Магазинников Иван Владимирович: другие произведения.

Печатник. Печать Змея

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 5.02*13  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сводный файл. Написание заморожено на неопределенный срок.
    Долг платежом красен. И уж тем более, если ты задолжал древнему богу, буть он хоть триждцы Спящий. Бывший вор и грабитель с не очень большой дороги, а ныне верный слуга Тайной Канцелярии, Айвен снова отправляется в путь. Казалось бы, причем здесь Тайная Канцелярия? При том, что по всей стране начали безо всякой магии исполняться желания простых людей, а магическая безопасность королевства - превыше всего!


Печатник. Печать Змея.

   Пролог

"Если твои желания имеют свойства сбываться,

значит, ты слишком малого хочешь..."

Архимаг Метеос Целеустремленный на

Большом практикуме Чароплетения в 2 412г.в.р.

   Дверь бесшумно отворилась, и порыв сквозняка пригласил на танец пламя свечи, устроив на стенах хижины настоящий театр теней. Незваный гость не торопился входить, и его присутствие выдавало лишь прерывистое дыхание за дверью: похоже, что часть пути он проделал бегом.
   -- Если ты считаешь, что моего сторожевого пса можно усыпить щепотью дурманника, то ты ошибаешься, -- тишину в комнате разорвал хриплый голос, идущий из самого темного угла, -- И тебе лучше войти поскорее, ведь я еще не кормил его сегодня, хе--хе-хе, -- зловещий смех хозяина хижины больше напоминал карканье простуженного ворона.
   Дверь распахнулась пошире, и в нее проскользнула невысокая фигура, с головы до ног закутанная в темный плащ. Захлопнув за собой дверь, незнакомец закрыл ее на засов и отскочил в сторону. И тут же что-то большое и мягкое ударилось с той стороны, заставив вздрогнуть стены. Снаружи раздалось угрожающее рычание и скрежет когтей о дерево.
   -- Славный песик, большой песик, - ночной гость откинул капюшон и встряхнул головой, разбрасывая по плечам кудри яркого рыжего цвета. Он оказался очень молод: почти мальчишка с круглым, густо усыпанным веснушками лицом.
   -- Если не ошибаюсь, то тебя зовут Фило, и ты живешь в соседней деревушке. Я видел тебя пару раз на рынке вместе с гончаром. На сына его ты не похож... Подмастерье? -- не выходя из тени, прохрипел-прокаркал хозяин дома.
   -- Он мой отец! Но я действительно работаю в гончарной, помогая ему.
   -- Хе-хе... Готов поклясться, что в мастерской колесника ты бы смотрелся уместнее.
   Гость стиснул кулаки и шагнул вперед. За свои неполные пятнадцать лет он досыта наслушался шепотков и смешков за спиною, связанных с цветом его волос: кроме Фило, один лишь колесных дел мастер обладал такой же огненной шевелюрой.
   -- Успокойся. Ты же сюда не драться со стариком пришел?
   -- Вы сами знаете, что мне нужно, -- юноша многозначительно умолк, но, таки не дождавшись ответа, продолжил, -- Говорят, что вы умеете исполнять желания.
   -- Хе-хе-хе. На добрую фею из сказки я не слишком-то похож, не находишь?
   Плечи юноши поникли, а ресницы затрепетали, словно он вот-вот был готов расплакаться, и едва сдерживал слезы. Похоже, это понял и хозяин хижины.
   -- Я не умею исполнять желания. Но зато это под силу моим амулетам.
   Фило с облегчением вздохнул, и распрямил спину. Он сунул руку под плащ, вытащил небольшой мешочек и бросил его на стол. Раздался заманчивый звон благородного металла. Темная фигура шевельнулась в углу в сторону стола, но тут же отпрянула назад, в спасительную тень.
   -- До вас не так-то просто добраться, господин Рилль.
   -- Верно. Иначе от просителей не было бы прохода. Как ты нашел меня?
   -- Мне... Мне указал путь мой сосед. Одноглазый плотник...
   -- Помню такого, -- перебил его голос из тени, -- Он хотел стать лучшим из лучших в плотницком деле. Я так понимаю, что он свое мастерство получил, и теперь ты тоже хочешь, чтобы твои желания исполнились?
   -- О нет, господин Рилль, всего лишь одно желание. Жалкий пустячок, который наверняка вас даже не затруднит.
   Юноша постарался придать своему голосу беззаботную небрежность, но лицо его при этом заметно напряглось, что не ускользнуло от его собеседника.
   -- Дай-ка подумаю. Ты молод и горяч, боишься меня до смерти, но все равно пришел сюда. Чего можно желать в твои годы, ради чего можно преодолеть страх и сунуться в логово старого колдуна?
   Фило еще больше напрягся, а на бледных щеках заиграл румянец. Он опустил глаза, словно испугавшись, что в них старик прочитает его мысли.
   -- Деньги, слава или, быть может, любовь? Нет? Странно, а я готов был поклясться, что ты хочешь приворожить какую-нибудь красотку. В твои годы это так естественно -- любить без оглядки и быть готовым на все ради этого прекрасного чувства...
   -- Я пришел сюда, потому что ищу мести, -- четко выговаривая слова, ответил юноша, -- я хочу наказать своих обидчиков.
   -- Верно. Чувство мести -- о нем я и запамятовал. Горячее любви и желаннее славы. Что ж. Держи, - тень в углу шевельнулась, и на стол рядом с кошельком упал какой-то предмет, похожий на обглоданную кость.
   -- Что это?
   -- Орудие мести. Это амулет, который исполнит твое желание. Ты уверен, что хочешь получить его? Подумай! Вырвавшиеся наружу желания могут быть опасными, особенно такие. Ну, поколотили тебя сверстники пару раз, дразнят, наверное -- это все детские глупости, они не стоят мести.
   -- Не тебе решать, что мне делать! Да что ты можешь знать? Ты... ты... -- Рыжий гость задохнулся от гнева, но быстро обуздал его. Он схватил кость дрожащими руками и сунул ее под плащ, -- С каких это пор торговец амулетами отговаривает покупателя брать свой товар?
   -- Я не торгую амулетами! -- почти сорвался на визг старик, -- Я продаю исполнение желаний. Заветных и сиюминутных, больших и маленьких, вызванных страстью и холодным расчетом...
   -- Да я уже понял, понял. Как он работает? Нужно какое-то заклинание, или достаточно просто хорошенько огреть обидчика по затылку? -- голос юноши заметно дрожал, но он уже взял в себя в руки, да и приятная тяжесть в кармане придавала ему уверенности.
   -- Ты сам все поймешь. Его сила проснется тогда, когда ты этого пожелаешь, хе-хе-хе. А теперь убирайся прочь, ты получил, что хотел! Пса не бойся, я его отозвал.
   Фило молча запахнулся в свой плащ и вышел, хлопнув дверью. Ворвавшийся в хижину порыв ветра ударил по пламени свечи, снова заставив тени метаться по стенам.
   Едва хоровод теней успокоился, из них в круг тусклого света выплыла сгорбленная фигура. Хозяин хижины положил руку на заветный мешочек с монетами и распрямился. От этого движения пламя свечи снова затрепетало, высвечивая волевое лицо молодого мужчины, украшенное безобразным шрамом. От былой неуклюжести и неуверенности не осталось и следа -- его выверенные движения и пружинистая походка принадлежали человеку энергичному и явно не понаслышке знакомому с воинским искусством.
   Господин Рилль пересчитал монеты и, вскинув голову к потолку, довольно рассмеялся, и смех этот ничуть не напоминал хриплое карканье...
  
   ...Фило сидел у окна, положив перед собой волшебную кость. По крайней мере, таковой ее считал господин Рилль и, похоже, старый кобель по кличке Гоблин, который ни на миг не отходил от юноши, едва тот переступил за калитку.
   -- Гоблин, пшел отсюда! -- уже в пятый раз прикрикнул юноша на собаку, и в пятый раз тот проигнорировал его слова. Разве что хвостом заработал активнее, выпрашивая подачку. Старому псу и в голову не могло прийти, что эту замечательную ароматную косточку хозяин приберег для кого-то другого.
   Вздохнув и взъерошив свою огненно-рыжую шевелюру, Фило снова уставился на амулет, якобы исполняющий желания. Уже добрую пару часов он возился с этой костью, пытаясь заставить ее творить чудеса. Размахивал ею, словно чародеи из сказок, выкрикивая свои желания. Стучал по тарелками и поленьям, пытаясь превратить их... ну хоть во что-нибудь! Тер кость, пробуя вызвать джинна, и даже один раз попытался ее погрызть, на что Гоблин тут же отреагировал угрожающим рычанием.
   -- Может, и впрямь, ей по башке бить нужно? -- пробормотал юноша, оглядываясь по сторонам в поисках подходящей для эксперимента головы.
   Словно почуяв неладное, кобель забился за печь и теперь тихонько скулил оттуда, не высовывая даже кончика своего длинного отвислого носа, за который он и получил прозвище. Не считая этого скулежа, в комнате было тихо, а потому новый звук сразу привлек внимание юноши. Он обернулся -- в двух шагах от него, прямо на обеденном столе, огромная серая крыса увлеченно обгладывала засохшую корку хлеба.
   Крыс Фило боялся и ненавидел еще с раннего детства, после того, как одна из них забралась в корзину и загрызла четырех котят, в которых мальчишка души не чаял. В тот день у малышей только-только открылись глазки, и восторженный Фило с утра до вечера доставал взрослых рассказами о том, какие же чудесные лупатые глазенки у его "пушистиков". А вечером, вернувшись домой, в корзине со своими пушистиками мальчик обнаружил огромную -- еще больше этой -- крысу и четыре окровавленных тельца. С того дня он объявил хвостатым тварям беспощадную войну и несколько десятков их выловил, и всех до единой утопил в яме с водой.
   Сидящая на столе крыса никакого внимания не обращала на человека, словно его и не было рядом. Глядя на нее, юноша почувствовал, как в нем вскипает ярость, замешанная на страхе.
   -- Сдохни, мерзкая тварь! -- закричал он, ткнув пальцем в сторону грызуна.
   Краем глаза Фило заметил, как лежащая на столе кость повернулась, словно вокруг невидимой оси, и ее острый конец теперь указывал точно на крысу. Так же, как указывал палец юноши. Раздался едва слышный хлопок, и хвостатый зверь... сдох, как и было велено! Безо всяких видимых на то причин крыса вдруг встала на задние лапки, закатила свои глаза-бусинки, шлепнулась на спину и застыла в такой позе, не издавая ни звука.
   Из-за печки тут же выскочил пес, запрыгнул на лавку и, опершись передними лапами на стол, тщательно обнюхал крысу. Повернув голову к человеку, недоуменно тявкнул: "Сдохла, хозяин, носом чую".
   Фило осторожно коснулся кости. Теплая! У него не возникло ни малейших сомнений в том, что именно амулет виноват в случившемся. Исполнил его желание, как и обещал господин Рилль. Быстро схватив кость, юноша засунул ее за пазуху, с опаской оглядываясь по сторонам. В глазах его светилась мрачная решимость.
  
   Молодой человек, выдававший себя за господина Рилля, сидел за столом, склонив голову и словно прислушиваясь к чему-то далекому. Вот он заметно напрягся и подался вперед. Ему показалось -- а может, вовсе и не показалось? -- на самой грани восприятия чье-то присутствие. Даже не само присутствие, а лишь его неуловимая тень. Наваждение длилось всего пару мгновений, но и этого оказалось достаточно, чтобы обезображенное шрамом лицо расплылось в довольной усмешке.
  
   Глава 1. Именем и Знаком

"Один неверный штрих в вычерченной пентаграмме

может поставить жирный крест на вашем

существовании... И не только на вашем!"

Учебник по начертательной геометрии

для адептов кафедры Демонологии

  
   Айвен сидел в своей антикварной лавке, спасаясь от беспощадного полуденного солнца. Он разглядывал аккуратно подстриженные ногти и делал это с таким видом, словно ничего важнее нет на целом свете. И от этого занятия его не смог отвлечь даже стук в дверь. Осторожное постукивание сменилось настойчивым, потом раздражительным и, наконец, превратилось в яростную барабанную дробь. Судя по характеру ударов, стучали в дверь одновременно кулаками, сапогами и увесистой дубинкой, а то и вовсе чьей-то головой.
   -- Меня нет дома! -- рявкнул юноша, не отрываясь от созерцания, -- Приходите завтра, а еще лучше -- в другое время и в другое место.
   Стук прекратился, сменившись недоумевающей тишиной. Айвен даже представил, как медленно ворочаются мысли в голове у посетителя, пытаясь осознать услышанное и сопоставить наличие голоса с отсутствием его хозяина.
   -- Эй! Хорош мне голову морочить, я же знаю, что ты там! Открывай, я тебе клиента привел, -- раздался за дверью смутно знакомый голос, и стук возобновился.
   -- Сквозняк, это ты что ли? -- опознал, наконец, хозяина голоса Айвен, -- Да вскрой ты ее, хватит в дятла играться. Даром, что ли, тебя Сквозняком кличут?
   -- Ну уж нет, я еще пожить хочу. Давай, открывай скорее, не хочу своей физией среди бела дня светить в таком месте.
   Юноша с сожалением вздохнул, встал из-за стола и подошел к двери. Провел ладонью вдоль дверной щели, снимая запорное заклятье, точным плевком присмирил духа-ключника, большим пальцем сдвинул дужку клинового механизма и трижды повернул ключ.
   Едва раздался щелчок, как дверь приоткрылась, и в нее проскользнул-протиснулся Сквозняк -- один из лучших взломщиков города Кияжа.
   -- Нормальные торговцы и скупщики в такое время двери открытыми для посетителей держат, а не запираются на три замка и два заклятия, -- заявил вместо приветствия домушник.
   -- В таком случае можешь считать меня ненормальным скупщиком и торговцем, -- с усмешкой согласился Айвен, -- А это кто такой?
   Он с любопытством уставился на человека, вошедшего в лавку следом за Сквозняком. Тот был неимоверно, просто болезненно худ, а бледное лицо его покрывала многодневная щетина.
   -- Это хороший человек, и он готов предложить хороший товар, -- зачастил взломщик, оглядываясь через плечо на дверь, - Ну, я пойду?
   -- Что, даже не поболтаешь со старым другом и по полкам да ящикам не пошаришь? -- усмехнулся юноша.
   -- Дел накопилось много, -- неуверенно пробормотал Сквозняк, пятясь, -- я как-нибудь в другой раз забегу пошарить... Тьфу ты! То есть поболтать, -- и выскользнул за дверь.
   В комнате наступила неловкая тишина. Незнакомец настороженно оглядывался по сторонам, с интересом рассматривая лежащие на полках диковинки и изредка бросая взгляды на хозяина лавки. Айвен же, ничуть не смущаясь, рассматривал того в упор.
   -- И давно ты знаком со Сквозняком? -- спросил вдруг юноша странного посетителя.
   -- Впервые его вижу, -- спокойно отозвался тот. -- Много у тебя товара. Не боишься держать его здесь?
   -- А чего мне бояться-то? Воров, что ли? -- Айвен расхохотался.
   -- Так значит, слухи не врут, что ты повязан с Гильдией?
   -- Э нет, с этим я завязал, -- смех оборвался, и взгляд лавочника стал необычайно серьезным и цепким, -- с меченым товаром я дела не имею.
   -- Ага. Конечно. Мне повезло выйти на единственного в Арлании, а то и на всем Амальгаре, честного торговца антиквариатом, -- гость заметно осмелел, и в словах его звучала издевка.
   -- Говори, чего нужно, или выметайся. Мне некогда обсуждать честность свою или еще чью-то.
   -- Не бойся, мой товар не меченый, -- с этими словами клиент вытащил что-то из кармана и выложил на стол перед Айвеном, -- Вот.
   -- И? Обычная деревянная щепка. Я собираю настоящие редкости, а не обломки гроба очередного самопровозглашенного божества или щепки из Небесного Костра.
   -- Разве обычная щепка может превращать предметы в золото? -- ухмыльнулся худощавый.
   -- Так как, ты говоришь, тебя зовут? Может, опрокинем по кружечке хмельного?
   -- Можешь звать меня Ксашем.
   Айвен не знал, как поступить. То ли вытолкать проходимца за дверь, то ли скорее звать стражу, чтобы повязали этого ненормального, но на всякий случай решил быть с ним предельно вежлив. Он осторожно взял посетителя под локоть и усадил на лавку.
   -- Не веришь? Так я и показать могу...
   -- Брось. Я уже проверил твою деревяшку, и в ней нет ни крупицы магии. Да и превращение в золото не каждый высший маг провернуть может. Ты ведь не высший, нет?
   -- Маг, может, и не может, а вот мой артефакт -- запросто. Правда, не каждая вещь сгодится. Дай-ка вон ту ложку.
   Антиквар послушно вытащил из грязной тарелки указанную ложку, выпачканную чем-то когда-то съедобным, и протянул ее своему странному клиенту. Тот поморщился, но взял. Обтер о рукав и, забрав со стола щепку, коснулся ею ложки.
   -- Не вижу разницы. Кажется, ты забыл какое-то заклинание или полить ее кровью девственницы. А может, ты просто шарлатан?
   Айвен взял ложку и принялся вертеть ее перед глазами. Одновременно он сунул руку в карман и коснулся лежащего там камня. Осколок марголита был теплым, а значит, никакого чародейства поблизости не творилось.
   -- Тогда почему она потяжелела? И меняет свой цвет? -- с усмешкой поинтересовался Ксаш.
   -- Каббров колдун! Как ты это сделал?
   Айвен с восхищением уставился на ложку. Он действительно стала тяжелой и металлической на ощупь. Красноватое дерево сменило свой цвет, и теперь по всем признакам ложка была похожа на золотую.
   -- Не я, а вот эта щепка. Не сомневайся, теперь это чистое золото.
   -- Не возражаешь? -- антиквар вытащил из ящика стола стеклянный пузырек, наполненный прозрачной жидкостью.
   -- Разумеется, -- пожал плечами худощавый.
   Юноша с предельной осторожностью откупорил пузырек и вылил пару капель на ложку. Не увидев никакой реакции, с восхищением уставился на Ксаша:
   -- Невероятно! Как это происходит? Ни малейшего всплеска магии, и у меня в руках золотая ложка!
   -- Если бы я знал... Ну так что, ты готов дать за мой кусок дерева хорошую цену, или мне поискать другого покупателя?
   -- Думаю, что мы договоримся. Но ложку я оставлю себе и не в счет уплаты. Идет?
   -- Она твоя.
   -- С тобой приятно иметь дело! Даже жаль, что придется тебя арестовать.
   -- Ты тоже... Что?!
   -- Именем короля и знаком Тайной Канцелярии, вы арестованы за распространение опасных магических артефактов!
   Айвен выпрямился во весь рост, и на его щеке на краткий миг вспыхнул и погас магический символ -- знак служащего Канцелярии.
   -- Значит, ты не антиквар? -- голос клиента был на удивление спокоен.
   -- Антиквар. Самый настоящий, уж поверь. Вытаскивай руки из карманов и держи их так, чтобы я видел. Не пытайся колдовать или использовать артефакты. Кстати, это не приказ, а дружеский совет -- на тебе висит чарокрут.
   -- Понятия не имею, что это такое, но спасибо за заботу. И прощай, -- Ксаш усмехнулся и... исчез! Пропал, словно его здесь и не было.
   -- Каббров колдун!
   Айвен среагировал быстро: одним прыжком перескочил через стол и обрушился на то место, где только что стоял странный клиент. Он опоздал всего на мгновенье и лишь уловил легчайшее касание чего-то невидимого.
   -- Ага! Все таки, невидимость... Значит, поиграем в кошки-мышки.
   Юноша вытянул руку в сторону двери. Он словно ухватился за что-то и резко дернул. На тыльной стороне ладони его на краткое мгновение вспыхнул рисунок, и дверь захлопнулась. Легкий поворот кисти, и замок защелкнулся.
   -- Теперь тебе отсюда не выйти. Посмотрим, как долго продержится твое заклинание под чарокрутом.
   Антиквар прислушался, словно ожидая ответа, но его не последовало.
   -- Пытаешься усложнить мне задачу? Похвально, но бессмысленно. Слыхал когда-нибудь про сонар-усилитель, называемый также колоколом Камерта? -- с этими словами юноша вытащил из кармана крохотный колокольчик, размером с ноготь большого пальца, -- я его выменял у одного магистра Ерихонского сонария на две коробки уххурского табака. Динь-динь, я иду тебя искать!
   Он легонечко встряхнул колокольчик, и тот издал всего одну тихую ноту, которая словно повисла в воздухе. Повисла и начала наливаться, усиливаться, распространяясь по всей комнате и словно обволакивая каждый предмет, наполняя собой все свободное пространство. И все вокруг отозвалось на этот всепроникающий звук, зазвучало на разные голоса.
   Стены откликнулись тихим стоном, тяжелый дубовый стол глухо заскрипел, полки в шкафу зашептались, а множество диковинок и непонятных предметов, разложенных повсюду, взорвались целой какофонией разнообразных звуков: свист, звон, всхлипывания, скрипы, хлопки и даже незатейливые мелодии. Голос обрели, казалось, даже песчинки в песочных часах. И в этом хороводе звуков отчетливо было слышно дыхание двух людей и биение двух сердец. Усиленные многократно и преображенные магией колокольчика, они звучали подобно музыке.
   -- Ну вот, теперь я тебя слышу и знаю, где ты. Кстати, плохая была идея, спрятаться за этим шкафом...
   Айвен резко повернулся на звук дыхания чужака и вытянул вперед руку. Снова ухватил воздух и резко дернул. На руке его зажегся рисунок, и стоящий на шкафу мешок лопнул, осыпав все вокруг мельчайшим порошком нежно-розового цвета.
   -- А теперь еще и вижу...
   У шкафа проявилась тощая фигура, больше похожая на призрака -- порошок осыпал невидимку, обрисовав его очертания, и теперь тот хлопал по себе руками, пытаясь стряхнуть коварную розовую субстанцию.
   -- Между прочим, этот мешочек стоил два полновесных золотых! -- с этими словами антиквар набросился на Ксаша.
   Тот резко ушел в сторону, уворачиваясь, но сделал это слишком неловко. Айвен успел ухватить колдуна за рукав, сильно дернул на себя и тут же пожалел об этом: невидимый локоть вонзился ему под ребра, выбив остатки воздуха их груди и заменив его болью. Розовая фигура отскочила от согнувшегося пополам юноши и бросилась к двери.
   -- А ну стой! -- просипел сзади антиквар и вскинул ладонь. Из нее вырвалась голубая молния и ударила точно в спину беглеца.
   Ноги того подкосились, и он рухнул на пол, подняв облако розовой пыли и снова став видимым.
   Айвен оперся на край стола, пытаясь восстановить дыхание. При каждом вдохе ныли ребра -- удар оказался очень силен -- но все же он смог выдавить из себя:
   -- Именем короля и знаком Тайной Канцелярии, Ксаш, или как там тебя зовут на самом деле, ты арестован! Ты можешь хранить молчание, все равно наши дознавателя вытащат из тебя все, что им нужно. Любое сказанное тобой слово будет считаться незаконной попыткой колдовать. Ты имеешь право... Да никаких прав ты не имеешь, ты, каббров колдун!
   -- Я... не... колдун... -- каждое слово давалось лежащему с трудом, язык, как и все тело, едва его слушались, -- А вот кто... ты... такой?..
   -- Я? Печатник. Колдун ты, или нет, это уже не мне решать. Там разберутся. И почему на тебя чарокурт не подействовал - тоже.
   Он умолк, и теперь тишину нарушало лишь дыхание двух человек -- звон колокольчика стих, а вместе с ним и прочие звуки, вызванные магией сонарного артефакта. Десять минут они провели в этой тишине, которую нарушил настойчивый стук в дверь.
   C тихим стоном Айвен поднялся со стула, перешагнул через неподвижного Ксаша и открыл дверь. За нею переминались с ноги на ногу два невзрачных типа в неприметных серых одеждах. На правой щеке у каждого горел знак Тайной Канцелярии.
   -- Он ваш. Только осторожнее, этот каббров колдун ухитрился стать невидимым под чарокрутом. И марголит на него не реагирует.
   -- Разберемся, - серый шагнул, и юноша посторонился, пропуская его в лавку.
   Антиквар молча наблюдал, как Канцеляры поднимают арестованного, связывают и опутывают сетью заклятий. Действовали они слаженно и уверенно, словно каждый день задерживают преступника, способного превращать дерево в золото и становиться невидимкой. А впрочем, кто их знает, может, так оно и было?
   Когда дверь захлопнулась за серыми, Айвен подошел к висящему на стене шкафчику и вытащил из нее бутылку с Кизунским бальзамом -- лучшим средством, чтобы привести себя в порядок. Один глоток этого чудесного напитка заставил его кровь жидким огнем струиться по венам, прогоняя усталость и делая голову ясной, а мысли -- легкими.
   -- Будь проклят тот день, когда я согласился связаться с Тайной Канцелярией, -- пробормотал он под нос и снова приложился к бутылке.
  
   На самом деле он кривил душой. Тот день, почти год назад, действительно был одним из тех дней, который лучше забыть и никогда не вспоминать. Почему? Ну, хотя бы потому что тогда он убил самого первого и одного из сильнейших Печатников. Или потому что в тот день Айвен покончил с собой. А еще ухитрился обвести вокруг пальца самого Князя Тьмы и заточить его в фазаритовую тюрьму. Спас мир, оказал неоценимую услугу самой Тьме и родному королевству -- да мало ли чего может натворить отчаявшийся вор перед лицом неминуемой смерти? В том числе и ответить "да" на предложение стать сотрудником Тайной Канцелярии, самой таинственной и могущественной организации королевства. В конце концов смерть и последующее перерождение -- достойный повод начать свою жизнь сначала.
   Много чего случилось за этот год. Он обзавелся новыми друзьями и растерял старых "приятелей". При помощи Канцелярии стал хозяином собственной антикварной лавки и приличного состояния. Понял, что впервые по настоящему влюблен. Наконец, стал Печатником, превратившись из беспомощного в магическом плане "пузыря" в почти настоящего мага. Нашел, переловил, обезвредил или уничтожил несколько десятков колдунов, тварей и опасных артефактов... Неплохой карьерный взлет для обычного уличного воришки? А всего-то и понадобилось, что оказаться в плохом месте в неудачное время, стать вместилищем для самого Князя Тьмы и выжить в последующей смертельной гонке, преодолев множество испытаний, посланных ему беспощадной судьбой...
  
   -- Кстати, об испытаниях, -- оторвавшись от нелегких дум, Айвен встрепенулся, -- Не опоздать бы на занятия, за это старый Риам по головке не погладит, а если и погладит, так потом к целителям не набегаешься.
   Он зашел в свою комнату, быстро стащил перепачканную розовой пыльцой рубаху, закинул ее в дальний угол и достал новую из сундука, окованного медью. Одел, разгладил ладонью пару складок, и, взглянув в зеркало на прощанье, вышел из лавки...
   До "тайника", где проходило обучение будущих Печатников, было довольно далеко, а потому юноша быстрым шагом прошел пару кварталов и свернул в трущобы, подальше от людских глаз. Спрятавшись в тени обшарпанного дома, он закрыл глаза и "нащупал" печать Меркура, нанесенную на правое бедро. Сейчас татуировка была не активна, но стоило ему напитать рисунок маной, как тот ожил. Кровь в венах заструилась быстрее, а ноги обрели невиданную легкость и силу. Печать Меркура называли также "Гонцом четырех ветров" или "легкоступом", и с нею Печатник мог бежать втрое быстрее обычного человека, не зная усталости. Правда, и магических сил на поддержание печати уходило огромное количество, но уж чего-чего, а запасов маны у Айвена было в избытке, и он частенько прибегал к помощи "легкоступа", если нужно было быстро куда-нибудь добраться.
   На бегущего с невероятной скоростью человека жители трущоб реагировали по-разному: одни делали вид, что ничего необычного не происходит, другие отворачивались или находили что-то невероятно интересное у себя под ногами, а третьи и вовсе притворялись спящими или умершими -- впрочем, юноша далеко не всегда был уверен, что они притворялись. Но никто и никогда не пытался его задержать или устроить засаду на пути. Связываться с магом - себе дороже. Скажешь такому лишнее слово, а потом до конца дней своих будешь комаров на болоте считать, да от поваров под кувшинки прятаться -- нынче в моде популярна фрагийская кухня, в которой лягушатина за деликатес считается.
   Так и в этот раз, до "тайника" он добрался без происшествий и в кратчайший срок. Под вывеской обычной башмачной мастерской в конце Левого переулка скрывался Печатный Цех -- место, где обучали и снаряжали Печатников лучшие мастера Тайной Канцелярии. Сегодня у Айвена было последнее занятие по теории Знаков, ну а завтра он должен был пройти испытание и, в случае успеха, официально получить статус и символ отличия Печатника.
   Взбежав по лестнице на второй этаж, юноша замер у двери и прислушался: тонкий слух бывшего вора уловил не только старательный скрип перьев, но и характерное, с присвистом, дыхание наставника, старика Риама.
   -- Проклятье! Опоздал!
   За опоздания на свой предмет Риам наказывал строго, мог и до ночи оставить зубрить десятки непонятных значков и символов, из которых складывались Печати. Голова после этого болела как после хорошего кувшина галюновки, так что лишний раз будущие Печатники старались своего наставника не гневить, и на его занятия приходили загодя. Впрочем, сегодня у Айвена была достойная причина, и он смело распахнул дверь.
   -- А вот и наш герой явился, -- с усмешкой поприветствовал его наставник.
   -- Чего? -- недоуменно отозвался юноша.
   -- Заглядывал Канцеляр Хэм и просил передать, чтобы вы зашли к нему после урока. Но если вы, молодой человек, считаете, что охота на продавца незаконных артефактов избавляет вас от необходимости присутствовать на моих занятиях, то очень ошибаетесь.
   -- Простите, но я ни о чем таком и не думал. Помчался сюда со всех ног, как только освободился.
   -- Печать Меркура, как я понимаю? Садитесь на свое место, а после занятий я хочу услышать от вас историю этого без сомнения великого Писаря, чье имя носит использованный вами рисунок.
   Дождавшись, пока юноша усядется, наставник продолжил урок:
   -- Итак, господа, вы уже получили от своих Писарей рисунок, который я изобразил, -- наставник Риам ткнул указкой в неровный треугольник со сложной вязью знаков в середине, нарисованный на доске. -- Знак Хагра, иначе называемый "Ключом от всех дверей".
   Айвен, честно намеревавшийся продремать все занятие, при этих словах встрепенулся и невольно подался вперед. Его поведение не укрылось от наставника, который усмехнулся, и ткнул в юношу своей указкой:
   -- Вот вы, молодой человек, наверняка догадались, для чего эта Печать предназначена.
   -- Судя по названию, чтобы вскрывать запертые замки. На дверях...
   -- Не по названию нужно судить, а по рисунку!
   Сидевшие за другими партами молодые и не очень ученики недовольно загалдели, бросая друг на друга многозначительные взгляды. Старик Риам некогда был искусным Писарем, и на своих лекциях вместо обычных основ пытался вколотить в головы будущих Печатников то, чему сам учился не один десяток лет. Головы скрипели, ученики стонали, а знания благополучно вливались в одно ухо и тут же выливались из второго. Все равно, на тысячу "пузырей" в лучшем случае один был способен не только управляться с Печатями, но и наносить их -- так зачем забивать себе голову значениями каждого штриха и правила построения магических рисунков? Работает -- и ладно.
   -- Ну... Для открытия кривых дверей? Или треугольных замков? -- попытался предположить Айвен.
   -- Ключом служит внешний контур рисунка. А вот знаки внутри него -- это отпираемые замки, -- терпеливо, тщательно выговаривая каждое слово, начал объяснять старик.
   -- ...десять, одиннадцать, двенадцать, -- вслух сосчитал закорючки кто-то из учеников.
   -- Верно! Двенадцать разных типов замков содержит эта Печать. Все, которые на данный момент удалось описать нашим Писарям.
   -- Ага. Да одних только пружинных и запорных я штук двадцать знаю, -- пробурчал себе под нос Айвен, когда наставник отошел.
   -- Обратите внимание на свои татуировки.
   Юноша посмотрел на ладонь соседа, сидящего слева. Тот только что проявил свою Печать, влив в нее крупицу маны. Этот рисунок был выполнен намного аккуратнее, чем образец на доске: каждая черточка, каждый завиток был идеально вычерчен и вписан в общий контур. И символов, обозначающих замки, было в этом контуре всего пять.
   -- Итак, ваша Печать способна вскрыть пять замков, после чего без следа исчезнет. Точнее, четыре разных замка, но пружинный с двойным винтом -- дважды. Как вы уже поняли, Хагра -- это многоразовый знак. Откройте ящики ваших столов. Там лежат закрытые замки, которые вы должны открыть.
   -- А я-то думал, -- разочарованно протянул Айвен, открывая свой ящик. -- Ну и проку от такой Печати?
   -- Попрошу не отвлекаться, -- прервал его наставник, -- И, кстати, вы ведь не забыли, что завтра у вас последний экзамен, господа? Настоятельно рекомендую подойти к нему со всей ответственностью и старанием. Тайной Канцелярии не нужны бездари, которые на способы даже воспользоваться простейшим знаком Хагра. Между прочим, это вас касается, юноша, -- указка уткнулась в плечо Айвена.
   -- Так я уже того -- все замки вскрыл.
   И действительно, перед ним лежали все пять замков, и они были открыты.
   -- Погодите-ка! А когда вы успели показаться Писарям и получить татуировку?
   -- Я у них не был.
   -- Но... как же... -- старый наставник уставился на замки. Открытые.
   -- А вот так, -- с этими словами юноша бросил на стол связку отмычек различных форм и размеров, -- Лучше любой Печати. Вскрывают все известные типы простых механических замков, а в руках искусного мастера -- могут и с чем-нибудь посложнее справиться. И, самое главное, использовать их можно сколько угодно раз!
   Со всех сторон раздались сдавленные смешки, а Риам побагровел от злости.
   -- Немедленно. Выйдите. Вон! -- пробулькал он, напоминая вскипающий на огне чайник, -- Я больше не намерен терпеть ваши воровские замашки и приложу все усилия на завтрашнем испытании, чтобы вы провалились.
   -- В таком случае мы будем наслаждаться обществом друг друга еще один год, -- мастерски изобразил на лице радость Айвен, -- Мне так нравятся ваши лекции, что ради них я даже готов завалить экзамен. Так что побежал я сжигать конспекты, чтобы не оставить себе ни единого шанса...
   Печать Меркура все еще была наполнена силой, и юноша стрелою промчался мимо взбешенного наставника и выскочил за дверь. Никто даже слова вымолвить не успел.
  
   Разумеется, ни заваливать экзамен, ни сжигать конспекты Айвен не собирался, но на сегодняшний вечер у него было намечена одна очень важная встреча, к которой нужно было как следует приготовиться. Но сначала нужно было заскочить к Канцеляру Хэму, куда юноша и направился.
  
   Глава 2. Большая редкость.

"Ценность вещи определяется не ее стоимостью,

а богатством и щедростью ее покупателя."

Айвен Меллис, антиквар.

   Айвен остановился перед дверью, украшенной замысловатым рисунком, на который нельзя было долго смотреть -- начинали слезиться глаза и шумело в ушах. Однажды Мэт ему рассказал, что этот символ заменяет хозяину кабинета одновременно и стражу, и замок, и секретаря, поэтому юноша, не стесняясь, заговорил с дверью:
   -- Вы просили подойти, господин Канцеляр?
   Дверь отозвалась пронзительным скрипом.
   -- Э... Это я, Айвен. Мне наставник Риам сказал, что вы заходили и меня спрашивали.
   Скрип стал мягче и даже почти мелодичным.
   -- Да-да, -- на всякий случай кивнул юноша, хотя так и не смог выделить ни одного разборчивого слова в этих скрипах и стонах, -- Так я войду?
   Он потянулся к дверной ручке. Дверь отозвалась, как ему показалось, одобрительным скрипом, а сзади Айвена раздалось глухое покашливание.
   -- На твоем месте, молодой человек, я бы не стал этого делать.
   Юноша резко обернулся. Позади него стоял невысокий полненький мужчина с глуповато-добродушным лицом и приветливо улыбался. Серая униформа Канцеляра сидела на нем так, словно он не только снял эту одежду с чужого плеча, но и подогнать ее под себя пытался тоже на ком-то другом.
   -- Почему?
   -- Потому что у тебя наверняка нет с собой запасной руки. А еще, потому что меня сейчас нет в кабинете, и страж постарается уничтожить любого, кто попытается туда попасть. Кстати, я слышал, как ты разговаривал с дверью, и хочу дать один совет на будущее: поменьше слушай тех, кто рассказывает всяческие небылицы о Канцелярах.
   -- То есть...
   -- Тебя обманули. Этой шутке уже добрых полтора десятка лет. Так что не верь во все эти глупости про говорящие двери, подсказывающие на экзамене шапки и кричащие от прикосновения горячей еды тарелки.
   -- Вы уверены? Ну, насчет шапок? -- Айвен заволновался, вспомнив, сколько золотых монет отсыпал Мэту за волшебный колпак, который геомант раздобыл для него с огромным трудом чуть ли не из канцелярского Арсенала. Выглядел этот головной убор совершенно по-дурацки, но ответы подсказывал исправно.
   -- Тебе что подсунули - дырявую шапку, или этот смешной колпак с розовыми кроликами?
   -- Мне? Ха! Я ведь бывший вор, а сейчас владею собственной антикварной лавкой. Меня не проведешь каким-нибудь дурацким колпаком. Просто я видел его у своего приятеля...
   -- Мне искренне жаль твоего приятеля, и я бы ему не советовал приходить завтра на испытание в этом колпаке.
   -- Непременно ему передам. Так зачем вы меня вызывали, господин Хэм?
   -- Давай сперва зайдем во внутрь, -- с этими словами Канцеляр вскинул руки и сделал несколько быстрых пассов перед знаком на двери. Замок щелкнул, и дверь открылась, -- Проходи, присаживайся, -- махнул рукой Хэм.
   Айвен робко шагнул вслед за ним в кабинет. Повинуясь движению руки Канцеляра, вспыхнули свечи в люстре под потолком, и комната наполнилась мягким светом. Впрочем, ничего примечательного юноша не заметил: в таких кабинетах за последний год он бывал не единожды.
   -- Ты отлично справился с поимкой этого... Ксаша, несмотря на некоторые... непредвиденные обстоятельства, -- пухлый Канцеляр опустился в глубокое кресло, почти полностью заполнив его собою и слившись с тенями.
   -- Спасибо за похвалу. Я просто делаю свою работу.
   -- И делаешь ее очень хорошо. Должен признаться, что год назад я с большим неодобрением отнесся к решению Верховного Канцеляра поручить управление антикварной лавкой бывшему вору. Но ты доказал, что можешь справиться с ролью наживки не хуже, а то и лучше прочих. В том числе и благодаря определенной... репутации.
   -- Наверное, это был комплимент, -- Айвен ухмыльнулся.
   -- Понимай мои слова как хочешь. Давай вернемся к нашему странному человеку-невидимке.
   -- Ого! Так вот почему на него не действовал чарокрут! Хамелеон? Или что-то другое?
   -- Нет, человек он самый обычный, а вот его игрушки... Собственно, для этого я тебя и позвал. Есть у меня одна просьба...
   -- Я весь внимание.
   -- Начиная с этой минуты любой предмет, который тебе попытаются продать или попросят оценить, ты обязательно купишь и покажешь его нашим Историкам. Чтобы этот артефакт ни делал: превращал воду в вино, выводил бородавки с носа или обращал железо в золото. Ты понял?
   -- Что ж тут непонятного. Любой мало-мальски чародейский хлам тащить к нашим умникам-стратегам. Вот только... -- юноша многозначительно похлопал себя по карману.
   -- Другого я и не ожидал, -- Хэм усмехнулся и протянул Айвену свернутый свиток, -- возьми, но учти, что за каждую потраченную серебряную монетку тебе придется отчитываться.
   -- Само собой разумеется, -- юноша непроизвольно облизнулся, наметанным глазом подмечая размер и форму печати на свитке. Та сулила обладателю ценного документа если не золотые горы, то уж серебряные - наверняка.
   -- Значит, не смею больше тебя задерживать.
   -- Кстати, а ведь чарокрут должен был исказить и магию артефактов тоже. А они работали... -- невысказанный вопрос повис в воздухе.
   -- Не смею тебя задерживать, -- снова повторил Хэм и натянуто. Дверь открылась, повинуясь движению его руки. -- Не забудь -- любой предмет...
  
   Айвен шел по улице и размышлял над странным поведением толстяка. Впрочем, если поведение какого-нибудь Канцеляра кажется вам нормальным, значит тот определенно не в себе -- так шутили между собой служащие Канцелярии. Впрочем, были у него дела и поважнее, а потому юноша махнул на все рукой и направился в сторону рынка.
   Однако, целью его служили вовсе не торговые ряды, а едва приметный переулочек, пользующийся исключительно дурной славой: даже стража опасалась совать нос во владения Гильдии Попрошаек. Именно поэтому здесь частенько назначались тайные встречи между людьми, которые старались не привлекать к себе внимание хранителей порядка.
   Айвен уверенно шагал по узкой дороге, ловко перепрыгивая кучи сомнительного происхождения и дурно пахнущие лужи: на этой улице всегда поддерживался образцовый беспорядок, отпугивающий людей брезгливых и слабых желудком. Юноша кожей ощущал на себе многочисленные взгляды, направленные на него со всех сторон. Он знал, что не только факт его встречи, но и каждое произнесенное здесь слово будут донесены до Старика Развалины -- так прозвали главу Гильдии Попрошаек воры. Прятаться было бесполезно, и даже на маскирующую или глушащую звуки магию нельзя было положиться, потому что среди нищих встречались довольно сильные колдуны и даже дипломированные чародеи. С этим нужно было мириться, или искать другое место для тайной встречи.
   Впрочем, место выбирал не он, а тот, с кем Айвен должен был увидеться, самому же юноше было безразлично, узнает об этой встрече Развалина, или нет. Дойдя до условленного поворота, он спрятался в тени ближайшего дома и прикрыл глаза, застыв в ожидании и прислушиваясь к тому, что творилось вокруг.
   Юноша словно мысленно проник в собственное тело, ощущая мощный мана-поток, подобно кровеносным сосудам пронизывающий его. Сила эта бессильно бурлила, не имея ни единого шанса излиться наружу в виде даже самого слабого заклинания -- именно так ощущался замкнутый мана-контур "пузыря". Айвен нащупал несколько спящих Печатей, ожидавших своего часа, и выбрал среди них рисунок, напоминающий по форме ухо, вписанное в треугольник. Он направил туда небольшой поток маны, который тут же заполнил сложный контур, напитав Печать силой. Это был знак Хат -- знак Тонкого Слуха, он же "слухач".
   И тут же звуки вокруг усилились и распались, зазвучав каждый сам по себе, не перекрывая друг друга и не мешая. Вор теперь с легкостью мог выделить любой из звуков, даже самый тихий, чем он и занялся. Вот за стеною слышно биение чьего-то сердца, а вот пробежала мышь в подполье. Скатившийся по крыше камешек, капающая вода, дыхание тайного наблюдателя -- ничто не ускользало от обостренного слуха Айвена, в том числе и тихие шаги в начале переулка. Судя по звукам, идущий сюда человек подволакивал одну ногу, а значит, это был тот, кого ждал юноша.
   Он перекрыл поток маны, питающий Печать, и звуки снова перемешались и стихли. Спустя некоторое время из-за угла дома показалась долговязая фигура, закутанная в плащ.
   -- Ты опоздал, -- Айвен вышел ему навстречу.
   -- Да, старался не помять товар, пробираясь через рынок. Много народу, много суеты.
   -- Надеюсь, товар свежий?
   -- Обижаешь. У Карима всегда свежий товар. Будешь смотреть?
   -- Непременно. Давай сюда.
   Человек, назвавшийся Каримом, протянул юноше объемный мешок, без труда удерживая его на весу, словно тот был набит чем-то очень легким.
   Айвен с предельной аккуратностью взял мешок, развязал его и заглянул. Шумно вдохнул воздух и одобрительно кивнул:
   -- Годится!
   -- Я выполнил свою часть сделки, теперь твоя очередь!
   -- Знаешь, я тут подумал... -- вор сделал многозначительную паузу, -- Рановато мне еще тебя отпускать. Вдруг понадобится раздобыть еще что-нибудь столь же редкое и ценное?
   -- Мы. С тобой. Заключили. Сделку! -- С каждым новым словом загадочный Карим увеличивался в размере, и теперь был вдвое выше юноши.
   -- Ладно, ладно, только успокойся. Забирай, -- Айвен вытащил из кармана обычную - на первый взгляд -- бутылку из непрозрачного зеленого стекла, и бросил ее гиганту.
   Тот ловко подхватил сосуд и, раскатисто рассмеявшись, с тихим хлопком исчез, оставив после себя запах протухших яиц.
   -- Иногда мне кажется, что они это делают специально, -- зажав нос пальцами, пробормотал вор, -- Не хватало еще только, чтобы мой подарок провонял этим...
   Он бережно поднял полученный от загадочного Карима мешок и быстро зашагал в сторону Фонтанной площади, где находилась его лавка. Запах протухших яиц преследовал его еще пару кварталов и отстал, затерявшись среди ароматов специй и запахов рыбы.
  
   Вернувшись в лавку, Айвен первым делом аккуратно уложил мешок в шкаф, и запер его на ключ. Потом уселся на стул, с наслаждением стянул с себя изрядно отяжелевшие за день башмаки и забросил их в дальний угол. Использование Печати Меркура не прошло бесследно, и теперь ноги казались отлитыми из свинца. Необычайно тяжелого свинца. Собственно, именно из-за этих неприятных последствий Печать и получила свое шутливое прозвище "легкоступ".
   -- Если они сейчас отвалятся, то я даже обрадуюсь, -- простонал юноша.
   -- Кстати, могу подсказать отличный способ, -- раздался у двери знакомый голос, -- Я войду, раз уж ты не стал запираться? Ждешь гостей?
   -- Мэт, дружище! Заходи, конечно. О каком способе ты говорил?
   -- Сделать так, чтобы ноги отвалились...
   Мэт, как и сам Айвен, служил в Тайной Канцелярии. Собственно, именно он и завербовал юношу после той истории с Печатью Тьмы. Пройдя вместе через страну магов и жуткий Мурлок, преследуемые порождениями Тьмы и армией охотников за головами, вор и геомант стали лучшими друзьями, и частенько заглядывали друг к другу в гости вот так, без приглашения.
   -- Спасибо, не надо. Может, подвигаешь что-нибудь из мебели, чтобы облегчить мне последствия от использования знака Меркура?
   Мэт сначала внимательно посмотрел на Айвена, а потом огляделся вокруг. С сожалением развел руками:
   -- Извини. Мне нечем подкорректировать мантические потоки твоей боли. Геомантия здесь бессильна, так что придется тебе справляться самому. И, кстати, я тебе это уже неоднократно говорил. Завязывай ты с этим "легкоступом"...
   Он был Геометром, так в Тайной Канцелярии называлась должность специалистов по манипуляции мантическими потоками -- геомантов. Просто переставляя по определенным правилам предметы, они могли оказывать воздействие на свойства различных объектов или просто окружающей среды. Скорее наука, чем магия, геомантия не требовала особых затрат маны и заучивания сложнейших формул заклинаний, поэтому ее немногочисленных адептов прочие чародеи считали неполноценными магами, фокусниками.
   -- Ладно, есть у меня проверенный способ, -- Айвен приложился к фляжке с вином, -- Ты же не просто так зашел, верно? Рассказывай.
   -- Хочу предупредить тебя... Помнишь того типа, которого ты задержал утром?
   -- Человека-невидимку, которого не берет "чарокрут" и на которого не реагирует марголит? А-то как же, я на него целый мешок розовой кхай-пыльцы рассыпал.
   -- Наверное, ты уже беседовал с Хэмом, куратором этого дела? Так уж получилось, что расследование поручили мне. И я хочу дать тебе один совет. Если вдруг снова встретишься с артефактом, который не охлаждает марголит и работает под "чарокрутом" -- будь предельно осторожен, а еще лучше и вовсе не связываться с его владельцем.
   -- А вот с этого места поподробнее. Что в них такого опасного? Что за удивительная магия?
   -- В то-то и дело, что никакой магии. Никто не знает, откуда они берутся, и как вообще возможно создать предметы, исполняющие желания. Но они вдруг появились, и лучшие умы Тайной Канцелярии уже неделю бьются над этой загадкой.
   -- Эй-эй, я верно расслышал? Ты сказал, исполняющие желания?
   -- Именно. Разумеется, есть множество ограничений, но эти предметы именно исполняют желания своего владельца, не затрачивая при этом ни капли магической силы и нарушая все возможные законы. Та деревяшка, например, дважды в день превращает в золото любой предмет из дерева, который меньше ее по размеру. Навсегда.
   -- Ха! Теперь я понимаю, почему этот твой Хэм выдал мне неограниченный кредит.
   -- Со временем сила такого предмета слабеет, но... К нам уже попали вещи, которые умеют испепелять предметы, превращать воду в камень, делать из хозяина неутомимого любовника и даже одно зеркальце, которое омолаживает женщин на десять лет! Правда, только тех, кому исполнилось не меньше семидесяти...
   -- Насколько я помню, чары омоложения как раз недавно были разработаны хеонскими чародеями.
   -- Верно. И чтобы сбросить пару лет, нужны усилия трех архимагов. Да и то -- эффект этого заклятья очень недолговременный. Ты понимаешь? Эти артефакты по настоящему исполняют желание, пусть даже и одно. И кто-то их умеет создавать...
   -- И ты будешь искать этого умельца? Эй, только не говори, что меня тоже на это подписали, и я должен буду мотаться по Арлании в кампании мага, который по два раза на дню перекрашивает свои усы во все цвета радуги!
   Мэт машинально поднес руку к своим усам, которые на этот раз были выкрашены в цвет осенней листвы. Насколько успел уяснить Айвен за год своего знакомства с этим эксцентричным геомантом, судя по цвету усов, того в последнее время мучили кошмары.
   -- Успокойся. Я просто зашел повидать своего друга перед отъездом, и дать пару добрых советов.
   -- Друга повидал, совет дал, спасибо, рад был встрече, -- указал ему на дверь юноша.
   -- Я так понимаю, что у тебя должна состояться очень важная встреча, -- догадливо усмехнулся маг.
   -- Как приятно иметь дело с умными людьми. Намного приятнее, чем с умными гномами, особенно если у них есть то, что мне нужно.
   -- Послушай... А ты ничего странного больше не заметил? Ну... когда задерживал того... Ксаша? Любая информация, которая может мне помочь.
   -- Значит, говоришь, зашел пару советов дать? -- Айвен ухмыльнулся. -- Есть кое-что. Вот скажи, стал бы ты продавать предмет, который дважды в день тебе превращает простую деревянную ложку -- в золотую?
   -- Да, это по меньшей мере странно. Впрочем, ты не первый, кто обратил на это внимание.
   -- Должен же я был попытаться? Тогда как тебе такое наблюдение: когда я сказал, что он арестован, этот твой Ксаш даже ухом не повел...
   -- Так он же не эльф, -- геомант с одобрением кивнул, -- Впрочем, я понял о чем ты. С амулетом, дающим невидимость на десять минут, я бы тоже был спокоен. Тем более, что его никакой магией не заблокировать.
   -- Именно! Он был уверен, что сможет уйти! А значит, был готов к такому повороту.
   -- Возможно-возможно. И еще, не подскажешь, где найти некоего Сквозняка?
   Запомнив адрес и приметы, Мэт направился к выходу, но у самой двери повернулся, словно о чем-то вспомнив.
   -- Да, насчет второго совета. Если вдруг столкнешься еще с одним исполнителем желаний, то учти -- эти амулеты исполняют желание того, в чьих руках находятся.
   -- Я запомню. И это...Удачи тебе, Мэт. Береги себя.
   -- Ты тоже.
   Дверь закрылась за геомантом, и Айвен вытащил из кармана левую руку, которую держал там все это время. Бережно раскрыл ладонь и с восхищением уставился на крохотный цветок перламутрово-розового цвета. Казалось, что тот испускает едва заметное сияние.
   -- Эй, Айвен, -- раздался вдруг приглушенный шепот за дверью, и та приоткрылась.
   -- Сегодня лавка уже закрыта! -- рявкнул юноша, поспешно спрятав цветок в ящик стола.
   -- Так еще даже не темнеет, -- в дверь просунулась вихрастая голова. -- Слышь, Айвен, мы ж с тобой парились на одной хаве, дай хоть маляву задвинуть.
   -- Ладно, заползай, нечего тебе у моей кызы маяком фарчить, -- подумав, согласился вор, опознав владельца головы.
   Вихрастого он знал еще по тем временам, когда состоял в Воровской Гильдии. Хват Кормак по прозвищу Мальчик, он был обычным карманником: звезд с неба не хватал, а вот тумаков от хозяев карманов, в которые ухитрялся засунуть свои неуклюжие руки -- постоянно. От воровского клейма его спасал только недюжинный актерский талант и мальчишеская внешность, благодаря которой он и получил свое прозвище. "Тетечка, только по голове не бейте, я три дня не жрамши, четыре не пимши и пять не спавши", -- эта фраза в сочетании с полным боли взглядом не только выручала его в случае поимки, но и регулярно обеспечивала ужином, а то и ношеными вещичками, принадлежавшими сыну сердобольной "тетечки". И это несмотря на то, что Хват был на два года старше Айвена!
   С Мальчиком юноша особо не пересекался, тот был слишком мелкой сошкой, хотя как-то ему довелось пару дней провести с ним в одной камере Боргарда. Для Айвена ничем не примечательное событие, а вот Хват после этого при каждом удобном случае старался ему напомнить, как они вдвоем "парились на одной хаве", называя чуть ли не другом.
   -- Чего пришел? Я давно отошел от дел Гильдии и с меченым добром не связываюсь, -- мрачно заявил антиквар.
   -- Да ну? А вот я слышал...
   -- Значит, слушал не там, и не тем местом, -- грубо перебил его Айвен. -- Нечего вашему брату здесь светиться, у меня чистая репутация и весьма влиятельные люди среди клиентов. А крысы, вроде тебя, несут с собой одни неприятности.
   -- Эй, резала, ты не забыл, кто с тобой последней коркой делился, когда мы одну хаву гнули?
   -- А ты не забыл, сколько мне пинков тебе пришлось отвесить, чтобы забрать ту корку? Которую ты у меня же и стащил, а, попрошала с лицом убогой сиротинушки?
   Сравнение было не только оскорбительным, но и било точно в цель -- Хват вытащил нож, и уже собрался броситься на обидчика, когда в дверь кто-то осторожно постучал.
   -- Никшни в схрон, крыса, и не шубурши, а не то на ленты накирдычу, -- угрожающе прошипел Айвен, подскакивая к двери в другую комнату, и пытаясь ее открыть.
   Вовремя вспомнив, сколько там хранится соблазнов для вора вроде Мальчика, он открыл дверь в шкаф и кивком указал на него карманнику. Дважды повторять ему не пришлось -- воры хорошо знали, какие гости и клиенты заходят к антиквару Айвену, бывшему мастеру по облегчению чужих карманов без согласия на то их владельцев. Ужом Хват протиснулся в шкаф и затих, забившись в дальний угол.
   И вовремя. Едва юноша захлопнул дверь шкафа, как в лавку вошел широкоплечий молодой человек в форме капитана городской стражи.
   -- Хей! Рон, не ожидал тебя увидеть! -- с поддельным удивлением шагнул ему навстречу антиквар, старательно подмигивая.
   -- Как так? -- недоуменно почесал шлем стражник, -- Ты же меня сам позвал?
   -- Ну... В смысле, не ждал тебя так рано, -- снова подмигнул юноша.
   -- Пришел точно, как и договаривались. Ладно, говори, зачем позвал, а то мне сейчас на пост у Южных ворот с проверкой идти нужно. Совсем, дармоеды, от рук отбились. Готовы кого угодно за полушку серебра пропустить, да еще и сумки поднести. Тоже мне, стража! Кстати, ты бы отдыхал побольше -- эвон, как тебя перекосило.
   В шкафу раздались звуки возни, и Айвен зашелся в кашле, стараясь их заглушить. И как только этот увалень до чина капитана дослужился, если в его пустом шлеме ума столько же, сколько и в надетом на голову? Впрочем, для сына начальника городской стражи и этого оказалось достаточно.
   Айвен направил тонкий поток маны в специально подготовленную Печать, и та укрыла их обоих пологом тишины, из которого не вырывался ни единый звук. Теперь даже сидящий в шкафу карманник не мог подслушать их разговор.
   -- Послушай, Рон... Я прекрасно понимаю, что мы с тобой не друзья и даже не приятели... Я всего лишь скромный антиквар, который пытается встать на ноги, а ты -- капитан стражи... Проклятье! Даже и не знаю с чего начать. Дело очень деликатное, понимаешь ли... -- бывалый вор, сотрудник Тайной Канцелярии и успешный делец, Айвен вдруг покраснел, словно мальчишка, застигнутый за кражей варенья.
   -- Ха! -- приятельски хлопнул его по плечу гигант, -- Ты никак про сестру мою спросить хочешь?
   -- Тысяча каббров! А ты как догадался? -- юноша мигом вспотел.
   -- Да все наши давно уже знают, кто у Фелины ночами под окнами послания из цветов складывает, да скорлупой от земляных орехов мусорит. Кстати, имя ее через букву "Е" пишется.
   -- Что значит все? А господин Рабен?
   -- Собственно, папенька тебя первым и вычислил. И кстати, папа просил передать, что если ты не будешь убирать за собою скорлупу, то он будет собак на ночь с цепей спускать.
   -- То есть, он не возражает? -- Айвен вытер вспотевший лоб, -- Ну, что я за его дочерью ухаживаю?
   -- Сестренка уже взрослая, к тому же, как я думаю, ты ей нравишься.
   -- Да ты не стой, присаживайся, -- позабыв о спрятанном в шкафу Хвате, вор подвинул стул поближе к Ронелу и сам тоже присел.
   Внутренне юноша ликовал: вот уже второй месяц оказывал он всяческие знаки внимания прекрасной Фелине, но до сих пор так и не смог понять, принимает она его ухаживания из жалости, от скуки или действительно испытывает симпатию к молодому антиквару. Естественно, все возможные следы, которые могли указать на воровское прошлое Айвена, давно были уничтожены Тайной Канцелярией при поддержке самого Гаррета -- главы Гильдии Воров. И теперь он был чист перед законом, с безупречной репутацией и хорошими связями.
   -- А она сама тебе говорила? Ну, что я ей нравлюсь?
   -- Нет, это я сам понял. Предыдущий ухажер всего неделю продержался. Тебя она дольше всех терпит. А может, просто не придумала, что с тобой сделать, -- капитан задумчиво поковырял в носу.
   -- То есть как это?
   -- Какую-нибудь редкую пакость готовит. Она у нас выдумщица, каких поискать. Был тут один... Так она его в женской парной закрыла аккурат перед Мокрым днем. А еще одного выставила против меня, подушками биться.
   -- Чем-чем?
   -- Подушками.
   -- Зачем?
   -- Чудо в перьях делать.
   -- Слушай, как ты это делаешь? Чем больше я тебя спрашиваю, тем меньше понимаю.
   -- Приударил за ней граф один... Ходил весь такой из себя, что твой петух -- грудь колесом, кафтан цветастый, парик красный, как гребень петушиный. Вот она и придумала медом его обмазать, а потом в пуху птичьем вывалять. С тех пор его и не видели.
   -- Гм. Хм. Да... Скажи, Рон, а твоя сестра сюрпризы любит?
   -- Это смотря какие. Вот ей как-то один купец золотую змею подарил, так она его...
   -- А вот подробностей не надо, -- перебил верзилу Айвен. -- Что она скажет про вот такой подарок?
   С этими словами юноша вытащил из ящика стола цветок. Размером не больше ногтя, нежнейшего розового цвета с перламутровым отливом. На лице капитана отобразилось восхищение вкупе с недоверием.
   -- Это... Это что -- ночная жемчужница?
   -- Она самая, -- нарочито небрежно кивнул Айвен.
   -- И в темноте светится разными цветами?
   -- Уже темнеет, вот сам и посмотришь.
   -- Как? Откуда? Где ты его достал?
   -- У меня есть свои секреты. Так что скажешь -- понравится Фелине такой подарок?
   -- Ты еще спрашиваешь! Их же в наших краях уже лет сто как не появлялось. Такой и королеве подарить не стыдно. Правда, дарить нужно скорее, а то он уже вялый.
   -- Да у меня их целый мешок, -- усмехнулся юноша, и тут же побледнел. -- Слушай, ты вроде как на обход опаздывал?
   -- Да-да, сейчас пойду, -- вскочил со стула Ронел, -- вот только узнаю, кого ты убил, чтобы заполучить такую редкость, да еще и целый мешок.
   -- Никого. Подарил мне один хороший человек бутылку с душою демона-садовника, вот я его и попросил раздобыть жемчужниц.
   -- Ого! -- присвистнул стражник, -- А можно взглянуть? Целый мешок!
   -- Не думаю, что это хорошая идея. На свет их лучше не вытаскивать. Потом увидишь. Только чур сестре про сюрприз -- ни слова!
   -- Обижаешь, -- ухмыльнулся громила, -- Я уж все забыл. Кстати, а ведь и впрямь -- куда мне там нужно было?
   -- К Восточным воротам.
   -- Уверен?
   -- Разумеется! Давай, поторопись, -- Айвен уже почти выталкивал его за дверь.
   -- Не волнуйся. Я буду глух, как могила!
   -- Ты хотел сказать "нем". Спасибо, Рон.
   Захлопнув за ним дверь и закрыв ее на ключ, юноша вприпрыжку подбежал к шкафу и распахнул дверцу.
   -- А я думал, ты меня страже сдать решил! -- вывалился наружу Хват. -- Кстати, чем это у тебя так в шкафу воняет? Стащил я как-то сумку у одного парфумных дел мастера, так из нее так же несло. Это еще что такое?
   С этими словами Мальчик разжал кулак. На его ладони лежало с полдесятка раздавленных и изувеченных жемчужниц.
   -- Рррр... -- услышал он над собою горловое рычание, но не придал ему значения.
   -- Ага! Их же там целый мешок. Так вот что это такое мягкое было! А я думаю, дай-ка постелю под себя, чтобы не так жестко сидеть бы... -- подняв взгляд вверх, карманник осекся на полуслове.
   Айвен возвышался над ним, подобно демону возмездия из древних легенд. Глаза его пылали неземною злобой, а каждая из ладоней была объята пламенем. Ноздри антиквара широко раздувались, а из горла снова вырвалось хриплое рычание. На этот раз Хват сумел разобрать пару слов: "убью" и "испепелю"...
   Чутье подсказало бывалому воришке, что здесь ему не место и вообще сейчас будет очень жарко. Поэтому он ловко перекатился между ног жонглирующего пламенем антиквара, и рыбкой нырнул в окно, разбив стекло. Защитное заклинание, рассчитанное на проникновение снаружи, сработало с запозданием, и молния, ударившая беглецу пониже спины, лишь придала ему дополнительное ускорение.
  
   Глава 3. Испытания начинаются.

"Пойду искать неприятности на свою голову,

пока они сами меня не нашли..."

Гаррет Многорукий,

глава Гильдии Воров города Кияжа.

  
   Айвен погасил пылающие Печати Ферро и бросился к шкафу. Он вытащил мешок с редкими растениями и аккуратно пересмотрел каждый цветок, каждый лепесток. Уцелела едва ли двадцатая часть, все остальное было безжалостно раздавлено, изломано и истоптано. Конечно, даже тот небольшой букет, который можно было собрать из неповрежденных жемчужниц, стоил целое состояние, но он не шел ни в какое сравнение с целым мешком.
   Прокляв неуклюжего Мальчика пятью разными проклятьями на трех языках -- причем, один из них Айвен сочинил только что, -- юноша с предельной осторожностью уложил уцелевшие цветы в шкатулку, предварительно смочив их водой. До утра они не должны были утратить ни своей свежести, ни волшебных свойств, за которые так ценились.
   Заперев шкатулку в шкафу, он задумался: собственно, со всеми делами на сегодня он разобрался, если не считать подготовку к предстоящему экзамену. Впрочем, юноша вполне обоснованно считал, что успешно выполнит любые задания. Тем более, что по основным дисциплинам ему и так полагался зачет за "особые заслуги перед Канцелярией" -- за этот год Айвен трижды получал личную благодарность от самого Верховного Канцеляра за помощь в поимке опасных колдунов или в розыске редких артефактов. Собственно, даже не будучи полноценно признанным Печатником, он давно уже выполнял задания, к которым не допускались новички. Такими талантами в Канцелярии не разбрасывались, а Риам пусть себе пыжится, может и лопнет когда-нибудь.
   Еще пару минут побеседовав со своей совестью, Айвен ее окончательно уболтал и та заснула, а следом за нею и сам юноша, едва успев добраться до кровати.
  
   Сон начался радужно, причем в самом прямом смысле этого слова -- закрыв глаза в своей постели, открыл он их, сидя верхом на разноцветной радуге.
   -- Не к добру это все, -- пробормотал Айвен, глядя вниз. Обычно настолько цветные сны не сулили ничего хорошего, и заканчивались довольно таки одноцветными кошмарами: неизменно с реками крови и жуткими монстрами.
   -- Ну вот, все руки измазал, -- расстроился он, рассматривая выпачканные всеми цветами радуги ладони. Одежда в тех местах, где касалась радуги, тоже оказалась раскрашенной, -- Похоже, я попал в кошмар своего приятеля Мэта. Эй! Мэт!!! Ты здесь?
   Разумеется, геомант не отозвался, а вот спускаться отсюда как-то нужно было. Летать во сне юноша никогда не умел, и все его попытки освоить это искусство поэтов и мечтателей обычно заканчивались падением с кровати в жизни реальной. Он уже было собрался шагнуть вниз, когда на плечо ему опустилась чья-то рука.
   -- Уже уходишь? И даже не поболтаешь со старым другом? -- раздался сзади смутно знакомый голос.
   Айвен обернулся и встретился с пронзительным взглядом карих глаз, в которых светилась многовековая мудрость и... тоска.
   -- Моако? Неужели меня снова угораздило пробраться в твой сон?
   -- Можешь называть меня просто Альмоакай, Великий Змей, -- "сжалился" над ним бог, -- Нет, на этот раз это я зашел к тебе в гости.
   -- Зачем? -- внутри юноши все похолодело от возможной догадки.
   -- Вижу, ты уже понял, -- усмехнулся Змей, который на этот раз снова был в облике кареглазого аристократа, одетого во все зеленое, -- Да, я пришел к тебе, чтобы напомнить о долге.
   -- Да я как бы и не забывал.
   Куда уж там! Задолжать божеству услугу в обмен на спасение собственной жизни -- такое при всем желании не забывается.
   -- Мне нужна твоя помощь, - заявил Моако, -- и я пришел потребовать уплату твоего долга. Услугу.
   Ответом ему было молчание. Юноша настороженно выжидал. Он-то рассчитывал, что у него есть по меньшей мере десяток лет, а тут даже и года не прошло со дня заключения сделки со Спящим Змеем.
   -- Завтра к тебе придет мой посланник. Он передаст тебе знак и скажет, что делать.
   -- Разумеется, возражения не принимаются?
   Бог лишь усмехнулся, обнажив змеиные клыки.
   -- Как я узнаю твоего гонца? И что это за знак?
   -- Узнаешь. Завтра ты все узнаешь. Кстати, ты вроде собирался спуститься отсюда вниз? -- сменил вдруг тему разговора Спящий Змей.
   -- Да. А ты хочешь помочь? Надеюсь, не в обмен на очередную услугу?
   Альмоакай расхохотался, оценив шутку, и отрицательно мотнул головой.
   -- Ну, раз так, то от помощи я не откажусь.
   Молодой человек, в облике которого Змей заявился в сон юноши, сделал быстрый шаг вперед и ударил обеими ладонями Айвена в грудь. От сильного толчка тот потерял равновесие и полетел вниз...
   Проснулся он от сильного удара -- на полу. Картинки из странного сна стояли у него перед глазами, необычайно яркие и насыщенные.
   -- Ненавижу цветные сны! И всяких там спящих богов, которые в них влезают, тоже ненавижу! -- в пустоту выкрикнул юноша.
   Снова ложиться спать он опасался после увиденного во сне. Больше ни у каких богов он в должниках не числился, но рисковать не хотелось. Однако, усталость скоро взяла свое, и он так и уснул сидя на полу и прислонившись к кровати...
  
   Пробуждение было неприятным. Во-первых, из-за жуткой боли в затекшей спине, а во-вторых из-за странного сна, который никак не желал выходить из головы. К счастью, больше он никаких снов не видел -- или просто не помнил -- так что прекрасно выспался и чувствовал себя вполне сносно.
   Сжевав целебный корень, чтобы унять боль в затекших мышцах, он быстро умылся, собрался и направился к зданию Печатного Цеха. На этот раз весь путь ему предстояло пройти без использования магии, ведь на испытании каждая крупица силы будет на счету, и не стоит разбрасываться маной по всяким пустякам. Поэтому он, выждав удобный момент, просто уцепился за проезжавшую мимо карету, которая ехала в нужную сторону. К этому способу передвижения он частенько прибегал, будучи еще мальчишкой. Словно вернувшись в беззаботное, пусть и босяцкое детство, он корчил рожи прохожим и азартно покрикивал на зевак, в последний миг отпрыгивающих с пути кареты.
   Эту идиллию безжалостно прервал удар дубинки, обрушившийся на плечо юноши сверху. Подняв голову, Айвен увидал скалящегося охранника, который заносил свое нехитрое оружие для второго удара. На этот раз он целился точно в голову вору. Искушать судьбу тот не стал, и разжал пальцы, кубарем скатившись на мостовую. Юноша схватил лежащий неподалеку камень и уже собрался было швырнуть его вслед карете, но заметил знакомую вывеску: высадился он у самой двери в "тайник".
   -- Это что ж, выходит, я его благодарить должен? -- недовольно пробурчал Айвен, потирая ушибленное плечо. Впрочем, действие корня еще не прошло, и боли он почти не чувствовал. Оно и к лучшему -- сейчас отвлекаться ему ну никак нельзя.
   На этот раз его путь лежал не наверх, а вниз, в подвалы. Именно там и располагался Полигон, специальное место, где проводились практические занятия у Печатников, а заодно и все экзамены. Люди же непосвященные думали, что в подвалах находятся дубильно-молотильные машины, и потому к доносящимся оттуда иногда странным звукам относились равнодушно: мало ли, что там сейчас дубят или кого молотят?
   Приложив ладонь к едва заметному камню на стене в самой глубине подвала, юноша зажег на своей щеке знак, отмечавший его как служащего Тайной Канцелярии. И тут же с тихим скрежетом часть стены ушла го как работзнак, отмечавший ештмечавший ешене в конс дубят или кого молотят?шины, и потому к доносящимся оттуда иногда странныв пол, открыв потайной проход, освещенный тусклым светом факелов. Быстро шагая по катакомбам и осторожно обходя ловушки, заготовленные для незваных гостей, он вскоре добрался до Полигона. Выглядел он как просторная пещера, из которой вело сразу несколько выходов, а в центре стоял дощатый и обманчиво хрупкий сарайчик, перед которым уже начали выстраиваться претенденты на звание Печатника.
   Встав в один ряд вместе со всеми, Айвен начал внимательно рассматривать кандидатов, пытаясь определить, кем они были в своей обычной жизни. Вот этот, с широкими плечами и мощными руками, наверняка кожевник -- для кузнеца у него недостаточно крепкая спина. Вон тот, с хитро бегающими глазками, так и вовсе собрат по карманному ползанию. А в конце стоит повар из какой-нибудь едальни, слишком уж разнообразно от него пахнет едой, и вообще он забыл снять свой поварской колпак.
   За этим нехитрым занятием юноша и не заметил, как пролетело время. Когда собралось человек двадцать, дверь в хижину приглашающее распахнулась, и, переглянувшись, ученики робко двинулись к ней.
   -- Эй, Айвен! С твоего позволения, я бы хотел с тобой побеседовать, -- окликнул его кто-то сзади.
   -- Господин Ройбуш, -- склонился он в поклоне перед Историком.
   -- Не спеши, поболтай со стариком. Тебе там все равно делать нечего, если можно так выразиться.
   -- Но я думал... -- озадаченно обернулся юноша в сторону сарайчика, у которого осталась всего пара человек.
   -- Теория знаков, поиск наложенных Печатей, правильная их подпитка маной, классификация и естественное выгорание наложенных рисунков, мана-резонанс при работе нескольких Печатей одновременно -- прошу прощения, зачем тебе все это? Ты все это проделывал не единожды в полевых условиях, неоднократно подтвердив свои умения в деле, так сказать. Или я не прав?
   -- Было дело, -- кивнул вор.
   -- Честно говоря, от любого другого Печатника ты отличаешься только опознавательным клеймом и своей огромной силой. Границы которой, с твоего позволения, я и предлагаю сейчас измерять. Собственно, это и есть последнее испытание в сегодняшнем экзамене. Идем со мной.
   Не дожидаясь ответа, профессор Ройбуш направился в дальний угол пещеры, и Айвен проследовал за ним. С этим рассеянным и невероятно неуклюжим Историком у юноши были особенные отношения. Год назад их знакомство началось с того, что старика ограбила шайка разбойников, в которой состоял и Айвен, обычный воришка без крупицы магического таланта. И разве могло ему прийти в голову, что перед ним -- один из гениальнейших стратегов Тайной Канцелярии, приводящий в исполнение свою стратегему, над которой работал не один десяток лет? Вообще-то юноша очень не любил, когда им манипулируют, но этому забавному и постоянно за что-то извиняющемуся старику он простил бы и не такое. Свою симпатию по отношению к профессору Ройбушу вор и сам не смог бы объяснить, да и не пытался. Просто относился к нему, как к любимому дедушке, чудаковатому, но невероятно мудрому и проницательному.
   Там обнаружилась небольшая дверь, обитая кожей. Открыв ее, Историк приглашающее махнул рукой.
   -- И что там? Орда кровожадных скелетов, которых нужно истребить, или десять томов "Большого гоблинского толковальника", которые нужно выучить наизусть? -- поинтересовался юноша, с опаской заглядывая внутрь.
   -- Нет, разумеется, ничего подобного там нет. С твоего позволения, там установлен простейший... э-э-э, прибор, который измеряет силу, которую ты способен пропустить через Печать. На тебе ведь нет Великих Печатей, верно? -- дождавшись утвердительного ответа, он ухватил юношу за руку и притянул его к себе, -- давай свою ладонь.
   Как Айвен и предполагал, профессор вытащил откуда-то из складок своего просторного одеяния большую печать и прижал его к правой ладони вора. Уже привычный всплеск силы по всему мана-контуру дал понять, что Печать намертво вплелась в потоки его магической силы. Далеко не каждый рисунок можно было нанести таким образом, и в большинстве случаев приходилось прибегать к услугам Писарей, специально обученных вычерчивать магические символы на теле Печатников.
   -- Ну вот, прошу прощения за бестактность, и готово. Сейчас ты войдешь во внутрь и увидишь там стержень, который торчит из пола, а за ним циферблат с сотней делений. К этому стержню прикреплена стрелка. Это, так сказать, и есть измеритель потенциала Печатников.
   -- Делать-то что нужно?
   -- С твоего позволения, все предельно просто, -- Историк рассеяно теребил свою бороденку, вырывая из нее клочки и сам того не замечая, -- Положи ладонь на стержень и направь всю ману через Печать, стараясь согнуть его этой силой. Чем больше стержень изогнется, тем выше поднимется стрелка, а вместе с нею и твои шансы пройти испытание, старик указал на сарай, где проходили экзамен остальные претенденты, -- Каждый из них, кто выполнит все задания, проделает то же самое. Ты понял, что нужно сделать?
   -- Захожу, вливаю силу в Печать, и гну эту вашу стрелку... Чего уж тут не понять?
   Господин Ройбуш хотел что-то ему сказать, но лишь устало махнул рукой, и Айвен вошел в пещерку. Дверь за ним тут же захлопнулась.
   Внутри, вопреки ожиданиям, оказалась не пещера, а самая обычная комната с деревянными стенами, лавкой в одном из углов и парой обычных светильников под потолком. Единственным чужеродным предметом здесь был тот самый стержень с циферблатом, о котором рассказывал Историк.
   Айвен обошел всю комнатку, внимательно оглядываясь. Пару раз простучал стены, тщательно изучил стержень и даже срезал щепку с лавки, вытащив из кармана нож. Разумеется, особо пристальное внимание он уделил "измерителю силы". Стержень, казалось, торчал прямо из пола и был идеально прямым, а примерно на уровне груди юноши на нем была нанесена желтой краской метка -- место, куда нужно было класть ладонь.
   -- Ну, приступим, -- поплевав на ладони, будущий Печатник шагнул к стержню...
  
   Он не знал, что за одно из стен находилась еще одна комната, в которой сейчас собрались почти все экзаменаторы, включая и господина Ройбуша. Они внимательно наблюдали за хрустальным шаром, установленным в центре комнаты на специальной подставке. Вот шар засветился и... ослепительно вспыхнул, залив голубоватым светом все помещение!
   Пораженные чародеи и теоретики на какой-то время утратили дар речи. Эта вспышка означала, что сила, которую пропустила Печать, нанесенная на руку Айвена, было поистине невероятной, и стрелка не просто отклонилась, а вышла за пределы круга квалификации.
   -- Этого не может быть! -- жарко зашептал кто-то, -- Никому не под силу такое!
   -- У юноши очень сильный потенциал, и мы знали это, -- возразил Ройбуш.
   -- Да, он силен, но не настолько, -- говоривший человек в серых одеждах Канцеляра был невероятно стар, -- к тому же, я не чувствую мощного выброса маны.
   -- Я согласен с Килгом, -- кивнул добродушного вида толстячок, единственный, кто носил на шее чернильницу, знак отличия Писаря, -- вложив такое ничтожное количество маны, он не смог бы изогнуть стержень так сильно. Скорее всего, это просто какая-то ошибка.
   -- А давайте мы просто пойдем туда и сами во всем убедимся? -- рационально предложил Канцеляр. -- Заодно и уровень выброса маны оценим...
   И дружной стайкой они бросились к двери. Почти сбив с ног выходящего из пещерки юношу, экзаменаторы подбежали ко столбу. Одновременный вздох разочарования едва не погасил один из светильников:
   -- Проклятье! Стержень уже вернулся в исходное состояние! Но Канцеляр Килг был прав, я не уловил здесь следов мощного выброса силы, -- подал голос Писарь.
   -- Но прибор зарегистрировал сильнейшее отклонение!
   -- Он мог соврать, -- спокойно парировал толстяк.
   -- Предлагаю спросить у нашего испытуемого, что же здесь произошло.
   Эта идея принадлежала Риаму. Несмотря на неприязнь, которую он испытывал к Айвену, похоже, что произошедшее и на него произвело сильное впечатление.
   Восемь человек окружили юношу. Кого-то он знал, а некоторых видел впервые, но каждый из них занимал важный пост в Канцелярии. И от этих людей сейчас зависела его дальнейшая судьба. Вряд ли его могли вышвырнуть на улицу, стерев воспоминания о событиях последнего года, но и жизнь могли устроить развеселую. Или уныло-однообразную, засадив его за рутину -- Айвен и сам не знал, чего боялся больше.
   -- Ну?! -- Навис над ним наставник Риам.
   -- Э... Я прошел? Результаты вас удовлетворили? -- невинно теребя в руках белоснежный платок, отозвался вор. Он обвел взглядом окружающих и заметил, как расширились зрачки Канцеляра, когда тот заметил платок.
   -- Это же... -- начал было толстяк, но Айвен его перебил:
   -- Простите, это не вы обронили? Там, когда едва не растоптали меня у двери?
   Вырвав у него из рук свой платок, тот обтер вспотевшее лицо.
   -- Молодой человек, с вашего позволения, я и эти господа хотели бы кое-что прояснить, -- профессор Ройбуш говорил мягко и успокаивающе, как обычно разговаривают с готовым вот-вот заплакать ребенком, -- выяснить, так сказать, некоторые обстоятельства...
   -- Наверное, вам интересно, как мне удалось так погнуть эту вашу палку? - догадался юноша, -- и почему я полон маны при этом?
   Ответом ему стал одновременный кивок восьми человек.
   -- Это было нелегко. Из чего она сделана? Я чуть колено себе не сломал, -- усмехнулся вор, но по выражениям лиц наставников понял, что перегибает, -- Шучу.
   -- Итак?
   -- Я расскажу, но при одном условии.
   -- Наглец! -- наставник Риам шагнул вперед.
   -- Если хотите, я могу заново пройти испытание. Хотя и не с таким впечатляющим результатом -- немного подустал. И я его пройду, разумеется, ну а вы и дальше будете ломать головы над моей загадкой.
   -- Хорошо. По крайней мере выслушать тебя мы можем. И принять решение, -- Историк опустил руку на плечо негодующего Риама.
   -- Я расскажу, как мне удалось это провернуть, ну а вы просто зачтете экзамен. Я ведь его прошел?
   -- Годится, -- опередив остальных, заявил полненький Канцеляр.
   -- Я не прикасался к этому вашему стержню. Я просто... повернул сам циферблат. Вы его даже не постарались закрепить.
   Наставники переглянулись.
   -- Ну что? Я сдал свой экзамен и могу получить знак Печатника?
   -- Что будем делать, господа? -- первым оправился Историк.
   -- Нужно закрепить диск циферблата, прежде чем допускать к испытанию остальных претендентов.
   -- Господин Килг? Вы уверены?
   -- Разумеется. Иначе этот фокус догадается провернуть еще кто-нибудь. Ну а вы, молодой человек, можете получить свой знак в Регистратории. Добро пожаловать в наши ряды, Печатник Айвен...
  
   Вернувшись домой, юноша первым делом подошел к зеркалу и влил немного маны в знак на своей щеке -- теперь из там было два. Символ Тайной Канцелярии и отличительный знак Печатника. Полюбовавшись на свое отражение, он погасил символы и подошел к шкафу. Юноша всегда был не особенно разборчив в одежде, а потому в его гардеробе было два типа вещей: темные невзрачные, идеально подходящие для "тихой" работы, и разноцветные вычурные, которые стоили с небольшое состояние и, по мнению вора, должны были соответствовать статусу успешного антиквара, имеющего вхождение в дома влиятельнейших людей города.
   -- Твоя украсть шкуры колдун с разноцветный усы? -- раздался позади ехидный смешок.
   Айвен резко обернулся. Печатей на нем сейчас не было, но зато воровские рефлексы всегда были с ним. В правой руке сверкнуло лезвие ножа, а левой -- красноватый камень с символом на одной из его граней. Это была Руна Оглушения.
   -- Хныга?! Ты? Какого каббра ты здесь забыл? -- с трудом опознал он неожиданного визитера.
   Гоблин выглядел неважно. Заметно исхудавший и побледневший, -- впрочем, определить степень бледности по его зеленому лицу было сложно для неискушенного взгляда, -- он опирался на сучковатый посох стоя в дверном проходе.
   -- Так твоя встречай самый умный и красивый гоблин в мире?
   -- Честно говоря, на самого красивого ты сейчас не тянешь, -- усмехнулся новоиспеченный Печатник. -- Зато ты по-прежнему остаешься самым скромным гоблином из всех гоблинов, которых я знал.
   -- Твоя ведь больше не знай другой гоблин, человек с ловкий пальцы? -- удивился зеленый коротышка.
   -- Вот именно. Ты так и не ответил на мой вопрос: что забыл жрец Спящего Змея в этой каббровой ды...
   Айвен осекся. Он вспомнил свой сегодняшний сон. И понял, что здесь делает гоблин.
   -- Хныга есть посланник Моако. Человек и гоблин будут исполнять волю великий бог. Великий миссия положить на твоя и моя.
   -- Угу. Самый красивый гоблин и самый невезучий вор. Достойная компания для исполнения божественной воли. Что делать-то нужно?
   -- Человек не знает волю великий Моако?
   -- Твоя дрыхнущая ящерица сказала, что ты мне все расскажешь. И подашь какой-то знак, -- пожал плечами Айвен.
   -- Зачем человек так плохо говорить про великий бог? Ай-ай!-- Хныга хлопнул себя по лбу, да так, что слегка окосел, -- Совсем глупый гоблин стал, про знак Змея забыть.
   -- Какой еще знак?
   Вместо ответа зеленокожий гоблин вытащил из рукава плеть, увенчанную змеиной головой. К'хасс -- грозное оружие стражей Храма Спящего Змея. Насколько опасен такой змеебич в умелых руках, юноша успел убедиться во время своего памятного путешествия по Мурлоку в компании гоблина и геоманта.
   -- Эй-эй! -- вскинул руки Печатник заметив, как вытягивается в его сторону змеиная голова, которой заканчивался к'хасс, -- Это же я, твой друг Айвен.
   -- Хныга знает, -- кивнул гоблин и взмахнул рукой.
   Змеебич черной лентой вытянулся в сторону юноши, ударив его прямо в лоб. Последнее, что он услышал, прежде чем потерять сознание, были странные слова жреца:
   -- Страшный древний Враг просыпайся... Сейчас твоя будет сильно плохо, человек, а потом сильно хорошо. Спящий Змей верить твоя. Больше, чем даже Хныга верить человек...
   А потом наступила тьма...
  
   Глава 4. Печать Змея.

"Да, я уверен, что эта змея не ядовита.

Хочешь, можешь тоже ее погладить..."

Предсмертные слова Иххара по прозвищу Заклинатель Змей.

  
   Сначала Мэт услышал грохот шагов по лестнице, а потом сильнейший удар едва не выбил дверь в его комнату, причем вместе с доброй частью стены.
   -- Можно. Войти, -- голос, раздавшийся за дверью, был рокочущим и лишенным каких бы то ни было эмоций. Даже заданный вопрос прозвучал как утверждение.
   -- Заходи, Ирр, только не забудь сперва открыть дверь.
   -- Ирр помнит. Открыть дверь, -- пророкотали снаружи, и дверь действительно открылась от сильнейшего удара. Точнее, открылись ее остатки.
   Вошедший в комнату был высок, плечист, а еще... он не был человеком. Голем третьей категории полезности, особый работник полевого отдела Тайной Канцелярии, в котором числился и сам геомант.
   Больше всего Ирр был похож на ожившую статую воина, которой заботливый мастер снабдил шарнирами во всех местах, где у него должны были гнуться руки и ноги. Собственно, это и была статуя, созданная големастером высшей категории. Разумеется, вытесан голем был не из обычного камня, и оживлен с помощью сильнейшей магии. Маги, занимавшиеся созданием големов, были очень узкими специалистами, но зато достигли в своем искусстве невероятных успехов. И одним из ярчайших доказательств этому был Ирр -- голем, способный самостоятельно мыслить и принимать решения. Впрочем, до человека ему было очень далеко, да и законы големагии, вложенные в его голову при создании, существенно ограничивали свободу его решений и поступков. Мера суровая, но после Восстания Големов в 1812 году -- вполне обоснованная.
   В левой руке Ирр сжимал каменный меч, -- собственно, этот меч был неотъемлемой части его руки, -- а правая была навеки сжата в кулак. Естественно, что при такой анатомии голем испытывал определенные трудности с дверьми.
   -- Пора идти. Кони готовы.
   -- Да, я уже собрал вещи. Подними, пожалуйста, руку.
   Ирр послушно выполнил приказ, и Мэт повесил на вытянутую руку несколько сумок, собранных в дорогу. Несмотря на то, что сам маг поднимал сумки с трудом, голем никак не отреагировал на дополнительный вес. Функции носильщика ему приходилось выполнять неоднократно, так что он без лишних вопросов развернулся и вышел из комнаты. За ним последовал и Мэт, окинув напоследок свое временное пристанище.
   Спустившись вниз, он оплатил хозяину постоялого двора за проживание и за ремонт сломанной двери и вышел во двор, где его уже поджидал Ирр, стоявший у оседланных лошадей. Вороной скакун для Мэта, и рыжий тяжеловоз для голема, который весил как самая обычная каменная статуя. Разумеется, обычный конь не смог бы тащить на себе такую тяжесть долго, да еще и выдерживая хороший темп, но в распоряжении Тайной Канцелярии было не так уж много обычных лошадей. Конь, выданный Мэту, был дубль-марраном, "двужильным", ну а рыжий и вовсе мог оказаться чучелом, оживленным стараниями какого-нибудь големастера. Быть может даже того самого, что создал и самого Ирра.
   -- Это и вся твоя поклажа? -- удивился геомант, заметив один лишь продолговатый ящик длинно в локоть, притороченный к седлу тяжеловоза.
   -- Ирр голем, -- прозвучал ответ, словно это слово должно было все объяснить. Впрочем, так оно и было: ни к чему ожившей статуе ни еда, ни одежда.
   У самого же мага сумок было несколько, и почти все они были забиты одеждой различных расцветок и из различных материалов. Был у педантичного Мэта один пунктик -- одевался он в соответствии со всеми законами фун-шу -- как называли геомантию на далеком востоке -- каждый элемент его одежды был подобран так, чтобы максимально оптимизировать мантические потоки в зависимости от ситуации. Те, кто частенько работал вместе с геомантом уже привыкли к этому, а вот для других его манера одеваться выглядела слишком эксцентрично. Даже для искусственного слуги.
   -- Вы забыли... Переодеть обувь, -- заявил голем, глядя на ноги мага.
   Тот опустил голову вниз. На ногах у него красовались пушистые белые тапочки, носки которых были увенчаны улыбающейся рожицей феи.
   -- А разве у големов есть чувство стиля? -- удивился геомант.
   -- Ирр голем. Ирр рационален. Белая обувь. В дороге не рационально.
   -- Я тебе уже как-то говорил, что руководствуюсь несколько другими понятиями о рациональности. А эта обувь идеально подходит для начала долгого и сложного путешествия. Понятно?
   -- Нет.
   -- Мог бы и соврать для приличия. Я ведь тебе это уже пятый раз объясняю.
   -- Шестой раз. Ирр голем. Ирр не лжет.
   Мэт поморщился, словно от зубной боли. Достался же ему напарник! Без чувства юмора, никогда не врет и всегда поступает исключительно логично. Работать вместе с Ирром геомант не особо любил, хотя и ценил его многочисленные положительные качества. Но он предпочитал живое общение и веселую компанию. Увы, Ирр не мог дать ему ни того, ни другого.
   -- Ладно, по коням. В Ривице ограблен гномий банк, причем без использования магии. И наш последний задержанный -- тоже родом из этого городка.
   -- Нужно ехать в Ривицу, -- согласился голем и со скрипом взобрался на свою лошадь...
  
   Первое, что увидел Айвен, когда очнулся, это был гоблин, уплетавший за обе щеки его обед. Сам же юноша лежал на кровати, заботливо укрытый одеялом. Правда, вытащил его гоблин, судя по запаху, из корзины с грязным бельем.
   -- Ну и как, вкусно? -- угрюмо поинтересовался юноша, прислушиваясь к бурчанию в своем животе.
   -- Ммм... Совсем плохой еда. Твоя плохой повар. Как такой сильный вырос, если такой плохой еда ешь? -- не прекращая жевать, отозвался Хныга.
   -- То-то уплетаешь ты за обе щеки. Небось, и добавки попросишь?
   -- А есть еще плохой еда? -- оторвался от трапезы гоблин, с интересом уставившись на Айвена, -- Хныга человек спасай, сам весь отрава сожри. Твоя должен быть сильно радый, человек, много-много спасибо сказать.
   -- Ах ты каббров зеленый паршивец! Сожрал весь мой обед, а я еще и благодарить тебя за это должен?
   -- Человек умный. Человек все понимай, -- одобрительно кивнул гоблин. -- Как твоя голова болеть?
   -- Хорошо болеть, спасибо что спросил, -- юноша коснулся ноющего лба, -- Что ты сделал со мной?
   -- Хныга отметить человек знак Моако. Это большой при-ви-ле-гий, -- по слогам проговорил гоблин сложное для него слово, -- и большой сила.
   -- Сейчас я тебя всего отмечу привилегиями и знаками большой силы, -- пообещал вор, вот только найду свой ремень.
   -- Хныга и человек теперь посланцы Великого Бога, -- важно заявил коротышка.
   -- Знать бы еще, куда он нас послал и как далеко.
   -- Надо искать древний храм. Там в сильный-сильный тюрьма сидит Враг. Враг для Моако, враг для всех. Тюрьма совсем слабый стал, Враг совсем сильный. Надо крепко-крепко тюрьма запирать, чтобы Враг оттуда не выходить.
   -- А если он выйдет?
   -- Ай-ай! -- замахал руками гоблин, -- Сильно плохо будет. Враг злой, враг сильный, враг сильно-сильно голодный. Всех убивать будет. Хныга убивать. Человек убивать. Великий Змей Моако тоже убивать. Злой Враг.
   -- Похоже, что ты накурился дум-дум травы, жрец. Мы вдвоем должны остановить некоего Врага, который способен сокрушить Спящего Змея? Он же бог!
   -- Завтра утром ехать надо. Человек нужно готовить вещи в дорога. Так сказать Великий Моако.
   -- Хорошо. Только мне нужно подготовиться и кое-кого навестить перед отъездом.
   -- Хм... Неужели друг-человек найти себе бледный некрасивый самка?
   -- Эй, ты, травяная мартышка, она самая прекрасная женщина на свете!
   -- Самый красивый самка -- это мамунга Хныги. Все человечьи самки некрасивый.
   -- Ладно, вопрос о привлекательности самок разных рас оставим на потом. У тебя есть где переночевать? Ты в гостинице остановился?
   -- В спальный дом никто не любит гоблин, -- тяжело вздохнул Хныга, -- сапог в голова кидать или давать с собака поиграть. Собака сильно злой, больно кусай. Человеки много хохотай, пока Хныга кишка собаке не вытаскивай. Хороший кишка, длинный...
   -- Дальше можешь не продолжать, -- сглотнул подкативший к горлу ком, прервал рассказ Айвен. У меня есть вторая кровать, так что сможешь переночевать здесь. Только ничего не трогай! Здесь полно опасных вещей.
   -- Хныга чует много плохой и хороший колдунство, -- согласно кивнул гоблин, -- Хныга будет тихо сидеть и Моако молиться.
   -- А я для начала наведаюсь в Канцелярию. Пусть нарисуют мне что-нибудь полезное в дорогу.
  
   В главное здание Тайной Канцелярии молодого Печатника пропустили без лишних вопросов. Ему и раньше доводилось здесь бывать, но только в сопровождении кого-нибудь рангом повыше. Сначала он направился к профессору Ройбушу, который был попечителем юноши с тех пор, как тот дал согласие связать свою судьбу с этой могущественной организацией. Организацией, которая внимательно следила за всеми потенциально опасными проявлениями магии в стране, или просто за тем, что выходит за рамки понимания простого обывателя.
   Он собирался выпросить недельку личного времени, чтобы можно было без помех отправиться с гоблином искать "древний храм и страшный Враг". Да и лавку нужно было на кого-нибудь оставить. К его удивлению, Историк не только не задавал никаких вопросов, но и всячески поддержал желание юноши немного отдохнуть за городом.
   -- Конечно-конечно, -- часто закивал старик, выслушав Айвена, -- Целый год работать, без продыху отлавливая злодеев и нелицензированных колдунов -- так ведь и надорваться недолго, с твоего позволения. Вот что, дорогой мой друг. Не беспокойся ни о чем, поезжай, развейся, отдохни, а потом с новыми силами на новые подвиги. За делом твоим найдем кому присмотреть. Недели три тебе хватит?
   -- Три? -- о таком щедром предложении юноша не смел и мечтать.
   -- Понимаю, что это мало... Хорошо, четыре, но ни днем больше.
   -- Но... Э... А могу я еще кое о чем попросить?
   -- Ну конечно!
   -- Я бы хотел взять с собой Каббра, своего коня. И заглянуть к нашим Писарям, подготовиться к путешествию.
   Взгляд Историка стал вдруг колючим и цепким. Он словно буравил юношу, стараясь проникнуть в его мысли. Но это ощущение быстро пропало, и профессор Ройбуш снова стал добродушным и рассеянным стариком, тут же зацепив локтем чернильницу и смахнув ее со стола. Айвен нагнулся, чтобы поднять ее, и увидел еще несколько точно таких же, разбросанных по всему кабинету.
   -- Разумеется. К тому же, конь и так принадлежит тебе, -- ответил, наконец, Ройбуш.
   Да, формально так и было, но на самом деле юноша никогда не стал бы заявлять свои права на столь ценное животное. Пожалуй, даже его лавка со всем ее содержимым стоила меньше, чем этот обученный харук. Впрочем, Каббр -- так назвал Айвен это необычное животное, -- давно уже признал его своим хозяином, и не стал бы слушать никого иного.
   Забрав хрум-скакуна из конюшни, новоиспеченный Печатник направился в татуировочную мастерскую. На сам деле это было прикрытие для Бумажного Цеха, где работали Писари и Каллиграфы. Первые занимались разработкой и нанесением Печатей, а вторые были специалистами по копированию любых обычных или магических символов. В Канцелярии даже ходили слухи, что маги-копиры могли копировать не только символы, но и любые предметы и даже людей! А потом их в точности воспроизводить. Ну или не совсем в точности, а предварительно подправив копию. И якобы на трона Арлании давно уже сидит не король Ривин Третий, а всего лишь его копия, исправленная Каллиграфами и управляемая Великим Канцелярами. Иначе с чего бы у этой тайной службы были такие привилегии? Даже Гильдия Магов не была настолько обласкана королевской милостью.
   У самого входа в мастерскую Айвен нос к носу столкнулся со знакомым Писарем: именно он наносил татуировки ученикам. Определенно, удача была на его стороне!
   -- Эй, Томас, ты сейчас свободен? Сможешь меня слегка разрисовать?
   -- Д-да. К-кажется да.
   Писарь слегка заикался, особенно когда нервничал. В присутствии Айвен он нервничал всегда. Впрочем, и не он один. Ловкие пальцы вора, смекалка и любовь к розыгрышам делали жизнь окружающих его людей чуть веселее и неожиданнее, чем им того бы хотелось.
   -- Я собираюсь в одно очень серьезное и неприятное место, и хотел бы основательно подготовиться. Третий боевой набор и пара Печатей из основного исследовательского были бы весьма кстати.
   -- Ог-го, -- присвистнул от удивления Томас, -- П-похоже, место оч-чень серьезное.
   -- Ну так что, поработаешь со мной?
   -- Поч-чему бы и нет? Пошли в мою м-мастерскую. Т-только об... об..
   -- Обещаю, что ничего не буду там трогать и ломать, -- заверил его Айвен. -- Могу поклясться Пресветлым Ио.
   -- Т-ты же в него н-не веришь?
   -- Ради тебя -- готов ненадолго поверить. Ладно, пошли.
   Но в мастерской его ждал неприятный сюрприз. Как и обычно, перед работой Томас заставил его проглотить чашку "чернил" -- так прозвали Печатники противную жидкость синеватого цвета, которая проявляла их мана-контур и облегчала работу Писарей при нанесении магических татуировок. Пробормотав заклинание, -- та еще задача для заикающегося чародея -- мастер взял в руки специальное стило и... отрицательно покачал головой:
   -- Из-звини, но не п-получится. Для т-третьего б-боевого т-ты с-слишком заг-гружен.
   -- Что? Как это загружен?
   -- П-печатник м-может нести и к-конт... к-конт...
   -- ...и контролировать ограниченное число Печатей, которое зависит от магического потенциала его как "пузыря" и сложности нанесенных рисунков, -- грубовато перебив Томаса, заученно закончил вор фразу из учебника, -- Мы это на первом занятии проходили. Не волнуйся, я чист, а потенциал у меня ого-го какой. Сам себя иногда боюсь.
   -- Н-на т-тебе есть рисунок. С-сильный, и оч-чень. Б-боюсь что с-смогу нан-нести п-пару П-печатей. Н-не больше.
   -- Стой-стой. Что еще за рисунок? Меня же чистили перед испытанием. Не должно быть ни одной Печати!
   -- Он-на есть. С-сильная. Т-такой не знаю. П-первый раз виж-жу. С-словно несколько разных П-печатей в одной.
   Айвен хотел было возмутиться, но вдруг вспомнил слова гоблина про знак Спящего Змея. Сильный знак. А еще он вспомнил, что ему уже приходилось однажды носить на себе составную татуировку -- Печать Тьмы. Злосчастный рисунок, едва не стоивший ему жизни и в корне изменивший судьбу юноши. Но свои мысли он оставил при себе.
   -- Но хоть что-то ты сможешь мне нарисовать?
   -- Одну. М-можно д-две, если из основного походного наб-бора.
   -- Да уж, выбор небольшой. Ладно. Что же взять-то?
   Юноша ненадолго задумался, а потом махнул рукой:
   -- Ладно. Давай знак Ферро и... знак Ри.
   -- Х-хороший выбор, -- одобрил его решение Томас, -- думаю, что эти с-смогу нанести. Т-тебе к-ка обычно -- н-на ладони?
   Дождавшись ответного кивка, мастер взялся за работу...
  
   "Знак Ферро был одним из двух первых открытых рисунков. Воспламенение -- вот что означает это слово. Напитав эту Печать маной, можно создать небольшой язык пламени. Магического огня, который с легкостью воспламенит даже мокрое дерево.
   Это необычное свойство знака Ферро привело к многочисленным пожарам и прочим бедствиям во время его изучения. Сейчас же рисунок оптимизирован и его использование является совершенно безопасным. Печать Воспламенения можно применять в том числе и в быту. Например, чтобы зажечь отсыревшие дрова или осветить темный подвал..."
   Знак Ри является самым простым в исполнении, но далеко не бесполезным. Его форма -- упрощенной символ бегущей воды из древнекирейского альфабета -- соответствует и содержанию. Направляемая в эту Печать, сила изливается из нее в виде самой обычной дождевой воды. Она не обладает целебными или иными особыми свойствами, но вполне годится для утоления жажды, или чтобы загасить походный костер..."

Перечень Печатей из основного походного набора.

   До конюшен Канцелярии юноша добрался уже ближе к вечеру. Харуков держали в отдельном и хорошо охраняемом стойле, впрочем, у Айвена был туда свободный допуск. Два других хрум-скакуна, Хитрец и Ботаник, привычно потянулись к Айвену за угощением, но тому пришлось их разочаровать. Удивительно, но эти сверхъестественные создания со скверным характером испытывали к вору нечто вроде симпатии. По крайней мере, он был единственным, кого они ни разу не пытались укусить или ударить копытом. Доставалось даже конюхам и големам-уборщикам -- острейшие клыки этих всеядных животных с легкостью крошили искусственные тела. Впрочем, эта симпатия была невзаимной -- юноша до сих пор не мог им простить своих двух шапок, новенького кафтана и огнестрельного посоха, которые исчезли в ненасытных утробах прожорливых созданий. С ними нужно всегда быть начеку -- стоит только замешкаться и отвернуться, как позади уже кто-нибудь из них довольно хрумкает каким-нибудь предметом твоей одежды.
   Забрав своего Каббра, Айвен вскочил на него и помчался по улице, распугивая зевак грозными окриками. При этом на лице юноше сияла глуповатая улыбка, одна из тех, по которым легко можно узнать влюбленных в любой толпе, если это только не толпа выходящих из храма Блаженного Лютера прихожан. Впереди его ждала встреча с любимой, с которой он хотел попрощаться перед отъездом. Главное было не столкнуться с ее отцом. Этой встречи вор боялся больше всего, и старательно избегал ее, ухаживая за дамой своего сердца...
  
   С Фелиной Урс он познакомился год назад весьма оригинальным способом: обворовал ее самым наглым образом. Правда, сделал это юноша по велению своего второго Я, за которое себя тогда выдавал Князь Тьмы, сидящий внутри него. Разве знал он, что прекрасная торговка фруктами, с первого взгляда покорившая его сердце, - дочь самого начальника городской стражи?
   Следующая их встреча состоялась совсем недавно, всего пару месяцев назад. Почти год не выходила у него из головы прекрасная торговка, являясь во снах или наяву -- кружки после третьей вина. Наконец, Айвен не выдержал, и решил ее разыскать. К этой встрече он подготовился основательно, чтобы сгладить впечатление от столь "необычного" знакомства. Благодаря связям среди воров он не только отыскал девушку, но и выяснил как можно больше о ее вкусах и увлечениях. Образ молодого и успешного антиквара был проработан и создан лучшими стратегами Тайной Канцелярии, чтобы обеспечить надежное прикрытие юноше. А еще эта маскировка идеально подходила для того, чтобы произвести впечатление на юную красавицу. Обходительный, веселый, щедрый на искусные комплименты и необычные подарки юноша быстро завоевал расположение девушки, и даже сам не заметил, как влюбился по уши.
   Увы, необъяснимый страх перед ее грозным отцом не позволил бывшему вору зайти дальше невинных ухаживаний. Айвен чувствовал, что он не безразличен Фелине, но ничего не мог с собой поделать. Неумолимая тень начальника стражи грозила ему пальцем, едва юноша набирался решимости, чтобы сорвать с девушки первый поцелуй или приобнять за талию. В такие минуты воображение сразу подбрасывало дров в огонь, вызывая в памяти звон цепей на кандалах и стоны пытаемых в застенках узников, отчего любовный жар тут же угасал, а всю его решимость как рукой снимало. А заодно куда-то девались красноречие и выверенность движений, отточенная годами воровской жизни. Айвен злился на себя, пытался взять в руки -- даже пробовал перед свиданием выпить бокал крепкого вина или вдохнуть щепоть аггр-порошка, пользуемого воинами далекого Южного континента, но все было бесполезно. Фаза ухаживаний затянулась...
  
   Сегодня у них была назначена романтическая прогулка под луной за стенами города. Первое ночное свидание дальше, чем в пяти шагах от дома -- и согласие свое девушка дала с легкостью, а в глазах ее при этом сверкали лукавые огоньки. Тогда юноша принял ее улыбку с тайным ликованием, но теперь, после рассказов Ронела о ее выходках в адрес предыдущих ухажеров, задумался -- не ждет ли его сюрприз несколько иного рода, чем он рассчитывал.
   Специально для этого свидания юноша раздобыл редкие жемчужницы и даже заготовил пламенную речь про звезды с небес, на которые были похожи цветы, светящиеся в темноте. Он надеялся, что наедине, вдали от дома и угрозы быть застигнутым начальником стражи, сможет наконец-то решиться на большее. Быть может, даже расскажет о своих чувствах Фелине.
   Как всегда, при приближении к дому, где жила его возлюбленная, у юноши участилось дыхание, и сердце бешено заколотилось в груди. А вот пот, заструившийся по спине, был холодным: ведь здесь жила не только Фелина, но и ее отец, начальник городской стражи. Который, кстати, со слов брата девушки, уже знал, что Айвен ухаживает за его дочерью и частенько ошивается под окнами дома ночами.
   "Чему, быть -- того не миновать", -- мысленно махнул рукой юноша.
   Еще не известно, выживет ли он вообще в походе, в который отправляется по велению Спящего Змея. А с господином Рабеном ему рано или поздно придется знакомиться, хотя, конечно, он бы предпочел оттянуть время этой встречи. Где-то в паре кварталов к югу раздались предупреждающие выкрики стражи, проводившей обход, и юноше снова померещился звон кандалов. А вдруг отец Фелины разнюхал, что к его дочери наведывается один из лучших воров города, которому покровительствует сам Гаррет Многорукий, глава воровкой гильдии Кияжа? Одно дело, простые обыватели, которым можно подсунуть веселую историю про успешного антиквара, который сбежал из столицы из-за излишне навязчивых ухаживаний жены видного дворянина, дамы не только небывалой щедрости, но и внушительной объемистости. И совсем другое дело начальник городской стражи, который каждого карманника в своем городе знает по имени и особым приметам. Быть может, ждет его сегодня не долгожданный поцелуй прекрасной Фелины, а обжигающее клеймо палача и кандалы?
   Уже начинало темнеть. Господин Рабан еще был дома, однако вот-вот должен был уйти, и у ворот лениво переминались с ноги на ногу два стражника, дожидавшихся своего начальника. Спешившись, Айвен оставил Каббра неподалеку, даже не привязывая -- все равно ненасытное животное сожрет веревку, а если кому-то вдруг вздумается увести харука, так ему же хуже. Чужаков к себе ближе, чем на расстояние удара копытом, скакун не подпускал.
   Сам же юноша занял выжидательную позицию чуть восточнее ворот, в густом кустарнике, где частенько коротал время перед свиданиями. Усевшись прямо на землю, вор тихо и затейливо выругался: что-то вонзилось ему в зад, прибавив немного острых ощущений в его и без того не скучную жизнь.
   -- Ходят тут всякие, мусорят, а честному человеку потом и сесть негде, -- недовольно пробурчал он, пытаясь рассмотреть причину своих страданий.
   Заготовленное проклятье так и не сорвалось с его губ: на ладони лежала скорлупа земляного ореха. И вдруг сверху, со второго этажа дома, раздался истошный женский крик.
   Этот голос Айвен узнал бы из тысячи. В мгновение ока взобрался он на стену по перекрученному стволу дерева, стоящего рядом, а оттуда ловко перепрыгнул на балкон второго этажа. Подобный трюк юноша проделывал не единожды за последние два месяца, и смог бы повторить даже с завязанными глазами, так что темнота не была ему помехой. А учитывая обстоятельства -- так и со связанными руками.
   Крик больше не повторялся, однако вор уже заметил открытое окно, где горел свет. Судя по громкости крика, раздался он именно из этой комнаты. Айвен знал, что там находится рабочий кабинет господина Рабана, однако не медлил ни мгновенья. Три шага по узкому выступу в стене, прыжок -- и вот он уже внутри.
   Как выглядит отец Фелины, юноша прекрасно знал. Зато он не знал, что такой огромный человек способен взобраться на шкаф и довольно компактно там разместиться. Начальник городской стражи не был толстяком, скорее, он был похож на давно отошедшего от дел кузнеца, который раздобрел и раздался не только в плечах, но и в пузе. А вот свою возлюбленную Айвен заметил не сразу. Спрыгнув со стола, который стоял у окна, он огляделся.
   -- Нет, назад! -- раздался испуганный голос Фелины сбоку. Юноша обернулся на крик.
   -- С тобой все в порядке? Ты зачем туда забралась?
   Девушка отчаянно пыталась удержать равновесие, стоя на спинке глубокого кресла, прислоненного к стене. Одной рукой она держалась за голову кабана, украшавшую стену, а второй отчаянно жестикулировала, пытаясь привлечь внимание Айвена к чему-то на полу. Тот послушно опустил голову вниз и тут же неподвижно замер: по полу ползали змеи. Много змей, причем наверняка ядовитых.
   -- Ах ты ж кабброва плесень! -- выругался юноша и неподвижно замер.
   Он прикидывал расстояние до стола, сможет ли запрыгнуть на него? Единственный в кабинете стул уже был занят: на нем дремала змея, свернувшись кольцом.
   -- Откуда их у вас столько? И зачем?
   -- Хотел бы я и сам это знать, -- отозвался со шкафа господин Рабан. -- Они вылезли из посылки, которую я получил сегодня утром. Скорее всего, это просто очередная попытка покушения. Которая имеет все шансы стать удачной: я уже слышу, как хрустит и кренится шкаф подо мной. Кстати, молодой человек, оригинальный вы выбрали способ сюда попасть.
   -- Окно было открыто, -- отозвался Печатник, не сводя взгляда со змей.
   -- Кстати, мы ведь еще не представлены друг-другу. Как я понимаю, вы и есть тот самый Айвен, который перетоптал половину наших цветов и замусорил все окрестные кустарники?
   -- Я тоже очень рад нашему знакомству, жаль, что оно произошло при таких обстоятельствах. К сожалению, перетоптать змей мне вряд ли удастся.
   Он вдруг вздрогнул, уловив краем глаза движение сбоку. Дремавшая на стуле змея открыла глаза и текучим движением соскользнула на пол, целеустремленно направившись к юноше. Буквально в одном шаге от него, ползучая тварь остановилась и вытянулась вверх, подняв голову почти до уровня пояса Айвена. Пасть змеи распахнулась, и раздалось угрожающее шипение.
   Вот только Печатник услышал совсем не то же, что и другие люди в комнате. В этом шипении он отчетливо разобрал слова, обращенные к нему. Судя по всему, звучали они лишь в его голове, но не было никаких сомнений: змея обращалась к нему!
   "Не бойсссся. Мы не кусссаем ссслуг Великого Брата..."
   -- Айвен! Не шевелись, тогда она не нападет! -- испуганно вскрикнула девушка.
   Кое-какой опыт мысленного общения у юноши имелся -- спасибо Князю Тьмы -- и он переспросил:
   "Слуг Великого Брата? Ты о ком?"
   "Сссснак. На тебе ссснак Брата. Ты слышшшишь нассс. Мы слышшшим тебя".
   "А если слуга Великого Брата попросит вас уйти отсюда?"
   "Мы повинуемссся..."
   -- Именем Моако, владыки змей и прочих гадов, заклинаю вас -- убирайтесь прочь! -- уже вслух выкрикнул Айвен, приняв эффектную позу.
   И словно повинуясь его приказу, одна за одной змеи начали выползать из комнаты.
   -- Фелина, ты в порядке? -- Печатник подскочил к девушке, которая взмахнула руками и, потеря равновесия, упала прямо ему на руки.
   -- Голова кружится. Они ушли?
   -- Скорее, уползли. Все до единой.
   -- Молодой человек, -- раздался голос со шкафа, -- я был бы очень вам признателен, если бы вы перестали лапать мою дочь, и помогли мне спуститься. Мне кажется, что шкаф вот-вот не выдержит.
   Но ему не казалось. Едва тучный господин Рабан закончил фразу, как с оглушительным треском шкаф под ним развалился.
   -- Отец! -- девушка выскользнула из объятий юноши и бросилась к груде досок, на которых постанывал начальник стражи.
   -- Уважаемый, вы целы? -- присоединился к ней Айвен. Его страх перед этим человеком как рукой сняло.
   -- Местами. Помогите мне подняться, только осторожно. Кажется, у меня сломано ребро.
   Вдвоем они помогли господину Рабану добраться до кресла, и тот с тихим стоном опустился в него. Печатник без лишних церемоний разорвал у него на груди рубаху и присвистнул: вся правая сторона груди представляла один сплошной синяк, и сломаны были по меньшей мере три ребра. А он при этом лишь тихо шипел сквозь зубы! Юноша с нескрываемым уважением посмотрел на отца своей возлюбленной.
   -- Сломано несколько ребер, так что постарайтесь дышать неглубоко. У меня есть немного алемарской мази, я смажу ушиб. Это снимет боль.
   -- Алемарская мазь? Откуда она у тебя? Мне приходится оббить десять порогов и подписать полсотни бумаг, чтобы выпросить хоть немного для городской стражи.
   -- Я же антиквар, и занимаюсь всякими редкостями. А мазь выменял у королевского лекаря на одну из своих диковинок, -- беззаботно заявил Айвен, -- если хотите, я подарю вам этот флакон, если в нем что-то останется.
   -- Я готов лечиться подорожниками, лишь бы этот флакон достался тем, кому он действительно нужен.
   -- Боюсь, что в таком случае Фелина с меня шкуру спустит, -- усмехнулся Печатник, ловкими движениями смазывая ушибленное место.
   Одновременно юноша размышлял о новых возможностях, которые подарил ему знак Змея. Он и не сомневался, что именно благодаря ему смог общаться со змеями. Какие еще возможности таил в себе этот символ?
   -- Надо бы у Хныги порасспросить, -- вслух произнес он.
   -- Кого и о чем ты хочешь расспросить? -- переспросила девушка, глядевшая на Айвена, словно на героя. Впрочем, а как еще можно назвать человека, прогнавшего змей и исцелившего ее отца?
   -- Не обращай внимания. Я просто задумался.
   -- А вот мне бы очень хотелось кое-кому задать несколько вопросов, -- вмешался господин Рабан.
   -- Папа, тебе уже лучше?
   -- Да, спасибо твоему другу, боль ушла. Итак, молодой человек, не хотите вы мне ответить на пару вопросов?
   -- С... с удовольствием, -- сердце у юноши сжалось от нехорошего предчувствия.
   -- Мне бы очень хотелось узнать, как ты оказался здесь так подозрительно вовремя, как ты ухитрился пробраться в мой дом, как тебе удалось прогнать змей, почему у тебя совершенно случайно оказалась при себе редчайшая алемарская мазь и, главное...
   -- ...Главное?
   -- Какого каббра ты пытаешься втереться в доверие к моей дочери? Ты, двуличный, скользкий и лживый щенок?!!
  
   Глава 5. Оборотни.

"Или правду знать, или крепко спать..."

Народная мудрость.

  
   -- Отец! Что ты такое говоришь?! -- набросилась девушка на тучного стражника.
   -- Ты тоже не расслышал? -- повернулся тот к Айвену, -- Так я могу и повторить вопрос.
   -- Ну почему же, расслышал, -- юноша внутренне весь сжался, но постарался придать лицу беззаботное выражение, -- И с удовольствием отвечу.
   -- Я весь внимание. Думаю, что Фелина тоже, -- усмехнулся господин Рабан.
   -- Если можно, то я начну с конца. Дело в том, что... мне... мне не безразличная ваша дочь. И мои ухаживания не имеют никакого отношения к вам, а только лишь к моим чувствам, -- сказав это, Айвен бросил быстрый взгляд на девушку и с облегчением выдохнул: она ободряюще улыбалась, а в глазах ее светилась радость.
   -- Ну надо же. Влюбленный принц вдруг очень кстати появляется на белом коне и спасает нас от змей. И даже прихватил с собою чудодейственную мазь. Про запас.
   -- Вообще-то конь у меня черный, -- зачем-то вставил Печатник, и тут же прикусил язык, -- Сегодня в полночь я уезжаю и, скорее всего, на несколько недель. И я всегда беру с собой в дорогу алемарскую мазь на всякий случай.
   -- Но как же наше свидание? Прогулка под луной? -- вырвалось у Фелины. Брови ее отца удивленно поползли вверх, и девушка сжалась под его суровым взглядом.
   -- Поэтому я и приехал пораньше. Чтобы сказать о своем отъезде и извиниться. Прогулки под луной не будет, и звезды с неба тоже. Хотя, у меня есть для тебя то, что сверкает в ночи не хуже...
   С этими словами юноша вытащил из сумки, висевшей на поясе, шкатулку. Бросил вопросительный взгляд на начальника стражи, и, дождавшись кивка, откинул крышку. За коном было уже достаточно темно, а света от горящих в кабинете свечей было недостаточно, и поэтому розоватое свечение, испускаемое ночными жемчужницами, мягко осветило комнату.
   -- Какая прелесть! Ой, а что это? -- радостно всплеснула руками девушка, любуясь подарком.
   -- Цветы, которые хоть и не сравнятся с тобою в красоте, но зато могут украсить твою комнату, и напоминать обо мне вечерами.
   -- Это, доченька моя, цветы такой редкости и стоимости, что, я думаю, других таких в нашем королевстве нет, -- задумчиво рассматривая Айвена, пробормотал господин Рабан.
   -- Теперь вы мне верите?
   -- Ты еще не объяснил про змей, -- напомнил ему начальник стражи, -- Что ты наловчился через стену на свидания прыгать, это я уже давно понял. Ты бы хоть прибирал за собой. А ну как бы я собак по следу пустил или поисковое заклятье?
   -- Змеи... Я ведь антиквар. Много где бывал, с разными людьми общался. И с нелюдьми тоже. Один гоблинский шаман научил меня пугать змей. Послушайте, ну неужели вы думаете, что это я прислал змей, чтобы заявиться сюда в роли спасителя и заслужить ваше расположение? Я готов поклясться чем угодно, что я даже в мыслях не стал бы подвергать Фелину опасности. Ну и ее отца, разумеется, -- неловко закончил юноша.
   -- Папа?
   -- Все хорошо, доченька. Твой ухажер не врет. Он не солгал ни в едином своем слове. И это очень странно.
   С этими словами господин Рабан разжал кулак. На его ладони сверкало украшение, которое Айвен опознал сразу же -- это был амулет Дознавателя. Несложный магический предмет, который помогал определить, правду говорит человек, или ложь. Впрочем, юноша не удивился, что у начальника городской стражи при себе оказалась такая вещица. Не удивился он и тому, что амулет никак не отреагировал на его слова. Ведь он лгал! Пусть не во всем, но лжи в его ответах было более чем достаточно. Однако, никакие заклинания или предметы, предназначенные для вытягивания правды, не работали на служащих Тайной Канцелярии. Работа на эту организацию имела определенные преимущества.
   Печатник внимательно присмотрелся к отцу Фелины. Тот выглядел расслабленно и спокойно. Не похоже было, что он вел какую-то игру.
   -- Наверное, я все же пойду. Очень жаль, что все так получилось. Не так я себе представлял наше знакомство, господин Рабан.
   -- А я рад, что ты появился здесь именно сейчас, -- ухмыльнулся тот, -- Ты уж прости, что я так резко насел на тебя. Но так было проще вызвать тебя на откровенный разговор.
   -- Методы у вас, прямо скажем, суровые.
   -- Но тебе действительно пора. Можешь попрощаться с Фелиной, раз уж с прогулкой у вас не вышло.
   И он вышел из комнаты.
   Молодые люди смотрели друг на друга, молча и держась за руки. Первой тишину нарушила девушка:
   -- Так значит, ты... То, что ты сказал отцу, это была правда? Ну, насчет меня?
   -- Суровый у тебя папаша. Он всегда с собой таскает "дознавателя"?
   -- Только тогда, когда ему подбрасывают корзину, полную ядовитых змей, -- робко улыбнулась Фелина, -- Спасибо тебе. Если бы не ты, нас бы с отцом не было в живых.
   -- Жаль, что я должен уехать. А твой отец не так уж и страшен.
   -- Твои дела... Они настолько важны?
   -- Однажды он спас меня от смерти. И сейчас нуждается в моей помощи, -- уточнять, что этот "он" -- спящее тысячи лет божество, юноша не стал.
   -- Красивые цветы, -- сменила тему Фелина, -- мне много раз дарили цветы, но еще никогда я не видела настолько прекрасных.
   "А я вижу прямо перед собой. И этот цветок затмевает собою все остальные цветы..." -- эту фразу Айвен заготовил давно и хорошо отрепетировал, но почему-то с его губ сорвались совсем другие слова:
   -- Хотел бы я , чтобы у меня был такой отец, как твой.
   -- Что ты имеешь в виду?
   -- Заботится о тебе. О своих людях -- готов был даже отказаться от лечения! Мой, так называемый папаша, сам бы меня продал за эту склянку. Кстати, вот, передашь ее отцу.
   -- Твой отец тебя продал?! -- с ужасом в голосе прошептала девушка.
   -- Трижды. А потом я сбегал от хозяина и снова возвращался домой. Я был еще совсем мальчишкой.
   -- Бедняжка, -- тонкие пальцы Фелины коснулись его лица, -- ты раньше ничего не рассказывал ни о своем детстве, ни о родителях...
   -- Теперь ты понимаешь, почему?
   Дверь в кабинет открылась, и вошел господин Рабан:
   -- Все, голубки, наворковались. Кое кому завтра предстоит долгая дорога, а кое кому -- долгая беседа со мной. Кстати, с тобой я тоже хочу перекинуться парой словечек, -- он в упор смотрел на Айвена, -- провожу тебя до твоего коня.
   -- Очень л-любезно с вашей стороны, -- юноша ободряюще улыбнулся Фелине, -- Я закончу свои дела как можно быстрее, и устрою тебе самую волшебную прогулку под луной. Обещаю.
   Она улыбнулась ему в ответ, и двое мужчин вышли из комнаты.
   Вниз они спускались молча, а у самого выхода вдруг начальник стражи схватил Печатника за шиворот и мощным пинком закинул его в какую-то открытую дверь. Оглянувшись, он вошел следом и закрыл дверь за собою...
  
   До места назначения было два дневных перехода, поэтому Мэт особо не гнал лошадей. Болтать с големом он не хотел, да и сомнительное это было удовольствие. А потому геомант развлекал себя сам, на ходу проверяя и оптимизируя доступные для несложных манипуляций мантические потоки свои, а заодно и лошадей, согласно правил геомантии. Там складочку на брюках разгладить, здесь пуговицу на рубашке ослабить, где-то пятно грязи вывести, а то и вовсе напитать поток чистой маной -- подобные вещи маг проделывал по несколько раз на дню, за что и прослыл педантом и аккуратистом. Когда наступил черед Ирра, маг удивленно вскинул бровь:
   -- Ого! Я вижу, что у тебя новое тело.
   -- Да. Старое сломалось. Новое не ломается.
   -- Не ломается?
   Расшифровав некоторые из мантических потоков, завязанных на мана-контур голема, геомант понял, что тот имел в виду: его каменное тело было способно к самовосстановлению, хватило бы подходящего материала. Очень полезное свойство для того, кто принимает на себя первый удар в случае опасности.
   Выехав еще засветло, к полуночи они добрались до небольшого селения под названием Житва. Вопреки ожиданиям, селение их встретило вовсе не ночными огнями окон, а ярким пламенем десятка костров, горящих по периметру прямо за деревенской оградой. Пламя высоко вздымалось, и заметно было издалека.
   -- Да здесь, похоже, праздник какой-то! -- удивился маг, -- Эй, Ирр, ты не знаешь, в честь чего здесь могут костры жечь?
   -- Ирр помнит. Все праздники. Сегодня их нет.
   -- Плохо ты знаешь селян, мой каменный друг, -- ухмыльнулся геомант, -- уж они-то всегда найдут что отпраздновать. Наверное, выдали дочку старосты замуж, или хоронят кого-нибудь. Задорно и с огоньком.
   -- Кремация в этих землях не используется. При захоронении.
   -- Разве я что-то сказал про кремацию?
   -- Хоронить с огоньком. Значит кремировать.
   -- Это просто такой оборот речи. Означает, что похороны проходят весело и задорно.
   -- Ирр запомнил. Это оборот речи. Что смешного в похоронах, -- голос голема звучал совершенно ровно, но Мэт насторожился:
   -- Это был вопрос, да? Ну... Понимаешь, когда на сердце тяжело, то ты можешь или страдать, или стараться развеяться, забыть о своей беде и утрате. Хотя, некоторым плевать на твое горе, лишь бы дармовое пиво было холодное, а девки -- теплые... Ай, лучше забудь. Мы, люди, существа сложные. Так просто и не объяснишь.
   -- Ирр забыл, -- послушно отозвался голем.
   Тем временем они приблизились к группе селян, что-то активно обсуждавших при свете одного из костров. Один из них отчаянно жестикулировал, указывая в сторону поселка, а остальные одобрительно кивали.
   -- Люди боятся, -- заявил вдруг Ирр.
   -- С чего ты взял?
   -- Им жарко. Им плохо. Они не отходят от костров. Боятся тьмы.
   -- Логично, -- согласился геомант, рассмотрев болезненно красные вспотевшие лица крестьян, которые, тем не менее, предпочитали терпеть сильнейший жар.
   -- Ирр голем. Ирр живет по законам логики.
   -- Знаю, знаю -- Ирр рационален, -- машинально кивнул Мэт и соскочил на землю, -- А что не спится вам, люди добрые? -- подошел он к стоящим у костра.
   -- И вам доброй ночи, господин колдун, -- безошибочно разобрали крестьяне в подошедшем человеке мага. Скорее всего, из-за голема. А может и из-за усов, которые у геоманта тускло светились голубоватым светом, не позволяя жару костров опалить лицо.
   -- Я не колдун, а маг, -- поправил его Мэт.
   -- А нам все едино, что маг, что колдун, а что астрогном бородатый. Мы люди темные, ваших этих тонкостей магических не разумеем.
   -- Какой еще астрогном? Астролог, что ли?
   -- Он самый. А скажи-ка нам, господин колдун, а твоя эта каменюка, она по-человечьи разумеет? -- прищурившись, окинул Ирра оценивающим взглядом бойкий старичок, тот самый, что недавно размахивал руками, на что-то подбивая товарищей.
   -- Ирр не каменюка. Ирр голем с телом из камня, -- отозвался тот.
   -- Ишь ты. Говорящая.
   -- И понимает, и говорит, и крестиком вышивает, если только ему иголку побольше подыщите, -- подтвердил Мэт, -- А тебе-то что с того?
   -- Крестиком-то оно нам без надобности, господин колдун. Для крестиков у нас и бабы есть. А вот скажи, господин колдун, допустим, на тебя перевертень напал. С ним твоя каменюка совладает?
   -- С оборотнем? Я так понимаю, вопрос у тебя чисто теоретический, да? -- ухмыльнулся маг, -- Ладно, дед, не юли. Если вам оборотень докучает, так и скажи. Не греетесь же вы тут, на ночь глядя, всей деревней.
   -- Так-то оно так. Да вот только если у господина колдуна помощи просить, так оно дорого выйдет. А ежели каменюку твою одолжить на часок, так самое оно. Вроде и дешевле.
   Геомант расхохотался, поражаясь практичности старичка. Наверняка тот был старостой поселка.
   -- А чего вы в город не послали, за стражей?
   -- Так оно ж пока стражу дождешься, зверь всех перегрызет, -- Так что, мил человек, дашь нам своего каменюку супротив перевертня? Мы заплатим.
   -- Давай сделаем так. Я разберусь с вашим оборотнем, а вы мне ужин и ночлег поприличнее организуйте. И даже денег не возьму. Идет?
   Старик задумался, что-то прикидывая в уме и шевеля губами. Около десяти вооруженных разнообразными орудиями сельского труда человек окружили мага и голема, но не решались подойти ближе, чем на пять шагов.
   -- Идет. Определим твое колдунство на постой к Ларне. Перевертень ейного муженька как раз и задрал, -- староста указал на девицу с ладной фигуркой и длинной косой, стоявшую неподалеку.
   Поняв, что речь идет о ней, новоиспеченная вдова зарделась и бросила в сторону мага игривый взгляд. Похоже, что о смерти своего мужа он не только не жалела, но и была рада такому удачному стечению обстоятельств. Впрочем, Мэт был совсем не против -- девушка была довольно миловидна, так почему бы не скрасить одиночество несчастной, не смягчить боль утраты самым древним, простым, но весьма действенным волшебством?
   -- Задрал, говоришь? А больше жертв не было?
   -- Разодрал ему зверюга горло от уха до уха. Может, и еще кого убил -- не все люди к огням пошли. Некоторые дома заперлись или в подвалы попрятались.
   -- Ладно. Мы пошли ловить вашего оборотня, а вы смотрите, далеко от костров не отходите. И присмотрите за нашими лошадьми... -- геомант дал Ирру знак следовать за ним и направился к главным поселковым воротам.
   Когда он отошли достаточно далеко от селян, голем подал голос:
   -- Ты солгал.
   -- Что ты имеешь в виду?
   -- Мы ищем не оборотня. Полнолуние через неделю.
   -- Верно. Но ведь кто-то задрал бедолагу? Может зверь какой-то, а может и ревнивый любовник его по горлу ножиком. Но лучше, конечно, чтобы это был зверь. Большой и страшный.
   -- Почему, -- бесстрастно поинтересовался голем, неспособный придавать своему голосу хоть какую-то эмоциональную окраску.
   -- За пойманного любовника нас вкусно не покормят и мягкую кровать не согреют. Понимаешь?
   -- Нет.
   -- Дубина ты каменная, Ирр.
   -- Ирр не дубина. Ирр голем.
   -- Знаю. А теперь не мешай мне и внимательно смотри по сторонам. Мы сейчас возле дома, где, в случае удачи, будем сегодня ночевать.
   Мэт остановился возле дома, который мало чем отличался от соседних. Вот только пахло возле него кровью, причем запах был свежий. Геомант вытащил из поясной сумки шнур розового цвета и намотал его себе на правую руку, чуть пониже локтя. Провел ладонью по усам, которые при прикосновении начали менять свой цвет с черного на темно-зеленый. Придирчиво осмотрев свои облегающие кожаные сапоги -- тапочки маг переодел едва они выехали из Кияжа -- он взглядом отыскал лужу и старательно измазал правый сапог грязью, щедро зачерпывая ее прямоладонями.
   -- Ну вот, -- удовлетворенный результатом, Мэт обтряхнул грязные руки, на которых после этого не осталось ни единого темного пятнышка, -- теперь давай играть в кошки-мышки. Ну или в маги-оборотни, -- нескромно определил он себя на роль охотника.
   С помощью этих нехитрых манипуляций маго усилил свои слух и нюх в несколько раз, и теперь изучал с помощью обостренных чувств окрестности, и особенно злополучный дом. Он сразу выяснил, что убийство произошло на втором этаже дома. А еще то, что сейчас внутри никого не было. И что убийцей точно был не зверь: запах возле тела не принадлежал животному. К сожалению на то, чтобы взять след, Мэту не хватало даже обостренных чувств. Но обнаруженный запах ему очень не понравился. Пахло мертвечиной и какими-то травами.
   -- А скажи-ка мне Ирр, кто у нас из умертвий раздирает горло своим жертвам? -- повернулся он к голему.
   -- Костяной пес. Прочие виды и подвиды нежити пожирают любую плоть, мозг, сердце или выпивают кровь.
   -- Садись, звезда.
   Голем послушно опустился на землю.
   -- Ирр не звезда. Ирр голем.
   -- И за что мне такое наказание? -- схватился за голову геомант, -- Вставай. Я выразился фигурально. "Звезда" -- это высший балл за правильный ответ на занятиях в сколярии или в университете. А присесть просят ученика после того, как он ответит на вопрос наставника. Вот только костяной пес -- это искусственное создание, собранное из костей и оживленное с помощью магии. Так что он скорее тебе родня, чем умертвиям.
   -- Значит это что-то другой, -- логично заключил голем.
   -- Верно. Пахнет, как умертвие, и разрывает горло, как дикий зверь. И что это такое?
   -- Обученные звери тоже. Могут перегрызть горло.
   -- Пошли, посмотрим, какие следы оставляет наш убийца.
   И Мэт смело вошел в дом, предварительно сотворив у себя над плечом осветительный огонь. Долго осматривать дом им не пришлось: цепочка кровавых следов шла по лестнице, указывая путь отступления оборотня. Это были отпечатки лап какого-то крупного зверя.
   -- Хм. Понятно, почему селяне решили, что это был оборотень. Вот только даже оборотень пахнет зверем, а не мертвечиной. Давай посмотрим, куда ведет след.
   Выйдя из дома, геомант опустился на колени и положил руку на землю. Следы увидеть он не мог, зато мог проследить мантические потоки, принадлежавшие крови убитого. И след этот вел прямо к деревенским воротам. Правда, оставлены отпечатки были добрых часов пять назад, и по ним уже успели основательно потоптаться. К тому же, не было никакой гарантии, что монстр не вернулся в деревню другим путем. К сожалению, даже такой яркий след, который давала кровь насильственно убитого человека, был едва-едва заметен по прошествии столь долгого времени.
   Как Мэт и ожидал, цепочка следов уходила куда-то к востоку от деревни. Отпечатки лап сохранились там, где еще не успели потоптаться крестьяне. На вернувшихся мага и голема селяне смотрели с надеждой и настороженностью -- понимали, что охота еще не завершена.
   Дойдя до края дороги, с которой след уводил в густую траву, геомант повернулся к робко мнущемуся позади старосте:
   -- Что находится в той стороне?
   -- Кладбище, господин колдун, как есть кладбище. Откуда ж еще нежити поганой взяться, как не с могильника?
   -- Хм. Ты же раньше про оборотня говорил?
   -- Так и есть. Пойдете на кладбище перевертня изничтожать, господин колдун?
   -- Да-да, разумеется, -- Мэт ненадолго задумался, -- А чем занимался покойный, кем он был?
   -- Хлебопашцем, кем же еще? Селение у нас маленькое, город, опять же, недалече. У нас даже кузнеца своего нету, все мы полевые работники, да девки сарафаны расшивают. Тем и живем, господин колдун. Молодежь долго не задерживается, все в город бегут, хорошей жизни искать, вот и чахнет деревенька.
   -- А чем он еще занимался? Рыбачил, может, или скотину какую держал, кроме пахотной?
   -- Была страсть у него одна... Держал он собаку злую, да раз в неделю возил в город на ярмарку, на собачьи бои. Души в своей животине не чаял, пуще жены смотрел.
   Незаметно подобравшаяся поближе Ларна тяжко вздохнула, добавив в этот вздох такую нотку томности, что магу мигом стало жарко. И это не взирая на ночную прохладу и на льдистую вязь вышивки в вороте рубахи.
   -- И где сейчас этот пес?
   -- Так его давно нету. Его еще по весне Демон загрыз. Совсем тогда сдал наш Микитка, как пса своего потерял. Ни ел, не спал, возвращался домой затемно и выпимши. А, главное, где и с кем гулял -- неведомо. Не по-людски это, в таверну не захаживать, а домой навеселе приходить. Жену бил, опять же, без повода.
   Вдова снова вздохнула. Она подошла еще ближе, и жаром ее дыхания Мэту обдало щеку. Он обернулся и наткнулся на взгляд карих глаз, которые словно насмехались над ним. Ни тоски, ни боли в них не было и подавно.
   -- Демоны не едят собак, -- прогрохотал Ирр, обратив внимание на деталь, которую упустил из виду геомант, увлеченный раскрывающимися в лице "безутешной" вдовушки перспективами.
   -- Так зовут бойцового пса нашего мельника. Который тоже собак на кровавую потеху выращивает. А Демон -- это его самый свирепый зверь. Его все в округе боятся, кроме быка Тошки, -- староста ненадолго задумался, -- Нет. Тошка тоже Демона боится.
   -- Надо же, какие интересные подробности выясняются...
   -- Ирр предлагает смотреть кладбище.
   -- Да, пожалуй, ты прав, -- улыбнувшись на прощание Ларне, геомант зашагал в сторону сельского могильника, а голем и светящийся магический шар последовали за ним.
   Когда они отошли достаточно далеко, Мэт заявил:
   -- Я думаю, что это дело рук Демона.
   -- У собак нет рук, -- тут же поправил его Ирр.
   -- Это всего лишь выражение. Если тебе так угодно, то это дело зубов Демона. Удивительно, что никто не подумал об этой версии. Натасканный боевой пес, который держит в страхе всю округу... Опять же, наш покойный с мельником конкуренты.
   Геомант замер на месте, услыхав странные звуки впереди.
   -- Ты слышишь то же, что и я?
   -- Человек выражает чувство скорби. Он издает всхлипы и капает соленой водой из глаз, -- подтвердил голем, -- В двадцати шагах к югу.
   -- То есть рыдает. Пошли, посмотрим, кто и по ком там убивается.
   Для того, чтобы манипулировать мантическими потоками, было далековато, так что пришлось рискнуть и идти без разведки. Впрочем, никакой опасности маг не чувствовал, да и соседство голема придавало ему уверенности. Отправив осветительный шар вперед, Мэт зашагал следом и через обещанные двадцать шагов они вышли на незнакомца, который сидел на земле и рыдал. Услыхав шаги, он повернулся и с удивлением на голема, почему-то проигнорировав шагающего рядом Мэта.
   Это был мужчина средних лет, одетый в простую холщовую рубаху и кожаные штаны скверной выделки. Заметив трехдневную щетину и грязные ногти, геомант поморщился: сам он всегда был образцом аккуратности и чистоты, и его педантичность в этом смысле граничила с фанатизмом. Он всегда был гладко выбрит, одет в чистую одежду и даже усы и брови -- тщательно расчесаны. Что уж говорить о ногтях? Например, сейчас они были подстрижены до средней длины и покрыты перламутровым лаком, а чуть более длинные ногти на мизинцах -- лаком оттенка закатного неба. Благодаря этому сочетанию цветов, правильно выстроенные мантические потоки его рук защищали ладони от появления мозолей. Очень полезно, если ты рассчитываешь несколько суток провести в седле.
   А убивался неизвестный над огромным зверем, тело которого лежало у его ног.
   -- Мельник, -- опознал мужчину Ирр.
   Мэт присмотрелся. Действительно, в волосах незнакомца застряло несколько золотистых соломинок, а на одежде его то тут, то там виднелись мучные пятна. Но окончательно в правильности слов голема его убедило тело зверя. Пса таких размеров, что его и с годовалым бычком спутать не грех. Под лоснящейся шкурой бугрились мышцы, а черная короткая шерсть отливала синевой. Действительно, настоящий Демон.
   -- Интересно, кто это его так? -- пробормотал себе под нос маг, присаживаясь рядом с мельником. Тот никак на это не отреагировал, не сводя взгляда с каменной фигуры Ирра.
   Горло бойцовского пса было разорвано. Насколько мог судить Мэт, точно так же, как и у покойного муженька знойной Ларны.
   -- Тварь с кладбища. Перевертень, -- так же тихо отозвался мельник, -- Тварь. Громадная. Тварь из преисподней. Тварь сожрет нас и наши души. Тварь... Тварь... - безумно зачастил он.
   Геомант положил ладонь на тело пса и прикрыл глаза, проявляя невидимые обычным зрением мантические потоки. На пару шагов вокруг все расчертилось разноцветными линиями разной толщины и яркости, которые мог видеть только он. Какие-то потоки были кривыми, а иные и вовсе представляли собою лужицы или пятна. Они были всюду -- на земле, в воздухе и даже проходили сквозь людей. Собственно, таких было большинство.
   Его новая догадка подтвердилась: Демон и близко не подходил к дому покойного пахаря, либо это было давно. Почувствовав почти животный ужас, исходящий от сидящего рядом человека, Мэт поморщился и огляделся. Не найдя подходящих предметов, он пальцем коснулся толстого багрового потока, словно ручеек "вытекавшего" из-под ноги мельника. Страх. Вливая в него ману, геомант с удовлетворением наблюдал, как тот истончается, и одновременно с этим дыхание человека выравнивается. Убрать страх полностью ему не удалось, да оно и не нужно.
   Прямое влияние на мантический поток приятной процедурой не назовешь, но так мельник хотя бы сможет внятно отвечать на вопросы. Маг открыл глаза, и росчерки разноцветных линий пропали.
   -- Описать тварь можешь? -- в устах мага вопрос прозвучал как приказ.
   -- Большая больше моего Демона, -- голос мельника дрогнул, -- глазищи красные и клыки огроменные, вот такие! -- для убедительности он развел руки пошире.
   -- Ага. Узнаю заядлого рыбака. Ты руками здесь не разводи, чай, не уловом хвастаешь.
   -- Животное рычало или выло, -- по своему обыкновению бесстрастно пророкотал Ирр.
   Мельник не понял, что это был вопрос, и геоманту пришлось повторить.
   -- Да какой же это зверь? Перевертень он, самый настоящий. Молча напал. Хрипел малость -- и только. А может, и вовсе то демон был. Настоящий, -- мужик оглянулся, опасаясь повторного нападения.
   -- Куда оно ушло?
   -- На кладбище, куда ж еще.
   -- Ну и последний вопрос. Признавайся честно: мастерил рога своему конкуренту по собачкам?
   -- Хвату что ли? Да разве ж можно? Девка, конечно, она видная и не то чтобы мужу своему верная, да вот только мы с Хватом уже почитай лет десять как в друзьях ходим. А разве ж можно бабу друга на сеновал тащить? Никак нельзя! Хоть и горяча девка, да...
   -- Погоди. Твой же Демон загрыз его пса? Староста сказал, Хват чернее тучи ходил.
   Мельник почесал бороду.
   -- Ну, не разговаривали неделю, это было. А потом чарка за чаркой -- и помирились. Я чего на кладбище с Демоном-то со своим пошел? Мстить перевертню хотел. Думал, что мой пес любого зверя порвет, а оно вон как вышло, -- мельник всхлипнул, с жалостью глядя на неподвижное тело, -- Налетела тварь и в один миг моего Демона загрызла.
   -- Вот что, народный мститель, дуй-ка ты назад в деревню. А мы пойдем искать вашего оборотня. Пса своего утром заберешь, ничего с ним не станется.
   Дважды упрашивать селянина не пришлось. Вскочил на ноги и засверкал босыми пятками, быстро удаляясь в строну поселка.
   -- Что думаешь? -- Мэт повернулся к голему, -- Зубастый, черный и быстрый. Кто это?
   -- Это гарм, -- уверенно заявил Ирр.
   -- Хм. Вот только гарм, это пусть и не совсем обычный, но все же зверь. И не должен пахнуть мертвечиной. Почему ты так уверен?
   -- Потому что гарм нападает.
   Геомант обернулся и увидел в тридцати шагах от себя быстро приближающийся черный силуэт на фоне ночного неба...
  
   Глава 6. Вопросы и ответы.

"Глупо было вырывать допрашиваемому язык

в надежде услышать от него правдивый ответ..."

Неизвестный экзекутор

  
   "...и когда Армия Света была обращена в бегство, генерал Пылающего Легиона подал руку герою и вопрошал его громовым голосом:
   -- Проси у меня все, чего хочешь, смертный! Чего ты хочешь? Злата или славы, долголетия или волшебное оружие из моих хранилищ? Ни в чем не откажу!
   Улыбнулся человек, ставший героем среди демонов, и ответил:
   -- Подари мне щенка от тех тварей, что сторожат огненные врата Нижнего мира. Очень уж мне приглянулись твои Пылающие Псы.
   И ответил ему демон, что нет маргармам места в мире людей, и что они обратятся в горстку пепла, едва покинут Огненные чертоги. Но пообещал что-нибудь придумать.
   Прошло три дня. А на четвертый принесли слуги-демоны герою железную клеть, в которой сидели два щенка, цвета черного, как уголь. Дыхание их было горячим, но не огненным, а вместо пылающего хвоста -- лишь крохотный обрубок. Улыбнулся смертный, и нарек малышей гармами, детьми маргарма, и покинул Огненные Чертоги, унося с собою этот дар Владыки.
   Шло время, и с каждым днем все меньше общего у щенков оставалось с Пылающими Псами. Пламя гармов так и не зажглось, но зато прорезались у них выдвижные хелицеры, подобные лезвиям сабли и столь же смертоносные. Забавные малыши превратились в опасных убийц, способных услышать стук сердца за сотню шагов, яд их когтей плавил камень, а боевые хелицеры пробивали рыцарские доспехи, словно бумагу. Гармы преследовали и убивали недругов по приказу своего хозяина, и никому не удавалось уйти от неминуемой расправы. Во истину, демон преподнес чудесный дар королю Аркилона, Гарольду Неистовому, величайшему герою среди рода человеческого!.."

Сказание о короле Гарольде Неистовом,

Глава 12 - Псы гарма.

  
   Зверь приближался с огромной скоростью, поэтому действовал маг быстро. Присел и коснулся ладонью земли, прикрыв глаза. Гарм уже достиг освещенной магическим шаром области, и припал к земле, готовясь прыгнуть. Под его лоснящейся шкурой были отчетливо видны перекатывающиеся бугры мышц.
   Геомант изменил один из мантических потоков, лежащих под его ладонью, и задняя лапа твари провалились в землю перед самым прыжком. И гарм промахнулся, тяжело упав в двух шагах от Мэта. Зверь сердито всхрапнул и прижался к земле, изготавливаясь к повторной атаке. Ему достаточно было лишь сделать шаг, чтобы дотянуться и ядовитыми когтями вспороть человеку бок, но сделать это ему не дали: тяжелый каменный кулак опустился на спину гарма, ломая ему хребет и сминая ребра. Похоже, зверь вообще не обратил внимания на неподвижно стоящего голема, приняв его за обычный камень, потому и пропустил смертельный удар.
   -- Уф. Знатная тварь, -- оценил внушительные размеры зверя геомант, -- такая и оборотня задрать смогла бы, пусть и не насмерть.
   Он обошел тело, стараясь не подходить слишком близко -- мало ли что, гармы славились не только своей неукротимой яростью, но и невероятной живучестью. Присвистнул, оценив размеры хелицер монстра, которые так и остались выдвинутыми:
   -- А наш мельник-рыбак не сильно-то и преувеличил размер клыков. Вот только гарма опознать не смог. Оно и не удивительно -- вообще непонятно, откуда эта тварь в здешних местах объявилась.
   -- Ошейник, -- заметил голем.
   -- Ого, действительно. И не простой, а псарный, специально на гарма рассчитанный. И, если я не ошибаюсь, к такому ошейнику прилагается управляющий свисток. Постой-ка!
   Мэт принюхался. От тела отчетливо пахло мертвечиной и ароматом каких-то трав. И совсем не пахло зверем, хотя должно было -- несмотря на различные сказки о происхождении этих тварей, гармы были хоть и невероятно опасными, но все же животными...
  
   -- Эй-эй, полегче, папаша! -- разумеется, Айвен был уверен, что в случае необходимости с легкостью расправится с этим увальнем, но все же это был отец Фелины. И начальник городской стражи.
   -- Не трепыши, резала, и не таких раскудыкивал, -- неожиданно перешел на хипу господин Рабан.
   Он закрыл дверь комнатушки, в которой не оказалось даже окон, и повернулся к юноше. Улыбка его не предвещала ничего хорошего.
   -- Я... Я не понимаю, о чем вы говорите! -- вжался в стену Печатник. -- Это что, какая-то очередная глупая проверка?
   -- Ну конечно, друг мой. Вот только на этот раз я не стану смотреть на "дознавателя", которого ты как-то смог перехитрить. Но меня ты не обманешь, щенок. На меня смотри! Кто я? Кого ты видишь перед собою?
   -- Начальника городской стражи в гневе, и ума не приложу, чем ваше негодование вызвано. Или вы по-прежнему считаете, что это я подбросил вам змей?
   -- Да забудь ты про этих змей! Сейчас я в первую очередь - любящий отец. И дочь свою я в обиду никому не дам. Понял?
   -- Конечно понял. Это все, что вы мне хотели сказать? Тогда, пожалуй, я пойду.
   -- А ну стой. Думаешь, напялил на себя маску антиквара да посидел год тихонечко, так уже и воровской колер с себя смыл, а? Айвен Мелис, двадцати пяти лет отроду, восемь раз судимый и четырежды обвиненный в краже чужого имущества. Мне продолжать? Не тянет назад, в Боргард-то? А то ведь я живо могу тебя туда снова запрятать, чтобы ты и на шаг не вздумал приближаться к моей дочери, сопляк! И даже сам Многорукий тебя больше оттуда не вытащит.
   -- Ах вот оно что, -- юноша понял, что скрываться бесполезно, -- Фелина знает?
   -- Узнает, -- заверил его отец девушки, -- Неужели ты думал, что никто не узнает?
   -- Конечно нет, я собирался все рассказать... При удобном случае... Попозже...
   -- Итак. Что забыл в моем доме один из самых пронырливых воров Кияжа, который считается едва ли не названным сыном главы воровской Гильдии?
   -- Вообще-то сейчас я -- уважаемый и честный антиквар. А все остальное, это дела прошлых лет, о которых лично я не хотел бы вообще вспоминать. Хотя, -- юноша печально вздохнул, -- порою вынуждают. Если вы копались в моем прошлом, то и об этом должны были разузнать. Сейчас я чист.
   -- Нельзя отмыться от той грязи, в которой ты запачкался. Я знаю о тебе все. Ты даже представить ее можешь, как тебя "любят" твои бывшие коллеги по карманному ремеслу. Столько гадостей я даже от заключенных Боргарда в свой адрес не слышал. Ты пользуешься популярностью, мой друг.
   -- Так, кажется, мне пора уходить, -- Айвен попытался проскользнуть мимо господина Рабана, но тот схватил его за плечо и швырнул на стену.
   -- Стоять! Пока я не выбью из тебя всю правду, ты и шагу отсюда не сделаешь.
   -- Ах так?
   Юноша уже привычно "скользнул" вдоль своего мана-контура, отмечая местоположение Печатей. И разочарованно вздохнул: пара походных татуировок да загадочная Печать Змея. Конечно, знак Ферро можно использовать и для нападения, но не против отца Фелины же? Будь тот змеей, можно было бы применить "подарок" Моако.
   Айвен усмехнулся своим мыслям, но стражник его усмешку истолковал иначе.
   -- Надеешься на своих покровителей? -- он приблизил лицо к лицу вора. -- Понятия не имею, как ты заполучил в приятели графа Иррена или банкира Ритора, но сейчас здесь только ты и только я. Понимаешь?
   Господин Рабан вытащил из кармана украшение в виде хрустального комара размером с полпальца. Очень большого пальца. Печатник вздрогнул.
   -- Ого? Значит, тебе знакома эту штучка? Красивая, правда? Может, "дознавателя" ты и смог перехитрить, но его -- вряд ли.
   -- Ничего у вас не выйдет, только артефакт испортите, -- угрюмо пробормотал юноша. Арсенал использованных отцом Фелины средств произвел на него впечатление.
   -- Почему это?
   -- Вот почему.
   На краткий миг на щеке Айвена вспыхнул символ: контур канцелярской печати. Этот простой рисунок, тем не менее, произвел сильное впечатление на господина Рабана.
   -- Ага, -- глубокомысленно заметил тот и немного погодя веско добавил, -- Вот оно как, значит.
   Юноша в ответ лишь виновато развел руками.
   Разумеется, начальник городской стражи знал о существовании Тайной Канцелярии. Как-никак, и стража и Канцелярия занимались одним делом: обеспечивали порядок на улицах и безопасность граждан королевства, и порою их интересы пересекались. Приходилось сотрудничать с этими заносчивыми обладателями символа печати на щеке, а то и вовсе бегать по их указке и гонять своих ребят, словно служебных псов.
   -- Только вы не подумайте, что я здесь по служебному делу. Просто мне Фелина действительно очень нравится.
   -- Любовь с первого кошелька? -- усмехнулся господин Рабан.
   -- Это было яблоко, -- улыбнулся в ответ юноша, -- и кольцо.
   -- Надеюсь, ты понимаешь, что у меня есть связи и среди... ваших? И что я буду спрашивать?
   -- Более того, я искренне на это надеюсь. Не беспокойтесь. Ни Фелине, ни вашей репутации ничего не угрожает. Я обещаю.
   -- А этот твой отъезд... Он связан с твоей... работой?
   -- Нет. Это личное дело. И оно никак не связано с моим воровским прошлым. Вы ведь это хотели узнать?
   -- Пожалуй, да. И насчет моей дочери... Не знаю, что там у тебя в голове или в штанах насчет нее, но я слежу за каждым твоим шагом. Это понятно? Не знаю уж, почему, но ты нравишься моей девочке. И я никому не позволю сделать ей больно.
   -- И я тоже. Надеюсь, у вас больше нет ко мне вопросов?
   -- Нет. Хотя... Если честно -- ты ведь наврал насчет того заклинателя, да? Как ты провернул этот фокус со змеями?
   Вместо ответа юноша приставил указательный палец к губам и на краткий миг снова зажег символ Канцелярии. Этот ответ полностью удовлетворил стражника. Молча он открыл дверь и вышел из комнатки, а следом за ним и Айвен. Юноша оглянулся. Дверь, ведущая на улицу, была любезно распахнута, и он выскочил наружу, больше не желая испытывать судьбу.
  
   До своей лавки Печатник добрался в рекордный срок, словно за ним гнался сам господин Рабан во главе отряда головорезов. К тому же, он все время опасался, как бы гоблин во время его отсутствия не натворил чего-нибудь и не вздумал трогать артефакты, хранящиеся в лавке -- часть из них была опасна.
   -- Эй, маленький зеленый друг, я дома! -- заявил юноша, переступая через порог.
   Он огляделся. На первый взгляд все было в порядке: ничего лишнего, все вещи лежат на своих местах. Впрочем, и на второй взгляд тоже. Но в отсутствие проблем в присутствии гоблина Айвен не верил так же, как не верил в добрую половину богов. Поэтому в свою комнату он входил, подготовившись к любым пакостям и сюрпризам. Кроме тех, которые там увидел.
   Во-первых, никакого зеленого гоблина там не оказалось. Зато в комнате было целых два розовых гоблина, и они дрались, а вся комната была заполнена мыльными пузырями.
   -- Ну уж нет, дружок. Два Хныги -- это уже как-то слишком, -- заявил юноша, хватая одного из драчунов за шиворот, а второго ногой запихивая под стол, -- Ну и кто из вас настоящий?
   Оба гоблина синхронно указали на самих себя.
   -- Ага. Если оба настоящие, то тогда кто из вас зеркальная копия?
   Розовые Хныги так же слаженно указали друг на друга.
   -- Вот что, парни. Я уже понял, что один маленький зеленый паршивец расколотил зеркало, лежавшее в ящике моего стола. На самом деле узнать второго паршивца, который вылез из осколков, очень просто. Он ведь зеркальное отражение, а значит бородавка, которая была у Хныги справа над губой, у него будет слева, -- юноша задумался, -- или она была слева, а значить у копии -- справа?
   -- Слева была!
   -- Справа была! -- дружно отозвались гоблины.
   -- А может, оставить все как есть? Ты ведь наверняка мечтал о братике, да?
   -- Хныга бил свой брат большой палка, -- отозвался тот, что сидел под столом.
   -- Хныга кидал свой мерзкий брат в котел с похлебка, -- откликнулся тот, которого Айвен держал на вытянутой руке.
   -- Так. Зеркальная копия знает и умеет все то, что знал и умел оригинал. Конечно, я мог бы подождать с недельку, пока она сама не исчезнет...
   -- Ждать нельзя. Спешить сильно-сильно надо, пока Враг не проснуться! -- заверещали оба.
   -- Верно. Поэтому проблемой вас двоих я непременно займусь, но чуть-чуть попозже. А для начала ты, маленький зеленый... -- юноша осекся и поправился, -- вы, маленькие розовые гаденыши, расскажите мне, что за дрянь появилась у меня на лбу. Говорить будете по очереди, и начнем с тебя, -- с этими словами он встряхнул гоблина.
   -- Это не дрянь. Это особый дар, знак Моако. Кто носит знак, тот исполняй волю самого Великого Змея, -- послушно затараторил тот.
   -- То есть, он меня пометил, как своего слугу, что ли? А почему я тогда слышу, что говорят змеи? А теперь говорит тот, что под столом. Начинай.
   -- Знак Змея это большой долг, и большой сила. Человек теперь друг всех змея. Человек может слышать любой змея, и приказывать любой змея... -- раздалось из-под стола.
   -- Продолжай теперь ты, -- Печатник ткнул пальцем в живот второго.
   -- Человек теперь не умирай от яд. Сильно-сильно болей, но не подыхай совсем.
   -- При случае непременно проверю. Следующий.
   -- Человек умей стать гибкий как змея. Моако теперь приходить в сны человек.
   -- Этого мне только не хватало! Вы все назвали?
   -- Человек знай, когда слышать правда, а когда совсем неправда. Теперь все.
   -- То есть получается что-то вроде Печати с кучей свойств? Носил я когда-то одну такую, и мне не очень понравилось. Впрочем, это дела прошлые... А теперь кое-что вам расскажу я, мои розовые друзья. Знаете, какой самый надежный способ отличить настоящего гоблина от подделки?
   Оба Хныги отрицательно мотнули головами. Юноша разжал затекшую руку, и гоблин упал на пол.
   -- Все очень просто. Зеркальный -- после смерти превратится в кучу осколков. А настоящий будет лежать и плохо пахнуть. Ну, с кого начнем? Вы уж определите там, между собой.
   А пока гоблины яростно обменивались оскорблениями и проклятиями друг с другом, юноша изучал Печать Змея. Рисунок оказался довольно сложным и непоходим ни на один из тех, которые доводилось видеть юноше. Поэтому он решил особо не мудрствовать, и просто влил в символ немного маны. Совсем чуть-чуть, чтобы просто оживить татуировку.
   Едва он это сделал, рисунок проявился у него на лбу, наметившись едва заметным контуром. Увидев свое отражение в зеркале на стене, юноша хмыкнул и взял себе на заметку обзавестись повязкой.
   -- Заткнитесь пожалуйста, оба, -- негромко, но отчетливо произнес Печатник, -- иначе я вышвырну вас на улицу.
   Подействовало. Хныги умолкли, и теперь смотрели на него.
   -- Так. Вот ты. Сколько у тебя рук? Отвечай правду!
   -- У Хныги два рука, -- осторожно ответил гоблин из-под стола.
   -- Замечательно, -- юноша прислушался к своим ощущениям, но не заметил никакой разницы, -- Так. А теперь скажи какую-нибудь заведомую ложь. Например, что твоя мамунга самая страшная самка в мире. Хотя нет, это лучше не надо. Давай, соври что-нибудь.
   -- В этот дом десять гоблин, -- уверенно заявил коротышка.
   На этот раз даже прислушиваться к ощущениям не пришлось -- во рту появилась горечь, а в ушах зазвенело.
   -- Понятно. Теперь проверим второго.
   Все повторилось. На правду Печать никак не отреагировала, а вот на ложь снова отозвалась звоном в ушах и горечью.
   -- Отлично! А теперь ты, который под столом. Это ведь ты вышел из осколков зеркала, да?
   Ответом ему была красноречивая тишина. Так же молча Айвен вытащил из ножен на поясе кинжал и бросил его гоблину, который сидел у него под ногами. Тот ловко схватил оружие и бросился под стол. Оттуда раздались звуки возни, а потом звон рассыпающихся по полу стеклянных осколков.
   Выбравшийся из-под стола гоблин держался за окровавленное плечо, но лицо его расплылось в торжествующей улыбке -- по крайней мере именно так истолковал эту гримасу Печатник.
   -- Ты ранен?
   -- Тварь сильно больно кусать. Хныга убил второго Хныгу. Больше не будет кусать.
   -- Теперь ты понял, почему я сказал ничего здесь не трогать?
   -- Хныга умный гоблин. Теперь стал совсем умный и больше ничего не трогать.
   -- Ну а теперь рассказывай, как ты ухитрился перекраситься, и откуда взялись все эти мыльные пузыри. А я буду собирать вещи в дорогу.
   Гоблин начал свой рассказ, а юноша вытащил из-под шкафа дорожную сумку и принялся ее набивать одеждой и какими-то предметами с полок. Рассказ и сборы заняли около получаса. Ложиться спать было решено без ужина -- Хныга, как оказалось, наелся мыла, ну а Айвену кусок в горло не шел после столь бурного знакомства с отцом Фелины.
  
   На всякий случай Мэт с големом все же осмотрели кладбище. И найденное там их не слишком порадовало. Точнее Мэта -- Ирр не был способен испытывать эмоции.
   Дверь одного из склепов была сорвана с петель, причем, как заметил голем, для этого использовали какой-то инструмент, а внутри обнаружились вещи, которых там быть не должно. Толстая цепь с кольцом для ошейника, примотанная к колонне. Несколько десятков пустых кувшинов, от которых еще пахло вином. Соломенная подстилка. Большая кормушка из тех, которые крестьяне обычно используют в хлеву. И висящие под потолком пучки травы, той самой, запах которой так смутил геоманта.
   -- Фу, гадость какая! -- Мэт отшатнулся от кормушки, в которой лежали обглоданные останки. Человеческие.
   -- Это мертвая человечина, -- равнодушно прокомментировал Ирр.
   -- Травка-то знакомая, -- геомант задумчиво крутил в руках пучок, -- Мы такой на практикуме по упокаиванию от живых мертвяков отмахивались. А еще она хорошо запах от следа отбивает.
   -- Хозяин гарма разбирался в травах.
   -- Ты, когда спрашиваешь, в ладоши хлопай. Хоть буду знать, что вопрос задаешь. Итак, моя версия будет такая. Расстроенный потерей любимого питомца, пахарь непонятно каким образом заполучил себе диковинного зверя и решил вырастить из него боевого пса. Спрятал его на кладбище и откармливал мертвечиной, чтобы злее был. Здесь он и пропадал вечерами и ночами, оставляя законную супругу без должного внимания. Это, кстати, тоже деталь немаловажная.
   -- Зверь взбесился и напал на хозяина.
   -- Не думаю. Гарм пришел за ним в деревню. Днем.
   -- Искал хозяина.
   -- Скорее всего. Но думаю, что пахарь его оставлял вот так просто разгуливать -- цепь-то на что? И еще одна деталь... Свисток. Его не было на теле, нет и здесь. И мне бы очень хотелось знать, у кого он сейчас.
   -- Нужно искать.
   -- Не обязательно. Так называемого оборотня мы убили -- думаю, что тело гарма произведет должное впечатление на селян, так что свой ночлег мы отработали, а свисток без зверя, который его слушался бы -- бесполезен.
   -- Убийца на свободе, -- не согласился голем.
   -- Возвращаемся в деревню. По пути прихватим доказательство нашей отваги и магической мощи. Пусть себе чучело "перевертня" смастерят и радуются. А двери в склеп замуруем -- это не та правда, которая нужна селянам, я так думаю.
   Ирр с легкостью поставил на место тяжелую бронзовую дверь, парой ударов своего каменного кулака выровняв вмятины на ней, а Мэту пришлось прибегнуть к классической стихийной магии, чтобы расплавить замок и петли. Теперь, чтобы проникнуть внутрь, нужно было хорошенько постараться.
   Возвращаясь, они тщательно замели следы, ведущие к тайнику, и оставили новые, исходив все кладбище вдоль и поперек. Особенно старался голем, оставляя за собой такие глубокие опечатки, что даже слепой в приличный дождь смог бы пройти по этому следу, просто передвигаясь от лужи к луже. Прихватив с собой тело гарма и Демона -- разумеется, их тащил Ирр, -- они направились назад в поселок.
   Там их уже встречали. С вилами, косами, серпами и, на всякий случай, с хлебом и солью.
   -- Похоже, в нашу победу здесь мало кто верил, -- ухмыльнулся геомант.
   -- А ну вы, оба, стоять! -- выкрикнул староста и тут же спрятался за широкую спину предположительно кузнеца, если судить по увесистому молоту в его руках.
   -- Это еще почему? Вот вы как спасителей встречаете. Прикончили мы вашего оборотня. Ирр...
   Маг дал знак голему, и тот швырнул на землю тушу гарма, прямо к ногам кузнеца.
   -- Ваш оборотень, -- пророкотал он, -- еще теплый.
   -- Стой! Ни шагу!
   -- Я решительно не понимаю, в чем причина столь холодного приема. Мы прикончили зверя, как вы и хотели, и вправе рассчитывать на обещанную награду, -- геомант устал, и был настроен решительно.
   -- А ну-ка, горло свое покажь... И руки! -- староста выглянул из-за кузнеца, и толпа выставила вперед свое нехитрое оружие.
   -- Это еще зачем?
   -- А ну как тебя перевертень покусал? Мы тебя в дом пустим, а ты в зверюгу обернешься, и всех сожрешь?
   -- И ты хочешь увидеть следы укусов на руках? А вдруг он меня в бок укусил? Или еще куда?
   Толпа зашумела, задвигалась, люди загалдели, обсуждая слова мага.
   -- Дело говоришь, -- согласился староста, -- Раздевайся! А не то обоих на вилы поднимем.
   -- И совсем не боитесь? Я же вас взглядом испепелить могу, а Ирр и вовсе руками в муку перемолоть. С вилами переть на мага и боевого каменного голема -- это чистое самоубийство. И я вас вовсе не запугиваю, -- на ладони мага вспыхнул и погас огонь.
   Толпа вмиг поредела, а оставшиеся смельчаки отступили назад, выставив вперед свои нехитрые орудия сельскохозяйственного труда.
   -- Ладно, дед. На сегодня я уже пролил достаточно крови, так что уладим наши дела мирно. Лови!
   На солнце ярко сверкнула монета.
   -- Серебряная? -- подбросил и поймал ее староста.
   -- Верно. И заметь, брал я ее голыми руками. Кстати, монету можешь оставить себе.
   -- Вот теперь вижу, что ты настоящий человек, -- довольно заулыбался старик, -- Эй, люди, а ну, хлебом-солью встречать спасителей!
   Откуда-то снова набежали селяне, а вилы и косы из их рук исчезли. На невыспавшихся -- третий час ночи! -- лицах явно читалось выражение радости и облегчения.
   -- Свисток, - напомнил Ирр.
   -- Ах да! Эй, староста, прикажи-ка людям не расходиться. Дела еще не закончены.
   Глава селения нахмурился, а толпа зароптала. В руках людей снова зазвенели вилы и косы.
   -- Ну что еще? Денег с людей просить станешь? - угрюмо отозвался старик. -- Все спать хотят. Дела по утру делаются лучше, тут и осталось то недолго.
   -- Я-то могу и утром, если не боишься еще пару-тройку остывающих тел найти поутру, -- пожал плечами маг и направился к Ларне, -- Спокойной ночи вам, люди добрые.
   -- А ну стой! -- рявкнул староста, -- Это какие еще тела, если ты перевертня насмерть убил? Мы с его чучелу сделаем и на площади поставим, для красивости.
   -- Оборотня убил, а вот проклятье еще не снял. Не просто так ведь в поселке чудище объявилось. Нужно проклятый предмет искать.
   -- Что еще за предмет? -- выкрикнул кто-то из толпы. Люди прибывали, и сейчас у ворот стояло не меньше сотни человек.
   -- Выглядит он, как небольшой такой свисток, чтобы на шею вешать. Кто его таскает, тот сегодня -- крайний срок завтра -- непременно обернется. Если проклятье не снять, конечно.
   Разумеется, Мэт и не рассчитывал, что тот, кто приказал гарму убить его же хозяина, себя выдаст после этих слов. Наверняка ведь знал, для чего свисток нужен на самом деле. Свои надежды он возлагал на простой человеческий страх. И оказался прав.
   -- Вот он! -- голос, как ни странно, подала "безутешная" Ларна. Она вышла вперед и указала куда-то в толпу, -- У него свисток проклятый.
   -- Да как же... -- обвиненный ею мужчина был напуган.
   Мэт вскользь отметил, что бедолага статен и хорош собой. Впрочем, угрюмым мужикам, окружившим его, было совершенно на это плевать. Кто-то даже занес вилы, но остановил его гневный окрик старосты.
   -- Стой, Михал, не бери греха на душу. Лучше обыщите его.
   Приказ этот мужики исполнили старательно, только что в клочья не изодрав одежду на бедолаге. Найденный свисток тот самый Михал на вилах протянул Мэту. Касаться проклятого предмета не хотелось никому.
   -- Обвиняемого никому не трогать. Ирр, возьми Михала под стражу, глаз с него не своди и в обиду никому не давай. Утром передадим на руки страже, пусть разбираются, -- быстро среагировал Мэт, и голем послушно оттеснил мужиков от полураздетого и ошалевшего Михала.
   -- Ай да Ларка, ай да девка. Выдала полюбовника своего, и глазом не моргнула, -- раздался из толпы презрительный женский голос.
   -- Ой, Ташка, а то бы ты своего не выдала, -- прозвучало с другой стороны.
   -- Так. Ташма, ну-ка марш домой, разговор до тебя есть, -- вклинился в женскую перепалку суровый мужской голос. Ташка испуганно ойкнула и умолкла.
   -- А чего ей жалеть-то? У нее энтих полюбовников, как мух на бочке с медом, -- завистливо вздохнула толстая баба с бородавкой на носу, -- Господин маг, может, вы и ее под стражу отдадите? Как пить дать, ведьма она проклятущая и зельями своими приворотными мужиков наших сводит.
   -- Точно! Ведьма она! Мужику моему снилась в виде непотребном, заманивала, -- тут же подхватила еще одна женщина, и прочие согласно закивали.
   -- В темницу ведьму, господин колдун, пока всех мужиков наших не свела.
   -- Ах ведьма я? Зельями? -- вскинулась красавица, -- Вот они зелья мои, а других для ваших мужиков глупых мне и не надобно -- только помани, -- Ларна движением головы откинула косу на спину и обеими ладонями приподняла свои полные груди, призывно выпирающие под сарафаном.
   -- Тихо вы, тихо. Пожалуй, и ее задержу. Как потерпевшую и как подозреваемую в сговоре со своим любовником против мужа. Допрошу, как следует, а там и посмотрим, куда ее определять.
   -- Ага, допросит он ее, как же, -- фыркнула толстуха с бородавкой, -- знаем мы ваши енти допросы -- кровати так скрипять, что пол деревни не спит.
   -- Кому там еще под стражу хочется, а? -- вмешался староста, -- Ну-ка живо все по домам, и в ноги должны кланяться господину магу, что зверя убил и злодея отыскал.
   Толпа загудела, но потихоньку люди начали расходиться, злобно косясь на голема, который невозмутимо стоял рядом с задержанным Михалом.
   -- Ну так что, господин колдун, куда вас на постой определять? -- повернулся старик к Мэту.
   -- Как и договаривались. И место там освободилось, и допрашивать ее в родном доме удобнее будет, -- кивнул геомант на Ларну, которую он держал за плечо. Держал крепко, но аккуратно, чувствуя, как от горячего женского тела тепло распространяется по его руке.
   -- Вам виднее, господин колдун, вам виднее, -- хитро прищурился дед и заковылял к деревне...
  
      Глава 7. Дорога

"Все дороги ведут в таверну..."

Дорожная мудрость.

     
   Утром Айвен проснулся довольно рано. Точнее, его разбудил Хныга, неуклюже прыгающий по комнате и опрокидывающий все, до чего мог дотянуться. То есть практически все, потому что при этом жрец Спящего Змея размахивал длинным поясным ремнем юноши.
   -- Эй ты, сын жабы и ушастого долгоносика, ты чего вытворяешь?
   -- Хныга делает боевой танец. Танцует со свой к'хасс против три-пять плохой человек.
   -- А я вижу, что ты прыгаешь с моим ремнем. И если сейчас же не перестанешь, то им же и получишь по своему зеленому заду. Понятно?
   -- Хныга умный гоблин, -- важно кивнул тот и отложил ремень, -- все понимай. Только одна не понимай.
   -- Что еще?
   -- Хныга много нюхал кругом. Много странный магия унюхал. Откуда столько? Человек с ловкий пальцы теперь тоже жрец?
   -- Ах да, ты же знаешь. Я -- хозяин вот этой антикварной лавки. Занимаюсь скупкой и продажей редких и зачастую магических предметов. Вот и прихватил с собой несколько сюрпризов.
   -- Хныга любит супризы! -- заявил жрец.
   -- Уж поверь, эти тебе точно не понравятся. Это для твоего Врага.
   -- Не мой враг. Враг для Спящий Змей. Враг для все живые гоблины и люди.
   -- Ты хоть знаешь, где храм этого Врага, живой гоблин?
   -- Хныга не знает. Но Хныга знает другой храм, где сидит много жрец, который Врагу молится.
   -- Дурно пахнет это все...
   -- Твоя не правый человек, Хныга не пахнет. Хныга мылся, а то его в дом-еда совсем не пускай. Грязный гоблин - голодный гоблин. Голодный быть сильно плохо.
   -- И ты принял ванну?
   -- Хныга никого не принимай. Хныга колдунство делай и дождь вызывай. Совсем чистый стал.
   -- Ладно, самый чистый гоблин в мире, пора завтракать и в дорогу. Я одолжил специально для тебя вьючную корзину. Ту самую, в которой тебя Мэт таскал по Мурлоку.
   И они направились к Каббру, спокойно обгладывающему кусок какой-то доски.
  

***

  
   Разумеется, спрашивать вдову об убийстве Мэт не собирался, здесь как раз все было предельно ясно: молодая красивая жена, охладевший муж, ревнивый любовник и гарм, натасканный на убийство. Правда, было непонятно, сам этот Михал свисток стащил, или супруга покойного ему помогла. Но это уже и без него разберутся.
   А вот что действительно заинтересовало мага, так это невероятная чувственность и почти животная притягательность девушки. Разумеется, ничто человеческое геомантам не чуждо. Мэт был хорош собой и пользовался успехом среди девушек: загадочный, привлекательный и всегда выглядящий так, словно только что из стригарни чародей. Но одно дело быструю любовь с веселыми девицами крутить, и совсем другое -- попасться в лапы к суккубу. В том, что невероятная притягательность Ларны для представителей мужского пола была сверхъестественной, он и не сомневался. Очень уж бурно реагировали на ее близость мантические потоки, отвечающие за мужское естество.
   Мэт усадил девушку напротив себя. Разумеется, на угол стола и лицом на запад. Попросил ее скрестить ноги и положить перед собою зеркальце, а сам вихрем пронесся по комнате, распахивая окна, двигая особым образом глубокую посуду, что стояла на полках, и трижды сплевывая в каждый угол.
   Закончив приготовления, геомант сел на свое место, стараясь отодвинуть стул как можно дальше от красавицы. Проделанные манипуляции помогли и телесный жар поутих, а вот распаленное воображение унять было посложнее. Облегающее платье и роскошные формы Ларны давали достаточно пищи для распаленного разума, да и сама девушка подливала масла в огонь, то изгибаясь всем станом, словно разминая затекшую спину, то склоняясь низко над столом и демонстрируя заманчивые глубины выреза платья.
   -- Расскажи мне о своих родителях, -- охрипшим голосом попросил ее Мэт, а сам прикрыл глаза и принялся изучать манатические потоки, оплетавшие девушку цветным коконом.
   Что она рассказывала, маг уже и не слышал, лишь изредка вставлял неопределенные междометья и кивал -- или отрицательно мотал головой -- в зависимости от интонаций голоса Ларны: сказывался опыт студенчества. Сам же он увлеченно рассматривал через прикрытые веки хитросплетения разноцветных линий и пятен вокруг нее. Разумеется, самыми яркими и насыщенными были потоки, отвечающие за привлекательность и вожделение. Но почему так было? В этом геомант и хотел разобраться.
   -- Вы меня слушаете, господин маг? -- спросила вдруг она.
   Мэт часто заморгал, пытаясь сосредоточиться на ее словах.
   -- Что-что? Извини, засмотре... задумался.
   Разумеется, привыкшая к повышенному интересу со стороны мужчин девушка его слова истолковала по-своему. Облизав губы, она склонила голову набок и томно вздохнула.
   Геомант прикрыл глаза и успел увидеть, как налились и засверкали соответствующие потоки, и почувствовал, что его тело отзывается на призыв. И это не было похоже на воздействие суккуба! На основах демонологии юным магам-студиозам рассказывали и показывали, как работают чары демонов похоти, и как им сопротивляться. Здесь же налицо была не демоническая магия, порабощающая разум, а нечто более естественное, словно природную привлекательность девушки усилили в десятки, а то и сотни раз. И чародей интуитивно чувствовал, что ключ к этой загадке ему знаком, но что именно это было?
   Пока он раздумывал, красавица снова продолжила свой рассказ. Найдя в лице геоманта благодарного и молчаливого слушателя, она изливала на него свои девичьи беды и радости, начиная с ранней юности. Краем уха уловил Мэт печальную историю про красавчика из соседнего села, который на нее и не смотрел даже, а крутил любовь с это Нюркой треклятущей. Потом вскользь прослушал про весеннюю ярмарку, на которой гадалка предсказала ей чуть ли не до гроба любовь неземную, да только не взаимную. Про мужа нелюбимого и сварливого, которого она за себя под хмелек на сеновале сосватала, лишь бы в девках не засидеться. И про то, как топиться она собиралась в реке, и как подсоветовала ей кума сходить в гости к деду из Ривицы, да в ноги ему упасть, любви попросить. Про злых волков и про доброго купца, что обогрел, накормил и в шелка одел бедняжку-захмурышку... Стоп! Ривица? Захмурышка?
   -- Погоди-погоди. Зачем ты, говоришь, в Ривицу ездила?
   -- В ноги упасть слезно и любви просить. Дурнушкой я была, да такой, что мужики оборачивались только чтоб сплюнуть вслед. Подруги замуж по любви выходят, за красавчиков да богатеев, а я? Эх...
   Мэт смотрел на нее, отрыв рот. Неужели и впрямь не врет? Прикрыл глаза и понял - не врет. Се так и было. И страдания, и зависть, и несчастная любовь, и ненавистный муж пропойца.
   -- Вот кума и посоветовала. Иди, мол, в Ривицу. Объявился там чудотворец, что людям жизни меняет, беды отворачивает. Вот я и пошла.
   -- И пришла, -- хмыкнул маг. Он не знал, как выглядела Ларна до волшебного превращения, но сейчас она была чудо как хороша. Чуть полновата, на вкус Мэта, но как раз в нужных местах.
   -- Не хотела я, чтобы было как гадалка сказала -- беззаветная любовь до гроба. Вот и решилась. Нашла, упросила, -- тут красавица густо покраснела и опустила взгляд, -- А потом все было как дед сказал. Стоило только зеркало разбить и пожелать, чтобы мужики по мне сохли, как вот...
   Он встала и медленно повернулась, чтобы геомант мог хорошо рассмотреть несомненные достоинства ее фигуры.
   -- Мужики как с цепи сорвались, даже и пальцем манить не надо. Поначалу в диковинку мне это было и в радость, а потом, -- девушка вздохнула, -- Эх... Легка и быстра сеновальная любовь -- как вспыхнула, так и погасла. Вроде и выбирать можно любого, да только сердце ни к кому не лежит...
   -- В точности, как гадалка и сказала, -- кивнул Мэт, -- Все понятно. На тебе чары лежат, а то и вовсе проклятье. Даром ничего не дается, запомни это. Как тебе помочь, я не знаю. Но постараюсь это выяснить. Только сперва расскажи мне про этого деда-чудотворца, и как его найти.
   Выслушав сбивчивое описание, геомант откинулся на спинку стула. Надо же - даже вспотел. Или это на него так действовало присутствие девушки?
   -- Господин чародей, -- робко произнесла она. -- Вы ведь останетесь со мной до утра, да? У меня до сих пор зуб на зуб не попадает, как вспомню его крик.
   Геомант хмыкнул. Уж он-то знал, к чему клонит красавица. Заклятье -- или что там с нею случилось? -- работало в обе стороны, и не только она привлекала мужчин, но и наоборот. Так почему бы и не утешить вдову, раз она не против? Не сказав ни слова, он встал со стула, подошел к Ларне и положил ей руку на плечо, слегка приобняв. Невинный жест защиты.
   Но девушка истолковала этот жест верно, прильнув к чародею всем телом...
  
   Что для обычного человека подвиг, то для геоманта -- несколько несложных манипуляций с соответствующими мантическими потоками, было бы чем их выправить и усилить. У Мэта -- было, так что даже ненасытная Ларна вскоре запросила пощады. А едва любовный жар поутих, девушка чмокнула засыпающего геоманта в щеку и выскользнула из-под одеяла. Вскоре откуда-то снизу зазвенела посуда, и весело затрещал огонь в печи. За окном мычали коровы и весело перекрикивались пастухи, словно и не было вовсе этой жуткой ночи и оборотня.
   Отчаянно боровшийся со сном и усталостью Мэт в конце-концов решил благоразумно сдаться на милость победителей, успев напоследок подивиться выносливости селян. А потом он провалился в забытье. Снилось ему разное, но все больше -- его гостеприимная хозяйка. Даже во сне маг понимал, что такая тяга к красавице неестественна, но ничего не мог поделать. Волшебное зеркало старика из Ривицы оказалось сильнее его, выпускника Имирского Магистериума, геометра с перламутровым отличием! А всего-то и нужно было дурнушке пожелать мужского внимания...
   Эта мысль словно обожгла его. Ривица! Исполнившееся желание... Волшебный предмет... Вот почему он не смог обнаружить следов магического вмешательства -- его просто не было! Маг вынырнул из объятий сна и кубарем скатился с кровати.
   Проспал он не так уж и много -- судя по солнцу, не было еще даже полудня. Наскоро одевшись, геомант бегом помчал к сараю, в котором бдительный голем сторожил преступника в ожидании прибытия стражи.
   -- Эй, Ирр, запрягай лошадей, я знаю, кто нам нужен! -- на ходу выкрикнул маг, пытаясь попасть рукою в рукав рубахи, -- это старик!
   -- Ирр помнит в этом селении восемнадцать человеческих особей мужского пола. Преклонного возраста, позволяющего описать их словом "старик".
   -- Да не здесь же, а в Ривице. Есть там один старик... продает исполнение желаний, кому ни попадя.
   -- Что делать с арестованным, -- пророкотал голем.
   -- Пусть стражу дожидается. Сейчас усыплю его.
   Маг прикрыл глаза: геомантия была бессильна -- у перепуганного Михала сна не было ни в едином глазу, да и обстановка не особо располагала к манипуляции мантическими потоками. Со вздохом Мэт полез в поясную сумку и вытащил из нее сверкающий камень -- упакованное одноразовое компакт-заклинание усыпления. Или, если говорить попроще, руну Сна. Конечно, он бы предпочел приберечь ее на крайний случай, но, к сожалению, гипнозом геомант не владел, а подготовка усыпляющего заклинания отняло бы слишком много времени и сил.
   Усыпив Михала и еще раз проверив связывающие его веревки, Мэт вышел и направился к конюшне. Следом за ним размеренно громыхал Ирр, со скрипом переставляя свои каменные ноги. Вдруг геомант замер на месте, к чему-то прислушиваясь. Голем поравнялся с магом и тоже остановился.
   -- Показалось, -- пробормотал себе под нос Мэт, окинув Ирра пристальным взглядом с низу до верху, -- Идем.
   Если бы голем умел различать человеческие эмоции, то бы уловил в изучающем взгляде мага подозрительность, но в эмоциях людей он совершенно не разбирался.
  

***

  
   Пустив Каббра галопом, Айвен принялся расспрашивать Хныгу, пытаясь выведать у него хоть какие подробности. Однако тот лишь отделывался многозначительными "это знает только мудрый Змей", легкомысленными "Там посмотреть будем", а то и вовсе просто ковырял в носу.
   -- Ладно, значит, будем искать жрецов этого твоего врага, -- вздохнул юноша, -- как они хоть выглядят?
   -- Там посмотреть будем, -- уже в десятый раз отозвался коротышка и улыбнулся.
   -- Чего скалишься?
   -- Сейчас сильно много весело будет.
   -- Вспомнил очередную историю про своего дедушку?
   -- Нет. Сейчас злые человеки нас бить убивать будут.
   Не успел он закончить, как вдруг конь встрепенулся и сбавил ход, а потом и вовсе встал, как вкопанный. И тут же обычная придорожная трава пошла рябью, и прямо из воздуха начали появляться хмурые типы в овечьих тулупах и вооруженные дубинами различных форм размеров. Впрочем, один из грабителей был вооружен довольно неплохим мечом -- именно он и командовал остальными, держась позади.
   -- Давненько я по родному тракту не ездил, -- ухмыльнулся Айвен, -- как говорят в народе, сыто место пусто не бывает. И из тех же кустов тоже не раз на обозы выскакивал. И полог использовать, опять же, наш колдун придумал. Эх, ностальгия...
   Тем временем их с Хныгой окружили, и атаман -- никем иным разбойник с мечом и быть не мог -- выдвинулся вперед:
   -- Кошели, оружие и побрякушки свои кидай на землю. Живо! -- скомандовал он.
   Не обращая никакого внимания на его слова, юноша закрутил головой по сторонам, словно кого-то высматривая. Хныга тоже молчал, сжавшись в своей корзине.
   -- Эй! Инош, ты здесь? -- подал голос Печатник, -- Я знаю что ты рядом. Больно уж схема похожая у твоих ребят. Неужели не нашел ничего лучше, чем снова прибиться к шайке дорожных встречателей?
   -- Ты что -- глухой? Или, может, юродивый? -- прорычал атаман, -- Я сказал: выкидывай оружие и все ценное на землю! А не то будет много крови и боли.
   -- Красиво сказал, -- восхищенно поцокал языком Айвен, -- Сам придумал? Извини, но у меня нет с собой ничего ценного. Правда, я могу выкинуть из корзинки гоблина. И к'хасс. Думаю, он тебе понравится.
   -- Это что еще за штука?
   -- Не знаешь? Эй, Хныга, покажи-ка им свой к'хасс, -- юноша схватил гоблина за шкирку и попытался вытащить его, но тот отчаянно вцепился в корзинку.
   -- Твоя не трогай Хныгу, человек! -- заверещал тот.
   -- Как это? А ну вылезай, маленький паршивец.
   -- Отпускай меня быстро, глупый человек.
   Глядя на эту забавную сцену, грабители расслабились и заулыбались.
   -- Ты что, не понимаешь? Нас сейчас прикончат, если ты не возьмешь в руки себя и свою плетку.
   -- Хныга не может. К'хасс совсем спит. Он Печать Змея делай и теперь долго спать.
   Ошарашенный юноша выпустил гоблина. Надежды, возлагаемые им на смертоносный змеебич стража Храма Моако, растаяли, как дым. Сам-то он сейчас мало на что был способен: на теле нет ни одной боевой Печати, а достать из сумки какой-нибудь предмет ему не позволят.
   -- Инош! -- снова выкрикнул он, -- Отзови своих псов, а не то я за себя не ручаюсь!
   -- Ну, извини -- не хотел по хорошему, будет по плохому, -- окончательно потерявший терпение атаман выхватил меч из ножен, -- Взять его!
   -- А может, обойдемся без крови и боли? -- выкрикнул Печатник, уклоняясь от удара.
   Хныга отчаянно заверещал, и тут в дело вступил Каббр. Взбрыкнул, стряхивая с себя двоих грабителей, ухватившихся было за сумки, а атамана, бросившегося с мечом спереди, ударил копытом в грудь, отбрасывая его шагов на пять назад. Перехватил направленную в голову всаднику дубинку зубами и перекусил ее пополам. Это несколько отрезвило нападающих, которые отскочили подальше от этого жуткого зверя.
   И тут вдруг Айвен отчетливо услышал бормотание, причем голос раздавался словно из пустого места. Он узнал не только голос, но и заклинание.
   -- Ах ты, зубодер проклятый, -- прошипел он, -- Сейчас я тебе покажу, как моего коня портить.
   Юноша потянулся к сумке и сунул руку в боковой карман. Закрыл глаза, привычно скользя вдоль своего мана-контура и замыкая некоторые потоки особым образом. Этот нехитрый прием, которому обучают магов в любых учебных заведениях, позволял видеть рассеянную ману вокруг чародеев. И, главное, этот способ был доступен даже "пузырю", пусть и требовал некоторых усилий.
   След колдуна он заметил примерно там, где и рассчитывал. И теперь Печатник активировал кривую конусовидную спираль, которую вытащил из сумки, наведя ее заостренный конец в то место, где предположительно прятался под пологом невидимости чародей.
   Сработало! Вместо слов заклинания, оттуда раздался кашель и проклятья. Причем не магические, а смаые обычные бранные.
   Воздух снова поплыл, словно поверхность мыльного пузыря, и с тихим хлопком полог невидимости пропал, явив взору присутствующих колдуна. Год назад вот точно так же Айвен прятался под иллюзией, наведенной вот эти колдуном, в ожидании обоза. Инош-зубодер изобразил обрадованную улыбку, обнажив свои великолепные белоснежные зубы:
   -- Айвен! Сколько лет, сколько зим. А я тебя сразу и не признал. Ишь ты, разоделся в шелка и шитье золотое, словно господин какой важный...
   Юноша с удивлением посмотрел на свою одежду. Рубаха как рубаха. В такую жару лучше фрагийского шелка ничего нет. А что до золотого узора -- так не спарывать же его, в самом деле?
   -- А вот ты, как я посмотрю, все в том же тулупе, -- оскалился в ответ Печатник, -- Как твоя крыса -- не подохла еще?
   -- Жив, жив Рыжий. Слыхал я, ты в люди выбился? Лавка своя антикварная, знакомства всякие интересные...
   -- Зато у тебя все по старому. Старый тулуп, старая крыса, и разбойничаешь ты по старинке на прежнем месте. Слушай, Инош, отзови ты своих ребят, а не то натворят еще чего-нибудь по глупости.
   -- Эй, зубатый, -- влез в их разговор атаман, -- А ну хорош лясы точить. Ты сказал, что с этого птенчика можно знатных побрякушек стрясти. Ну так давай и потрясем его...
   -- Не признал, говоришь, -- недобро прищурился Айвен.
   -- Извини, -- развел руками колдун.
   -- Слышишь, ты, фуфырыш недовостряченный. Хавалу закрой, пока я на тебя своего коня не стравил. А то уж больно много барагозишь, -- на хипе обратился к атаману юноша.
   -- Эй, Инош... Так он что, из наших? -- на всякий случай отодвинулся подальше от Каббра главарь. Остальные грабители последовали его примеру.
   -- Из наших, из наших. Год назад мы с ним в одной банде вот так же обозы брали, -- отмахнулся от него колдун, -- Идите на место, я полог сейчас восстановлю.
   Один за другим разбойники спустились с дороги в овраг, где и прятались до этого. Овражек был не глубокий, в таком и козу не утаить, но в этом-то и заключался их коварный план: ни один обозник не будет опасаться нападения из открытого поля, где не видно ни единой живой души.
   -- Ушли. Эх, знал бы ты, как тяжело в наше время сыскать таких ребят, чтобы приказов слушались побольше, а думали поменьше. Скучаю я по нашему славному Хорту.
   -- Бросал бы ты это дело, -- рассказывать, о том, что стало с ихним бывшим атаманом Хортом, юноша не стал.
   -- Так ведь скучно же, -- рассмеялся колдун, -- Не из-за денег же я на дорогу вышел, в самом деле. Не в армию же подаваться, с моей больной спиною.
   -- Ой смотри, нарвешься на дипломированного мага -- будет тебе веселье.
   -- А ты меня чародеями не пугай, я и сам кое-чего могу. Лучше расскажи, как ты меня выследил, и как заклятье мое развеял. Ты же "пузырь"?
   -- Я -- антиквар. На тебя я "чарокрута" наслал, которые любые чары сбивает. А что, понравилось? С помощью вот этого... -- Айвен разжал кулак, демонстрируя магическую спираль. Глаза Иноша алчно вспыхнули, но и только.
   -- Ладно, бывай. И не поминай нас лихом, -- колдун отошел в сторону, освобождая дорогу. Печатник только того и ждал. Взмахнув рукой на прощанье, он пришпорил своего скакуна, и тот стрелою сорвался с места.
   Поначалу ехали молча, а Хныга и вовсе не подавал признаков жизни, съежившись на дне своей корзины. Наконец, гоблин высунул голову и спосил:
   -- Это был твоя друг-колдун?
   -- Не совсем того. Работали когда-то вместе.
   -- Твоя плохо друзей выбирай. Человек-колдун -- плохой друг. Хныга -- хороший.
   -- А еще Хныга очень скромный.
   Гоблин согласно кивнул и добавил:
   -- И красивый...
   Остаток дня они провели в седле. Точнее, в седле его провел Айвен, а Хныга спал в своей корзине, каким-то невероятным образом приноровившись к тряске. На обед юноша решил не останавливаться, а потому у придорожного постоялого двора он спешивался под громогласное бурчание своего пустого желудка.
   -- Меня и коней накормить до отвала, а вот этого ушастого -- не будить, -- отдал Печатник распоряжение мальчишке, который сразу же бросился к коню.
   -- Овес, пшеница, свекла? -- спросил тот, принимая поводья.
   -- Свежее пиво, жареный свиной бочок и соленых огурчиков.
   -- А коню что?
   -- И коню то же самое. И давай, поживее.
   Айвен огляделся. За день верхом на харуке он проскакал вдвое больше, чем смог бы на обычном коне. Об этом постоялом дворе он только слышал, но никогда не бывал здесь ранее. Если верить надписи на вывеске, то место это называлось "Двойной дракон", что, по мнению хозяина, указывало на крепость местного вина, от которого в глазах не только двоилось, но и драконы мерещились. Впрочем, до драконьего двоения юноша и не собирался напиваться -- с дороги он больше мечтал о мягкой постели да сытном ужине.
   -- Эй, хозяин, -- окликнул Печатник толстяка, деловито пересчитывавшего выручку, -- где тут у тебя угол потише, да повкуснее?
   -- Выбирай любой, кроме западного.
   -- А это еще почему?
   -- Не нравится мне тот тип, что там ягненка харчит, -- указал хозяин на темную фигуру в дальнем углу.
   Айвен присмотрелся. Там широкоплечий и налысо бритый детина уплетал свой ужин за обе щеки. Закатанные рукава обнажали мускулистые руки, испещренные старыми шрамами, а на его правом предплечье виднелось клеймо.
   -- Ха! А вот мне он напротив, очень нравится, -- заявил юноша, -- Тащи заказ туда.
   C этими словами юноша направился прямиком к лысому и, пододвинув стул, уселся прямо напротив него.
   -- Эй, уважаемый, вы не будете против, если я составлю вам компанию? -- поинтересовался он, одновременно складывая большой и средний пальцы правой руки в особый знак. На воровском "жестике" этот знак был символом дружеских переговоров.
   -- Ну, садись, коли пришел, -- пробурчал детина с набитым ртом, -- Только на досужую болтовню у меня ни времени, ни настроения нет.
   -- Да я могу и молча пожевать в приятной компании, -- согласился бывший вор и покосился на клеймо, -- За что такую красоту-то получил?
   -- А не твоего ума дело. Давно это было, и свой долг жизни я искупил, понятно? -- незнакомец залпом осушил кружку и поставил ее на стол так, что тарелки подпрыгнули.
   -- Конечно-конечно, -- пробормотал в удаляющуюся спину Айвен, -- Вот только ума не приложу, как такой как ты, мог искупить кровавый долг, если тебя сам королевский палач клеймом смертника пометил. И, видать, за дело.
   -- Твоя зачем Хныгу там оставляй, а сам тут пей-жри-веселись? -- раздался вдруг сзади голос гоблина.
   -- Хныга, дружище! Ты так сладко спал -- не хотел будить, -- повернулся Печатник.
   -- А может, человек не будил Хныгу, потому что хотел один совсем говорить со жрецом Врага? Говори весь правда -- твоя хотел предать Великий Змей?
   Юноша проследил направление взгляда гоблина. Взгляда, который с ненавистью буквально прожигал спину удаляющегося обладателя клейма смертника.
  
   Глава 8. Слишком много чудес.

"Ловкость рук -- и никакой магии!"

Наемник Ларгольд, за час "упокоивший"

сотню мертвецов своим мечом.

  
   -- С чего ты взял? -- поинтересовался Айвен у гоблина.
   -- Знак! Хныга видел на нем метку Врага!
   -- Эй, тебя там не укачало случайно, а то ты какой-то уж больно зеленый. Это клеймо висельника, выжженное палачом.
   -- Хныга родился зеленый. На человек с блестящий голова -- знак Врага!
   -- Так даже не интересно. Давай поспорим на что-нибудь, а? А потом просто пойдем за ним следом и обо всем расспросим. Благодаря Печати Змея я смогу отличить ложь от правды. Я уверен, что клеймо просто показалось тебе похожим на знак этого вашего врага.
   -- Человек умный вещь сказал, -- согласился Хныга после недолгого раздумья, -- Только к'хасс еще спит. Человек с ловкий пальцы будет бить большой лысый человек?
   -- Знаешь что, -- юноша украдкой оглянулся по сторонам, -- не называй меня так больше. Во-первых, я бросил это ремесло, а во-вторых, кто-нибудь может услышать и вызвать стражу. Только время потеряем.
   -- Хныга будет тебя звать человек с неуклюжий пальцы, -- кивнул гоблин.
   -- Ладно, давай тогда сначала разберемся с этим громилой, а уже потом -- с моими пальцами и твоим излишне длинным языком. Идем!
   Поинтересовавшись у хозяина, в какой комнате остановился "большой, очень большой друг детства" Айвена, друзья поднялись на второй этаж и быстро отыскали нужную им дверь. Приложив к ней ухо, юноша убедился, что лысый висельник находится за ней совершенно один. Он вытащил из кармана длинный кусок проволоки и сунул его в замок, выталкивая вставленный с противоположной стороны ключ, который тут же зазвенел по полу.
   -- Эй, какого каббра там происходит?
   Заскрипели пружины кровати, и звук тяжелых шагов раздался у самой двери.
   Айвен едва успел отпрыгнуть и принять беспечный вид, когда дверь распахнулась.
   -- Опять ты? -- нахмурился лысый, -- Чего приперся?
   -- Да вот не дает покоя мне одна мелочь... -- невнятно пробормотал Печатник, напитывая маной контур рисунка на своем лбу.
   -- Слушай ты, мелочь, вот ты мне действительно покоя не даешь, -- угрожающе надвинулся на него громила.
   -- Ой, соринка в глаз попала...
   Айвен действительно ощутил неприятное жжение в уголке глаза и часто-часто заморгал, стараясь избавиться от мусора в глазу. И тут произошло нечто странное. Высокий, на голову выше него самого, детина вдруг начал съеживаться, словно проткнутый иглой бычий пузырь. Поубавил в плечах и в росте, мощные бугры мышц на руках сменились синими старческими венами, а лицо так и вовсе сморщилось, словно переспелая груша. Единственное, что оставалось неизменным, так это полностью лишенная растительности голова.
   Опешив от столь удивительной метаморфозы, Печатник уставился на необычного висельника. И тут же наваждение пропало: к лысому вернулись и широкие плечи, и сильные руки, и полный ненависти взор.
   -- Соринка, говоришь, в глаз попала? Ну, так я могу и прочистить глаз, вот этим самым кулаком, -- прорычал громила.
   И во рту Айвена тут же появилась горечь, а в ушах раздался звон: незнакомец с клеймом лгал. Глаза резанула острая боль, и он снова зажмурился... Чтобы увидеть перед собой невысокого старичка, потешно машущим костлявым кулачком у него перед носом!
   -- Каббр твою родословную, да лопатой под пятое колено, -- выругался Печатник, -- Да это де просто иллюзия! Да уж, дедушка, в фантазии вам не откажешь. Эй, Хныга, иди сюда -- этот твой жрец Врага под личиной ненамного выше тебя самого.
   -- Большой человек есть маленький колдун? -- деловито поинтересовался Хныга.
   -- Наверное. Эй, господин кудесник, не ответите на пару вопросов? Только сперва уберите эту глупую иллюзию. Желательно -- по хорошему.
   Вместо ответа тот начал что-то бормотать и совершать пассы руками.
   -- Эй, Хныга, давай! А то мне совесть не позволит поднять руку на старика.
   Похоже, у коротышки тоже рука не поднялась на пожилого человека, а потому он применил самый действенный способ прерывания любого колдовства -- просто от души врезал старику ногой в пах, а потом ткнул его кулаком, не иначе как с подачи своего Моако угодив прямо в висок. Иллюзия, как ни странно, никуда не пропала. Огромный детина схватился за ушибленное место и со стоном начал заваливаться набок. Айвен ухватил его за ноги, глядя сквозь иллюзию с помощью Печати, а гоблина наощупь ухватил старика за шею, и таким образом они перетащили бедолагу на кровать.
   Вылив в лицо бедолаги целый кувшин воды, юноша принялся за допрос, непрерывно подпитывая Печать Змея маной и зажевывая вызванную ложью горечь во рту найденным в кармане сухарем. Их пленник быстро понял, что лгать бесполезно, и выложил все, как на духу. История его оказалась донельзя обычной.
   Старый граф Рильен был богат и вот уже несколько лет не просто стоял, а прямо таки топтался одной ногой в могиле, к огромному неудовольствию многочисленных родственников и наследников. Больно уж хватко цеплялся несчастный граф за свою жизнь и богатство, и даже ухитрился пережить несколько покушений на свою драгоценную персону. Пока, наконец, не решил покинуть родовой замок и где-нибудь укрыться от назойливого внимания "любящих" родственников. С помощью доверенного мага он смог выбраться из-под бдительной опеки и сесть на корабль, плывущий в Арланию. Все тот же маг смастерил графу Рильену весьма внушительную личину, и старик отправился путешествовать по стране, решив потешить себя таким нехитрым образом напоследок.
   Что же касается знака на его руке, то и здесь все было не просто. Каждый видел что-то свое: Айвену мерещилось клеймо висельника, гоблину -- знак Врага, ну а сам граф уверял друзей, что там изображена русалка в непристойном виде и со всяческими срамными подробностями.
   Извинившись за свое недостойное поведение -- пятью полновесными золотыми, -- гоблин и Печатник пошли устраиваться на ночлег в своей комнате, заказав прямо туда обильный ужин. Подчистив все тарелки, измученные дорогой путники улеглись спать...
  
   -- Привет, -- произнесла пустота рядом с юношей. Этот вкрадчивый голос и шипящий акцент он узнал бы из тысячи.
   -- Кажется, вторгаться в мои сны начинает становиться у тебя вредной привычкой, -- отозвался Айвен, озираясь по сторонам в поисках Спящего Змея.
   -- Ты отмечен моим знаком. Теперь я смогу приходить хоть каждую ночь.
   -- Ну нет, мне такой радости не нужно! Уж лучше пусть ночные кошмары.
   -- Кстати о кошмарах. Мой враг, которого вы ищите, как раз большой по ним специалист. Так что моя отметка -- это еще и защита.
   -- А вот с этого места поподробнее. Кого мы ищем, зачем и, главное, почему ты впряг в это дело только коротышку и меня? У тебя несколько храмов, битком забитых фанатиками, готовыми в костер прыгнуть, лишь бы присниться тебе разок-два. Отправил бы на поиски сотню этих своих воинов с их змеиными плетками...
   -- Так надо. Все, что ты должен знать сейчас -- ты знаешь. Остальное увидишь сам, когда настанет время. Тебе понравился мой подарок?
   -- Ты про это? -- Печатник почесал лоб, на котором, как он сейчас чувствовал, проступил витиеватый рисунок, -- Жжется немного.
   -- Постарайся использовать его только при крайней необходимости. Любая сила имеет свою цену. Не забывай об этом. Чем выше сила -- тем выше цена.
   -- Можно подумать, ты ко мне в голову забрался для того, чтобы цитировать всякие банальности из каких-то пыльных книжек.
   -- Ты проницателен. Да, я пришел, чтобы дать тебе совет. Рано или поздно, ты столкнешься с Врагом. Не буду скрывать - ваши шансы на успех невысоки. Но больше, чем у любой армии, которую я смог бы собрать.
   -- Буду считать это за комплимент...
   -- Его сила - в людских слабостях. В вашей человечности. Но для того, чтобы победить, тебе придется стать еще слабее, еще человечнее.
   -- Все это звучит, как бред пьяного менестреля. Помнится, в прошлый раз ты мне дал совет прервать свое бренное существование. Сдохнуть, если уж говорить совсем прямо.
   -- И это сработало, -- заметил Моако, по-прежнему оставаясь невидимым.
   -- Ну, в общем, ты оказался прав, -- согласился Айвен.
   -- Я -- бог!
   -- Вот это как раз меня и беспокоит больше всего. Ты боишься Врага, а значит, он вполне в состоянии накостылять тебе по шее. Богу! Далеко не мелкому лесному божку или какому-нибудь древнему духу, прошу заметить.
   -- Будем считать, что ты вернул мне комплимент, -- усмехнулась пустота. -- Твои опасения понятны и обоснованы. Но я в тебя верю.
   -- Каббром удавиться -- в меня верит сам Спящий Змей, в которого я сам поверил раза этак с третьего!
   -- Вы справитесь, потому что у вас нет иного выхода, -- голос Моако стал жестким, -- слишком много поставлено на карту. Намного больше, чем ты можешь подумать.
   -- Да я вообще предпочитаю обо всем этом не задумываться. А не то мне сразу начинает казаться, что в этой каббровой игре у противника все карты крапленые.
   Но пустота не отозвалась, а неприятное жжение пропало. Альмоакай покинул сон юноши, оставив его наедине со своими мыслями. Не самыми веселыми, так что выспаться толком Айвену не удалось.
  
   Зато гоблин проснулся в чудесном расположении духа и полным сил, что он сразу же принялся доказывать. Хныга решил превратить шкаф, стоявший в комнате, в кучу щепок с помощью своего к'хасса. Он просто бил змеебичом по шкафу, едва его касаясь, и в этом месте доски словно взрывались, разлетаясь щепками по всей комнате.
   -- Я вижу, что твоя кусачая плетка ожила, и ты на радостях решил сделать здесь небольшую перестановку? -- потягиваясь и зевая, поинтересовался Айвен.
   -- Что Великий Змей сказал человек? -- вопросом на вопрос отозвался гоблин.
   -- Так, -- Печатник рывком сел, сбрасывая с себя одеяло, -- откуда ты знаешь, что я разговаривал твоим этим Змеем?
   -- Хныга -- хороший жрец. Хныга знает, если Моако быть рядом.
   Юноша дотянулся до своих вещей, лежащих на полу у кровати, и вытащил из кармана крохотное зеркальце. Лоб его был чист, никаких следов татуировки или, как он боялся, шрамов видно не было. Он облегченно выдохнул.
   -- Ладно, мой проницательный зеленый друг, давай как следует позавтракаем, возьмем с собой провизии в дорогу -- и снова в путь. Жаль, что тот лысый оказался обманкой, а не жрецом этого вашего Врага. Придется искать.
   -- Хныга знает где искать, -- заверил его гоблин.
   -- Тогда никаких проблем. И, раз уж ты все равно проснулся и оделся, то и завтрак тебе идти заказывать. А я еще немного поваляюсь, -- с этими словами юноша снова упал на кровать и натянул на себя одеяло. Ехать куда бы то ни было ему совершенно расхотелось.
   -- Наша будет жрать, а потом делать колдунский ритуал, чтобы дальше дорога смотреть, -- согласился Хныга, -- Надо свежий кровь искать, лошадиный кишка вязать и черный петух резать, чтобы ритуал делать, -- пробормотал он, выходя из комнаты.
   -- Верно, сначала еда, а уже потом кровь и лошадиные кишки, -- машинально согласился с ним Айвен. И тут же всю его сонливость словно рукой сняло, -- Эй! А ну вернись! Какая кровь? Какие еще кишки и черные петухи? Стой же ты, мерзкий гоблин!!!
  

* * *

   У лошадей их уже поджидал староста и Ларна. Старик держал в руках сумку с обещанными припасами в дорогу, а девушка быстро шагнула к геоманту и, набросив что-то ему на шею, тут же отскочила в сторону, залившись румянцем.
   "Ночью она такой скромной не была", -- подумал маг, а вслух произнес:
   -- Спасибо тебе, красавица. Это что, платок?
   -- Пуховый, -- кивнула та, -- Своими руками вышивала. И от жары и от холода убережет, господин колдун. Хотя, вам-то оно, наверное, и без надобности, -- запоздало сообразила Ларна.
   -- И в жару и в холод, говоришь?
   Мэт прикрыл глаза и провел рукой по платку, изучая с точки зрения геомантии его структуру. Ого! А ведь действительно, благодаря хитрому узору и использованным материалам, мантические потоки были оптимизированы так, что давали защиту и от холодного ветра, и от беспощадного солнца. Работа была грубая, но, тем не менее, талантливая.
   -- Мастерская работа, -- похвалил он красавицу.
   -- Меня тетушка научила. И пух подбирать, и краски мешать, и как узор вести.
   -- Хотел бы я познакомиться с твоей тетушкой, жаль, времени на это нет.
   Маг мысленно поаплодировал неизвестной мастерице и взял себе на заметку заглянуть сюда на обратном пути. Такой талант из виду упускать не стоит -- хорошего природного геоманта отыскать крайне тяжело.
   Приняв дары и попрощавшись, Мэт и Ирр снова отправились в путь.
   Чем дальше они отъезжали от Кияжа, тем реже им встречались обозы, и все чаще -- одинокие паломники, направлявшиеся в ту же стороны, что и маг с големом. Это наблюдение вызвало у геоманта интерес.
   -- Эй, Ирр, ты что-нибудь знаешь про этот городок, как там его... Про Ривицу.
   -- Город немного меньше Кияжа. Cтоит на холме. Два въезда. Кладбище находится чуть севернее восточных ворот.
   -- Так, не надо мне про кладбища больше, -- перебил его Мэт, -- мне и вчерашнего хватило. Что-нибудь про храмы или места поклонения знаешь?
   -- Храм Пресветлого Ио в южной части. Храм Собакоголового на центральной площади. Два храма Близнецов в южной и в северной части. Строится храм в честь богини Леритари.
   -- Хм... А песий бог чего там забыл, а? Этому божку поклоняются на землях княжества Ом! С чего вдруг такая милость к этой шавке?
   -- Недостаточно данных в кристаллах моей памяти, -- отозвался Ирр.
   -- Не думаю, что в здешних местах так много почитателей Собакоголового, -- покачал головой геомант, -- Значит, они идут не в его храм. Но куда?
   -- Спроси вон у того путника, -- голем вытянул руку вперед, указывая на бодро шагающего впереди жреца.
   -- Здравая мысль.
   Поравнявшись с одетым в длинную, до самой земли, рясу человеком, Мэт придержал лошадь и наклонился.
   -- Эй, уважаемый, разрешите полюбопытствовать...
   Жрец -- или кто там он был -- остановился и стащил с головы капюшон. Это оказался мужчина лет сорока со спутанными взмокшими волосами, красным, вспотевшим лицом, и настороженным взглядом.
   -- Да пребудет с вами милость Пресветлого, -- отозвался он.
   -- И вам блаженствовать в Круге, -- произнес ритуальную фразу геомант. -- Я так понимаю, вы являетесь служителем Ио? Просто нам по пути встретилось очень много паломников, идущих в Ривицу, и я хотел бы узнать, чем это вызвано.
   -- Чудом, друзья мои, одним из тех чудес, что служат пищей для человеческой веры. Чудом, которое можно объяснить лишь вмешательством божественных сил.
   -- Чудом? И что же за чудо заставляет сотни бедолаг топать по жаре в ничем не примечательный городишко?
   -- Говорят, что на Рассветной площади появился пророк, вещающий удивительные вещи.
   -- И что же в этом божественного? На любой площади в любом городе таких прорицателей стража с утра до вечера палками гоняет.
   -- Этот пророк страже не по зубам, -- усмехнулся жрец и оттер рукавом вспотевший лоб, -- Чудо в том, что вещает будущее не человек, а каменная статуя, в которую божественное провидение вдохнуло жизнь и знания.
   -- Ирр тоже камень. Ирр говорит, -- громыхнул голем.
   -- Сгинь, мерзость противоестественная и богонеприятная, -- отмахнулся от того паломник, -- Ты есть порождение человеческой магии, а не божественного промысла.
   -- Значит, все эти люди идут слушать каменного пророка?
   -- Слушать? Кто знает, верны ли его слова? Мы не знаем, от имени какого бога вещает статуя, и какие цели преследует. Но своими глазами узреть и прикоснуться к истинному чуду жаждет каждый, в ком еще вера не убита богомерзкими магическими фокусами.
   Дважды осенив голема кругом Пресветлого Ио, жрец набросил на голову капюшон и снова зашагал по дороге, вздымая клубы дыма.
   -- Не слишком ли много чудес для такого скромного городка, а, Ирр? Как думаешь?
   -- Ирр голем. Ирр мыслит рационально.
   -- Не сомневаюсь. Что ж, придется и нам взглянуть на этого каменного вещателя. И я искренне надеюсь, что это просто какой-то магистр водит жрецов за нос, наложив на статую хитрое заклинание.
   Пришпорив лошадей, они уже через час увидели возвышающиеся впереди деревянные стены Ривицы.
  
   На подъезде к городу два угрюмых стражника заставили их спешиться. У ворот собралась уже довольно внушительная толпа паломников и просто людей, желающих пройти в город. То тут то там бегали стражники, пытаясь навести в порядок. Каждого входящего в город о чем-то расспрашивал стражник в форме офицера, а стоявший рядом писарь все записывал.
   -- Здесь должен быть другой вход в город. Которым пользуется стража и те, кому не очень хочется светиться у главных ворот. Небольшая такая дверца, -- Мэт дернул поводья, разворачивая лошадь вправо. Ирр последовал за ним.
   Отойдя на сотню шагов таким образом, чтобы их скрывали кусты и деревья, геомант приблизился к городской стене и положил на нее руку. Прикрыл глаза и проявил мантические потоки, вплетающиеся в структуру бревен стены.
   -- У дерева очень сложная мантическая структура, но и очень гармоничная, с четкими законами формирования узлов и ветвей, -- пояснил он голему.
   -- Ирр не понимает. Недостаточно данных.
   -- В общем, примерно в трехста шагах к западу геометрическая константа стены нарушена небольшим разрывом. Думаю, это и есть тот вход, который нам нужен. Идем.
   Все так же ведя лошадей в поводу, они зашагали вдоль стены на запад. Вдруг Мэт остановился, к чему-то прислушиваясь, и жестом приказал голему застыть на месте. Тот послушно замер, подняв одну ногу.
   -- А теперь сделай пять шагов, -- попросил маг Ирра.
   Каменный помощник исполнил приказ в точности, через пять шагов снова замерев, подняв левую ногу, словно собираясь шагнуть.
   -- Ты это тоже слышал? -- спросил его Мэт.
   -- Ирр слышит много звуковых сигналов. Нужно уточнение.
   -- Странный стук с твоей стороны, когда ты шагаешь. Словно стучит... сердце?
   -- Ирр каменный голем. У големов нет внутренних органов.
   -- Верно. Возможно, это какой-то шарнир стучит при ходьбе?
   -- Теория не лишена логики. Ирр сходит к големастеру на проверку.
   -- Обязательно сделай это при первой же возможности. Я не хочу, чтобы у тебя что-то сломалось в ответственный момент.
   Дверь геомант отыскал довольно быстро. Разумеется, она была заперта изнутри. Небольшая, окованная металлом, "и зачарованная на совесть" -- как отметил Мэт.
   -- Давай-ка хорошенько постучимся, -- обратился он к голему.
   И тот постучал. Да так хорошенько, что оставил на память две глубоких вмятины своими каменными кулаками. Ждать ответа пришлось недолго. Сперва прилетел арбалетный болт, направленный прямо в грудь геоманта -- его Ирр просто отбил рукой, -- а потом огненный шар, который чародей развеял, влив в соответствующий мантический поток добрую половину всех своих запасов маны. Этот трюк дался ему нелегко -- геомантия вообще очень неторопливое искусство, требующее терпения и аккуратности. Опершись на плечо голема, Мэт прокричал:
   -- Эй, вы всегда так гостей встречаете?
   -- Гости с черного хода без приглашения на ходют, -- тут же отозвались за дверью. Голос был сильно приглушен и искажен, но его обладатель явно был мужчина, причем немолодой. И, судя по всему, совершенно не выспавшийся, -- И двери не ломают, -- после короткой паузы добавили из-за двери.
   -- А может, мы такие гости, для которых эта дверь и делалась? -- парировал маг.
   -- У таких гостей ключи есть.
   -- Именем короля и знаком Тайной Канцелярии -- откройте, -- в голосе Мэта зазвучал металл и обещание раскатать эту стену по бревнышку в случае отказа.
   -- Тайная Канцелярия, говоришь? -- после длительного раздумья отозвались за дверью, -- Не знаю такой!
   -- Похоже, Ирр, слишком уж мы тайные, -- повернулся к голему геомант. А потом добавил в сторону двери, -- Зови начальство, живо, пока мы дверь не вышибли.
   "Господин любезный начальник" -- именно так величал его стражник, -- заявился не скоро и, судя по всему, спросонья. К счастью, про Канцелярию тот слышал, и едва заметив знак на щеке мага, тут же приказал открывать и скорее впускать "этих благородных господ". Постоянно расшаркиваясь и кланяясь, он извинился за промедление и тут же пообещал оказать всестороннее содействие в их, несомненно, очень тайном расследовании, о котором, разумеется, никто не должен был знать.
   В кратчайшие сроки Мэта и Ирра проводили к банку, где было совершено подозрительное ограбление. Вместе с ними отправился и сам начальник, назвавшийся капитаном Жмыхом. Было это прозвище или имя, геомант так и не понял.
   Собственно, место преступления уже и до него изучили всеми возможными способами. Владельцы банка -- а были им два брата из клана Золотого Молота -- слишком дорожили своей репутацией, чтобы спускать столь дерзкое ограбление с рук неизвестным преступникам. Всего у братьев было пять банков в королевстве Арлания и более десяти в других странах и землях Амальгара, что делало их пятыми в списке самых богатых и влиятельных банкиров. Ссориться с ними градоначальнику решительно не хотелось, вот он и бросил все силы на расследование. Все это и многое другое рассказал Мэту по дороге разговорчивый капитан, сильно удивленный участием в этом деле Канцелярии.
   Грабители не оставили никаких следов, ни обычных, ни магических. Сколько их было, откуда пришли и куда ушли -- не знал никто. Просто в один прекрасный миг вдруг три из пяти хранилищ оказались пусты и открыты, а все охранные механизмы и заклятия сработали одновременно, усыпляя, парализуя, оглушая и поражая магией всех, кто в тот миг находился в банке. Раненых было много, но, к счастью, никто не пострадал. Оказавшийся здесь магистр магии Земли успел вовремя воздвигнуть защиту, принявшую на себя удар обезумевших охранных систем. Чародею столь мощное заклятие далось нелегко, и сейчас он находился в городской лечебнице.
   -- Ирр, напомни мне, что нужно навестить этого мага в больнице. Он хеонец? -- повернулся геомант к словоохотливому капитану.
   -- Никак нет, господин чародей, из наших. Сильный маг.
   -- Ясно. И никто ничего не видел и не слышал?
   -- Дело тут такое... По всему выходит, что все кто в банке в то время был -- вроде как уснули. Как стояли - так и уснули, пока грабители здесь хозяйничали.
   -- Уснули, говоришь?
   -- Верно. А потом все разом и проснулись. И тут как загромыхает!.. -- капитан принялся размахивать руками, показывая, как именно громыхало и бабахало.
   -- Выходит, и люди проснулись, и магия. И заснули, похоже, тоже вместе.
   -- Магия не спит, -- рационально заметил голем.
   -- А если остановить время? Сделать свои темные делишки, а потом снова вернуть ему привычный ход?
   -- Не существует заклинания управления временем такой силы, -- раздался вдруг позади него тихий голос.
   Мэт обернулся. Перед ним стоял уже немолодой, но все еще полный сил мужчина, выряженный в какие-то лохмотья. И лишь приглядевшись, геомант понял, что это не лохмотья, а обгоревшие и изорванные останки некогда дорогой одежды. Незнакомец был чрезвычайно бледен и опирался на кривую палку. Маг проверил его ауру и ухмыльнулся.
   -- А вы, если не ошибаюсь, и есть тот самый маг Земли, который спас всех посетителей и работников банка, когда магия сорвалась с цепи?
   -- Красивая и точная метафора, -- согласился тот, склонив голову в поклоне, -- магистр Теус к вашим услугам. Примчался сюда, как только встал на ноги. Надеюсь, что смогу быть вам полезен, господин э?..
   -- Маттиуш Ройбуш, геомант. Расследую это дело согласно приказа...
   На этот месте он резко умолк и многозначительно поднял глаза вверх. Пусть магистр сам додумывает, что его душе угодно. Наблюдавший эту сцену капитан хмыкнул, но ничего не сказал, приняв игру геоманта.
   -- Так значит, вы тоже ничего не помните?
   -- Увы, -- вздохнул маг Земли, -- как и все остальные.
   -- Как вы поняли, что нужно защищаться?
   -- На моем месте вы бы тоже сразу догадались. Такие искажения в сферах стихий, что у меня даже мана-контур поплыл. Пришлось импровизировать и создавать многослойную защиту от всего на свете. Эти гномы - настоящие мастера по устройству всяческих пакостей. Такое количество смертоносных механизмов и охранных заклятий соорудили, -- магистр криво усмехнулся, -- думал, что перегорю. Пронесло.
   Мэт попытался представить себе такой одновременный удар и внутренне содрогнулся, с уважением посмотрев на чародея.
   -- А что-нибудь необычное не помните? Может, какой-то необычный звук или странный посетитель?
   -- Я уже отвечал на все эти вопросы и повторю снова: ничего такого я не помню.
   -- Ясно. Ладно, для начала все же стоит осмотреться.
   Геомант вошел в банк. Все внутри выглядело так, словно здесь несколько дней шло жестокое сражение с применением осадных орудий и таранной магии. Несколько стражников и чародеев изучали следы разрушений, а в центре зала какими-то бумагами размахивал бородатый коротышка. Он пытался что-то объяснить своему собеседнику, который был на три головы выше гнома. Бородач -- судя по всему, один из владельцев банка -- иногда высоко подпрыгивал, словно стараясь кричать в ухо человеку.
   -- Господин Ард! -- окликнул его капитан, -- С вами тут кое-кто очень хочет поговорить, и лично я крайне настоятельно рекомендую уделить этому человеку толику вашего драгоценного времени.
   Коротышка умолк и повернулся в сторону Мэта, скользнув взглядом по неподвижной фигуре голема.
   -- Я уже все рассказал стражникам, господам дознавателям и магам, -- пробурчал гном. -- Сколько уже можно донимать меня расспросами? Знаете, сколько золота я теряю, пока беседую тут с вами?
   -- Больше, чем было украдено из вашего надежного банка? -- ухмыльнулся Мэт.
   Коротышка насупился, нервно теребя свою бороду.
   -- Ладно. Пару минут я могу вам уделить. Только поскорее, мне еще нужно договориться с подрядчиками насчет ремонта.
   -- У вас в охране были маги?
   -- Нет, -- пожевал нижнюю губу банкир, -- Дорого берут, мерзавцы, за свои услуги.
   -- Мне нужен список всех охранных устройств и заклинаний.
   -- Человек! Занятия магией повредили твой разум! -- вдруг вскипел коротышка, -- Знаешь, сколько здесь фамильных секретов и особых гномьих разработок? Одно я могу сказать точно -- следов чужих заклятий и механизмов ты здесь не найдешь.
   -- Я вам верю, -- геомант присел и положил руку на пол. Так ему было проще считывать мантические потоки, которые оказались здесь просто изуродованы.
   Маг Земли с интересом наблюдал за ним: он и сам мог видеть все эти линии и пятна, но они ни о чем говорили ему. Ирр тоже осматривался, стараясь подмечать каждую деталь. Им еще предстоял опрос свидетелей, но пока следовало изучить место преступления.
   -- А что в закрытых хранилищах? -- Мэт поднялся и указал на массивную дверь.
   -- Ценности. Всякие. Но эту дверь никто не открывал, -- тут же отозвался гном.
   -- Ценности, значит? И чем же для вас так ценен тот, кто за ней скрывается? -- геомант повернулся к капитану стражи и магистру, -- Там есть кто-то живой...
  
   Глава 9. Сердце голема.

"Мы то, что мы едим..."

Кахар Гхадгарту,

вождь племени людоедов

  
   Гоблина Айвен нагнал у самой лестницы. Ухватив несостоявшегося ученика шамана за шиворот, он потащил его снова в номер. Брыкающийся Хныга пытался что-то объяснить про черного петуха и важность лошадиных кишок, но юноша и слушать того не хотел. Втащил в комнату и запер дверь.
   -- Так, это еще что за гоблинская национальная кухня? Объясняй, вечнозеленый жрец спящего без задних ног бога!
   -- У Спящий Змей нет ног! -- вяло отбрыкивался гоблин.
   -- Это еще почему?
   -- Потому что он змей. Пусти меня, злой человек.
   Хныга вырвался и отскочил в угол. В руке его появился змеебич, вытянув свою треугольную голову в сторону Айвена и угрожающе зашипев.
   -- Давай, рассказывай, что это еще за ритуал и зачем тебе все эти потроха?
   -- Надо колдунство делать. Хорошее колдунство, сильное, чтобы искать.
   -- Врага?
   -- Человек совсем солнце-жара голова напекло? -- с сочувствием посмотрел на юношу Хныга, -- Никакой самый сильный шаман не отыскать Враг! Хныга будет искать храм, где лысый жрец жертва в честь Врага бей-убивай, -- гоблин ненадолго задумался и
   поправился, -- Или лохматый жрец. Наша жреца хватай и спрашивай, где Враг сидит.
   -- Ну, ты в жрецах лучше разбираешься. Что там тебе надо? Подумаю, что и где можно найти, и при этом не влипнуть в неприятности.
   -- Нужный свежий кровь. Кровь человек! -- поспешно добавил гоблин, заметив кровожадный блеск в глазах Айвена.
   -- Моя сгодится? Сколько нужно?
   -- Мало-мало надо. И еще черный петух живой: резать и слова колдунские кричать.
   -- Допустим, петуха я найду. Это все? Ты кричал про какие-то кишки.
   -- Конский кишка. Хороший кишка, длинный и крепкий.
   -- Это еще зачем?
   -- Человек сам посмотрит, когда кишка принесет, -- загадочно улыбнулся Хныга.
   -- Сиди здесь и никуда не выходи. И ничего не трогай -- особенно мои вещи. Ясно?
   -- Хныга умный гоблин. Трогать ничего не будет -- розовый гоблин Хныгу сильно больно бил-кусал. Больше не надо так совсем.
  
   Айвен погрозил ему пальцем и вышел. Отыскать нужные для ритуала компоненты оказалось намного проще, чем он думал. Черного петуха юноша за десять медяков выкупил у хозяина гостиницы, а кишки отыскал на кухне, где повар как раз заготовил их для набивания колбас, так что достались они Печатнику уже вымытыми и обработанными.
   Поднявшись наверх, он застал Хныгу за приготовлениями. В центре комнаты гоблин поставил жаровню и теперь горстями сыпал в нее какие-то сушеные листья. Накидав горку, сверху он сложил пирамидкой несколько темных шариков.
   -- Что это? -- поинтересовался юноша.
   -- Сухой листья шаманский трава и каки.
   -- Что-что?
   -- Овечьи каки. Такой зверь-овца ходит, трава в рот жует а потом оставляет каки на земля. Хороший дым каки дают, крепкий.
   -- Ты это жечь собрался? Бр, мерзость какая. Вот, держи свои кишки и петуха. Только осторожно, эта тварь клюется.
   Хныга осторожно взял у него петуха и легким движением руки свернул птице шею.
   -- Эй! Я думал, что он нам живым нужен! Я из-за этой птицы чуть глаза не лишился!
   -- Птица совсем живой будет, -- заверил его зеленокожий жрец и ловким движением накинул Айвену на руку петлю из кишок. Рванул, затягивая потуже.
   -- Это еще что за фокусы? -- нахмурился тот, направляя в Печать Ферро поток маны.
   -- Никакой хвокус. Хороший колдунство, настоящий. Человек мало-мало резать надо.
   С этими словами гоблин подскочил к Печатнику и царапнул его когтем по запястью. Подхватил кончиком пальца несколько капель крови и втер их в шею петуху.
   -- Мертвый-живой птица теперь человечий голос говори, -- пояснил он юноше.
   Выдернув несколько перьев из хвоста петуха, Хныга положил тушку рядом с жаровней и уселся рядом.
   -- И все? Я думал, ты будешь петь жуткие песни и смешно плясать, как обычно шаманы делают.
   -- Хныга не умеет дождь звать, -- печально вздохнул тот, -- теперь надо сидеть-ждать.
   -- Дождя? Зачем?
   -- Мертвый-живой птица только дождевой вода пить. От другой вода так и быть совсем дохлый. Человек тоже садись жди.
   Айвен усмехнулся. Сложил ладони ковшиком и активировал свою вторую Печать, влив в нее совсем немного силы. И прямо в его руках начала появляться вода! Уровень ее быстро рос, пока не набралось на несколько глотков. Юноша аккуратно перелил эту воду в пустую кружку и протянул ее жрецу Змея.
   Хныга осторожно понюхал воздух над сосудом и довольно оскалился. Схватил кружку и поднес ее к клюву дохлого петуха. По щелчку пальцев коротышки сухие листья на жаровне вспыхнули, и комната начала наполняться едким и действительно крепким дымом. Гоблин негромко затянул какую-то песню, больше напоминавшую заклинание. Впрочем, это и было настоящее шаманское заклинание. Голова мертвой птицы дернулась и потянулась к чашке.
   -- Человек, когда дух появляйся, твоя кишка хватай и духи бросай-вяжи! -- повернулся к Айвену гоблин.
   "Какой еще такой дух?" -- хотел спросить юноша, но прикусил язык. Прямо над жаровней воздух начал уплотняться и скручиваться в некое подобие человеческой фигуры. Эта дымовая сущность вытянула свои длинные руки в сторону гоблина, и тут в дело вступил Печатник. Он бросился на пол, схватил валяющиеся лошадиные кишки и, быстро скрутив из них подобие петли, захлестнул этим импровизированным арканом духа. Тот завыл и дернулся, но выбраться не смог.
   -- Таскай сюда его, таскай к петух, -- выкрикнул Хныга, отскакивая в сторону.
   Юноша послушно дернул и потащил упирающегося духа к столу, на котором гоблин разложил петуха. Жрец снова начал петь какое-то заклинание, и мертвая птица дернулась. Увидав это, дух завыл и еще раз дернулся, едва не сбив Айвена с ног. Удвоив усилия, тот обошел стол и подтащил связанного духа прямо к птице...
   И мертвый петух встал. Гоблин взял высокую ноту, и клюв птицы открылся, словно та намеревалась проглотить их необычного пленника. Впрочем, именно это она и сделала. Петух буквально втянул в себя духа и принялся чистить перья, словно обычная птица.
   -- Притворяется, -- пояснил гоблин и вытащил заранее вырванные перья. Он поднес их к тлеющим на жаровне листьям и скомандовал, -- А теперь твоя отвечай на каждый вопрос, а не то я буду жги перо.
   Петух заинтересованно посмотрел на зеленого коротышку, склонив голову набок.
   -- Ко? -- произнес он.
   -- Ты его понимаешь? -- повернулся к гоблину Печатник.
   -- Твоя глупый, как курица, -- рассердился тот, -- вот твоя и говори с ним. Только дай птица вода пить.
   Юноша послушно пододвинул к птице чашку с водой, и та начала жадно пить. Осушив все до капли, петух снова повернулся к жрецу.
   -- Спрашивай, смертный, -- этот низкий с хрипотцой явно принадлежал не птице, хоть и исходил из ее горла.
   -- Учти, дух, я смогу отличить ложь от правды, -- предупредил Айвен, прибегая к помощи Печати Змея.
   -- Я вижу, -- согласился дух в теле птицы и снова повернулся к Хныге, -- Ты, зачем засадил меня в такое жалкое тело? Хочешь опозорить меня?
   -- Мой дед брал черный петух. И его дед брал черный петух. И дед деда брал черный петух, -- пожал гоблин плечами.
   -- Да, ваша семейка никогда не была особо изобретательной. Что ты хотел узнать?
   -- Хныга хочет сильно знать, где сидит много один жрец, который служит сам Враг.
   -- Мой разум отказывается это понимать этот бред! -- взвыл дух, -- Человек, лучше спрашивай ты.
   -- Мы ищем храм, в котором поклоняются Врагу.
   -- Мне нужно знать его имя.
   -- Хныга сам сказать, -- гоблин резво подскочил к черному петуху и что-то зашептал.
   -- Хорошо. Ищите этот храм в южной части Ларийского леса, на восточном берегу реки, что бежит с гор.
   -- А поточнее сказать нельзя? -- нахмурился юноша. Дух говорил правду, это он знал наверняка, но пользы от его слов было не так уж и много.
   -- Если хочешь точнее, то нужно было использовать другое тело, -- рассмеялся петух жутким кудахтающим смехом.
   -- Секи башка, -- скомандовал Хныга, проведя ладонью у горла.
   И Айвен тут же перерубил птичью шею выхваченным из ножен на поясе кинжалом. Что-то темное вырвалось из мертвого тела наружу и растворилось в тенях, а обезглавленная тушка свалилась на пол.
   -- Это что такое было? -- осипшим голосом поинтересовался юноша у гоблина.
   -- Дух. Старый дух. Много знает. Мало говорит, -- вздохнул тот.
   -- Лично я в Ларийских лесах никогда не был. Уверен, что ты даже выговорить это слово не сможешь. Хорошо бы проводника взять, или, на худой конец, карту.
   Печатник бросился к своим сумкам, ударом ноги заталкивая дохлого петуха под кровать. Покопавшись немного в вещах, он вытащил карту, нарисованную на куске ткани. Рисунок на ней удивительно хорошо сохранился, нигде не было ни потертостей, ни складок. Разложив карту на столе, юноша склонился над ней и принялся водить пальцем по узким змейкам дорог.
   -- Мы вот здесь... А вот Ларийские леса... Так... Вот и река, и если смотреть вдоль левого берега то вот в этой области нам и нужно искать храм.
   -- Кусок храм, -- не согласился с ним гоблин.
   -- Слушай, а ведь ты прав! Если храм только-только строится, то им наверняка нужны материалы, рабочие руки и удобная дорога по соседству! И наверняка о строительстве хоть что-нибудь слышали в окрестных поселениях.
   Снова вернувшись к карте, Айвен нашел на ней и указал два места.
   -- Вот. Городок под названием Бруйск и маленькая деревушка -- Лихолесье.
   -- Хныге не нравится название, -- заявил гоблин.
   -- Мне тоже. В лихие леса почему-то не тянет.
   -- Хныга говорил про Бруйск. Брррр... Страшно!
  
   До ближайшего места, а это была деревушка, было ближе всего -- пара дней пути верхом на быстроногом харуке. Так что выдвигаться было решено сразу после завтрака. Наскоро умяв куриный супчик -- из того самого петуха! -- и мятую картошку с квашеной капустой, друзья двинулись в путь.
   Отдохнувший жеребец резво скакал по дороге, оставляя за собой длинное пылевое облако. Судя по его довольной морде и нескольким отметинам зубов на шее, Каабр успел не только набить брюхо до отвала, но и хорошенько покуражиться с местными кобылицами. Если кому-нибудь из их хозяев очень повезет, то через годик он станет обладателем настоящего сокровища с совершенно отвратительным характером, если тот уродится в папочку.
   Мимо пролетали поля, леса, озера и редкие селения, но Айвен решил как можно быстрее добраться до места назначения. Вовсе не потому что ему так хотелось поскорее сойтись с древним монстром, которого боялось божество, именующее себя Спящим Змеем -- просто он начал скучать по белоснежной улыбке и бездонным глазам одной красавицы...
   А вот насчет таинственного Врага разузнать побольше не помешало бы, поэтому Печатник устроил допрос гоблину, прибегнув к силе Печати Змея -- на всякий случай.
   -- Итак, что это за Враг, имя которого мне нельзя знать, и который запросто может прищемить хвост твоему Моако, а?
   -- Древний и сильный Враг. Очень злой, -- отозвался коротышка.
   -- Это я уже слышал. А что-нибудь еще? Хотя бы имя.
   -- Человек нельзя имя слышать, а то бошка пополам тресне.
   -- Это как?
   -- Это сильно-сильно больно, -- доверительным тоном пояснил жрец.
   -- Хорошо, -- попробовал зайти с другой стороны юноша, -- Мы ведь собираемся его убить? В чем его и в чем слабости? Мне нужно это знать, чтобы подготовиться.
   -- Человек не надо это знать. А то он быстро-быстро домой убежит от страха, -- бесхитростно заявил гоблин и свернулся в своей корзине в клубок, давая понять, что на этом разговор окончен.
   -- Весело. Получается, что я еду туда не знаю куда, чтобы убить того не знаю кого, да еще и не знаю как? Ну каббров Змей, ну удружил. Чтобы я еще раз хоть какому-нибудь даже самому завалящему божку задолжал услугу? Не дождетесь! Вот сейчас разверну коня назад и поеду домой...
   -- Тогда Великий Змей каждый ночь к человек в гости ходи. Назад ехать совсем плохой мысля, -- сонно пробормотал из глубины корзины гоблин и захрапел...
  

***

  
   -- Люди? Гномы? Много? -- мигом вспотел господин Ард, ухватившись за бороду.
   -- Вам виднее, -- отозвался геомант.
   -- Там не должно быть никого. Это хранилище для драгоценностей и дорогих вещей. Не магических, -- на всякий случай уточнил гном.
   -- Когда в последний раз открывалась эта дверь?
   -- Четыре дня как. Я лично положил туда один... перстень. Никого внутри не было.
   К ним подковылял магистр, опираясь на палку.
   -- Думаете, это кто-то из грабителей?
   -- Возможно, -- геомант нахмурился, -- Я могу на вас рассчитывать в случае чего?
   -- Грабители? Здесь? -- аж подпрыгнул банкир, -- Надо звать стражу! Два дня они прячутся под самым моим носом!
   -- Боюсь, что наши бравые ребята здесь будут бессильны, я верно говорю, господа маги? -- подал голос капитан, с надеждой глядя на Мэта.
   -- Да, вы правы. Думаю, что они просто не успели выбраться, когда время снова обрело нормальный ход, -- отозвался тот.
   -- Или притаились, чтобы выбраться, когда вся шумиха уляжется, -- предположил Теус, -- Возможно, у них даже есть сообщники, на помощь которых они рассчитывают.
   -- Сообщники? -- позеленел гном.
   -- Может быть, даже среди работников банка, -- подлил масла в огонь магистр.
   -- Продажные людишки! -- потряс внушительным кулаком господин Арн.
   -- В любом случае, где грабители, там и награбленное, так что далеко ваши сокровища не ушли. Просто перекочевали в соседнее хранилище. Интересно, чем они эти два дня питались?
   Известие о том, что сокровища по прежнему находится в банке, подействовало на гнома воодушевляющее, и теперь он начал уговаривать "господ магов" поскорее выкурить этих проходимцев из его частной собственности. Отмахиваясь от размахивающего руками гнома, чародеи начали советоваться и прикидывать. Сложнейшая система защиты хранилища, а она все еще была дееспособна, сильно все усложняло.
   -- Может, выкурить их оттуда чем-нибудь? Нагреть хранилище, например? -- предложил магистр Земли.
   -- Нельзя, никак нельзя греть! -- тут же возник рядом гном, -- там же ценнейшие меха из второго хранилища, и благовония из восьмого!
   -- А если воздух оттуда как-нибудь убрать? -- внес свою лепту геомант.
   -- Там ни единой щели. Хоть ты их измором бери! Не бесконечные же у них запасы воды и еды, в самом деле?
   -- Лично я бы не был в этом уверен, -- задумчиво пробормотал Мэт.
   -- Что вы имеете в виду?
   Однако, ответить Геометр не успел, потому что несостоявшиеся грабители решили покинуть свое убежище.
   Их было двое. Один повыше ростом и пошире в плечах, и второй, худощавый и сгорбленный, подволакивающий правую ногу. С ног до головы укутанные в темные одежды так, что даже лиц не было видно.
   Они вышли из двери. Просто прошли сквозь нее, словно это были не полтора метра особой гномьей стали, усиленной рунным орнаментом и охранными заклинаниями. За спины незнакомцев были переброшены сумки -- и, судя по позам грабителей, довольно тяжелые! -- а в руках они сжимали короткие жезлы.
   -- У нас гости! -- только и успел выкрикнуть Мэт, бросаясь на пол.
   Нет, он не хотел укрыться от огненных снарядов, сорвавшихся с жезлов нападавших, хотя и это оказалось кстати. Нащупав нужное место, геомант слегка сдвинул мантический поток, заставив одного из людей в черном запутаться в собственных одеждах.
   -- Все в укрытия! -- магистр Земли бросился наперерез грабителям, швыряя в них горсть песка, которую он, казалось, достал прямо из воздуха.
   Прямо на лету песчинки выросли и превратились в настоящий град небольших камней, обрушившийся на противника. Впрочем, заклинание у истощенного мага вышло слишком слабым, и несколькими выстрелами из своих жезлов нападающие проделали серьезную брешь в этом камнепаде, ничуть не пострадав. Однако, этого хватило, чтобы отвлечь их внимание от самой серьезной боевой единицы в этом зале.
   Ирр. Он начал движение к хранилищу, откуда появились неизвестные, едва ли не самым первым, стараясь держать вне поле их зрения. И теперь он напал на них сбоку. Никакого оружия, кроме внушительных каменных кулаков, у него не было, но и этого оказалось достаточно. Первый удар отшвырнул широкоплечего грабителя на добрый десяток шагов в сторону. Ударившись о каменные плиты пола, тот глухо вскрикнул и, ловко перекатившись, тут же вскочил на ноги. Его жезл выпускал снаряд за снарядом, и они вонзались в каменное тело голема, выбивая из него куски размером с кулак.
   Впрочем, Ирр не обращал на это никакого внимания, пытаясь схватить второго грабителя. Зажатый между големом и дверью, тот отчаянно метался из стороны в сторону, уклоняясь от рук каменного существа, и пока что ему это удавалось. В правой руке он сжимал огненный жезл, который был переломан ровно посередине одним из ударов Ирра.
   -- Отец, уходи! -- прокричал первый, подбегая и направляя жезл в голову голему.
   Однако, в момент выстрела он получил точный удар под колено и, пытаясь удержать равновесия, взмахнул руками. Три огненных сгустка улетели вверх, и с потолка посыпалась выбитая ими каменная крошка. Бравый капитан, который ухитрился подползти к дерущимся, снова ударил грабителя под колено, стараясь сбить его с ног.
   Тот, кого нападающий назвал отцом, бросился на пол, прямо между ног голема. Проскользнув между ними, он рванулся в сторону капитана и всем телом обрушился на него, прижимая к полу.
   -- Сам уходи! -- рявкнул он, вытаскивая откуда-то еще один жезл взамен сломанного.
   Вместо ответа, второй грабитель дважды разрядил жезл прямо в грудь приближающегося голема, а потом, развернувшись, попытался подстрелить геоманта, но тот успел отвести огненный снаряд в сторону, уплотнив перед собой воздух.
   Ситуация была безрадостная. Один совершенно обессиленный маг Земли, стремительно приближающийся к аналогичному состоянию геомант и около десятка перепуганных людей, жмущихся к стенам. Боевые же жезлы нападавших наверняка были взяты из какого-то хранилища и полны энергии, да и через дверь они не просто так прошли. Стоит только им разорвать дистанцию между собой и големом, и пиши пропало.
   Похоже, это прекрасно понимал и Ирр, который шел прямо на двоих в черных одеждах, не обращая внимания на вгрызающиеся в его тело огненный снаряды. Капитан неподвижно застыл на полу: то ли потеряв сознание, то ли притворившись мертвым, а магистр пытался сплести какое-то заклинание, вливая в него те жалкие крохи маны, что у него оставались, и рискуя перегореть, надолго лишившись магического дара.
   Осмотревшись, Мэт заметил у северной стены тонкий, едва заметный мантический поток, больше похожий на паутинку. В магическом зрении геоманта он переливался зловещим багровым светом, маня и отпугивая одновременно. Мэт проследил этот поток до изгиба -- сворачивая, тот истончался до едва видимого следа, уходящего в сторону одного из грабителей, старательно поливавших голема огнем из своих жезлов.
   Геометр рванулся в ту сторону, на бегу доставая из своей поясной сумки камни, на ощупь отыскивая нужные. Изумруд летит на пол, за ним следуют кусок яшмы и осколок берилла. В левый кулак перекочевали кровавик, два куска граната и "сердечный" камень.
   Добежав до потока, маг аккуратно коснулся его, и принялся раскладывать камни, причем прямо в воздухе. Удерживаемые простейшим телекинезом, они начали изменять поток, который тут же изогнулся и задрожал, меняя оттенок с красного на фиолетовый.
   Мэт оглянулся. Маг Земли вдруг согнулся пополам и закашлялся, выплевывая сгустки крови. Так и не завершенное заклинание развеялось, оставив после себя несколько желтых искорок. Очередной огненный снаряд угодил прямо в колено голему, и шарнил разлетелся на куски. Ирр начал заваливаться на бок, потеряв опору. Капитан все так же неподвижно лежал на полу, но зато признаки жизни начал подавать хозяин банка, все это время стоявший неподвижно, словно статуя.
   В правой руке его что-то сверкнуло, и в сторону грабителей полетело круглое зазубренное лезвие, напоминающее пилу. Метательный диск на полпальца разминулся с головой старшего из грабителей, и вонзился в каменную стену.
   -- Хаар Гар'ам ких-Харда! -- выкрикнул гном, взмахнув второй рукой, и дверь хранилища за спинами нападающих начала медленно открываться.
   Мэт посмотрел на поток: оставалось буквально несколько мгновений, и...
   Хромой грабитель вдруг выронил свой жезл и схватился за сердце. Ноги его подкосились, и он начал оседать на пол.
   -- Отец?!! -- обернулся второй и вытянул руку, пытаясь ухватить падающее тело.
   -- Ирр, в сторону! -- рявкнул геомант.
   Голем послушно откатился в сторону, отталкиваясь руками от пола, и Мэт выкрикнул заклинание.
   Это был самый обычный Огонек, простейшее стихийное заклинание, которое студиозы разучивают на первом курсе. Не смертельный и даже не опасный для здоровья магический снаряд сорвался с кончиков пальцев мага и ударил младшего грабителя в грудь. Ударил достаточно сильно, чтобы тот потерял равновесие и, чтобы не упасть, преступник сделал два шага назад. И встал прямо на входе в хранилище.
   Геомант отвернулся, чтобы не видеть того, что произойдет дальше. Бок его обдало волной жара, а когда он повернулся, то все было уже кончено. Охранные заклинания и механизмы превратили нарушителя в кусок обуглившейся плоти, вокруг которого тут и там были разбросаны куски оплавленного металла и с десяток покрытых сажей камней -- все, что осталось от похищенных сокровищ из мешка.
   Мэт подскочил к умершему от спровоцированного им разрыва сердца грабителю и быстро обыскал тело. Карманы были пусты, и лишь простенький амулет из рыбьей косточки висел у него на шее. Сняв украшение, геомант спрятал его в карман.
   -- Никто не смеет меня грабить! -- воинственно заявил гном, стискивая в кулаках собственную бороду.
   -- Что... что здесь произошло? -- впервые за весь бой подал признаки жизни капитан.
   -- Мы прикончили этих мерзавцев, чтоб их души пожрали подземные демоны! -- отозвался банкир и зловеще расхохотался...
  
   Геомант сидел на камне и наблюдал, как восстанавливается тело голема. Для того, чтобы привести себя в порядок, они выбрали уединенное место снаружи городской стены, подальше от чужих глаз.
   Ирр просто поднимал камни прямо с земли и прикладывал их к выбоинам на своем теле. Камень в его пальцах сначала темнел, а потом принимал ту же зеленоватую окраску, что и тело голема. Потом становился мягким, словно глина, и этой массой Ирр замазывал трещины и прочие следы магических ударов. Восстанавливающая магия довершала процесс, превращая каменную замазку в тот же самый материал, из которого состояло тело каменного слуги Канцелярии. Вскоре на теле голема не осталось ни единого следа.
   -- Неплохо. Я бы даже сказал хорошо, -- уважительно покачал головой Мэт.
   -- Ирра делал лучший из големастеров, -- отозвался голем.
   -- Кстати, ты вот здесь еще дыру пропустил.
   -- Где.
   -- Да вот же, на груди, с левой стороны.
   Ирр проигнорировал его слова и пару раз присел, проверяя новый шарнир в колене.
   -- Эй, ты меня слышишь? У тебя дыра в груди такая, что руку засунуть можно! И... Эй! Да у тебя там что-то есть! И оно... шевелится?
   И действительно, в отверстии что-то зашевелилось, и оттуда показалась длинная усатая мордочка. Голем поднес ладонь к груди, и на нее выбрался маленький хвостатый мышонок. Усевшись прямо на ладони, он принялся деловито вылизывать свои лапы.
   -- Это же крыса! -- голос обычно безмятежного Мэта едва не срывался на визг.
   -- Это не крыса. Это Шнырк. Он -- мое сердце...
  
   Глава 10. За гранью.

"Мы то, что мы едим..."

Кахар Гхадгарту,

вождь племени людоедов

  
   Первые несколько мгновений Мэт просто смотрел на голема, ошарашенный его словами. Однако, привычка всегда держать себя в руках взяла верх над эмоциями.
   -- Сердце? Друг мой, тебе, похоже, пора проверить свои кристаллы. У големов нет сердца, ты же сам мне это говорил!
   -- Он живой и чувствует. Ирр слышит как он бьется в груди. Ирр слышит его страх. Слышит его голод. Ирр чувствует его. Сердце позволяет людям чувствовать. Шнырк позволяет Ирру чувствовать, -- пророкотал голем, рассматривая умывающегося мышонка.
   -- А я чувствую, что тебе давно пора навестить големастера.
   -- Ирр в порядке. Все нормально.
   -- Голем, у которого в груди живет крыса по имени Шнырк вместо сердца -- это по твоему нормально?
   -- Шнырк не крыса. Это мышь мужского пола.
   -- Крыса, мышь -- какая разница? И давно это началось?
   -- Ирр не нуждается в услугах големастера.
   -- Что бы ты там ни говорил, но я обо все расскажу в Канцелярии, как только мы вернемся. Ты понимаешь, что тебе из-за этой кры... из-за этого мышонка тебе могут стереть кристаллы памяти? Голем, который ведет себя неадекватно, представляет угрозу для окружающих!
   -- Ирр не опасен. Ирр подчиняется трем законам големагии.
   -- А вот это уже не тебе и даже не мне решать. Надеюсь, что внезапно проснувшаяся сентиментальность не помешает тебе выполнять свои обязанности.
   -- Ирр будет служить и защищать.
   -- Очень на это надеюсь. И, кстати... Спасибо тебе. Там в банке -- ты ведь мне жизнь спас, да и не только мне.
   -- Ирр следовал инструкциям в своих кристаллах памяти.
   -- Ладно. С этим твоим мохнатым сердцем разберемся потом, а теперь нужно решить, что делать дальше. Те двое, в банке, погибли, и одна из ниточек оборвалась. К счастью, есть и другие зацепки.
   -- Они могли быть непричастны к нашей миссии.
   -- Ну конечно. Два грабителя останавливают время и проходят сквозь двери хранилища в гномьем банке -- причем безо всякой магии! И я уверен, что вот этот амулет может исполнять желание, -- Мэт вытащил из кармана снятый с шеи грабителя талисман, -- Например, наделяет своего хозяина способностью проходить сквозь стены...
   -- Тогда они ушли бы сразу, -- резонно заметил голем.
   -- Не думаю. Все эти безделушки очень ограничены в своих возможностях. Одно желание раз в два дня, проходимость только через металлические стены или ограничение по весу -- причин их задержки могло быть множество. Жаль, что я не некромант, и не могу допросить мертвеца, а ждать пока пришлют специалиста -- слишком долго.
   -- Звучит рационально.
   -- Вообще-то, твоего мнения здесь никто и не спрашивает. Я просто размышляю вслух. Итак, у нас осталось две зацепки...
   Мэт принялся расхаживать взад и вперед, как это обычно делают люди, пытаясь ухватить какую-то мысль. Вот только он был геомантом, и сейчас ловко лавировал вдоль линий силы, восстанавливая свои запасы маны. Маг уже успел переодеться, сменив испорченную во время сражения одежду на небесно-голубого цвета рубаху с кружевными манжетами -- специально для ускоренного восстановления магических сил -- и одев просторные штаны кремового цвета -- просто потому что это были единственные его штаны, в которых можно было комфортно ходить по такой жаре, не прилагая дополнительных усилий.
   -- Предлагаю начать со статуи, это как раз в пределах города, -- заявил, наконец, геомант, -- Ты помнишь, где она там предрекает будущее?
   -- На Рассветной площади.
   -- Бери лошадей и иди к той двери, которую ты пометил парой вмятин. Я тебя догоню.
   Геомант уселся прямо на земле и вытащил голубоватый кристалл. Фазарит. Десять раз во время сражения в банке пожалел он, что не восстановил свои запасы маны с помощью вот такого камня, и больше подобную ошибку он допускать не собирался. Осторожно зажав камень между ладоней, Мэт принялся выкачивать из него силу...
  

***

  
   Начинало темнеть, и Айвен решил устроить привал. У единственной деревушки, находившейся поблизости, их ожидал неприятный сюрприз. Безобидно стоявшее у дороги дерево вдруг с противным треском подломилось и упало, перегородив проезд, а из оврага выскочило с десяток плохо одетых и аналогично вооруженных мужиков, которых намного проще было представить в поле за плугом или с ведром в коровнике, чем в засаде у дороги.
   Сильно обижать селян, возжелавших легкого заработка, Печатник не стал. Прикрикнул на Каббра, и тот взвился в воздух, одним махом перескочив и дерево, и пару неудавшихся головорезов, на простоватых лицах которых явно читалось их крестьянское прошлое.
   Мужики, было, бросились следом, но Хныга поумерил им пыл, двумя точными ударами своего змеебича подрубив пару тонких березок, стоявших у дороги. Такая демонстрация силы отбила у крестьян охоту преследовать скакуна, и те остановились, бессильно сотрясая воздух кулаками и проклятьями.
   -- Пожалуй, заглядывать в это селение не будем. Не нравятся мне местные жители, -- сделал вывод юноша, когда они отъехали чуть дальше, -- переночуем в лесу.
   -- Мягкий трава, теплый костер, вкусный похлебка, -- мечтательно произнес гоблин.
   -- Ага. Кусачий комар, острый сучок в бок и песок, скрипящий на зубах.
   Типичный городской житель, Айвен крайне редко выбирался за город и очень не любил стоянки на открытом воздухе, предпочитая хорошей ночевке в лесу плохую комнату в захудалой гостинице.
   -- Человек совсем домашний стал. В дикий лес ходить -- быстро помирай, -- неодобрительно покачал головой жрец.
   -- Поэтому я и беру с собой дикого гоблина, -- парировал юноша. -- Давай, зеленое дитя природы, ищи нам место для ночлега и разводи костер, пока совсем не стемнело.
   Свернув с дороги к лесу, он соскочил с коня и похлопал по закрепленной на нем корзине, где сидел гоблин. Однако, того там уже не было -- и когда только успел выбраться? Треск веток в лесу ясно дал понять Печатнику, куда направился зеленокожий жрец. Ничуть не скрываясь и не стараясь производить поменьше шума, тот продирался через кусты, изредка оглашая окрестности какими-то ругательствами на гоблинском языке.
   -- Наткнешься на голодного зверя, не забывай, что он тоже дитя природы, и любит мягкую траву и вкусных гоблинов, -- крикнул ему вслед юноша.
   Вскоре Хныга отыскал удобное место, и приятели расположились на ночлег. А пока готовился ужин, Айвен решил снова порасспросить жреца о его боге.
   -- Послушай, ты ведь наверняка знаешь, как попасть на прием к этому вашему Моако? Не подскажешь, как мне напроситься сегодня ночью на аудиенцию?
   -- Человек хочет говорить с Великий Змей? -- удивился гоблин.
   -- Верно. Раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, то попробую все выяснить у твоего начальства. Что нужно сделать, чтобы он мне приснился сегодня? Или я ему?
   -- Надо молитва читать и дум-дум грибы жрать.
   -- Давай сюда грибы и читай свою молитву. Только медленно и разборчиво, чтобы я мог повторить.
   -- Нету грибов, -- развел руками Хныга и затянул, -- Гхыр'арда улга к'хагыл казул...
   -- Не понял. Это еще что за бред?
   -- Молитва.
   -- Да это не молитва, а белиберда какая-то! Погоди-ка... Это, случайно, не гоблинский ли язык, а?
   -- Это кылзын. Все гоблины шаманы на нем с духами говорят.
   -- Посмотри на меня. Я, по-твоему, похож на гоблина? Давай нормальную молитву.
   -- Хныга другой не знает. Только кылзын, -- развел руками жрец.
   -- Ладно. Другие способы встретиться со Змеем есть?
   -- Есть. Только он человеку не понравится.
   -- Плевать... Действуй!
   Гоблин вздохнул и взмахнул рукой. Из его рукава вылетела черная молния, и ударила прямо в грудь юноше. Точнее, это был стремительный и смертоносный к'хасс. Айвен почувствовал, как в его грудь вонзился огонь, который, казалось, сжигал саму душу, и тут же провалился в забытье.
   Зеленокожий жрец убрал свой необычный хлыст и уселся рядом с неподвижным телом. Сорвав ближайший кустик крапивы, они принялся сгонять мух и комаров с лица Печатника, и вскоре вся правая щека человека покрылась безобразными волдырями и распухла. Не обращая на это никакого внимания, Хныга принялся напевать колыбельную, которая больше напоминала шаманский напев.
  
   ...-- каббра ты вытворяешь, мерзкий зеленый карлик!!! -- разнесло это возмущенный вопль юноши по сосновому бору.
   -- Странно. А я всегда считал себя довольно высоким, -- раздался спокойный голос сзади, и Печатник обернулся.
   Альмоакай собственной персоной сидела прямо на траве, свесив ноги с обрыва. А под ним раскинулась небесно-голубая гладь лесного пруда.
   -- Ага! Вот ты где. Ты знаешь, что натворил этот твой каббров жрец?
   -- Тссс... Ты мне мешаешшшь, сссмертный, -- прошипело божество в облике молодого аристократа с бесконечно мудрым взглядом, приложив палец к губам.
   Айвен пригляделся и едва не расхохотался: Спящий Змей рыбачил! Он сжимал в руках удочку, а рядом с ним прямо в воздухе висел водяной пузырь, в котором плавало две небольшие рыбешки.
   -- На червя ловишь? -- прошептал юноша, присаживаясь рядом.
   -- Плохая шутка. На каких-то личинок. Выкопал их вон там.
   Печатник проследил взглядом, куда указывал Моако и, уже не пытаясь сдержаться, расхохотался.
   -- То есть ты, великий бог, вместо того, чтобы просто заставить выпрыгнуть из воды рыбу покрупнее, раскопал навозную кучу и теперь сидишь в моем сне с удочкой ради вот этой пары мальков?
   -- Я люблю рыбалку, -- невозмутимо отозвался Змей и щелкнул пальцами, -- Помолчи пока немного.
   И Айвен понял, что больше не может смеяться, и вообще потерял голос. Около получаса он наблюдал, как Альмоакай с азартом вытаскивает из воды мальков. Наконец, словив еще с полдесятка, Спящий Змей закинул удочку в кусты и осторожно взял водяной пузырь, удерживая его между ладонями.
   Юноша с интересом уставился на него в ожидании, что произойдет дальше.
   -- А ты чего вылупился?
   -- Ммм ммм ммм... -- честно отозвался юноша.
   -- Ах да, -- бог щелкнул пальцами, и к Печатнику вернулся дар речи, -- Ну?
   -- Просто интересно, -- ответил тот.
   -- Интересно что? -- Моако начал терять терпение, и шипящий акцент его стал заметнее.
   -- Что ты будешь делать дальше со своим уловом.
   -- Наверное, думаешь, буду я ее есть с головы или с хвоста?
   Змей ухмыльнулся и просто бросил водяной пузырь со всей рыбой, что в нем была, в воду. Тщательно вытер мокрые ладони о свой зеленый бархатный камзол и повернулся к юноше.
   -- Итак, похоже, у тебя действительно серьезный разговор ко мне, раз ты решил испытать на себе действие яда к'хасса.
   -- Яда? Так значит, он меня действительно укусил?
   В голове юноши тут же пронеслись картины жуткой смерти дарка, ужаленного змеебичом Хныги тогда, в Ереме. Приятного мало, особенно если учесть, что воины Тьмы обычно умирают не очень охотно, если вообще умирают.
   -- Не волнуйся, -- то ли догадался по выражению лица, то ли и вовсе прочитал его мысли Моако, -- моя Печать защищает тебя от змеиных и растительных ядов, в том числе и от яда к'хасса. Умереть ты не умрешь, хотя и будет очень больно. Надеюсь, твои вопросы стоят этих мучений. Итак, зачем ты хотел меня видеть?
   -- Наши поиски. Я не знаю кого ищу, не знаю, чего мне ожидать от него. Хотелось бы получить побольше полезной информации. Кто такой Враг? В чем его сила и в чем его слабости? Я чувствую себя слепым щенком, брошенным в центре оживленной площади.
   -- Ты знаешь ровно столько, сколько должен знать!
   -- Это я уже слышал. Если тебе действительно нужно, чтобы мы нашли и уничтожили ТВОЕГО врага, -- Айвен специально выделил это слово, -- то все мне расскажешь. Между прочим, я сейчас лежу при смерти, укушенный кнутом твоего жреца.
   -- Хорошо, -- бог ненадолго задумался, -- Кое-что я тебе расскажу.
   Он встал, расправил плечи и встряхнулся, как собака, только что выбравшаяся из реки. Сильный порыв ветра расправил полы его плаща и тот затрепетал, словно пытаясь сорваться с плеч Моако и обрести свободу.
   -- Это действительно мой давний враг. Нет, он не бог, но по силе не уступает многим бессмертным. Сейчас он находится в тюрьме, которую создал для него я, и всеми силами пытается освободиться. И, спустя тысячу лет, у него появился шанс сделать это с помощью своих последователей, которые поклоняются ему, как богу.
   -- Как мы справимся с ним?
   -- Узнаешь, когда будет нужно. Его сила в способности проникать в человеческий разум. Твои мысли, твои желания и эмоции -- все это он прочитает с легкостью. В этом его сила. Но в этом и его слабость...
   -- Неужели он не может проникнуть в разум гоблина?
   -- Ну почему же, это Врагу вполне по силам. Однако знать -- еще не значит понимать. Все же, он не человек, и мыслит иначе.
   -- Могу я хотя бы узнать его имя?
   -- Нет. Кстати, Хныга тоже не знает его настоящего имени, лишь прозвище. Впрочем, для духа-осведомителя этого более чем достаточно.
   -- И чем я хуже гоблина?
   -- Тем, что в твоих мыслях разобраться в сотни раз проще, -- усмехнулся Змей.
   -- Это точно, у зеленого в голове тараканы такие, что и рыцарским сапогом не пришибить.
   -- Кстати, насчет Хныги. Не обижай его и не обращай внимания на его выходки. На самом деле он очень славный... Для гоблина.
   -- Да мы с ним уже почти братья... троюродные... сводные.
   -- И в следующий раз, когда надумаешь со мной поболтать, просто позови, когда окажешься во сне.
   -- И все? Почему мне Хныга этого не сказал?
   -- Он не знал. А ты - носитель моего Знака, и обладаешь некоторыми... привилегиями. Кстати, тебе пора приходить в себя, а не то мой жрец начнет волноваться и тыкать в тебя всякими острыми штуками. А тебя и так ждет несколько неприятных минут, пока яд к'хасса не выйдет из твоего тела.
   -- Я так понимаю, аудиенция закончена?
   Вместо ответа, Спящий Змей прыгнул в его сторону и сбил юношу с ног. Не удержавшись, тот покатился прямо к обрыву, с которого рыбачил бог. Отчаянно хватаясь за траву, Айвен пытался задержать падение, но безуспешно...
  
   ...Очнулся он у костра. Рядом сидел и отчаянно молился Хныга, не забывая откусывать от куска жареного мяса, нанизанного на прут, от чего качество молитвы сильно страдало. Юноша попытался пошевелиться, и тут же все его тело пронзила острая боль. Он успел почувствовать , как почему-то горит огнем правая щека, и закричал, не в силах больше сдерживаться. Тело его словно перемалывали в жерновах, в которые палачи доливали кипящее масло и досыпали битое стекло.
   -- Человек живой проснулся! -- обрадовано завопил гоблин и подскочил к юноше, -- Яд к'хасс сильный. Знак Змея сильный. Пока они борются, сильно больно будет.
   -- А-а-а!!! -- орал, соглашаясь, юноша, вцепившись в землю и изгибаясь всем телом. Теперь неизвестные палачи решили пустить по его венам расплавленный свинец.
   -- Сейчас Хныга все сделает. Хныга был ученик шаман, хороший ученик. Знает, как надо делать, -- с этими словами гоблин схватил с земли небольшой камень и обрушил его на затылок Айвена. И уже третий раз за сегодня, тот провалился во тьму...
   Второе пробуждение оказалось еще болезненным, ведь теперь к мучительной боли во всех суставах присоединилась еще и раскалывающаяся от коварного удара голова. Первое, что увидел юноша, открыв глаза, была обеспокоенная зеленая морда, в которой он с трудом опознал гоблина -- перед глазами все плыло и двоилось.
   -- Ну уж нет, с меня хватило двух гоблинов, -- простонал Печатник.
   -- Твоя как? Человек стал хорошо? Или надо еще бить? -- участливо поинтересовался коротышка.
   -- Сейчас я тебя ударю, да так, что всю дурь из твоей башки вместе с этими каббровыми методами лечения выбью! Не удивлюсь, если ты своего дедушку сам и угробил, когда от мигрени спасал, -- простонал Айвен в перерывах между приступами.
   -- Хныга знает другой способ! Нужно дым глотать, который делает голова легкий, а тело сильно тяжелым. Тогда больно не будет.
   Радостно вскочив на ноги, гоблин бросился к своим сумкам, а юношу скрутил очередной приступ, заставив его орать на весь лес от жуткой боли. Через несколько минут, во время небольшой паузы, Печатник вдруг уловил горьковатый аромат, щекочущий его ноздри. Скосив глаза, он увидел Хныгу, прыгающего вокруг костра и кидающего в него горсти сухой травы. Жрец Моако при этом радостно хихикал, и это зрелище показалось юноше крайне забавным. Настолько, что он улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался в полный голос, забывая про боль. Да и тело его, в общем-то, осталось где-то внизу, корчащееся от боли и окутанное клубами оранжевого дыма. И возвращаться в этот жалкий и ограниченный кусок плоти ему совсем не хотелось.
   Необычное состояние легкости позволило Айвену парить над землей, словно он был птицей. Юноша взмыл ввысь, поднявшись над деревьями и оглядываясь вокруг. Вот змеей уходит вдаль лента дороги, по которой они ехали. А вот едет по ней обоз из двух телег с охраной. Где-то в лесной чаще прячется в свое логово волчья семья, перепуганная доносящимися с опушки криками.
   Любопытство заставило дух юноши лететь туда, откуда были слышны вопли. Спустившись пониже, он заметил пламя костра и танцующую рядом с ним фигуру. А неподалеку от него корчился на земле человек, издавая нечленораздельные крики. Кого же он ему напоминал?
   -- Это... это я? -- жуткая догадка осенила Печатника.
   И он снова взмыл вверх, уносясь подальше от этого места, скользя над лесом так быстро, как это было возможно в его нынешнем состоянии. Он несся над лесом, потом над полями пшеницы, перелетел через реку, оставил под собою рыбацкую деревушку и повис над перекрестком, на котором выясняли отношение двое, устроив поединок на мечах.
   К сожалению, досмотреть сражение до конца ему не позволили: что-то словно ухватило его поперек пояса и с силой потащило назад. Такой поворот событий не устраивал Айвена, и он попытался сопротивляться, но безуспешно, и уже несколько мгновений спустя он снова оказался в своем истерзанном ядом теле.
   И они с Хныгой были здесь не одни. Гостей оказалось трое -- все трое мужчины, примерно одного роста, одинакового сложения и одеты все трое были в холщовые коричневые рубахи да чуть более темного цвета штаны с башмаками, словно близнецы братья. Вот только лица... Один оказался черноволосым и смуглым, и явно родился в Хеоне. Он держал юношу за руку, и от этой руки по его телу разливалось приятное тепло.
   -- Тихо, не дергайся, -- произнес второй, с волосами цвет меда и густыми усами, -- Сигмур у нас целитель. Твой слуга сказал, что тебя укусила змея?
   Печатник повернулся к гоблину. Тот смиренно стоял в сторонке, опустив взгляд, и усиленно изображал из себя саму услужливость и послушание. Слуга, как же! Но вслух он ответил утвердительно:
   -- Да, змея...
   -- Я облегчу вашу боль, -- отозвался хеонец, крепко сжав его ладонь, -- расслабьтесь.
   Третий был молчалив. Его голова была гладко выбрита, и он настороженно оглядывался по сторонам, не забывая уделять внимание и Айвену с Хныгой.
   -- Наша телега и лошади вон там, на дороге, -- снова заговорил усатый. -- Думаю, что вам лучше отправиться с нами. Мало ли, что тут в лесу может встретиться, а у вас воинов -- один лежачий, да мартышка зеленая.
   При словах о мартышке, гоблина заскрипел зубами так, что даже Айвен услышал. Хвала чернявому, боль отступила, хотя он чувствовал яд в своей крови. Голова кружилась после воздействия чудодейственного гоблинского дыма, а все звуки были приглушены. Хвала богам, Хныга не стал возражать и демонстрировать свой скверный характер. Он послушно схватил Каббра за поводья и повел его к дороге.
   -- Ну, взяли! -- скомандовал усатый, и подхватил лежащего юношу за ноги.
   Лысый без каких-либо видимых усилий поднял Айвена за плечи, и вдвоем они потащили его в сторону телеги.
   Там их дожидался четвертый. Тот же рост, то же телосложение, вот только одет он был в просторный балахон, лицо его было скрыто под низко надвинутым капюшоном, а руки обтянуты тонкими кожаными перчатками.
   -- Эй, Рауг, придержи лошадей, чтобы не понесли, -- окликнул его рыжий.
   -- Что с ним? -- голос человека в маске оказался неожиданно мелодичным и довольно высоким, и больше был похож на женский.
   -- Змея ужалила, совсем плох был, когда мы его нашли. Как только дух не испустил?
   "Как раз духа моего там и не было, когда вы пришли", -- подумал юноша.
   Печатника к телеге они подтащили довольно небрежно, но тот вообще мало что чувствовал. Взвалив его на телегу, усатый и лысый -- который, кстати, до сих пор не издал не звука -- повернулись к лесу, где показались Хныга с харуком.
   -- Эй, зеленый, давай сюда! -- махнул рукой усатый. Похоже, именно он был за главного в этой странной четверки таких похожих и таких разных людей, -- Это слуга несчастного юноши, -- пояснил он незнакомцу в маске.
   -- Он... не умеет... верхом, -- едва выдавил из себя Айвен, и тут же скорчился от боли, прорвавшейся через устроенный хеонцем заслон.
   -- Значит с тобой поедет, а коня к телеге подвяжем, -- принял решение главный.
   В путь они отправились, как только усатый убедился, что юноша устроился удобно, а гоблин не собирается спрыгивать с телеги. Остальные трое слушались его беспрекословно. Тот, что в маске, был у них за возницу, и правил лошадьми, а целитель сидел возле Айвена, держа его за руку.
   Хныга первое время сидел смирно с другой стороны телеги, но потом осмелел, и подполз к Печатнику.
   -- Человек, -- обратился он к черноволосому, -- надо хозяин целебный гриб давать.
   -- Чего? -- не понял тот.
   -- Хныга рот свой хозяин открыть, и туда целебный гриб пихать, -- жестами, словно деревенскому дурачку, принялся объяснять зеленокожий.
   -- Какой еще такой гриб? У тебя есть лекарство?
   -- Сильно хороший лекарство, -- кивнул гоблин и вытащил из кармана гриб.
   -- Мухомор? Наверное, ты не очень любишь своего хозяина, зеленая обезьяна.
   -- Хныга любит свой хозяин. Хозяин Хныгу палкой совсем мало-мало бить. Тухлый мясо почти совсем не кормить. И только иногда заставляй спать в собачий будка, -- бросился на защиту своего "хозяина" гоблин, окончательно вживаясь в роль слуги.
   -- Эй, -- обратился целитель к юноше, -- этот зеленый тебя собрался мухоморами травить, раз уж змеиный яд тебя не взял.
   Айвен скосил глаза на жреца. Хныга едва заметно ему подмигнул и снова смиренно опустил глаза.
   -- Пусть... делает... -- прошептал юноша, -- Оставь нас...
   Хмыкнув, хеонец пожал плечами и отполз на другой конец телеги. Гоблин подполз поближе и сунул кусок гриба Печатнику в рот, и тот принялся жевать.
   -- Плюй! Плюй гадость быстро-быстро! -- зашептал гоблин.
   Айвен послушно выплюнул кусочки мухомора.
   -- Ты же сказал... лекарство?
   -- Хныга хотел обмануть человек с черный голова. Не надо жевать.
   -- И зачем все это... представление? Кстати, напомни потом... про тухлое мясо... и собачью будку... Хорошая идея...
   -- Хныга видел, -- зашептал гоблин ему прямо на ухо, -- Видел знак!
   -- Какой еще... знак? -- силы стремительно покидали юношу, а вот боль наоборот - начала возвращаться.
   -- Знак на шее у человек с усами!
   -- Увы... мне было несколько... затруднительно смотреть ему на... шею...
   -- Эти человеки -- жрецы Врага!.. -- в глазах гоблина плескался страх.
  
   Глава 11. Жрецы и пророки.

Не всякий бог стоит щедрых даров.

Но и не всякий дар стоит иного бога!

Пхумос Калеотес, жрец Собакоголового.

  
   Отыскать площадь, на которой пророчествовала загадочная статуя, оказалось проще простого: основной поток людей двигался в одном направлении, и многочисленные шепотки и разговоры были именно об этом удивительном феномене.
   И здесь действительно было людно. Посмотреть и послушать каменного пророка пришли люди всех возрастов, профессий и материального благосостояния: от босоногих уличных сорванцов до знатных дам и кавалеров. Несмотря на это, до драк и столкновений дело не доходило, и два десятка стражников, занимавшиеся обеспечением порядка, или скучали или гоняли карманников, которые насмехались над ними, то растворяясь в толпе, то снова появляясь на виду.
   Рассветная площадь была круглой, и по всей окружности ее украшали многочисленные статуи, изображавшие великих героев прошлого. Разумеется, героически павших в бою и нуждающихся в увековечивании их памяти в веках -- при жизни такой чести мог удостоиться либо король, либо безумец, бросивший вызов магу-трансформатору, да и то лишь до той поры, пока заклинание Окаменения не поразит его внутренние органы.
   Лицами все статуи были обращены на восток, оправдывая название площади. Каждое утро подставляли они свои каменные и бронзовые лица солнцу, а все остальное время -- мерзким птицам.
   Все, кроме одной. Вокруг этой статуи не было ни единой души в радиусе десятка шагов, и смотрела она строго на запад. Это был памятник Иглану Копьеносцу -- его Мэт узнал по двум коротким копьям в руках. И он разговаривал. Не обращаясь ни к кому конкретно и глядя прямо перед собой, статуя говорила. В отличие от того же Ирра, губы которого кое-как двигались на шарнирах, имитируя произнесение слов, лицо "пророка" было совершенно неподвижным, каменным, а голос исходил откуда-то изнутри, словно звуки издавала сама статуя всей поверхностью.
   И люди его слушали. Кто-то с недоверием, кто-то с надеждой, а на лицах иных так и вовсе был благоговейный страх.
   -- И ПРИДЕТ ВРЕМЯ. КАЖДОГО СПРОСЯТ КТО ТЫ, -- тяжелые и четко проговариваемые слова, казалось, преодолевали любые барьеры, -- И ЛУШИМ ОТВЕТОМ СТАНЕТ МОЛЧАНИЕ. ПОТОМУ ЧТО ДЕЛО СКАЖЕТ БОЛЬШЕ ЧЕМ ЛЮБОЕ СЛОВО.
   И дальше в таком духе. Люди все прибывали, но многие и уходили. То ли вспомнив о своих повседневных делах, то ли уже не в первый раз слышали эту проповедь. И с каждым новым "откровением" статуи ухмылка геоманта становилась все шире.
   -- То есть вот эти прописные истины он выдает за пророчества? И люди верят? -- в голосе его звучало презрение.
   -- Ирр так не думает.
   -- Разумеется.
   -- Ирр не думает, что статуя считает себя пророком. Он просто говорит. Люди сам назвали его.
   -- Хм. Определенное зерно истины в этом есть. Нам нужно узнать, кто ее оживил.
   -- Люди не позволят. Они хотят слушать пророка.
   -- Верно. Настоящего пророка. А ты нам на что, а? -- геомант хитро подмигнул и, закрыв глаза, присел...
  

* * *

   Время шло, пыльная лента дороги стелилась под колеса телеги, а Айвену лучше так и не становилось. Боль не уходила, и совершенно измотавшийся юноша порою терял сознание. Хеонец с гоблином не отходили от него ни на шаг, но ничего не могли поделать.
   Когда после очередного приступа юноша снова потерял сознание, он провалился не в привычную тьму, а словно уснул, и оказался на обрыве. Он тут же оглох от грохота водопада и промок до нитки из-за водяной пыли, висевшей вокруг густым облаком. Место определенно было ему знакомо -- и этот выступ, и водопад, бурлящий под ногами.
   -- Я решил, что здесь тебе будет лучше думаться, -- вкрадчивый голос Змея вплелся в грохот водопада, и Печатник не сразу понял, что вопрос адресован ему.
   -- И о чем я должен думать? Между прочим, там внизу, корчится от боли мое тело.
   -- От яда. Который, кстати, ты сам можешь вывести из тела.
   -- Ага. Мог бы, будь у меня на тело нанесена Печать Митридата, но из-за этого твоего Знака на лбу, который я толком даже использовать не могу...
   -- Не можешь? А ты хотя бы пытался?!
   -- Нет, но...
   -- Убирайся прочь, -- в голосе Змея было слышно легкое презрение и разочарование.
   И тут же словно вихрь подхватил Айвена и закружил, унося вниз, прямо в бурлящие пучины под водопадом. Не успев даже испугаться и закричать, он проснулся.
   Слова Моако звучали в его голове. Не нужно было быть семи пальцев во лбу, чтобы догадаться об их значении. Жуткая боль, терзающая суставы Печатника и выламывающая ему спину, не позволяла сосредоточиться. Мысли путались и он едва удерживался, чтобы снова не сорваться в беспамятство. Нечего было и думать, чтобы управлять мана-потоками в таком состоянии.
   -- Хэй, хозяина, -- подполз к нему Хныга, -- Твоя уже совсем помирай?
   -- Не дождешься, -- с трудом прохрипел Печатник.
   -- Хныга умеет ждать, -- заявил жрец, а в глазах его светилась усмешка.
   -- Эй, зеленый... мне... не до смеха...
   -- Человек, на своя морда смотри. Твоя совсем плохой стал, -- Хныга легонько, почти с материнской лаской коснулся лица юноши.
   -- Больно... можешь... помочь?.. Только не камнем...
   -- Эй, человек-колдун! -- гоблин повернулся к целителю.
   -- Он пришел в себя?
   Хеонец пересел поближе и взял Печатника за руку. Его целительное прикосновение принесло легкое облегчение. Вторую руку он положил Айвену на лоб. Головная боль тоже начала отступать, но слишком медленно.
   -- Проклятье! У меня не хватает сил, чтобы ему помочь. Все же, я не маг, а скромный целитель, и мои запасы маны более чем скромные. Извини, ушастый, но я бессилен облегчить страдания твоему господину. Я могу разве что молиться за него...
   Сведя вместе ладони и сцепив пальцы в какой-то замысловатый знак, тот и впрямь забормотал что-то, напоминающее молитву.
   Отчаянно цепляющийся за сознание Айвен словно сквозь туман услыхал его слова. Они вызвали в нем какие-то смутные воспоминания, и этого оказалось достаточно, чтобы юноша рефлекторно открылся. Его мана-контур словно сцепился с контуром черноволосого. Будучи от природы "пузырем", Печатник мог передавать свою ману чародеям, служа для них своеобразным источником силы, что сейчас и произошло.
   С удивлением целитель вдруг ощутил, как в него вливается мощный поток маны, захлестывая силой и ощущением власти.
   Недолго думая, он снова положил ладони: одну на лоб раненому юноше, а вторую в области сердца. Теперь слова молитвы сменились певучим напевом на древнем языке гхарги, на котором читались заклинания.
   -- Я не могу избавить тебя от яда, но могу облегчить страдания и придать немного сил. Будем надеяться, что твое тело сможет само справиться с этой дрянью, -- пояснил он, -- ты молод, и выглядишь достаточно крепким, так что шанс есть.
   Но Айвен его уже и не слушал. Боль отступила, и он решил с максимальной пользой использовать полученную передышку. Прервав поток маны, идущий к хеонцу, юноша занялся Печатью Змея.
   Благодаря занятиям в Канцелярии, он кое-что знал об устройстве подобных рисунков, хотя этот не походил ни на что, виденное им ранее. Слишком сложный, они не включал в себя никаких геометрических фигур или рисунков, по которым можно было ориентироваться. Тем не менее, Печатник смог выделить несколько основных рисунков. Разумеется, можно было напитать силой весь контур Печати, но эффективнее было бы делать это целенаправленно, приложив усилия именно там, где нужно.
   Для того, чтобы понимать змей, ему не нужно было прилагать никаких усилий, а потому он сразу исключил тонкую вязь символов, которая словно вплеталась в один из его потоков маны. Так наносились Печати, которые должны быть активны постоянно, непрерывно подпитываясь. Немного подумав, он также отбросил внешний контур, состоявший из множества рисунков, идущих по окружности. Слишком их было много и слишком разнообразных: никакого смысла в них уловить ему не удалось, а потому было лучше не рисковать.
   А вот три переплетенных друг с другом знака сразу привлекли внимание Айвена. Один из них был похож на атакующую кобру, а второй - на скорпионий хвост. Третий он так и не смог разгадать, но времени оставалось слишком мало, и боль вот-вот должна была вернуться.
   Это было похоже на попытку отделить новое русло от полноводной реки. Выбрав ближайший поток маны, он осторожно зацепил его, словно крючком, и потянул, вытягивая новый поток в направлении Печати. И тут же сила устремилась в это новее русло. Мана текла по новому потоку, питая выбранный юношей фрагмент татуировки.
   Облегчение наступило почти сразу. Жидкий огонь, кипящий в его венах, начал утихать. Боль отступила достаточно, чтобы он смог схватить целителя за руку и прошептать:
   -- Спасибо. Мне стало немного лучше. Думаю, что я даже смогу какое-то время поспать.
   -- Это было бы разумно, -- кивнул тот, -- сон уже сам по себе -- отличное лекарство. Если хотите, то я могу вас усыпить.
   -- Н-не надо, -- замотал головой Айвен, у которого были несколько иные планы.
   Хеонец отошел, а вот Хныга напротив, сел еще ближе и не сводил глаз с бледного лица Печатника. Похоже, он заметил или почувствовал улучшение в его состоянии.
   Притворившийся спящим юноша продолжал осторожно подпитывать Печать тончайшими потоками маны -- чтобы этого не заметил маг, который наверняка мог видеть его мана-контур и заподозрил бы неладное. Магическая сила уходила, словно в бездонную дыру, но это не особо беспокоило Айвена, ведь он мог похвастаться резервами, которые сделали бы честь и какому-нибудь магистру средней руки. Впрочем, многие "пузыри" потенциально смогли бы стать очень сильными магами, если бы не их врожденная неспособность распоряжаться собственными запасами маны -- зачастую весьма впечатляющими. Печати были одним из секретов Тайной Канцелярии, а всем прочим "пузырям" приходилось в лучшем случае довольствоваться участью источника маны при каком-нибудь чародее, как когда-то и самому Айвену.
   -- Ты так и сидишь в придорожных кустах, проклятый зубарь, а я кое-чего добился, -- прошипел он, стиснув зубы.
   Юноша припомнил недавнюю встречу с Иношем -- тем самым колдуном, который когда-то использовал резервы Айвена, при необходимости выкачивая из него ману. Собственных запасов зубных дел чародею едва ли хватало на пару заклинаний средней силы, так что эта необходимость возникала постоянно.
   Он и сам не заметил, когда уснул. На этот раз самым обычным сном, без необычных мест и божественных откровений. Под тихий скрип телеги и негромкую болтовню своих неожиданных попутчиков, он просто спал, а Печать делала свое дело, изгоняя яд к'хасса из его тела. И уже через несколько часов юноша проснулся не от боли, не от гнетущего жара или ломоты в суставах, а от необычайной легкости во всем теле и от уже ставшего непривычным чувства, которое испытывает полностью отдохнувший человек.
   Однако, открывать глаза он не спешил, а сперва прислушался к тому, что творится вокруг. Голоса. Гоблин, судя по всему, перебрался назад в свою корзину и теперь пытался разговаривать с Каббром, жалуясь на свою несчастную гоблинскую судьбу. Остальные тихо переговаривались, и разобрать их слов он не мог, как ни старался.
   -- Эй... -- тихо прохрипел Айвен, -- Лично я бы не отказался съесть пару-тройку жареных куропаток. И барашка с белыми грибами. На худой конец сгодится и гоблин, жареный на вертеле.
   Его услышали, и тут же возница натянул вожжи, останавливая лошадей, а целитель, который уже успел взобраться в седло, подъехал поближе.
   -- Выглядишь заметно лучше, -- заметил он, -- Прищурившись, он пристально уставился прямо в глаза юноше, -- и чувствуешь себя тоже, как я погляжу.
   -- Верно. Видать, и впрямь мухоморы помогли, -- криво усмехнулся Печатник.
   -- Может и мухоморы, -- пожал плечами хеонец, -- Но я бы на твоем месте не спешил считать себя здоровым. Отлежись, отдохни, поднакопи сил.
   -- Кстати, насчет отдыха. Не в вашей же телеге мне бока отлеживать? Да и вообще, пора бы уже и познакомиться, раз уж нас судьба свела таким образом. Меня зовут Айвен, и я антиквар -- у меня своя лавка в Кияже. А это, как вы уже поняли, мой слуга Хныга. Бывший ученик великого шамана, между прочим!
   -- Прямо таки и ученик? -- усмехнулся старший.
   -- А то! Видели бы вы, как он всего на пару дней своего ученичества навострился полы драить да воду таскать, пока его старик не выгнал взашей, навешав в след пару своих гоблинских проклятий.
   Шутку их неожиданные попутчики оценили, а отсмеявшись, тоже представились. Точнее, себя и своих друзей представил усатый:
   -- Меня зовут Лабазом, вон того, чернявого -- Сигмур, это наш целитель, как ты уже понял. А вот этот неразговорчивый откликается просто на прозвище Лысый. Он не немой, просто рот все больше предпочитает открывать для еды.
   -- Может, и моего слугу научит так же? -- отозвался Айвен.
   -- Ну, а за возницу у нас Рауг, мой брат... названный, -- закончил усатый.
   -- Далеко едете? Мы с Хныгой едем в княжество Ом, там мой родич живет у самой границы, строевым лесом занимается. Сына вот, женить надумал, в гости зовет. Ну я и подумал -- почему бы и не навестить родственников? Гостинцев-подарков собрал -- и в путь!
   -- Строевым лесом, говоришь? -- задумчиво переспросил Лабаз, закусив губу.
   -- Ну да, -- кивнул юноша, внутренне ликуя -- заглотнула рыбка наживку! -- Правда, дела у него сейчас неважно идут, никому хороший лес не нужен... Тысяча каббров! -- Айвен хлопнул себя по лбу, -- Я же вас так и не отблагодарил за помощь!
   Он со стоном перекатился -- все тело онемело -- и дотянулся до своих сумок, висящих на боку у Каббра. Раскрыв одну из них, он пошарил в ней и вытащил самую обычную щепку.
   -- Что это? -- усатый взял странный предмет и принялся вертеть его в руках.
   -- Это артефакт. Довольно необычный, я никогда в жизни не встречал ничего подобного. И теперь он ваш. Это более чем достойная плата за спасение моей жизни.
   -- Щепка?
   -- Золото! Она превращает небольшие деревянные предметы в чистое золото.
   -- Никогда не слышал о такой магии, -- вставил свое слово хеонец.
   -- Потому что это не магия. Я и сам такое впервые увидел. Человек, который продал мне эту щепку, сказал, что она... исполняет желания!
   -- Похоже, приятель, что яд еще туманит твой разум.
   -- А ты сам попробуй. Возьми что-нибудь деревянное, чуть поменьше размером, и коснись этого предмета щепкой. И просто пожелай, чтобы он стал золотым.
   -- Эй, Рауг, дай-ка мне мою ложку, -- повернулся к вознице Лабаз, и при этих словах Айвен улыбнулся.
   Затянутая в кожаную перчатку рука исчезла в складках одеяния и вытащила оттуда ложку. Обычную деревянную ложку.
   -- Великовата, -- заметил юноша.
   -- Верно, -- согласился усатый и легким движением отломил у ложки черенок. Сжал его в левой руке и пару раз коснулся обломка щепкой.
   Айвен устало откинулся на солому и закрыл глаза. Ему не нужно было смотреть. Удивленные возгласы подтвердили факт превращения дерева в золото. Да он и не сомневался. Немало деревянных пуговиц, шпилек и обычных веточек юноша собственноручно превратил в золото и припрятал в своей лавке. Канцеляр Хэм позволил ему забрать щепку -- на время, и Печатник решил использовать этот щедрый дар с максимальной для себя пользой.
   -- Боюсь, что это слишком ценный подарок. Впрочем, пара золотых ложек будет более чем достаточно.
   Снова раздался хруст, и некоторое время спустя в ладонь Айвену легла его щепка.
   -- Но если ты действительно хочешь нам помочь, да еще и прокатиться почти до самой границы Ома, то... -- Лабаз выжидающе умолк.
   С тихим стоном Печатник снова принял сидячее положение и открыл глаза. Убедившись, что юноша его внимательно слушает, старший продолжил:
   -- Мы тут как раз неподалеку от границы строительство затеяли... Лесов-то вокруг много, да вот только рабочих рук не хватает им заниматься.
   -- Ну, так вы можете сразу готовые бревна, доски да что там для строительства нужно -- сразу готовыми взять. У дядюшки моего. Лишь бы дорога была, чтобы подвезти все это к месту стройки.
   -- Вот я к тому и веду, -- заулыбался Лабаз, -- Ты бы договорился с этим своим родичем, а?
   -- Почему бы и не помочь хорошим людям?
   -- За ценой не постоим, не сомневайся, очень уж время поджимает. А дерево можно и по реке сплавить. Мы как раз у порогов строимся, за которыми Поющие водопады, прямо в лесу...
   -- Только учти, я в этих делах -- что гарм в помидорах, ну ни капли не разбираюсь, -- сразу предупредил старшего Айвен, -- А вот свести вас могу.
   Разумеется, никого знакомить с вымышленным "дядюшкой" он и не собирался -- свою миссию тот выполнил, заставив Лабаза выдать местонахождение храма Врага. Разумеется, если эти четверо действительно являются его жрецами, как уверяет Хныга. Но зачем нужен храм, если вот они -- служители Врага? Бери, да допрашивай.
   Как именно он собирался, лежа обессиленный на телеге, справиться с четырьмя здоровыми жрецами, Печатник еще не придумал. Впрочем, время у него еще было...
  

* * *

   Толпа, окружившая необычного пророка на Рассветной площади, вдруг начала расступаться, пропуская кого-то вперед. Глухие удары, сотрясавшие землю, сопровождали каждый шаг... каменной статуи. Появление второго ожившего изваяния люди приветствовали гробовой тишиной. Казалось, умолкли даже птицы, и лишь глухое "бум" раздавалось, когда тяжелая нога опускалась на землю.
   Впрочем, каменный Иглай проигнорировал пришествие своего собрата, и все так же продолжал изрекать, глядя прямо перед собой:
   -- ...ЧЕРНАЯ ТОЧКА ВЫСОКО В НЕБЕ НЕ ВСЕГДА ЕСТЬ ПТИЦА...
   Вторая статуя замерла, остановившись всего в паре шагов от прорицателя, и теперь стало ясно, что она на добрых три головы ниже пророка и ничуть не напоминает памятник.
   -- Хватит! -- пророкотал незнакомец, -- Какое право ты имеешь называться пророком. Ты создание людей и память об одном из них.
   -- РАВНО КАК И ТЫ, СЛУГА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ, -- невозмутимо отозвался Иглай.
   -- Да. Но я создан служить. А ты создан стоять недвижимо и молча. Ты просто вещь. Даже не слуга.
   -- ТАК И БЫЛО. Я БЫЛ НЕПОДВИЖЕН И НЕМ, И НЕ БЫЛО У МЕНЯ ДАРА. ПОКА НЕ НАСТАЛ ЧАС, КОГДА ДАЖЕ КАМЕНЬ НЕ МОЖЕТ МОЛЧАТЬ...
   Толпа ахнула, отпрянув назад. Никто из людей благоразумно не вмешивался в беседу двух каменных созданий, но и покинуть площадь никто не посмел. Напротив -- слушателей становилось все больше и больше. Слухи о появлении второго "пророка" разнеслись по городу быстрее, чем чума в крысиный год, и теперь люди подтягивались со всех сторон, желая воочию увидеть столь знаменательное событие.
   -- И ты решил объявить себя пророкам. Указываешь путь людям. По какому праву.
   Ирр, а это был именно он, сделал короткий шаг, сократив расстояние между собой и каменным прорицателем. Теперь ему было достаточно протянуть руку, чтобы коснуться копья в руке статуи Иглая.
   -- НЕ Я, -- так же спокойно парировал предсказатель, -- ЛЮДИ МЕНЯ ТАК НАЗВАЛИ. Я ЛИШЬ ГОВОРЮ. ОНИ САМИ ВИДЯТ СМЫСЛ В ЭТИХ СЛОВАХ И МЕНЯ СДЕЛАЛИ СВОИМ ПРОРОКОМ.
   -- Ты же просто говоришь.
   -- ИЗРЕКАЮ МУДРОСТЬ, ВЛОЖЕННУЮ В МЕНЯ.
   -- Кем. Кто способен превратить каменного истукана в мудреца.
   -- ТЫ ТОЖЕ НЕ ГЛУП, СЛУГА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ. ЭТО БЫЛ ЧЕЛОВЕК. ОЧЕНЬ МУДРЫЙ И ВЕЛИКИЙ ЧЕЛОВЕК.
   -- То же самое я могу сказать о своем создателе. Великий големастер Чанзар спроектировал мое тело и оживил камень. Он дал мне голос и разум. Меня тоже можно считать прорицателем.
   -- ЭТО РЕШАТЬ ЛЮДЯМ. ЕСЛИ ТЕБЯ НАЗОВУТ ПРОРОКОМ, ЗНАЧИТ, ТАК И ЕСТЬ.
   -- Пусть решают люди, -- пророкотал голем.
   -- ЛЮДИ! -- голос статуи разнесся, казалось, над всем городом, -- ВАМ СУДИТЬ! ЭТОТ ГОЛЕМ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ОН НЕ МЕНЕЕ ПРОРОК, ЧЕМ Я, НАЗВАННЫЙ ВАМИ СВОИМ ПОВОДЫРЕМ.
   -- Я из камня. Я разговариваю. Жизнь и разум мне подарил человек, -- подтвердил Ирр, -- Я знаю много мудрых изречений и тоже могу прорицать.
   -- Боюсь, дружище, что пересказывать слова мудрецов -- этого недостаточно, чтобы прослыть пророком, -- подал голос стражник, стоявший в первых рядах и внимательно ко всему прислушивающийся.
   -- Ему удалось, -- указал на ожившую статую голем.
   -- ЧТО ЕСТЬ ПРОРОК? -- задал вдруг вопрос каменный Иглай.
   -- Э-э-э... -- служивый уже и не рад был, что ввязался во все это, но сейчас все смотрели именно на него, ожидая ответа, -- Ну, это тот, кто... кто прорицает! Рассказывает про будущее.
   -- Верно! -- поддержал его господин с ярко-рыжими усами, локтями проталкиваясь поближе, -- Вот только он еще и сбываться должно. А иначе, какое же это предсказание?
   -- Правду говорит!
   -- Пусть будущее предскажут!
   -- Знать хотим, что нас ждет!
   Нестройные выкрики из толпы раздавались все громче и все чаще, и, наконец, превратились в нестройный гул голосов, требующих прямо здесь предсказать судьбу всех и каждого по отдельности, и чем быстрее, тем лучше, потому как дело идет уже к ужину.
   -- Ну, господа пророки, давайте, пока они вас по камушку не рассыпали, -- обратился усатый господин к двум застывшим фигурам, -- Напрорицайте нам что-нибудь.
   Голем со скрипом повернул голову в сторону ожившей статуи. Каменный Иглай тоже уставился на него. Молчание затянулось: собравшиеся на площади люди тоже не издавали ни звука, чтобы не пропустить предсказание.
   -- Ну что? Божественного откровения ждете? -- не выдержал кто-то в толпе.
   -- А может того -- камнями их, а? Гнать лжепророков прочь!
   -- ТИХО! -- пророкотала статуя. -- КОГДА ПРИДЕТ ЧЕРНАЯ ТУЧА И СКРОЕТ СОЛНЦЕ, ЗНАЙТЕ -- СВЕТИЛО НЕ ПРОПАЛО, ОНО ЛИШЬ СПРЯТАЛОСЬ. ТУЧИ РАНО ИЛИ ПОЗДНО УЙДУТ, А СОЛНЦЕ БУДЕТ ВСЕГДА.
   И люди, все как один, подняли головы вверх. В безоблачное небо. Ясная погода держалась уже вторую неделю, и мало кто отказался бы от прохладного дождика. Такое знамение было бы очень кстати.
   -- Эй, и долго нам ждать? -- не выдержал, наконец, стражник. Шлем у него сполз, и нагревшийся на солнце металлический обод обжег бедолаге лоб.
   -- Где чудо? Эй, пророк, где твоя туча, -- присоединился к нему усатый, щурясь от яркого солнца.
   -- ЖДИТЕ. НЕ БЫВАЕТ ТЬМЫ БЕЗ СВЕТА.
   -- Ага. А кармана - без дырки! -- выкрикнул кто-то в толпе, и люди рассмеялись.
   -- Хорошее пророчество. Наверняка сбудется, -- кивнул усатый, -- не сегодня, так осенью уж точно. Самый край - по весне, -- и толпа весело загалдела, подхватив его слова.
   -- Так, -- стащив, наконец, шлем, стражник вытер пол со лба и ткнул пальцем в сторону голема, -- а этот чего молчит? Ну-ка, давай свое пророчество.
   -- Ты нам про безоблачное небо нам расскажи. Точно сбудется! -- раздался женский голос.
   -- Я не могу лгать, -- отозвался голем. -- Разрушение. Страх. Грохот. Ломающиеся доски и рассыпающиеся камни. Там! -- каменная рука вытянулась, указывая на юг.
   Толпа быстро расступалась, люди начали оглядываться, а некоторые так и вовсе бросились бежать в страхе. К югу от двух каменных созданий, на краю площади, стояла старая таверна под названием "Развалина Хэм" -- именно на нее и указывал палец каменного пророка. Внутри никого не было: хозяин трактира затеял ремонт и на его время закрыл свое заведение.
   На Ирра уже никто и не смотрел, чем тот и воспользовался. Он сделал шаг в сторону и разжал кулак левой руки. Из него выпала и мягко опустилась на землю красная ленточка. Шло время, но ничего не происходило. Среди людей начали тот тут, то там раздаваться шепотки, переходящие в грозный ропот.
   -- Ну! Где твое знамение?! -- повернулся к голему усатый, -- Эх вы, пророки... Что один, что второй... Тьфу! -- он сплюнул себе под ноги.
   И тут же старая таверна затряслась, задрожала. С крыши поползла черепица, и со стороны здания раздался громкий треск. Те из наблюдателей, кто ближе всех стоял к таверне, бросились бежать прочь, локтями и плечами расталкивая друг друга. Треск усилился, превращаясь в грохот, и крыша дома начала оседать. Буквально за десять ударов сердца от "Развалины Хэма" остались одни... развалины!
   Все, как один, уставились на голема, который так и стоял с вытянутой в сторону груды обломков рукой.
   -- Свершилось!
   -- Истинное пророчество сбылось!
   -- Новый пророк явился!
   Нестройные выкрики усиливались, но тут же смолкли, едва Ирр поднял вверх руку, призывая всех собравшихся к тишине.
   -- Нет! Я не пророк. Я лишь создание из камня. Живое, наделенное разумом и даром речи. Но это не делает меня пророком. Как и его, -- с этими словами голем указал на статую Иглая, хранившую молчание.
   -- Но ты предсказал, и твои слова сбылись, -- заметил стражник, -- Боюсь, что теперь ты у нас новый прорицатель. И от тебя ждут нового пророчества.
   -- ПРОРОЧЕСТВА! -- согласилась статуя.
   -- Пророчества! -- дружно поддержала ее толпа.
   -- Вот вам мое пророчество: до завтра не будет никаких предсказаний, -- сказав это, голем отвернулся от людей и замер, скрестив руки на груди.
   Те, кто пытался до него докричаться, остались ни с чем. Ко всему безучастный, каменный "пророк" стоял неподвижно, не обращая никакого внимания на суетящихся вокруг людей и их слова. Несколько булыжников ударились в каменную спину, но это не возымело никакого эффекта, лишь только разжалованная из пророков статуя Иглая вышла вперед, прикрыв собою голема. Грозно нахмурившись, неожиданный защитник качнул копьем, и метатели камней мигом исчезли в толпе.
   Прошло около получаса, и людей на площади почти не осталось -- лишь с полдесятка непонятно на что надеющихся зевак, тот самый стражник да господин с рыжими усами. Еще около десятка людей окружали развалины таверны, над которыми убивался, судя по всему, хозяин разрушенного питейно-едального заведения. Два каменных истукана так и стояли неподвижно, ни на кого и ни на что не обращая внимания.
   -- Ну что, -- подойдя к голему и живой статуе, подал голос усатый, -- поздравляю, ты прекрасно справился со своим заданием, Ирр.
   -- Ирр хороший слуга. Ирр старался, -- отозвался голем.
   -- Надеюсь, ты не решил остаться тут и стать новым прорицателем, -- ухмыльнулся Мэт (а это был именно он), -- По крайней мере, врать красиво и убедительно у тебя получается ничуть не хуже, чем вот у этого.
   -- Ирр голем. Ирр не лжет.
   -- ВЫ СООБЩНИКИ. ВЫ ОБМАНУЛИ ЛЮДЕЙ, -- громыхнул каменный Иглай.
   -- Догадался таки, молодец, -- похлопал его по копью геомант.
   -- НО... ДОМ СЛОМАЛСЯ НА САМОМ ДЕЛЕ, КАК ОН СКАЗАЛ, -- статуя указала на голема, -- Я УМЕЮ ВИДЕТЬ МАГИЮ. ТРАКТИР РАЗРУШИЛСЯ БЕЗ МАГИИ. КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?
   -- Вот как раз это мы и хотели от тебя услышать, мой каменный друг. Ты ведь тоже ожил безо всякого применения заклинаний, чародейских ритуалов или магических рун. А что касается таверны, то это просто ловкость рук. Ну и немного чистой геомантии. Эта развалина все равно бы рассыпалась на куски через месяц-другой, а я лишь немного ускорил процесс.
   -- ЗАЧЕМ?
   -- Нам было нужно поговорить с тобой. Наедине.
   -- ЧТО ВАМ НУЖНО ОТ МЕНЯ?
   -- Ну, ты ведь у нас пророк, -- маг хищно ухмыльнулся, -- Вот и догадайся...
  
   Глава 12. Жрецы Врага.

Слово имеет силу лишь тогда, когда оно

подкреплено изрядной порцией маны...

И произнесено на гхарги...

Архимаг Марлениус, 2107 г.в.р.

  
   Каменная статуя рассказала все, что знала. Увы, информации оказалось совсем немного. Ее оживил некий странник, одетый в багровый то ли балахон, то ли рясу. Возраст и рост людей она определять не умела, хотя, одну особую примету памятник Иглаю все же вспомнил: татуировка на лбу в виде какой-то птицы. Увы, подобных птиц на статую никогда не присаживалось, а других знаний об окружающем мире у нее не было.
   На вопросы "зачем?" и "как?" неизвестный странник это сделал, они получили один ответ: просто он так захотел.
   -- И его желание сбылось... Знакомая история, верно, Ирр? -- геомант повернулся к голему.
   Они внимательно оглядывались по сторонам и умолкали, едва кто-то из зевак подходил ближе. Допрос продолжался недолго, но ничего больше вытянуть из бывшего "пророка" не удалось. Откуда пришел человек в красном, куда ушел, кто он такой -- ничего. Очередная ниточка оказалась оборванной.
   -- Ну что, мой мудрый слуга человеческий, -- Мэт провел ладонью по усам, и их цвет начал меняться на пепельно-серый, -- Теперь у нас остался всего один вариант. Старик, который превратил дурнушку в самую соблазнительную красавицу королевства.
   -- Ирр не понимает, -- пророкотал в ответ голем.
   -- Ах да, тебя же там не было. Нам нужен некий господин Рилль, живущий на болотах неподалеку отсюда. Если верить одной красавице, то он приторговывает вещами, исполняющими желания.
   -- Нужно искать господина Рилля, -- согласился Ирр.
   -- Думаю, что соваться в болото затемно не стоит, так что мы остановимся в деревушке неподалеку. Кажется, она таки и называется -- Болотища. Осталось только выяснить, как туда добраться.
   -- Здесь много людей. Спроси их.
   -- Да, разумное предложение. Вот только сперва нужно привести себя в порядок...
   Маг плюнул на ладонь и провел ею по волосам, создавая аккуратный пробор. Затем расстегнул верхнюю пуговицу рубахи, отряхнул рукава и вытащил из кармана серебряные заколки. Прицепив одну на правый манжет, а вторую за левым ухом, он пару раз стукнул башмаком о башмак, стряхивая грязь.
   -- Вот так для разговора будет самое то, -- с довольным видом заявил он и направился к группе людей возле таверны, разумно решив, что чем больше будет собеседников, тем больше у него шансов получить нужный ответ.
   Так оно и вышло. Добрые люди, вдоволь натешившиеся чужим горем и надававшие несчастному трактирщику советов, как веревку к балке крепить да каким ее лучше мылом намыливать, охотно объяснили Мэту, как лучше добраться до Болотищ. И заодно рассказали, в каком доме постель мягче, в каком от еды живот не будет пучить, и где хозяйки поприветливее, да с гостями поласковее.
   -- Ну что, голова твоя каменная -- все запомнил? -- направившись в сторону городских ворот, поинтересовался у голема маг.
   -- Кристаллы памяти Ирра не вместят сразу столько информации.
   -- Это верно. Я тоже половину мимо ушей пропустил. Зато запомнил то, что нам нужно. Сейчас заберем лошадей и отправляемся.
   -- Приближается время очередного приема пищи, -- напомнил голем.
   -- Увы, мой друг, придется нам... то есть мне, разумеется, это богоугодное дело пропустить. Да иногда полезно бывает и попоститься.
   -- Ирр не понимает.
   -- Уверен, что на этот случай у тебя предусмотрена инструкция.
   -- Подчиняться приказам. Не задавать вопросов.
   -- Тогда вот тебе мой приказ: бегом на конюшню, забери наших лошадей и возвращайся. Одна нога здесь -- другая там.
   -- Степень физических повреждений не соответствует сложности поставленной задачи и противоречит ее формулировке.
   -- Чего?
   -- Ирр не сможет бежать без одной ноги.
   -- Это просто выражение такое. Означает, что действовать нужно быстро.
   -- Ирр понял.
   Развернувшись, голем побежал в сторону гостиного двора, где Мэт оставил лошадей, и его тяжелая поступь ощутимо сотрясала землю при каждом шаге. Геомант же направился к группе что-то рассматривавших и оживленно обсуждавших людей, которая привлекла его внимание.
   -- Эй, что здесь происходит? -- обратился он к одному из горожан.
   -- Флин, Флин приехал, пленного дикаря привез.
   -- А это еще кто такой?
   -- Да кто их, дикарей, разберет? Дикарь, он и в Хеоне дикарь.
   -- Вообще-то, я имел в виду этого Флина, -- уточнил Мэт, но горожанин его уже не слушал.
   Протолкавшись через людей, он, наконец, увидел и Флина, и того самого дикаря.
   Первый оказался невысоким мужчиной, одетым в темную мокрую от пота рубаху, легкие штаны и мягкие облегающие башмаки. На голове у Флина красовалась широкополая шляпа, хорошо защищающая от солнца. Лицо его было обветренным и загорелым, как это бывает у тех, кто много путешествует.
   Дикарь тоже был очень смуглым -- на этом их сходство и заканчивалось. Рослый и широкоплечий, покрытый множеством татуировок и шрамов, он наверняка был уроженцем Южного континента. Это было видно и по его лицу: плоское, толстогубое, с широким приплюснутым носом. Черные волосы были короткими и жесткими, измазанными то ли грязью, то ли глиной, и в них торчали цветные ленточки и рыбьи кости. Похоже, это было не то украшение, не то знак статуса дикаря, как и его зловещие татуировки.
   -- Давайте, люди добрые, не скупитесь! -- уговаривал собравшихся Флин, -- Недорого прошу -- за такого работника! Вы только посмотрите: сильный, молчаливый, приученный терпеть побои и лишения.
   -- И сворачивать шеи врагов, -- вторил ему кто-то из толпы.
   -- Такого ударь, так потом всех родных изведет до пятого колена. Это у них кровавой местью называется.
   -- А я так и вовсе слышала, -- вставила пожилая женщина, голову которой украшал давным-давно желтый платок, -- что они людей едят! Вон как зыркает, небось, ужин себе высматривает... У-у-у! -- погрозила она дикарю своим узловатым кулачком.
   -- Вон у него на шее и глаз висит человеческий! -- донесся до мага звонкий мальчишечий голос.
   И впрямь: мощную шею гиганта оплетало ожерелье, сплетенное из травы и цветных бусинок. А на нем висело глазное яблоко -- разумеется, не человеческое, таких громадных глаз у людей не бывает. И кому именно принадлежал этот глаз, Мэт даже и знать не хотел.
   Напрасно надрывался охотник на дикарей -- или кем там был этот Флин -- покупать грозного и "обученного" слугу никто не собирался, а сюда пришли только поглазеть на диковинку, да языки почесать.
   Мэт вышел вперед и уставился на гиганта, внимательно его изучая, словно прицениваясь.
   -- Как зовут? -- ни к кому конкретно не обращаясь, спросил он.
   -- Суслик, господин маг, -- залебезил перед ним Флин, каким-то невероятным чутьем сразу распознав в нем чародея.
   -- Я не тебя спрашиваю, -- отмахнулся от него Мэт. -- Как тебя зовут?
   -- Сулик, -- спокойно и даже с достоинством ответил дикарь, -- Но меня почему-то все называют Сусликом.
   -- Сын вождя? Или верховного шамана?
   -- Сулик -- сын гаутхи, -- важно заявил тот и скрестил на груди руки, всем своим видом давая понять, что больше белый незнакомец не вытянет из него ни слова.
   Кто такие эти гаутхи, Мэт не имел ни малейшего понятия. Зато он видел ауру этого дикаря. И эта аура не сулила ничего хорошего будущему хозяину Сулика.
   -- Хочешь мой совет, торговец? -- повернулся геомант к Флину.
   -- Конечно, господин маг! Кто ж от доброго совета откажется?
   -- Не продавай его. Лучше отпусти. В крайнем случае -- попроси у племени выкуп или подари тому человеку, кому он сам служить захочет.
   Сказав это, геомант развернулся и ушел прочь, оставив торговца размышлять над смыслом услышанного. Дикарь же теперь улыбался, и делал это с таким видом, словно это не его здесь продают, а он предлагает собравшимся купить вот этого белого человека в странной шляпе...
  
   * * *
   К вечеру они доехали до Лихолесья, где и решили остановиться на ночлег. Это было поселение на полсотни дворов, и, судя по некоторым домам, крытых новенькой черепицей, довольно зажиточное.
   -- Хорошо здесь люди живут, -- кивнул Айвен в сторону достраивающегося двухэтажного дома из красного кирпича.
   С телеги он спустился при помощи Хныги и Сигмура, но стоять мог уже сам, хоть и не слишком уверенно.
   -- Это не люди, это семья да родичи местного главы хорошо живут, ну и селение, заодно, держат, -- пояснил Лабаз.
   -- И чем живут?
   -- Воздухом торгуют... Точнее, торгует один только Хват Кромак, здешний староста.
   -- Это как?
   -- В самом прямом смысле. Сам я не видел, но поговаривают, что дыхание местного главы способно даже мертвого на ноги поднять. Вот он и воскрешает селянам павшую скотину. Разумеется, не задаром, а все ж дешевле выходит, чем новую корову или коня покупать.
   -- А я даже слышал, -- встрял хеонец, -- что он и людей может к жизни возвращать, и даже пару раз это проделывал.
   -- Ты же целитель! И веришь в такие сказки?
   -- Но я не маг, -- парировал тот, -- Впрочем, звучит это действительно невероятно.
   -- Так же, как и история про щепку, превращающую дерево в золото, -- хмыкнул усатый.
   -- Но она ведь действительно превращает! Ты сам видел...
   -- И даже на зуб это золото пробовал, -- кивнул Лабаз, -- А еще я вижу новенький дом и скакуна благородных коней, на котором местный староста разъезжает.
   -- Может, он просто прирезал какого-нибудь зажиточного купца? Или наследство получил от богатенького дядюшки?..
   -- Или своим дыханием породистую скотину к жизни возвращает. Прирежь своего скакуна да проверь, сходи к Хвату, в ноги поклонись, -- поставил точку в этом споре Лабаз.
   -- Интересно, а гоблинов он может... того? -- почему-то покосился на Хныгу Айвен.
   -- Попробуй, -- хохотнул усатый и махнул рукой в сторону одного из домов, что характерно -- с черепичной крышей, -- Обычно мы останавливаемся вон там. Думаю, что и для вас местечко отыщется. А завтра мы тебя до самой границы подвезем. Чего задумался?
   -- Мне вот все покоя местный глава не дает. Такому святому человеку впору храм строить, а не дом из кирпича.
   Юноша внимательно смотрел на лица своих неожиданных попутчиков, но даже он не заметил бы, как напряглось лицо Лабаза, если бы не ожидал этого увидеть.
   -- Так мы храм и строим, -- поразмыслив, выдавил из себя тот.
   -- Неужели и впрямь в честь старосты? -- притворился удивленным Печатник.
   -- Нет, точно не в его, -- усмехнулся старший, -- Не знаю, какому богу там будут служить, но в щедрости его жрецам не отказать. Верно я говорю? -- повернулся он к остальным.
   -- Это точно, -- отозвался хеонец и выжал из себя подобие улыбки.
   -- А что за жрецы?
   -- Обычные, -- пожал плечами Лабаз, -- всякие есть: и худые и толстые, и бритые и волосатые. Мне с ними воды не пить и в одном стогу не лежать. За главного у них такой... морда белая, глаза красные, и весь в бородавках, что твоя жаба. Брр, -- он аж передернулся.
   -- Ясно, -- с деланным безразличием отозвался Айвен. Печать Змея молчала, не чувствуя лжи, и он несколько расслабился.
   -- В комнату тебя проводит Сигмур, а ужин я прикажу тебе прямо туда подать. Слугу своего куда определишь? Можно в сарай, к собакам...
   -- Не надо, кто его знает, чего они там жрут?
   -- Собаки?
   -- Гоблины. Может, ему и свежая собачатина за деликатес будет? Пусть со мной останется.
   -- Это верно. Отдыхай, а в путь мы двинемся послезавтра с утра, -- старший передал Айвена буквально на руки хеонцу. Осторожно поддерживая еще не окрепшего юношу, тот повел его во внутрь дома.
   Хныга же пошел вместе с остальными, определять Каббра в конюшню.
   Выделенная им комната оказалась совсем крохотной, и больше походила на переделанный специально вот для таких не слишком желанных гостей чулан. Табурет, лежанка с охапкой несвежей соломы да стол с отколотым углом -- вот и вся нехитрая обстановка. Маловато, но места едва оставалось для самого Айвена, Хныге так и вовсе предстояла чудесная ночь на полу: под столом или под кроватью.
   -- Кстати, а где мой разлюбезный слуга? Что-то я давно не пинал его башмаком под брюхо, -- пробормотал юноша, вдоволь изучив свое временное пристанище.
   Гоблин и впрямь задерживался. Прошло еще около получаса, и Печатник всерьез забеспокоился, вспомнив истории зеленокожего жреца о том, как его травили псами. Кто его знает, что взбредет в голову жителям этой отдаленной деревушки?
   И тут в дверь постучали.
   -- Войдите! -- крикнул Айвен и сел на кровати, придав лицу беспечное выражение. Даже просто на то, чтобы сидеть ровно, потребовались все его силы.
   Дверь с натужным скрипом отворилась, и в нее протиснулось нечто, напоминающее округлый и довольно упругий женский зад. Впрочем, это он и был: пятясь спиной и неловко согнувшись, в комнату вошла молодая женщина, бережно неся поднос с едой. Места в комнатушке было так мало, что она даже не могла развернуться, чтобы поставить свою ношу на стол.
   Недолго думая, она снова вышла и зашла, на этот раз уже сначала внеся поднос с ужином. Поставив его на стол, она извинилась и выскочила, почему-то рассмеявшись.
   Едва в коридоре стихли ее шаги, как в дверь кто-то заскребся.
   -- Кто там? -- подал голос юноша.
   В ответ скрежет лишь усилился. На всякий случай Айвен вытащил метательный нож, покрытый вязью зеленоватых рун, и напитал маной Печать Ферро. Если это грабитель, решивший поживиться за счет обессиленного от яда путника, то его ждет крайне неприятный сюрприз.
   -- Хозяина, не убивай Хныгу совсем, -- пропищали за дверью, и Печатник с облегчением выдохнул, но кинжал не убрал.
   И действительно, в дверь даже не вошел, а вполз гоблин. Юноша вскинулся ему навстречу, ожидая увидеть у своего приятеля перебитые ноги или вонзенный в спину нож, но действительность оказалась куда как забавнее: какой-то весельчак надел бедолаге на ноги собачий ошейник и хорошенько его затянул. Но этим дело не ограничилось, спина Хныги была чем-то перепачкана (предположительно -- дегтем) и обсыпана перьями (скорее всего куриными).
   С трудом сдержав смех, юноша перегнулся и одним рывком втащил несчастного жреца, благо кровать стояла у самой двери. Точным броском подушки -- совершенно изодранная, в последний свой полет она отправилась в сопровождении облака перьев, -- прикрыв дверь, он перерезал ошейник, сковывавший ноги Хныги.
   -- Да ты, никак, решил в сторожевые псы заделаться? -- ухмыльнулся Айвен, -- Только ошейник подобрал уж сильно большой, вон он куда сполз.
   -- Хныга -- гоблин и великий жрец, совсем не собака, -- пытаясь отряхнуться, важно надулся коротышка.
   -- Это я вижу. Ну и что ты скажешь в свое оправдание своему хозяину? Или тебя опять заставить спать в собачей конуре?
   -- Хныга не воровать! -- скороговоркой выпалил гоблин.
   -- Так-так... И с чего это ты решил, что я тебя в воровстве обвиняю, а?
   -- Хныга только смотреть хотел, чтобы проверить, -- едва слышно отозвался тот.
   -- Чего смотреть?
   Вместо ответа коротышка сунул руку под остатки своей робы, которую он во время похода таскал вместо своей жреческой рясы, и вытащил из нее окровавленный сверток. Точнее, так Печатнику показалось сначала. Присмотревшись, он понял, что это просто какая-то одежда цвета запекшейся крови.
   -- Вот! Это!
   -- Да хватит тыкать в меня своими тряпками! Лучше объясни нормально, что ты мне притащил.
   -- Это одежды. Одежды жреца Врага!
   -- И где ты их взял?
   -- У человек с усами. Его сумка.
   Если бы юноша уже не сидел, то наверняка сел бы.
   -- Ты что -- обворовал Лабаза?
   -- Хныга только посмотреть взял! Потом назад принеси... Теперь человек верит?
   -- С ума сойти, -- Айвен со стоном оперся на стену.
   -- Хныга говорит, надо страшный жрец бить-хватать, много спрашивать.
   Гоблин был прав, но как это провернуть? Конечно, зеленокожий жрец грозный боец, с этим своим к'хассом, но справиться с четырьмя жрецами бога, которого опасается сам Моако, он вряд ли сможет. Тем более, что им нужен хотя бы один живой пленник, а от самого юноши пользы пока что мало. Впрочем, утро вечера мудренее, и поэтому он решил все сложные вопросы оставить на завтра, а сегодня решить одну единственную проблему -- как уместить такое огромное количество еды, что стояла на столе, в такого небольшого Печатника, как он. Впрочем, раздавшееся со стороны гоблина голодное бурчание дало понять, что у него в этом деле появился достойный и очень опытный помощник...
  
   Выспался Айвен просто прекрасно. На этот раз в его сны никто не забирался, даже ночные кошмары решили взять временную передышку. Утром он открыл глаза, сонно потянулся и понял, что практически здоров. Лишь легкая слабость напоминала о том, что еще вчера юноша едва шевелился.
   -- Эй, зеленый, хорошие новости, -- окликнул он Хныгу.
   Тот спал, свернувшись прямо на столе, а остатки еды и посуда валялись на полу. На крик гоблин никак не отреагировал. И тогда Печатник, почти опьяненный непривычно хорошим самочувствием, сложил ладони ковшиком и напитал маной Печать Ри, и с удовольствием наблюдал, как в его ладонях растет уровень воды.
   -- Соня, подъем! -- снова крикнул он и, не вставая с места, плеснул водой в гоблина, попав тому прямо в лицо.
   -- Хэй, мамунга, Хныга не надо мыться, -- забормотал тот сквозь сон, -- Хныга мылся всего неделя назад.
   -- Вставай, а не то завтрак проспишь, -- прибег к крайнему средству Айвен.
   -- Еда? Где еда? -- тут же встрепенулся жрец, открывая глаза.
   -- Вот ты сейчас сходишь и принесешь, слуга. Или соскучился по собачьей будке?
   -- Хныга принесет. Но знай, мерзкий хозяин, что Хныга покусает твоя еда и плюнет в твоя чашка, -- ухмыльнулся коротышка и соскочил со стола.
   -- Я так голоден, что мне все равно, -- махнул рукой юноша и бросил ему пару серебряных монет.
   Гоблин ушел, а Печатник погрузился в раздумья. Четыре жреца Врага, один из которых маг, а двое -- явно знают, с какой стороны меч держать и как им по врагу попадать. Против едва пришедшего в себя Печатника с парой татуировок, да гоблина. Конечно, его к'хасс стоит десятерых воинов, но кто сказал, что у жрецов Врага тоже нет подобных козырей в рукаве рясы? Расклад не особо воодушевляющий.
   Его размышления прервал Хныга, вернувшийся с подносом, полным еды, и проблемы на время отступили, уступив место завтраку. Впервые за последние дни юноша не просто ел, а наслаждался вкусом пищи. От сытной еды на него накатила сонливость, а еще пришла в голову замечательная идея, как уравнять шансы.
   -- Теперь я понимаю, почему ты жрец -- эвон как за обе щеки уплетаешь, -- усмехнулся Айвен.
   -- Ам-гхым мням кхам, -- отозвался Хныга.
   -- Ты лучше скажи, о мудрейший, нет ли у тебя какой-нибудь сонной травы?
   -- Хозяина плохо спать?
   -- Нет. Хочу усыпить часть своих спасителей, чтобы с кем-нибудь из них поболтать по душам, без лишних ушей и кинжалов. Ну, так что?
   -- Нет такой трава. Но Хныга может сделать.
   -- Как это? -- удивился Печатник.
   -- Хныга любой трава брать и молитву Спящий Змей читать. Пусть он трава заколдует. Хныга хороший жрец.
   -- Да уж, специалиста по снам лучше твоего Моако не сыскать. Что тебе нужно?
   -- Хныга надо трава. И надо доесть этот яблоко, -- отозвался гоблин и впился зубами в сочный плод.
   Наевшись, он сбегал на улицу и вернулся с пучком травы. Забравшись на кровать Айвена, жрец Змея уселся, скрестив ноги, и принялся что-то неразборчиво бормотать. Тем временем юноша прогулялся по дому, в поисках странной четверки. Всех их он отыскал во дворе, где Лабаз о чем-то шумно спорил с человеком, одетым в дорогие, но совершенно безвкусные одежды. Нетрудно было догадаться, что это и есть местный торговец "оживляющим дыханием".
   Обойдя спорщиков стороной, Печатник поинтересовался у прохожего, уж не староста ли там беседует со странными незнакомцами. Перепуганный селянин попытался, было, прикинуться глухим, но блеск серебряной монеты быстро исцелил бедолагу, а вторая так и вовсе вызвала бурный поток красноречия.
   Так Айвен узнал, что старосту зовут Маркус Лей, сам он наполовину фрагиец, свой необычный дар обрел с месяц назад и, судя по внезапно свалившемуся на него богатству, действительно мог воскрешать и людей. Впрочем, в это юноша отказывался верить, скорее, господин Лей помог вернуть к жизни любимого питомца какого-нибудь богатого аристократа, и тот с ним щедро расплатился.
   А еще разговорчивый селянин знал кое-что о тех четверых. Оказывается, они частенько появлялись в поселке, нанимая здесь работников или оставляя заказы местному кузнецу. Тот, что в маске, почти не появлялся на людях, и никто не видел его лица. Хеонец иногда помогал жителям Лихолесья, исцеляя им раны и болезни, ну а Лабаза частенько можно было найти в местном трактире или в гостях у вдовушки, что жила на западном краю поселка. И задерживался он там до самого утра.
   Последняя новость особенно обрадовала Айвена, полностью окупив потраченные деньги. Поблагодарив своего осведомителя, юноша развернулся и быстрым шагом вернулся к гоблину.
   -- Бросай свои травки, ушастый, у меня есть новый план. И в этот план входит приятное ничего неделание до самого вечера. Заодно чарокрута своего заряжу, с ним как-то спокойнее против мага выходить.
   -- Хныга очень хорошо умеет ничего не делать, -- радостно отреагировал на смену планов гоблин.
   -- Не сомневаюсь. Только постарайся ничего не делать не выходя из дому. А то словят мальчишки, и действительно в будку тебя посадят, на цепь.
   Сам же он собирался немного прогуляться по поселку и изучить предстоящее место засады. Разумеется, это был дом той самой вдовы, к которой захаживал Лабаз. Лучшего места и времени, чтобы взять его тепленького и расслабленного, не сыскать. Вряд ли его троица дежурила под окнами, пока он там развлекался с селянкой.
   Немного побродив по селению, словно осматриваясь, Печатник направился к своей цели. По пути он вытащил из сумки с редкостями чарокрут -- артефакт в виде хрустальной спирали, сила которой обладала весьма полезным свойством перекручивать и искажать заклинания. В большинстве случаев это приводило к разрыву магического плетения и развеиванию чар, но иногда заклинание изменялось совершенно неожиданным и весьма разрушительным образом. Впрочем, об этом юноша старался не думать, используя казенный артефакт.
   Чарокрут нуждался в зарядке. Сам по себе предмет восстанавливал ману слишком долго, на это могли уйти недели и даже месяцы, но, к счастью, "пузыри" могли делиться своей маной не только с магами, но и с артефактами. Что Айвен и проделал. Приложил спираль к солнечному сплетению, как его учили в Тайной Канцелярии, и направил туда четыре из шести основных мана-потоков, позволяя своей магической силе изливаться в артефакт, питая его. Чарокрут словно прилип к коже, но это юношу не беспокоило -- сам отвалится, когда будет полностью заряжен.
   Отыскав дом вдовы -- приземистое здание с соломенной крышей и тремя соломенными петухами на ней, он ловко перебрался через забор и направился к двери. Печатник на ходу подмечал опытным воровским взглядом пути к отступлению, возможные места засады и собачью будку, возле которой стояла миска с такими громадными костями, что юноша невольно ухватился за свое бедро.
   -- Эй, есть кто дома? -- крикнул он и трижды постучал в дверь.
   Прислушался, пытаясь разобрать звуки, доносившиеся из дома и стараясь не пропустить грозное рычание за своей спиной.
   -- Кто там? -- раздался за дверью испуганный женский голос.
   -- Я искал портниху... Хотел у нее заказать кое-что, -- отозвался юноша. От разговорчивого селянина он в том числе выяснил, чем занимается вдова.
   -- Это я, сейчас открою.
   За дверью заскреблись, зашумели и, наконец, она совершенно беззвучно открылась, что вызвало у бывшего вора довольную ухмылку.
   Которая тут же исчезла с его лица, когда сильная волосатая рука, просунувшаяся в дверь, ухватила его за шей и сильным рывком втянула во внутрь. Не успел он оглядеться, как кто-то надел юноше на голову мешок не первой свежести.
   -- Эй, Лабаз, к чему все это? Я тебя все равно узнал, -- наугад предположил он.
   -- А это для того, чтобы тебе колдовать было проще, -- отозвался усатый где-то справа, -- Конечно, лучше бы тебе кляп пристроить, но нам нужны ответы...
   "Нам?" -- Айвен прислушался и определил, что в комнате есть еще два человека. Судя по дыханию, в дальнем углу сидела женщина, а справа от юноши...
   -- Он не маг, -- раздался с той стороны голос, -- Хотя пара чародейских вещиц при нем имеется.
   Печатник ожидал услышать Сигмура, но это оказался Рауг. Странный возница в маске -- колдун?
   -- Я же антиквар. Разумеется, в дорогу я оправляюсь не с пустыми руками.
   -- Хорошо, -- спустя некоторое время отозвался Лабаз и чья-то рука стащила с его головы мешок, -- Бежать бесполезно, даже не пытайся... Рауг! -- то ли скомандовал, то ли попросил он, повернувшись к названному брату.
   Тот провел ладонью по шее, вытаскивая что-то вроде ожерелья, только вот такого безвкусного украшения юноше в жизни видать не приходилось: на нитку были нанизаны камни, веточки, засушенные насекомые, обломки кухонной утвари и даже ухо... человеческое.
   И вдруг какая-то неведомая сила словно стальным обручам стиснула грудь Айвена и приподняла его вверх.
   -- Зачем ты пришел к Анне? -- спокойно и даже буднично спросил Лабаз.
   -- Рубаху новую хотел заказать, с карманами под мои "игрушки". Надоело каждый раз по сумкам лазить, -- хрипя выдавил из себя юноша.
   -- Врешь. Зачем ты расспрашивал ее брата про меня и про моих друзей?
   -- Кабброво семя, -- едва слышно выругался Печатник. Вот тебе и осведомитель!
   И тут он почувствовал, как сыто причмокнул чарокрут на его груди и отлип, упав в заправленную в штаны рубаху. По какой-то причине нападавшие оставили ему руки свободными, и сейчас они об этом очень пожалеют...
   Быстрым движением выхватив хрустальную спираль, Айвен направил ее в сторону Рауга, и активировал артефакт.
   -- Любопытная вещица, -- словно пропел своим высоким голосом Рауг, -- Магическая, как я понимаю?
   Зато ничего не понимал сам юноша: давление ничуть не ослабло, хотя чарокрут определенно сработал. Впрочем, однажды ему уже приходилось сталкиваться с магией, на которую этот артефакт не действовал! Хозяин превращающей в золото щепки сумел стать невидимым!
   -- Удивлен? -- рассмеялся Лабаз, -- Ничего, это еще не все сюрпризы. Верно, брат?
   Вместо ответа тот положил ладонь на свою маску, и снял ее. Айвена едва не передернуло от отвращения. Обладатель высокого мелодичного голоса оказался похожа на жабу! Широкий безгубый рот, глаза на выкате, и усеянная бородавками зеленоватая кожа...
  
   Глава 13. Загадай желание.

"Я желаю лишь править мудро и справедливо,

заботиться о своем народе и его благосостоянии,

дабы с честью нести эту корону и прославлять

свой великий род в веках и в памяти людей!"

Речь принца Арнольда, прославившегося,

как король Арнольд Железный Тиран.

  
   До крохотной деревушки со зловещим названием Болотище было не так уж и далеко -- всего-то часа три пути по проселочной дороге, а потом еще около получаса через лес, по просеке. Лишь едва заметные -- благодаря чуть более сухой траве -- следы телег указывали на то, что этой дорогой пользуются люди.
   Болотище оказалось совсем не большим, и с одного конца деревни было видно дом на его противоположной стороне. Как успел выяснить Мэт, жило это крохотное поселение, тоже торгуя воздухом. Правда, не оживляющим, а смердящим дыханием торфяных болот -- горючим болотным газом, за что жителей деревни обидно прозвали "вонючками". Впрочем, пахло здесь действительно весьма неприятно.
   -- Эй, малец, где здесь можно на ночь остановиться? -- спрыгнул он с коня рядом с мальчишкой, который задумчиво смотрел куда-то вдаль, сидя на заборе.
   От неожиданности тот потерял равновесие и свалился бы, если бы его не подхватил голем.
   -- Спа... спасибо, тятенька... -- проблеял мальчика, когда Ирр бережно поставил его на землю.
   -- Ирр голем, -- отозвался тот.
   -- Ну, так что? Куда нам на постой проситься? -- переспросил геомант.
   -- Обычно купцы останавливаются в гостевом сарае. Раньше там свинарник был, а теперь его под склад газа переделали, -- почесал макушку мальчонка, -- Вонять стало по-другому, но ничуть не лучше. Еще и голова потом болит...
   -- Ага, понятно. А еще есть варианты? Более, так сказать, ароматные?
   -- У пекаря нашего сын в город подался... Думаю, что его комнату он отдаст за полцены.
   -- Пекарь нас устраивает! -- улыбнулся маг и бросил мальчишке медяк. Тот ловко его подхватил и попробовал на зуб.
   -- Медяки не кусают -- его подделать дороже, чем он сам стоит.
   -- Ты, тятенька, меня жить не учи, -- мальчонка вытер грязным рукавом чистый нос и куда-то убежал, унося в кулачке заработанную монету.
   -- Как ты относишься к свежим булочкам? -- повернулся к голему Мэт.
   -- Шнырк любит свежую выпечку, -- отозвался тот.
   -- Ага. Шнырк, значит. Тогда пошли к пекарю на ночлег проситься, может и угостит.
   Однако, не один крыс любил свежие булки. У дома, на который указал мальчишка, стояла лошадь под седлом, а плечистый юноша пытался снять с нее дорожные сумки. Сопоставив разницу в убранстве лошадиной сбруи и в одежде старательного паренька, геомант пришел к выводу, что это сын или помощник пекаря, а не хозяин сумок.
   -- Кажется, нас опередили, -- с досадой пробормотал Мэт, намеревавшийся вкусно поужинать и мягко поспать.
   Отправляться в вонючий сарай ему решительно не хотелось. Он подошел к юноше, все еще кряхтящего над сумками:
   -- А что внутри-то? Вон как ты надрываешься. Уж не камень ли?
   -- Неа, -- отозвался тот, -- Там шелк. Застежки на ремнях хитрые, никак от седла их...
   -- Ты, главное, не спеши. Может, еще и не придется эти сумки никуда тащить, -- усмехнулся геомант.
  
   = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =
  
   УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ! В СВЯЗИ С НЕКОТОРЫМИ СОБЫТИЯМИ, Я ПРИОСТАНАВЛИВАЮ РАБОТУ НАД СЕРИЕЙ "ПЕЧАТНИК" НА НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ СРОК.
  
   Ну а мой новый роман под названием "Черная Стража" можно читать тут.
   Черная Стража. Глава 1 - Весенний призыв..
   Аннотация:
   Равновесие между Светом и Тьмой было нарушено, и порождения мрака были вынуждены укрыться за Стеной, отгородившей царство вечной ночи от всего остального мира. Проблемы перенаселения, возросшая безработица среди зомби, восстание Цеха Мумификаторов и даже участившиеся случаи солнечно-лучевой болезни из-за прохудившегося Туманного слоя -- все это мелкие неприятности в сравнении с той угрозой, которая надвигается на царство Тьмы из-за океана. Устоит ли Стена под натиском врага, сможет ли Черная Стража дать достойный отпор?
   Этого не знает никто, в том числе и наш герой, тринадцатый внук проклятой ведьмы в шестом колене, у которого на все случаи жизни найдется пара ловких трюков и чуточку чужого везения, отложенного про запас. И какая нелегкая понесла его в ряды Черной Стражи в эти нелегкие времена, с его-то удачей?
  
  
  
  

Оценка: 5.02*13  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"