Maгерамов Александр Арнольдович: другие произведения.

В чистилище

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бои под городом Белым, Ржевская битва

Предисловие
  
  
   'Военачальник - это судьба народа'. Хельмут Карл фон Мольтке (старший).
  
  
   Воин, памяти которого посвящена эта повесть, с начала сорок второго защищал нашу страну во время Ржевской битвы - самого кровопролитного сражения в истории человечества, продолжавшегося в течение долгих пятнадцати месяцев. Известно, что в окрестностях этого небольшого западнорусского городка с 1941 по 1943 год погибло около двух миллионов только советских военнослужащих, а сам город был превращен в безжизненную пустыню. 135-я стрелковая дивизия, в составе которой ветеран вступил в войну, первоначально дралась с врагом в составе 4-й Ударной армии - среди заснеженных лесов, холмов и болот на границе Тверской и Смоленской областей. А последние сражения, в которых ему довелось участвовать, шли юго-западнее города Белого в то время, когда в ходе второго этапа Московской битвы советские войска попытались устроить вторые Канны немецкой группе армий 'Центр'. Ветеран в апрельские дни сорок второго лишь чудом остался в живых. Он никогда подробно не рассказывал о пережитом, так как его видение событий, их оценка слишком сильно отличались от официальной истории Великой Отечественной войны. А узнать о тех кровавых сражениях автору впервые довелось лишь от его ближайших родственников, и лишь через много-много лет после смерти офицера. Правда, для установления хронологии происходивших событий пришлось пересмотреть горы литературы, но в ней не удалось найти почти ничего, что свидетельствовало бы об участии 135-й стрелковой дивизии в боях у города Белого. Историки за послевоенные годы осветили лишь отдельные эпизоды ее участия в боевых действиях. Подробно ими описан путь дивизии в начальном периоде войны - с 22 июня по октябрь сорок первого, а затем с июля сорок второго, когда в ходе операции немецких войск 'Зайдлиц' дивизия в очередной раз попала в окружение. При этом шесть-восемь месяцев ее существования, как на этапе формирования, так и участия в сражениях остались практически не освещенными. Строки из письма: '...135 стрелковая дивизия 1-го формирования в действующей армии [находилась] с 22 июня 1941 года по 27 декабря 1941 года. 135 стрелковая Краковская Краснознаменная дивизия 2-го формирования в действующей армии [значится] лишь с 15 февраля 1943 года. За 1942 год данных нет, то есть в действующей армии ее не было. Не воевала дивизия?..' Сразу после получения этого полувопроса - полуутверждения от внука погибшего бойца дивизии автор не мог испытать ничего, кроме недоумения! Ведь сохранившиеся документы: удостоверение личности 41-го года, военный билет 43-го, трудовая книжка, а также рассказы родственников свидетельствовали об обратном - 135-я сд 'второго формирования' воевала уже в начале 1942 года. Воспоминания близких, правда, были очень скудными и отрывочными - без упоминаний мест боев, населенных пунктов, фамилий, имен. А Центральный архив Министерства обороны ограничился отпиской, не предоставив по письму вообще никакой информации. Но упрямство не позволяет человеку останавливаться на полдороги, и потому неизбежно была поставлена задача: с целью восстановления боевого пути соединения раскрыть эту неизвестную страницу Великой Отечественной войны. Единственной отправной точкой было наименование подразделения, дивизии и армии, в которых проходил службу ветеран, а также информация о том, что он получил ранение 27-го апреля. В соответствии с выпиской из личного дела именно после этого дня он был доставлен в госпиталь в селе '...Лосьмино, Пречистенского района Смоленской области'... Но ведь соединение в окрестностях Белого воевало не одно? И тут пришла удача! Удалось обнаружить мемуары Александра Шумилина, в 1942 году - лейтенанта, командира стрелковой роты 17-й гвардейской стрелковой дивизии, также воевавшей в те дни у г. Белого. Оценка событий в рукописи Александра Ильича за некоторыми исключениями почти полностью совпадала с рассказами ветерана 135-й - временами даже возникало ощущение, что воспоминания обоих командиров принадлежат одному и тому же человеку. Впрочем, это было неудивительно, ведь служили они одновременно, воевали в тех же местах и примерно на равных должностях. А потому слово предоставляется автору неопубликованной рукописи 'Ванька ротный': 'Война - это живая, человеческая поступь - навстречу врагу, навстречу смерти, навстречу вечности. Это человеческая кровь на снегу, пока она яркая и... еще льется. Это брошенные до весны солдатские трупы. Это шаги во весь рост, с открытыми глазами - навстречу смерти. Это клочья шершавой солдатской шинели со сгустками крови и кишок, висящие на сучках и ветках деревьев. Это розовая пена в дыре около ключицы - у солдата оторвана вся нижняя челюсть и гортань. Это кирзовый сапог, наполненный розовым месивом. Это кровавые брызги в лицо от [бойца], разорванного снарядом... Только за одно то, что перенес русский солдат на своих плечах, он достоин священной памяти своего народа! Без сна и отдыха, голодные, в страшном напряжении, на лютом морозе и все время в снегу, под ураганным огнем немцев передовые роты шли вперед. Невыносимые муки тяжелораненых, которых, подчас, некому было выносить - всё это выпало на долю идущего на врага.... Не все живые и вернувшиеся знают, ЧТО значит идти... на верную смерть....'. Пожалуй, лучше этих слов по отношению к боям под городом Белым не мог, да и, наверное, никогда не сможет сказать уже никто! Официальная советская история десятилетиями учила своих граждан тому, что в трагедии первых двух лет войны был виноват кто угодно - то 'вероломный' Гитлер, то 'тупые' кавалеристы-полководцы, причем все скопом, то чуть ли не весь народ, который плохо воевал и создавал отсталую технику и оружие. Позже им стал Сталин вместе со своим ближайшим окружением. Автору же представляется, что во всем произошедшем виновна сама система строительства и комплектования наших Вооруженных сил, взаимоотношения на различных уровнях власти, в том числе - отношение к подчиненному личному составу, а главное - качество боевой подготовки военнослужащих всех степеней. Эта, возникшая после революции 1917 года традиция наложилась на благодатную почву крепостной, кастовой системы, которая практически без изменений действовала как сто, так и шестьдесят пять, и двадцать лет назад. В последние десятилетия данная традиция особенно развилась и усилилась, вкратце ее можно охарактеризовать двумя словами: воинствующее невежество. Великий князь Александр Михайлович описал в своих воспоминаниях обстановку в Российской империи перед Первой Мировой войной, а также моральные-деловые качества некоторых своих родственников, носивщих громкую фамилию - 'Романов'. Ведь многие из них, до революции осуществляли непосредственное руководство страной и ее Вооруженными силами. Цитата из 'Воспоминаний': '...Николай Николаевич воображал себя великим полководцем. Алексей Александрович повелевал морями. Сергей Александрович хотел бы превратить Московское генерал-губернаторство в собственную вотчину. Владимир Александрович стоял на страже искусств. Все они имели... своих любимцев среди генералов и адмиралов, которых надо было производить и повышать вне очереди, своих балерин, которые желали бы устроить 'русский сезон' в Париже, своих удивительных миссионеров, жаждущих спасти душу Императора, своих чудодейственных медиков, просящих аудиенции, своих ясновидящих старцев, посланных свыше... и т. д. и т.п.' А что творилось в стране после Октябрьской революции и ухода с высоких постов большей части 'высокородных' родственников автора процитированных строк? Ведь лишь некоторые из них добровольно ушли в отставку, многие же отправились в эмиграцию, а отдельных увели прямиком в расстрельный подвал. Очень кратко, а главное - образно сложившаяся в стране в начале XX века ситуация была описана бывшим участником белого движения на Юге России - Иваном Михайловичем Калининым уже после его возвращения на Родину в середине 20-х годов. В опубликованных в Советской России 'Заметках бывшего военного прокурора' он высказывает мнение о времени пребывания у власти как свежеиспеченных, так и бывших генералов, штаб-офицеров Императорской армии: '...В гражданскую войну почти при каждом большом белом вожде состояла так называемая 'лавочка'... 'Лавочка' - это совокупность близких к вождю людей, связанных с ним дружбою, кутежами, тесными материальными интересами, а подчас и преступлениями. 'Лавочка' доставляла вождю развлечения, оберегала его в пьяном виде, составляла... свиту при торжествах, рекламировала... в прессе, обделывала всякие его денежные делишки, добывая темные суммы для вольготной жизни патрона... не забывая при этом свой карман. Патрон, в свою очередь, заботился об этой теплой компании - повышал в чинах, покрывал, пользуясь своей властью, ее грешки, иногда избавлял от заслуженной судебной кары, давал возможность поднажиться и т.д. Эту своеобразную камарилью, состоящую, большей частью, из людей молодых, с ничтожным служебным положением, ненавидела не только строевщина, но и высшие начальники, которым зазнавшиеся опричники не оказывали [никакого] почтения...'. Но 'лавочки' были отнюдь не главной проблемой! Тот же бывший прокурорский работник описал правосудие в армии старой России: '...по условиям военного быта царской эпохи, [военные суды] не пользовались судебной независимостью и находились под большим влиянием высшего военного начальства.... [В них] выявилось обычное для старой России... превращение в орудие политической мести и сведения личных счетов'. Из приведенных цитат явно видно, что язвы, существовавшие как в самой Империи, так и дореволюционных Вооруженных силах, после октября 1917 перекочевали вначале в Белые армии, а позже по цепочке - в Красную, Советскую и современную Российскую. Представителей подобных 'камарилий' видел своими глазами практически каждый из так называемых 'строевиков' и 'прочих окопников'. При изучении описания судебной системы начала XX века не покидает ощущение, что Калинин создавал свое произведение не восемьдесят лет назад, а буквально вчера. Ведь психология 'отцов-руководителей' за последнюю сотню лет изменилась незначительно, оставаясь именно таковой, какою она описывается в вышеназванной книге. Здесь можно вспомнить про неподсудность отдельных индивидуумов, приближенных к князькам различного калибра. А еще - кровавую схватку 20-х годов 'первоконников' с 'червонцами', и чуть раньше - со 'второконниками' бывшего казачьего войскового старшины Миронова - все эти события происходили уже в составе РККА. Даже сам труд Ивана Михайловича является всего лишь одним из многих кирпичиков в гигантской пирамиде мероприятий по восхвалению личности С.М. Буденного, победившего в той схватке не на жизнь, а на смерть своих бывших товарищей по оружию. Фактически - весьма ярких представителей красной 'партизанщины'! Под этим термином в Гражданскую войну, как в Белой, так и Красной армии подразумевалось одно и то же - неподчинение центральной власти, бандитизм, а глаголом 'партизанить' прикрывали увлечение военнослужащих всех противоборствующих сторон банальным грабежом, мародерством и связанными с ними убийствами. В Красной армии еще в ходе Гражданской войны с 'партизанщиной' в основном было покончено, командарм-два Ф.К. Миронов застрелен в апреле 1921 года при невыясненных обстоятельствах в Бутырской тюрьме, внеся своей головой довольно весомый вклад в цепочку казней и загадочных убийств высокопоставленых советских военачальников. Тех, кто не захотел подчиниться диктату Москвы! Впрочем, бессудные убийства командиров самого высокого ранга начались с самого начала существования РККА и нередко они происходили так, как описано в беседе командарма РККА Ивана Федоровича Федько со своим заместителем - Иваном Богдановым по поводу расстрела в октябре 1918 года командующего Таманской армии И.И. Матвеева: 'Нелепая, чудовищная смерть. Могли снять с должности, отправить в распоряжение Реввоенсовета фронта, но расстреливать без суда и следствия - произвол, вопиющая несправедливость!' Из диалога красных командиров видно, что их возмущает не сам факт преступного расстрела, а то, что 'высшей мере социальной защиты' был подвергнут их сослуживец, товарищ, коллега, и это весьма характерный пример - если так запросто могли 'прислонить к стенке' Командующего армией, что можно говорить о простых солдатах, гражданских лицах или военнопленных! Случались, правда, казни высокопоставленных военачальников и по приговорам судов, но только в РККА - по словам Калинина, в Белой армии подобных примеров просто не существовало! В своей книге он утверждает, что всех приговоренных к расстрелу генералов белые вожди Юга России обычно миловали. Еще в начале 1920 года в Красной армии произошла весьма характерная история. Тогда по обвинению в 'контрреволюции', организации убийства 2.02.1920 вблизи хутора Маныч-Балабинка своего только что назначенного заместителя - политического комиссара 2-го Сводного конного корпуса В. Микеладзе, '...произвол', 'слабую борьбу с партизанщиной', 'поощрение грабежей' и '...подготовку мятежа против Советской власти' был арестован, судим и расстрелян 11.05.1920 на северной окраине Братского кладбища г. Ростова-на-Дону бывший начальник С.М. Буденного по Особой кавалерийской дивизии, а в то время - командир Конно - Сводного корпуса IX армии Кавказского фронта Б.М. Думенко. 1.Район боевых действий 1-й Конной армии С.М. Буденного и 2-го Сводного конного корпуса Б.М. Думенко в январе-феврале1920. Фрагмент карты L-37-Б по состоянию на 1934. В его подчинении на тот момент находилось около трех тысяч трехсот сабель, и бывший артиллерийский вахмистр, кавалер четырех Георгиевских крестов, обладатель 'черной бороды до пояса', как его описывает Роман Гуль, в те дни уже являлся обладателем всех высших наград республики: Ордена Красного знамени за ? 5, Почетного Революционного оружия и золотых часов с надписью: 'Лучшему солдату Красной армии', лично врученных ему Народным комиссаром по военным и морским делам Лейбой Троцким. Именно этому красному командиру 4.04.1919 персонально посылал привет в телеграмме сам вождь мирового пролетариата! А вся его вина заключалась в том, что он не хотел подчиняться Центру - как и всем остальным 'самодержцам' регионального масштаба, ему не улыбалась перспектива прекращения привычной жизни с вольницей, сабельными рубками, кутежами и практически ничем не ограниченной властью. Ведь военные руководители обеих противоборствующих группировок устанавливали на подвассальных территориях правила игры, манипулировали жизнями тысяч людей, вершили их судьбы, оставаясь при этом НАД законом! Белый генерал Шкуро, по Калинину '...запятнавши[й] себя неслыханными грабежами', на требования командования прекратить погромы, мародерство, бессудные убийства в подчиненных ему кубанских и кавказских частях дал ответ вроде того, что его горцы '...без грабежа воевать не будут'. И Антон Иванович Деникин приказал прокурорам Белой армии оставить подчиненных генерала в покое! О своем отношении к 'лавочке' Думенко писал в своих показаниях от 20.02.1920 комиссар 2-й Горской кавалерийской бригады того же корпуса Г.С. Пескарев (1896 - 1939). Этот человек вошел в историю именно своей смелостью - он являлся чуть ли не единственным руководителем в нашей стране, который выступил с трибуны Октябрьского 1937 года пленума ЦК ВКП(б), и высказался при этом против массовых нарушений законности. Занятая тогдашним первым секретарем Курского обкома партии позиция характеризует его как человека, имеющего собственное мнение и борющегося за него не просто против своих начальников, а против высшего руководства страны. Да, пожалуй, такая личность не могла в 1920 году подписать документа из шкурнических или карьеристских соображений! Итак, свидетельствует Георгий Сергеевич Пескарев: 'Ненависть и клевета...- вот отличительная черта этой компании, которая к тому же не прочь и пограбить, и понасиловать'. Как выяснилось впоследствии, это не было беспочвенными обвинениями - в следственных документах можно проследить драматическую историю розыска пьяной думенковской кампанией в селе Дегтево, где квартировал штаб корпуса, 15-летней девочки - дочери хозяйки дома для последующего вступления с нею в интимные отношения, а после его неудачи - осуществления насилия над сестрой хозяйки. Там же имеется описание произошедшего накануне группового изнасилования той же 'камарильей' и последовавшего за ним расстрела двух пленных сестер милосердия. Согласно имеющимся в деле показаниям, Думенко был непьющим человеком, и на суде не было выявлено фактов, свидетельствующих об обратном, но должен ли он был остановить свою пьяную 'лавочку', столь доблестно воевавшую с женщинами и детьми? В докладе Члена РВС IX армии знаменитого Александра Белобородова сообщается и о более вопиющих фактах разложения - после взятия 2-м Сводным конным корпусом г. Новочеркасска разгул пьянства среди его военнослужащих удалось прекратить лишь '...с помощью частей 21-й дивизии и 1-й партизанской бригады'. И потому, по его словам, на тот момент '...вопрос о ликвидации Думенко утратил... свою остроту'. Документы дела изобилуют многими другими интересными подробностями, живописующими отдельные подразделения и части регулярной Красной армии: '...кавалеристы 1-го Кубанского полка Сухоруков и Коваленко.... убедившись, что перед ними [лежит] убитый [человек]... немедленно инстинктивно (курсив мой - МАА) приступили к обычному для красноармейцев конного корпуса ма?родерству и сняли с убитого... сапоги и револьвер'. И т.д. и т.п. - как говорится, чем дальше в лес, тем больше дров! Имеется в деле и копия январского доклада комиссара Микеладзе, тело которого обокрали упомянутые красноармейцы - в своем донесении в РВС IX Армии он накануне своей смерти сообщает практически те же сведения, что и военком 2-й Горской бригады, назначенный в феврале политкомиссаром корпуса, дополнительно сообщив о бродящих по штабу в период ожесточенных боев на Маныче 'размалеванных кокоток' и угрозах применения против красных войск думенковской компанией танков. В мемуарах С. М. Буденного встречаются такие слова из истории 1-й Конной армии: '...как-то ночью бойцы сторожевого охранения 11-й кавдивизии подобрали раздетого, обмороженного и тяжело раненного человека, пробиравшегося в направлении хутора Федулов.... Оказалось, что раненый - коммунист Кравцов, служивший в Конармии и совсем недавно назначенный начальником связи корпуса Думенко. Кравцов рассказал, что в корпусе... тайно действует какая-то банда - хватает ночью активных коммунистов, расстреливает и трупы бросает в прорубь на Маныче. Так... и он... ночью был схвачен... с другими коммунистами.... Бандиты долго водили их по льду Маныча..., прорубь найти не удалось, так как был снегопад, и лед занесло. Тогда, раздев коммунистов до нижнего белья, бандиты дали по ним залп и, считая всех убитыми, ушли... Кравцов, получив три пулевых ранения, случайно остался жив'. Трудно сейчас сказать, имели ли место все те страшные преступления, обвинения в которых были выдвинуты Чрезвычайной следственной комиссией в адрес 'первой шашки республики' - легендарного Бориса Мокеевича, в совершенстве владевшего холодным оружием и особым ударом с оттяжкой разрубавшего противника до самого седла. Впрочем, чем являются ее материалы - правдой или оговором честного человека, совершенно неважно! Дело в том, что в уголовных преступлениях был обвинен военачальник весьма высокого ранга, поэтому несомненно, что подобные явления в РККА по меньшей мере 'имели место'. То, что в убийстве медсестер и насилиях над мирными жителями его на суде даже не обвиняли, является косвенным подтверждением того, что данные преступления были довольно широко распространены в революционной армии! Про обстановку в буденовских частях командованием Кавказского фронта в Москву доносилось: '1-я Конная утопила свою славу в винных подвалах Ростова ...', ее военнослужащие в те дни сражались не только с белыми - одновременно они вели боевые действия против частей VIII-й армии Сокольникова, отчаянно сигнализировавшими об этом в Москву. Представитель ВЧК Петерс также бомбардировал Центр тревожными посланиями: 'Армия Буденного разлагается с каждым днем: установлены грабежи, пьянство, пребывание в штабе подозрительных женщин, по службам были случаи убийства наиболее сознательных товарищей. Буденный перестает считаться с кем-либо. Бесчинства, творимые им на железной дороге, совершенно невероятны: непрерывные захваты топлива, паровозов, вагонов, экстренных поездов, расхищение трофейного имущества. За каждой частью следует хвост вагонов, наполненных женщинами и награбленным имуществом'. Происходили все описанные выше события по ходу начавшегося контрнаступления белых войск, в результате которого Ростов-на-Дону 21.02.1920 был в очередной раз потерян. Обстановку в частях красного фронта менять было необходимо кардинальным образом , да и недругов у бывшего начальника Буденного было предостаточно, а потому вскоре на Бориса Мокеевича и его 'лавочку' было заведено 'дело'. В отчетах, отправленных вскоре в столицу, сообщалось, что арест и последовавший за ним расстрел Думенко & С имел довольно неожиданные последствия - в соответствии с донесением Члена РВСР И.Т. Смилги: 'Ликвидация... имела самое положительное влияние на наши части. Надо ли говорить о том, что население тех мест, где [он] орудовал..., вздохнуло с облегчением'. Был ли Борис Мокеевич Думенко казнен за дело, или стал 'мальчиком для бития', на которого 'повесили' целый ворох тяжких преступлений против собственного народа, сейчас вовсе не принципиально - во всяком случае, он вместе с подельниками в 1964 году был посмертно реабилитирован - также, как четырьмя годами ранее был реабилитирован Командарм-Два со своей 'лавочкой'. Зато своей смертью красный командир открыл совершенно новые принципы взаимоотношений между должностными лицами, ставшими образцовыми для любого советского коллектива. Ведь основным методом работы начальников различных рангов вплоть до сегодняшнего дня стала практика 'своевременного' выдергивания из толпы подчиненного и показательного, на глазах у всех 'топтания' его ногами. А после полного морального или физического уничтожения несчастного -организации нового похода в притихший коллектив за очередной жертвой. Бывший командарм своей смертью еще в 1920 году показал - в нашей стране 'неприкасаемых' не было и не будет даже среди высших кругов, а поэтому 'к стенке' можно бессудно прислонить любого, самого высокопоставленного руководителя, организатора проигравшей борьбу 'лавочки'. Стоять - бояться? Примеров массового террора по отношению к мирному населению в годы Гражданской войны можно привести предостаточно - имеются сотни, если не тысячи документально подтвержденных фактов в книге Сергея Петровича Мельгунова 'Красный террор в России' и бабелевской 'Конармии'. А также произносимые раньше вполголоса рассказы о взятии города Николаевска-на-Амуре 'приамурскими партизанами' Тряпицина, залитого ими в середине 1920 года поистине реками крови жителей города. В дни той кровавой вакханалии с 28 мая по 1 июня были уничтожены от 6 до 10 тысяч обывателей, город и крепость Чныррах разрушены до основания, крупные здания взорваны, около 1200 частных домовладений сожжены, как и все деревни на побережье моря, а также в низовьях Амура. Вся вина расстреливаемого и сжигаемого чуть ли не заживо местного населения заключалась лишь в том, что оно не захотело покинуть своих обжитых домов и по приказу Тряпицина последовать за красными отрядами вглубь тайги, на берег реки Амгуни. За эти массовые убийства наказания не понес почти никто из непосредственных участников тех злодеяний. Напротив, после резни - одних только японских граждан было уничтожено около семисот, появилась бодренькая песенка про '...штормовые ночи Спасска, николаевские дни...' - именно такие слова до появления более поздних 'волочаевских', звучали первоначально в данном произведении. Самого Я. Тряпицина вместе с 22-летней 'женой тире начальником штаба' Ниной Лебедевой-Кияшко и группой соратников, правда, расстреляли 9.07.1920 в селе Керби (ныне - Полины Осипенко) с формулировкой: '...за содеянные преступления, повлекшие за собою смерть... половины населения Сахалинской области'. А ведь еще совсем недавно сам товарищ Ленин писал Якову Ивановичу Тряпицину приветствия в газетах, наставляя его "бить чёрные банды Колчака". С того момента 'лавочка' бывшего соратника Сергея Лазо, 'Главнокомандующего Красной Армией на Дальнем Востоке', "Командира партизанской армии", 'Члена Реввоенсоветов', 'Командующего Охотским фронтом', а также другие 'камарильи' стали представляться в советской прессе не регулярными частями РККА, а 'бандами анархо-синдикалистов', максималистов, эсеров или меньшевиков. Еще чуть позже, уже в послевоенные годы активно загремели выстрелы в межличностных 'разборках', и они оборвали жизни многих легендарных военачальников - и красные, и белые командиры за время войны уже привыкли вершить самосуд над своими друзьями и недругами. Так, при не выясненных до конца обстоятельствах погиб Г.И. Котовский, или как про него писали - '...популярный, но совершенно неуправляемый начдив...' и другие красные, а также белые офицеры! Аналогичным образом закончил свой жизненный путь известный белый генерал Я.А. Слащев (1886 - 11.01.1929), вернувшийся в Советскую Россию и преподававший на момент своей гибели в советской школе комсостава 'Выстрел'. Несомненно, что Москве уже с самого начала Гражданской войны стало жизненной необходимостью покончить с позорными явлениями в рядах Красной армии, и потому руководство Советскими Вооруженными силами частенько инициировало показательные процессы и казни отдельных зарвавшихся садистов, изуверов и палачей, ведших себя на территории своей Родины хуже оккупантов. В результате всех проведенных мероприятий в начале 20-х годов в Красной армии удалось выстроить четкую властную вертикаль, ввести довольно жесткие правила повседневной жизни для всех ее военнослужащих. Гораздо хуже после разгрома Белого движения дела обстояли с другими доставшимися в наследство от старой армии и вновь возникшими традициями: семейственностью, местничеством, кумовством, коррупцией - яркими представителями этих язв на теле как Белой, так и Красной армии были описанные выше 'лавочки'. Звучали даже опасения восстановления в Республике нового института 'Великих Князей', лишь сменивших 'голубую' кровь на революционную пролетарскую. С подобными явлениями пытались бороться сверху, но ничего, кроме истребления бывших соратников - 'второконников' и 'червонцев' из этого не получилось. А потому размышления Ивана Михайловича касаются слишком многих сложившихся в наших Вооруженных силах традиций! Описанная им система безбедно существовала и существует вплоть до сегодняшнего дня - тот, кто служил в Советской армии, да и не только в ней, видел как минимум одну такую 'лавочку' своими собственными глазами! Вкратце ее можно выразить формулой: 'Перед законом все равны, но некоторые почему-то РОВНЕЕ'. Несомненно, что 'черная кость' наших Вооруженных сил в предвоенные годы занималась исключительно подчиненным личным составом и боевой подготовкой, а 'белая' - в-основном своими темными и не слишком законными делишками, разбазаривая государствственное имущество, а вместо осуществления непосредственного руководства частями и соединениями большую часть времени проводила в столице в праздности, интригах и развлечениях! Некоторые советские полководцы умудрялись, служа на Дальнем Востоке, практически все свое время проводить в Москве! То есть тщательно сохранялась набившая за столетия оскомину ситуация: 'Кому война, а кому - мать родна'.... Да и не было у нас в стране всеобщей воинской обязанности, и за время пятнадцатилетнего существования фактически профессиональной Красной армии выросло целое поколение молодежи, никогда не стоявшей в армейском строю. Поэтому неизбежно возникает вопрос - чему можно было в сорок первом научить бойца, никогда не служившего в Вооруженных силах за те считанные недели, бывшие в распоряжении его командиров? Тысячу..., нет - две тысячи процентов за то, что последний месяц перед началом боевых действий был самым познавательным в плане аврального освоения премудростей воинских специальностей для красноармейцев частей, отправляемых из-под Москвы на Калининский фронт - ведь их наверняка никто беспричинно не отрывал от занятий! Ни для кого, служившего в войсках, не являлось секретом, ЧТО всегда было приоритетом для командиров - то ли наведение внешнего глянца, сокрытие преступлений и происшествий, да хоть та же разгрузка вагонов, то ли боевая подготовка? Служившие в Советской и современной Российской армии на своем примере знают, что нешуточный объем задач, стоящих перед командованием и военнослужащими всех степеней, практически не оставлял у них ни времени, ни возможности, ни желания чему-либо целенаправленно и планомерно учиться. Это касалось как солдата - сержанта, но особенно - командира-единоначальника, то есть будущего военачальника, отвечающего за 'все и вся' в своем подразделении, а потому всегда и во всем 'крайнего'. 'Виновность' за происшествия, происходящие в подразделениях, культивировалась среди командного состава Красной и Советской армий чуть ли не на клеточном уровне. Вместо того, за что они должны были отвечать в буквальном смысле головою - за обучение и воспитание своих подчиненных! Ведь приобретение нашими военнослужащими знаний в области основной их специальности всегда было второстепенным делом перед необходимостью что-либо 'достать', решить какие-то хозяйственные проблемы в частях и подразделениях, сделать или организовать что-то интересное для руководства, да просто - угодить вышестоящему командованию. Появилось даже на редкость тупое выражение: 'Давайте создадим себе проблемы, а потом их героически преодолеем'. При этом боевая подготовка, особенно в последние десятилетия стала вообще никому не нужна, за исключением отдельных энтузиастов различного ранга - ими могли быть и рядовой и генерал. Но подобная личность почти всегда была исключением - гораздо выше по приоритету стояла уборка городских кварталов, подготовка стадионов к выступлениям популярных артистов, наконец, просто зарабатывание денег для своих воинских частей, а зачастую - коррумпированного командования. Возможно, некоторые читатели не согласятся с подобными утверждениями, подумают или скажут примерно следующее: 'Нет, у нас все было по-другому!'. Но в данном случае речь идет не об отдельных, как теперь говорят, 'элитных' или 'специальных' подразделениях, частях и соединениях, а обо 'всех остальных' войсках, не имеющих к первым ни малейшего отношения. Именно мотострелковые, танковые, артиллерийские, авиационные, ракетные части составляли, составляют, и будут составлять основу Вооруженных сил любого государства, а не внутренние, пограничные войска или, например, корпус стражей какой-нибудь там революции и аэромобильные части. Посмотрите на тех, кто отслужил в нашей армии - все уволенные в запас гордятся особой формой, прибавкой к названию подразделения типа 'спец.' или чем-то в том же духе - то есть все... за исключением бойцов и командиров 'обычных' дивизий, полков и бригад. А СПЕЦНАЗ в последние десятилетия не появлялся, пожалуй, в одной лишь только гильдии дворников, чем весьма девальвировал это чисто армейское понятие. Впрочем, аналогичным образом были в последние десятилетия полностью дискредитированы все армейские воинские звания. Скажите, что это за чин такой - полковник юстиции? Покажите точки на картах, где в Минюсте сосредоточены целые полки? И для чего они там существуют? Почему люди, никогда не командовавшие в бою даже мотострелковым отделением из восьми человек, и не умеющие поставить элементарной боевой задачи своим подчиненным, носят звания капитанов, подполковников и генералов, правда с прибавкой - таможенной, внутренней и т.д. службы? Ведь это испокон веков были армейские воинские звания - 'полковник', в частности, происходит от слова 'полк'! Почему бы для большей части военизированных структур - тех, в которых нет рот - батальонов - полков - дивизий не ввести особых чинов, равных по Табелю о рангах военным, но установленным только для этих организаций, как испокон веков было принято на Руси? Но, кроме того, даже в рядах Вооруженных сил и других силовых ведомств не все военнослужащие и сотрудники одинаковы - одни из них командуют подразделениями и частями, другие - занимаются административно-хозяйственной деятельностью. В нашей стране вплоть до 50-60-х годов подобные работники, а также медики, юристы, тыловики имели особые звания, связанные с этим привилегии и внешние отличия - вместо золотых погон некоторые из них носили узкие серебряные погончики и другие специальные знаки различия. Кроме того, вплоть до середины 40-х они имели отличные от командиров воинские звания, например: 'интендант', 'военинженер', 'воентехник', 'военврач', 'военюрист' с прибавкой - 1-го 2-го или 3-го ранга и т.д. Несомненно, что отдельные особо недоверчивые личности будут спорить с утверждениями предыдущего абзаца, и поэтому ниже представляется описание знаков различия офицеров СА, взятое из книги: 'Пособие для допризывника' издания середины 50-х годов. Дословно: '...Поле погонов повседневных строевых офицеров Советской армии - из золотого галуна, цвет поля полевых погонов - защитный. Цвет кантов погонов: пехота - малиновый, артиллерия - красный, бронетанковые войска - красный, авиация - голубой, кавалерия - светлосиний, инженерно-технические войска - черный. Цвет просветов на повседневных погонах такой же, как и цвет кантов, на полевых - бордо. Звездочки и эмблемы на погонах - посеребренные. Поле погонов повседневных для офицеров инженерно-технических служб - из серебряного галуна, цвет поля полевых погонов - защитный. Цвет кантов на погонах - по роду войск и служб. Цвет просветов на повседневных погонах такой же, как и кантов, на полевых - коричневый. Звездочки и эмблемы - позолоченные. Поле погонов повседневных для офицеров медицинской, ветеринарной, административной служб и офицеров юстиции - из серебряного галуна, цвет полевых погонов - защитный. Цвет кантов на погонах - красный, цвет просветов на погонах повседневных - красный, на полевых - коричневый. Звездочки и эмблемы золоченые, на погонах офицеров ветеринарной службы - посеребренные...'. Таковы были знаки различия сразу после смерти И.В. Сталина. А уже при поллитработнике Н.С. Хрущеве всех боевых офицеров полностью 'уравняли' во внешнем виде и правах с тыловиками, ввели одинаковые звания и форму одежды, то есть теоретически с момента получения лейтенантского звания любой выпускник, как военного, так и гражданского ВУЗа, мог быть немедленно назначен на должность командира боевого подразделения. К чему привели подобные 'реформы' за последние пятьдесят лет, каждый видит своими глазами - заплывшие жиром снабженцы, как 'офицеры', так и 'знаменосцы', прочие так называемые 'сотрудники' одним лишь своим видом дискредитируют всех прочих военнослужащих армии и других силовых ведомств. В особенности - настоящих командиров боевых подразделений, в массе своей - подтянутых во всех отношениях работяг, спортсменов и служак - строевиков или 'строевщину', как выразился И.М. Калинин. Недаром ВДВ, СПЕЦНАЗ, спецподразделения МВД в 60-е - 70-е годы стали усиленно добиваться введения для себя особой формы одежды. Вероятнее всего, как раз для того, чтобы даже внешне отличаться от всего остального 'стада', в котором уже в те годы были видны первые признаки разложения. Справка: перед началом и во время Великой Отечественной войны военнослужащие Воздушно-десантных войск носили смесь обмундирования пехоты и ВВС. На их прыжковых комбинезонах, кителях, а также гимнастерках располагались голубые петлицы с черной выпушкой или без нее, в верхней части которых помещались авиационные эмблемы - 'пропеллереры с крылышками', а также стандартные общевойсковые знаки различия. В 40-50-е годы ВДВ по-прежнему носили обыкновенное, т.е. пехотно-летное, артиллерийское, танковое и т.д. обмундирование с эмблемами своих родов войск на погонах. Имея выше левого локтя ромб из сукна защитного цвета с цветной окантовкой по роду войск и металлической эмблемой в виде парашюта с крыльями золотистого цвета - для офицеров и серебристого цвета - для сержантов и рядовых. Даже самый первый вариант берета для ВДВ утвержденный его легендарным командующим Василием Филипповичем Маргеловым в июне 1967 года, был малинового, пехотного цвета (фото 2). 2. Малиновый берет ВДВ образца 1967 года с голубым флажком, в 1968 ставшим красным. Из коллекции Дмитрия Крупенникова. А сама 'малина', которая стала к тому времени называться мотострелковыми войсками, к началу 70-х потеряла свой исконный цвет, взамен получив красный, 'общевойсковой'. Одинаковый с цветом околышей и петлиц, установленных для советской милиции, а также весьма схожий с расцветкой, Внутренних Войск. И потому по внешнему виду уже ничем, кроме букв 'СА' на погонах солдат и сержантов не отличаясь ни от последних, ни от частей Гражданской обороны и всех тыловиков, имевших аналогичный красный цвет полей фуражек, погон и петлиц. Мотострелкового офицера к середине 70-х легко можно было спутать с ЛЮБЫМ тыловым, финансовым, а также административным работником, да еще сотрудником конвойных и охранных частей МВД. Ведь все они, а также пограничники и другие военнослужащие ГБ уже давно носили единую 'общевойсковую' эмблему, носившую в среде армейских зубоскалов названия: 'Капуста' и 'Сижу в кустах и жду Героя'. Бойцы мотострелковых подразделений, правда, впоследствии нашли радикальное решение - при увольнении в запас они отправлялись домой не с красными, а черными погонами. Имея заодно купленную за свой счет фуражку с таким же околышем и танковыми эмблемами на опять-таки черных петлицах. Общевойсковой цвет к середине восьмидесятых уже твердо ассоциировался в солдатском сознании с чем-то ОЧЕНЬ позорным! Однажды пришло понимание этой взаимосвязи. Подвыпивший мужчина средних лет, весь в синих наколках от многочисленных судимостей, со скрытой угрозой спросил курсантов тылового училища: '...Что суки, много нашего брата вы перестреляли с вышек за 'бабло'? Оказалось, что он просто спутал их общевойсковую форму с 'краповым' (темно-вишневым) цветом погон и петлиц обмундирования военнослужащих - курсантов Министерства внутренних дел. Ведь форма одежды пехоты в тот момент была аналогична установленной для внутренних войск, охранявших в то время все 'зоны' страны - на погонах курсантов МВД, как и у курсантов общевойсковых, финансовых, политических и тыловых училищ сияла одна лишь буква 'К'. Вот с таким весомым и авторитетным багажом 'царица полей' пришла к временам 'ускорения', 'гласности' и 'перестройки'.... Но это еще не все!.. Основное отличие любой нашей мотострелковой части от какой-нибудь английской, вроде Королевского полка фузилеров (Royal Regiment Of Fusiliers) а также горных стрелков Королевского Шотландского полка (Royal Highland Fusiliers, Royal Regiment of Scotland) заключается в том, что за спиной у фузилеров - многосотлетняя история и традиции. Тщательно лелеемых и хранимых, защищаемых такими же древними законодательными актами - а потому никто из руководства страной и армией не имеет права их с бухты-барахты отменить. А в нашей стране чехарда с воинскими частями и соединениями обычно доводилась и доводится до полного абсурда - что говорить, если среди всех дивизий, бригад и полков, воевавших на земле Афганистана и имевших приобретенные за время боевых действий отличную выучку и боевые традиции, в составе современной армии остался один-единственный 56-й десантно-штурмовой полк, если не считать 201-ю дивизию в Таджикистане, о которой отдельный разговор. А предельно урезанный, и до крайней степени сокращенный 56-й полк был переформирован на рубеже двух веков из бывшей 56-й воздушно-десантной бригады. С 1979 по 1989 год она называлась 56-й десантно-штурмовой.... А до этого - 351-м парашютно-десантным полком.... Еще раньше - 351-м стрелковым.... Дальше нецелесообразно даже перечислять, так как получится целое историческое исследование, в котором будут упоминаться пехотные, воздушно - десантные и другие части, причем чуть ли не десятками. Аналогичным образом обстоят дела не только с историей прославленной 56-й бригады, в которой автору повезло (скорее даже - посчастливилось) служить в течение нескольких лет! 'Что имеем, не храним, потерявши - плачем'? Вначале возводим на монументы одних вождей и военачальников, чтобы через несколько лет или десятилетий их скинуть, и водрузить новых. Может быть, стоит принять закон - вроде того, что не ставить никаких памятников после смерти исторической личности в течение лет пятидесяти? Хотелось бы узнать, какие телодвижения потребуется произвести некому имяреку в английском парламенте, чтобы упомянутым 'фузилерам' сменить название - ведь фузея - допотопное, заряжаемое с помощью шомпола через дуло кремневое ружье, существовала еще во времена Петра Великого, а исчезла из английской армии перед Крымской войной - более чем полтора столетия тому назад. Вот так - фузеи нет, а фузилеры имеются, и они при этом весьма гордятся своими воинскими частями, давным-давно ставшими мотопехотными! С 2006 года их бойцы вместе с военнослужащими парашютного полка 16-й воздушно-штурмовой бригады (16nt Air Assault Brigade), Йоркширского полка (Yorkshire Regiment), Королевских: Английского полка (Royal Anglian Regiment), Ирландского (Royal Irish Regiment) и подразделениями 40, 42 и 45-х Командований Королевской морской пехоты почти непрерывно воюют в Афганистане в провинции Гильменд. Боевые действия, как и двадцать лет назад, по-нарастающей ведутся в районе: Гиришк - Муса-Кала - Нау-Зад - Сангин - Каджаки , о последнем н.п. ниже будет рассказано довольно подробно. В связи со всем вышесказанным представляется, что ни у кого в Королевских Вооруженных силах не повернется язык обозвать 'фузилеров' какой-нибудь 'дульнозарядной' кличкой. Ведь у каждого рода войск - свои задачи, зачастую - весьма специфические. Недаром пехоту напыщенно называли когда-то 'царицей полей', а артиллерию - 'богом войны'. Можно сравнить с современными прозвищами типа 'махры', 'мазуты' и 'прочей мабуты'. В девяностые годы двадцатого века именно Вооруженным силам нашей страны 'досталось' больше всех - руководство государства, вероятно, решило, что военизированные формирования различных ведомств могут полностью заменить армию.... Чечня, правда, все это полностью опровергла. А откровенно наплевательское отношение к боевой подготовке личного состава наших войск привело к тому, что солдаты большинства частей даже автоматы стали держать в руках лишь по паре раз за всю свою службу. Да и то не все - частенько попадаются фото, где новобранцы ввиду отсутствия боевого оружия обеими руками сжимают текст военной клятвы! Требуются примеры разложения? Цитата из письма Сергея Тарасенко, касающаяся статьи про 239-й мотострелковый полк, в середине 80-х годов дислоцировавшийся в ГСВГ : '...Много спорных вопросов. В таком режиме, как Вы описываете, служила вся Группа.... Это Вы ещё не застали командиром полка подполковника Стеклова, командиром [21-й мотострелковой] дивизии Соколова и командующим [2-й гвардейской танковой] армией Шуралёва.... Помните такое - '...кто год прожил в ...39-м, тому не страшен Бухенвальд?'... Стены Вас красить заставили? Ужас! А кто это делать должен? Личный состав не славяне? И что? Вы ж не балетное училище заканчивали, а ВОКУ. Выходных не было? А у кого они были? ...Конечно, дико тяжело было. Но я лично благодарен судьбе за те годы. С такими людьми жизнь свела! И такую закалку жизнь дала, что по сей день хватает. С уважением...'. И еще: '...Шуралёв по тревоге полк со строевого смотра в 'парадках' в запасной район загнал. Представляете, КАК после этого [наша форма] выглядела?' - напоминает Сергей в своем письме о событиях начала 80-х, ведь подобное высокое 'полководческое искусство' и 'грамотную' подготовку к учениям, на которых военнослужащим довелось действовать в обмундировании, предназначенном вовсе не для ведения боевых действий многие, как видно, до сих пор вспоминают с ностальгией. Можно, конечно, задать вопрос - может быть, упомянутый генерал приказал после учений всему полку новую форму пошить в связи с 'гибелью старой из-за военной необходимости'? Но, увы, тот кто знает обстановку тех лет, уверенно ответит, что данный вопрос - чисто риторический. А вот совершенно иное мнение. Как вспоминает Владимир Николаевич Мосейченко из города Киева, прочитавший ту же статью про 239-й полк и письмо Сергея: 'Очень страшно [было] читать про... полк, в котором я служил в 1966-1968 заместителем командира 2-го взвода 2-й роты 1-го батальона. Взводный у меня был великолепный, ротный - отличный. Командир батальона, [правда] - дурак, а начальник штаба... - "ясное солнышко" (оба - участники ВОВ). По воскресеньям, а также с начала самоподготовки вечером и до утреннего развода офицеров мы не видели. Порядок обеспечивался сержантами и старшинами. По боевой подготовке нас натаскивали очень и очень здорово, особенно при Гречко. Вообще наш полк по ВСЕМ параметрам был одним из лучших в ГСВГ. Командир полка - полковник Емец, начальник штаба полка [по кличке] - "Фантомас", заместитель по строевой части - подполковник Гутник - отличнейший офицер, "слуга царю, отец солдатам"... С конца 1967-го года у нас [были] бесконечные тревоги - учебные и боевые, с выездом и без, в любое время суток. Дедовщины у нас не было, так как на это 'занятие' просто не хватало времени, сплошная круговерть - все время нужно было что-то делать. После отбоя все засыпали как убитые. Какие-либо действия военнослужащего между командами 'Отбой' и 'Подъем' считались нарушением дисциплины. Даже команда 'Тревога' подавалась ночью после команды 'Подъем'. В разговорах со старшими боевыми офицерами - ветеранами Великой Отечественной войны, которые служили в нашем полку, я сделал для себя вывод, что дисциплина в Советской армии потихоньку слабеет, а с их уходом в запас вообще покатит[ся] вниз. Очень жаль, что великолепный 239-й полк [к 80-м годам] превратился в захудалый советский колхоз, а его офицеры - в обыкновенных колхозных бригадиров. В любом случае [он] сохранится в моей памяти таким, каким я его знал'. Несомненно, что в двух приведенных письмах читателю весьма заметна разница - автору первого было 'дико' тяжело служить из-за всеобщего маразма, творящегося во вновь созданном 'колхозе' и Группе в целом, а второму - просто трудно из-за непрерывной и четко организованной боевой подготовки тогда еще действительно мотострелкового полка! Но о проведенном в городе Перлеберге времени не жалеет ни один из них. Вероятно, с девальвацией армейских ценностей в сознании людей произошла и переоценка жизненных приоритетов - они стали воспринимать откровенный развал как что-то само собою разумеющееся. И это касается не только армейской службы, ведь первое представленное письмо в очередной раз свидетельствует о неистребимом среди наших людей оптимизме - даже в катастрофических ситуациях они находят положительные моменты! Приведенные две выдержки свидетельствуют о полном перерождении одной боевой части в некую хозяйственную структуру с неясным статусом. И всего лишь, за каких-то полтора десятка лет! Но разложение войск интенсивно продолжилось и после восьмидесятых годов, не прекращаясь ни на минуту вплоть до сегодняшнего дня! Ведь тот же 239-й полк в начале девяностых был выведен из Германии в Омск и немедленно расформирован. Этому предшествовали следующие события, описанные А. М. Мельниковым: '...Ваш полк [я] проверял в августе 1991 года. Нормальные люди, загнанные в скотские условия. Почти как везде в СА, а особенно в ЗГВ. На момент проверки полк в основном "проживал" в палатках и кунгах. Готовил к сдаче немцам казарменный фонд'. 3.Река Красногородка, вытекающая строго на север из одноименного озера. Часть водоема, закованного льдом, белеет вдали в виде полосы. 4.03.2008. ...Очередное свидетельство развала наших Вооруженных сил касается совсем недавних времен, оно описано сторонним наблюдателем и описывает части Российской армии: 'Александр Арнольдович! Добрый день!... Несколько лет назад наблюдал выдвижение 'Тополей' на боевые позиции. Зрелище, с одной стороны, впечатляющее, жаль, не было с собой фотоаппарата. Но настолько же удручающее - [их] можно взять голыми руками, силой отделения - была бы поставлена задача! Ночью солдаты боевого охранения напились до беспамятства. В лес и окопы собрали всех свободных офицеров и прапорщиков. Жуть! Не подумайте, что я - агент разведки вероятного противника, просто катался [вокруг] на велосипеде... Грустно. Александр Крайнов'. Подобные примеры можно продолжать до бесконечности, автор сам был свидетелем многомесячного выделения 'крылатых пехотинцев' для исполнения обязанностей грузчиков на коммерческом рынке с оплатой подобных 'услуг' их непосредственному начальнику. Хотя трудно привести более вопиющий факт разложения армии - ведь в последнем письме речь идет о состоянии дисциплины в составе войск 'Ядерного Щита Страны'. На руководство государством и армией не повлиял даже откровенный провал в подготовке войск, проявившийся в Первой чеченской войне. Зато во время нее появился прейскурант на вручение орденов и медалей. Ходят упорные слухи, что сейчас за деньги можно стать не только депутатом, но даже Героем России! А одна знакомая женщина, приехавшая из Сибири в Москву проведать своего родственника - солдата Президентского полка рассказала, что для того, чтобы молодого человека отпустили в увольнение, она была вынуждена дать взятку дежурному офицеру. Темпы покупок и продаж в стране, причем, включая все самое святое, свидетельствуют, что данные примеры - отнюдь не досужий вымысел. ...Но вернемся к Ржевской битве. Что же это была за точка на карте, где полегло так много наших дедов и прадедов? Автору удалось с достаточно высокой степенью вероятности установить, какие события происходили в районе, где весной сорок второго вела боевые действия 135-я стрелковая, или, как ее называли среди соединений 41-й армии - 'болотная дивизия'. Для этого был использован сайт 'Мемориал', где ЦАМО выставил в сеть списки безвозвратных потерь РККА, хранящиеся в его фондах. За что хотелось бы выразить ВЕЛИКУЮ благодарность создателям сайта - руководству и сотрудникам корпорации "Электронный Архив"! Юрист из Москвы Михаил Александрович Тихонов прислал карту Смоленской области военных времен. Также были использованы мемуары и письма ветеранов 135-й стрелковой дивизии, хранящиеся в фондах Народного музея этого соединения и архиве автора. После чего оставалось только свести воедино воспоминания, донесения, списки, извещения, журналы захоронений, населенные пункты, а также ориентиры, указанные на топографических картах и других схемах, нарисованных бывшими командирами и штабными работниками 135-й. Так и появился ответ на вопрос - что происходило на севере Смоленской области с самого начала войны? 4. Если посмотреть с моста через реку Красногородку на запад, станет видна '1-я высота 216,8 (217)'. Сейчас через нее проложена дорога на д. Чичаты, а обозначена она на картах, как 'высота 215'. 4.03.2008 Огненный смерч почти два года непрерывно бушевал в районе, расположенном в 15-20 километрах к юго-западу от города Белого, центром которого условно можно считать нынешнее Красногородское озеро. С октября сорок первого там бились с врагом воины 250-й стрелковой дивизии 30-й армии и кавалерийского корпуса генерала Доватора, с марта сорок второго - 134-й, 135-й и 234-й дивизий оперативной группы генерала Колпакчи из 4-й Ударной. С лета того же года - 262-й стрелковой, а с ноября - 150-й сд и других частей 6-го Добровольческого сибирского корпуса . Двенадцать с половиной тысяч советских военнослужащих из Новосибирска, Омска, Красноярска, других сибирских городов и Алтая, попавших в окружение 10.12.1942, навечно остались лежать в земле возле деревни Плоское, располагавшейся когда-то в десяти километрах к югу от города - от данного села сейчас сохранился только дорожный указатель. Именно этот район местные жители по сей день называют 'Долиной смерти'. К югу от Белого сражались и гибли военнослужащие со всех уголков нашей страны - из Ивановской, Ярославской, Московской, Калининской областей, с Волги, Урала, Белоруссии, Украины, Кавказа, Сибири, Дальнего Востока, Средней Азии. Впрочем, разве можно перечислить все населенные пункты, где родились и жили бойцы и командиры, похороненные в той страшной долине. Они говорили на многих языках, были разных национальностей, вероисповедания, но прибыли на свой последний рубеж, чтобы отстоять от врага нашу Родину. Тысячи из них так и остались на нем навсегда! Впрочем, фамилия ветерана умышленно не названа в данной повести, ведь она посвящена вовсе не какому-то конкретному человеку. Нет! Многолетняя работа проделана во имя светлой памяти бойцов и командиров, безвестно погибших возле крошечной речушки под названием 'Лосьмянка' и других многочисленных рек, озер, урочищ, гор, балочек, сопок, лесов, болот, сел, деревень, станций и городов, а также тех немногих фронтовиков, сражавшихся на передовой, которым довелось выжить в той страшной войне. Почему повесть не посвящена всем участникам Великой Отечественной? Читатель поймет это, прочитав всю повесть вместе со сносками.... Жизненная философия людей, просидевших почти всю войну буквально в нескольких километрах, а зачастую - сотнях метрах от переднего края, описана А.И. Шумилиным: 'Меня как-то вызвали в штаб полка. Ожидая приёма, когда освободится начальство - нас при этом обычно держали 'на ветру', я наткнулся на подвыпившего капитана.... Он посадил меня рядом с собой на бревно, дал папироску и сказал...: - Вот послушай! Одни... живут и ночуют в избах, и считают себя фронтовиками..., а вас посадили в сугробы..., [потому что] на вас нет смысла переводить... сало и прочие съестные запасы. Лейтенант, давай разберемся! Кто, по-твоему, держит фронт? А кто просто так торчит... в окопах? Кто в постоянных заботах? А кто все делает из-под палки? Линию фронта держим мы - полковые. И нашими заботами вы сидите спокойно на 'передке' в своей траншее. Не было бы нас, вы давно бы все разбежались!.. В полку фронтовики - это [командир полка], его заместители и штабные, как я. В полку мы не одни. Тут снабженцы и кладовщики, начфины,... парикмахеры, медики, повара, и сотня повозочных. При штабе портные, сапожники и шорники, саперы, телефонисты и санитарочки в санроте, сам понимаешь! Все они - фронтовики и защитники Родины.... основной и постоянный состав полка, а вы, ...так сказать - временные людишки... всего на две- три недели. В[ы] считай..., сегодня [есть], а завтра...- нет! Кто [при этом] останется [в строю, и]... будет стоять против немцев? Ты знаешь, сколько вашего брата - желторотых лейтенантов за это время успело отправиться на тот свет? ... Нас совершенно не интересует, какие у вас...[на передовой] потери. Чем больше, тем лучше, это значит, что полк воевал, а мы - поработали!.. Слушай! Застелют вашими костьми нашу матушку землю, и ни один человек после войны не узнает ни ваших фамилий, ни... могил.... А мы будем живые, и наши [имена] будут фигурировать в отчетах и наградных листах'. 5. Полковник Д.А. Крупейников О своем отношении к подобным лицам и их страшной философии автор 'Ваньки-ротного' в своей рукописи написал много лет назад такие слова: '...если вы увидите увешанного наградами, знайте, что любая из [них] имеет обратную сторону. Воевали и шли под свинец не те, кто погонял нас, ротных, по телефону, не те, кто рисовал на картах кружочки и стрелы, не те, кого стригли и помадили [в тылу].... Начальники... по телефону требовали, угрожали... расправой, крыли трёхэтажной матерщиной. А когда я являлся с докладом - снисходительно улыбались,... иронично удивляясь,... [и] не стеснялись прямо в глаза спросить: - Ты ещё жив? А мы думали, что тебя убило! И деревню не взяли?... Смотри[те] - он даже не ранен!.. Невидимая стена разделяла фронт на два лагеря. Одни сидели в тылу... за солдатскими спинами, а мы ценой своей жизни и крови добывали им деревни. Чем тупей и трусливей были они, тем настойчивей и свирепей, гнали... нас вперёд. Мы были жертвой их промахов, неумения и неразберихи.... Все эти прифронтовые 'фронтовики' и 'окопники', должны [теперь] тихонько сидеть..., гадить в галифе и помалкивать в тряпочку, о том, что они воевали и видели войну, чтобы ненароком не испачкаться в собственном дерьме.... Я служил службу 'погонялы' своих солдат на верную смерть. В этом я признаюсь, беру на себя вину [и] каюсь - на мне лежит этот тяжкий грех. А начальники мои перед солдатами остались не виновными. Они... не кричали, в атаку их... не гнали, трибуналом не пугали, [ведь] у них были для этого командиры рот - Ваньки ротные!.. Не думайте, что я что-либо сгущаю, мне иногда от обиды просто хочется всех подальше послать! Как они только выжили, сидя у нас за спиной?!.. Мы были тем мусором, цена жизни которого была мала и ничтожна...' Автору удалось разыскать лишь одного из ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ ветеранов - 'окопников' 135-й стрелковой дивизии, неоднократно видевшего врага сквозь прорезь прицела и смерть в рукопашных боях - полковника в отставке Дмитрия Андреевича Крупейникова, проживающего сейчас в городе Ярославле. В марте - мае сорок второго восемнадцатилетний младший лейтенант воевал в должности командира взвода и роты 396-го стрелкового полка, затем, после выписки из медсанбата был ротным в 497-м полку - обе эти части сражались у деревень Залексоновка, Бор, Лосьмино, Гудилово, Глинцево, Воробьево вместе с подразделением, описанным в работе, представленной на суд читателя. Он, как и герой повести, выжил совершенно случайно, получив в течение двух недель три ранения, в результате последнего из которых был эвакуирован сначала в Торопец, затем в Калинин, а позже - в г. Горький. В дивизию Дмитрий Андреевич больше не вернулся, а его слова, сказанные автору 26.03.2008 после прочтения черновика данной повести, набросанного еще до поездки в коломенский музей, являются поистине высшей наградой, гораздо более ценной, чем общественное признание или вручение всевозможных медалей и орденов: 'Спасибо вам за правду!'.... Все остальные описанные в повести бойцы, командиры, военачальники и гражданские лица также являются историческими персонажами. Единственное исключение среди них - военнослужащие 3-й батареи 45-мм противотанковых пушек 173-го отдельного противотанкового дивизиона, или, как значится на оттиске печати данной части, найденном в одном воронежском архиве - 'Отдельный 173-й дивизион ПТО'. Установить имена этих давно умерших людей, ставших '...просто землей и травой', за исключением случайно выжившего в сорок втором комбата пока не удалось из-за особенностей учета безвозвратных потерь в 'болотной' дивизии . Но об этом ниже...
  
  
   Сокращения: АДн - артиллерийский дивизион; АП - артиллерийский полк; БО - береговая оборона; БФ - Белорусский фронт; ВГК - Верховное главнокомандование РККА; ВО - военный округ; ВМБ - военно-морская база; ВРИО - временно исполняющий обязанности; ВТ - военный трибунал; ГАП - гаубичный артиллерийский полк; ГлавПУр - Главное Политическое управление РККА; ГСВГ - Группа советских войск в Германии; ГШ - Генеральный штаб; ДЗОТ - дерево-земляная огневая точка; Дн - дивизион; ДОТ - долговременная огневая точка; ЗенАДн - зенитный артиллерийский дивизион; ЗФ - Западный фронт; ИСапБ - инженерно-саперный батальон; ЛАП - легкий артиллерийский полк; КАП - корпусной артиллерийский полк; КВО (КОВО) - Киевский (особый) военный округ; КД - кавалерийская дивизия; КК - кавалерийский корпус; КП - кавалерийский полк; КО - Калининская область; КФ - Калининский фронт; ЛКСМ (У) - Ленинский Коммунистический союз молодежи (Украины); МВО - Московский военный округ; МД - механизированная дивизия; МинД - минометный дивизион; МК - механизированный корпус; МСП (Б) (Р) - мотострелковый полк, (батальон), (рота); НГШ - Начальник Генерального штаба; НКВД - народный комиссариат внутренних дел; Н(Г)Ш - начальник (Генерального) штаба; ОАР - отдельная автомобильная рота; ОАТБ - отдельный автотранспортный батальон; ОБС - отдельный батальон связи; ООР - Одесский оборонительный район; ОРБ - отдельный разведывательный батальон; ОРР - отдельная разведывательная рота; О(И)СапБ - отдельный (инженерно-) саперный батальон; О(И)ПТД - отдельный (истребительно-) противотанковый дивизион; ОМСБ - отдельный медико-санитарный батальон; ОПТД - отдельный противотанковый дивизион; ПВО - противовоздушная оборона; ПД - пехотная дивизия; ППД - пистолет-пулемет Дегтярева; ПТАБр - противотанковая артиллерийская бригада; ПТП - противотанковая пушка; ПТР - противотанковое ружье; РВС, РВСР - революционный военный совет республики, аналог современного Минобороны; РККА - рабоче-крестьянская Красная армия; РП - ротный пулемет; РР - разведывательная рота; САВО - Среднеазиатский военный округ; СапБ - саперный батальон; СБр - стрелковая бригада; СД - стрелковая дивизия; СЗФ - Северо-Западный фронт; СК - стрелковый корпус; СО - Смоленская область; СОР - Севастопольский оборонительный район; СП - стрелковый полк; СУБО - Севастопольское училище береговой обороны имени ЛКСМ (У): ТАП - тяжелый артиллерийский полк; ТБр - танковая бригада; ТГр - танковая группа; ТД - танковая дивизия; ТП - танковый полк; ТТ - пистолет 'Токарева Тульский'; УА - ударная армия; УВО - Украинский военный округ; УР - укрепленный район; УФ - Украинский фронт; ЦАМО - Центральном архиве Министерства обороны; ЧОН - части особого назначения (аналог внутренних войск), существовали до 1924-1925 годов; ЮФ - Южный фронт;
  
  
   Повесть "В Чистилище"
  
  
  
  Бельский район Смоленской области в годы войны советские воины называли "долиной смерти", а немцы - "долиной ада".
  
  ТРК "Пилот", Архив новостей, 16.08.2007
  ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞
  
  Петр Иосифович ненавидел войну каждой клеточкой своего организма. Ему внушали отвращение войны освободительные и захватнические, справедливые, и не очень - все они вызывали неприятие, и это несмотря на то, что он был профессиональным военным. Еще в середине двадцатых годов молодой человек закончил так называемую "нормальную военную школу" в г. Харькове, после выпуска из которой получил звание "комвзвода" и по два рубиновых "кубаря" в петлицы. Назначенный на должность комначсостава Петр несколько лет принимал участие в "Первой гражданской", когда дрался с "белобандитами" на Северном Кавказе. Участвовал он пятнадцатью годами позже и в той войне, что вошла в историю нашей страны, как "Великая Отечественная", в Западную под названием "Вторая мировая", а в историю белой эмиграции, как "Вторая гражданская". Она, кровавым Молохом прошедшаяся практически по каждой советской семье, искалечила не только тело Петра, но и его душу.
  Читая через много лет после войны приглаженные историками описания шедших в те месяцы жарких схваток, Петр Иосифович вспоминал, как все было в действительности... Конечно, он не мог тогда знать всего масштаба проводимых к западу от Москвы операций, и лишь по-прошествие времени постиг, сколько советских людей было втянуто в те кровопролитные сражения. Ведь общее руководство войсками Западного и Калининского фронтов осуществлял Г. К. Жуков, который по свидетельству многих сослуживцев, "...в крови брода никогда не искал". Еще про будущего маршала говорили, что он не может остановиться, пока хоть кто-то из личного состава подчиненных ему частей еще остается целым и невредимым. Петр Иосифович в глубине души даже порадовался, что не был лично знаком с этим жестким человеком, лишь один раз довелось ему увидеть Георгия Константиновича в двадцатые годы перед строем полка - в составе какой-то комиссии.
  - Так!.. Что же историки и военачальники пишут про Ржевско-Вяземскую операцию?.. - подумал он, решив впервые прочесть официальную советскую историю битвы под Москвой, - ага, вот что: "Вначале успех сопутствовал Красной Армии. Однако к концу января ситуация резко изменилась. Немецко-фашистское командование спешно перебросило из Западной Европы 12 дивизий и 2 бригады. В результате контрударов 33-я армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус оказались в окружении, а севернее этого "котла" лишь узкий коридор связывал 22-ю, 29-ю, 39-ю армии и 11-й КК со своими войсками. На картах военного времени появился Ржевско-Вяземский плацдарм. Из словаря-справочника "Великая Отечественная война 1941-1945": "Ржевско-Вяземский плацдарм, выступ, образовавшийся в обороне немецко-фашистских войск в ходе наступления советских войск зимой 1941-1942 г.г. на западном направлении. Ржевско-Вяземский плацдарм имел размеры до 160 км в глубину и до 200 км по фронту у основания. Зимой 1942-1943 здесь было сосредоточено около 2/3 войск группы армий "Центр". Против этой группировки действовали основные силы Калининского и Западного фронтов. В этом же ряду - огромное количество советских армий, принимавших участие в боевых действиях: есть сведения о почти двадцати, включая ударные и воздушные".
  И еще: "С 8 января по 20 апреля 1942 года войска Калининского (32-е стрелковые и 5-ть кавалерийских дивизий, 4-е танковые бригады, всего 346,1 тысяч человек) и Западного (45-ть стрелковых, 12-ть кавалерийских и 1-а танковая дивизий, 26-ть стрелковые бригады, 2-е воздушно-десантные бригады и 14-ть танковых бригад, всего 713,1 тысяч человек) фронтов (Всего 95 дивизий, 46 бригад, 1059,2 тысяч человек, около 11 тысяч орудий и минометов, 474 танка) провели Ржевско-Вяземскую стратегическую наступательную операцию с целью разгрома главных сил немецкой группы армий "Центр". Операция являлась частью битвы под Москвой. Немецкая группировка включала: 625 тысяч человек, около 11 тысяч орудий и минометов, 354 танка, 350 самолетов. Командовал ею генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге. Операция советских войск проводилась без оперативной паузы после завершения Московской стратегической наступательной операции. В результате проведенных боев, несмотря на незавершенность, советские войска нанесли поражение шестнадцати дивизиям противника, продвинулись на запад на 80-250 км, полностью освободили Московскую и Тульскую области, многие районы Калининской и Смоленской областей. В то же время не удалось окружить и полностью разгромить противостоящую группировку немецких войск, что было обусловлено недостатком танковых соединений и, как следствие, низкими темпами наступления ударной группировки фронтов, составлявшими в среднем 1-2,5 км в сутки. Глубокий охват группы армий "Центр" противника, потерявшей более 330 тысяч человек убитыми и ранеными, поставил ее в невыгодное оперативное положение. Уже в ходе боевых действий были введены управления 3-й и 4-й Ударных армий, 29 дивизий и 33 бригады. В рамках операции проведены Сычевско - Вяземская, Можайско - Вяземская, а также Вяземская воздушно-десантная и Ржевская операции".
  Петр не мог без слез вспоминать бои, в которых ему довелось участвовать в феврале-апреле сорок второго на территории Калининской и Смоленской областей, не любил встречаться с другими ветеранами 135-й "Краковской" Краснознаменной стрелковой дивизии. Ведь из тех людей, с которыми он плечом к плечу бился в кровавых сражениях, не уцелел, практически, никто. Из всей своей части Петр Иосифович в послевоенные годы встретил только бывшего водителя командира 173-го противотанкового дивизиона. Выжили лишь они вдвоем, да еще сын полка дивизиона, которому после окончания войны было около шестнадцати лет. Впрочем, эта цифра - трое уцелевших из дивизиона 2-го формирования была неудивительна, ведь только в ходе операции немецких войск "Зайдлиц" под городом Белым с 1-го по 10-е июля 1942 безвозвратные потери дивизии составили 4088 человек убитыми и пропавшими без вести. В те трагические дни - 5-6 июля, когда атакующие части германских 2-й танковой и 246-й пехотной дивизии соединились возле деревни Пушкари с частями ХХIII-го немецкого корпуса, его родное соединение в очередной раз попало в окружение.
  
  6.Памятник воинам 262 сд на дороге между дд. Пушкари и Нестерово. На этом участке в июле 42-
  го вышли из окружения многие другие части,
  в том числе 17 гв., 135, 179 сд, 24 кд, 21 тбр.
  Вражеский армейский корпус под командованием генерала пехоты Шуберта 2-го июля начал наступление вместе с Западной группой - частью 110-й дивизии генерала Гильберта, 1-й танковой дивизией генерал-майора Крюгера, 102-й дивизией генерал-лейтенанта Фриснера и Восточной- 5-ой танковой дивизией генерал-майора Фена с кавалерийской бригадой 9-й армии полковника фон Медема, специально сформированной для этой операции. Поддерживали наступление немецкие пикирующие бомбардировщики, а ударившая от Белого группа генерала фон Эзебека двинулась сначала на восток, а затем, изменив направление, пошла на север. 135-я в те дни получила удар в спину в самый критический момент своего наступления - когда исход сражения, по Наполеону, решает один-единственный сохранившийся в резерве батальон. Она была окружена вместе с 17-й гвардейской дивизией, с которой плечом к плечу сражалась уже несколько месяцев у этого древнего русского города. А еще 24-й кавалерийской дивизией и 21-й отдельной танковой бригадой - все эти четыре соединения обороняли назначенный им рубеж, располагаясь на левом фланге 41-й армии Калининского фронта. В армию генерала Тарасова входили еще 134-я, 179-я и 234-я стрелковые дивизии, полукольцом располагаясь вокруг города с задачей - уничтожить Бельскую группировку противника. Ближайшими к ее левому флангу были находившиеся северо-восточнее соединения 39-й армии генерала Масленникова, почти в полном составе попавшие в окружение.
  Группа Эзебека соединилась с вражеским армейским корпусом, во взаимодействии с 1-й танковой дивизией Вермахта разгромила 17-ю гв. сд вместе со 135-й и, сильно потрепав северо-восточнее Пушкарей 134-ю сд, замкнула за частью войск 22-й и 41-й армий огненное кольцо. С 7 по 9 июля, с боями выйдя из "котла", "болотная дивизия" имела в своем составе около 1000 человек , а соединились ее остатки с войсками Калининского фронта в районе деревни Льба, куда она вышла после ряда ожесточенных боев - на участке между Пушкарями и Нестерово, и в промежутке между дд. Нарцы и Лейкино. Сам Петр Иосифович в том страшном году лишь чудом остался в живых, спасенный от неизбежной смерти "владимирцами". Кем были эти люди, откуда они происходили, их имена - осталось для него неизвестным. Но он был благодарен незнакомым бойцам и командирам за то, что, выкопав его через несколько дней после боя из перепаханного снарядами и гусеницами танков окопа - раненого, контуженного, находящегося без сознания, они не позволили ему умереть на позиции. Кроме комбата, сменщики нашли невдалеке от его тела еще двоих тяжелораненых, которых они тоже доставили в полевое медицинское учреждение, или, как было впоследствии записано в личном деле Петра: "...с 27.04.1942... - госпиталь в селе Лосьмино, Пречистенского района Смоленской области". Наиболее вероятно, что это было ошибкой, так как находящееся рядом с местом боев село с таким названием значилось и значится лишь в Бельском районе. Также непонятно происхождение термина, которым назвали себя его спасители , но они сообщили персоналу только то, что стало известно впоследствии раненому командиру. Одновременно Петр постоянно размышлял о том, что напрасно ему позволили выжить - смерть была бы для него избавлением от многолетних душевных страданий командира, не уберегшего от гибели ни одного из своих бойцов....
  А больше всего он не любил выступать перед молодежью! Ведь его, как и других ветеранов Великой Отечественной войны, часто приглашали на подобные встречи. К первой из них он долго готовился, надеясь донести до подростков всю свою ненависть к войне! Но после того как Петр оказался с ребятами лицом к лицу, перед ним возникли образы погибших подчиненных, многие из которых были немногим старше сидящих напротив трибуны школьников. Когда бывшего комбата попросили рассказать о тех боях, он, вспомнив все, что произошло с его подразделением в конце апреля сорок второго, закрыл лицо руками и, захлебываясь в рыданиях, вымолвил только: "Это была мясорубка!" Потом он сразу же ушел с трибуны и никогда больше не ходил на подобные встречи, "доверив" их проведение другим фронтовикам, воевавшим, в основном, в последние годы войны . А "мясорубка" осталась в памяти навсегда - именно такое кровавое определение окрашивало до конца жизни все воспоминания Петра о войне. Поэтому в семье его об этом не расспрашивал никто и никогда. Лишь изредка, забываясь, он по эпизодам описывал свой боевой путь и непростую судьбу...
   Когда началась Великая Отечественная война, Петр Иосифович сразу же написал рапорт на откомандирование в действующую армию. Ведь он считал своим долгом, как кадровый военный, в этот тяжелый для страны период руководить подразделением на поле боя, а не сидеть в тылу, имея пожарную "бронь". Много раз в последующие месяцы он писал рапорта об отправке на фронт, но все они безжалостно отклонялись руководством Калининской городской пожарной охраны, где он проходил службу в должности Заместителя начальника по противовоздушной обороне. А после начала войны его еще назначили Начальником штаба Местной ПВО.
  И вот, наконец-то, накануне эвакуации учреждений и "сдачи" советскими войсками города очередной рапорт старшего лейтенанта был удовлетворен! В октябре он прибыл на призывной пункт родной РККА. Вскоре его и других, как мобилизованных, так и прошедших лечение в местных госпиталях командиров уже везли на грузовике в часть, в составе которой Петру предстояло отправиться на фронт, грохотавший невдалеке.
  За бортом мелькали города и села, пока еще не тронутые войной, войска, передвигающиеся по шоссе Москва - Ленинград и беженцы, нескончаемый поток гражданских лиц, пытающихся уйти в тыл от войны. Все это напомнило ему "белый" Ростов-на-Дону, где он жил, будучи школьником, во времена "Всевеликого Войска Донского атамана Краснова" и "Ледяного" похода Добровольческой армии, да еще 20-е годы, когда в составе 25-й Чапаевской и 9-й Донской стрелковых дивизий он участвовал в боях с повстанцами. Попутчики, многие из которых лишь недавно выписались из госпиталей, рассказывали по дороге про тяжелые приграничные сражения, большие потери наших войск, мужество и предательство, героизм и трусость, делились боевым опытом со своими боевыми собратьями, с которыми им предстояло в ближайшие месяцы снова идти в бой. Один из них - пехотный капитан, почему-то абсолютно уверенный в своей скорой гибели заставил Петра вспомнить о пройденном им жизненном пути. Ведь пришло, похоже, время подводить итоги!..
  Петр Иосифович родился в старинной польской шляхетской семье. Род их вел свое происхождение от рыцаря, пришедшего в Польшу, под город Краков из Моравии, и был известен с 880 года от Рождества Христова. Позже его предки поселились в Мстиславском воеводстве Великого княжества Литовского, Русского и Жемайтского, а после присоединения в XVIII веке восточных земель Речи Посполитой к Российской империи им было подтверждено дворянство российским Департаментом герольдии. Семья Петра тогда была внесена в 6-ю часть Родословных книг Могилевской губернии, и это была та часть, в которую заносились только очень древние рода, причисленные к дворянскому сословию не менее чем за двести лет до этого события. Все братья его деда в XIX веке остались жить в имении Скураты, что рядом с городом Могилевом, в отличие от самого Томаша, сына Юзефа (Фомы Иосифовича), который имел "неосторожность" принять участие в восстании 1863 года, и был вынужден, опасаясь ареста, а также конфискации родовой собственности покинуть отчий дом. Братья от него по той же причине сразу отреклись, а еще он был лишен потомственного дворянства. Впрочем, на новом месте дед быстро продвинулся по служебной лестнице и вновь стал дворянином, правда, уже так называемым "личным". Потеряв все связи с родными-католиками, и женившись на православной русской женщине, он, тем не менее, своего первенца по многолетней семейной традиции назвал Юзефом, или как его звали в детстве - Юзиком.
  Поэтому отец Петра - Иосиф Фомич, несмотря на то, что считал себя поляком, был православного вероисповедания, так же, как его жена - донская казачка и родившиеся с разницей в шесть лет сыновья. Своего первенца, как и дед, по все той же древней семейной традиции он назвал Томашем, в русском варианте - Фомой. В 1910 году отец Петра был избран профессором Варшавского университета, с началом 1-й Мировой войны служил в Анатомо-бактериологической лаборатории Западного фронта русской армии и "за службу" был награжден орденом Святого Станислава 2-й степени. В мае-июне 1915 года он вскрывал трупы погибших в результате газовой атаки немцев в Булимовском лесу под Варшавой. Его публикации по данной теме, а также диссертация ученика и друга Шалвы Иосифовича Криницкого впоследствии были использованы советским правительством для принятия в Лиге Наций так называемых "Женевских протоколов 1925 года о запрете применения химического оружия".
   После эвакуации университета из Варшавы Петр вместе с родителями и братом Фомой оказался в городе Ростове-на-Дону. Отец за два последующих года построил и основал в этом городе институт, стал первым деканом впервые созданного в регионе Университета, но внезапно умер, заразившись сыпным тифом. Петр помнил, как отца отпевали в Александро - Невском, так называемом "Новом" соборе Ростова-на-Дону, как огромная процессия шла вслед за гробом, провожая в последний путь безвременно скончавшегося ученого. Помнил речи над открытой могилой, особенно глубокое впечатление произвели на него слова и сопереживание близких друзей отца - молодого доктора медицины Ш. И. Криницкого и пожилого профессора А. А. Жандра. Вспомнил холмик над свежезарытой могилой, и свой ужас - только в тот момент он понял, что стал сиротой. Впрочем, коллеги не оставили семью профессора без средств к существованию, и добились назначения пенсии вначале от Университета, потом от Всевеликого войска Донского, а затем и Советской власти!
  Старший брат в 1920 году, во время обучения на медицинском факультете того же высшего учебного заведения был направлен на практику в санчасть советской IX армии в город Екатеринодар. Мать тоже была вынуждена пойти трудиться, и даже 14-летний Петр, не закончив школы, пошел зарабатывать на жизнь в Университет помощником препаратора. Но вскоре он был направлен биржей труда на курсы тракторного дела, одновременно получил среднее образование, а после завершения обучения работал инструктором в совхозе "имени Артема" в Донбассе. В отличие от своего брата, записавшего при советской власти в свою графу национальности - "русский", Петр всю жизнь во всех документах значился поляком, как его отец, дед, прадед. И репрессиям он ни из-за происхождения, ни из-за пятой графы, в отличие от многих, кто сейчас утверждает обратное, не подвергался никогда! Впрочем, он не афишировал своего дворянского происхождения....
  
  
  7.Петр - командир роты, фото сделано в городе
  Ростове-на-Дону не ранее 1932 года.
  А вскоре Петр решил связать свою жизнь со службой в армии. Повлияло на это, кроме "левых" убеждений в семье еще при жизни отца, общение с его сослуживцем и старинным другом еще по петербургской Военно-Медицинской академии - профессором медицины Варшавского, а затем Донского Университета Александром Жандром .
  Именно Александр Андреевич еще при жизни отца говорил одиннадцатилетнему Петру, что каждый патриот должен послужить в вооруженных силах своей Страны. Еще он сказал тогда подростку: "...Если ты пойдешь служить в русскую армию, неважно, как она будет тогда называться, и примешь присягу - то, или исполняй ее до последнего вздоха, или не принимай никогда!" Правда, несмотря на столь лояльные к новой власти взгляды, большевики не "простили" Александру Андреевичу его офицерского прошлого, он был арестован и расстрелян по решению коллегии ДонЧеКа в августе 1920 года. Но эта бессмысленная казнь поистине великого гражданина нашего Отечества была единственным, с чем был категорически не согласен Петр во взаимоотношениях с новой властью! Петр принял революцию всем сердцем, до конца своей жизни был стойким атеистом, кроме того, уже после войны вступил в ряды ВКП (б)!
  А что же Красная армия? Уже в 1924 году она была очень сильно сокращена - из трех с лишним миллионов штыков и сабель в строю осталось менее полумиллиона человек. Тем не менее, Петру, приписавшему себе два года к возрасту, и числившимся с тех пор рожденным в 1905 году, удалось поступить добровольцем на службу в 25-ю стрелковую дивизию , которой командовал до самой своей гибели легендарный советский полководец Василий Иванович Чапаев. Лишь надев на себя буро-серую солдатскую шинель с "разговорами", красноармейскими петлицами и шевроном на левом рукаве с изображением восходящего солнца, а на голову - суконную буденовку с красной эмалевой звездой, Петр понял, что свершилась мечта его жизни - он стал кадровым военным.
  Из Полтавы Петр в октябре 1924 был направлен в г. Харьков, где в течение года обучался на красного командира в военной школе, как тогда назывались военные училища, созданные М.В. Фрунзе. В те дни их в городе было два - Харьковская школа Червонных старшин и Украинская военно-подготовительная школа. Сам Наркомвоенмор до своей смерти
  состоял в последней из них членом партийной организации. Про данное военно-учебное заведение известно немного. Создано в мае 1924 года "...на базе Харьковской пехотной школы(?) и 9-х пехотных Сумских командных курсов" в соответствии с приказом РВС Республики. Предназначалось для обучения будущих курсантов военно-учебных заведений с 3-годичным сроком обучения. В школу принимались подростки 15-18 лет по направлению ЛКСМ (У), как правило, воспитанники детских домов, дети военных и рабочих. А также красноармейцы, имеющие хотя бы начальное образование, направляемые воинскими частями для обучения. В декабре 1925 года эта военная школа переехала в Полтаву. Закончив военно-учебное заведение, и всего лишь через год учебы, в октябре 1925 года Петр был назначен командиром взвода вновь в 25-ю стрелковую дивизию и, хорошо зарекомендовав себя на первой должности начсостава, в апреле 1927 года стал командиром роты в 9-й Донской сд .
  В этих двух соединениях он и познакомился со многими будущими полководцами РККА, ведь "краскомов" в пятисоттысячных Вооруженных силах было немного и все они, практически, были знакомы друг с другом. Так, в 9-й Донской стрелковой дивизии вместе с Петром проходили службу будущие Герои Советского Союза - К.А. Мерецков и Н.Ф. Грухин. В ней же с 1920 по 1929 год прошел практически все ступени служебной лестницы: командира взвода, роты, начальника полковой школы, командира батальона 26-го Ленинградского стрелкового полка другой будущий Герой Советского Союза - небезызвестный А.А. Власов. Первым командиром роты у Петра был ставший впоследствии генерал-полковником артиллерии и руководителем Всесоюзной игры "Зарница" Н.А. Хлебников. А, кроме того, в подразделениях обеих дивизий было много командиров - бывших "ЧОНовцев", и оба эти соединения в двадцатые годы немало повоевали, подавляя восстания крестьян Украины, казаков Дона, Кубани, Терека и жителей Кавказа против советской власти. Чапаевская дивизия в год поступления Петра на службу была переведена на территориально-милицейские штаты, и стала комплектоваться добровольцами, поступающими на военную службу до самой своей пенсии. То есть дивизия, как и вся армия, фактически, стала профессиональной, имея, правда, сильно сокращенный состав - 6516 человек. До 1925 года 25-я сд являлась дивизией ЧОН - эти войска были созданы четырьмя годами ранее по решению X съезда РКП (б).
  9-я Донская стрелковая дивизия в конце 20-х преследовала и уничтожала "белобандитов" на Северном Кавказе, Кубани и Дону. Ведь мало для кого является секретом, что на территории той же Чечено-Ингушкой АССР повстанческое движение существовало не только в 20-е, но в 30-е, и даже 40-е годы. Особенно кровопролитные бои на Дону, Кубани и Тереке шли в 1929 - 1933 годах, после начала коллективизации. Бойцов и командиров подразделений, участвовавших в боях с повстанцами, в 9-й сд по старой памяти называли "чоновцами".
  Старший брат Петра - Фома тоже с 1925 по 1927 год служил в Красной армии в должности "врача - одногодичника" и был прикомандирован к Военно-Химическому управлению РККА. Занимался он всю свою службу, что в 20-е, что в 40-е годы XX века разработкой новых боевых отравляющих веществ для армии молодого государства рабочих и крестьян. Получив в ходе своей научной деятельности тяжелое поражение внутренних органов, он умер в 1953 году. Одновременно со службой в армии Петр Иосифович успел заочно окончить два курса медицинского факультета Донского Университета и даже перейти на третий.... Но боевые походы и сабельные рубки с "белобандитами" не прошли бесследно, в результате чего Петр заболел туберкулезом. Несколько месяцев он лечился в Ростовском-на-Дону окружном военном госпиталя, затем - в санатории "Ясная поляна" в Крыму, а позже был уволен в запас. В Университет Петр больше не вернулся, после поисков работы поступил на службу инструктором военного дела в Союз Воинствующих безбожников (СВБ) - организацию, занимавшуюся борьбой с религией и уничтожавшей церкви по всей России. Вскоре после его прихода в эту организацию ростовским отделением СВБ был снесен Собор Александра Невского, удивительное по своей красоте архитектурное сооружение, построенное по проекту академика А. А. Ященко в 1908 году и расписанное по эскизам братьев Васнецовых. Именно в этом величественном соборе отпевали отца Петра в год его смерти! Участие в подобных преступлениях против духовной жизни народов России сильно аукнулось впоследствии в судьбе красного командира.
  Потом была служба в должностях военного руководителя и начальника ПВО различных организаций: системе ОСОАВИАХИМ, Московской, Забайкальской железной дороги, на КВЖД в городе Харбине, физкультурном техникуме в подмосковной Малаховке. Наконец Петр, окончательно вылечившись от туберкулеза, вновь пошел служить - на этот раз
  
  
  8. Лейтенант А.И Миронов,
  7-я вдбр, Белоруссия, 1941
  в Калининскую городскую пожарную охрану НКВД. Перед этим он женился на бывшей крестьянке Горкинского уезда Тверской губернии Анне, и в 1937 году у молодоженов появилась дочь....
  Сидя в кузове "полуторки", Петр Иосифович снова и снова с тоской вспоминал свою четырехлетнюю дочурку и красавицу-жену. Ему удалось эвакуировать семью вместе со всем персоналом госучреждений г. Калинина в Горьковскую область, к родственникам сестры жены - Антонины. Муж последней - лейтенант Алексей Иванович Миронов, 1918 года рождения, выпускник 1941 года Калининского военного училища был тяжело ранен на Западном фронте и умер от газовой гангрены в эвакогоспитале ? 1893, был похоронен в городе Ковров, Владимирской области . "Жаль, что Тоня не успела родить ребенка от Алексея, остались Мироновы без наследника.... Какое счастье, что у нас с Анной есть дочь, хоть кто-то после моей гибели останется жить на этом свете!", - думал Петр, ведь он был профессионалом, и у него не было сомнений в своей будущей судьбе. Лишь в глубине души у него теплилась надежда остаться в живых в этой катастрофически начавшейся войне....
  А тем временем машина въехала в ворота воинской части - конечную точку их маршрута. Выяснилось, что Петр прибыл для прохождения дальнейшей службы в 30-ю запасную стрелковую бригаду, располагавшуюся в Гороховецких лагерях, в резерве Московского военного округа. Про эти лагеря писатель-фронтовик Борис Слуцкий впоследствии писал:
  
  На Гороховец, что с дрожью по коже,
  Вспоминают фронтовики...
  ...На Гороховец, Горьковской области.
  (Такое место на карте есть)
  Оттуда рвутся на фронт не из доблести,
  А просто, чтобы каши вдоволь поесть.
  
  Из запасной бригады он был направлен в город Горький и там, на эвакуированных в тыл ленинградских Курсах усовершенствования начсостава , Петр превратился из кавалериста - рубаки и пехотинца - стрелка в артиллериста. Ему даже удалось в последний раз повидать семью в Лысковском районе, а в конце декабря, после успешного окончания сборов Петр оказался в городе Коломне, в уже сформированном отдельном противотанковом дивизионе, получившем вскоре 173-й номер. Военком штаба дивизии батальонный комиссар Озерный с начальником артиллерии по фамилии Чевгус предложили ему занять место начальника службы артиллерийского снабжения. Старший лейтенант согласился, и вскоре начальник 4-го отделения интендант 3-го ранга Гусев передал ему выданное в штабе черное коленкоровое удостоверение, где он был вписан в качестве лица, занимающего вышеуказанную должность. На новом месте в его подчинении было еще четверо лиц комначсостава и походные артиллерийские мастерские, включавшие в себя шесть командиров среднего звена, а также четыре десятка сержантов и рядовых. Однако в связи с тем, что в противотанковом дивизионе была нехватка подготовленных артиллеристов - командиров огневых батарей, вскоре старшего лейтенанта назначили командиром 3-й батареи 45-мм пушек дивизиона .
  
  
  
   9. Петр Иосифович с семьей, 1941
  Дивизион располагался в длинном одноэтажном кирпичном здании невдалеке от железнодорожной станции Старая Коломна. Командовал им Георгий Григорьевич Мисюра - черноволосый, с усами "а-ля Семен Михайлович Буденный" армейский капитан. После утверждения декабрьских штатов дивизион был введен в состав 401-ой стрелковой дивизии, сформированной в Приволжском военном округе и в декабре переброшенной в Коломну. В ходе передислокации соединение было переименовано в 135-ю стрелковую дивизию "второго формирования". В те дни комплектование войск осуществлялось по утвержденным в июле 1941 штатам так называемой "легкой" сд РККА военного времени, или, как ее еще называли - "10-тысячной дивизии". По штату такое соединение состояло из трех стрелковых и одного артиллерийского полка, батальонов - саперного и связи, а также вновь введенного в штат с декабря противотанкового дивизиона, других подразделений обеспечения и обслуживания .
  Весь январь и до первой половины февраля в частях дивизии шла напряженная боевая учеба. С раннего утра и до позднего вечера с рядовым и командным составом проводились занятия в классах и поле. Накануне отправки на фронт дивизия провела невдалеке от Коломны большие учения, на которых, в частности, пехота наступала вслед за огневым валом, который создавала перед боевыми порядками пехоты вся артиллерия
  соединения. Десятого января полки и подразделения приняли присягу и, таким образом, через два месяца после начала формирования 135-я стала полноценным войсковым соединением. Ее командиром был назначен полковник Иосиф Иванович Попов , а начальником штаба - еще один участник гражданской войны - Антон Прокофьевич Гаран, имевший воинское звание подполковник. Дивизия насчитывала чуть больше одиннадцати тысяч военнослужащих, и вакансий на начало января в ее составе почти не было.
  173-й отдельный противотанковый дивизион принял присягу раньше других частей - уже 25.12.1941. Петр по прибытии с курсов вместе с вновь назначенными в дивизион бойцами и командирами еще раз присягнул на верность Родине. Конечно, он считал, что Мужчина, Защитник принимает клятву только один раз и на всю жизнь, красный командир ее уже дал Отечеству однажды в 1924 году, но порыв, которым был охвачен личный состав в тот торжественный момент, должен был еще сильнее сплотить его батарею. Поэтому Петр вместе с безусыми юнцами и убеленными сединами ветеранами вновь произнес торжественные слова, не менявшиеся впоследствии десятилетиями: "...Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины - Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами..."
  Сидя в эшелоне, везущем подразделение Петра на фронт, он уже знал, что биться с врагом его дивизия будет под городом Ржевом. "Ну вот, мне предстоит сражаться в тех краях, где жили мои предки по матери", - Петру было хорошо известно, что ее девичья фамилия была "Ржевская". "Скорее всего, фамилия родительницы возникла именно в тех местах, а уже после ее возникновения прадеды ушли на Дон и стали казаками", - подумал тогда еще Петр Иосифович.
  
  10. Здание в городе Коломне, на улице Полянская, д. 6,
  где формировался 173-й (29-й) оптадн в 1941-1942 годах.
  Первая продолжительная стоянка воинского состава было на станции Сонково Калининской области. В привокзальной комендатуре, куда Петр отправился для решения хозяйственных вопросов, он увидел своего сослуживца по пожарной части г. Калинина - Михаила Грязнова, дежурившего на вокзале в качестве руководителя Местной ПВО. До войны "дядя Миша" параллельно своей основной специальности подрабатывал сапожником, чиня всем сослуживцам обувь, и его хорошо знали не только сами пожарные, но и все их домочадцы. Они обнялись, так как уже не чаяли увидеть друг друга живыми - всех служащих пожарной части в сентябре отправили в какой-то лагерь под Тверью, и их дальнейшая судьба была неизвестна Петру. При этом никто из начальства своевременно не распорядился эвакуировать их семьи, а старшему лейтенанту тогда "крупно повезло" - по очередному написанному им рапорту решался вопрос об отправке в действующую армию, и он, оставаясь по этой причине в городе, случайно узнал, когда в эвакуацию отправится последний пароход. На него Петру и удалось в самый последний момент посадить семьи некоторых пожарных, в том числе своих домочадцев, а также некоторых родственников жены.
   "В Калинин я вернулся в декабре, - начал свое повествование дядя Миша, - город за два месяца боев и оккупации, конечно, пострадал очень сильно - на Миллионной, то есть Советской улице осталось всего два целых дома - почта, да еще аптека. Ну, та самая, что недалеко от нашей пожарной части на улице Крылова. Твоя квартира тоже была разрушена, да что говорить - от всего нашего дома на улице Советской ? 49/37 осталось одно только воспоминание - прямое попадание немецкой авиационной бомбы. В здании пожарной части, которая не пострадала, в период оккупации было расквартировано какое-то вражеское подразделение - фрицы загородили проезд по Серебряной улице, а входили в здание через переулок Специалистов. Моя семья при них оставалась на месте - да, конечно, я знаю, что ты предлагал жене уехать, спасибо тебе! Но она сама тогда решила, что останется в городе, и будет ждать меня! Толика моего помнишь, он ведь ровесник твоей дочурки? Так вот, и жена, и сын, и другие дети сотрудников - все говорят, что немцы относились к семьям пожарных хорошо, не обижали их и не выселяли, детишек угощали сахаром, конфетами, иногда даже шоколадом. Особенно хорошим человеком, по словам моего Тольки, был один пожилой германец, старавшийся всячески подкормить всех проживавших в "пожарке" ребятишек. Но не все они были такими! На площади Ленина находилось гестапо, во дворе которого они расстреляли и замучили много наших людей. А здесь, в Сонково я оказался всего месяц назад - наш начальник пожарной охраны Павлов - ты ведь у него замом был, предложил мне повышение. А вообще все пожарные, кто не погиб при бомбежках, служат на прежних должностях - бронь нашу никто не отменял".
  
  
  11.Командирское удостоверение личности.1941 год.
  Они успели еще немного поговорить, но тем временем эшелон тронулся, и начал набирать ход. Петр бросился к своей теплушке.... Через сутки они стали приближаться к станции Бологое, а старший лейтенант все еще думал о встрече с "дядей Мишей" - из всей пожарной части только он один, да еще Кузьма Евстафьевич Лобанов, ставший на фронте рядовым сапером, пошли добровольцами на фронт.
  На запасных путях "крайней" в Калининской области станции налет немецких бомбардировщиков прервал его размышления, и артиллеристы по команде комбата прямо из вагона открыли сосредоточенный огонь из карабинов по вражеским самолетам. А потом невдалеке от насыпи они хоронили своих первых убитых. Проведя на станции Бологое несколько дней, во время которых батарея доукомплектовывалась, получала недостающее вооружение и боеприпасы, ходила в кино и санитарную обработку, они вновь загрузились в эшелон, который вскоре проследовал Осташков и покрытое льдом озеро Селигер. За дверью теплушки проплыли станции Пено, затем Андреаполь и к концу февраля транспорт прибыл на станцию Торопец. Почти по всему маршруту эшелон подвергался непрерывным бомбежкам, и многочисленные свеженасыпанные холмики над братскими могилами убитых были вехами, отмечавшими путь соединения. Впрочем, они видели на своем пути не только своих погибших - немецкие трупы в серо-зеленых шинелях на подступах к Торопцу лежали буквально ковром.
  Накануне прибытия на передовую двух свежих соединений - 134-й и 135-й сд, 3-го марта 1942 года Калининский фронт начал Ржевскую наступательную операцию против 9-й полевой армии противника. Наступление имело целью: прорвать оборону врага на ряде участков и концентрическими ударами на Ржев - Оленино расчленить его группировку, уничтожив по частям, и тем самым ликвидировать ржевско - сычевско - бельско - оленинский плацдарм, с которого немцы могли угрожать Москве. Обе вновь сформированные дивизии в это время уже совершали марш пешим порядком по маршруту: Андреаполь - Торопец - Старая Торопа - Ильино, перемежающийся непрекращающимися боями местного значения. Позже операцию, в которой они участвовали, назовут Ржевско-Вяземской . Вновь прибывшие соединения были введены в сражение на все более увеличивающемся разрыве между 4-й Ударной и 22-й армиями , уничтожая недобитые остатки и контратакующие части противника в районе: Старая Торопа - Андреаполь - Ильино. Основное отличие Ударной армии от "обычной" заключалось в том, что ее личный состав получал повышенное денежное содержание, увеличенное в 1,5 раза у комначсостава и в два - у сержантов и рядовых. Запомнились слова командира дивизии: "Партия и Советское правительство установило выплаты денежного содержания вам и вашим семьям почти вдвое более высокие, чем военнослужащим других армий - как составу только что созданных гвардейских соединений и частей. Это высокое доверие, оказанное нам! Поэтому, я надеюсь, вы и сражаться будете, как львы".
  
  12. Красноармеец Алексей Яковлевич
  Андреев, 1914 г/р. Загорск, 1941. Служил в комендантской роте 135-й сд, позже - в 85-й
  роте охраны штаба 41-й армии. Погиб 26.10.
  1942. Похоронен в братской могиле в деревне Макарово. По свидетельству участкового Г.Н. Акулова ни могила, ни сама деревня больше не существуют.
  В конце марта обе дивизии при 30-ти градусном морозе и практически полном отсутствии дорог совершали очередной, почти стокилометровый марш. Личный состав 135-й был экипирован для боевых действий очень хорошо - все бойцы были одеты в шинели с одетыми под ними ватными телогрейками и такими же брюками, на головах под стальными шлемами образца 1940 года - армейские шапки - ушанки. Буденовок и прочих устаревших предметов обмундирования в дивизии не было. Поверх всего снаряжения, за исключением валенок или сапог, до поры-времени находившихся в вещевых мешках, на всех бойцов и командиров были надеты белые комбинезоны. На руках - как меховые, так и суконные трехпалые солдатские рукавицы, а командирам от взводного и выше еще в Коломне выдали кроликовые безрукавки. Пистолеты командирам взводов и рот в дивизии не выдавали - все они, как и рядовые бойцы были вооружены винтовками Мосина, автоматами или карабинами. Около недели подразделения по ночам двигались по тоннелям из снега, открытым только сверху, зато снабженным четырехметровыми горизонтальными стенами, которые постоянно росли от расчищаемых бойцами наносов. Снежный покров в том году был невероятно глубоким и доходил местами до двух метров. Под ним находились незамерзшие под толстым слоем болота, и на этой "дороге" постоянно застревала вся автомобильная техника. Выдвижение дивизий в первый же день было вскрыто разведывательной авиацией противника, и весь свой путь на передовую войска подвергались непрерывным бомбежкам.
  Еще 5 марта 1942 немецким командованием было получено указание Гитлера: "Все доступные силы группы армий "Центр" должны быть собраны для удара 9-й армии в направлении города Осташкова". Но немецкие войска в последующем не смогли опрокинуть соединения 3-й, 4-й Ударных армий, и лишь 7-я танковая дивизия, выполняя приказ, смогла с боями вновь дойти до города Белого, где оборонялась переброшенная в январе из Франции 246-я пд. Оба немецких соединения образовали позже оперативную группу генерала Функа, которая удерживала на стыке 22-й и 39-й советских армий узкий коридор, остававшийся в последующем неизменным до июля. Именно с этими вражескими дивизиями, а еще 2-й тд и остатками других частей, военных комендатур, обороняющих вклинение в оборону советских войск к северо-востоку от Смоленска, пришлось в ближайшие месяцы сражаться сформированной для обеспечения быстро удалявшегося от соседей левого фланга армии генерала Голикова оперативной группе генерала Колпакчи .
  
  13.Фрагмент карты боевых действий в районе
  Ржева, Вязьмы, Сычевки, Белого. Линия
  фронта обозначена по состоянию: на декабрь
  1941, январь 1942 и конец апреля.
  Войска Калининского фронта в течение первого дня мартовского наступления вели ожесточенные бои в районе г. Велижа и северной части г. Белый. Третья Ударная армия приступила к штурму г. Холм. Отдельные части 135-й сд сражались в этот день на станции Торопец, а многие с 3 по 8 марта дрались под городом Андреаполем. Четвертого марта войска правого крыла и центра Калининского фронта продолжали тяжелые наступательные бои по уничтожению холмской и велижской группировок противника. Штурм войсками 3-й Ударной армии г. Холм противником был отражен. У города Белого 4-я Ударная армия продолжала бои по освобождению города. 135-я сд к 11-му марта взяла деревню Тюрино Ильинского района, хотя еще 13-го марта некоторые части дивизии дрались на станции Старая Торопа. Восемнадцатого марта войска 3-й и 4-й Ударных армий Калининского фронта возобновили наступление на холмско - локнянском, велижском и демидовском направлениях. В тот же день 135-я сд атаковала деревни Савино, Голубы Ильинского района, наступая в направлении г. Демидова. Немцы оказывали упорное сопротивление, и соединение несло тяжелые потери. Наступление советских армий развивалось медленно. Девятнадцатого марта 4-я Ударная продолжала наступление только на велижском направлении. На остальных участках и в полосе 3-й Ударной армии противник остановил продвижение советских войск. Войска 22-й армии продолжали тяжелые уличные бои за г. Белый, другие объединения Калининского фронта вели боевые действия по уничтожению велижской группировки противника. Двадцатого марта 22-я армия продолжала уничтожение противника в районе Оленино и во взаимодействии с двумя дивизиями 4-й Ударной очищала северную часть г. Белый. А 23-го 135-я сд получила приказ: совершить марш по маршруту Винокурово - Малое Ильино - Прудок - Прусохова - Задорье - Подвезье - Устье - Макарово, и к 16.00 27.03.1942 сосредоточиться в районе: Подвезье - Малое Макарово - Зайково.
  Уже вечером 27-го марта в деревне Малое Макарово командир дивизиона дважды собирал командиров противотанковых батарей. В первый раз он довел им предварительные боевые задачи: 2-я и 3-я батареи придавались 396 и 497 стрелковым полкам, а 1-я оставалась в резерве командира дивизии.... Ближе к ночи он вновь собрал комбатов и, сидя за столом, на котором лежала карта - "пятидесятка", сообщил свежеполученную информацию: "Только что командир дивизии отдал боевой приказ. Я при его отдаче также присутствовал. Полковник Попов довел, что противник численностью до четырех пехотных полков обороняет город Белый, одновременно атакуя в северо-восточном направлении, в котором наступает вражеский 404-й пехотный полк 246-й пд, а еще до двух пехотных батальонов 352-го пп той же дивизии с артиллерией и минометами занимают населенные пункты: Красногородка, Дворище, Вышегоры, Могильцы и Лосьмино.... Наша дивизия сейчас сосредоточена в районе: Ломоносово, Малое Макарово, Режица. Справа - 134-я сд ведет бои за дд. Околицы, Красногородка, Булатово, Демехи. Слева - 179-я сд. Задачи:
  - командиру 497-го сп майору Логинову передовым отрядом до рассвета 29-го марта занять Бор. Боевое охранение выставить на высоту 216,8 - Вышегоры. Остальным силам полка сосредоточиться в районе: 3-я Лосьмянка, Смородовка, Азарово, Дуброво. Разведку вести до рубежа: урочище Свитское - урочище Петрушино. После занятия района приступить к превращению населенных пунктов в опорные.
  - командиру 396-го сп подполковнику Найдышеву установить связь со 179-й сд в районе Дмитровки. Разведку вести в направлении: Воробьево - Поляново - Глинцево - урочище Стунево. Особое внимание обратить на лес северо-западнее деревни Залексоновки.
  - 2-й и 3-й батареям приказываю немедленно начать выдвижение в части, которым они приданы, и доложить о прибытии не позднее 6-00 28.04. 1-й батарее и роте противотанковых ружей оставаться на месте.
  А последнее, что я хочу сказать - по показаниям пленного немецкого обер-ефрейтора О. Шрампеля вражеские командиры требовали от солдат "...обороняться изо всех сил". Так что, уважаемые комбаты, доведите до подчиненных, что "веселой" прогулки с гармоникой, танцами и выпивкой у нас не предвидится. Свои задачи вы знаете. Идите и удачи вам!"
  ...В ходе совершения марша в районы, назначенные для перехода в наступление, части 134-й, 135-й и 179-й стрелковых дивизий начали вести боевые действия как севернее, так и южнее реки Лосьмянки, в полосе 22-й армии. Первым, после 20-минутной артподготовки всей артиллерии соединения, в бой на рассвете 30-го марта вступил 1/497 сп капитана Г.М. Царева, усиленный одной ротой 2-го и одной 3-го стрелковых батальонов того же полка. Первый батальон захватил у д. Бор высоту 216,8 (217), но уже к концу дня в атаки вражеских позиций были втянуты другие подразделения 396-го и 497-го стрелковых полков. Противник от Бора и с высоты 216,8 отошел к Лосьмино и закрепился . Задача, поставленная командующим оперативной группой генералом Колпакчи, вскоре была изменена . Дивизия по новому плану должна была атаковать противника в первом эшелоне оперативной группы в двух направлениях: с севера от Залексоновского болота на Глинцево, Поляново, Демяхи и с юго-запада от Бора в направлении Демяхи. "Болотная" дивизия была самой укомплектованной и подготовленной из соединений оперативной группы, и потому должна была наступать на главном направлении, имея задачу: перерезать шоссе Пречистое - Белый, в дальнейшем, удерживая ее, частью сил наступать в направлении: Бабенки - Емельяново - Белый.
  Впрочем, как почти всегда происходило в те дни, в свое первое широкомасштабное наступление молодое соединение шло не только практически вслепую, но и без поддержки артиллерии и авиации! По свидетельствам подавляющего числа очевидцев, автомобильная техника отстала из-за отсутствия бензина, а советских самолетов они не видели не только в ходе той операции, но и в течение почти всего 42-го года. По воспоминаниям ветеранов соединения очень плохо в те дни работала разведка - за первый месяц боев разведывательные подразделения 135-й не взяли ни одного "языка"!
  Батареи 45-мм пушек, которые сами артиллеристы называли "Прощай, Родина", в соответствии с получаемыми от командиров стрелковых полков и батальонов приказами почти всегда следовали за атакующими подразделениями и, уничтожая вражескую бронетанковую технику, несли при этом тяжелые потери. Вернее, "потерями" было трудно назвать огромную убыль от непрерывных налетов авиации, артиллерийского огня противника и массовых заболеваний бойцов и командиров, которую маршевые роты и запасной полк дивизии время от времени пополняли , компенсируя выбывающий почти ежечасно из списков живых и здоровых личный состав .
  Дмитрий Андреевич Крупейников вспоминал впоследствии про совместные действия артиллеристов 173-го оптдн и стрелковых полков, батальонов: "Дивизион для нас, пехотинцев, всегда был первой опорой, постоянно [находясь] в боевых порядках [стрелковых подразделений] - где помочь, где вытащить, куда дать огонь - [у нас с ним] было постоянное взаимодействие. Всегда помогали друг другу и совместно [буквально] прогрызали оборону противника.... Мы - пехотинцы поддерживали их огнем .... Командиру-артиллеристу надо [было] видеть все: соседей, противника, действия подчиненных, и все держать в своих руках - любая ошибка недопустима".
  
  14. Атака переднего края обороны противника (высота 201,1).
   Рисунок Л.И.Жданова, красноармейца 115-го сп 38-й гв. сд.
  Бывший немецкий офицер Вернер Хаупт сообщает о тех событиях в своей книге "Сражения группы армий "Центр": "Верховное главнокомандование Красной Армии не захотело признать [сражение проигранным] и в марте приказало войскам Калининского фронта предпринять еще одно наступление для уничтожения оленинской группировки немецкой 9-й армии".
  Именно в нем пришлось участвовать бойцам и командирам 135-й сд. После того, первого проведенного батареей боя подчиненные принесли Петру немецкий пистолет вместе с кожаной кобурой. Комбат внимательно разглядел трофей, вспомнив Наставление, которое он изучал совсем недавно со своими подчиненными - согласно последнего "...пистолет "Парабеллюм" является личным оружием всех офицеров немецкой армии. Он имеется в двух калибрах одинакового образца: 7,65 и 9 миллиметров".. А память продолжала рисовать картины - перед комбатом - три словно мелькали кадры кинохроники ...
  ...Тот, первый бой его батареи был очень тяжелым - пехотинцы, при поддержке огня противотанковых пушек, механически двигались к деревне Глинцево под ураганным огнем, многие из них, сраженные на ходу, падали в снег. Они перестали принадлежать себе уже в ту секунду, когда команда "Вперед!", щедро сдобренная отборным матом и криками командиров взводов выгнали красноармейцев из укрытий - с первыми же разрывами снарядов всех захватила дикая и беспощадная стихия боя. Артиллеристы по глубокому снежному покрову толкали вперед свои "сорокапятки", понукая измученных, голодных лошадей, помогая им при помощи лямок тянуть вперед орудия. Они старались не отставать от стрелковых рот, немедленно открывая огонь из пушек по вражеским огневым точкам, мелькающим среди домов и сараев немецким бронемашинам.
  Разрывы снарядов и мин, осколки и пули косили движущиеся впереди пехотные цепи, время от времени сталь со свинцом обрушивалась на артиллеристов, разрывая на части живых и мертвых. Грохот боя глушил отчаянные крики лежащих повсюду раненых и умирающих, санитары метались между стеной шквального огня и распластанными телами, оттаскивая искалеченных, окровавленных бойцов и командиров в ближайшие воронки. Вскоре они уже переставали узнавать друг друга, лишь чутье да окраска обмундирования, техники позволяли отличать "своих" от врагов, по которым немедленно открывался сокрушительный огонь. Как в калейдоскопе мелькали покрытые гарью и кровью лица подчиненных, их сжатые зубы, резко выделяющиеся на фоне закопченных лиц, валяющиеся на земле куски разорванных снарядами людей и животных.... Выскочившие в тот день из переулка немецкий танк и бронетранспортер артиллеристы расстреляли огнем всех четырех находившихся в строю орудий. Два осколочных снаряда попали в открытую заднюю дверь вражеской бронемашины, взорвавшись внутри и разметав через верх убитых и раненых немецких пехотинцев, а танк лениво разгорался на обочине и, когда батарея входила на окраину населенного пункта, бойцы слышали душераздирающий вой горящих в нем заживо людей. Деревню в тот день дивизия взяла, при этом 5-я стрелковая рота, которую артиллеристы поддерживали огнем, потеряла ТРИДЦАТЬ человек убитыми и ранеными - около ТРЕТИ своего личного состава. Одним из первых в том бою был ранен сам командир стрелковой роты - его фамилию Петр забыл, и убит его заместитель по политической части Иван Петрович Артамошкин. Всех погибших в бою советских и немецких военнослужащих бойцы противотанковой батареи зарыли в общей могиле прямо на окраине деревни.
  Военнослужащие 135-й сд тогда еще не знали, что 31-го марта 1942 года состоялось совещание в ставке Гитлера. Генералы Клюге и Модель доложили, что ввиду перенапряжения войск немецкое наступление в районе Осташкова в настоящий момент стало невозможным. Было утверждено решение ограничить усилия 9-й армии на ржевском участке созданием предпосылки для планируемого наступления, получившего кодовое название "Наводка моста". А на следующий день, 1-го апреля командование Группы армий "Центр" передало в штаб 9-й немецкой армии распоряжение генштаба Командования Сухопутных войск Германии об отмене операции в направлении Осташкова. В документе, посланном в армию генерала Моделя, цитировался следующий приказ генерала Гальдера: "На основании донесений командующего 9-й армией и командующего Группы армий "Центр" о том, что наступление на "О" (Осташков) до начала распутицы уже невозможно, для группы армий устанавливаются следующие задачи: 1. Подготовить проведение наступления после окончания распутицы. Пока не ясно, позволит ли развитие обстановки [на фронте] противника, особенно перед фронтом 3-й танковой армией, и положение немецких сил осуществить наступление после периода распутицы...; б) При любых обстоятельствах сохранить отсечение сил противника, находящихся в районе юго-восточнее и северо-восточнее Белый. По линии Белый - Духовщина, и под Нелидово перерезать вражеские коммуникации, идущие на Торопец...". Таким образом, первоочередной задачей 9-й полевой и 3-й танковой армий противника становилась задача нанесения максимально возможного ущерба снабжению советских войск, действующих на левом фланге Группы армий "Центр".
  Впрочем, уже вскоре наступление советских войск в Залексоновских болотах окончательно захлебнулось. В марте-апреле в селе Бор располагалась санчасть одного из стрелковых полков дивизии. Деревни: Чичата, 2-я Лосьмянка, Лосьмино Бельского района также упоминались в донесениях в связи с расположением в них полевых медицинских учреждений. В Читатах с марта по середину мая находились: штаб 135-й сд и ее медико-санитарный батальон, располагавшийся в здании средней школы и сарае через дорогу - на берегу реки Аржать. Об этом, в частности, сообщили ветераны дивизии и подполковник Гаран в одном из своих донесений Начальнику Центрального бюро по персональному учету потерь Главупраформа с указанием местонахождения управления соединения - "дер. Чичаты", мест боев и безвозвратных потерях - "...473 человека с 4.04. по 21.04". А также "...список 62 умерших в госпитале дивизии с 28.03. по 30.04.1942" с указанием мест захоронения умерших - все в той же д. Чичата .
  Морозы за дни "снежно - туннельного" марша дивизии резко ослабели, к началу апреля начало припекать солнце и внезапно пришла ранняя весна. Очевидец - фронтовик Л.Б. Кудряшев свидетельствует: "... подтверждаю, что 25 марта 1942 года лично участвовал на лыжах в разведке, причем ходили мы под Рудню, что между Смоленском и Витебском.... А числа 5-7 апреля началось бурное таяние снега и лыжи стали уже непригодны. Распутица... была такая, что ни прямыми, ни окольными путями невозможно было проехать даже на лошадях" . Это отмечает в своих мемуарах и немец Вернер Хаупт: "Затем начался период распутицы, когда невозможно было ни проехать, ни пройти, ни по одной дороге. Соединениям Калининского фронта не удалось ни на одном из участков прорвать оборону немецких войск, крепнувшую с каждой неделей".
  Снег, необычайно обильный зимой 42-го, быстро таял, и окрестности буквально заливало водой. Начальник артиллерии, или, как его должность правильно называлась - "командующий артиллерией дивизии" написал через много лет в своих мемуарах про те дни: "...наступление наших войск 4-го апреля проходило в тяжелейших условиях весенней распутицы. Кто наступал тогда в Залексоновских болотах.... вряд ли забудет этот день. Вода льет потоками сверху, вода пробивается снизу, моментально заполняя свежевырытые окопы. Во влажных испарениях, в тумане идет в атаку пехота. Ноги вязнут в черном жидком месиве так прочно, что кирзовые сапоги прихватывает, как клещами. Орудийные расчеты с большим трудом, под огнем противника вытаскивают с помощью лямок 45-мм пушки на открытые огневые позиции. Минометчики несут на спинах и плечах минометные трубы, опорные плиты и металлические коробки с минами, вязнут в грязи, падают, и сами подняться на ноги не могут. Грязь в эти дни была нашим главным врагом. Она заставляла солдат терять много времени на преодоление каждого метра пути...".
  
  
  15. Район боевых действий 135-й стрелковой дивизии. Фрагмент карты 1:200000 1942 года.
  Несмотря на тяжелые погодные условия - дождь, снег, распутицу, к исходу первого дня наступления 1/396 сп майора Георгия Васильевича Исаева с боем захватил деревню Цыгуны и перерезал большак Демяхи - Белый. Осажденная в городе Белом вражеская группировка оказалась полностью блокированной.
  Но командующий 9-й немецкой армией генерал-полковник Вальтер Модель, получивший это звание 1.02.1942, вовсе не собирался мириться со сложившейся обстановкой - он хотел сохранить плацдарм для соединения своих оленинской и бельской группировок с одновременным окружением частей советской 39-й армии, осуществленных по его приказу в июле. За одни лишь сутки - 8-го апреля немецкие самолеты бомбили передовые подразделения 135-й дивизии ПЯТНАДЦАТЬ раз! После нескольких безуспешных попыток сбросить с большака советские роты и батареи, противник в середине того же дня ввел в бой 7-ю танковую дивизию, переброшенную из района Смоленска .
  Передвижения и транспортировку к тому времени артиллеристы осуществляли исключительно вручную - гужевого состава после десяти суток непрерывных боев в подразделении не было - большая его часть была убита, а остальные животные передохли от голода, болезней и перенапряжения в ходе бесконечных многонедельных маршей. Ведь конский состав - это не русский солдат, его надо своевременно и по норме кормить, чистить, давать время на отдых! Казенное "добро" редко пропадало, и многих из умирающих лошадей, зарезав, вечно голодные бойцы просто-напросто съедали, причем чаще всего в сыром виде. Иногда они варили на кострах и ели даже лошадиную кожу. Подразделения в непрерывных атаках порядочно износились и поредели, их белые маскировочные халаты уже после двух первых боев пришли в полную негодность. Бойцы едва держались на ногах от голода, недосыпания и усталости.
  С утра 9-го бои возобновились с новой силой, а в 17-00 немцы с трех сторон атаковали Цыгуны. При этом враг вновь наступал свежими частями: одним батальоном пехоты из д. Клепики, усиленным батальоном из района д. Демяхи, и пятью танками с пехотой из Кузьмино - все эти немецкие подразделения ударили по героическому батальону майора Исаева. Противотанковая батарея уже к середине дня полностью израсходовала все боеприпасы к орудиям, в том числе неприкосновенный запас. Результатом их стрельбы были несколько поврежденных огнем вражеских бронемашин, нелепо застывших между Воробьево и Цыгунами.
  К исходу тех трагических суток Георгий Васильевич вызвал Петра на свой командный пункт, и артиллерист, уже докладывая о прибытии, услышал конец фразы, которую майор прокричал в микрофон переносной радиостанции: "...Умру, но врагу деревню не отдам!..". Потом он повернулся к старшему лейтенанту и ровным, лишенным всяких эмоций голосом поставил ему боевую задачу: "Противник к северу от деревни Цыгуны разрозненными группами пехоты занимает высоту 205,6. Танков в его боевых порядках не обнаружено. Батарее противотанковых пушек приказываю: в 1-00 10-го апреля начать выход из окружения в северо-западном направлении - вдоль "Черного ручья", через восточный склон высоты "Пунктирная" в лес "Ближний". В дальнейшем скрытно, через болота продвигаться в направлении восточной опушки Залексоновского леса - в район, откуда мы начинали наступление. В случае обнаружения противником подразделения, батальон огнем и контратаками свяжет его на высоте 205,6. С собой приказываю забрать: обе полковые 45-мм пушки, минометы с расчетами, всех раненых, а также персонал для их переноски с медицинского пункта батальона. Боеприпасы к карабинам батареи снарядить в пустые пулеметные ленты, и вместе со всеми имеющимися в подразделении противотанковыми, ручными гранатами, бутылками "КС" и стеклянной посудой передать на мой КП. На каждого бойца, выходящего из окружения оставить по десять патронов образца 1908 года. Ваша основная задача - спасти материальную часть артиллерии и раненых".
  Потом он добавил: "Комбат, послушай меня еще! Ручей разлился, и немцы туда вряд ли сунутся. Не любит наш враг воевать ночью, да и не предполагает он, что вы будете выходить по воде, да еще в самое ненавистное для него время! А ручей проходим, под талой водой довольно крепкий лед - разведка проверила. Завтра - наш "праздник", поэтому считаю, что гибель отлично подготовленного личного состава артиллерийских подразделений при полном отсутствии снарядов будет совершенно бессмысленной - короче, спасай материальную часть и бей этих гадов дальше. Пулеметчиков с пустыми лентами я к вам отправлю. Проверь, чтобы у твоих орлов не осталось ни одного трассирующего патрона, и во избежание случайного выстрела не было досланных в ствол боеприпасов.... Да,... еще... - отомстите за нас!"
  Затем он совершенно спокойно повернулся в сторону противника, и начал ставить боевую задачу своему заместителю - единственному остававшемуся на тот момент в живых старшему лейтенанту. Это был начальник полковой школы 396-го сп Николай Русаков из Хабаровска - артиллерист познакомился с ним еще в Харбине, когда они вместе трудились на КВЖД, и не раз видел его в последнее время, отбирая младший командный состав для своей батареи. Остатки "школьной" команды были приданы 1-му батальону всего несколько дней тому назад вместе с истребительным отрядом лейтенанта Владимира Сверчкова, и оба эти подразделения понесли 7-го апреля тяжелейшие потери. Командир "истребителей" в тот же день погиб в рукопашной схватке, а все оставшиеся в живых бойцы и командиры этих двух подразделений были влиты в состав 1/396 полка и 3-й батареи 45-мм ПТП.
  Николай Николаевич уже вторые сутки исполнял обязанности заместителя майора Исаева, несколько раз побывав на позициях противотанковой артиллерии. Теперь он получал боевую задачу вместе с последним из оставшихся в живых батальонных адъютантов. Петр узнал покрытое гарью, кровью и пылью лицо двадцатишестилетнего Георгия Говардовского из Кунцево, не имевшего воинского звания и, соответственно - знаков различия на петлицах своей гимнастерки, воротник которой выбивался из-под простреленного и изорванного солдатского бушлата. Тот быстро записывал в блокнот распоряжения майора, лишь мельком глянув на Петра. Они встретились глазами, и артиллериста пронзило мертвенным холодом пустого, безжизненного взгляда этого всегда в прошлом веселого, жизнерадостного человека. Артиллерист похолодел - он, словно живьем попал в могильный склеп. "Вот как, оказывается, выглядит человек, увидевший совсем рядом свою смерть! Хотя у меня, наверное, сейчас точно такие же глаза! Ведь ни одна живая душа пока не знает, удастся ли нам к утру выйти из окружения?" - подумал Петр, приложив руку к головному убору.... Передумав отдавать воинскую честь, он просто поправил фуражку на голове, резко повернулся на левом каблуке и отправился в свою батарею. Он так и не решился попрощаться со своими боевыми товарищами, делившими с ним в последние дни и радость побед, и горечь поражений. Не хотелось верить в то, что они были обречены; единственное, что оставалось сделать для них - мысленно пожелать хоть немного удачи, отвернувшейся в последние дни от подразделений, сражавшихся на большаке.
  Для организации выхода из окружения в распоряжении командира батареи было всего несколько часов темного времени. Вскоре на позицию артиллеристов начали приносить и приводить раненых. Их было очень много. Заполночь все были готовы к прорыву, и ровно в 1-00 в абсолютной темноте подразделение начало выдвигаться в направлении Черного ручья. Петр прокручивал впоследствии в своей памяти картины, как на подходе к разлившейся водной преграде его бойцы вручную толкали по жидкому месиву четыре 45-мм противотанковые пушки. По ручью они двигались по пояс в воде, при этом над поверхностью были видны лишь верхние части щитков орудий. Когда они преодолели "Ближний" лес, выйдя к болотам, лежащим к югу от урочища Залексоновское, они вновь начали месить ногами чавкающую жижу, неся на себе носилки и поддерживая ходячих раненых. Свои шинели бойцы еще ночью отдали медицинскому персоналу для утепления "лежачих", тем не менее, над каждым из артиллеристов струился пар - словно от скаковых жеребцов после забега. Петр впоследствии всегда удивлялся, что после того нечеловеческого марша простудными заболеваниями в его подразделении не заболел ни один человек!
  ...Ожесточенные кровопролитные бои продолжались вокруг Красногородского озера весь апрель и май. Достаточно сказать, что через медсанбат дивизии к 9-му апреля только ранеными прошло 1245 человек - свыше одиннадцати процентов от численности соединения, не считая убитых, пропавших без вести, а также доставленных в санчасти полков и медицинские учреждения 179-й сд, наступавшей севернее, в направлении города .
  Противник почти непрерывно бросал в контратаки танки и автоматчиков, производил артиллерийские обстрелы и осуществлял налеты авиации на позиции советских войск, сражающихся в Залексоновских болотах, и все эти недели превращались в одну сплошную, не затихающую ни на минуту кровавую карусель. Населенные пункты, высоты, урочища, здания, блиндажи и позиции по нескольку раз переходили из рук в руки, подступы к ним все гуще и гуще заполняли тела убитых с обеих сторон и черно-рыжие остовы сгоревших немецких танков и бронемашин. Дни сменяли ночи, а все вокруг продолжало стонать, грохотать и взрываться, превращая жизнь бойцов в нескончаемое тускло-серое существование, не имеющее ни прошлого, ни будущего, ни начала, ни конца. Существовало только настоящее, и оно до краев было наполнено грохотом разрывов, воем осколков, смертью и сладковатым трупным запахом! Даже время и почва под ногами уже не были реальностью, зато зыбкая, качающаяся под ногами земля было щедро полита кровью их товарищей, удобрена лежащими повсюду частями тел живых и мертвых - врагов, пришедших поработить эту землю, и своих, защищающих ее. Многие красноармейцы сходили с ума, некоторые даже забывали при бомбежках свои имена!
  Петра в те дни тоже накрыло взрывом авиабомбы и с нечеловеческой силой швырнуло на бруствер окопа. Он лежал и смотрел на затянутое дымом серое небо, по которому с ревом проносились бомбардировщики с черными крестами на крыльях, и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Слезы сами собой текли по его лицу от ощущения бессилия и безысходности. Время тоже остановилось, и он даже мог разглядеть лица немецких летчиков за колпаками кабин, скалящих зубы и обменивающихся какими-то сигналами. В мире не оставалось больше ничего, только ужас, смерть и эти самолеты, прилетевшие, чтобы жечь, разрушать, калечить и убивать защитников позиции! Мыслей тоже не было, лишь детская считалочка звучала в мозгу:
  
  Szedł Żyd z Warszawy,
  Niósł Żyd cymbały.
  Spotkal Żyd pana:
  "Graj, Żydzie!"
  "Szabas, panie!"
  "Kij na Żyda!"
  "Zaraz, panie!:
  Ljachczin - czachczin,
  Tyr - dyr - dam.
  Jak pan każe,
  Tak gram?"
  
  Петр считал слоги у детского стишка, которым они с друзьями пользовались в Варшаве, и загадывал, что вот сейчас, с последней ее фразой очередная бомба, вывалившаяся из-под фюзеляжа "Юнкерса" попадет прямо в него. Но огромная черная точка прошелестела над головой и шлепнулась в болото, почему-то не содрогнув взрывом земли. Комбат даже пожалел при этом, что она не оборвала его мучений! Вскоре старшего лейтенанта нашли уцелевшие бойцы третьей батареи, откопали из земли нижнюю часть туловища, перевязали голову и, когда к нему вернулся слух, доложили, что в подразделении погибло еще четверо бойцов, десять ранено, выведены из строя две "сорокапятки".
  ...Какие-либо сведения о 173-м дивизионе в донесениях о безвозвратных потерях дивизии до конца 1942 года отсутствуют совершенно, как будто и не существовало такой воинской части в составе соединения и вообще на Калининском фронте ! Сохранились лишь отдельные упоминания, что "...28-го мая сорок второго дивизион вместе с батареями 276-го артполка вел бой против немцев, занимавших город Белый". Весь июнь "болотная дивизия" сражалась на улицах города в составе группы генерала Березина, и в ходе боев потеряла убитыми, ранеными, пропавшими без вести большое число бойцов и командиров. Имеются документы, датированные апрелем - в них назван адрес противотанковой части в те трагические дни: "Действующая армия, ппс (полевая почтовая станция) ?1714, 173-й оптд". Впоследствии дивизион получил другой номер полевой почты - 81153.
  А 3-я батарея тем временем вместе с пехотинцами непрерывно ходила в атаки, контратаки, чередующиеся оборонительными боями. Они не отражались в сводках Информбюро, так как были всего лишь "боями местного значения". К середине месяца артиллеристы "сидели" на дороге возле безымянного водоема, находящегося среди нескончаемых Залексоновских болот. 1-я и 2-я батареи дивизиона к тому времени заняли позиции в районе деревень Михалево и Дуброво, южнее н.п. Чичаты. Эти два подразделения - единственный резерв, оставшийся в распоряжении командира дивизии, отвели назад - для прикрытия тылов соединения от удара с запада и защиты полевого госпиталя. Несомненно, что все находившиеся в районе мест боев 3-й батареи болота носили у местного населения какие-то названия, но они остались неизвестными не только военным геодезистам, составлявшим в сорок первом топографические карты близлежащих мест, но и личному составу подразделений, оседлавших позицию. В памяти бойцов и командиров оставались лишь кровоточащие названия: "Цыгуны", "Черный ручей", "...речка Красногородка,... ну та, что после поворота становится Лосьмянкой", и еще страшная "...Высота Номер Двести-Шестнадцать-И-Восемь". За эту точку на карте они непрерывно сражались последние дни, и она стала их богиней, мучительницей и палачом - подступы к окопам, непрерывно переходившим из рук в руки, были буквально завалены трупами: с севера и запада - наших бойцов, а с юга и востока - немецкими! Здесь же среди воронок, развалин двух ДЗОТов, искореженного вооружения и обломков проволочных заграждений лениво чадили немецкие танки, отлитые совсем недавно в Германии из знаменитой крупповской стали. Они были железными, а все равно горели, как сырые поленья, заволакивая окрестности густым черным дымом от догорающих нефтепродуктов, взрывчатки, резины, перемешанного с запахом поджаренного человеческого мяса....
  Петр уже давно привык к тому, что во время сливающихся в один непрерывный гул разрывов, орудийной канонады, треска пулеметных очередей и отвратительного чавканья немецких пристрелочных пуль типа "Б" его бойцы фанатично выкрикивали, вместо обычных в бою: "На, гад, получи!..", "За Родину!.." и "Что, тварь, не нравится?", густо приправленных самым площадным матом еще и "Верую...", "Матка Боска...", "О-о-о, Бисмалла Рахмат Рахим...", другие знакомые им с детства молитвы. Впрочем, обращаемые к мертвому, безжизненно - серому небу горячие слова мало помогали, и уже через несколько дней "внезапно уверовавших" в искалеченном виде доставляли в медико-санитарные роты, а чаще всего после одного - двух боев их уже не было в живых. Церквей поблизости тоже не существовало - все они были разрушены много лет назад, в период массовой борьбы с культом, в которой в свое время принял участие и Петр. Стены тех храмов, что не были разрушены до самого основания, сиротливо стояли среди пепелищ - местность за эти месяцы превратилась поистине в лунный пейзаж. Словно гигантский косильщик прошел по окрестностям с огромной "литовкой", уложив на землю все, что хоть чуть-чуть выступало над поверхностью - тысячи зданий, миллионы деревьев, десятки тысяч людей. От множества находившихся в округе деревень остались только ряды когда-то выбеленных известкой русских печей, виселицы у околиц да свежие бугры братских могил уничтоженных врагом местных жителей. Тригонометрические пункты, отдельно стоящие деревья, целые леса и рощи были срезаны миллиардами осколков снарядов и бомб, пейзаж изменился до неузнаваемости, а потому только высоты, да полуразрушенная кирпичная колокольня красногородской церкви служили командирам в качестве ориентиров при топографической привязке. Второй, невидимый теперь большой храм в Чичатах еще совсем недавно использовался оккупантами в качестве эшафота - на торчащей среди развалин арматуре они вешали подпольщиков, партизан и местных жителей. Православная вера была не в почете у всех властей, владевших краем в последние два десятка лет!
  В памяти комбата всплыла деревня Цыгуны - такой, какою она была видна с КП противотанковой батареи - ее низкие, приземистые домики словно качались на зыбких волнах черного дыма пожарищ, дымчатого марева и испарений, идущих от болот. В то утро, 10-го апреля, среди сотен лежащих повсюду трупов, дымящихся бронемашин, развалин домов, укреплений, перепаханных тысячами снарядов, 1-й батальон 396-го полка готовился принять свой последний бой. Исход его был неизбежен - боеприпасов, которые оставила в Цыгунах 3-я батарея, должно было хватить самое большее на несколько минут стрельбы. Впоследствии Петр вспоминал выход своих бойцов из окружения - они шли по Черному ручью вдоль высоты "Пунктирная", молясь каждый своему богу, чтобы на ее восточных склонах не оказалось немцев. Красноармейцы боялись даже кашлянуть - вражеские позиции на высоте 205,6 были всего в пятистах шагах, и у них не было ни одной свободной руки, чтобы выстрелить по врагу. К моменту появления далеко к востоку от них солнечного диска они встретили подразделения 791-го полка, выдвигающиеся навстречу....
  А за их спиной с первыми лучами рассвета 10-го апреля загрохотал ружейно-пулеметный огонь, к которому вскоре присоединилась немецкая артиллерия. Истекающий кровью батальон отвлекал на себя внимание врага и глушил звуки передвижения батареи и медиков, отягощенных скорбным грузом. К исходу девятых суток непрерывных боев 1/396 сп, медленно отходя на север, был почти в полном составе уничтожен . Майор Исаев погиб ближе к вечеру, последним из всех командиров. По донесениям, хранящимся в архиве Министерства обороны, это произошло около 15-00, и для истории сохранилась последняя радиограмма командира батальона, записанная на КП дивизии связистами: "...Боеприпасов нет, людей нет, взрываю себя гранатой..." - после этих слов связь оборвалась. Как сообщил впоследствии о произошедших возле деревни событиях очевидец из местных жителей: "...немцы подогнали к Цыгунам танки и загнали наших бойцов в мох..." . В тот день, когда закончил свой жизненный путь Георгий Васильевич, его подчиненных при поддержке пехоты атаковали сразу двенадцать железных чудовищ, а еще около пятнадцати вражеских машин ожесточенно штурмовали позиции других частей дивизии, пытаясь прорваться к Чичатам.
  
  Штаб 135-й встречными боями пытался поддержать подразделения, обороняющие большак, и к Цыгунам прорывался батальон капитана Кузнецова из состава 791-го полка. Но он опоздал - к исходу того трагического дня 1/396 сп был истреблен почти в полном составе - немногим из его состава удалось выйти к своим, и лишь около сорока человек, в основном раненых, попали в плен. Пробившиеся к трассе советские подразделения вышли на рубеж Воробьево - Цыгуны и в ярости от увиденной картины расправы сошлись с противником в штыки, нанеся удар такой силы, что немцы, как обычно, в панике бежали сразу в двух направлениях - в Клепики и Кузьмино. Тем не менее, к 12-му апреля непрерывными контратаками врагу вновь удалось остановить наши части, налетами авиации, чередовавшимися интенсивным артиллерийским огнем обескровить их и добить последние очаги сопротивления на большаке. Вскоре немецкие танкисты сбросили остатки советских батальонов с дороги, деблокировав свою окруженную Бельскую группировку.
  ...14-го апреля было затишье, и остатки 3-й батареи стояли в обороне. Они заняли окопы, почти доверху залитые водой от оттаявших болот и речушек. Тела солдат и офицеров обеих противоборствующих сторон, убитых как совсем недавно, так и в прошлом году, до сих пор лежали не захороненными в окрестных лесах, оттаивая из-под снега на солнце. Вода и тающий на реках и болотах лед был, как и заходящее по вечерам солнце розово-красным. Артиллеристов поставили прикрывать эту позицию, так как дорога, тянущаяся среди мертвых, почти безжизненных водоемов, оставалась единственной трассой, проходимой для вражеской техники, а потому являлась танкоопасным направлением. Почти каждый день немцы бомбили и обстреливали позиции, иногда проводя пехотные атаки и налеты авиации, пытаясь любой ценой уничтожить обороняющиеся невдалеке от Лосьмино части дивизии. А саму деревню советские подразделения почти непрерывно атаковали с севера, пытаясь уничтожить оборонявшийся в ней батальон немецкого 352-го пехотного полка...
  Потери в живой силе у батареи 45-мм противотанковых пушек и находящихся невдалеке пехотинцев были просто колоссальными - люди выбывали из строя один за другим. Убитых и раненых, за редким исключением, уже никто не эвакуировал - катастрофически не хватало санитаров, транспорта, и потому раненые вскоре умирали в страшных мучениях из-за отсутствия медицинской помощи. Предать земле павших было невозможно из-за непрерывного огня противника, а рыть могилы было тем же самым, что бросить трупы плавать в водоемы. Земля на позиции практически не встречалась и, кроме самой дороги, вокруг была одна только промерзшая зловонная жижа. Поэтому тела командиров и красноармейцев просто складывали штабелями позади окопов вместе с немецкими трупами.
  
  16. Развалины села Лосьмино и лес к северу от него, из которого врага весь апрель 42-го непрерывно атаковали 396-й и 791-й сп. Местность такова,
  что зачастую огонь немцам приходилось открывать
   в упор, с расстояния в "...30-100 метров".
  Доходило и до рукопашной, поэтому вскоре после прибытия "на болото", прикончив из трофейного пистолета добежавшего до нашего окопа фашиста, Петр "добыл" складную алюминиевую вилку-ложку 1939 года выпуска с выбитым на ней вермахтовским орлом. Он извлек ее из сапога убитого - и это был единственный трофей, который Петр привез с войны . Еще он обнаружил несколько банок консервов и поджаренный хлеб в котелке, притороченном на спине застреленного солдата германского Вермахта. Если бы он знал, с какой тоской его подчиненные будут вскоре поминать те "вражьи" продукты!
  Позиции германской пехоты находились за болотом - они занимали дома в окрестных селах, превращенных в неприступные опорные пункты, состоящие из окопов, блиндажей, ДЗОТов, опущенных под землю деревянных домов местных жителей, вокруг которых все было буквально нашпиговано проволочными заграждениями и минными полями. Из деревень: Лосьмино, Демяхи, Клепики, Дворище они уже несколько дней непрерывно контратаковали наши войска. Пейзаж открывал взору резко пересеченную местность, состоящую из бесчисленных сопок, лежащих среди озер, болот и ручьев, а также речки Красногородки, текущей среди холмов, и вся расстилающаяся вокруг местность была густо покрыта телами погибших.
  Время от времени немцы заводили граммофон с записями своих маршей, иногда - с песнями Леонида Утесова. Петр, услышав одну из них, вспомнил, что был знаком с исполнителем лично еще в 1914 году, когда тот руководил ватагой мальчишек, помогавших взрослым разгружать баржи в одесском порту.... По окончании "представлений" фрицы обычно орали в сторону наших позиций: "Рус, сдавайся! Война капут!.." и подпускали к вещанию "агитаторов" из перебежчиков. Те, конечно, "толкали" речи с обещаниями сытой жизни, цивилизованностью захватчиков и "раем" на земле в немецком тылу, особо напирая на то, чтобы бойцы "случайно" не забыли взять с собой в плен ложки и котелки.
  После этого почти всегда начиналась перестрелка, ведь многие уже знали о сотнях расстрелянных под Рудней советских военнопленных, обезображенные тела которых были найдены не захороненными во рву за поселком! Кроме того, на пути наших войск попадалось множество местных жителей, чудом спасшихся от бесчеловечности оккупантов. Одна из женщин, случайно выжившая в Пречистенском районе, молча и без слез рассказывала о
  пережитом: "...Мы жили рядом с Воронцово - в деревне Новая. Однажды немцы пришли в село, согнали всех баб, стариков и детишек в сарай и сожгли их заживо. Я шла из соседней деревни и лишь издали слышала стрельбу, крики горящих людей и довольный гогот этих извергов. Все мои родные тогда погибли - дети, а также мать, сестра с семьей и свекровь. Отомстите за них, ребята!" . Губы подчиненных Петра белели от ненависти, когда они слышали подобные свидетельства, впрочем, со зверствами врага они сталкивались постоянно, находя в деревнях и окрестных лесах следы целенаправленного истребления местного населения, особенно мужчин разных возрастов и мальчиков от 7 до 12 лет. Иногда палачи расстреливали даже пятилетних ребятишек. Чаще всего они развлекались тем, что убивали детей выстрелом из пистолета в голову, смотря им в лицо - на лесных полянках бойцы противотанковой батареи часто находили целые группы подростков с черными точками между глаз, будто бы прилегших отдохнуть... Генерал-майор Максимилиан Зиры - "...старый и заслуженный солдат...", видать, очень сильно тосковал по виселице .
  
  
   17. Схема района боевых действий 396-го сп на 22.04.1942
  ...Но в тот день, пришедшийся на середину апреля, было затишье - немцы укрепляли занятые ими в последние дни позиции. Над болотами разносились звуки репродуктора - прибывшая на фронт советская агитационная машина вела пропаганду на немецком языке. Знакомый по совместным боям пехотный лейтенант из соседней дивизии, вышедший со своей разведывательной группой и пленным немецким фельдфебелем к
  противотанкистам, первым на позиции увидел Петра. Они обнялись, как братья, и тот попросил покормить разведчиков, не державших во рту и маковой росинки уже несколько суток. Артиллеристы достали все свои скудные запасы, остатки "наркомовской" водки, и стали потчевать гостей прямо в окопе с водой. Плюхнувшись ногами в траншею и увидев за позициями штабеля с мертвецами, лейтенант нисколько не удивился, а посетовавшему на отсутствие снабжения Петру сказал: "...Говоришь, батарея уже вторую неделю не получает продуктов?.. Чему ты удивляешься, комбат? Я воюю, практически, с самого начала войны и скажу так: даже жизнь командира роты для начальников не значит ничего. Противогаз с гофрированной коробкой - и тот для них гораздо дороже! Химик полка в 41-м имел строгий приказ - собирать противогазы после боя. Что и делал! А раненых солдат и лейтенантов некому было подбирать! Они и тогда, и сейчас сами ползут, истекая кровью в санроты. Убитых и замерзших в снегу вообще не учитывают. Против их фамилий в списке ставят крестики и считают, что они "списаны" на войне. Спроси в полку штабистов, где похоронены солдаты и лейтенанты? В "похоронках" названия деревень и населенных пунктов указаны, а где на самом деле остался лежать убитый - этого не знает никто".
  Последнее из сказанного было сущей правдой - Петр однажды случайно увидел в штабе черновик донесения о боевых потерях своей дивизии - в нем не только не были указаны координаты могил военнослужащих, погибших за Родину, но даже не сообщалось, в каких подразделениях и частях они служили. Самыми ходовыми формулировками были такие: красноармеец, сержант или лейтенант такой-то, призванный там-то, убит в бою тогда-то, похоронен "...на опушке леса у деревни Пупкино, ...-ского района ...-ской области", или "...у разъезда Головастище Калининской железной дороги, в 300 метрах от железнодорожной насыпи, в сосновой роще". И в конце - адрес родных, куда необходимо послать "похоронку" со столь "точно" указанным местом последнего упокоения отца, брата или сына. Именно после столь шокирующего "открытия" Петр стал при помощи компаса и местных ориентиров определять места захоронения своих подчиненных, хотя его артиллеристы нечасто предавали земле своих убитых командиров и красноармейцев - этим обычно занимались специально назначенные команды.
  Напоследок лейтенант озвучил как раз те мысли, которые вертелись в голове Петра: "Но главное - прогнать врага с нашей земли, ведь никто из нас не сможет прямо смотреть в глаза своим близким, если мы допустим в наши дома фашистов, ссылаясь на то, что нам не присылали еду. Или патроны со снарядами. Нам надо просто выполнять свой долг - бить врага!.." Петр припомнил один из рассказов, прочитанный еще в юности.... Это случилось в 480 году до новой эры. Ведя своих воинов на врага, афинянин Фемистокл заметил схватившихся друг с другом петухов. Он заставил свое войско остановиться и сказал: "Смотрите, они сражаются не за родину, не за отчих богов, не за гроба своих предков, принимают муки не ради славы, свободы или блага детей, но единственно ради того, чтобы победить и превзойти мужеством противника". После этих слов воодушевленные греки разбили персов под Саламином. Он рассказал историю лейтенанту, и тот ответил: "Да, сильно! Ну, что ж, прощай, старлей, может, и не увидимся больше никогда"!.. Вскоре разведгруппа ушла в тыл, таща за собою захваченного немца, а противотанковая батарея продолжила свое скорбное "сидение" в обороне.
  Прибывающее в пехоту пополнение честно распределялось их начальниками на месте между всеми подразделениями, как пехотными, так и артиллерийскими, зато подготовленных по специальности командиров среднего звена противотанкистам не прислали не разу. Вскоре Петр Иосифович остался единственным офицером в батарее, хотя до 1943 года комначсостав почти никогда не называли этим "контрреволюционным" словом. Он не покинул своих подчиненных после первого, "легкого", как он написал впоследствии в автобиографии, ранения. Продукты питания и воду в его подразделение за месяц не доставляли ни разу. Ведь Калининский фронт в то время среди солдат уже назывался "голодным". Поставки фронту в те дни шли через город Бологое - это был приличный крюк по бездорожью.
  Весна наступила ранняя.... Непонятно, правда, куда к апрелю исчезло продовольствие из сорока (!) складов, захваченных 4-й Ударной 21-го января в Торопце? Ведь согласно официальным данным именно эти продукты стали основным источником снабжения объединения в последующие месяцы. Когда пошли первые дожди, в войска фронта стали подвозить только патроны и сухари, да и то изредка. Всё остальное доставлять стало невозможно из-за непролазной грязи на ставших практически непроходимыми дорогах, в которой застревало все - танки, трактора, автомобили, даже военные двуколки и крестьянские повозки. Перевозка снарядов и других боеприпасов к тому времени вообще потеряла смысл - танки и артиллерия прочно увязли в болотах, и не могли самостоятельно выдвигаться в районы боевых действий. Многочисленные танки: БТ, Т-60, "Матильды", "Валлентайны", а также грузовики стояли застрявшими среди болот. Пехота на руках толкала вперед автомобили, орудия, легкие танки, понимая, что с одними винтовками им будет трудно выполнять поставленные командованием задачи.
  Впрочем, в батарее Петра Иосифовича противотанковые снаряды пока еще имелись в наличии. Связь с артиллеристами никто из командования дивизиона поддерживать не пытался, и вообще было непонятно, где находится его штаб и командир - Сергей Петрович Рыжков, сменивший в середине апреля на этой должности капитана Мисюру . Командиры стрелковых подразделений вполголоса сообщали Петру, что командование 173-го противотанкового дивизиона к тому времени, чуть ли не в полном составе было уничтожено! Поэтому его солдаты, рискуя жизнью, собирали на болотных кочках все, что можно было употребить в пищу, выкапывали из болотной жижи корни растений, ловили и ели сонных лягушек, мелких грызунов. Пили только гнилую красноватую воду из болот, и было непонятно - красная она из-за торфа, или крови тысяч погибших. В ней же размачивали сухари, присланные тыловиками в начале апреля - этот "продукт" своей твердостью напоминал танковую броню, для борьбы с которой были предназначены их орудия.
  Все это напоминало Петру рассказы А.А. Жандра о войне 1877-78 годов, ведь по его словам вся ставка в войне у бездарного российского командования была лишь на героизм русского солдата. Он вспоминал разговор Александра Андреевича с отцом, прочно врезавшийся в память подростка: "Представьте, Иосиф Фомич, армия была разута и раздета, солдаты питались очень скверно - на Шипке ежедневные потери наших войск от холода и болезней достигали 400 человек. Лишь одна 16-я дивизия Скобелева была одета в теплые полушубки и фуфайки, часто даже купленные генералом за свой счет. Впрочем, так же, как и продукты питания для солдат! Император, начиная смотр "скобелевцев", выгодно отличающихся от других частей и соединений русской армии своим боевым духом и молодцеватым внешним видом даже спросил свиту: "А ЭТО ЧТО ЗА КРАСНОРОЖИЕ?"
  Сейчас все обстояло точно так же, как в те далекие годы, вот только не было в рядах советских войск "белого генерала" - он уже давным-давно лежал в могиле. Даже стоявший в Москве до революции памятник этому убежденному противнику Германии, новые власти в 1918 году уничтожили. А командование многих уровней в подчиненных Жукову армиях составляли новоиспеченные "бояре", полные пренебрежения к своему сражающемуся с противником личному составу.
  Петр никак не мог понять, как командирам можно ТАК относиться к своим подчиненным - заставлять их биться с врагом, не снабжая, практически, ничем ? Несмотря на раннюю весну, некоторые вновь прибывшие в подразделение бойцы до сих пор ползали по воде в валенках и зимнем обмундировании. Они были истощены до предела еще до того, как попали на передовую и теряли сознание от голода, многие из них умирали в госпиталях, санитарных и медицинских частях полков и подразделений .Все окрестности вокруг реки Лосьмянки были завалены разлагающимися телами расстрелянных местных жителей, наших и немецких солдат, погибших за многие месяцы непрерывных наступлений, контрнаступлений, обстрелов, а также при "борьбе" оккупантов с партизанами. В брошенных и сожженных деревнях грудами лежали мертвецы, зачастую вперемежку - в одной полуразрушенной усадьбе смердели тела пяти десятков фашистов, захваченных недавно бойцами дивизии врасплох и не успевших даже выскочить из своих спальных мешков. У покойников красноармейцы заимствовали летнюю кожаную обувь, чтобы заменить свои полуразвалившиеся от воды войлочные "бахилы", разрезая ее по швам, чтобы высвободить окоченевшие ноги трупов.
  Погибшие лежали среди болот в самых причудливых позах - на подмерзших кочках и островках со скудной растительностью - там, где застала их смерть, временами даже громоздясь друг на друга. Один из оттаявших из-под снега бойцов был сражен поздней осенью пулей, попавшей ему прямо в лоб. Его когда-то голубые глаза удивленно смотрели ввысь, на низкие серые облака и казалось, что он плачет - столько боли и удивления было запечатлено на его лице. Но эти слезы были просто таявшим в глазницах снегом.... Петр сразу вспомнил такого же молоденького немецкого пехотинца, смертельно раненого огнем его батареи меньше месяца назад - как и лежавшему невдалеке красноармейцу, ему было никак не больше восемнадцати лет. В тот день 3-й расчет на окраине деревни двумя осколочными снарядами расстрелял вражескую бронемашину. Сидевших внутри полугусеничного транспортера немцев разнесло на части, а находившегося возле пулемета солдата выбросило взрывной волной через открытый верх и отшвырнуло на десяток шагов. При этом крупный осколок разворотил ему живот, а другой, совсем крошечный, перебил сонную артерию. Когда батарея входила в деревню, двигаясь мимо подбитой машины, солдат все еще лежал на свежем снегу, держа выпавшие из брюшины буро-сизые внутренности, и дергал ногами, словно пытаясь бежать, а из его горла с шипением била тонкая струйка крови. Голубые глаза солдата были так же, как и у нашего бойца залиты слезами, текущими по покрытым юношеским пухом щекам. Он по-щенячьи скулил, умирая, и с тоской смотрел перед собой - на покрытый как из краскопульта толстой красной коркой снег...
  В ходе почти непрерывных атак многие из убитых и раненых двух противоборствующих сторон засасывались в болотную трясину, и душераздирающие крики погибавших холодили душу всем, кто их слышал! А пузыри, прорывающиеся на поверхность после ухода тел в могильный холод, напоминали обороняющимся и наступавшим, что там, в глубине болотной бездны лежат их мертвые товарищи. Даже выбросы метана они принимали за проклятия и крики о помощи тех, кто утонул в болоте.
  Днем на солнце покойники, если они не были разорваны на части, раздувались и начинали шевелиться - это было жуткое зрелище для всех наблюдавших происходящее. К вечеру газы прорывались наружу, трупы оседали, сдуваясь как воздушные шарики, махая своими пухлыми ладошками пока еще живым, будто говоря: "Погодите, мы с вами очень скоро встретимся!". Довершало страшную картину местное воронье - оно слеталось изо всех окрестных лесов и выклевывало глаза у погибших - это было их лакомством, ведь бои, идущие в радиусе тысяч километров, сделали их добычу обильной, а жизнь сытой. Первоначально и наши, и немцы начинали с двух сторон дружно поливать кормящихся птиц огнем, но ненависть друг к другу вскоре пересиливала, сталь со свинцом обе стороны вновь обрушивались на врага, и пернатым хищникам уже никто не мешал делать свое черное дело. Это был ИХ ГОД - изобильный и щедрый на мертвечину! Петр автоматически посмотрел на замеченного им невдалеке от окопа голубоглазого красноармейца с отверстием во лбу. В его глазницах зияли черные провалы - вороны уже похозяйничали и здесь...
   Часто эвакуировать убитых и раненых из болота не было никакой возможности - противники немедленно открывали огонь на все перемещения санитаров и добровольцев. Немцам, правда, удавалось выносить время от времени, в основном ночью, своих погибших, так как на позициях их 18-го апреля в очередной раз сменили - враги тоже были сильно потрепаны за время непрерывных боев, и германское командование, вероятно, распорядилось попутно эвакуировать с поля боя тела своих солдат и офицеров. Впрочем, полностью им это сделать не удалось ни разу. А наши красноармейцы давно прекратили подобные попытки, стараясь экономить силы из-за голода.... Противники могли отличить "своих" от "чужих" только днем по стальным шлемам, да еще оружию, настолько все они были одинаковы из-за грязи, сырости, вшей и покрывавшей их с ног до головы болотной растительности. Впрочем, сходство внешнего вида нисколько не снижало взаимного ожесточения при перестрелках и рукопашных - дрались почти всегда упорно и жестоко. Хотя были среди наших войск явления позорные и неприглядные!..
  Кроме почти непрерывной пропаганды по репродуктору, враг время от времени разбрасывал листовки - пропуска для беспрепятственного прохода красноармейцев в тыл своих войск. Местные жители часто использовали подобные цветные фантики вместо обоев в своих домах. На некоторых из них был изображен Сталин в виде кормчего за штурвалом тонущего корабля под названием "Россия". Другой подобный агитационный листок, из сотен, валявшихся в округе, как-то попался Петру на глаза - на нем был изображен человек, кирпичным обелиском в виде серпа и молота придавленный к земле, а находившийся на переднем плане немецкий солдат веревкой стаскивал с него тяжкую ношу. Подпись в нижнем левом углу на русском языке гласила: "...действителен для неограниченного количества переходящих на сторону германских войск командиров и бойцов РККА. Пропуск. Предъявитель сего, не желая бессмысленного кровопролития за интересы жидов и комиссаров, оставляет побежденную Красную Армию и переходит на сторону Германских Вооруженных сил. Немецкие офицеры и солдаты окажут перешедшему хороший прием, покормят его и устроят на работу". На обратной стороне листовки было напечатано обращение "...к гражданам Советского Союза, бойцам и командирам РККА", в котором геббельсовское министерство пропаганды сулило предателям мирную жизнь, землю и свободу. Как ни прискорбно, но отношение своего командования к подчиненным ему военнослужащим делало вражескую агитацию достаточно эффективной, а потому дезертирство из советских подразделений в те трагические дни было довольно распространенным явлением, особенно в пехоте - зачастую уходили "сдаваться" врагу целыми отделениями и взводами .
  В противотанковой батарее трое рядовых из недавнего пополнения тоже ушли "к немцам в плен". Накануне они осторожно прощупали отношение Петра Иосифовича, спросив: "Командир, мы слышали, что вы по национальности - поляк, и происходите из дворян... Вы сами прекрасно видите, что командование поставило нас здесь только для того, чтобы истребить - подразделения месяцами морят голодом, не снабжают практически ничем, присылая только пополнение. И то же самое творится на всех остальных позициях. Неудивительно, что наши красноармейцы так часто сдаются немцам. А вот Вы - уважаемый в батарее человек, не собираетесь ли сделать то же самое?"
  Петр Иосифович, еще не оправившийся после ранения в голову, плохо соображал и медленно ответил своим подчиненным, что врагу не сдастся ни за что, напомнив им при этом: "Мы ведь все дали присягу!" Еще он спросил: "Кто, если не мы будет защищать страну от фашистов"? Попутно Петр пообещал, что если кто-либо попытается уйти, то он будет стрелять, впрочем, наутро комбат подумал, что разговор привиделся ему в горячечном бреду - какой настоящий солдат придет склонять своего командира к предательству? Долго потом в ночных кошмарах старшего лейтенанта преследовало видение - он кричит удаляющимся за линию фронта темным теням: "Стоять, пщя крев! Стойте, или я открываю огонь!" И стреляет из трофейного пистолета вдогонку дезертирам.
  Помощник командира первого взвода - командир первого орудия сержант Пурхальский, стоявший рядом с ним, почему-то спокойно сказал тогда Петру: "Пусть идут. В конце - концов, каждый из нас выбирает свой путь САМ!" Петр зло спросил его при этом, не хочет ли он тоже перебежать к немцам, наставив на него "Парабеллум". На это сержант спокойно ответил: "Нет, можете быть уверены, что я врагу не сдамся ни за что! Я же жид, как вы говорили совсем недавно! Да, кстати, почему вы вспоминали про евреев, когда мы вас выкапывали из земли?" Петр удивился, так как сержант был высоким голубоглазым блондином, а, кроме того, отличным младшим командиром и объяснил, что на польском языке слово "жид" означает "еврей" и рассказал, как загадывал тогда на бруствере окопа, будет ли разорван авиационной бомбой.
  Еще он сказал подчиненному: "Мне кажется, сержант, что у жителей нашего государства нет другой национальности, кроме одной - русский. И неважно, кто ты по происхождению - мордвин, еврей, татарин, поляк иль осетин. Именно так считали, считают, и будут считать жители всех других стран, особенно исторически враждебных нам. К примеру, у вас - евреев, национальность определяют по матери, у русских и всех остальных народов - по отцу! Представь, тем не менее, до Первой Мировой моего отца - поляка по происхождению, к тому же блестяще говорящего по-польски и по-немецки, "местные" в Варшаве все равно считали русским! Деление по национальностям было и есть всего лишь наше "внутреннее" дело, да и появилось оно только при советской власти. До революции только вероисповедание могло дать примерный ответ на этот вопрос, но весьма приблизительный. Я, например, рожден в православии, а по происхождению - поляк, зато моя мать - донская казачка, то есть русская. Кто я по национальности, ведь по еврейским законам я - казак, а по остальным - сам знаешь? Никто этого не скажет, и ни один человек, владеющий информацией о своих предках, не даст тебе точного ответа на этот вопрос! Поэтому и я, и ты в любом случае для всех представителей других наций будем считаться русскими. Потому что там, где мы родились, выросли, где живут наши семьи, которые мы должны защищать с оружием в руках - и есть наша Родина, а не в Польше, Монголии, Персии или Палестине!".
  Через некоторое время, последовавшее за долгим молчанием, Петр добавил: "И вообще, где ты в нашей стране видел чистокровных представителей какой-либо национальности? Покопайся в любой, не только своей родословной - в них обнаружится целый плавильный котел разных наций, народов, религий и даже рас! Тут как в медицине - нет абсолютно здоровых людей, есть только "необследованные". Это я тебе как недоучившийся врач говорю! В российской генеалогии все можно выразить следующим образом: основная масса нашего населения просто не знает своих предков старше четвертого поколения от себя. Расспроси о них дедушек, бабушек, просто людей постарше, кто их еще помнит - и услышишь такое!"
  В ходе последних апрельских боев, во время недолгого затишья, политработники довели до подразделений свежеполученную информацию - разведчиками дивизии был найден дневник убитого немецкого солдата . В нем против записи за 16-е апреля повествовалось о тяжелых потерях среди вражеской пехоты и ужасе, царящем в немецких окопах из-за огня советской артиллерии. Именно в тот день по противнику вела огонь осколочными снарядами 3-я батарея 173-го противотанкового дивизиона. Похоже, Петр не зря все эти месяцы учил своих бойцов - они продолжали бить врага даже тогда, когда на это, казалось, уже не было сил!
  Уже с 5-7 апреля снабжение боеприпасами в полосе 3, 4-й Ударных и 22-й армий осуществлялось невиданным дотоле способом - по свидетельству фронтовика Л.Б. Кругляшова, на протяжении 20-30 километров выстраивались бойцы, и по цепочке передавали друг другу ящики с патронами и снарядами. А венцом непрерывных лишений военнослужащих 135-й сд были походы в тыл - им приходилось пешим порядком обеспечивать самих себя боеприпасами. Обычно каждый вечер все артиллерийские подразделения дивизии отправляли от двух десятков до сотни бойцов на станцию Ломоносово или Жарковский, лежащих от Бора, соответственно, в 25 и 50 километрах к западу. А примерно через сутки - двое измученные и поредевшие в перестрелках и при бомбежках группы возвращались со снарядами - каждый из красноармейцев нес либо по одному выстрелу для 122-мм гаубиц, либо по нескольку - для 45 и 76-мм орудий. В дни таких "возвращений" артиллерийские и минометные батареи 276-го ап, 173-го оптдн, стрелковых полков, производили "массированные" - по 5-10 выстрелов, огневые налеты на вражеские позиции. В остальные дни существовала "норма" - один снаряд на орудие в день.
  К 19-му апреля весна уже полностью вступила в свои права. Все в окрестностях окончательно "поплыло", и личный состав "захлюпал" по воде своими извлеченными из вещмешков и снятыми с убитых солдатскими сапогами. В тот же день 3-я батарея ПТП вместе со 2/396 полка, ночным маршем преодолев уже знакомый ей ручей, называвшийся в дивизии "Безымянным", а в 396-м полку - "Черным", скрыто вышла к немецкому опорному пункту у деревни Воробьево. После первых безрезультатных атак, которые 135-я обычно начинала с утра, и в ходе которых ее подразделения несли большие потери, части дивизии перешли на ночные наступательные действия. Поэтому, устроив внезапный налет на вражеские окопы, бойцы забросали в блиндажах и траншеях гранатами не успевших даже оказать сопротивления фашистов, а оставшиеся в живых немецкие солдаты в панике бежали со своих позиций. Батарея к утру заняла небольшую высотку у деревни и закрепилась на ней. С рассветом немцы бросили против прорвавшихся подразделений все имевшиеся у них в резерве танки и пехоту. Противник уже приближался к деревне, когда отличился первый расчет, первым же выстрелом подбивший головной немецкий танк. Одержанная над бронетехникой врага победа вызвала ликующий, победный вопль из сотен глоток бойцов и командиров, оборонявших высоту. С этого мгновения все, находившиеся на позициях вокруг Воробьево, поняли, что у немцев нет ни единого шанса сбросить подразделения с высоты, и вообще - народ приободрился и обрел уверенность в своих силах. Всего за день боя артиллеристам вместе с пехотой удалось уничтожить три вражеских танка и до взвода автоматчиков. Безвозвратных потерь наши подразделения не имели.
   ...После очередной из отраженных вражеских атак Петр по-пластунски подполз к 4-му расчету и увидел, что наводчик орудия - красноармеец Лапин внимательно что-то рассматривает в прицел орудия. Рядом с ним по колено в воде стоял с перевязанной головой командир расчета - младший сержант Васильев, и через трофейный "цейсовский" бинокль смотрел в том же направлении. Невдалеке от них в окопе сидели заряжающий Кудерин и ездовой Яндыков - после гибели последней из батарейных лошадей он исполнял обязанности "пешего" подносчика снарядов. Выполнять свои новые обязанности ему приходилось буквально - совсем недавно боец вернулся со станции Жарковский, приведя в батарею восемь человек маршевого пополнения. Каждый из них, включая бывшего ездового, принеся на спине по десятку выстрелов, обеспечил снарядами оба находящихся в строю орудия на пару суток боев. Продуктов им на станции, как обычно, не дали ни единой крошки...
  Яндыков сидел и бормотал нечто невразумительное - вроде того, что через пару дней из восьмерых прибывших новобранцев останется в живых один или два, а может быть, и все погибнут. Ведь необученное пополнение уходило в землю со скоростью, опережающей во много раз скорость гибели ветеранов, участвовавших хотя бы в нескольких боях. Вновь прибывшие бойцы угрюмо внимали его словам, на лицах у многих был запечатлен страх, перемешанный с любопытством, когда они по-очереди заглядывали в прицел пушки. Петр одернул не в меру словоохотливого красноармейца, одновременно прокричав на ухо командиру орудия: "Что вы там выглядываете?".
  "Да вот, товарищ старший лейтенант, вчера всадили пяток осколочных снарядов вон в тот немецкий ДЗОТ, а теперь смотрим на его развалинах, как здоровенная русская ворона вытягивает кишки из тевтонского трупа. А заодно показываем вновь прибывшим бойцам, что германец - существо смертное, и его можно смело бить. Это своего рода политико-воспитательная работа", - заорал в ответ, контуженный накануне Васильев.... Петр посмотрел в оптический прибор - огромная серо-черная птица сидела на развалинах укрытия рядом с разрубленным почти надвое телом убитого немца и с удовольствием кормилась содержимым брюшины, внимательно оглядывая время от времени круглым черным глазом пространство вокруг себя. "Гляньте, птица - то, какая жирная, отъелась за полгода непрерывных боев. Что и говорить, корма у нее теперь навалом, в отличие от нас, бедолаг, - прокомментировал происходящее сержант и, поправив повязку на голове, начал размышлять, - а ведь мы, пожалуй, в легенды местных пернатых войдем, как добрые боги изобилия!.." "Так же, как и в эпос могильных червей - говорил мне еще до войны один ученый муж, что таких биологических видов существует целых шесть единиц", - с горечью добавил при этом командир батареи.
  Но, ни черный, ни белый юмор уже не помогали. Все давно находились на грани, как теперь говорится, "...физических и психических возможностей". Подчиненных в батарее Петра оставалось совсем немного, а потому каждый опытный боец был поистине на вес золота. К остававшимся в живых подчиненным комбат относился по-братски. Поддерживал дрогнувших, растерявшихся, потерявших волю к сопротивлению красноармейцев, воодушевляя их, в том числе и бессмертными словами легендарного афинского стратега. Никогда не ел в одиночку своего командирского "доппайка" - в него изредка, в отличие от солдатского рациона, тыловики включали печенье и сливочное масло. Конечно, в те давно позабытые времена, когда продукты еще присылали на передний край! Если существовала хотя бы малейшая возможность помочь бойцам и командирам - делал для этого все возможное. Артиллеристы были, пожалуй, единственным подразделением, которое хотя бы пыталось эвакуировать своих и пехотных раненых, которых волоком доставляли в ближайшие медико-санитарные роты полков, медсанбаты и госпиталя. Впрочем, это было связано с тем, что потери у артиллеристов были гораздо меньшими, чем в пехоте. Тем не менее, красноармейцы, видя заботу о себе со стороны непосредственного и единственного живого начальника, относились к нему со всей теплотой и любовью. А ко дню его рождения - 14-го апреля они, рискуя жизнью, собрали на болоте прошлогоднюю клюкву, и при полном отсутствии в батарее каких-либо других продуктов питания сварили ведро морса, которым и отметили день рождения своего командира. К концу месяца их при двух орудиях оставалось в живых всего двенадцать человек.
  
  А потом настал страшный день - 27 апреля!....
  
  Вражеская контратака началась внезапно, под вечер - немцы, видя безуспешность своих утренних наступлений тоже начали приспосабливаться к изменениям обстановки и стали воевать ночью. Следом за очередным налетом "Юнкерсов" по позициям советских войск открыла огонь вражеская артиллерия и минометы. Пехота противника из-за болота тоже вела интенсивный пулеметно-минометный огонь, впрочем, с нею успешно дрались бойцы наших стрелковых рот. В 17-00 из-за изгиба дороги, тянущейся среди холмов, вынырнул десяток танков с десантом на броне. Советские подразделения открыли огонь по вражеским машинам из короткоствольных трофейных 7,92-мм ПТР Pz. B. 39, а также полученными накануне винтовочными противотанковыми гранатами Сердюка (ВПГС-41) - очень малоэффективному, как оказалось, средству борьбы с бронированной техникой противника. Кроме винтовочных гранат, снабженных холостыми патронами и деревянными шомполами, вставляемыми в ствол, боевую часть которых с ввернутым запалом Ковешникова бойцы применяли также в качестве ручных, на бруствере перед каждым из пехотинцев лежало по две-три заряженных винтовки Мосина, подобранных среди убитых товарищей. С помощью подобных хитростей "малина" стремилась максимально увеличить плотность огня своих сильно поредевших подразделений. Станковые пулеметы "Максим", непрерывно рассыпавшие свинцовый дождь по автоматчикам противника быстро перегревались, и из их иссеченных пулями и осколками кожухов били струи водяного пара. Броневые щитки станковых пулеметов и противотанковых орудий тоже были сплошь во вмятинах, дырах от пуль и мелких снарядов. Мрачное, кроваво-красное солнце медленно клонилось к закату, с осуждением оглядывая происходящее внизу.
  Вот как описал бои, шедшие у деревни Бор младший лейтенант Крупейников, прибывший 26-го апреля на высоту 216,8 (217): "...В госпиталь 138-го омсб пришло распоряжение комдива выписать тех, кто мог держать в руках оружие. Меня направили в 497-й полк, и вскоре я уже доложил о прибытии командиру 1-го батальона Кольке Коптяеву - именно так представился мой новый непосредственный начальник, а в руках у него при этом был немецкий пистолет-пулемет МП-40... Младший лейтенант... приказал принять 1-ю стрелковую роту, [и я]... сразу лег за станковый пулемет "Максим" - отражать очередную атаку, так как... пулеметчики были все выбиты. В роте личного состава насчитывалось человек пятнадцать, остальных... [к тому времени уже всех] покосило.... Два дня дрался [наш] батальон на высоте с отметкой 216,8 у деревни Бор. Немцы потеряли в этих боях немало живой силы и техники и были вынуждены отойти на исходные позиции. С потерей выгодного рубежа... [они] не смирились, и систематически продолжали наносить удары авиацией, [проводили] налеты артиллерийским и минометным огнем.... Коптяев? Не знаю его дальнейшей судьбы - ведь меня через неделю ранило. Век категории взводного - ротного на фронте был очень недолог - день, два, максимум - неделя. Иногда мы даже познакомиться с "соседом" не успевали - а его уже не было в живых" ....
  ...А на позициях батареи 45-мм противотанковых пушек в тот вечер происходило следующее - номера 1-го и 4-го расчетов через прицелы орудий и бинокли внимательно наблюдали, как с первыми же разрывами винтовочных противотанковых гранат автоматчики противника спешились и при поддержке своих боевых машин начали очередную атаку опорного пункта советских войск. Вскоре железные чудовища преодолели полуразрушенные
  
  18. Схема района боевых действий 497-го СП на 6-00 27.04.1942. В верхней части
  схемы описка - вместо "3/773 птд" необходимо читать: "3-я батарея 173-го оптдн".
  заграждения, выйдя при этом на рубеж открытия огня. Местность была хорошо пристреляна, и комбат просто подал команду: "По головному танку - ОГОНЬ!" Два выстрела 45-мм пушек прогремели дуплетом, красными пунктирами трассеров прочертив воздушное пространство. Выбив из переднего Pz-III снопы искр, они заставили его уткнуть в землю ствол и жирно зачадить. Но остальные вражеские машины сразу же остановились и сосредоточенным огнем нескольких орудийных стволов уничтожили одну из оставшихся в батарее "сорокапяток". Часть из них перенесла огонь на второе орудие, а другая, раздавив рогатки и опрокинув деревянные противотанковые надолбы начала утюжить окопы советской пехоты.
  Позади Петра рвались танковые снаряды, обдавая его едкими облаками с тошнотворно-ядовитым луковым запахом, фонтанами теплой грязи и воды, но он, не отрываясь, смотрел в бинокль, вычисляя в уме расстояние до ближней машины, чтобы дать наводчику орудия четкую команду на открытие огня. В глубине души он понимал, что это будет последний выстрел его батареи, и не мог допустить, чтобы тот промахнулся! В бинокль Петр видел, как хохочущие немецкие танкисты гоняют по дороге обезумевших от страха людей, бросивших позиции, расстреливая их из пулеметов и давя своими бронированными машинами. Комбат четко видел, как на гусеницы танков наматывалась человеческая плоть.... Наконец, среди грохота разрывов, не отрывая от глаз своего "бэ - шестого", он прокричал команду: "Первое орудие! Прямо - головной танк Т-4. Прицел... Угломер.... Наводить в правую гусеницу. Бронебойным... ОГОНЬ!" - скомандовал он, но орудие молчало.
  Старший лейтенант обернулся - его удивило то, что никто из расчета не дублировал команды своего командира, он тогда еще подумал, что просто плохо слышит из-за контузии. Но.... прислуга лежала в окопе без признаков жизни, включая наводчика орудия, бесформенное тело которого взрывом бросило почти под ноги комбата. Исполняющий обязанности командира огневого взвода сержант Пурхальский, единственный держащийся на ногах из расчета, шатаясь, шел по колено в воде к снарядному ящику, держась руками за голову - вероятно, раненый или контуженый. На предостерегающие крики командира батареи он не реагировал, и в ту же секунду крупнокалиберная пуля попала ему в спину, разнеся тело сержанта на части. Старший лейтенант увидел кровавый всплеск, разметавший по брустверу окопа останки его младшего командира... Все происходящее напоминало Петру ночной кошмар, ведь ему довелось, как в замедленном кино, увидеть гибель последнего подчиненного и то, как его голова с верхней частью туловища шлепнулась в воду окопа, подняв фонтан воды. Петр помимо своего желания даже идентифицировал торчащий из пульсирующего кровавого месива обломок ослепительно белой плечевой кости: "Clavicula", и в то же мгновение понял, что все происходящее не является страшным сном, а происходит в реальности - останки бойцов и материальной части его батареи лежали вокруг в радиусе двадцати метров! Рядом с уничтоженным первым расчетом среди воронок, частей искореженного орудия и горящего гусматика лежали агонизирующие тела, валялись окровавленные клочья обмундирования от разорванного снарядами четвертого расчета, погибшего несколько минут назад....
  Ненависть к врагу все сильнее закипала в душе командира, он почему-то посмотрел на свою правую руку с надетым на нее компасом Андрианова в черном бакелитовом корпусе, забрызганным грязью, как ему показалось вначале. Теперь он понял, что это была не болотная жижа, а мозговое вещество наводчика первого расчета, лежащего подле с разнесенной осколками черепной коробкой. Петр механически стер брызги с поверхности прибора, зачем-то быстро определил азимут на противника, и рывком бросился к единственной уцелевшей пушке, перепрыгнув дымящиеся воронки и трупы бойцов. К его огромному облегчению орудие было исправно и заряжено! Прильнув к прицелу, он навел перекрестие на отполированную до блеска вращающуюся ленту головного танка, зелено - розовую от болотной растительности, мяса и крови раздавленных людей. Тщательно прицелившись, он нажал на рычаг орудийного спуска. Выстрел перебил гусеницу Pz-IV, вырвал ему направляющее колесо, танк крутануло на месте, а экипаж горохом посыпался из машины, и сразу же противотанковое орудие, как живое, начало задирать ствол куда-то высоко вверх, будто стараясь взлететь. В прицеле появился яркий свет, мелькнуло солнце, на миг ослепившее Петра. А потом наступила темнота...
  ...Сержант Пурхальский подошел к Петру и четко доложил: "Товарищ старший лейтенант, докладываю: в третьей батарее вечерняя поверка произведена. Лиц, незаконно отсутствующих нет. По списку - пятьдесят, в строю - сорок восемь, отсутствуют двое: красноармеец Валиев в медсанбате, а младший сержант Марков вместе со старшиной батареи на пункте хозяйственного довольствия. Докладывает помощник командира 1-го взвода сержант Пурхальский". Петр никак не мог понять, как помкомвзвода мог остаться в живых после попадания малокалиберного снаряда, разорвавшего младшего командира на куски? Но голова очень сильно болела, и он решил оставить разгадывание этого ребуса на потом. Поэтому он скомандовал батарее: "Вольно! Командиры отделений - развести личный состав по землянкам".
  Потом он собрал у себя комначсостав - политрука батареи Думбадзе, командиров взводов - младших лейтенантов Кудрявцева и Воробьева, и очень удивился, когда они вытянулись перед ним, готовые выполнить все распоряжения своего непосредственного начальника. Ведь он смутно помнил, что политрук был разорван 150-мм немецким снарядом во время мартовского выдвижения, а взводные были убиты в боях на бесчисленных "безымянных" болотах. Кудрявцеву пристрелочная немецкая пуля попала в голову, пробив стальной шлем, а Воробьев погиб вместе со своим взводом, когда его до последнего человека уничтожили ворвавшиеся на позицию немецкие пехотинцы. Сдаться из подчиненных лейтенанта никто не пытался, пощады тоже не просили, поэтому даже раненых немцы добили, изуродовав до неузнаваемости штыками. У расстрелянного в упор и искромсанного ножами взводного, когда его нашли на бруствере окопа, все магазины ППД-40 были совершенно пусты...
  "Джугаев!" - раздался невдалеке окрик кого-то из взводных. Этого красноармейца Петр помнил очень хорошо. Он происходил из Осетии, учился в Московском университете, откуда был призван в армию и попал служить в самый первый состав противотанковой батареи, в отделение разведки. Из рядовых он до последнего своего часа оставался чуть ли не самым "старым" рядовым в подразделении, провоевавшим почти два месяца, а погиб боец в начале апреля, когда его, стоявшего на посту, попыталась взять в плен в качестве "языка" немецкая разведгруппа. В самый последний момент он с жутким хохотом готового к смерти, а потому свободного человека подорвал себя и еще двух немецких солдат ручной гранатой Дьяконова РГД-33 - остальных оглушенных взрывом пятерых фашистов расстреляли из карабинов и закололи штыками выскочившие на крик рядового артиллеристы 1-го взвода. Граната бойца была в оборонительной рубашке и упала на ящик с трофейными минами, поэтому останки красноармейца и немцев было трудно опознать.... Лишь по обрывкам обмундирования удалось из кровавого месива извлечь части тела того, что раньше называлось рядовым Джугаевым. "Что испытал боец, когда он САМ выпускал из рук гранату, бросив ее себе под ноги, а ребристые осколки рвали его живое тело?", - подумал тогда старший лейтенант, содрогнувшись от испытанной им почти физической боли. Ведь уже несколько недель практически каждый день он писал донесения в штаб о боевых потерях батареи с описанием подвигов своих подчиненных, надеясь, что никто из погибших и оставшихся без погребения командиров и красноармейцев не будет значиться в списках пропавших без вести. О троих дезертирах он тоже сообщал в своем донесении.... "Вот только куда девать эти списки, штаб дивизиона так и не выходит на связь?", - обреченно подумал в ту минуту комбат, убирая очередной в свой коричневый кожаный планшет и аккуратно застегивая его на две подпружиненные кнопки.
  Слуховые галлюцинации продолжались почти все время, пока Петр был без сознания. А потом он очнулся. Хирург полевого госпиталя, делавший старшему лейтенанту операцию, рассказал кто его "крестники", и сообщил страшную информацию - из батареи, кроме него, не выжил никто... Свою позицию они в тот день не удержали. Когда ее по прошествии нескольких суток снова отбили у врага, в госпиталь привезли троих выкопанных из земли батарейцев, но двое из них - младший сержант Васильев и красноармеец Лапин, умерли в тот же день. Этот же врач, с ног до головы перепачканный кровью, нервно курил возле Петра в перерыве между операциями, держа хирургическим зажимом папиросу. Он скороговоркой поведал старшему лейтенанту про последние мгновения жизни его подчиненных: "У Васильева было смертельное ранение в живот - он потерял почти половину внутренних органов, начался сепсис, а Лапин умер от большой потери крови. Да и ты, артиллерист, вероятно уже никогда не вернешься в строй - у тебя кисть левой руки разворочена осколками так, что мы лишь случайно ее не ампутировали - дали тебе возможность, до того, как начнется гангрена, за нее "побороться". Гангрена, к счастью, не началась, хотя все предпосылки были налицо. Молись, что у нас в тот момент еще был стрептоцид!"
  Раненый капитан из управления 497-го полка описал события, произошедшие после гибели 3-й батареи: "...к исходу 28-го немец окончательно оттеснил нас с высоты 216,8. 29-го было затишье - все укреплялись. Дивизия тем временем осуществила передислокацию - позиции в районе Залексоновского леса вместо сильно потрепанного 396-го полка занял 791-й полк. Фронт обороны дивизии на рубеже: Горюны - юго-восточная опушка урочища Залексоновка, составлял всего лишь 6 километров - в первом эшелоне справа - 497-й, слева 791-й сп, а 396-й - во втором эшелоне, позади 497-го. В 19-00 30-го апреля три пехотные роты противника атаковали наш полк из Вышегоры и Лосьмино, пытаясь окружить 2-й батальон, а еще до роты - из Лосьмино и со второй, "вашей" высоты 216.8 атаковали 791-й полк. Но мы в тот день удержали свои позиции. 1-го мая враг двумя пехотными батальонами при поддержке танков ударил от Околицы, и наши подразделения дрались под Горюнами. А 2-го, с "первой" высоты 216,8 немец атаковал сразу в двух направлениях: одной ротой на южную опушку рощи восточнее Залексоновки, одной ротой - на Бор, а еще двумя - из Вышегор и Гудилово ударил по нашему полку в Бору. Но и на этот раз мы немцев отбили с большими для них потерями - только убитых солдат они оставили лежать перед нашими позициями около двух сотен". Он же сообщил, что с началом ледохода все окрестные реки - Обша, Чичатка, Межа, Кокошь несколько суток несли вниз по течению поистине потоки человеческой крови, а еще - множество трупов, ушедших в Волгу, Днепр и Двину с Даугавой...
  ...Но выход из забытья был недолгим, и был лишь началом новой трагической эпопеи раненого командира! Госпиталь почти все время находился в пути.... В середине июля, во время очередной из непрерывных эвакуаций Петру Иосифовичу вернули его командирское удостоверение личности со свежей печатью. Последним местом его "прописки" в Смоленской области, на территории нынешнего Холм - Жирковского района, был Трофимовский сельский совет. На последней странице документа стоял штамп с неразборчивой подписью, сделанный его секретарем - в тот день госпиталь располагался среди непроходимых лесов и болот - в районе деревни Мольня, Андреевского района, находящейся в 50-ти километрах к юго-востоку от Белого. Отметка была сделана 20 июля 1942 года, а само село находилось в самом центре боевых действий немецких войск, которые они вели в ходе операции "Зайдлиц"! Их главной задачей было уничтожение "русских" соединений в Холм-Жирковском выступе и ликвидация плацдарма для удара в тыл Ржевско-Вяземской группировки германских войск....
  Бои вокруг села шли непрерывно, не затихая ни на минуту. Еще 5-го июля части эссенской 86-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фон Штудница с подчиненным ей конным разведывательным отрядом 328-й пд начали наступление на запад двумя колоннами. Одна из них двигалась из Андреевского на Ленино, находящегося севернее Холм-Жирковского, другая - в направлении г. Белый, рассекая войска 39-й армии на северную и южную части. Германские войска имели задачу: не допустить советские подразделения в лес юго-западнее дороги Вязьма - Белый и "отжать" на северо-запад советский 11-й кавалерийский корпус. Севернее 86-й пд наступали немецкие 20-я танковая и 328-я пехотная дивизии. Одно из подразделений, приданных 86-й пд - кавалерийский разведывательный отряд, пройдя от Мольно всего в нескольких километрах к северу, 8-го июля захватил деревню Василево, находящуюся в 7 км на северо-запад от Мольня, а 9-го - деревню Варварино, располагающуюся западнее Василево. Германский 185-й пехотный полк к тому времени занял деревню Тупик .
  Немецкие пехотные и разведывательные подразделения прочесывали окрестные леса вокруг деревни, захватывая в плен и уничтожая попавших в окружение бойцов и командиров армии генерала Масленникова. Ее армейские штабные части всего две недели назад были сильно потрепаны у деревень Жиздрево - Голенищево,... Бобовище , и Холм - Жирковского, последний населенный пункт находился от места расположения госпиталя всего в 20-ти километрах к югу. То удаляясь, то снова приближаясь к спрятавшемуся среди лесов и болот селу гремела непрерывная орудийная канонада и ружейно-пулеметная трескотня, а потому раненые и персонал с тревогой смотрели на север, юго-восток, юго-запад и запад, ожидая появления противника с четырех возможных направлений.... Все, даже тяжелораненые были готовы при появлении немецких мотоциклистов немедленно спрятаться в ближайших лесах. А вражеские кавалеристы - разведчики могли появиться в любое время и в любом месте....
  В ходе выхода из окружения главных сил 39-й армии и кавалерийского корпуса их соединения выдвигались из района, ограниченного населенными пунктами Разбойня - Холма - Жирковского и сосредотачивались в районах деревень: Буково, Варварино, Владимирское, Данькино, Медведки, Тупик, Тупик Владимирский, Рожки, Шапки, а также "урочища Костино", расположенного севернее с. Тупик. Это были именно те леса, что были описаны в Повести Временных лет: "Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет, и направляется на север, и впадает в море Варяжское. Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское". Прорываться они пытались первоначально на участке Егорье - Обухово, в северном направлении. Но этого им сделать не удалось. Другие соединения 39-й армии - 381-я и 252-я стрелковые дивизии, отдельные полки и эскадроны 11-го КК, расположенные в урочище Костино, осуществили выход из окружения в западном направлении к реке Лосьмянке - в район расположения частей 134-й сд.
  Основная же группа с рассветом 15-го июля из лесов северо-восточнее Варварино приступила к выходу в северном направлении на участке Остроухи - Молявня, находившихся восточнее Верховья. По дороге этим частям пришлось сбивать вражеские заслоны на участках Буково - Варварино и Варварино - Руево, находящихся северо-западнее Мольни, где под прикрытием семи танков и пяти бронемашин возводили заграждения солдаты двух немецких полков.... Уже 17-го июля эта группа находится в нескольких километрах севернее деревни Шиздерево, находящейся тогда в Олениинском районе Калининской области. В "Справке о положении 39 армии и 11 КК за 20 июля" говорится, что 19-го июля окруженные войска под командованием генерала И.А. Богданова были сосредоточены в районе колхоза "Красный лес" - отметка 264.1. В течение дня все разрозненные части армии были сведены в полк, который вошел в состав 256-й сд. Всего насчитывалось до 5000 человек. Части 11-го КК имели в своем составе до 4000 человек и до 2000 лошадей. В этот же день части группы достигли отметки 278.3, то есть перешли через дорогу: Кострицы - Белый . И, наконец, в докладе командования 22-й армии в штаб фронта на 22-30 22.07.1942 доносится, что "...в глубине обороны противника в 1,5-2-х км идет сильный бой.... Предположительно выходящие части ведут бои с противником". Главные усилия артиллерии 185-й сд переносятся в этот район. "Дивизия усиливает действия навстречу прорывающимся. Уже на 23-00 на участке 185-й сд из окружения вышло до 3500 человек. Противник ведет сильный огонь из д.д. Клевцово, Перелесье, Пустошка, хутора Мята , Замошье . Артиллерия дивизии [открыла] огонь по огневым точкам противника в этих местах. В 2-00 22.07.1942 указанные пункты горели". На 4-00 22 июля сообщалось, что на участке дивизии из окружения вышло свыше 10000 человек .
  Вошел ли в статистику подразделений, вырвавшихся из огненного кольца военный госпиталь , в котором находился Петр, или он передвигался в другом направлении - неизвестно. Имеются свидетельства, что некоторые соединения и части прорывались в северном и северо-восточном направлениях. Но вскоре после выхода этого многострадального медучреждения в районы, занимаемые советскими войсками, комбата эвакуировали в город Иваново, в эвакогоспиталь ?1889. К тому времени ему уже сообщили, что его родная дивизия к середине июля вышла из того же самого вражеского "котла" с ужасающе огромными потерями. Сотни погибших в непрерывных боях навсегда остались лежать у деревни Сосновка и "...совхоза Шамилово" , а в коридоре между н.п. Бондарево и Ольшаники . Шайтровщинского сельсовета дивизия потеряла около двух тысяч человек только пропавшими без вести. В ходе прорыва упоминались многие убитые в районе деревни Петрушино. По отношению к этому населенному пункту встречается также название "Петрушки", и в одном из донесений сообщалось, что погибших "похоронили 3.07.42...на берегу реки..." Льба. Все названные населенные пункты когда-то находились к северу, северо-востоку и востоку от города Белого.
  Петр помнил, как долгими часами он всматривался через бинокль вдаль, на северо-восток, пытаясь рассмотреть город, за взятие которого его бойцами и командирами было пролито так много крови. Горизонт в те дни почти непрерывно озаряли вспышки - там, на подступах к Белому, как и у Воробьевых высот, шли ожесточенные бои.... Он пытался представить себе этот населенный пункт. Те, кто побывал в городе до войны и сражался возле него, рассказывали, что он весь выстроен из белого камня. Но в воображении артиллериста населенный пункт почему-то был не белым, а розово-красным! Много раз комбат впоследствии видел его во сне, но никогда не ездил в те места после войны - это был город его трагедии, город, отнявший столько человеческих жизней!
  Еще раненые сообщили, что пропали без вести почти все его друзья и сослуживцы по 173-му дивизиону, кто в июне еще оставался в живых . И что "...не вышел из боя" с почти всем управлением дивизии даже его старый знакомый - батальонный комиссар Озерный Илья Григорьевич, пропавший без вести 8 июля в составе 396-го полка. .
  О гибели 17-й гв. стрелковой дивизии впоследствии вспоминал Александр Шумилин. В своей рукописи он пишет: "45-й гвардейский полк за короткое время, за каких-то пару часов, перестал существовать". Еще автор сообщил, что бывший командир 17-й гвардейской, как он пишет, "...предатель Березин... летом сорок второго года сумел всю дивизию загнать немцам в плен". Там же о событиях июля: "...Три полка солдат. Топают сейчас по пыльной дороге из Белого на Смоленск. Пленные! А чем они виноваты? Дело рук Березина, Карамушко, Ковалёва и подобным им в том, что дивизия попала в такое положение. Командиры полков, батальонов сразу разбежались, кто куда, побросали роты, а солдаты попали в плен.... Под удар была поставлена не только наша дивизия, в котел попала целая армия и кав[алерийский] корпус.... Последнее время дивизией командовал полковник Горбунов. Но только вы учтите. Горбунов принял дивизию неделю назад. А Березин обрёк её [на гибель] гораздо раньше, когда первый раз сдал Демидки ... Я видел собственными глазами, как роты и батальоны... поднимали руки и сдавались немцам..."
  
  
  19. Антонина и ее свекровь - Миронова Евдокия Павловна
   на могиле умершего в Коврове мужа и сына, осень 1941.
  После эвакуации в тыл Петр узнал, что с целью повышения престижа службы в противотанковой артиллерии РККА с июня 1942 года все такие части и подразделения стали называться отдельными истребительно-противотанковыми артиллерийскими бригадами, дивизионами, батареями и взводами. Связано это было с тем, что, зная не понаслышке о тех огромных потерях, которые несли эти части, опытные и подготовленные военнослужащие не стремились возвращаться в свои подразделения. Поэтому для их личного состава Приказом Наркома обороны ? 0528 от 1.07.1942 за подписью И. В. Сталина вводилась особая нашивка, размером 85 х 65 мм, носимая на рукаве над левым локтем - черный ромб с красной окантовкой и скрещенными посредине желтыми пушками. Тем же приказом повышались штатные воинские звания для расчетов орудий противотанковой артиллериии, устанавливался полуторный оклад содержания начальствующему составу таких частей и подразделений, а младшим командирам и рядовому составу - двойной. Также для всех чинов истребительной противотанковой артиллерии РККА вводились премии за каждый подбитый танк: командиру орудия и наводчику - по 500 рублей, остальному составу расчета - по 200. По тем временам это были огромные суммы , но... подобные изменения Петра уже мало интересовали!
  В госпитале, где ему довелось "проваляться" еще целый год, до лета 43-го, комбату сделали множество операций, но исковерканная до неузнаваемости рука продолжала ссыхаться, кисть изогнуло к ней под углом девяносто градусов. Кости поврежденной конечности гнили и вылезали наружу еще много лет после окончания войны, их вначале удаляли врачи, а потом и сам Петр при помощи пинцета и плоскогубцев. После тяжелейшей контузии у него были проблемы с памятью, координацией движений, даже речью. Туда же, в Иваново приехала из Горьковской области жена, чтобы навестить раненого мужа и оставаться рядом с ним. До конца! Ведь она помнила печальный опыт своей сестры, опоздавшей в 1941 году к смертельно раненому супругу в госпиталь - ей довелось лишь похоронить его на местном кладбище. Нюра плакала от счастья, что Петр был жив, хоть и весь искалечен, так как не только ее сестра, но и почти все женщины деревни Лысковского района, где они жили в эвакуации, уже получили "похоронки" на своих родных.
  Вместе с комбатом в госпиталь попало несколько бойцов из дивизий 41-й армии, раненых под Пушкарями. Они показали Петру на пожилого солдата с перевязанной ногой. Тот беззвучно плакал, по его щекам катились крупные слёзы, и боец непрерывно повторял: "...У меня там сына убило! Мальчонку маво! Теперь я остался один, совсем один!" Высокий усатый красноармеец, раненый в том же бою в живот рассказал, что старик плачет уже много недель: "Помешался, должно быть, сердешный! А на высоте у Пушкарей был такой ужас! Земля летела из-под ног во время непрерывных налетов, стоять в окопе было невозможно - всех бомбами на дно валило. Ты, командир, знай - кого здесь видишь, ранило первыми, и потому санитары нас сразу вынесли. А больше с высоты никто не вернулся.... Просто страх какой-то - сколько там народу полегло!"
  Постепенно, благодаря неустанным заботам жены, врачей и персонала лечебного учреждения организм Петра, кроме израненной руки начал идти на поправку. Там же, в Иваново он встретился с подполковником - танкистом, лежавшим с тяжелыми ранениями в грудь, руку и ноги в одной с ним палате. Его лицо Петру показалось знакомым, подполковнику, видно, тоже.... Оба некоторое время присматривались друг к другу и, наконец, разговорились. Выяснилось, что когда-то они вместе служили, подполковник - взводным в роте, где командиром был Николай Михайлович Хлебников , а Петр - рядовым красноармейцем.
  Звали танкиста Виктором Николаевичем, все последние годы он с перерывами на учебу продолжал службу в 25-й Чапаевской дивизии, воевал в ее составе с первого дня войны и прошел весь путь Отдельной Приморской армии от границы СССР с Румынией до города Севастополя. После выяснения столь неожиданной для обоих командиров информации, комбат стал частенько вывозить на коляске своего бывшего начальника подышать свежим воздухом. При этом они почти непрерывно вспоминали свою совместную службу, друзей, сослуживцев, очень многих из которых уже не было в живых. Некоторые знаменитые "чапаевцы", знакомые подполковнику лично, а Петру - только по именам еще здравствовали, например бывший командир кавалерийского эскадрона Г.К. Жуков и уже знаменитый партизанский командир С.А. Ковпак.
  Виктор Николаевич рассказал про последние годы существования соединения, куда он вновь попал служить в 1941 году, после окончания учебы в Военной академии механизации и моторизации РККА - уже после освобождения Западных областей , в котором дивизия принимала активное участие. Перед началом войны 25-я входила в состав 14-го стрелкового корпуса 9-й армии , после 22 июня прошла путь от Измаила до рубежа Днестра , с июля под командованием генерал-майора Ивана Ефимовича Петрова обороняла Одессу - родной город Петра Иосифовича, затем кораблями Черноморского флота была эвакуирована в Евпаторию и Севастополь. Из города Русской славы она была переброшена на Перекоп, где вместе с 95-й сд сражалась под Ишунью, атаковав противника в лоб. Затем с боями прорывалась обратно к Севастополю , и с 9-го ноября в течение двухсот пятидесяти дней стойко обороняла главный военно-морской порт на Черном море
  Про последние свои бои в Крыму подполковник сообщил, что в последний день декабря в горах Мекензи он получил тяжелое ранение, из-за которого был доставлен вначале в дивизионный медсанбат, а в январе был эвакуирован на "Большую Землю". Дальнейшую судьбу соединения он знал лишь по рассказам командиров, уцелевших в боях лета того года:
  "После излечения в Крым я не вернулся - возникла очередная тяжелая ситуация под Ржевом. А 25-я к концу июня фактически уже перестала существовать, 29-го числа в районе Английского кладбища ожесточенно сражались лишь ее отдельные подразделения. В полках, самое большее, было по две сотни способных держать в руках оружие бойцов - ведь ранены были почти все, находящиеся в строю. А еще через сутки - 30-го июня 25-я, поредевшая чуть ли не до численности роты, дралась южнее Малахова Кургана, и с боями отходила к бухте Стрелецкой. Бойцы дрались на улицах города. Врукопашную. Причем дивизия отступала вовсе не под ударами рвущегося вперед противника, поддерживаемого огнем и гусеницами четырех трофейных КВ-1, легко уничтожавших наши последние "русские Виккерсы" с противопульным бронированием, а лишь потому, что командованием СОР был отдан приказ об отходе "...к исходу дня 1 июля в район морской 35-й береговой батареи...". На мыс Херсонес. Там дивизия и окончила свое существование, а 18.07.1942 она была расформирована из-за огромных потерь и в "...связи с утратой боевых знамен".
  Фактически, это одно из самых лучших в Красной армии соединений погибло из-за того, что, в отличие от Одессы, было брошено командованием Кавказского фронта на погибель вместе с другими соединениями и частями, оборонявшими Севастополь, и полегло в нем до самого последнего человека! Все двести пятьдесят с лишним дней обороны наши подразделения стойко дрались с врагом. Правда, некоторых представителей начсостава, в основном от командира полка и выше по приказу командования фронтом удалось эвакуировать - и это стало очень скользкими моментами в их биографиях. Не знаю, как они должны были поступить - остаться погибать со своими подчиненными или спасаться бегством под прикрытием этих же самых бойцов? Это, конечно, не касается командования Приморской армией и Черноморского флота - их захват противником в плен был бы не военным, а политическим событием! Но командиры полков и дивизий?... Не знаю. Я бы, скорее всего, остался в Севастополе, нарушив приказ...
  Еще точно знаю, что ни одно из знамен нашей 25-й и полков, входивших в ее состав, а также исторический формуляр, печать и прочие штабные документы к немцам в руки не попали - наверняка был бы приказ в случае их захвата врагом. Разговаривал с эвакуированными и оставшимися в ЖИВЫХ представителями командного состава. Одни из них рассказывали, что знамёна почти всех воинских частей, обороняющих Севастополь, кроме 172-й стрелковой, вывезенных ее раненым командиром - полковником Ласкиным, были уничтожены в конце июня 1942 года в районе 35-й береговой батареи. По приказу командующего армией генерала Петрова - чтобы они не попали в лапы немцев. А последний комдив 25-й, назначенный на место Ивана Ефимовича - Трофим Калинович Коломиец, во время нашей встречи в Москве сообщил, что 24-го июня знамена дивизии были затоплены у Камышовой бухты. Еще чуть позже бывший начальник штаба дивизии рассказал совсем другое - знамена были сожжены в землянке возле бухты.... Но что знамена, если наш золотой фонд - бойцы, младшие командиры, опытнейший средний начсостав в июле полностью погиб? Или попал в плен. В общем - это очень темная история".
  Через несколько дней, во время одной из бесед один на один подполковник спросил: "Петр Иосифович, вы ведь, кажется, служили в подразделениях противотанкистов "Прощай, Родина"? То есть, в боях были тесно связаны с пехотой. Как думаете, почему недавно отменили эмблемы у "царицы полей" - две перекрещенные винтовки на фоне мишени? Не знаете? Я дам ответ - те невероятно огромные потери, которые по вине вышестоящего командования наша пехота несла с 41-го года, сделала службу в ней совершенно не престижной! Все сразу вспомнили дореволюционный стишок - издевку:
  
  Умный в артиллерии,
  Щеголь в кавалерии.
  Лодырь во флоте,
  А дурак - в пехоте!
  
  Вот и считается с тех пор чуть ли не позором служить в рядах "царицы полей", прежде всего, потому, что здешние начальники ее воспринимают не иначе, как "пушечное мясо". И относятся соответственно.
  Раньше я никак не мог понять, почему стрелковые части и подразделения доводят до такого состояния, когда в ходе одной-единственной атаки из строя убитыми и ранеными выбывает до половины личного состава. Теперь понял. Все просто - по опыту разгромного 1941 года "они" теперь просто тупо считают, что стрелковые подразделения ОБЯЗАНЫ сражаться до последнего бойца. А раньше наука называла другие цифры - среднестатистический солдат не теряет присутствия духа, пока в подразделении потери составляют до двадцати процентов от первоначальной численности. При этом русский солдат выделяется среди военнослужащих любой другой армии мира, ведь он психологически способен выдерживать гибель и ранения у половины своих товарищей! Опыт начавшейся войны показал, что даже при 80-ти процентных потерях бойцы "Чапаевской" дивизии не теряли высокого боевого духа. А до войны наша военная наука считала 20-ти процентные потери "свехбольшими".
  Вы слышали когда-нибудь такое: "...Командующий, который не наступает только для того, чтобы снискать славу и не воздерживается от сражения..., чтобы избежать смертного приговора за просчеты и отступление, но желает только сохранить людей и принести правителю выгоду - сокровище для государства. Когда полководец смотрит на войска, как на своих детей, они пойдут за ним в самые глубокие долины. Когда он относится к войскам, как к своим любимым детям, они будут жаждать умереть вместе с ним"? Не слышали никогда? А ведь это трактат Сунь Цзы, шестой век до нашей эры!
  В нынешней войне у наших войск практически нет отцов, а есть только злые отчимы, из-за чего во вновь сформированных соединениях за одну атаку - и сразу "выбивается" половина личного состава стрелковых рот и батальонов! В результате возникла парадоксальная ситуация - передовые части не верят вышестоящему командованию, а командование, в свою очередь - подчиненным подразделениям. Отсюда и бессмысленные потери. А с каким настроем вчерашний крестьянин идет потом в бой? Ведь моральное состояние отдельного военнослужащего зависит от трех основных факторов:
  -понимания смысла ведущейся войны, уверенности в ее справедливости и законности;
  -доверия к способности непосредственных начальников организовать бой так, чтобы с минимальными потерями выполнить боевую задачу;
  -уверенности в своей профессиональной подготовке к ведению боевых действий.
  Из трех подобных заданных самому себе вопросов лишь на первый из них боец может ответить утвердительно. А дальше у него неизбежно начинается недоумение - где наша артиллерия, авиация, их совместная поддержка атакующей пехоты, а еще огневое сопровождение наступления, которым его начальников вроде как "учили в академиях"? И учили ли вообще? А где санитарные подразделения, части обеспечения? Почему его никто не обучает, да и не снабжает ничем - ни боеприпасами, ни продуктами питания, а только постоянно что-нибудь требует? Крестьянин или рабочий производит определенные умозаключения и совершенно правильно спрашивает командира о подобных методах ведения боевых действий: "Почему начальники бросают наши роты без всякой подготовки в лобовые атаки, называя их "разведкой боем" и другими "мудреными" названиями, а с потерями при этом никто из них не считается?" И сразу же идет под трибунал за "...распространение панических настроений".
  Знаешь, что орал мне генерал N, когда я под Ржевом заявил, что не буду посылать людей на бессмысленную погибель? В лучших традициях дореволюционной России: "Русские бабы солдат еще нарожают, а подбитый на нейтральной полосе танк приказываю эвакуировать любой ценой!" Пригрозил, что меня расстреляет, а бойцов под командованием вновь назначенного командира все равно отправит в бой.... Пришлось мне "безлошадных" танкистов - единственный резерв, под его непосредственным руководством лично вести в классическую пехотную атаку. При этом, как и у "царицы полей", убитых и раненых с поля боя никто не выносил - они лежали в снегу до подхода тыловых частей. Половина из них - высококлассных специалистов, тогда замерзла до смерти. Меня, правда, бойцы вытащили. А отбитый и отремонтированный танк генерал сразу же поставил возле командного пункта - охранять свою персону. И ведь мы с ним в академии вместе учились....
  Кстати, 25-я с первого дня войны и до своего конца сражалась очень грамотно - этого у нее было не отнять, уж я могу сравнить действия Приморской армии с боями под Москвой. Вот что значит, когда вся дивизия - подготовленное, обученное и сплоченное кадровое соединение, а во главе него стоит толковый командир! Мы отлично подготовили своих бойцов и командиров к началу войны, ведь наши части в предвоенные годы, практически, не "вылезали" с полей и полигонов...
   Но вернусь к нашему генералу. Иван Ефимович после назначения его командармом и на новой должности зарекомендовал себя очень грамотным руководителем, его даже сейчас называют "Мастером обороны". В Одессе и Крыму он был действительно образцом для всех подчиненных - четок, немногословен, корректен, умен. Это - действительно образец мудрого командующего и прекрасного человека! Редкий красноармеец и краснофлотец в Севастополе не знал его в лицо - на главной военно-морской базе Крыма он почти постоянно находился на передовой, при этом был всегда одет в обычный солдатский бушлат образца 1941 года. Именно в нашем генерале концентрировались воля, твердость духа всех бойцов и командиров СОР, их общая решимость одолеть врага. А мы, его подчиненные, видели в нем большой полководческий талант, кипучую энергию и искренне любили Ивана Ефимовича, доверялись ему во всем. Фронт для него был вовсе не линией на карте а, прежде всего - сплоченной массой живых людей, уверенных в себе, своих товарищах и вышестоящем командовании. Среди "местных" руководителей трудно найти подобные примеры...
  Обе кадровые дивизии, входившие с момента формирования Приморской армии в ее состав - 25-я и 95-я , так хорошо держались в боях под Одессой и Севастополем отчасти еще и потому, что они ни разу за время войны не отступили под натиском врага. Представляете - НИ РАЗУ! Отходили всегда только по приказу, чтобы не оказаться обойденными, если враг прорывал фронт соседей. Лишь однажды немцам удалось преодолеть позиции 95-й, и то лишь потому, что на том участке в полном составе полегли подразделения, державшие оборону. А отступали мы всегда, резко отрываясь от противника, каждый раз выводя всю свою материальную часть. О подобных соединениях можно с горечью констатировать - прискорбно, что они больше не существуют, ведь их части всегда упорно дрались, НИКОГДА не пытались бежать или сдаться врагу, в отличие, например, от подразделений "свежеиспеченной" 388-й стрелковой . Я вам скажу больше: чтобы вновь создать такие дивизии, нужен не один год, да что год - не одно десятилетие! Ведь соединения и части - это не фигуры на шахматной доске, их надо непрерывно сплачивать, не жалея сил обучать и готовить к боевым действиям.
  Возвращусь к пехоте - за первый же год войны служба в ней стала своего рода дисциплинарным взысканием, фактически - уголовным преступлением, ведь "царица полей" у неумных руководителей зачастую выполняла и выполняет боевые задачи аналогичные тем, которые ставятся созданным в прошлом году дисциплинарным батальонам и ротам. Только невероятное мужество и презрение к смерти нашего народа заставляет его идти служить в "малину", фактически - на верную смерть. Да еще желание быстрее разбить ненавистного врага! А все трусы и "шкурники" стремятся куда угодно, но только не в ряды стрелковых подразделений.
  Раньше я постоянно задавал себе еще один вопрос - как можно было ТАК
  руководить Вооруженными силами, что они погибли в приграничных сражениях? Кто в этом виноват? Политики, определявшие военную доктрину государства, военные, которые плохо сражались или, может, нарком обороны? Думаю, все в какой-то степени виновны, но политики не командуют войсками и не двигают их по лесам, степям и железным дорогам, войска наши бились достаточно храбро, пока не теряли возможности сопротивляться из-за отсутствия снабжения и катастрофических размеров потерь, а Нарком обороны - это просто генерал или маршал. Он больше политик, чем военный, Ворошилов, например. Хотя Климент Ефремович - весьма толковый руководитель и хорошо знает войска! Но главная проблема заключается в том, что наша СИСТЕМА подразумевает руководство выдвиженцем практически любым ведомством - начиная от Наркомата обороны и кончая легкой промышленностью или газетой "Правда". А начальники, назначающиеся на подобный пост, как правило, не хотят учиться ничему! Тот же "первый красный маршал" ПОЛОЖИЛ вначале 1-ю танковую дивизию в Ленинградской области, а следом, вернувшись в "город Революции", издал громовой приказ об изготовлении на заводах десятков тысяч наконечников для пик для последующего "нанизывания" на них немцев, которые вот-вот должны были ворваться в северную столицу! Ведь кавалерийские "замашки" у него, как и многих других наших военных руководителей, остались доминирующими!
  А главный в Вооруженных силах - это все же начальник Генерального штаба - самый умный, самый грамотный и подготовленный генерал в стране! Поэтому считаю, что он и является главным виновником разгрома - сам планировал, разрабатывал и добивался утверждения необходимых штатов, сам руководил разведкой, сам оценивал обстановку и готовил приказы на передислокацию, сосредоточение войск и доставку грузов. Хотя, как мне рассказывали в приватных беседах весьма компетентные люди, еще в августе 41-го Начальник ГШ направил в Ставку доклад следующего содержания: "... считаю, что противник очень хорошо знает всю систему нашей обороны, всю оперативно - стратегическую группировку наших сил и... ближайшие наши возможности. Видимо, у нас среди очень крупных работников, близко соприкасающихся с общей обстановкой, противник имеет своих людей"
  Впрочем, даже это донесение нисколько его не реабилитирует - как при нашей системе комплектования в его вотчине мог оказаться предатель?! Я говорю про всю СТРУКТУРУ советских Вооруженных сил, которая с момента ее создания построена на некой семейственности - аналоге прусской системы строительства этого немецкого государства до объединения Германии - то есть лидер "тащит" за собою наверх всю свою команду ЛИЧНО преданных ему людей независимо от их деловых, моральных и профессиональных качеств. Преданность "хозяину" в таких группах, особенно в последние годы, ценится гораздо выше любви к Родине!
  А потому все, что мы делаем сейчас - чистая импровизация, и попытка при помощи "запасников" - необученных, призванных совсем недавно в армию крестьян и рабочих сломать хребет Гитлеру. Причем те, кого мобилизуют, за малым исключением в войсках никогда не служили! Мы ведь в результате "грамотного" руководства потеряли на границе все танки, артиллерию, авиацию, немцы лупят теперь по нам из наших минометов и гаубиц, нашими же минами и снарядами. А 120-мм миномет им так понравился, что они даже начали производить его на своих заводах, добавив к нему лишь предохранитель от двойного заряжания. И вооружены они зачастую советскими автоматическими винтовками АВС и СВТ, захваченных на границе чуть ли не миллионами.
  И еще один аспект - очень многие из тех, кто сейчас стоит на самой вершине наших Вооруженных сил, зачастую имеют точно такое же образование, как и Вы, Петр Иосифович - 1-2 года обучения в военной школе, хотя и дававшей в 20-е годы достаточно качественное первоначальное военное образование. Разница между Вами заключается лишь в том, что Вы пришли в армию со средним образованием, а многие из них - с 2-3 классами церковно-приходской школы. Вы были уволены из армии по болезни, вновь пошли служить только с началом войны, и опять стали командиром роты. А "высокие" руководители тем временем, зачастую не обучаясь в академиях - да и что могли дать высшие учебные заведения людям, едва умеющим читать и писать, доросли до полковников - генералов, почему и стали командовать на фронте полками, дивизиями и корпусами. Да что корпусами - именно таков в начале войны у нас был "цельный" начальник Генерального штаба! Да, он весьма талантлив. Да, жесток! Этого у него не отнять - хоть и немаловажно все это для военнослужащего. Но не было у него никогда фундаментального военного образования - одни только сплошные Курсы различных усовершенствований, да и склонности к штабной работе тоже не было. А ведь подобная деятельность - это целое призвание!"
  Петр возразил: "Виктор Николаевич, ну не может один начальник Генштаба быть виноват во всем!" На это подполковник, подумав, ответил: "Испокон веков за победы и поражения отвечал сам полководец, и всем, кто стоял выше или рядом с ним, было глубоко наплевать, по чьей вине его войска были разгромлены. ОН должен был все предусмотреть! Но дело в том, что Сунь Чжанцины, Александры Македонские, Цезари, Бонапарты и Суворовы рождаются довольно редко, даже не в каждом столетии. А сейчас и они бы не смогли принять правильного решения без надежной связи и эффективного механизма доведения приказов до подчиненных войск, разбросанных на тысячах квадратных километров. Ведь воевать надо было всегда, поэтому с усложнением армии, появлением новых родов войск и государственной бюрократии неизбежно возникла необходимость создания совершенно новой структуры, осуществляющей оперативное руководство, координирующей действия Вооруженных сил, в том числе с государственными учреждениями и занимающейся военным планированием. Этой организацией в свое время стал еще у Мольтке - старшего прусский Генеральный штаб, и его руководитель сразу показал эффективность такого новообразования. Именно Мольтке стал фактическим главнокомандующим всеми национальными Вооруженными силами, и добился при этом выдающихся результатов в разработке операций по разгрому многочисленных противников - датчан, австрийцев, французов и других их союзников, типа 200-тысячной ганноверской армии. И раз мы взяли за образец руководства своей армией прусский Генштаб, то и отвечать за все происходящее должен его начальник. Эта мысль, кстати, и у Шапошникова в "Мозге армии" прослеживается. Поэтому кто, кроме НГШ может быть виноват в уничтожении в начале войны нашей с вами родной армии?
  Вспоминаю трактат Сунь Цзы: "Полководец заключает в себе мудрость, доверие, гуманность, мужество и строгость". Многие ли из этих качеств вы встречали у наших военачальников за войну, причем все одновременно? Ведь еще две с половиной тысячи лет тому назад великий китаец поучал своих преемников: "Нет таких полководцев, которые не слышали бы об ЭТИХ пяти.... Те, кто понимает их, будут побеждать. Те, кто не понимает..., побеждать не будут. Поэтому, измеряя с помощью расчетов, ища подлинную природу, спроси: Кто из правителей обладает Знанием? Кто из полководцев обладает наибольшими способностями? Кто обрел преимущества Неба и Земли? Чьи законы и приказы выполняются более тщательно? Чьи войска сильнее? Чьи командиры и воины лучше обучены? Чьи награды и наказания понятнее? Из этого я узнаю победу и поражение!". Ах, да, вы не читали этого трактата!
  Что я могу вам сказать, командиру батареи это простительно, ведь ваша задача - исполнять приказы вышестоящего командования, но дело в том, что основная масса советских военных руководителей тоже не читала, не учила, и никогда не использовала в повседневной деятельности этот труд. А ведь он - очень небольшой по объему, в Академии эта книга была в наличии и рекомендовалась к изучению потому, что в ней сконцентрирована вся мудрость тысячелетий ведения войн. Но, к сожалению, ее мало кто прочел. Подготовку наших войск, способности военачальников, основной их принцип раздачи наград - "наказание невиновных и награждение непричастных", да и все остальное, о чем в трактате говорится, вы испытали на своей шкуре! Кто из высоких руководителей выполнял и выполняет главный военный принцип: "Война - это путь обмана. Поэтому, даже если ты способен, показывай противнику свою неспособность. Когда должен ввести в бой свои силы, притворись бездеятельным. Когда цель близко, показывай, будто она далеко. Когда же она действительно далека, создавай впечатление, что она близка" ? Мало пока таких людей! Этим наши военачальники разительно отличаются от командиров германского Вермахта, о которых командарм 1-го ранга Иван Панфилович Белов писал Ворошилову в октябре 1930 года: "... когда смотришь, как зверски работают над собой немецкие офицеры от подпоручика до генерала, как работают над подготовкой частей, каких добиваются результатов, болит нутро от нашей слабости...".
  Но особо мне хотелось бы остановиться на связи. Телеграфные линии и другие проводные средства, как известно, перед началом и в самом начале войны весьма эффективно уничтожали вражеские диверсанты и их пособники, и они сразу перестали действовать. А радиосвязи в Красной Армии, как вы знаете, в тот момент фактически не существовало. Формально в некоторых подразделениях радиостанции имелись, но их было так мало, что можно считать, что мы начали войну без беспроводных средств - в нашей дивизии, правда, на момент начала войны числилось два десятка 5-АК - тех самых, что устанавливаются на грузовиках, тачанках и двуколках. А также 75 переносных радиостанций 6-ПК , для связи командира полка с командирами батальонов и в сетях артиллерии - именно там они впоследствии и использовались.
   В танковой же роте образца 41-го года радиостанция была в наличии только у командира. На исходном для наступления рубеже ротный вылезал из башенного люка и махал флажками - ведь даже при наличии в других танках приемников его подчиненные не могли доложить об уяснении полученной команды! И потому, сидя на башнях, тоже поднимали флажки - "Вижу", "Понял!", "Выполняю". А что было у противника? Вот, скажем, атакует наш передний край немецкая танковая рота. Все ее 10-15 танков при этом связаны радиостанциями. Немецкий мотопехотный батальон, помимо ультракоротковолнового аппарата на каждом боевом бронетранспортере, имел дополнительно другие бронемашины с радиостанциями для связи с вышестоящим командованием. Подобной техники в штате немецкого мотопехотного батальона по расписанию полагалось более десяти единиц! У немцев даже командиры артиллерийских взводов частенько имели свой БТР с рацией. А у вас хоть одна в батарее была в наличии? Нет? То-то же!
  Неудивительно, что наша пехота всегда ожесточенно штурмовала безвестные, а зачастую и не особо нужные холмы и сопки - ведь командирам надо было посадить на них командиров артиллерийских подразделений или корректировщиков с телефонами - с высоты местность хорошо видна, и можно ставить огневые задачи батареям. Именно из-за отсутствия радиосвязи ваши "сорокапятки" почти никогда не стреляли по врагу с закрытых огневых позиций, а только лишь прямой наводкой - ведь дальность стрельбы у них небольшая, расчеты во время наступления почти все время перемещаются - как тут организуешь телефонную линию? Потому начальникам было невозможно поставить батарее 45-мм ПТП огневую задачу - при полном-то отсутствии радиосвязи, а зачастую и топографических карт!
  Мне кажется, что на тактическом уровне именно в отсутствии беспроводной связи и состоит причина наших катастрофических потерь. Особенно в начальном периоде войны и не только среди бронетанковой техники. До войны наша промышленность выпускала в месяц всего по 400 танковых радиостанций, и их устанавливали только на командирских машинах. А ведь командир роты-батальона двигался в атаку в цепи подразделения, и когда ближние машины натыкались на вражескую оборону, то перераспределить обнаруженные цели, да и просто остановить своих подчиненных без радиосвязи у него не было никакой возможности. Поэтому его командиры были вынуждены, выполняя приказ, вести подразделения на противотанковые и зенитные орудия, ставшие у немцев со времен войны в Испании основным средством для уничтожения нашей бронетехники. То есть на верную смерть! Чтобы остановить разгром ротный, если он еще не был убит или ранен, опять-таки вылезал из машины, чтобы вновь "помахать флажками" - и это на виду у противника - его стрелков, снайперов и пулеметчиков. Потом стало еще хуже.... В результате эвакуации заводов выпуск танковых станций был прекращен почти до середины 1942. Машины около года уходили на фронт вообще без радиостанций. Даже командирские.
  Хотя, что там подразделения и части! Руководящему составу Приморской армии доводили приказ, что к середине дня 22-го июня у командующего 3-й армией Западного фронта на все его дивизии - 27, 56, 85-ю и 68-й Гродненский УР из ТРЕХ имевшихся в наличии радиостанций, смонтированных в автобусах, две были разбиты, а третья повреждена. Разве подобную ситуацию можно назвать "...четким и непрерывным управлением подчиненными войсками" со стороны Генштаба? Кто должен был до войны предусмотреть подобное развитие событий?
  А в завершение скажу - даже выдающийся полководец современности никогда не сможет своевременно отреагировать на нападение противника, если его начальник штаба развалит всю работу в своей вотчине - как он после этого будет доводить до войск хоть трижды гениальные приказы? А чем, кроме развала деятельности штабов, структур управления, связи и, как результат - гибели кадровых Вооруженных сил можно назвать 41-й год? Помяните мое слово - лет через двадцать пять - тридцать, когда из армии уйдут последние участники этой войны, в наших Вооруженных силах начальники будут учить своих подчиненных не тому, как драться с врагом, а как грамотно выполнять команду "Чего изволите?"
  ...Однажды Петр, вспомнив своего друга - бывшего политрука роты 9-й Донской стрелковой дивизии, погибшего на Халхин-Голе в должности командира 127-го Краснознамённого стрелкового полка 57-й стрелковой дивизии, поинтересовался у бывшего начальника: "Виктор Николаевич, скажите, а почему вы до сих пор не генерал и не командуете дивизией, корпусом или армией, как большинство ваших сослуживцев? Ведь образование у вас очень хорошее - десять классов, позже вы окончили военную школу во Владивостоке, затем академию, да и служите в войсках с самой Гражданской войны". На это подполковник ответил: "Странно, что вы не поняли причины. Хорошо, объясню.... Я уже давно бы был весьма близок к самой верхушке военного Олимпа, но обладаю весьма неуживчивым и прямым характером. Когда меня неоднократно пытались "прибрать к рукам" весьма влиятельные теперь люди, я им всегда говорил, что интересы Отечества всегда будут для меня приоритетом перед желаниями непосредственных начальников. Кому это понравится? Так я и не попал ни в одну из команд, рвущихся ввысь - ведь, как я уже говорил, каждый руководитель в нашей стране "тянет" во власть свою группу, и эта традиция сложилась, видимо, с тех времен, когда основатели советского государства были подпольщиками и жили на нелегальном положении. Ведь они десятилетиями выдавали себя за других граждан, а потому доверяли только тем людям, что неоднократно был проверен в личной преданности и все время находился рядом с ними. В одной команде".
  ...Два командира долго спорили в последующем по совершенно разным вопросам, но основной тематикой их разговоров, конечно, всегда было начало войны - ведь оба в далекой юности посвятили свои жизни делу защиты Отечества, и им были совсем не безразличны причины поражений. Однажды Виктор Николаевич высказал очень интересную мысль: "Знаете, Петр Иосифович, как высоких начальников можно заставить считаться с потерями своих войск?.. Надо просто обязать их хоронить своих погибших в боях подчиненных каждого в индивидуальной могиле и отдельном гробу, при этом заставить их лично писать каждому убитому письмо на Родину! Тогда каждый командир и начальник будет прогнозировать потери в предстоящем сражении, и заказывать при этом целые железнодорожные составы с пустыми гробами, назначать многотысячные транспортные, эвакуационные и похоронные команды. По принципу: если плохо воюешь - потребуется эшелон гробов, а если очень плохо - то два! Парочка бестолково проведенных операций, ведущихся по нынешним стандартам - и военачальники будет вынуждены стремиться к снижению числа погибших в своих войсках до минимума. А, прежде всего - думать. Ведь никто из них пока не понимает, что будет с демографией нашей страны после войны, ведь при нынешнем отношении к подчиненным нас ждет настоящая катастрофа"
  Для подполковника эти беседы были своеобразной исповедью атеиста, подводившего итоги своей жизни, так как вскоре он скончался - сердце не выдержало очередной операции. Петр Иосифович стоял у свежей могилы с помертвевшим лицом и горстью земли в здоровой руке - на его глазах закончил свой жизненный путь еще один человек с Большой Буквы и очередная жертва этой кровопролитной войны, тысячи которых он видел за последние месяцы. Но эта смерть была далеко не последней - кладбище невдалеке от госпиталя росло прямо на глазах. В Иваново заканчивали свой жизненный путь не только сорокалетние, умирали военнослужащие всех возрастов, даже совсем молодые ребята - раненые, контуженные, искалеченные, обмороженные, истощенные голодом и болезнями в Ржевской и других, непрерывно следующих одна за другой операциях. Столько боли и нечеловеческих страданий умирающих, горя близких людей Петр видел только в самых жестоких боях! Лишь самоотверженный труд персонала внушал надежду, что больные поднимутся, несмотря ни на что.
  Рука у Петра по-прежнему не действовала, ее кости, ткани продолжали гнить, от искалеченной конечности постоянно шла нестерпимая вонь, защищаясь от которой собеседники старались держаться наветренной стороны. Вскоре комбата по письменному заявлению, подкрепленному ходатайством военного комиссара, привезенного женой, отправили долечиваться по месту жительства семьи в эвакуации. Медкомиссия Лысковского РВК Горьковской области признала его негодным к службе в армии . Но его уже ничего не радовало, даже встреча с родными! Перед глазами вставали погибшие и изуродованные в боях подчиненные - сотни командиров и красноармейцев, полегших по безвестным холмам, болотам и рощам - все, до последнего человека. Петр долгое время не мог даже вспомнить названия деревни, возле которой произошел их роковой бой, а место расположения госпиталя, куда он был доставлен, впоследствии в документах указал неправильно - это были последствия тяжелой контузии и ушиба головного мозга. Лишь спустя многие годы все пришло в норму, а лет через десять зажила и израненная кисть руки, которая, потеряв половину суставов, уже никогда не действовала. Бывший комбат несколько раз писал запросы в Подольск, дважды ездил на встречи ветеранов своей дивизии. Но никого из раненых в Смоленской области подчиненных он так и не увидел - если кто из них и выжил в том страшном году, то погиб в последующих боях! А из ЦАМО пришел ответ за ? 451298 от декабря 1955 года, в котором сообщалось, что: "... документов 173-го оиптд за 1942 год... в архиве МО нет..." Детей у них с женой тоже больше НЕ ПОЯВИЛОСЬ...
  Впрочем, впервые про отсутствие в архивах документов дивизиона он узнал гораздо раньше. Через год после окончания войны Петру довелось впервые увидеться сразу с двумя своими бывшими сослуживцами - водителем Г.Г. Мисюры и юным воспитанником противотанкового дивизиона, которому накануне их встречи исполнилось шестнадцать лет. Подростка - круглого сироту, подобранного бойцами на Смоленской земле, после множества ранений и контузий мучили сильные головные боли, а документов, подтверждавших свое участие в боях, он не имел. Лишь благодаря свидетельствам двух выживших однополчан мальчику удалось доказать свое пребывание в действующей армии и получить впоследствии статус инвалида Великой Отечественной войны.
  При встрече он рассказал им следующие эпизоды из боевого пути части: "...К июлю сорок второго в дивизионе оставались: изрядно поредевшие 1-я, 2-я батареи 45-мм ПТП и рота ПТР, сформированная в марте-апреле. Все наши орудия, уцелевшие в Залексоновских боях, были потеряны летом, когда нам в спину ударила 1-я немецкая танковая дивизия. Из окружения тогда вообще мало кто вышел. В конце лета мы были пополнены личным составом, получили противотанковые пушки образца 1942 года с подкалиберными снарядами и в ноябре сражались в Калининской области, под Урдомом. А в марте 43-го с боями вновь прошли по Бельской земле, правда, уже к востоку от города - из Оленинского района через Верховье, совхоз Шамилово до Ярцево. 10-го марта Белый был освобожден, мы встретились на подступах к нему с бойцами наших старых знакомых - 134-й и 17-й гвардейской стрелковыми дивизиями. Все предшествовавшие этому двенадцать месяцев они продолжали непрерывно сражаться за город вместе с 93-й сд. Из Ярцево дивизион маршем проследовал по местам лосьмянских боев на станцию Ломоносово для погрузки в эшелоны - нашу дивизию перебрасывали под Курск. Передвигались быстро - лошадей в батареях уже не было, а в качестве тягачей мы с апреля того же года использовали американские "Виллисы". Примерно в то же время появились тяжелые немецкие танки, которым наши "сорокапятки" уже не могли противостоять. Поэтому в апреле 44-го дивизион вместо них получил на вооружение трофейные длинноствольные 50-мм противотанковые пушки ПАК-38, захваченные в Тернополе. Это были очень хорошие орудия, к ним немцы разработали отличные противотанковые термитные снаряды, с помощью которых мы подбивали "Тигры" с "Пантерами", в основном, конечно, в борт . Я под конец войны почти все время находился во взводе лейтенанта Ф. Б. Яблонского, пока он не погиб, а командовал дивизионом с осени 42-го и до расформирования в мае 45-го майор Михаил Сергеевич Мазуров. Капитан Мисюра? Слышал, что он остался в живых, стал подполковником, но где сейчас находится, я не знаю".
  Это был единственный за все послевоенные годы экскурс в историю части - у Петра ни разу не возникло желания повидать своих бывших начальников, а больше всего на свете ему хотелось вообще позабыть обо всем! Тем не менее, в его голове все чаще и чаще пулеметными очередями стучали стихи Александра Трифоновича Твардовского:
  
  Я убит подо Ржевом,
  В безыменном болоте,
  В пятой роте, на левом,
  При жестоком налете.
  Я не слышал разрыва,
  Я не видел той вспышки,-
  Точно в пропасть с обрыва-
  И ни дна, ни покрышки.
  ...............................
  Фронт горел, не стихая,
  Как на теле рубец.
  Я убит и не знаю,
  Наш ли Ржев наконец?
  Удержались ли наши
  Там, на Среднем Дону?..
  Этот месяц был страшен,
  Было все на кону.
  ................................
  Завещаю в той жизни
  Вам счастливыми быть
  И родимой Отчизне
  С честью дальше служить.
  Горевать - горделиво,
  Не клонясь головой,
  Ликовать - не хвастливо
  В час победы самой.
  И беречь ее свято,
  Братья, счастье свое -
  В память воина-брата,
  Что погиб за нее.
  
  Петр уже знал, что это произведение было создано на реальной основе. Его герой - Владимир Петрович Бросалов лежал в госпитале имени Бурденко после тяжелого пулевого ранения в голову. Навестить раненых пришел Александр Твардовский. В тот же день к раненому сыну пришла мать. Она показала Александру Трифоновичу "похоронку". В ней говорилось, что Владимир был убит в боях за город Ржев: "Ваш сын, красноармеец Бросалов Владимир Петрович в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 25 сентября 1942 года. [Он был] похоронен на восточной окраине деревни Бершево Зубцовского района Калининской области".
   "Но стихотворение-то написано, словно про моих бойцов и командиров!.. А какой счастливый человек, - рассуждал о герое произведения Петр, - ведь сотням тысяч наших товарищей повезло гораздо меньше!" О себе он почему-то тогда не подумал, узнав, что в ходе Ржевско-Вяземской операции с 8 января по 20 апреля 1942 года потери наших войск составили: безвозвратные - 272320 человек, санитарные - 504569 человек, всего - 776889 человек.
   Петр никогда не мог спокойно смотреть кадры военной кинохроники, переключал телевизор, даже когда показывали художественные фильмы про войну. Незадолго до смерти бывший комбат по долгу службы прочитал свежие мемуары появившегося как черт из табакерки очередного "Великого Полководца Советской Армии". Он долго плевался, удивляясь, как бывшему политработнику удалось описать войну, не сообщив о ней ничего, кроме "...выдающейся роли в Победе Коммунистической партии". Это произошло через много лет после обычных для нашего государства, непонятных для большинства населения и совершенно бессмысленных реформ советских Вооруженных сил. Десятки тысяч военнослужащих, в массе фронтовиков тогда выгнали из армии без пенсии, при этом, как обычно бывает, они были оставлены без средств существования. Ведь профессии у них не было, а хорошо делать они умели только одно - защищать свое Отечество! Одновременно по приказу партийной верхушки уничтожалось огромное количество военной техники, в том числе новейшей. Солдаты и сержанты с тех пор под командованием младших, а зачастую и старших офицеров непрерывно трудились в народном хозяйстве и на личных подсобных участках многочисленного, моментально разросшегося, как фекалии на дрожжах генералитета. Офицерский корпус стали использовать на всех видах работ, при этом высокие руководители старались отстранить от любой, даже мало-мальски ответственной деятельности рядовой и сержантский состав. Сержантский корпус - костяк любой армии, всеми возможными способами уничтожался, как явление, и усиленно опускался до статуса своего близнеца-брата - рядового состава. Кроме того, в Советской армии упорно насаждались те принципы, на которых строили свое существование уголовные преступники в местах лишения свободы.
  Рассказывая об этом, офицеры, обучающиеся в соседней с его домом военной Академии, поведали свежий анекдот: "Маршал в Генштабе звонит своему заму - генералу и спрашивает: "Петрович, у тебя есть два толковых подполковника?" "Так точно!" "Тогда пришли их ко мне, надо диван переставить".
  Петр, пообщавшись со слушателями, с горечью подумал: "Что же, в конце - концов, происходит? Почему армия страны, вместо того, чтобы заниматься своим прямым делом - плановой и непрерывной боевой учебой, основной задачей которой является подготовка к отражению агрессии против нашей Родины, вместо этого почти круглый год занимается покраской заборов, бордюров, травы и снега. А еще зарабатывает деньги, стройматериалы на свое убогое существование, подметает улицы в городах, чистит местные "авгиевы конюшни", трудится на стройках народного хозяйства, целине, колхозах, совхозах и дачах своих начальников, других партийных и непартийных руководителей?" Тогда же всем ветеранам, в том числе и Петру Иосифовичу, отменили выплаты, установленные после Отечественной войны - десять рублей ежемесячно награжденным медалью "За отвагу", и пять - имеющим "За боевые заслуги". Тремя такими серебряными наградами - двумя на серо-голубой муаровой ленте его наградили во время войны, а одной - на серо-желтой - в 1946 году. Никаких других боевых отличий, кроме двух нашивок за ранения ни бывший комбат, ни родственники его убитых подчиненных так и не увидели - и он, и его бойцы не значились в списках воевавших в составе соединения .
  Еще он случайно узнал весьма позорную информацию - новое руководство страны и армии секретным постановлением распорядилось записки из "смертных" медальонов солдат и офицеров, обнаруживаемых в местах боев немедленно уничтожать, не ставя в известность родных и близких. Государство не хотело брать на себя бремя дополнительных расходов за вновь выявленных погибших в сражениях - бюджету было выгоднее платить семьям пенсии с формулировкой: "пропал без вести" ! Впрочем, военные захоронения в послевоенные годы никто особо и не искал, так же, как военное ведомство никогда не пыталось целенаправленно разыскивать и вручать оставшимся в живых ветеранам, а также семьям драгоценные награды, миллионами хранящиеся в Министерстве обороны СССР .
  Все это было продолжением того пути, что был пройден за многие столетия народом его Страны. Петр припомнил слова поэта, сказанные совсем в другое время и про других людей:
  
  В канавах люди пожирают трупы,
  Ребенка мать бросает на дорогу -
  Прохожие глаза отводят тупо:
  Они помочь ничем уже не могут.
  В сплошной войне идут десятилетья...
  
  Но, к сожалению, Петр Иосифович все то, что описал китайский поэт много столетий тому назад, успел увидеть за свою совсем недолгую жизнь. Поэтому, взвесив все узнанное в последние дни, он продолжил свои размышления - ведь ему была далеко не безразлична судьба Отечества, и известна цена пролитой за нее крови: "Помнится, в начале последней войны все военнослужащие РККА четко разделяли - "...эта дивизия "кадровая", а значит - спаянная, слаженная, ей можно доверять, а вот эта - вновь скомплектована из "запасников", а потому - кто его знает, как она будет действовать, не разбежится ли в панике при ударе врага? Даже военнослужащих тогда делили на категории - "кадровых", что автоматически накладывало на них отпечаток уважения, и "запасников" - это слово имело пренебрежительный оттенок. Ведь всеобщей воинской повинности в стране до 1939 года практически не было, в результате чего выросло целое поколение, никогда не служившее в армии. Да и времени в начале войны на боевую подготовку и "слаживание" отделений, расчетов, взводов, рот, батарей не было, после формирования части и соединения немедленно шли в бой! Главным тогда было - отбросить врага от Москвы".
  Он вспомнил слова из прочитанного им наконец-то трактата Сунь Цзы, "добытого" по его просьбе друзьями из академии: "...Корми солдата тысячу дней, чтобы использовать его только один час", и размышлял: "А если, не дай бог, снова начнется война - опять необученный личный состав будет, как в начале последней войны приносить многотысячные жертвы и с массовым, но совершенно не нужным героизмом овладевать тем, чему он должен был выучиться в мирное время! Неужели высоких руководителей в России история не учит ничему?! А может быть, они все - ИСТИННЫЕ ВРАГИ НАШЕГО НАРОДА?!"
  Когда настал его последний час, он увидел политрука Думбадзе, сержанта Пурхальского и рядового Джугаева. Они что-то говорили ему, но он не слышал, что именно. А позади его подчиненных единой массой стояла остальная батарея, но их лиц старший лейтенант почему-то тоже не видел. Он лишь чувствовал, что рядом находятся все те, кто когда-то любил его, прежде всего - мать и отец. Рядом с ними стоял Герой Советского Союза Николай Федорович Грухин, с которым Петр дружил, когда они вместе служили в 9-й Донской стрелковой дивизии. Николай погиб раньше всех его друзей - в 1939 году, на Халхин-Голе, в бою с самураями. Родители и сослуживцы, ставшие такими дорогими для него в первые месяцы сорок второго смотрели на Петра, и когда он, наконец, разглядел близких ему людей, дружно загомонили: "Ну вот, и наш командир с нами!" В их голосах была такая неподдельная радость, что у бывшего комбата моментально к горлу подступил ком. А Коля Грухин просто сказал, как всегда говорил раньше: "Здравствуй, Петрик! Ты удивлен, что мы все здесь? Дело в том, что всю свою жизнь и я, и ты, и твои подчиненные служили богоборческой, людоедской власти, поэтому теперь нам нет пути ни "туда", ни "обратно". Мы с тобою немало в свое время дров наломали, подавляя восстания казаков и крестьян против изъятия хлеба, продуктов, церковных ценностей, поэтому и меня, и тебя ТУДА уже никогда не пустят! А в аду мы не горим лишь потому, что погибли за Отчизну, сражаясь за родную Землю до конца. Не нарушили ПРИСЯГИ, не щадили "...своей крови и самой жизни...", не сдались врагу!
  В это мгновенье Петр понял - он прошел свое ЧИСТИЛИЩЕ еще тогда, когда был живым, и смерть пришла за ним не сегодня, а 27 апреля 1942 года. Она просто не забрала его из Залексоновских болот, так как он не выполнил своей самой главной задачи - осмыслить и рассказать всю правду об этой войне. В иной мир он ушел спокойно, с чистым сердцем и чувством исполненного долга. Он сделал то, ради чего ему дали возможность пройти еще один путь по этой Земле.
   "...В сплошной войне идут десятилетья...".
  
  
   Сноски:
  
  
   (*1) В фондах 'народного' музея 135-й стрелковой дивизии хранятся воспоминания командира взвода 396-го стрелкового полка - Дмитрия Андреевича Крупейникова о боях у реки Лосьмянки, а также заместителя начальника политотдела 135-й дивизии Виктора Васильевича Яшина. Кроме того, там же хранятся рукописи: начальника артиллерии дивизии Владимира Кузьмича Чевгуса ('135-я СД в боях за Родину', 1985), и бывшего политработника соединения - А.С. Паршинского ('От Коломны до Судетских гор', 1985). Музей 135-й СД был создан в 29-й школе города Коломны по инициативе Раисы Георгиевны Майоровой в 1972 году, он по сей день сохраняется благодаря неустанным трудам руководства школы - Елены Борисовны Сафроновой и Ольги Викторовны Дятловой. В начале 2008 года музей занял 1-е место в конкурсе народных музеев страны. Кроме перечисленных источников, автором были использованы: Приказы командира 135-й СД за январь - май 42-го, письма, фотографии, воспоминания ветеранов 135-й СД, как здравствующих, так и покинувших наш скорбный мир - тех, что хранятся в этом уникальном музее. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*2) Бельский и Ильинские районы СО после войны были переданы Великолукской, а в 1958 - Калининской, ныне Тверской области. Некоторые территории Холм - Жирковского района Калининской - в состав СО. Территории Кировского района КО сейчас входят в Селижаровский, а Молодотудский - в Оленинский районы Тверской области. Вот что А.И. Шумилин сообщает о местности, где в апреле-мае вели боевые действия 134-я, 135-я и 234-я СД 4-й УА: 'Дорога из Белого на Смоленск шла по твердой земле. Сначала она обходила Батуринские болота по краю холмистого поля, потом...постепенно забиралась всё выше. И где-то в районе Батурино - Пречистое переползала через водораздел. Деревня Батурино стояла на господствующей высоте. Справа к дороге подходили леса и болота.... Батуринские леса долгое время никем не были заняты. В них скрывались в основном местные дезертиры. Одного взгляда на карту достаточно, чтобы понять, что на север и запад от края дороги простираются обширные заболоченные земли и непроходимые леса'. Субъективное впечатление автора - местность довольно сильно пересеченная - нескончаемые болота, озера, многочисленные реки и ручьи почти непрерывно чередуются высотами, густо покрытыми растительностью - и все это располагалось среди множества как бывших, так и немногочисленных существующих по сей день населенных пунктов. При этом болота из-за структуры почвы часто могут находиться даже на вершинах господствующих высот... А вот как описывал город 14-го марта 1943 года в газете 'Правда' Борис Полевой после освобождения района: 'Мы долго ходили по этой огромной, обгорелой, еще дымящейся развалине, которая до немецкого нашествия была живым, живописным и бойким городком. На улицах не видно ни одного жителя. Город мертв...'. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*3) Немецкая 2-я танковая дивизия по официальной немецкой версии в мае 42-го была передислоцирована под г. Белый, заменив 7-ю ТД, и действовала в этом районе вместе с 246-й ПД до августа, когда была снова выведена под г. Ржев, в резерв 9-й армии. Хотя по воспоминаниям военнослужащих 135-й СД ее передовые подразделения, поддержанные авиацией, вступили в бой 29-го апреля на рубеже: Околица, Красногородка, Воробьево, Глинцево. Танковая дивизия состояла из 3-го танкового, 2-го и 304-го мотопехотных полков двух батальонных составов, 74-го АП, состоявшего из трех дивизионов, других подразделений обеспечения и непосредственной поддержки. Командовал ею генерал фон Эзебек, назначенный в мае командующим боевой группы в составе: 2-й ТД и 246-й ПД, других подразделений огневой поддержки и обеспечения, действующих на участке: г. Смоленск - г. Белый. Непосредственно перед 'Зейдлицем', с 1 июня по 5 сентября 2-й ТД командовал генерал-лейтенант Арно фон Ленски. 246-я ПД Вермахта была соединением 3-й волны, не имевшим 50-мм ПТП ни в полках, ни в истребительно-противотанковом дивизионе. Она была оснащена трофейными и французскими автомобилями. Состав дивизии: 313-й, 352-й, 404-й пехотные, 246-й артиллерийский полки, 246-е саперный, противотанковый и другие отдельные батальоны. С декабря 41-го по май 43-го ею командовал генерал-лейтенант Максимилиан Зиры. 246-я была подготовлена к отправке на восток в начале декабря 1941, и прибыла в Витебск в январе. С февраля 1942 по январь 1943 дивизия входила в состав немецкой 9-й Армии. Все это время она действовала в районе Белого и юго-западнее него, в узком коридоре до города Смоленска. Зимой - весной 42-го дивизия активно участвовала '...в уничтожении окруженных советских войск и отдельных немецких наступательных операциях'. С мая была включена в группу генерала Эзебека. В ходе 'Зейдлица' в июле 42-го во взаимодействии со 2-й ТД участвовала в разгроме трех советских соединений - 17-й гвардейской, 135-й стрелковых дивизий и 21-й танковой бригады. Как могла группа Эзебека при этом окружить три соединения 41-й армии, а именно это следует из приводящейся на немецких картах обстановки неясно. Ответ на этот вопрос, вероятно, необходимо рассматривать в плоскости фактической численности войск. Э. Манштейн в своей книге 'Утерянные победы' предлагает читателю считать советский корпус по численности приблизительно равным немецкой дивизии. Однако приведенный пример показывает, что немецкая 246-я ПД не смогла бы окружить полнокровные левофланговые части 41-й армии, которые в таком случае были бы равны по численности армейскому корпусу. Так что все не так однозначно! ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*4) О 234-й СД 41-й армии известно, что в середине апреля она удерживала участок обороны в районе Карасева, Баушкина, Гаврово, Торчилово - севернее Пречистого. Дивизии было приказано уничтожить противника в н.п. Селище, Тарчин, овладеть Федотовкой и не допустить противника вдоль большака на Новоселки, Сутоки (ЦАМО Ф.135 СД, оп.1. д.6, л.1). В этот период ее 549-м ОМСБ велась 'Книга погребения с 19.01.1942 по 31.12.1942' на 32 страницах. Хоронили умерших бойцов и командиров в марте-апреле в д. Юганово Велижского сельсовета Пречистенского района СО. (ЦАМО, Ф. 58 оп. А-0071693 д. 2450) А в апреле-мае-июне соединение по-прежнему сражалось у дд. Баушкино, Извоз (Узвоз), Песчива Пречистенского района СО - вместе с д. Юганово названные н.п. находятся северо-западнее, севернее и северо-западнее с. Пречистое (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 1347) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*5) По данным А.С. Паршинского из июльского окружения вышло около 1500 рядовых , 500 младшего командного состава и 500 - среднего. Кроме того, он отмечает, что позже из него выходили еще военнослужащие дивизии. В документах о потерях дивизии встречаются названия - деревня Кадры (Кодры) Оленинского района. Конечно, такие огромные потери не были единичными в трудном боевом пути 135-й. Ее 1-е формирование (1ф) было создано на базе 25-й 'Чапаевской' СД в Прилуках в августе-сентябре 1939. На 27.10.1940 в ее составе находилось: начсостава - 978, младшего начсостава - 1015, рядовых - 9530 человек, винтовок - 8189, револьверов - 784, пулеметов - 595, орудий - 173, минометов - 74, лошадей - 2875, танкеток Т-37 - 16, бронеавтомобилей - 12, автомобилей - 218, тракторов - 36, мотоциклов - 4. Командиром дивизии был назначен генерал-майор Федор Никандрович Смехотворнов. В состав 135-й входили: 396, 497, 791-е СП, 184-й ГАП, 276-й АП, 120-й ОРБ, 168-й ОБС, 157-й ОСапБ. С началом войны дивизия, находящаяся в составе 27-го СК 5-й армии КОВО находилась в 90 километрах от границы, а на 23-е она находилась в лесу западнее Торчина. Дивизия получила задачу: совершить марш по лесам западнее Луцка, и к 23-му июня вместе с 19-й ТД из состава 22-го МК (сосредоточенного без 41-й ТД в г. Луцке), во взаимодействии с другими соединениями 5-й армии '...разгромить Владимир-Волынскую группировку противника и восстановить положение на границе'. Однако лишь 19-я ТД и 135-я СД к середине дня 24-го были готовы начать наступление - упомянутые в приказе Г.К. Жукова два МК и два СК были к тому моменту уже разгромлены противником. А 19-я танковая имела в своем составе лишь 45-ть Т-26 и 12-ть бронемашин - при том, что к 22.06.1941 танков в дивизии было 163 единицы - 34 БТ, 122 Т-26 и 7 'химических' - т.е. огнеметных танков, а стрелкового вооружения на 10.06. в ней значилось - 1449 винтовок обр. 1891 и 3273 винтовки обр. 1891/30, снайперских винтовок - 26, карабинов обр. 1938 - 184, ППД - 148, СВТ - 972 единицы. Стрелковая 135-я имела в своем составе необычно много пистолетов-пулеметов ППД - 422 единицы - почти полный штат (А.В. Исаев, 'Десять мифов второй мировой'), и в момент начала наступления находилась на рубеже: Александровка - 3-км восточнее Войницы - Крухеничи - Локачи, а 19-я ТД к 13-00 занимала лес севернее Шельвува. В 14-00 24 июня оба соединения с приданым полком 87-й СД при поддержке 1-й противотанковой бригады (ею командовал будущий маршал Москаленко, а располагалась бригада восточнее Александровки), с 460-м АП 27-го СК попытались атаковать немецкие соединения в направлении Владимира-Волынского. Начальник штаба дивизии полковник Тищенко впоследствии доносил, что с 24.06.1941 года соединение, выдвигающееся из района 'лагеря Новоурск' активно вело боевые действия в районе сел Войница, Пасека, Торчин, Волынской области. 'В 17-00 противник, введя в бой танки,... атаковал 135-ю... и 19-ю танковую.... В итоге двухчасового боя 19-я... потеряв большую часть своих танков, а 135-я... и 1-я ПТАБр (оборонявшаяся у местечка Торчин - в 25 км западнее Луцка - примечание автора) - значительное количество личного состава и матчасти..., начали отходить на рубеж: Станиславовка, Ульянки, Одероды - в 12-16 км западнее Луцка'. (Владимирский А.В. 'На киевском направлении. По опыту ведения боевых действий войсками 5-й армии Ю-З. фронта в июне-сентябре 1941', М., Воениздат, 1989). Заместитель командира 135-й - полковник Стеценко пропал без вести 24.06.1941, в тот же день погиб командир 791-го СП майор Серый, а командир 396-го полка подполковник Алексей Ефимович Яковлев был ранен на следующий день. К вечеру 25-го обескровленные части дивизии отошли на правый берег реки Стырь, где вновь были брошены в контрнаступление, но уже 26-го вместе с остатками 19-й ТД и 460-го АП в панике бежали в направлении Ровно. Только энергичные меры командования армии во главе с генералом М.И. Потаповым остановили беспорядочное отступление этих частей. Сохранилось еще одно донесение 135-й СД - НШ подполковника Михайлова ?082 от 29.08.1941 о потерях - 334 человека, составленное в '...м. Борзня' (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818884 д. 19), в котором упоминаются все те же Войница, Пасека, Торчин, и еще: в июле - с. Красноармейск Житомирской области, в августе - дд. Крожелино, Барды Коростеньского района, Новаки, Большаки, Топорище (все - Житомирской обл.) Затем 5-я армия отступала, 4 и 5 сентября 135-я '...с трудом отбивала атаки превосходящих сил противника в районе Горбово, Вибли, Пески', в районе г. Чернигова. Затем армия вновь попала в окружение, из которого в октябре 1941 года вышла с огромными потерями. Фактически, уже в те дни 135-я, как боевая единица, прекратила свое существование, и есть сведения, что из '...города Калач Воронежской области оставшихся в живых... [военнослужащих дивизии] направили под... Сталинград', а управление дивизии в г. Воронеже во главе с комдивом пошло на восстановление 45-й СД (ЦАМО, Ф. 229, оп. 209, д. 2, л. 405). 27.12.1941 135-я стрелковая дивизия (1ф) была расформирована. В 1944 году в одном из Донесений 135-й СД (2ф), подписанных командиром дивизии полковником Ромашиным, НШ майором Мельниковым, начальником 4-го отдела капитаном административной службы Гусевым и членами комиссии сообщается, что 497-й СП в ноябре 1943 и январе 1944 дважды попадал в окружения в Житомирской области. Безвозвратные потери полка каждый раз составляли до 1000 человек, из них, около 100 - убитыми, и примерно по 900 - пропавшими без вести. Все документы 497-го СП в обоих случаях уничтожались, хотя другие части дивизии, не попадавшие в окружение, представили в штаб именные списки своих потерь, внесенные впоследствии в архивные фонды ЦАМО. Таким образом, только 497-й СП как боевая единица за короткий срок погибал дважды.... В донесениях 135-й стрелковой дивизии (2ф) за 1942 год, кроме упомянутых, встречаются следующие должностные лица: - в 276-м АП, который располагался 9.09.1942 в Кировском районе, деревне Козлово КО: КП майор Бутенко, комиссар 276 АП - бат. комиссар Бочков, НШ 276 АП - капитан Колонтай. - в 396-м СП, находившемся 13.08.1942 в деревне Кошелевка, а 23.10.1942 - в д. Пустышкино, Кировского района КО: КП майор..., Комиссар - бат. комиссар..., НШ полка к-н...(неразборчиво) - в 497-м СП (29.05.1942 располагался в '...д. Петрушина Бельского района'), 9.11.1942 им командовал КП майор Шишков, НШ майор В. Тарасов. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*6) Наиболее вероятно, что 'владимирцами' были бойцы и командиры 21-й отдельной танковой бригады. Боевой путь бригады - см. http://artofwar.ru/editors/m/maa/text_0360.shtml Многие из ветеранов 135-й СД помнят, что 21-я бригада сражалась вместе со стрелковой дивизией, но наличие всоставе наших войск в апрельско-майских боях танков не отмечает никто из них. Местные жители также утверждают, что после войны в окрестных лесах находилось два десятка подбитых и сгоревших немецких танка и лишь один советский - '...в Гари, что на деревню Свиты'. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*7) А. А. Жандр родился 26.12.1855 года по старому стилю в г. Санкт-Петербурге в семье сенатора. С 1860 года был пажом Высочайшего Двора, затем корнетом Лейб - гвардии Уланского полка (1873), участвовал в русско-турецкой войне 1877-78 годов, был ранен. Награжден за участие в боях Орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, орденом Святой Анны 4-й степени с надписью "За храбрость", румынским Железным крестом. В 1882 году А.А. окончил физико-математический факультет Санкт - Петербургского университета, одновременно стал магистром зоологии. В 1890 году он окончил Императорскую Военно-медицинскую академию, стал профессором. Преподавал в Александровском кадетском корпусе и Императорской Военно-медицинской академии, был ординатором военного госпиталя и полковым врачом. Являлся соредактором "Русского физиологического журнала имени И.М. Сеченова". Вновь был награжден орденами: Святого Станислава 2-й степени, Святой Анны 3-й степени. Участвовал в создании Саратовского и Донского Университетов, а в Великую войну стал врачом госпиталя Французского Красного Креста. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*8) История 25-й СД - см. http://artofwar.ru/editors/m/maa/text_0340.shtml ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*9) История 9-я Донской СД - см. http://artofwar.ru/editors/m/maa/text_0350.shtml ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*10) 'Стихотворения'. М., 1989, с. 216 ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*11) 401-я СД сформирована на основе Директивы НКО от 28.11.1941. Ее командиром был назначен полковник Романенко Александр И(?). Распоряжением Заместителя Наркома обороны Е.А. Щаденко от 5.01.1942 переименована в 135-ю СД. По сравнению с предвоенным штатом ? 4/100 численность личного состава вновь формируемых стрелковых соединений уменьшилась в декабре 1942 на 30%, количество орудий и минометов - на 52%, автомашин - на 64%. Артиллерийский полк состоял из двух дивизионов (шести четырех - орудийных батарей). На формирование такой стрелковой дивизии и подготовку ее к боевым действиям требовалось порядка восьми недель. (В.Н.Шунков, 'Красная Армия'). В некоторых документах подобные части и соединения называются 'облегченными' (см. например - воспоминания Александра Степановича Копина из Одессы - в начале 42-го - политрука пулеметной роты 396-го СП. Архив музея 135-й СД в Коломне.) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*12) Полковник Иосиф Иванович Попов родился в городе Рыльске, Курской губернии. Учился в гимназии. В ноябре 1917 вступил в красногвардейский отряд. Осенью 1918 был направлен сражаться против германских войск, затем - генерала Краснова, позже Деникина, при этом он командовал батальоном и полком Второй Курской дивизии. Позже Попов сражался с белополяками и петлюровцами на Западном фронте. Осенью 1920 года был назначен командиром 1-го полка Отдельной кавалерийского бригады Котовского, участвовал в ликвидации банд Антонова и Тютюнникова. Кавалер высших наград страны за гражданскую войну - двух Орденов Красного знамени и Почетного революционного оружия. С 1932 года - преподаватель военно-инженерной академии имени Куйбышева. Автор ряда научных работ по военно-теоретическим вопросам. С октября 1941 - 'заместитель коменданта Москвы по баррикадной обороне', позже - начальник южного сектора обороны города. С 23.01.1942 по 07.10.1942 - командир 135-й СД, в октябре И.И. Попову было присвоено звание генерал-майор. С конца 42-го и до конца войны командовал стрелковыми корпусами, в частности, 94-м СК 1-й гвардейской армии, сражавшимся в составе 1-го УФ. В 1944-1945 корпус входил в 39-ю армию 3-го БФ, затем участвовал в войне против Японии. Награжден: орденом Ленина, шестью орденами Красного Знамени, Кутузова 1-й степени. Умер Иосиф Иванович 6.12.1962, похоронен в Санкт-Петербурге на Богословском кладбище (Д. Крупейников 'Наш комдив', 1985). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*13) Батарея 45-мм противотанковых пушек (ПТП) дивизиона (штат 4/400-416 от 5.04.1941) состояла из управления - восьми человек, трех огневых взводов по два расчета 45-мм противотанковых пушек и двух транспортных отделений - автомобильного и тракторного в каждом. Всего в каждом огневом взводе по штату было 17 человек, две ПТП, две 'полуторки' и два трактора Т-20 'Комсомолец', а всего в батарее - 59 человек личного состава, 6 ПТП, 6 'полуторок' и 6 тракторов, 9 пистолетов, 3 пистолета - пулемета (у командиров взводов), 47 карабинов обр. 1938 года. Правда, вместо автотракторной техники 173-й дивизион был сразу укомплектован гужевым транспортом, и снабжен орудийными передками. 45-мм ПТП образца 1937 года (53-К) производилась в подмосковных Подлипках, на заводе имени Калинина (? 8). По своим тактико-техническим характеристикам пушка имела вес в боевом положении - 560 кг, походном - 1200 кг, дальность стрельбы - до 4,6 км, начальную скорость 1,43 кг бронебойного снаряда - 760 м/с, а боевую скорострельность - 15-20 выстрелов в минуту. Выстрелы к орудию промышленностью выпускались: бронебойные, подкалиберные (с февраля 1942), осколочные, картечные, дымовые, бронебойно-химические. (Шунков В. Н. Оружие Красной Армии. - Мн. Харвест, 1999. и др.) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*14) На 1.02.1942 135-я стрелковая дивизия находилась в составе МВО, а 1-го марта уже была в подчинении КФ под командованием И.С. Конева. По май 1942 года она входила в состав 4-й Ударной армии, которой до 13 февраля 1942 командовал генерал А.И. Еременко, а после - генерал-лейтенант Ф. И. Голиков. На фронт 135-я СД была отправлена 10.02.1942 по директиве Ставки за номером 1700966, погрузка началась 13-го на станции Голутвин, находящейся в центре города Коломна. Разгружались части дивизии на станциях Бологое, Осташков, и сразу же они были введены в бой. КФ к тому времени уже несколько месяцев, воюя в полуокружении, удерживал выступ, который иногда называют Холм-Жирковским (по названию поселка, расположенного в 50-ти километрах юго-восточнее г. Белый - примечание автора). Территория выступа на стыке Калининской и Смоленской областей представляла собой огромные массивы заболоченных густых лесов, болот, торфяников. Здесь было множество рек, речек, ручьев. По более или менее возвышенным местам проходили одиночные проселочные дороги, к которым лепились небольшие села и деревни. Районные центры соединялись большаками. В южной части выступа была тупиковая ветка железной дороги. Войска 4-й УА в это время уже завершили Торопецко-Холмскую (Торопецкую) операцию, захватив города Торопец, Старая Торопа, Западная Двина и, выйдя на железную дорогу Великие Луки - Ржев, перерезали коммуникации ржевской и оленинской группировок врага. В феврале левофланговые части 4-й УА вели бои западнее железной дороги на н.п. Жарковский, в направлении Озерного (последний в 1942 носил название 'Бор' - примечание автора), к 6-му февраля обороняли рубеж Велиж - Демидов, одновременно наступая в направлении Витебска и Рудни. В полосе наступления 4-й Ударной с 22-й армией генерал-майора В.И. Вострухова (178-я, 186, 129-й и 357-я СД, 129-й отдельный танковый батальон) - разгранлиния - Земцы - оз. Щучье - Демидов, к февралю образовался 129-км разрыв. Для его прикрытия вводились 21-я СБр, 332, 258 и 334-я СД, а следом за ними - две новые дивизии, пополнившие обескровленные соединения армии - 134-я и 135-я. К концу марта передовые подразделения 396-го и 497-го стрелковых полков 135-й СД начали прибывать в районы, назначенные им для подготовки к наступлению. Кроме этих частей, в составе дивизии воевали 791-й СП, 276-й АП, 173-й ОПТД, 157-й ИСапБ, 251-й ОБС, 120-я ОРР, 410-я полевая хлебопекарня, 119-я авторота, 492-я РХЗ, дивизионная школа, есть упоминания о придававшихся 480-м и 1921-м ГАП. (ЦАМО Ф. 58, оп. А-0071693 д.д. 593, 785 и др.). Первые потери от вражеской авиации дивизия понесла 28 февраля еще на станции Бологое, а вести встречные бои с контратакующим противником она начала возле городов: Андреаполь, Торопец, Старая Торопа, Белый. 134-я СД, вместе со 135-й отправившаяся на фронт, 22-го и 28-го февраля имела большие потери 'от бомбежек' на станции Пено КО, 27-го - в Осташкове, а в марте 515-й полк дивизии имел потери: 1-го - в г. Луга, КО, 2-го - в д. Полтнино, Торопецкого района КО, 5-го - в д. Хлебаниха КО, а 16-го - в д.д. Дубровка, Костино, Усмынь Велижского района СО. (Донесение 134 СД ?024 от 31.03.1942, ЦАМО, Ф. 58, оп. 818883 д. 265 л.л. 13-14). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*15) Первоначально во все увеличивающийся разрыв межу 4-й Ударной и 22-й армиями, была введена, как она названа в документах '21-я курсантская стрелковая бригада'. Это соединение формировалось осенью 41-го под г. Тамбовом. Его численность первоначально составляла почти 4000 бойцов и командиров. Костяк составляли курсанты Тамбовских военных училищ в возрасте от 19 до 22 лет. Они в '...совершенстве владели стрелковым оружием, метко бросали гранаты, знали тактику современного сухопутного боя. Каждый из курсантов мог немедленно стать полноценным командиром среднего звена, но суровые обстоятельства 41-го года вынуждали страну расходовать свой золотой фонд - ведь враг рвался к Москве'.... Сначала 21-я СБр участвовала в боях в районе Кубинки и Наро-Фоминска, затем ее перебросили к северу от Москвы. Бригада вошла в состав 4-й Ударной армии Калининского фронта, перешедшей вместе с 3-й УА в контрнаступление, и в течение декабря 1941-го и января 1942-го войска обеих армий отбросили врага на 150-250 километров от столицы. Ударная 21-я бригада шла в те дни через леса более двадцати суток, делая по 12 километров в день. В боях ею были разбиты четыре пехотных полка противника и одна бригада СС. Она участвовала в освобождении городов Пено, Андреаполь, Торопец и десятков деревень. (Владислав Шурыгин. 'Курсанты моего отца', Завтра, ?25 (605) от 22.06.2005) В ЦАМО об этом соединении удалось пока собрать не очень много сведений. Сохранились донесения о безвозвратных потерях '21-й ударной стрелковой бригады' ? 092 от 10.03.1942 - о гибели 154 человек на 9-ти листах (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 1024), и другие, в том числе ? ...448 от 31.05.1942 'по состоянию на 31 мая...' на 1-м листе за подписью начальника 4-й части лейтенанта Мищенко. В них упомянуты: красноармеец Могильный Николай Иванович, 1916 г/р, убитый вместе со многими военнослужащими бригады 21.01.1942 в д. Хользуново, а также красноармеец Скобеев Иван Никитович, 1914 г/р, который умер 21.01.1942 в составе группы (около 10 человек) 'от пищевого отравления' - все эти военнослужащие были похоронены в районе все той же д. Хользуново КО. Еще сообщается о погибших в районе д. Бор КО и других н.п., в частности - красноармеец Скворцов Филипп Иванович, 1908, убитый 18.01.1942 вместе со многими сослуживцами в районе д. Мочалище, КО. 18-19-го февраля в бригаде было много убитых в дд. Пушки (современная д. Пушка находится северо-западнее Велижа), Будница (северо-западнее Чичата?), СО, а также красноармеец Манько Михаил Яковлевич, 1920 г/р, 21.02.1942 'убитый в бою'. Еще упоминаются погибшие 7-8 марта в боях за 'д. Будница, Велижского района', 'д. Пушки, Велижского района', д. Медведево СО и захороненные в дд. Подчертково Усвятскогор-на СО, д. Мышиный Бор СО. В мае в бригаде были погибшие в местечке Усвяты, СО, похороненные на '...еврейском кладбище', а также убитые в дд. Пруды, Коровницы, Шепели, Усвятского р-на СО и д. Плово Витебской области. Донесения подписали - НШ бригады подполковник Соловьев и старший политрук Шурыгин. Также сохранился доклад '...военного трибунала 21-й СБр...' ?00710 от 17.09.1942 на 6-ти листах (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 769), где сообщается об осуждении и расстреле в июне-августе 82-х человек, в том числе военнослужащих 147-й (встречаются также записи - 47-й) СД - упомянуты 148-й, 334-й, 353-й, 403-й СП и 153-й АП дивизии, а также 121-я Ударная СБр, 153-й и 159-й запасные полки, строительные батальоны и другие части, в том числе большое количество бойцов 21-й Ударной СБр. Например - красноармеец Миронов Георгий Петрович, расстрелянный 12.07.1942. В ЦАМО имеются также несколько Извещений, озаглавленных: '2-й стрелковый батальон 21-й стрелковой бригады', где сообщается о гибели военнослужащих этого подразделения. Например, о смерти красноармейца Семашкина Тихона Ивановича, убитого 19.02.1942 в бою за д. Пушка, Смоленской (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 470). Еще одно извещение - на Жолудева Николая Семеновича, красноармейца того же батальона, убитого и похороненного 22.02.1942 в д. Будница СО (Ф. 58 оп. 18001 д. 335). Оба донесения батальона подписаны - 'командир части Конецков' ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*16) В состав, как она названа в документах 'Оперативной группы войск Калининского фронта вошли: 134, 135, 179, 234-е и 17-я гвардейская стрелковые дивизии, а также другие части и подразделения. Стрелковые 17-я гв. и 179-я дивизии сразу вошли в состав группы генерала Березина, действовавших в районе г. Белого, а остальным соединениям в конце марта была поставлена задача: перерезать дорогу Пречистое - Белый с целью окружения Бельской группировки противника, в составе до 4-х пехотных полков. Оперативная группа оставалась в составе войск 4-й УА, которая обеспечивала дивизию кадрами, вооружением, техникой, продовольствием, но в оперативном отношении она действовала самостоятельно, по приказам командующего оперативной группы. В мае группа Колпакчи была преобразована в 41-ю армию. (В.В. Яшин '135 СД в боях на КФ в Бельском районе КО в марте - июне 1942', рукопись, 1982). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*17) Боевой приказ ?019, Штадив 135, Чичатье, 19-00, 31.03.1942: 1. Противник силами до пехотного батальона (в частном приказе ?02 от 5.04.1942 сообщается о принадлежности немецких подразделений, обороняющихся в Лосьминской группировке к 352-му пехотному полку 246-й ПД - примечание автора), поддерживаемый минометами из Красногородка, Дворище обороняет опорные пункты Вышегорье, Могильцы, Дворище, Лосьмино. В ночь на 31.03.1942 до батальона пехоты из Кузьмино проследовало в направлении Демяхи... 3. Дивизия уничтожает опорные пункты противника в Вышегорье, Могильцы, Дворище, Лосьмино и к исходу 1.04. выходит на рубеж высоты в 1 км северо-восточнее Демяхи, Пшеничное. 4. 497-й СП с 3-м батальоном 396-го СП, 2-й и 3-й батареями 173-го ОПТД, взводом саперов... к 6-00 1.04. выйти на рубеж: Гудилово, высота 216,8 - южная опушка восточнее Залексоновки... К 12-00... овладеть ... Вышегоры, Дворище, Лосьмино.... Штаб полка в 3-й Лосьмянке. 5. 396-й СП (без 3-го СБ) к 6.00 1.04.1942 выйти на исходный рубеж северо-западнее Зелексоновка - урочище Струнево и к исходу 1.04. выйти на рубеж отметок 205,6 - 213,1 - 2 км западнее Емельяново, Выдра, где немедленно разведать район Цыгуны, Петрушино, Малое Клемятино, Дмитровка. Штаб полка с 6-00 - Залексоновка. Штадив - 2-я Лосьмянка, в дальнейшем - Бор. 6. 791-й СП одним усиленным батальоном с полковой артиллерийской батареей к 6-00 1.04. выйти в район Гудилово, Ур. Топкий Мох, Дворищи, северная окраина Красногородки, содействовать атаке 497-го СП.... 9. Артиллерия: за 20 минут до атаки нанести артиллерийско-минометный огневой удар по Околице, Красногородке, Дворище, Демихи... (ЦАМО, фонд 135-й СД, оп.1, д.7, л.102) В том же деле, на листе 164 - распоряжение НШ-135, отданное в 19-30, 31.03.1942: 'Командирам 497, 396, 791 СП. Командир дивизии приказал: 1. Атака в 7-00 1.04.1942. 2. С 6-30 до 6-40 удар нашей авиации по Околице, Красногородке, Дворище, Демехи' ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*18). В апреле-мае 1942 года в Донесениях ?0184 от 12.04.1942, ?0205 от 25.04.1942 и ?0252 от 21.05.1942 'О безвозвратных потерях 135-й стрелковой дивизии' (ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 267) приводятся сведения о кровопролитных боях за деревни: 1-я Лосьмянка, Бор (об этом н.п. есть записи - 'в направлении от [реки] Лосьмянки'), Вышегоры, Глинцево (Глинцова), Гудилово, Котово, Лосьмино, Пески, Пречистое, урочище Залексоновка Бельского района. Кроме того, между дд. Демехи и Петрушина дивизия с 3 по 10 апреля билась с врагом в районе деревни Цыгуны и других сел, возле которых, согласно Донесения ?0285 от 13.06.1942 135-я потеряла убитыми и пропавшими без вести 456 человек. А с 10 по 23 апреля, согласно того же донесения, попали в плен 45 бойцов и командиров дивизии. Обстоятельства их пленения указаны следующие: 'был тяжело ранен [и] оставлен на поле боя', 'попал в плен во время окружения', 'окружен танками противника', а о лейтенанте, заместителе КР Мержаевском Владимире Константиновиче, 1912 г/р., сообщается предельно кратко - 'в плену' (ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 267 лл. 128-128 об). В Приложении ?25886С к Донесению ?0427 от 23.09.1942 о потерях со 2 апреля по 13 мая есть упоминания о 18-ти бойцах, попавших в плен в апреле. В донесениях подполковника Гарана ?0252 от 21.05.1942 '...за период с 10.04. по 5.05.1942' (на 135 человек) и более поздних упоминаются все те же злополучные урочище и деревня Залексоновка, где бои непрерывно шли весь апрель - 1-го, 2, 4, 7, 9, 10-14, 16, 18, 20-24, 26-28, 30-го числа, и с 1 по 7 мая. А также дд. Глинцево (Глинцова), Лосьмино, Бор, Цыгуны, возле которых были ранены, пропали без вести, погибли и захоронены тысячи военнослужащих 135-й. Соседняя дивизия, вместе со 135-й включенная в состав 4-й УА - 134-я (2ф, ее командиром с 16.01.1942 по 8.05.1942 был генерал-майор Далматов Василий Никитич, а НШ - майор Груздев - примечание автора), в апреле наступала правее 135-й. Она штурмовала деревни Гарь-Шалыта, Заозерье, Малиновка, Устье, Щеглово, Черный Ручей, Околица Бельского (в документах встречаются также записи '...д. Околица Пречистенского...') района, '...Остров Пречистенского района', просто 'Пречистенский район СО...', а также 'д. Селище, СО'. Вокруг этих деревень только за апрель она потеряла убитыми и пропавшими без вести 1177 человек. 235-й ОПТД дивизии в апреле-мае сражался у деревень Ломоносово, Бор, Фролово. В мае-июне 738-й полк майора А.П. Плеханова (НШ лейтенант Каверин) и другие части дивизии вели боевые действия у дд. Бор, Гудилово, 2-я, 3-я Лосьмянка, возле которых месяцем раньше сражалась 135-я, и вместе с 629-м полком - у д. Кузьмино, где обе эти части понесли большие потери. (Донесения 134-й СД ?0075 от 16.05.1942 СД и ?0126 от 14.06.1942, ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 265). В состав соединения, кроме перечисленных выше, входили: 410-й АП, 235-й ОМСБ, 229-й ОБС, 249-й ОСапБ, 255-й истребительный отряд, дивизионная школа. Военнослужащих 134-й, умерших в медсанбате дивизии согласно 'Списка...' представленного его начальником - военврачом 3 ранга С. П...(фамилия написана неразборчиво) хоронили на следующих кладбищах: Усмынском (н.п. Усмынь находится севернее г. Велижа), Торбиловском (к югу от Устья, СО), Остролукском, деревни Михалево Пречистенского района (оба н.п. находятся южнее д. Чичата), а в мае - '...на Чичатском кладбище' (ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 265 лл. 172-180об). Последнее упоминание о расположении медсанбата дивизии - западнее г. Белого - так, в соответствии с документами ЦАМО (вх. 21635с-1942г) 'рядовой Борисов Петр Дмитриевич... из 249-го ОСапБ, умер от ран 24.06.1942 в 235-м ОМСБ... и похоронен в д. Сопоть, Бельского района'. Левее 135-й и 179-й СД - на восточных окраинах Белого, с января 1942 непрерывно атаковала врага 17-я гвардейская (бывшая 119-я) СД 22-й армии под командованием генерал-майора Березина Александра Дмитриевича, наступавшая на г. Белый и штурмовавшая деревни: Батурино, Заньково, Струево, Турово, Сельхозшкола, '...совхоз Александр'.... Все эти населенные пункты находились, или находятся вокруг г. Белого, а также д.д. Боярщина, Морозово, Кирово, Васнево СО. Еще в донесениях 17-й гв. СД встречаются записи за апрель: '...1000 м южнее г. Белый', '...500 м юго - восточнее г. Белый'. (Из Донесений ? 086 от 21.04.1942 и ? 0101 от 21.05.1942, ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 дд. 243, 244). Все три вышеперечисленных соединения вместе со 179-й и 234-й СД, входившими до этого в состав нескольких оперативных групп, которыми командовали генерал-майоры Г.Ф. Тарасов и Н.Э. Берзарин, 15 мая были включены в состав созданной по директиве Ставки ВГК новой армии - 41-й. В ее состав вошли, кроме пяти названых стрелковых дивизий 21-я ТБр и два гвардейских минометных дивизиона, другие части. Командующим был назначен бывший комдив отличившейся в боях 249-й СД генерал Тарасов. Соединения армии занимали рубеж от с. Пречистое до участка севернее г. Белого, фронтом на юго-восток. Они продолжали вести тяжелые, кровопролитные бои... ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*19) О нахождении в апреле в д. Бор санчасти, наиболее вероятно - 497-го стрелкового полка, автору сообщил в ходе телефонного разговора в марте 2008 года ветеран 396-го СП 135-й СД - Д.А. Крупейников. Житель несуществующего теперь села Бор - Петр Иванович Бабаев сообщил автору, что в '...доме Александра Имошининого, находящемся в западной части Бора располагался госпиталь, и умерших в нем бойцов - от 40 до 60 человек хоронили прямо в огороде'. Сарай, в котором находилась часть госпиталя в Чичатах, к 2008 году не сохранился. В администрации села хранится дело: 'Список погибших и захороненных воинов в братской могиле деревни Чичаты' - на 717 человек, автору его любезно показала специалист администрации Демеховского поселения - Чачкова Любовь Ивановна. Аналогичное дело хранится в с. Демехи у главы администрации поселения Карненковой Валентины Николаевны - на 5010 человек плюс 100 человек дополнительных списков. В ходе работы с документами в Коломне, в школьном архиве было выявлено, что очень часто в документах дивизии деревню Бор называли Лосьмино и наоборот. Главупраформ - Главное управление по формированию и комплектации. Адрес, указанный в 1942 для отправки донесений объединениями и соединениями, имевшими гриф 'совершенно секретно': Москва, ул. Фрунзе, 19. В последнем случае упоминается Донесение 135-й СД ?0231 от 8.05.42 на 41 листе - указанное в донесении количество потерь было вовсе не полным - данные о потерях под Лосьмянкой уточнялись и дополнялись до конца осени 42-го. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*20) Приведенные строки - из рукописи В. Чевгуса, стр. 9-10 и ЦАМО ф.135 СД, оп. 4447 д. 1. 179-я СД наступала левее 135-й СД в направлении г. Белого. Приказом командира дивизии подразделениям 396-го СП 135-й СД в конце марта было приказано установить взаимодействие с ее частями в районе Дмитровка, Цверкуны(?). 8-й ОМСБ 179-й СД в 'Книге учета умерших с 1.07.1942 по 30.07.1943' в августе 1942 весьма 'конкретно' указал место своей дислокации: 'Бельский р-н Смоленской области' (ЦАМО, Ф. 58 оп. A-0071693 д. 27). В марте 179-я сражалась на левом фланге 135-й СД - на улицах Белого. В Донесениях дивизии за апрель приводятся следующие сведения о гибели военнослужащих 179-й: '...убит в бою за д. Черепы, похоронен в д. Новая', 'убит в д. Петрушина', многие бойцы и командиры погибли и были похоронены на улицах города (26.04), а также в дд. Филюкино, Поповка, Скворцово, Авдееево Бельского района СО, в последнем н.п. в апреле дислоцировался 8-й ОМСБ дивизии. Все названные деревни находятся северо- и юго - западнее Белого. (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 314) С марта дивизия входила в состав группы генерала Березина в составе 179-й и 17-й гв. СД, сражавшихся вокруг Белого и напрямую выполнявших приказы командующего оперативной группы генерала Колпакчи (ЦАМО Ф.135 СД, оп.1. д.6, л.1). Архив Министерства обороны сообщает следующие - с 28 марта по 15 мая 1942 на Бельской земле погибло: в районе деревни Бор - 260 человек, Глинцево - 300, Гудилово - 80, Залексоновка - 400. (ЦАМО, ф.135-8, 02, д.5 лл.1-59) В эти цифры не вошли пропавшие без вести, в массе своей также убитые и умершие от ран на поле боя. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*21) В период апрельских боев встречаются упоминания только о следующих военнослужащих дивизиона: Крахмаль Иван Андреевич - командир орудия, награжденный приказом по 41-й армии ? 05/1 от 18.05.1942 медалью 'За боевые заслуги', военфельдшер Иванова Мария Васильевна и командир дивизиона С.П. Рыжков. В дальнейшем лишь 27.11.1942 года в 'Журнале (Книге) учета умерших 138-го отдельного медико-санитарного батальона' встречается первое упоминание о военнослужащем этого дивизиона - '...старший сержант Тарасов Алексей Иванович, [из] 173-го ОПТД... умер от ран 26.11.1942,... [и] похоронен в 150 м юго-западнее деревни Цепелево, Молодотудского района [Овчинниковского сельсовета] Калининской области'. Всего в этом деле, начатом 10.11.1942, а законченном 12.05.1945 (Ф. 58 оп. А-0071693 д. 593) значатся лишь несколько человек с названного дивизиона. Кроме Тарасова, в нем упоминается младший лейтенант Лисняк Александр Петрович - ЗК [заместитель командира] 173-го ОИПТД по строевой части, который умер от ран 25.07.1943. А еще Ламаев Николай Филиппович,... красноармеец,... умер[ший] от ран 19.08.1943... Остальные упомянутые в документе военнослужащие противотанкового дивизиона скончались гораздо позже - в 1945 году. В частности, '...Аврамчук Виктор Данилович, ефрейтор, [умерший от ран] 23.01.1945, [похороненный] в деревне Дульково, Польша' и еще несколько человек, в основном офицеров. Также в архивных документах встречается '...рядовой Османов Бакмуд Шарифович, из 173-го ОИПТД 135-й СД,... умерший от ран 27.01.1945 в 345-м ОМСБ...'. Журнал 138-го ОМСБ (ЦАМО Ф. 58 оп. А-0071693 д. 593) сохранился в ЦАМО в единственном числе. Предыдущий аналогичный документ за январь-ноябрь 42-го, вероятно, не уцелел, и лишь в 'Книге Памяти Архангельской области' (Том 07/Г.1), встречается запись (составленная по Ф. 58 оп. 818883 д. 267 л. 52об), что 28.03.1942 '...рядовой.... Голубев Павел Васильевич,... из 396 СП 135 СД,... стрелок,... умер от ран в д. Чичаты,... в 138-м ОМСБ...' Эта запись, по меньшей мере, свидетельствует о местонахождении названных частей дивизии в конце марта - начале мая 1942 - в 15 км юго-западнее г. Белый. Еще есть сведения, что 497-й полк 29.05.1942 сражался возле д. Петрушина Бельского района. Кроме вышеперечисленных, есть упоминание о дивизионе в 'Списке осужденных военным трибуналом 135 СД' ? 00249 от 5.12.1942: 'Агумов Алексей Иванович, [из] 173 ОПТД,... 1908 г/р, [уроженец] д. Татарка, Увельского района Челябинской области, 13.08.1942 осужден на 10 лет с поражением в правах на 3 года' (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 785). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*22) Данные слова принадлежат жителю современной деревни Демехи - Петру Ивановичу Бабаеву, 1932 года рождения. жившему до 2003 года в д. Бор. В марте 2008 года он сообщил автору про боевые действия 135-й СД, в частности - 396-го и 497-го СП: '...В 1942 году немцы занимали Лосьмино, Дворище, Красногородку, Вышегоры, Могилище. Они стояли в деревнях, а 'наши' - в окрестных вокруг Демехи и Воробьева лесах. Из Лосьмино фашиста выгнали только в 1943 году, а я все это время жил в д. Околица, Понизовского сельсовета - немцы большинство населения - и нас в том числе накануне апрельского наступления выселили из деревень, а сами заняли в них глухую оборону. В ходе апрельских боев 'наши' атаковали Демехи, Лосьмино и Воробьево с севера, из лесов. Немцы в домах и вокруг них устроили свои опорные пункты, оборудовали ДЗОТы, пулеметы они разместили на крышах домов и косили наших бойцов практически в упор. А.... наши.... шли при этом,... волна за волной... их косят, а они все равно идут, причем в полный рост. Моему будущему зятю, остававшемуся в те дни в Лосьмино, в то время подростку, после одного такого боя немцы кричали: 'Рус, смотри' и на его глазах из пулеметов добивали раненых на поле боя бойцов и командиров'. Оперсводка 135-й СД от 9.04.1942 сообщает об этих событиях практически то же самое: 'Противник не имеет достаточного количества боеприпасов, ведет огонь с близкого расстояния 30-100 метров, подпуская нашу пехоту в упор...' (ЦАМО, ф.135 СД, оп. 444 СС(1) д.11 л. 245). Что тут скажешь, враг у 135-й СД был действительно достойный, а нервы у немецких пехотинцев - весьма крепкими. Профессионалы! ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*23) Эту историю автору рассказала в марте 2008 года Екатерина Григорьевна Звонарева - жительница д. Чичата, расположенной в 18 км к северу от Воронцово и Новая. Свидетельства о том, как захватчики 'воевали' с женщинами и детьми можно привести огромное множество - см., например газету 'Бельская правда' за осень 2007 - начало 2008, в частности - за 19.01.2008, и книгу Анатолия Николаевича Мишурова 'Литературно-историческое обозрение Бельского края', Белый, 2007. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*24) В дивизии, в состав которой входил 173-й дивизион, были нередки случаи смерти солдат '...от истощения'. В упомянутом 'Журнале... 138-го ОМСБ... - л. 2' значится рядовой Резеполив Таган, но в донесении о безвозвратных потерях 135-й СД (ЦАМО Ф.58 оп. 818883 д. 268), он назван, как Речеполиев Тазал, стрелок 791-го СП, уроженец ст. Безгиней, аула Репкала, призванный из г. Ашхабада, умерший по указанной выше причине 11.11.1942 и похороненный в '...д. Цепелево, Молодотудского района, Овчинниковского сельсовета, КО' (Овчинники в настоящее время находятся северо-восточнее н.п. Молодой Туд). Были и обратные случаи - смерти из-за того, что бойцы 135-й, наконец-то, наелись досыта после долгого голодания - например 4.04.1942 рядовой Прилепский Сергей Федорович, автоматчик, умер во 2-й Лосьмянке '...от заворота кишок' (ЦАМО Ф. 58, оп. 818883 д. 267 л. 9). Очень многие военнослужащие 134-й СД, находившихся на излечении в 235-м ОМСБ дивизии с диагнозом 'крайнее истощение', скончались в этом лечебном учреждении. (ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 265 лл. 172-180об). А ведь они, как и военнослужащие 135-й воевали всего лишь несколько месяцев! Такие позорные явления на КФ, в том числе случаи каннибализма весною 42-го продолжились и позднее - 6.05.1943 года на Калининский фронт даже приезжала комиссия ГКО во главе с 'товарищем Щербаковым' из ГлавПУра. Целью приезда была '...проверка и наведение порядка в снабжении и обеспечении войск, так как случались большие перебои в питании, люди недоедали из-за плохой организации снабжения'. За это 25.04.1943 сняли с должности командующего КФ генерал-лейтенанта М.А. Пуркаева. В первом квартале 1943 года на Калининском фронте было 76 случаев смерти от истощения, а во 2-й Ударной армии примерно в это же время дело дошло до людоедства. В докладной записке, подготовленной 6.08.1942 года для Абакумова, указывалось, что начальник политотдела 46-й СД Зубов задержал бойца, когда тот пытался вырезать 'из трупа красноармейца кусок мяса для питания. Будучи задержан, боец по дороге умер от истощения'. (М.Н. Коняев, 'Два лица генерала Власова'). В июне 43-го начальник тыла КФ генерал-майор П.Е. Смокачев был предан суду военного трибунала за то, что '...буквально морил солдат голодом, а это в условиях весеннего авитаминоза привело к массовым заболеваниям'. (Корявцев П.М. Преступления против порядка службы и интересов службы в Российской армии. СПб, 2006). Об этом же рассказал в своих воспоминаниях и бывший редактор газеты 'Красная звезда' Д. Ортенберг: 'Весной 1943 на Калининском фронте солдаты были истощены. ...вместо мяса... выдают яичный порошок, вместо картофеля и овощей - пшено. Действует правило эквивалентной замены одних продуктов другими. Солдат должен получать 650 г[раммов] картофеля и овощей в сутки, а их заменяют 130 г[раммами] пшена. Вместо 200 г[раммов] мяса выдают 35 г[раммов] яичного порошка. Вот и возят в роты пшено и яичный порошок. Солдаты недоедают, слабеют. На фронтовой конференции врачей-терапевтов из 20 прочитанных докладов - 11 посвящены лечению истощенных солдат. Многие болеют скорбутом - разновидностью цинги' (Д. Ортенберг. 'Такая выпала мне судьба'. Иерусалим, 1997, с. 53-55). Массовый голод на Калининском фронте в начале 42-го - результат отнюдь не одной лишь 'деятельности' его командующего. Нельзя забывать, что все решения принимались в штабе ЗФ, который по Директиве Ставки ВГК от 1.02.1942 одновременно был штабом Западного направления и руководил действиями Калининского и Западного фронтов до конца марта - начала апреля. Лишь с этого момента, по словам автора 'Воспоминаний и размышлений': 'Калининский фронт... переключается в прямое подчинение Ставки, а главное командование западного направления... ликвидируется'. Накануне прибытия 135-й СД на передовую в войска поступило указание Главнокомандующего Западным направлением Г.К. Жукова: '...продовольствие искать на месте, подавать его не будем - нет самолетов, искать снаряды также на месте...' (В. Краснов 'Неизвестный Жуков', М., Олма-пресс, 2001). Хотя оно касалось в основном лишь войск, окруженных к февралю под Вязьмой, но несомненно, что было воспринято другими руководителями в виде индульгенции за плохое снабжение войск, попавших с этого момента поистине в катастрофическое положение. А чем, кроме катастрофы еще можно назвать массовую гибель в 1942 году военнослужащих от голода, болезней и насмерть замерзавших в лесах, несмотря на фантастическую способность русского солдата выживать в нечеловеческих условиях? Ведь местным начальникам для того, чтобы снять с себя ответственность за голод в подчиненных соединениях, достаточно было лишь продублировать указание будущего маршала. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*25) В удостоверении личности Петра Иосифовича в декабре 1941 указана фамилии совсем другого начальника - командиром '...29-го отдельного противотанкового дивизиона' в нем значится лейтенант Тычев. Но почти все упомянутые в сноске ?1 рукописные источники в качестве командира 173-го ОПТД с момента сформирования называют капитана Мисюру Георгия Григорьевича, назначенного в апреле 42-го командиром 791-го СП. К 16-му апреля на должности командира дивизиона упоминается старший лейтенант (позже капитан) Рыжков Сергей Петрович - об этом, в частности, в своей рукописи '135-я СД в боях на Калининском фронте' пишет В.В. Яшин, а в ноябре командиром 173-го ОИПТАД (по А.С. Паршинскому) значился капитан, впоследствии майор Мазуров Михаил Сергеевич. Вероятно, в этой должности он и воевал до конца войны. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*26) Уже после войны эту прискорбную традицию российского генералитета, взятую в 1941-1942 годах 'на вооружение' советским военным командованием, маршал Баграмян сформулировал следующими словами: 'Приходилось полагаться на ГЛАВНОЕ (выделено мною - МАА) - несгибаемую силу духа наших людей, на то, что для них не существует невыполнимых задач'. (Баграмян И. X. Так начиналась война. - М., Воениздат, 1971). Хоть эта фраза и вырвана из контекста описания Киевской катастрофы, но она отражает неистребимую тенденцию наших военачальников начального периода войны и сегодняшнего дня вместо целенаправленной подготовки войск к боевым действиям, вдумчивой, кропотливой и планомерной работы по-прежнему делать ставку лишь на героизм.... Чем же отплатили бойцам и командирам, в массе своей оставшимся в два первых года войны лежать не захороненными на бескрайних полях сражений от Баренцева до Черного морей - тем самым, которые с '...несгибаемой силой духа' выполняли до конца приказы этих же самых военачальников? Цитата из мемуаров: "У нас стесняются писать о неустойчивости наших войск в начальном периоде войны. А войска бывали неустойчивыми и не только отступали, но и бежали, и впадали в панику. В нежелании признать это сказывается тенденция: дескать, народ не виноват, виновато только начальство.... Но, говоря конкретно, в начале войны мы плохо воевали не только наверху, но и внизу.... Обо всем этом следует говорить и писать, я бы сказал, что в этом есть даже педагогическая сторона: современный читатель, в том числе молодежь, не должен думать, что все зависит только от начальства. Нет, победа зависит от всех, от каждого человека, от его личной стойкости в бою. Потому что мы знаем, как в одинаковых условиях одни люди вели себя стойко, а другие нет. И этого нельзя замалчивать". Уважаемый читатель, понятно, что '...победа зависит от всех...', но как соотнести слова Великого Полководца с приведенным выше его собственным приказом о поиске войсками снарядов на 'местах', причем находясь в окружении? Боеприпасы что, в феврале под Вязьмой на деревьях росли, или окруженным надо было просто руками пошарить в заснеженных лесах, болотах и оврагах? И, поскольку подчиненные не смогли до этого сами додуматься, необходимо было слать им подобные весьма 'грамотные' шифрограммы. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*27) Но в донесениях 135-й стрелковой дивизии первые доклады о перебежавших к врагу встречаются только с 10-го июля, всего в ЦАМО (Ф. 58 оп. 818883 д. 789) за 1942 год имеются сведения лишь на четырех человек. Один из них - младший сержант, проходил службу в 276-м артиллерийском полку, еще один (рядовой Андреев И.А., 1911 г/р.) - из 396-го стрелкового полка, а двое - сержант и рядовой, служили в управлении дивизии телефонистами. Кроме того, в соединении с мая по ноябрь было осуждено 45 человек, о чем свидетельствует 'Список осужденных военным трибуналом 135 СД' ? 00249 от 5.12.1942 - из них первые двенадцать, в том числе высокопоставленный административный работник из управления дивизии - в мае-июне, но без указания причин вынесения приговора. (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 785). Уже в августе в составе дивизии значится штрафная рота, а заградительный отряд - в апреле, при этом он входил в состав 'сводного отряда майора Макеева в составе 173-го ОПТД, 92-го ОМинД и химроты'. В ноябрьском Донесении 134-й СД приводятся сведения о шести дезертирах из 738-го СП, 'перешедших на сторону врага' 30 октября и 2 ноября 1942. (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 266 л. 126), а в майском - о множестве расстрелянных в феврале-мае 'за трусость', как '...изменников родины' и '...за дезертирство' (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 265). К 1-му июля военным трибуналом дивизии было осуждено восемь военнослужащих (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 757, по другим осужденным в 134-й СД - см. список ВТ ?0417 от 11.1942 - 11 человек - Ф. 58 оп. 18001 д. 510 и Ф. 58 оп. 818883 д. 757, а также: Список б/п ?201 от 9. 07.1942) В 135-й СД первые сведения о казненных '...за членовредительство' и '...по приговору военного трибунала' появляются лишь в октябре - ноябре. Тогда возле деревень Овчинники, Мешенино и Алферово КО были расстреляны трое красноармейцев. (Донесения 135-й за июль-декабрь 1942, ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 268 л.л. 4, 47). Упоминаний о перебежчиках из 173-го ОПТД в документах ЦАМО пока не обнаружено. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*28) Вот как описывает этот бой журнал боевых действий 135-й дивизии за период с 26-го по 28-е апреля: '...Части ведут упорные бои. Противник упорно сопротивляется, переходит в контратаки с танками.... 396-й СП ведет бой за высоту 216,8 и к 14-00 вынужден залечь и окопаться. К 18-00 полк был атакован 10 танками, [но] атака была отбита артиллерией и ПТР, подбит один танк.... 497-й СП штурмовал Вышегоры, занял часть окопов, [но] к 17-00 выбит автоматчиками противника...' (ЦАМО, ф.135 СД, оп. 1, д. 21 лл.2-4). Что касается принадлежности немецких танков? Наиболее вероятно, что позиция 3-й батареи была атакована смешанной танковой ротой 7-й ТД Вермахта. История соединения: В 1941 году 7-я ТД под командованием генерал-майора фон Функа была одной из самых укомплектованных техникой танковых соединений в составе германских Вооруженных сил. В дивизии в начале войны значилось 256 танков (53 Pz-II, 165 Pz-38(t), 30 - Pz-IV и 15 командирских, всего 7-я имела 167 танковых пушек 'Шкода' - А-7 по немецкому обозначению). Состав: 25-й ТП, 6-й и 7-й мотопехотые полки, 78-й АП, другие подразделения. Дивизия в составе 3-й ТГр начиная с 22-го июня разгромила у Алитуса советскую 5-ю ТД 3-го МК, 24-го захватила г. Вильнюс, 5-го июля у Бешенковичей разгромила 7-й МК, вместе с 20-й ТД форсировала Западную Двину, к 10-му июля овладела г. Витебском и вышла к Ярцево. К 6-му октября дивизия замкнула 'Вяземский котел' за советскими войсками. Затем она прошла еще 245 км в сторону Москвы до Яхромы (под Клином) и там, согласно знаменитого сообщения Совинформбюро от 13.12.1941 '...была разгромлена войсками 1-й Ударной армии'. Правда, 7-я ТД почему-то еще полгода после этого воевала на Восточном фронте, хотя даже до начала 1942 ни один из ее чехословацких легких танков Pz-38(t) так и не 'дотянул'. (1. Гот, Танковые операции. Смоленск. 'Русич', 1999; 2. Марк Солонин, '22 июня, или когда началась Великая Отечественная война', М., 'Яуза', 2007, с.131-137) Дальнейший путь дивизии был таков: с января 1942 7-я ТД стояла в обороне на реке Ламе, затем вместе с 1-й ТД сражалась в районе г. Ржева, а с марта действовала с 246-й ПД в окрестностях г. Белого. В том же марте дивизия получила подкрепление - около 40 танков. В начале апреля 7-я, находясь в резерве 9-й армии, как гласят немецкие сводки, начала переброску под Вязьму (удаление - около 120 км), чтобы '...освободить 246-ю ПД вокруг г. Белый'. Частям дивизии удалось сбить наши подразделения с большака Белый - Смоленск, деблокировать 246-ю ПД и захватить населенные пункты Демехи, Клепики, Кузьмино. При этом она понесла настолько тяжелые потери, что через десять дней боев '...оказалась обескровленной и... потеряла свою пробивную способность', а уже 29-го была заменена 2-й ТД Вермахта, переброшенной из района Гжатска (Гагарина). Как пишут немецкие источники: 'Передислокация была успешно завершена ко 2-му мая', но официально дивизия была выведена из состава 9-й Армии лишь 15.05.1942. Последние ее подразделения покинули станцию Ярцево 1.06.1942, отправившись во Францию для '...крайне необходимого дивизии отдыха и переоснащения'. (1. В.К. Чевгус '135-я СД в боях за Родину, 1985, 2. Die 7. Panzer-Division im Zweiten Weltkrieg. Einsatz der "Gespenster-Division" 1939 - 1945 - Hasso von Manteuffel, Trad.Verb. ehem. 7. Pz.Div., Köln 1965) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*29) Нынешнее Днепровское. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*30) Бывший немецкий генерал Гроссманн сообщил, что '...южнее Варварино около 600 конников русского Х1-го кавалерийского корпуса атаковали командный пункт 185-го пехотного полка, расположенный в школе села Тупик. Положение было чрезвычайно серьезным! Быстро введенные танки 20-й танковой дивизии в ожесточенном ближнем бою освободили командный пункт. Двести убитых русских свидетельствуют о тяжести боя. Против мотоциклистов 20-й танковой дивизии вспыхнула вдруг конная атака. Русские кавалеристы хотели прорваться на юг, но были расстреляны. (X. Гроссманн, 'Ржев - краеугольный камень Восточного фронта'., Ржев, 1996) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*31) В указанном документе значится - '...район Сережино' - Донесение... Управления 39-й армии ?ОУ/0333 от 21.08.1942 - Ф. 58 Оп. 818883 д. 1352. Безвозвратные потери 11-го КК - см. Ф. 58 оп. 818883 д. 1643 - примечание автора) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*32) В донесении 252-й СД ? 4/001 от 29.08.1942 на 202 листах, подписанного командиром дивизии гвардии(!) полковником Шехтманом З.С. (с 27.08.1942 по 4.12.1942), НШ подполковником Рождественским и старшим батальонным комиссаром Бириным(?) сообщается, что в ходе боев и выхода из окружения с 1 по 25 июля безвозвратные потери 252-й составили 2185 человек. В подавляющем числе это были пропавшие без вести, так как убитых в боях 7-8 июля в Донесении упомянуто лишь несколько человек, а местами боестолкновений названы деревни 'Елезарово Смоленской области' и Остроухи (оба н.п. находятся восточнее Белого и Шиздерево). Среди воинских частей, входящих в состав дивизии значатся 932, 924, 928-е стрелковые, 277-й легкий артиллерийский полки, ?ОСапБ, ?ОБС, РР, заградительный батальон, ?медсанбат, дивизионный лазарет. Все эти части в июле понесли тяжелые безвозвратные потери. Соединение, согласно Донесения, в августе - сентябре находилось в районе н.п. Верещагино - Ф. 58 оп. 818883 д. 468. Документов 381-й СД и 11-го КК за этот период в ЦАМО не обнаружено. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*33) Деревня Кострица находится в 30 км северо-восточнее г. Белый. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*34) 185-я СД: дивизия к началу войны входила в состав 21-го МК МВО как 185-я моторизованная дивизия. Соединение дислоцировалось в населенном пункте Идрица. Впервые в бой 185-я вступила 28.06.1941 в 15 км северо-восточнее г. Даугавпилс. В начале июля 1941 дивизия вела оборонительные бои юго-западнее г. Дагда. В июле вела оборонительные бои в районе г. Опочка. В дальнейшем дивизия оборонялась на рубеже рек Великая и Ловать. В октябре 1941 в составе Новгородской оперативной группы войск СЗФ оборонялась на реке Волхов. В конце октября 1941 дивизия была переброшена на КФ. С ноября 1941 в составе 30-й армии КФ участвовала в битве под Москвой. С 6.12.1941 участвовала в контрнаступлении в направлении населенного пункта Тургиново, КО. Зимой 41-42 дивизия в составе 30-й и 29-й армий КФ вела тяжёлые бои в районе Ржева, в том числе находясь в окружении. К 19.02.1942 ее части вырвались из котла западнее Ржева. К июлю 1942 дивизия вошла в состав 22-й армии. В ходе операции 'Зейдлиц' своими частями вместе с соединениями правого фланга 22-й армии (355-й, частью 380-й СД) вновь попала в окружение. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*35) Деревни Кострово и Пустошка по сей день находятся в 10-15 км к западу от Оленино. В донесении 256-й СД ? ?/032 от 24.08.1942 сообщается, что у '...деревни Мята' 21.07.1942 был убит командир дивизии подполковник Елисеев Иван Кузьмич. И это единственное упомянутое в документе название населенного пункта, возле которого погиб военнослужащий этой дивизии. В ходе выхода из окружения погибло и пропало без вести 1259 командиров и рядовых, включая почти все управление дивизии - свыше ста человек, включая дивизионного прокурора, комендантскую роту и 'взвод особого отдела'. Из документа следует, что '...Данные о потерях установлены путем опроса оставшихся военнослужащих в частях, по письмам родственников и т.д.', так как '...вся документация штабов частей и управления дивизии была сожжена'. Поэтому у многих бойцов и командиров в списках не указаны не только имена-отчества, но почти ни на кого нет сведений о местожительстве родственников. По захоронениям и местам их гибели (исчезновения) данных нет вообще. Несколько военнослужащих были расстреляны 17 июля и умерли от болезней, но также без указания ближайших населенных пунктов и мест захоронения. Из указанного донесения (на 128 листах), следует, что кроме боевых подразделений (930-й СП и др. полки), в состав дивизии, как и в 250-й СД, входил взвод особого отдела НКВД. Донесение подписали: 'начштадив' подполковник Коревский, и комиссар штаба батальонный комиссар Меморский (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 462) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*36) Село Замошье находится к северо-западу от Оленино. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*37) В ходе боев во время операции 'Зейдлиц' в 22-й, 39-й, 41-й армиях и 11-м КК по официальным данным погибло 953 человека, 36820 пропало без вести, а вышло из окружения в разных направлениях около 18 тысяч бойцов и командиров. По данным немецких источников, к 12.07.1942 ими было захвачено в плен от 40 до 50 тысяч человек, куда, вероятно, вошли партизаны и, как всегда, часть гражданского населения призывного возраста. (С.А. Герасимова, 'Оборонительная операция войск Калининского фронта в июле 1942 г.', Военно-исторический архив, ? 23, стр. 18-56). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*38) Что это было за медучреждение, почему оно в ходе операции 'Зейдлиц' оказалось в районе, занимаемом советской 39-й армией, 11-м КК, партизанами, а, кроме того, находилось на острие наступления немецкой 87-й ПД из состава германского XXXXVI корпуса, как ему удалось уцелеть и вывезти раненых к 'своим', не совсем понятно. Во всяком случае, документов об этой части в архивах пока обнаружить не удалось. Но факт остается фактом - немецкая операция началась 2 июля против войск 39-й армии КФ, занимавшей выступ в районе городка Холм-Жирковский КО. На 1.07.1942 года в состав 39-й армии (командующий генерал-лейтенант И.И. Масленников) входило две гвардейские - 21-я и 41-я и шесть стрелковых - 252, 256, 262, 357, 373 и 381-я дивизии, а также 76-я и 94-я КД, АП, три дивизиона гвардейских минометов, ТБ. В состав 11-го КК (командир - полковник С. В. Соколов) в соответствии с директивой Ставки ВГК от 14.05.1942 года входило четыре КД: 18, 24, 46, 82-я, минометный полк, отдельные: два ИСапБ, конно-артиллерийский дивизион, дивизион связи. Все эти соединения и части удерживали фронт протяженностью более 300 км. Наступление в ходе операции вели десять немецких пехотных и четыре (1, 2, 5-я и 20-я) ТД, а также специально сформированная для 'Зейдлица' кавалерийская бригада особого назначения 9-й армии под командованием полковника Карла Фридриха фон дер Медена. Кроме того, в боях участвовали около 80-ти самолетов Люфтваффе. В итоге врагу удалось прорвать оборону 22-й и 41-й армий, перерезать коммуникации и окружить соединения 39-й и 11-го КК. Более трех недель продолжались бои между городами Белый и Сычевка. Части 39-й армии и 11-го КК, а также 135-я, 17 гв. СД, 21-я ТБр, находившиеся на левом фланге 41-й армии и весь правый фланг 22-й армии (355-я, часть 380-й, отдельные части 185-й СД) были окружены и с тяжелыми боями прорывались из вражеского кольца. Через 'коридор' между городами Нелидово и Белый, а также по воздуху эти части имели связь с фронтом, получали пополнение, боеприпасы, хотя и в крайне малом количестве. Отдельным частям удалось выйти из окружения на участках вокруг города Белого, в полосе 22-й и 30-й армий. Для немецких войск операция 'Зейдлиц' закончилась официально 12-го (по некоторым данным - 13-го) июля после сообщения по радио из главной квартиры фюрера: 'Победа в летней битве у Ржева'. По утверждениям некоторых немецких источников, 'последние [из] отбившихся [русских] держались до октября'. Ф. Гальдер отмечает в своем дневнике за 19 июля, что '...операция 'Зейдлиц' превратилась в прочесывание лесного массива севернее шоссе Смоленск - Вязьма и развивается успешно'. А в материалах немецкой 161-й ПД, стоявшей на зубцовском направлении (южнее Ржева - примечание автора), есть сведения, что в период с 15 по 29 июля на их участке фронта из 'ржевского котла' пытались вырваться бойцы '...русской 252 СД'. Советские источники назвали те бои 'оборонительной операцией в районе Белый 2-27 июля 1942 года Калининского фронта (22, 39 и 41-я армии, 3-я воздушная армия)'. (1. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945, т. 2, М., 1963, с. 399; 2. Герасимова С.А., 'Оборонительная операция войск Калининского фронта в июле 1942', Военно-исторический архив, ? 23, стр. 18-56). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*39) Деревня Сосновка находилась в 12 км северо-восточнее г. Белого, у д. Нестерово. Некоторые ветераны упоминают Верхнюю и Нижнюю Сосновку. Совхоз Шамилово находился в 5 км северо-западнее п. Владимирский, на дороге в г. Белый. В настоящее время названные населенные пункты, кроме Нестерово не существуют. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*40) В донесениях 135-й СД полковник Гаран называл последнюю деревню 'Ольшанским'. Сейчас эта деревня, находящаяся восточнее г. Белого называется Альшаники. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*41) Информация об этих потерях получила подтверждение в архиве Министерства обороны (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 и д. 267 - донесение 135-й СД ?0427/22 от 23.09.1942). В ходе выхода из окружения было много пропавших без вести даже в 138-м ОМСБ дивизии. В одном из документов сообщалось, что 7.07.1942 исчез его командир - военврач 3-го ранга Федоров Иван Георгиевич, 1918 г/р., и НШ ОМСБ ст. л-т Мавринский Степан Леонтьевич, 1894 г/р, а с ними еще семеро врачей, шесть военфельдшеров, а также семь медсестер и около двадцати командиров и рядовых постоянного состава. (Донесение 135 СД ?4/с544 от 09.11.1942 на 262 человека, ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 268 л. 13-14). То есть, в июле '...не вышел с поля боя', практически, весь дивизионный госпиталь, который по штату (СД ? 4/400-416 от 5.04.1941) состоял из т.н. 'госпитальной' роты, и в ней было 36 человек персонала, а из вооружения по штату числилось лишь четыре пистолета и двенадцать винтовок. Несомненно, что с постоянным составом 138-го ОМСБ погибла, попала в плен и большая часть раненых, находившихся на излечении при данном военно-медицинском учреждении. В донесении 1-го отдела Главного военно-санитарного управления ?473332 от 13.11.1942 о безвозвратных потерях КФ (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 713 лл. 82- 98), сообщается, в частности, о потерях среди медицинского состава КФ (3-я Ударная, 22, 29, 30, 41-е армии). В 41-й армии упоминаются: 135-я СД и ее 138-й ОМСБ, 17-я гв. СД с 13-м ОМСБ, 24-я КД (18-й и 70-й КП), 134-я и 179-я СД - в составе последней одному медработнику, вышедшему из окружения, после пережитого им в ходе боев, был даже поставлен диагноз - 'шизофрения'. О потерях в составе медико-санитарного взвода 21-й ТБр в этом донесении не сообщается, из чего следует, что он в полном составе вышел из окружения. Вместе со 135-й СД из окружения прорывалась 17-я гв. СД. Остатки обоих соединений отступали в начале июля из Белого по дороге: Пушкари - Егорье, о чем сообщает в своей рукописи А.И. Шумилин. В соответствии с Донесением 17-й гв. СД ? 1156 от 14.09.1942 (ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 244) с 1 по 10 июля 1942 бои шли в самом городе Белом. А также в районах деревень Ананьино, Беганщина, Б. Точилино, Боярщина, Веревкино, Конново, Льнозавод, Макарово, Ольшаники, Панино, Симаны, Солодилово, Сосновка Бельского района. В ходе этих боев по официальным данным погибли и пропали без вести СОТНИ гвардейцев. Скорбный список безвозвратных потерь возглавили: командир дивизии (с 07.06.1942) - Горбунов Степан Петрович, 1899 г/р и комиссар дивизии Ширяев Сергей Дементьевич, 1909 г/р, убитые 5.07.1942 и похороненные в деревне Панино. (ЦАМО Ф.58 оп. 818883 д. 244 л. 23). О попавшем, практически, в полном составе в плен 45-м гв. стрелковом полке в донесении не говорится ни слова. Что касается 21-й ТБр, то она после начала 'Зейдлица' контратаковала подразделения 2-й ТД Вермахта. Впрочем, это контрнаступление немцам удалось отразить, призвав на помощь пикирующие бомбардировщики Ju-87, и уже 6-го июля бригада попала в окружение вместе с 17 гв. и 135-й СД, но к 10-му июля вышла из него с большими потерями и без единого имевшегося в строю танка. В донесении бригады (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 1591) сообщается, что с 1 по 10 июля боевые действия бригада вела возле населенных пунктов Кулаки (Кулаково?) (4-5.07.), Егорье (4-5.07.), Панино (6.07.), 'окраина леса у д. Заболотье' (6.07.), Бондарево (6.07.), Нестерово (6.07.), Веревкино (8-9.07.), Солодилово, Вышегоры (9.07.), '...южной окраине д. Лейкино Бельского района Смоленской области' (4-8.07.1942) - западнее, севернее и восточнее Белого. В донесении бригады ?0304 от 21.07.1942 на 20 листах сообщается, что в период 'с 1 по 20 июля... потери составили ...начсостава - 33, младшего начсостава - 116, рядового состава - 148 человек'. НШ бригады майор Васин при этом сообщает, что 'на 70 человек... данных нет, так как... при нахождении в окружении документы зенитной батареи, ...2-го танкового батальона...' были уничтожены, в том числе 6.07 в районе деревень Беганщина - Солодилово были порваны и сожжены документы медико-санитарного взвода. В сравнении с другими соединениями 41-й армии потери бригады были небольшие, в частности, в донесении сообщается, что 'Жуков Николай Петрович, старший лейтенант, командир роты средних танков, пропал без вести 5.07.1942' ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*42) Деревня Демидки по сей день находится юго-восточнее Белого, и расположена она в Шайтровщинском сельсовете. Правда, от села осталось буквально пара домов - этот населенный пункт расположен западнее д. Струево, на скатах высоты, обращенной к г. Белому. До того, как автор побывал в этом н.п. в марте 2008 года, ему было искренне неясно, почему А.И. Шумилин так часто упоминает этот населенный пункт. Но оказалось, что данная деревня имеет ключевое положение на всей близлежащей местности западнее г. Белого и она поистине - центр всей тамошней позиции, или, как ее 'умно' называют стратеги - 'центр связанности'. Пожалуй, вблизи нет ни единого населенного пункта, откуда бы открывался столь великолепный обзор города и окружающих его населенных пунктов. И с высоты, где она расположена, отлично виден Льнозавод, бывшая мельница и подорванная нашими саперами весной 42-го больница. О гибели генерала Березина П.И. Бабаев сообщил следующее: 'В лесу 'Красная гряда' располагался штаб 17-й СД, немцы как узнали об этом, вскочили на танки и бронемашины, окружили и убили генерала в блиндаже'. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*43) Сохранилось описание гибели медсанбата 17-й гвардейской СД северо-восточнее Белого: 'Колонна автомашин, не доехав до Нестерово, через которое предполагалось вывезти раненых..., подверглась обстрелу авиацией противника с воздуха, а из Нестерово - обстрелу автоматчиков, только что занявших село. Автомашины загорались, или, сойдя с дороги, застревали в топи. Кричали тяжелораненые. Медицинские работники отстреливались,... одновременно подбирали и выносили на себе раненых... Многие врачи и медсестры погибли, но большинству удалось укрыться в лесу. Погиб ведущий хирург медсанбата А.В. Изосилов'. (1. Бураков А.С. 'Отдельные записки комиссара'. Машинописная рукопись. Красноярск. Архив отдела истории советского общества Тверского государственного объединенного музея; 2. Сенкевич И. 'Красноярская гвардейская'. Красноярск, 1973; 3. Мыльников, 'Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме'. Кн.1 Л. Ржев, 1998). Также из документов ЦАМО (Ф. 58 оп. 818883 д. 713 л. 90) стало известно, что 7.07.1942 пропал без вести командир 13-го ОМСБ дивизии военврач 2-го ранга Царев Григорий Сергеевич, 4.07.1942 был ранен дивизионный врач - военврач 3 ранга Завьялов Василий Васильевич, а упомянутый выше военврач 2-го ранга Альвиан Владимирович Изосим(!)ов в документах значится пропавшим без вести 7-го июля. Кроме того, он назван '...командиром медроты 17 гв. СД', и сообщается также об исчезновении вместе с ним еще группы военврачей - командира госпитального взвода Б.Ф. Купресова, врачей 26-го ГАП дивизии А.И. Шулятьева и А.И. Голубева. О потерях среди личного состава медико - санитарного взвода 21-й ТБр в этом документе сведений нет. Последняя из дивизий, сражавшихся вместе со 135-й и 17-й гв. в составе 41-й армии - 134-я, с 1 по 10 июля обороняла участок западнее г. Белого от деревень: Бор, Лосьмянка, Дмитровка, Островка(?), Примушки Бельского района, где оборонялся 515-й СП майора И.В. Егорова (НШ капитан Голубчиков), и перебрасывалась к участку в '...1 км северо-восточнее д. Пушкари'. Возле этого населенного пункта, находящегося (после поездки в Белый можно внести изменение - 'находившегося' - примечание автора) в 7 км севернее Белого, бился с врагом 629-й полк М.Г. Хапичева, понесший 7-10 июля тяжелые потери (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 265, 268). В основном же 134-я осталась вне района окружения советских частей и соединений. Дивизией с 09.05.1942 по 24.12.1942 командовал полковник Квашнин Александр Петрович. Всего 7-9 июля из окружения вышли части 41-й армии - 135-я (1000 человек), 17-я гв. СД (1759 человек с двумя 82-мм минометами, двумя станковыми и восемью РП, двумя ПТР) и 21-я ТБр (без материальной части - 43-х танков), а также 'отдельные люди и подразделения 24-й, 46-й КД, 357, 355 и 262-й СД'. (Герасимова, Военно-исторический архив ? 23 стр.18-56). В дальнейшем Ставка Верховного Главнокомандующего 31.07.1942 приказала командующему войсками СЗФ вывести 135-ю СД в район Торжка вместе со 130, 131-й СБр, в резерв КФ для восстановления и доукомплектования. В документах 135-й за август-ноябрь в качестве местонахождения подразделений упоминаются деревни: Алферово, Бобры (Бодры), Бредки, Борисово, Голенищево (находится южнее Торжка?), Крутой Овраг, Мешенино, Оковцы, Пустышкино (Пустошка?), Старая Орга Кировского района КО, Цепелево Молодотудского района КО, Ольхово Козлово, Коровкино, Селижаровского района КО. В последнем населенном пункте, расположенном южнее г. Селижарово, 13.10.1942 пополненные подразделения дивизии проводили учебные занятия по тактической подготовке, в результате которых погиб красноармеец Салай Юсупов. (ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 268 л. 47) В конце лета в составе дивизии появляется 318-й отдельный пулеметный батальон, состоящий из четырех пулеметных рот, а к зиме - отдельный лыжный батальон, сражавшийся в конце ноября у '...д. Урдом, Молодотудского района КО. (юго-восточнее современного н.п. Молодой Туд, ЦАМО, Ф. 58 оп. 18001 д. 141 л. 259, 259об). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*44) Для сравнения - промышленная стоимость 45-мм противотанкового орудия образца 1937 года в 1941 году составляла 10000 рублей. Оклад командира батареи в апреле 42-го составлял 1200 рублей. По свидетельствам многих ветеранов материальное стимулирование участников боев в годы ВОВ было весьма значительным, и данная тема еще ждет своего исследователя, так же, как послевоенные выплаты для награжденных боевыми наградами. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*45) Хлебников Николай Михайлович (1895 - 1981) Родился в Костромской губернии в семье крестьянина. Работал в Иванове-Вознесенске, где одновременно окончил реальное училище. Затем поступил в Московское инженерное училище. Оттуда попал в артиллерийскую школу прапорщиков. В годы первой мировой войны участвовал в боях с кайзеровскими войсками. После Октябрьской революции учился в Ивановском политехническом институте, а в августе 1918 добровольно вступил в Красную Армию. Член КПСС с 1919. Участник гражданской войны, приказом РВСР ? 153 за 1920 год награжден орденом Красного знамени и Почетным революционным оружием. Служил командиром артиллерийской батареи, 2-го легкого артдивизиона 220-го Иваново-Вознесенского полка, затем - начальником артиллерии в 25-й Чапаевской дивизии. В 1924 в связи с сокращением РККА был назначен командиром роты(?) и вскоре ушел в запас. С 1931 года снова в армии. Окончил артиллерийские курсы при военной академии в Ленинграде в 1932 году. Командовал 14-м артиллерийским полком. С 1934 года одновременно был начальником артиллерии 14-й СД. В 1936-1937 годах - начальник артиллерийского снабжения, начальник отдела боевой подготовки управления артиллерии МВО. В 1938-1939 годах командовал 108-м Коломенским пушечным полком резерва Главного Командования. В 1939-1940 годах был начальником артиллерии стрелковой дивизии, начальником 1-го отдела управления начальника артиллерии Северо-Кавказского ВО. С декабря 1940 года - начальник артиллерии 27-й армии. На фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 года. Командовал артиллерией 27-й армии (с декабря 1941 - 4-я Ударная). В 1942 году стал начальником артиллерии КФ, с декабря 1944 - 1-го Прибалтийского, с февраля 1945 - Земландской группы войск. С 1943 - генерал-полковник артиллерии. Участвовал в Ржевско-Сычёвской, Великолукской, Ржевско-Вяземской, Духовщино-Демидовской, Смоленско-Рославльской, Невельской, Городокской, Витебско-Оршанской, Полоцкой, Шяуляйской, Рижской, Мемельской, Инстербургско-Кёнигсбергской, Кёнигсбергской, Земландской операциях. Указом Президиума Верховного Совета 19.04.1945 Н.М. Xлебникову было присвоено звание Героя Советского Союза. После войны командовал артиллерией Прибалтийского ВО. В 1952 окончил Военную Академию Генерального штаба и был оставлен в ней начальником кафедры. Кандидат военных наук, доцент. В 1956-1960 был старшим военным советником в Китае. С 1960 - в отставке в Москве. Награждён 3-мя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 4-мя орденами Красного Знамени, 2-мя орденами Суворова 1 ст., орденом Кутузова 1 ст., Суворова 2 ст., 2-мя орденами Красной Звезды, и многими медалями. Почётный гражданин г. Иванова (1971) и г. Велижа (1978). ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*46) С 1943 стала называться Военной академией бронетанковых войск имени И.В. Сталина. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*47) В 1939 году 25-я принимала участие в освобождении Западной Украины в составе 27-го стрелкового корпуса УФ. Перед этим она 'поменялась' полковыми номерами с 62-й СД - бывшей 2-й 'Туркестанской' - тогда, например, 'Разинскому' полку вместо 104-го дали 54-й номер. В мае - июне 1940 соединение было передислоцировано в Запорожье, где входило в состав 9-й армии Одесского военного округа. К 1 мая 41-го оно было переброшено в г. Болград, где заняло 70-ти километровый участок обороны по рекам Прут, Дунай, и размещалась в населенных пунктах: Кагул, Волканешты, Молдавской ССР, Табаки, Болград, Рени, Курчи, Куза-Воды, Измаильской области. В войну 25-я вступила в составе: 54-го полка - ВРИО КП капитан Сысоев А.Н., 31-го 'Пугачевского' им. Фурманова, 263-го 'Домашкинского' им. Фрунзе стрелковых полков, 69-го АП, 99-го ГАП (до 10.05.1942), 756-й МинДн, 52-го ОБС, 105-го СапБ, 80-го ОРБ (до 05.03.1942), 80-й ОМСРР (с 05.03.1942), 164-го ОПТД, 193-й ЗенБатр 323-го ОЗенАДн, 47-го ОМСБ, танкового батальона на Т-26, 46-й ОРХЗ, других частей и подразделений (9-й двл, 89-й атб, 89-я пхп, 80-я ппс, 351-я пкг). Дивизия вначале была подчинена 14-му стрелковому корпусу (комкор генерал Д.Г. Егоров) 9-й отдельной армии. Дивизией с 14.03.1941 по 01.09.1941, командовал полковник, затем генерал-майор Афанасий Степанович Захарченко. По прибытию в Болград 25-я вместе с 51-й СД, занимавшей рубеж на левом фланге 25-й, вдоль Килийского гирла от Измаила до Черного моря, начали проводить занятия с личным составом по посадке - высадке и десантированию с судов Дунайской военно-морской флотилии. В субботу 21-го июня комдив вывел из казарм в г. Рени 31-й Пугачевский полк на батальонные учения по направлению к границе. 22 июня на рассвете казармы в Рени были разрушены огневым налетом дальнобойных батарей противника из-за реки. Перед румынскими и немецкими частями ставилась задача: форсировать Прут и Дунай с задачей - оттеснить советские войска из треугольника Болград-Рени-Измаил, а при возможности отсечь их выходом на Татарбурнары и взять в окружение. Противостояла 14-му СК все эти месяцы 4-я румынская армия в составе девяти дивизий, пограничные части и румынские ВМС, но их попытки переправиться через Прут и Дунай корпусом были сорваны. В расположении Дунайского УРа вражеским войскам также был нанесен серьезный урон. На рассвете 22-го лишь отдельным румынским частям удалось переправиться через Дунай. Но они сразу попали под прицельный артиллерийский огонь, а к концу дня подошедшими частями 25-й стрелковой дивизии румынские подразделения были разгромлены, при этом сдалось в плен до пятисот вражеских солдат и офицеров. Уже с 23-го июня обе дивизии вместе с пограничными подразделениями начали проводить десантные операции, а 26-го июня 23-й СП 51-й СД на четырех бронекатерах и десяти пограничных катерах переправился через Килийское Гирло и занял Килию-Веке (Старая Килия), уничтожив до 200 солдат противника, захватив при этом 8 орудий, 30 пулеметов, до 1000 винтовок и 720 пленных. Подразделениями 287-го СП была взята Пардина. Кроме того, своими действиями десант сорвал артиллерийский обстрел Измаила с румынской стороны. Артиллерия 99-го ГАП 'Чапаевской' дивизии поддерживала высадку десантов, и в руках советских войск тогда оказался плацдарм протяженностью свыше 70 км от г. Реии до Черного моря. Во время его захвата некоторые части противника целиком добровольно сдавались в плен. (Пограничные войска СССР в годы Второй мировой войны 1939-1945. М., Граница и др.) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*48) В состав 9-й армии входили корпуса и УРы, которые на 22.06.1941 дислоцировались: 14-й СК - Болград, в июле 1941 был переформирован в Отдельную Приморскую армию; 35-й СК - Кишинев, 48-й СК - Кировоград, 2-й КК - Романовка (до 1940 - Романешт, с 1957 - Бессарабка, Молдавской ССР) 2-й МК - Тирасполь, 18-й МК - Аккерман (ныне г. Белгород-Днестровский), 80-й (Рыбницкий) УР - Каменка, Кодымо, Екатериновка, Журы, Одесской области, впоследствии УР был переформирован в отдельную пулеметно-стрелковую бригаду; 81-й (Дунайский) УР - Болград, 82-й (Тираспольский) УР - Тирасполь, Дубоссары, Григориополь, Гроссулово, Фрунзевка, Одесской, 84-й (Верхнее-Прутский) УР - Бельцы, 86-й (Нижнее-Прутский) УР - Комрат, Молдавской ССР. Дивизии: 150-ая стрелковая (48-й СК) - Одесса 25-ая Чапаевская стрелковая (14-й СК) Болград, Измаильская, затем в Приморской армии в Одессе и Севастополе; 51-я Перекопская стрелковая (14-й СК) - Измаил, Арциз, Килия, Красный, Татарбунары, Плахтеевка, Байрамча; 74-я стрелковая (48-й СК) Балта, Одесская; 30-я горно-стрелковая. (48-й СК) ст. Колбасная, Молдавской ССР; 95-я Молдавская стрелковая (35-й СК) Кишинев, Унгены, затем в Приморской армии в Одессе и Севастополе; 176-я стрелковая; (35-й СК) Бельцы, Молдавская ССР; 11-я танковая (2-й МК) Кишинев; 15-я мотострелковая. (2-й МК). Бендеры, Молдавской ССР; 16-я танковая. (2-й МК) Котовск, Одесская; 44-я танковая (18-й МК). Березино, Измаильская; 47-я танковая (18-й МК). Аккерман (Белгород-Днестровский); 218-я мотострелковая (18-й МК) - Сарата, Измаильская; 5-я кавалерийская (2-й КК) - Леово, Молдавская ССР; 9-я кавалерийская (2-й КК) - Лейпциг (ныне - Серпнево), Одесская; 20-я смешанная авиационная (САД) - Кишинев; 21-я САД - Одесса; 45-я САД - Кировоград; 65-я истребительная авиационная (ИАД) - Сарата, Измаильская; 66-я ИАД - Никополь, Днепропетровская; И дополнительно: 147-я СД - Кривой Рог, Кировоград; 212-я ВДБР 3-го ВДК - Вознесенск, Одесской; 196-я СД (7-й СК)- Днепропетровск; 116-я СД (7-й СК) - Николаев; ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*49) 3 июля румынские войска, усиленные немецкими соединениями, форсировали Прут в его среднем течении. Вскоре врагу удалось отсечь левофланговые дивизии 9-й армии от главных сил ЮФ. До 18 июля, когда 25-й дивизией был получен приказ на отход к реке Днестр, она обороняла 120-км участок границы по левому берегу Прута, далее через Измаил до черноморского побережья, и успешно отбивала атаки румын, прикрывая отступление 14-го СК. Чтобы избежать окружения, части 9-й армии начали отход на промежуточный рубеж. Дунайская Военно-морская флотилия еще раньше была перебазирована в г. Николаев, на Южный Буг. А 15-го июля 14-й СК, состоявший раньше из трех соединений, был реорганизован в Отдельную Приморскую армию в составе: 25-й, 30-й, 95-й СД части 82-го УРа, 1-й, 40-й КД и 7-го КП, которая отошла на фронт Армашовка - Тирасполь и далее по левому, восточному берегу Днестра. Дивизии располагались между гг. Тирасполем и Григориополем, командармом был назначен генерал-лейтенант Георгий Павлович Сафронов. На Днестре в состав 25-й вместо 263-го полка, переданного 12.07.1941 в 51-ю СД и ушедшему с 9-й армией, был включен 287-й стрелковый полк из той же дивизии (с 16.07.1942). На Днестре Приморская армия стояла недолго. Падение Кишинева диктовало необходимость отвода ее дивизий от берега Днестра. Промежуточный рубеж был намечен от станции Кучурган на север до станции Ананьев, а с 9-й армией, которой командовал генерал-лейтенант Н. Е. Чибисов, 'приморские' войска в тот момент уже потеряли 'чувство локтя'. Вражеский удар последовал в стык 9-й и Приморской армий 30 июля, при этом 11-я немецкая и 3-я румынская армии переправились через Днестр под Дубоссарами и, захватив плацдарм, переправили танки. Они прорвали оборону 95-й Молдавской стрелковой дивизии и устремились на Жовтнево и Ново-Павловку, сворачивая оборону левого фланга 9-й армии, с каждым часом увеличивая ее разрыв с Приморской армией. Приморская группа отступила к Одессе. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*50) 4-го августа прервалась проводная связь со штабом ЮФ. 5-го августа Директивой Ставки ВГК ЮФ было приказано Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот. Приморская армия получила приказ отходить на первый рубеж обороны Одессы, к станциям: Кучурган, Раздельная, Катаржино, Березовка. Правый фланг армии развертывался фронтом на север, левый оставался у Днестровского лимана. Бои в это время шли под Беляевкой, по обе стороны железной дороги на Тирасполь и у Аджалыкского лимана. На город наступала сначала лишь 4-я румынская армия, но уже через несколько дней Приморскую армию непрерывно атаковали двенадцать румынских дивизий и еще семь бригад, а также части 72-й немецкой ПД. Трехсоттысячная группировка врага при поддержке танков и более ста самолетов рвалась к Одессе. Город защищали лишь потрепанные беспрерывными шестидесятидневными боями 25-я (у деревни Дальник) и 95-я стрелковые дивизии, правый фланг которой упирался в Хаджибейский лиман. А еще только что сформированный полк морской пехоты, полк НКВД и несколько наспех созданных небольших отдельных частей, в том числе 'так называемая' 1-я КД, части 40-й КД (в составе 154-го и 149-го полков?). 'Так называемая 1-я КД' состояла из бывших ветеранов - котовцев и буденовцев, и была лишь недавно сформирована генерал-майором Петровым И.Е., и им же возглавлена, ее комплектование так и не было завершено. 31 июля в Одессу прибыл новый командующий Приморской армией - генерал Георгий Павлович Софронов. Ликвидация Дубоссарской группировки в тот момент приобрела исключительно важное значение, так как противник занял Первомайск, а воссоединение Первомайской и Дубоссарской группировок могло создать тяжелое положение для 9-й и Приморской армий. Взвесив все возможности, новый командарм приказал выдвинуть на правый фланг 1-ю КД - единственный имевшийся у него резерв. Для ее усиления необходимо было перебросить туда же один полк 25-й СД и начать выдвижение пограничников, одесских истребительных батальонов и всего того, чем могла помочь одесская ВМБ. 19-го августа Ставка Верховного Главнокомандования создала Одесский оборонительный район (OOP), подчинённый военному совету Черноморского флота. Командующим ООР был назначен контр-адмирал Г. В. Жуков, его заместитель по сухопутной обороне - генерал-лейтенант Г. П. Сафронов. С 20.08.1941 в командование 25-й СД вступил генерал-майор Иван Ефимович Петров - бывший командир 1-й КД. Одновременно он был назначен начальником Южного сектора обороны города. 31-м полком дивизии в те дни командовал подполковник Мухамедьяров, а 287-м, дравшимся у хуторов Вакаржаны и Красный Переселенец - майор, затем подполковник Султан-Галиев, после его ранения на северной окраине Петерстали - капитан Андрей Игнатьевич Ковтун-Станкевич. Оба полка успешно отбивали в августе-сентябре многочисленные, в том числе 'психические' атаки румын, вклинившихся между этих частей, и наступающих из района н.п. Ленинталь. 'Разинский' полк с сентября по октябрь временно находился в составе 421-й СД, а поддерживал войска Приморской армии 265-й КАП, который называли 'Богдановским' по имени командира - майора Николая Васильевича Богданова. Он подивизионно передавался сражающимся стрелковым полкам, так же, как несколько подвижных и три стационарные батареи береговой обороны, а также бронепоезд, выпущенный заводом 'имени Январского восстания'. Наконец, в ночь на 22 сентября в восточном секторе советскими войсками был нанесён комбинированный удар: морской десант в Григорьевке в составе 3-го полка морской пехоты, доставленный на боевых кораблях из Севастополя, а за 30 минут до него был выброшен воздушный десант - взвод диверсантов (23 чел) в районе деревни Щицли. Парашютисты уничтожили коммуникации и провели диверсии, уничтожив один командный пункт, наведя при этом среди противника панику и дезорганизовав его действия. Одновременно было начато наступление с фронта двух дивизий на участке Фонтанка - Гильдендорф. В результате 13-я и 15-я румынские ПД были разгромлены и противник отброшен к северо-востоку на 5-8 км. При этом он потерял дальнобойную артиллерию и возможность вести обстрел города и порта. 5 октября, после эвакуации из города больного генерала Софронова, командир 25-й стрелковой дивизии был назначен на должность командующего Приморской армией. В то время 95-я Молдавская дивизия удерживала 25-километровую полосу обороны в районе станции Выгода. В районе Беляевки, откуда Одесса снабжалась водой, сражалась 25-я дивизия. В районе Свердлово держала оборону 40-я кавалерийская дивизия. До 16 октября 1941 войска Приморской армии обороняли Одессу, а после четко организованной эвакуации ее соединений в Севастополь и Евпаторию армия не успела выдвинуться и поддержать у Перекопа обороняющиеся части 51-й армии, имевших задачу: не допустить немцев на полуостров и, преследуемая противником, с боями вновь отошла на юго-запад Крымского полуострова. Перед началом отступления, 23 октября 25-я и 95-я стрелковые дивизии контратаковали противника в лоб у ишуньских позиций, но по приказу командующего войсками Крыма вынуждены были снова отступить. К Севастополю. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*51) Севастопольский гарнизон до прибытия Приморской армии состоял из двух бригад (7-ой полковника Е.И. Жидилова и 8-ой полковника В.Л. Вильшанского), двух полков морской пехоты (2-го Перекопского и 3-го), Местного стрелкового полка, отдельных батальонов морской пехоты (16-го, 17-го, 18-го, 19-го), батальонов: ВВС, курсантского СУБО, Школы резерва БО, Школы запаса БО, Дунайской флотилии, Запасного артполка БО, нескольких батальонов Электромеханической школы Учебного отряда ЧФ. Также в его состав входил 80-й ОРБ 25-й СД (450 человек с несколькими БА-64, БА-10 и Т-37), запасной артиллерийский полк БО, одиннадцать стационарных и две подвижных батареи - 724-я и 725-я из состава Дунайской флотилии, другие отдельные батареи и части ПВО. Общая численность гарнизона составляла 20 660 человек. На его вооружении, кроме винтовок и пулеметов, было 72 миномета различных калибров, а в береговых батареях СОР было восемь орудий калибра 305-мм, четыре 203-мм орудия, двадцать 152-мм орудий, четыре 100-мм орудия калибра и четыре 45-мм пушки. Гарнизоны ДОТов и ДЗОТов, кроме того, имели на вооружении восемь 100-мм, четырнадцать 76-мм, пятнадцать 75-мм орудий, двадцать пять 45-мм ПТП. 9-го ноября в Балаклаве был сформирован Сводный полк морской пехоты (СПМП) общей численностью около 2000 человек. Он состоял из батальонов 1-й морской пограничной школы младшего начсостава НКВД СССР и водолазного техникума. В оперативной сводке за 6-е ноября сообщалось, что '...25-я, 95-я и 172-я стрелковые дивизии ведут бои на подступах к Севастополю...', в районе нынешнего села Соколиное Бахчисарайского района. '...Связь с 25-ой и 95-ой по радио, со 172-ой - отсутствует". К ночи того же дня 172-я, сражавшаяся на Перекопе в составе 51-й армии, первой прорвалась в город в количестве 940 человек. А 9 ноября завершился прорыв главных сил Приморской армии в составе: 25-й, 95-й, 421-й СД, 1-й, 40-й, 42-й КД, отдельного СапБ армии, 265-го КАП - ее численность составляла со 172-й СД около 8 тысяч человек с 10-ю единицами бронетехники и большим количеством орудий и минометов. Как пишет Большая Советская энциклопедия, в составе Приморской армии было '...пехоты 4-5 тысяч человек, 107 орудий..., но [армия] имела опытный командный состав' (БСЭ т. 23 стр. 107). Хотя многие из ее артиллерийских частей из-за отсутствия тяги с момента эвакуации из Одессы оставались в Севастополе, в частности: 57-й АП, АДны 161-го и 241-го СП 95-й СД, 164-й ОПТД, 333-й ЗенАДн, 99-й ГАП 25-й СД. Уже 10 ноября армия с частями обеспечения и тыла насчитывала 31 500 человек со 107-ю орудиями полевой артиллерии калибра 155, 152, 122, 107, 76 -мм и сотней 45-мм ПТП, восемью 37-мм зенитными орудиями, 114-ю минометами 120 и 82-мм, 118-ю 50-мм минометами и десятью единицами бронетехники. Все имевшиеся в армии танки были 'Чапаевскими' Т-26. Вскоре соединения были доукомплектованы моряками и добровольцами из числа местных жителей. Пополненные части и подразделения заняли назначенные им позиции в четырех секторах СОР. При этом 421-я СД, 1-я , 42-я КД 13-го ноября были расформированы. Кавалеристы, которые со времени обороны Одессы уже практически не имели конского состава, и действовали в пешем порядке, сняв пулеметы с тачанок, пошли на пополнение 40-й КД и 2-й (109-й с 1942) СД генерал-майора П.Г. Новикова, численность первой 18-го ноября составляла 1473 человека. Личный состав 421-й СД в количестве до 1200 человек, пополненный моряками, был сведен в 1330-й СП. (1. Писарихин И.Г. Боевые действия 1-й морской пограничной школы младшего начсостава НКВД СССР (историческая справка). - Севастополь, МГООС, 1972; 2. Стогний Д.Ю. Боевые действия на севере Крыма осенью 1941 г. (историческая справка). - Севастополь, МГООС, 1999; 3. Моргунов П.А Героический Севастополь - М., 1979; 4. Краснознаменный Черноморский флот. - М., 1979; 5. Смиян В. Морская пехота в обороне Севастополя 1941-1842 гг. (научная справка). (МГООС), 1971; 6. Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. - М., 1987; 7. Стогний Д.Ю. ПВО главной базы Черноморского флота в боях за Севастополь, (лекция). - Севастополь, МГООС, 1996; 8. Камалов Х.Х. Морская пехота в боях за Родину. - М., 1966. 9. Камалов Х.Х. 'Участие морской пехоты в защите завоеваний Октябрьской революции и социализма'. - Л.: Издательство ЛГУ, 1975 и др.) ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*52) В ноябре-декабре 25-я сражалась во II и III секторах СОР - возле железнодорожных станций 'горы Мекензи' и 'Инкерман', в районе кордона ?1 Мекензевых гор, а также Братского кладбища, села Андреевка и 'северо-западных скатов высоты 119,9'. Штаб III сектора находился в Инкермане, там же в штольнях Чертовой балки располагался 47-й медсанбат (в ЦАМО хранится 'Журнал учета умерших в 47 ОМСБ 25 СД' - Ф. 58 оп. А-0071693 д. 190). Рубежом обороны дивизии был: '...хутор Мекензия - 200 м юго-западнее и северо-западнее высоты 192,0'. В составе дивизии воевал сражавшийся вместе с нею еще в Одессе 3-й морской полк, о чем свидетельствует донесение 25-й о безвозвратных потерях ?4/028 от 31.12.1941, в которое включены потери этой части морской пехоты (ЦАМО, Ф. 58 оп. 818883 д. 166). В ноябре в состав соединения влились остатки сводного курсантского батальона Севастопольского военно-морского училища береговой обороны (СУБО) имени ЛКСМ (У). Напротив сектора, который обороняла дивизия, в Черкез-Кермене располагался штаб немецкой 11-й армии во главе с генералом Маштейном. Двенадцатикилометровую полосу III сектора по донесению начальника штаба дивизии подполковника П. Г. Неустроева защищали полки дивизии: 54-й 'Разинский' майора Н. М. Матусевича, 287-й подполковника Н. В. Захарова, 3-й полк морской пехоты подполковника С. Р. Гусарова а также 2-й Перекопский полк (согласно Донесения 25-й ? 042 от 10.01.1942 - Ф. 58 оп. 818883 д. 166). Рядом с 'чапаевцами' сражалась 7-я отдельная бригада морской пехоты (два батальона), командовал ею полковник Евгений Иванович Жидилов, которого на этом посту после тяжелого ранения заменил комиссар бригады Николай Евдокимович Ехлаков. Комендантом третьего сектора стал генерал-майор Т. К. Коломиец, 13.11.1941 вступивший в командование 25-й СД. С 17-го ноября до конца декабря дивизия почти непрерывно сражалась в Мекензевых горах, но уже 18.11 неудачная контратака, проведенная командиром 25-й в III секторе, стоила жизни 1583-м бойцам 287-го, 2-го Перекопского полков и 3-го батальона 7-й бригады морской пехоты. 19-го декабря части сектора занимали рубеж: высота 256,2 (г. Четаритир) - 1 км западнее хутора Мекензия - юго-восточный отрог Камышловского оврага. Одновременно дивизия атаковала врага правее - в Инкермане, где в районе '...высоты у Итальянского кладбища и селения Верхний Чоргунь' бился с врагом 31-й 'Пугачевский' полк полковника Мухамедьярова, переданный командованию II-го сектора. Рядом с ним сражался 2-й полк морской пехоты майора Н.Н. Тарана, 1-й Севастопольский полк полковника П. Ф. Горпищенко и немногочисленный, но стойкий 383-й стрелковый полк подполковника В.В. Шашло из 172-й СД, переброшенный накануне из II сектора. В боевом донесении, подготовленном штабом Приморской армии утром 21-го декабря, сообщалось следующее: 'За четверо суток армия потеряла убитыми и ранеными свыше 5 тысяч человек. В стрелковых батальонах в среднем осталось по 200-300 бойцов... Резервов нет, все введены в бой'. Непрерывные бои продолжались до нового, 1942 года, 31-й полк в последних числах декабря был переброшен на северный участок, в III сектор, чтобы вместе со 172-й СД 5-го января начать наступление в направлении: Мекензиевы Горы - Бельбек. К 17-му ноября в состав СОР прибыли части 388-й СД, с 23 ноября по 16 декабря было туда же направлено три батальона из состава 9-й бригады морской пехоты, 21 стрелковая рота маршевого пополнения и около 7 специальных рот (пулеметных, минометных и др.). А 22 декабря на боевых и транспортных кораблях в Севастополь из Новороссийска прибыла 79-я морская стрелковая бригада полковника А. С. Потапова (около 4000 человек) и немедленно вступила в бой. Чуть позже, 23-24 декабря из Туапсе прибыла 345-я стрелковая дивизия подполковника Н. О. Гузя, в количестве 9955 человек с 81-м ТБ, имевшем в своем составе два десятка легких танков Т-26. С нею из Поти прибыли еще десять маршевых рот, а 28 декабря прибыли два батальона 709-го стрелкового полка и разведрота 386-й стрелковой дивизии. Последняя накануне формировалась в Тбилиси, и для ее подготовки не хватило времени (Неменко А.В. 'О тех, кто не дрогнул'). Севастополь продолжал сражаться. В декабре в воинские части были переданы последние людские резервы города - 1500 человек. Численность 25-й СД на 25.12.1941 составляла: 7117 человек, 145 пулеметов, 90 минометов, десять 152-мм орудий, одиннадцать 122-мм орудий, восемнадцать 76-мм орудий, четырнадцать 45-мм орудий. Кроме того, в ДОТах находились два 130-мм орудия, снятых в ноябре с боевых кораблей, их прислуга была также укомплектована моряками Черноморского флота. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*53) 172-я СД была сформирована в Симферополе в августе-сентябре 1941, как 3-я Крымская. Ее командный состав был кадровым. Комдивом был назначен полковник И.Г. Торопцев, командиром 383-го СП - майор В.В. Шашло, 514-го подполковник И.Ф. Устинов, 747-го полковник П.М.Ерофеев. Еще в составе дивизии входили: 2-й МСП, 134-й ГАП подполковника И.Ф. Шмелъкова, ТП майора С.П. Баранова, 27-й ОЗенАДн ст. лейтенанта Я.Д. Лемешко. Политсостав дивизии - политруки и комиссары, а также рядовой и младший начальствующий состав были коренными симферопольцами. Во второй половине сентября дивизия получила свой 'боевой' номер, а уже 26-го вела тяжелые бои на Перекопе, где с 1.09 стойко оборонялась 156-я СД. До середины октября 172-я сражалась, первоначально атакуя врага под Армянском и Ишунью, затем одиннадцать дней удерживала позиции, пытаясь не допустить войска генерала Манштейна на полуостров. Заместитель командующего 51-ой армии (будущий генерал армии П.И. Батов) вспоминал, что к 20-му октября 172-я дивизия "...оставалась последним боеспособным соединением, удерживающим ворота Крыма. Остальные дивизии либо дрались в окружении, либо были рассеяны". Тем не менее, полковника Торопцева сняли с должности, а новым командиром был назначен полковник И. А. Ласкин. В единственном сохранившемся Донесении 172-й ?089 'от ...октября 1941 на 11-ти листах' о безвозвратных потерях, понесенных ею за три дня боев, с 26 по 28 сентября, только число убитых и пропавших без вести представителей среднего начсостава составило 103 человека. Из Управления дивизии список возглавили: НШ дивизии майор Жуковин Иван Андреевич, 1906 г/р, 27.09.1941 'сгоревший в бронемашине в районе н.п. Будановка, Перекопского района', батальонный комиссар В.М. Гнездилов, 1898 г/р убитый в тот же день 'под Армянским' и замкомдива майор Зайцев Василий Васильевич, 1892 г/р., пропавший без вести 28-го. В этом донесении, подписанном старшим лейтенантом Маркевичем, и старшим политруком Кувшинниковым сообщается, что большинство командиров погибли в районе н.п. Будановка и Армянка. (ЦАМО Ф. 58 оп. 818884 д. 49 л.л. 163-174) О потерях среди других, сформированных в Крыму дивизий - 184, 320, 321-й СД, рядовому и младшему начальствующему составу 172-й сведений в архиве нет, так же, как и по дезертирам и осужденным военным трибуналом. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*54) 95-я стрелковая была сформирована 6.11.1923. С 29.04.1927 по 16.01.1934 она называлась 95-й Первомайской СД. В 1931 РВС СССР принял решение о переводе ее на кадровый принцип комплектования, но фактически дивизия оставалась 'смешанной'. Ко времени разделения УВО, согласно приказу НКО СССР от 17.05.1935 на Киевский и Харьковский военные округа 95-я дислоцировалась в г. Первомайске. Входила в состав 35-го СК, затем была переведена в г. Котовск. В 1939 году находилась в составе КВО в районе: Первомайск - Ананьево - Балта. На Карельский перешеек дивизия отправилась уже из Одесского военного округа, который образовался 11.10.1939 из части территории КВО. В 1940 году дивизия участвовала в 'зимней' войне, затем входила в Бесарабию. Как и 25-я, к 1.05.1941 находилась в Молдавии, в составе 35-го СК 9-й армии ЮФ, занимая территорию в районе н.п. Бужоры, Варзарешты, Воя, Калараш, Кишинев, Ниспоряны, Онешты, Унгены. В состав соединения входили: 90-й (КП - майор Т. Д. Белюга), 161, 241-е СП, 134-й ГАП, 57-й АП, 13-й ОРБ, 97-й ОПТД, 48-й СапБ, 175-й ОЗенАДн, 9-й ОБС, 103-й ОМСБ. Командовал дивизией с 17.01.1941 по 15.07.1941 генерал-майор Александр Иванович Пастревич, также в 1941 году ВРИО был полковник М. С. Соколов. Дивизия обороняла Одессу и Севастополь. Весь свой боевой путь от границы с Румынией до Крыма соединение прошло плечом к плечу с 25-й СД, и с нею в июле 1942 погибло. Город Русской славы первоначально 95-я обороняла в IV секторе вместе с 8-й бригадой морской пехоты, (левый фланг дивизии упирался в море) под командованием генерал-майора Василия Фроловича Воробьева (комдив с 10.08.1941 по 29.12.1941). На 25.12. 1941 дивизия имела в своем составе: 9425 человек с приданной 40-й КД (еще 1200 человек), 270 пулеметов, 112 минометов, двенадцать 107-мм орудий, сорок два 76-мм горных орудия, пятнадцать 76-мм дивизионных орудий, два 76-мм полковых орудия и семь 45-мм ПТП. В ДОТах, кроме того, имелось: одно 100-мм, одно 76-мм, одно 75-мм и четырнадцать 45-мм орудий. Войска сектора занимали рубеж: 200 м северо-западнее высоты 192,0 - сплетение дорог в 800 м юго-восточнее высоты 104,5 - западные скаты высоты 104,5 - дер. Любимовка. Штаб сектора - Братское клад?бище. С 1.01 по 17.07. 1942 дивизий командовал полковник Александр Григорьевич Капитохин. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*55) С 10-го декабря из г. Поти (севернее г. Батуми) началась отправка частей 388-й СД, и к 17-му они стали прибывать в Севастополь. 388-я была сформирована в августе 41-го, командовал ею с 19.08.1941 по 6.03.1942 полковник А.Д. Овсеенко. На 10088 человек ее личного состава было всего 30 орудий и 48 пулеметов, она была очень слабо обучена, тем не менее, дивизия немедленно после прибытия приняла участие в отражении второго штурма города, понеся при этом чудовищные потери. В ее составе на 25.12.1941 оставалось в строю: командного состава - 359 человек, рядового - 2760 человек, минометов - 28, пулеметов - 6. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*56) Данный доклад был направлен И.В. Сталину 19.08.1941 года - 'Русский архив. Великая Отечественная. Ставка ВГК. Документы и материалы, 1941 год'. Т.16, М., 'Тера', 1996 с. 361. ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞ (*57) Как это ни удивительно, но даже бывший начальник артиллерийского снабжения и командир батареи 45-мм ПТП после войны с помощью двух ведомств - Министерства Вооруженных Сил и Министерства Внутренних дел, не смог разыскать документов, подтверждающих свое участие в боях на реке Лосьмянке и присвоение ему офицерского звания. Свидетельством тому - личное дело ветерана АВ - 67952/с, по сей день хранящееся в Воронежском областном военкомате и в котором есть записи о лишении пенсии. Лишь подписи должностных лиц и печати в полученным им на руки документах, а также отправленных к месту пребывания в эвакуации семьи: денежного аттестата, расчетной книжки за апрель 1942, выданных финансовой частью 173-го отдельного противотанкового дивизиона, свидетельствуют об обратном. После войны Петр вместе с водителем командира дивизиона подтверждал участие в боях сына полка 173-го дивизиона - того самого 16-ти летнего юноши, которого после ранений и множества контузий мучили сильнейшие головные боли. Поэтому автору вновь представляется, что и здесь трижды прав А.И. Шумилин - если такой 'бардак' творился в учете офицеров, то что можно говорить о бойцах? Хотя не исключено, что в архивах просто никто ничего не искал, ограничившись отписками - 'не был, ни значится, не сохранилось'. А ведь в случае с Петром Иосифовичем, кроме лишения его офицерской пенсии, решался вопрос о '...возмещении нанесенного государству ущерба' и назначении пенсии солдатской! Но, в отличие от наступивших впоследствии временах 'дерьмократии', ТОГДА хоть никто не оспаривал, что он стал инвалидом в ходе боевых действий! ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞
Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) А.Рай "Академия залетных невест"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) LitaWolf "Любить нельзя забыть"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"