Логарифму не поддавшись,
Точит мечь Ундин коварный...
В Пакистане, в круг собравшись,
Учат Паки танец парный.

Им сказал сегодня Гуру,
С минорета, глянув грозно:
"Если Ундин хочет бури,
То и нам еще не поздно.

Поздно будет послезавтра,
на заре, огнем умытой,
Ну а мы ударим завтра,
И зальём их всех ипритом."

Так сказал им Гуру старый,
На восходе, утром рано.
И теперь кружатся пары
на просторах Пакистана.

xxx

"Были люди в наше время ..."-
Тихо молвил старый Рабби,
-"Я гляжу на ваше Племя:
Вы забыли Хамураппи!

Вы забыли Моисея,
Иесуса позабыли ...".
Слово старого сенсея 
Уподобило их пыли.

И увидели Ундины,
Небо полное алмазов,
Пашни дальней Украины,
Горы снежные Кавказа.

И воспряли духом силным,
Крепким духом тел не мытых,
Были очень сексэпильны,
И в порыве грозном слиты.

"Грех сражатся нам сегодня,
Праздник ведь у нас, Суббота!
Коль Аллаху так угодно,
Завтра ждет нас всех работа.

Мы ударим на рассвете.
На рассвете, утром ранним,
Мы фосгеном их приветим,
И порадуем напалмом.

Будут помнить долго Паки,
Этот день, День славы нашей!
Намотаем их на траки,
Или скушаем без каши."

Xxx

"На Ундино-Пакистанском фронте без перемен..."BBC

В глубине небес печалных,
Гордо реет Кфир усталый,
Он несет подарок Пакам,
Три-четыре мегатонны... .


А вот еще один мир. Мир Японского Когоната, созданный Магнумом.

Мы пришли из далекого края,
Из страны Восходящего Солнца,
Принеся с собой мечь самурая,
И железную волю японца.

Принеся с собой знамя Пророка,
И Джихад в мерной поступи строя,
Мы пришли, что бы есть опресноки
На руинах "разрушенной Трои".

Трепещите Полночные Страны -
Гнев Аллаха тяжел, неизбывен.
Реют грозные Демоны Брани
По-над сводами ваших кумирен.

Зеленеют знамена Джихада,
Воют волки и вороны грачут.
Самураю сраженье отрада.
Вдовы павших Героев оплачут.

Мы потомки колена Менаше,
Мы потомки Иуды и Дана.
Взять, пришли мы, наследие наше
На лесистых холмах Ханаана.

А это про великую Украину

На далекой Батьковщине
В ночь взгрустнулося дивчине.
Где то хлопец гарный Ваня
Носит полковое знамя?

Где воюет Украина?
В землях свева или фина?
В землях клятых москалей?
Иль у южных, у морей?

На Кавказе иль в Китае?
Или в Польше? Кто их знае ...
Только Ванька, геть его,
Ходит гдето далеко.

У Украинской Державы
Много сала, много славы.
Не заходит - вот же ей!-
Солнце красное над ней.

Но полтавской той девчине
Небо кажется с овчину.
Ясный день и тот не мил.
Ваньку ждать уж нету сил.



Про ЭТО 
Капризны музы, словно девы: 
Им надо угождать и льстить; 
Им надобны любви напевы... 
Но после можно разложить 

Их как угодно, где угодно, 
Употребляя так и сяк. 
Я слышал, нынче стало модно 
Допреж того забить косяк. 

Но это дело тем опасно, 
Что потребитель, может быть, 
Уже не может помнить ясно, 
Кого хотел употребить. 

Случился случай у поэта: 
Роман он с Клио закрутил. 
Но перебрал он, и Эрету 
Заместо той употребил. 

Писал об Игоре поэму, 
Но написался полный бред. 
Альтернатива. В оно время 
Росией правит туарег, 

Нанайцы в Африке кочуют, 
В Афинах есть сенедрион, 
Испанцы половцев линчуют, 
И строит немец Илион. 

За дальним краем Айкумены, 
За горизонтом, где то там, 
Империи творят нацмены, 
Великих повергая в срам. 

Там есть империя пигмеев. 
Поймав в селки саму судьбу, 
Они дошли до Перенеев, 
И не закончили борьбу 

За передел земли и славы, 
За власть над миром. И ясак 
Им платят даже скандинавы, 
А так же чукча и коряк. 

Не удевляйтесь те коряки 
Селятся нынр в Бель де Франс. 
Лехие всадники, рубаки, 
Они не упустили шанс, 

Разбив цыган на По и Марне, 
и янычар при Каннах смяв, 
Коряки строят пивоварни, 
У ненцев моду переняв. 

А ненцы на дону кочуют, 
Воюя с чудью тут и там, 
Оленей у грузин воруют, 
И учат у зырян ислам. 

В зулусском Риме нету папы, 
В Венеции корейцы, а 
В Московии живут арапы, 
И непонятно не х-я.

XXX

На Яве русские селятся, 
И сеют рис, гуяву жнут. 
И только половцев боятся - 
Они по близости живут. 

Но если грозный час наступит, 
И позавет их в бой труба, 
Мужик российский всех отлупит, 
Хоть не получит ни ... шиша.



Вождь

Душа его устала ждать
Знаменья, или, хоть, намека - 
Он подрядился умирать,
Но только в образе Пророка.

А небо было высоко
И немо, в царственном покое.
До Б-га было далеко,
Но безгранична божья воля.

А между тем, земля цвела,
Сияли небеса и воды,
И даль, по-прежнему, звала
Идущие за ним народы.

И ветер жаркий колыхал
Его победные знамена.
А он не ведал, он не знал,
Что на кону и после кона.