Одна из фирм Саудовской Аравии - группа Бен-Ладен - процветает, благодаря тесным связям ее владельцев с королевской семьей. Получив монопольные права на строительные работы от монарха в начале 1930-х годов, группа быстро взяла в свои руки строительство инфраструктуры королевства. По ходу дела Бен-Ладен-отец сблизился с семьей Мафуз, владельцами Коммерческого банка БССИ - наиболее крупного из саудовских банков. В 1970-х годах связанный с членами королевской семьи БССИ утвердился в Хьюстоне (Техас), развернул сделки с гигантами Уолл-стрита, стал вкладывать деньги в Диснейленд и другие места. Так, в 1987 он приобрел "Харкен" - техасскую нефтяную компанию, испытывавшую большие финансовые затруднения. Одним из акционеров и директоров "Харкен" был Джордж Буш-младший.
Подобно выходцам из королевской семьи и семьи Мафуз, большинство Бен-Ладенов закончили престижные университеты, посещают самые шикарные магазины Нью-Йорка и Женевы, покупают собственность во Флориде, Манхеттене и на Лазурном берегу. Через несколько дней после нападения 11 сентября 2001 г. все эти элегантные господа поспешно укрылись в безопасных местах, покинув США на частном самолете, несмотря на то, что воздушное пространство страны было закрыто... А в это время тысячи арабских и пакистанских иммигрантов, американских арабов подверглись арестам и допросам. Организовал сей роскошный чартер с ведома американского государства принц Бандар, племянник короля Фахда, посол в США с 1983 г, любитель прекрасного, привыкший к роскошным резиденциям и каретам. Бандар - личный друг клана Бушей.
Семьи Бушей и Саудов объединяет общая история на протяжении более чем 20 лет. Они не только партнеры по сделкам и друзья; их связывают темные делишки и войны. У них общие секреты, приводящие в движение немыслимые финансовые состояния, гигантскую военную мощь, ресурсы. Эта ситуация порождает самые невероятные преступления.
В конце 1940-х годов один концерн, в котором преобладали различные североамериканские нефтяные компании, начал крупномасштабные разработки нефтяных месторождений Саудовской Аравии. В 1970-х США удвоили объем своего импорта, и доля саудовцев в экспорте черного золота достигла 25%, превратив вождей саудовских племен в богатейших рантье. Значительная часть их доходов вернулась в США в виде контрактов и вложений, и Хьюстон, столица нефти, превратился в "Мекку саудовского капитала". Здесь зародились политические союзы между североамериканским и саудовским капитализмом. И важную роль в них играл клан Бушей.
Происходящий из крупной финансовой буржуазии Восточного побережья, Джордж Буш-отец приехал в Техас после Второй мировой войны, чтобы создать здесь нефтяные фирмы. Его политика включала в себя и продолжение сделок другими средствами: он стал делать карьеру в Республиканской партии. В 1976 г. он стал главой ЦРУ, в 1981 - вице-президентом при Рональде Рейгане.
1970-е годы ознаменовались окончанием "холодной войны". Иранская революция и война между Ираном и Ираком означали поворот в ситуации на Среднем Востоке. Старая система союзов претерпела изменения, и Саудовская Аравия сменила Иран в качестве основного союзника США. В ирано-иракской войне США скрытно поддерживали своего старого чернорабочего - Саддама Хуссейна. Рональд Рамсфельд, представитель американских властей, связался с иракской партией Баас и гарантировал неприкосновенность иракских лидеров в случае использования ими химического оружия. Одновременно США разрешили Израилю продать оружие Ирану. Геополитические интересы шли рука об руку с экономическими: речь шла о том, чтобы ослабить оба режима и тем помочь Саудовской Аравии защитить нефтяные ресурсы. Несмотря на возражения Израиля, США начали вооружать королевство, сразу возвращая себя часть доходов от нефти. С 1980 по 1990 годы саудовцы закупили американского оружия на десятки миллиардов долларов. Группа Бен-Ладен получила прибыли от гигантских работ по сооружению военной инфраструктуры. В Техасе саудовцы оплодотворяли свои нефтедолары, покупая банки. Банкиры Мафуз (БССИ) вступили в союз с такими финансистами, как Джеймс Бейкер, член клана Бушей и влиятельный республиканец. Полезным оказался и посол Бандар: мы обнаруживаем его замешанным в финансировании "антикоммунистического" повстанческого движения в Никарагуа на деньги, вырученные от продажи оружия Ирану.
Когда ирано-иракская война в 1988 г. закончилась, США уже помогли превратить Ирак в наиболее мощную военную силу на Среднем Востоке. Стремление затормозить иранскую "революцию" и радикализацию шиитских течений привело к новой нестабильности.
Террористы свободы
В конце 1979 г. Бжезинский, госсекретарь президента-демократа Картера, заявил: "Теперь у нас появилась возможность устроить Советскому Союзу его собственную вьетнамскую войну". И в самом деле, советская интервенция в Афганистане ускорила заключительный кризис государственного капитализма в СССР. Помощь ЦРУ "антикоммунистическим" повстанцам стала одной из крупнейших операций в истории "холодной войны". Пакистанские и саудовские секретные службы организовали экономическую помощь "борцам за свободу". Тысячи религиозных активистов были втянуты ЦРУ и пакистанскими спецслужбами в партизанские действия и терроризм. Одним из отвечавших за лагеря обучения был Усама Бен-Ладен.
И снова американская стратегия привела к непредсказуемым последствиям. Ко времени, когда советские войска покидали Афганистан в феврале 1989 г., ЦРУ уже вложило крупные средства в мощную международную исламскую террористическую организацию, известную как "Аль-Каида" ("база"). Во время войны в Боснии ее руководители порвали с западными державами, заменив их финансирование на финансирование из частных средств. "Приватизация" этого филиала западных спецслужб и стала актом рождения современного терроризма.
Исчезновение СССР, конец разделения мира на два блока и возрождение прежних зон влияние открыли новый период конфликтов. После иранской "революции" и войны в Афганистане, вторжение Ирака в Кувейт в августе 1990 г. вновь поставило под угрозу североамериканский контроль над нефтяными ресурсами и вызвало немедленный военный ответ. Именно тогда некоторые представители американского политического класса - республиканцы, связанные с израильскими правыми из партии "Ликуд" - предложили перекроить карту Среднего Востока и пересмотреть союз арабских элит с США. В краткосрочной перспективе саудовские рантье ликовали в связи с разгромом иракской мощи. Но в их долгосрочные интересы не входило превращение Саудовской Аравии в американскую военную базу - ведь тогда они практически лишались самостоятельности. Так открылось политическое пространство для "Аль-Каиды", носительницы нового панарабского национализма, на сей раз - под идеологическим прикрытием не марксизма-ленинизма, а джихада.
Когда администрация демократов во главе с Клинтоном приняла решение атаковать исламские благотворительные фонды, оказывавшие помощь "Аль-Каиде", выяснилось, что в них широко представлена саудовская элита: все лица из окружения королевской семьи и посла Бандара, семьи Бен-Ладенов и банкиров Мафуз.
Судьба саудовской элиты, как и других арабских правящих классов, тесно связана с прочностью американского капитализма. Это соединение интересов символизируют такие фирмы, как группа "Карлайл" и "Хэллибертон". Среди акционеров "Карлайла" (одной из 10 крупнейших в мире фирм по продаже оружия) можно обнаружить как могущественных североамериканских и британских политиков (Джеймса Бейкера, Джорджа Буша-отца и др.) так и членов саудовской королевской семьи. Эта последняя тратит свои нефтедоллары на оружие, возвращая себе прибыли. "Хэллибертон", гигант услуг нефтяной индустрии, бывшим директором которого является вице-президент США Чейни, также имеет интересы в Саудовской Аравии. Но за этим соединением интересов скрывается слабость саудовского режима и усиление течения, авангардом которого выступает "Аль-Каида". Первое покушение на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке в 1993 г. и нападение на центр саудовской Национальной гвардии в Эр-Рияде в 1995 г. знаменовали собой начало войны "Аль-Каиды" против США и саудовской династии.
С (подтасованным) избранием Буша-младшего президентом США в 2000 г. во главе государства непосредственно оказались представители нефтяного капитала и военной промышленности. Очень быстро выявились расхождения внутри разведывательных служб. Центр антитеррористической координации под руководством Ричарда Кларка подчеркивал опасность "Аль-Каиды" и предупреждал об угрозе со стороны саудовских и пакистанских союзников. Такая постановка вопроса была неприемлема для администрации Буша, чья история неотрывна от общих интересов с этими режимами. Угроза со стороны "Аль-Каиды" была отодвинута на второй план и рассматривалась в русле контроля над Афганистаном и отношений с пакистанскими спецслужбами. Приоритетным вопросом было вторжение в Ирак и обеспечение контроля над нефтяными ресурсами. Когда летом 2001 г. секретные службы предупредили о неминуемой опасности, администрация Буша проявила безразличие. Укрепившись после атак "Аль-Каиды", осуществив вторжение в Ирак и предоставив свободу рук "Ликуду" в Израиле, она поставила систему союзов США с арабскими странами и великими капиталистическими державами в трудную ситуацию. Кларк говорит о дорогостоящей стратегической ошибке: "Мы дали "Аль-Каиде" самый большой военный и пропагандистский аргумент и затруднили дружественным исламским правительствам открытое сотрудничество с нами".
Сценарий заговора
Последствия иракской войны и признаки надвигающейся гражданской войны в Саудовской Аравии показывают, что американский правящий класс в состоянии принимать решения, отвечающие частным и сиюминутным капиталистическим интересам, но иррациональные в том, что касается долгосрочных интересов системы. Для объяснения североамериканской "антитеррористической" политики оказался привлекательным тезис о заговоре. Существуют две его версии. По одной, правящий класс сам организовал - неважно, прямо или косвенно - нападение 11 сентября 2001 г., чтобы создать условия для проведения политики господства на Среднем Востоке и внутренних репрессий. Эта инфантильная версия сменилась другой, более тонкой: бесспорно, власти бездействовали перед лицом планов атаки на воздушное пространство США.
Действия американских властей в связи с угрозами, исходившими от "Аль-Каиды", могут объясняться различными факторами, которые позволяют отвергнуть тезис о заговоре. Удар в самое сердце системы оказался неожиданным для руководителей, воспитанных в школе торжествующего империализма. Угроза, в их понимании, могла исходить лишь от враждебных государств, а не от международной сети, недооцененного порождения западных спецслужб. Более того, политические союзы между саудовскими рантье и американским капитализмом осложняли понимание новой ситуации, особенно таких факторов, как хрупкость династии Саудов и двойная игра пакистанского режима. Но правительство смогло воспользоваться ситуацией, проведя репрессивные законы ("Патриотический акт"), необходимые для укрепления государства и, прежде всего, для создания идеологической завесы - "войны с терроризмом", которая призвана оправдать иракскую войну.
Наконец, решающую роль в принятии политического решения в пользу войны сыграли экономические трудности. Дефицит государственного бюджета, постоянное увеличение военных расходов казались единственным противоядием против продолжающегося кризиса рентабельности частного капитала.
Габриэль Колко говорит о "близорукости" североамериканского правящего класса: ведь он постоянно прибегает к военным мерам, оборачивающимся против тех целей, которые он намеревается достичь. Напомнив, что "рациональность не является сущностью системы, а скорее чем-то обратным ей", он повторяет революционные заявления кануна развязанного варварства Второй мировой войны: система, неспособная регулировать социальные последствия производства прибыли, очевидно, не может также регулировать войну и ее последствия. Исходя из североамериканского примера, Колко показывает, что "на протяжении ХХ века войны были не только результатом работы характерных структурных, экономических и геополитических сил и национализма, но и результатом военных концепций и стратегий лидеров, их представлений о вооруженных конфликтах". Так родилась идея о войне как решении проблем, хотя ход современной истории продемонстрировал, что война порождает непредвиденные ситуации и последствия, которым капиталистический класс не в состоянии противостоять. Именно это Колко называет "тупиком войны" в современном капитализме. Нынешняя ситуация служит этому прекрасным примером.
Теория заговора - это один из вариантов идеи, что капиталистическая система может регулировать сама себя. Манипуляции, макиавеллизм и варварские действия, несомненно, составляют часть буржуазной политики - в пределах, определяемых иррациональностью производства ради прибыли. Правящие классы действуют и мыслят в исторических обстоятельствах, которые выражают классовые конфликты. Действуя таким образом, они порождают новые исторические обстоятельства, с новыми противоречиями. Такова логика политики в условиях капитализма. "Теория заговора" маскирует эту иррациональность, присущую самой системе, и пытается создать видимость не ошибающегося правящего класса, который всегда контролирует общество.