- Привал. Воду из ботинок надо вылить, да джинсы выжать.
Проводник поморщился. Осмотрелся, словно в поиске добычи, только чего тут смотреть? Сплошные мрачные заросли.
- Ладно, недолго...
Да, я устал. Ноги гудят, как колокола. Сел на обочину тропинки, расшнуровался... Джинсы отжал не снимая. Комаров много.
- А ты подозрительный, - сказал проводник. - Я это сразу почуял.
- Ты прав, - я не стал возражать. - Как и всякий негодяй, я ничего кроме подозрений не вызываю.
- Не об этом я. Ты не похож на тех, кого я провожаю до церкви.
- Почему?
- Они не думают об усталости. Им все равно - сухие или мокрые ноги.
Ах, ты, бля, какой он проницательный. Я его два дня уламывал, такого подозрительного. С трудом, но удалось. Диктофон, от греха подальше, оставил в гостинице, и ручку с блокнотом - тоже. Главное - впечатления. От места. От священника. Немного лихорадит - от холода, радости, страха. Холод - самое безопасное. Радость надо скрыть - у этого мужика звериный нюх. Если его подозрения превысят норму, он просто зарежет меня, без колебаний. Страх? Я иду почти в ад. Нет, все проще - скрытое почти для всех место в тайге. Открытое только тем, кому больше некуда идти, чтобы... Чтобы "что"? Выплеснуть из души совсем невыносимые ядовитые пары, накопленные за жизнь?
Слухи, слухи, слухи. Моя работа и заключается в развенчании слухов. Так вот, я представляю, рисую для себя место, которое моментально вызывает оторопь. Я плохо представляю себе священника. За четыре часа, что мы идем, я узнал о нем совсем мало. Мог бы и больше, но мои вопросы настолько умышленно туманны... И все равно, проводник что-то чувствует. Это характерно для нелюдимой деревенщины.
Он... У него был приход, все чин по чину, но случилось... Что? И он совершил убийство. Отсидел. Вышел. И, получается, что решил основать церковь. Церковь, для тех, кого не может принять просто церковь. Ну, так сказал проводник. Я не уверен, что так может быть. Мне казалось, что обыкновенная церковь всегда может, даже обязана принять, кого угодно. Расспрашивать, повторяю, не хотелось. У меня легенда, согласно ей, я - один из тех, кому некуда больше идти. Очень сложно было выйти на этого человека. Проводник - единственная ниточка. В общем, случайных людей там не жалуют.
Страх, как у разведчика, что идет в тыл. Неотличимый от страха преступника, который идет "на дело". Интересное состояние. Знакомое, но усиленное в десять раз.
- Что молчишь? - Проводник бьет каблуком сапога по влажной земле, кидает в ямку окурок. Притаптывает.
- Думаю.
- Раньше надо было думать, - ухмыляется он. - Пойдем.
Символизм. Смесь Данте с Гете, да тревожные нотки самых разных мифов. Окончательно понимаю, что ввязался в нешуточное дело. Переходим очередной ручей.
- Долго нам еще?
- Скоро-скоро... - бормочет проводник. - Километра два, а дальше ты сам пойдешь...
- Как так? - Я останавливаюсь. - Мы, кажется, по-другому договорились.
- Это мы с тобой, так договорились, - ответил проводник. - А у меня и батюшкой договор... Какая тебе разница?
- Но я не выйду обратно один...
- Выйдешь, чистеньким...
Что-то в его словах меня настораживает. У меня тоже развитый нюх. Только развит он неестественным, природным путем. Мой нюх - вынужденный.
- Батюшко тот, мудрый... Сам через грех прошел великий... Искупает теперь...
Усталость не дает уделить много внимания словосочетанию "великий грех". Есть ли такой?
Запах... Я его давно почувствовал, неприятный, и непонятный...
- Не нюхай, он далеко, - говорит проводник.
- Кто?
- Человек. В лесу издалека слышно запах.
Я... я понимаю, и не понимаю. Но это повод, выведать...
- Сильно воняет, - равнодушно говорю я.
- Как и положено говну... Если уж решился, то зачем вертаться? Нельзя обратно, коль сюда пришел.
Молчу. Лихорадочно соображаю. Это? Дорога в один конец? Батюшка... искупает грех? Не может быть... Это... очень серьезная информация.
Идем.
Вонь усиливается. Стараюсь дышать ртом. Я не готов в один конец. Не нагрешил настолько...
Уже по-другому смотрю на проводника. Оцениваю его как противника, который перестал быть потенциальным врагом.
Все вокруг - от паутины на дереве, до черно-красных жуков на мертвом кроте - зловещее.
- Сколько их там? - спрашиваю я.
- Кого? - удивляется проводник.
- Ну, в церкви, сколько человек?
- Придешь, посмотришь...
Через карман плаща сжимаю нож, он на поясе. Если что... У меня улучшается настроение... Мне становится весело. Я смеюсь над собой, идиотом, который всегда найдет проблемы. Ну, такая работа. Искать проблемы, решать их, а потом рассказывать людям о том, как это весело.
- Он один, - неожиданно говорит проводник. Мне хочется его чем-нибудь наградить. Хорошей зажигалкой, или дать ему еще денег. За то, что он понял меня без слов.
Но он не сделал мне ничего плохого. И даже ради работы я не могу его убить. Не могу и все тут. Несмотря на искушение. Если я его убью, то приду к батюшке не с пустыми руками. У меня будет повод. В очередной раз репортер сменит профессию. После - по обстановке.
Лезем через заросший овраг, поднимаемся на пригорок.
- Все. Дальше сам. - Проводник показывает рукой направление. - Не бойся, не далеко осталось. Там другая тропинка.
И отходит от меня, пятясь назад, тоже держа руку в кармане. Не выкину ли какой фортель?
Не выкину, я пойду до конца.
- Спасибо, - вежливо говорю. - Прощайте.
- Ты иди, а я еще постою...
Я отошел метров на пятьсот. Присел на заваленную березу. Закурил. Знаю, что он по-прежнему наблюдает за мной. И будет наблюдать до самой церкви.
Работа, работа. Но странно... Первый раз в свой жизни я поверил человеку с гнилыми зубами и несимпатичным лицом. Что у самого-то за душой? Не пора ли ему в эту загадочную церковь? В церковь, в которую, по его словам можно попасть, совершив действительно нечто страшное.
Меня прошибает - я туда попаду. Простая истина убивает. Бродил себе бродил, и оказался... Хоть и работа... Но... Завела ведь тропинка. Холодный пот. В голове - мистический винегрет. Каркает ворона. Вздрагиваю. Скоро стемнеет. Надо идти.
Нахожу обещанную тропинку.
Когда стало темно, я понял, что заблудился. Лесные архетипичные страхи. Сколько им тысяч лет? Сколько людей до меня вот так шли по ночному лесу и боялись? Недаром, видимо, страхи эти... Коль до сих пор срабатывают.
Странно... Тропинка - под ногами. Обманул проводник? По опыту знаю - в лесу ночью лучше оставаться на месте, да развести костер.
Да будет так. Успел до дождя.
Просидел, в полудреме до серого рассвета, подкидывая в костер сухостой.
Вышел на чертову тропинку.
И... пришел, все-таки, к большой поляне, на которой стояла грубо сколоченная часовенка. Без креста. Нож переложил с пояса в карман. Крепко сжал деревянную рукоятку.
Вокруг часовни - много холмиков. Стараюсь запомнить каждую деталь. Потом нарисую.
Да?
Ну, не уверен... просто от привычки никуда не деться: если нельзя сфотографировать, то хотя бы запомнить.
Крыльцо. Поднимаюсь. Стучусь.
Шаги...
Дверь открылась, и я увидел моего вчерашнего проводника. Удивляюсь.
Проводник в рясе.
Он и есть? "Батюшко"?
- Ну и что с тобой, самозванец, делать? - спрашивает он. - Почему не сбежал?
- Ты сам сказал, что здесь в один конец... Надо было дойти... Только... я намерен вернуться... Поверь... Любой ценой.