнения, видимо, отчетливо отражались на моем лице, так как бармен, мужчина лет сорока широко улыбаясь, направился прямо ко мне.
"Я знаю, что тебе нужно, - фамильярно сказал он, при этом, не переставая улыбаться. Надо сказать, что его улыбка в полном смысле слова была обезоруживающей, - Подходи, подходи. Однако если ты считаешь, что выпивка может избавить тебя от проблем, то ты ошибаешься. Твои проблемы будут возрастать прямо пропорционально количеству выпитого".
Скептически оглядев его с головы до пояса, я все же подошел поближе, странный он был какой-то. Не в плохом смысле, просто я никак не мог понять, как это он так быстро раскусил меня.
"У нас есть кое-что получше. Тебе, конечно, придется немного раскошелиться, но поверь это того стоит". И он выставил прямо перед моим носом три бутылки "Оболонь".
"Пиво? - спросил я как-то неуверенно и даже немного разочарованно, - Это что самое дорогое?"
"Ну, в определенном смысле оно бесценное, - он многозначительно подмигнул, - А я с тебя возьму-то всего двойную стоимость каждой по прайсу".
"Все ясно", - я уже было, собирался повернуться и уйти, но бармен крепко схватил меня за руку.
"Не торопись, это будет совсем не дорого по сравнению с тем, что ты сможешь получить, если купишь их. Можешь взять и одну, но остальных уже потом не будет. Это своего рода эксклюзив".
"Тогда объясните мне, почему я должен купить именно это пиво, именно в этих бутылках?"
"Обрати внимание, - он указал мясистым пальцем на яркую надпись, проходящую вдоль всей этикетки, - Видишь - "Исполнитель Желаний"".
"Вижу, ну и что, это из серии: "Под каждой десятой крышкой...."."
"Точно! Все эти три бутылки - заведомо выигрышный вариант. Я просто уверен, что одного желания всегда мало... Должно быть как минимум три!"
"И так, там разыгрывается футболка, темные очки или плеер? Все это у меня уже есть".
Бармен покачал головой и на какое-то мгновение притушил сияние своей улыбки.
"Так я и знал. Вы все, какой-то странный народ, предлагаешь Желание, а вместо этого один машину просит, другой квартиру. Вот ты сегодня третий от Желаний отказываешься. Да многим они и не нужны, знаешь, каждый человек считает, что ему есть чего желать, а на самом-то деле все их мечты сводятся к деньгам и материальным благам".
"А почему Вы решили, что я не такой?" Все это было как-то необычно, то ли я слишком утомился, то ли лучезарный бармен был из тех, кто слишком убедительно говорит.
"Хорошо, хорошо, скидку сделаю, но не денежную. Секрет один открою, - он снова поднес "Оболонь" к моим глазам. Берешь?"
Не знаю, что же все-таки на самом деле заставило меня приобрести эти три бутылки за баснословную для них цену, но факт остается фактом. Выложил я за них очень приличную сумму и все еще в тумане вернулся домой.
Когда же пришлось трезво оценивать ситуацию, понял, что бармен просто загипнотизировал меня своими сверкающими зубами и проникновенным грудным голосом.
Делать нечего, оставалось лишь испробовать действие "Исполнителя Желаний".
Бутылка была темная, таинственная. Пробка с громким щелчком слетела на пол. Я аккуратно поднял её и положил на стол. Меня не заботило, что пиво может выдохнуться, важнее было правильно сформулировать желание, хотелось загадать что-нибудь важное, такое, чего действительно не хватало. Внутри боролись противоречивые чувства. С одной стороны слабо верилось в фантастические обещания, а с другой, уж если я пошел на это, то должен был завершить начатое.
И вот, желание родилось - это не должно было стать чем-то приземленным, материальным. Ничто мне не было сейчас так необходимо как талант, и я пожелал стать талантливым! Не спеша и смакуя, допил пиво, дунул в пустую бутылку и снова закупорил крышку.
А на утро, еще солнце не взошло, меня пробудило ощущение того, что я немедленно должен с кем-нибудь поговорить, словно за ночь накопилось множество идей и ответов на вопросы. Было темно, а ты спала, мне пришлось довольствоваться листком бумаги и шариковой ручкой. В то утро я сел и написал свою первую книгу.
Ты тогда первая ознакомилась с моими рукописями и довольно компетентно заявила, что ничего лучше не читала. Конечно, это был комплимент любящей сестры, но, тем не менее, лукавить ты никогда не умела.
Я работал с утра до вечера, пока, наконец, в один прекрасный день не остановился и не подумал: "А зачем это все? Кому нужно то, что я пишу? Пора рассказать всем о том, что есть Я!"
Ни одно из тех издательств, которые я посетил, не смогло найти времени, чтобы ознакомиться с моими работами. Три месяца я обивал их пороги, но так и не добрался ни до одного редактора. Все обстоятельства складывались против меня.
Следующее свое желание я знал заранее. Мне не потребовалось много времени, чтобы пожелать себе Удачи. Вот и еще одна бутылка "Оболони" была опустошена.
Исполнитель Желаний действовал!
Не хочу утомлять тебя описанием своего головокружительного взлета, ты и так все знаешь.
Скажу лишь одно, что отныне, чтобы я не задумал, чтобы не спланировал - удается все. Говоришь, что я стал холоден и циничен, возможно, но если остановиться, упустить эту ниточку, которая мне досталась чудом, можно потерять все. Это, несомненно, так.
"Теперь ты понимаешь, почему для меня была так важна эта последняя бутылка. Посмотри на меня, ты мне веришь?"
"Нет, - Лариса больше не плакала, - Не верю. Интересно, как быстро ты сумел сочинить эту историю. Милый, Славик, за все то время, которое ты называешь "головокружительным взлетом" мое существование превратилось для тебя в нечто второстепенное. Кроме своих книжек и новых проектов ты не видишь ничего вокруг. Я устала бороться за то, чего нет. Твоего бармена не существует, Снежной Королевы тоже, я не знаю, как достать кривые осколки из твоих глаз и сердца".
Она встала: " Ты живешь в своем выдуманном мире и пытаешься перенести его на реальную жизнь. Пойми, я устала от твоих сказок".
Лариса ушла, и я не стал её уговаривать. У меня не было ни сил, ни слов.
Я был в бешенстве, от такого чудовищного непонимания и высокомерия. Значит, правдой было то, что она лишь говорила о том, что я ей дорог, а на самом деле она завидовала мне. Завидовала моему успеху и таланту. Завидовала моей целеустремленности и работоспособности, умению отгородиться от всего, что может мешать работе. Возможно, Лариса даже догадывалась о волшебной силе "Оболони". Точно, наверняка так оно и было! Она лишь не знала, как с ней обращаться. А я рассказал! Сам рассказал!
Я гнал машину изо всех сил, нужно было успеть добраться до дома первым. Ворвавшись в коридор, мне на мгновенье почудилось, что я опоздал, но потом понял, что это просто свет на кухне остался включенным. Лариска в спешке не погасила лампу над разделочным столом.
"Оболонь" возвышалась посредине стола под потоком света, словно бриллиант, выставленный в демонстрационном зале.
Дрожащими руками я взял её и поднес к глазам, потом не удержался и поцеловал. Плевать на Лариску, плевать на всех! У меня будет все, абсолютно все, что пожелаю.
Аккуратно переместив её в гостиную, я продолжал любоваться совершенством её форм, её цветом, её тайной. Как чудесно она смотрелась на журнальном столике, на стенке, за стеклом. Я перемещал бутылку по всей комнате, ощущая прилив огромного счастья.
Внезапно включился телевизор, видимо я сел на пульт.
На экране появилась очередная заставка с рекламой. Можно было и не обращать внимания, но заветное слово "Оболонь", подействовало на меня как красная тряпка на быка.
Человек, которого я увидел в следующее мгновение, был мне более чем знаком. Это был тот самый бармен, который продал мне "Исполнителя Желаний".
"В чем же заключается секрет вашего пива с таким интригующим названием "Исполнитель Желаний"?" - многозначительно произнес голос за кадром.
Бармен одарил зрителей чарующей улыбкой и произнес: "Мы просто заставляем вас поверить в себя!"
Я вздрогнул, значит, он обманул меня, значит, нет здесь никакого волшебства, значит, я просто-напросто поверил в себя! От осознания сего факта мне стало смешно. Получается, что стоит лишь только очень захотеть...
В этот момент "Оболонь" покачнулась на журнальном столике...и... со звоном упала на пол. Маленькое облачко отделилось от осколков и растекшейся жидкости, и неспешно поплыло по комнате.
Еще несколько долгих секунд я наблюдал, как растворяется в воздухе мое последнее не загаданное Желание.