Май Алекс. Интернет сжирает грибы в тундре

Получив письмо от достопочтенного и многоуважаемого Христофора Никифоровича, я, грешным делом, чуть не удалил его (письмо) прямо с сервера. Сказалась давняя привычка не принимать письма от всяких аристархов ебанатычей, анастасов евлампиевичев и прочих спаммеров.

Но, к великой моей радости, я вовремя вспомнил о Христофоре Никифоровиче, а вспомнив - не поверил глазам, поскольку даже в самых фантастических видениях не мог представить, что Христофор Никифорович в его нынешнем воплощении научится пользоваться электронной почтой. Да что там почтой! Откуда у него взялся компьютер? Зачем он одному из самых сильный лапландских шаманов? И где он раздобыл мой адрес?

Мы не виделись больше пятнадцати лет.

Само же послание Христофора Никифоровича оказалось настолько шокирующим, что я не могу скрыть его от самой широкой интернет-общественности.

Так вот, давным-давно, мы с другом Мишкой поехали в маленький поселок, расположенный на Западе Кольского полуострова. В конец сентября у Мишки намечалась свадьба, и он решил запастись семгой заранее, то есть в середине августа.

Лучше всего приобретать семгу у лопарей, а не на рынках или в магазинах. Дело, разумеется, не в качестве, а в цене. Одну стандартную рыбину (стандарт - 7-11 кг) лопарь охотно отдавал за одну бутылку водки. Вы знаете, сколько стоит свежевыловленная семга? А бутылка водки? То-то и оно, хотя я не уверен, что в вашем магазине есть именно свежевыловленная рыба.

Лопарей-рыбаков следует искать, разумеется, на берегах рек. Впрочем, лопарь-рыбак - понятие условное. Изначально они (лопари, или, как их еще называют - саами) - оленеводы. Чумы, лучшие в мире ножи, веселые сапоги с загнутыми мысами, явно нацистские орнаменты в народной одежде, прикольные шапки - это все о них, невысоких лапландских гномах... Ну, так почему-то все думают. На самом деле они мало чем отличаются от других небольших северных народцев, за исключением праздничных дней, когда массово наряжаются в традиционные шмотки. В России их живет не более двух тысяч, что придает им особую ценность. Существует мнение, что именно лопари хранят в дебрях своей памяти легенды о великанах-гиперборейцах.

Рыбак спал на берегу, свернувшись калачиком. Мы подошли, рассмотрели его. Лет пятьдесят. Мужик как мужик. Такими по пятницам все улицы России полны. Ну, это про них реклама пива-ерша по телеку идет. В смысле: про вас не говорят в телевизоре, и по радио не говорят. И в глянцевых журналах про вас тоже ничего не пишут. Вас как бы не замечают. Потому что вы - алкоголики, и бухаете наше сраное, опасное для здоровья пиво. И все-таки, на вас держится Россия!

- Тиррв! - громко, чтобы разбудить мужика, поздоровался я. Разумеется, на чистейшем лопарском. Очень интересный, к слову, язык, в котором много других языков намешано. Такое впечатление, что лопари под настроение прихватывали понравившиеся словечки, а потом немного их переделывали под свои нужды.

- Тиррв!

Никакой реакции!

- Тиррв!! - почти прокричали мы вместе с Мишкой. - Блин!!

Зашевелился. Открыл глаза.

- Уважаемый, - сказал Мишка. - Нам рыба нужна. Есть?

Мужик прищурился, зевнул, и поинтересовался:

- А водка есть?

Мишка кивнул головой, приподнял и резко опустил сумку. Раздался характерный звук.

- Сейчас, сейчас, - пробормотал лопарь, и пошел к берегу.

Клянусь, я подумал, что он достанет из воды какую-нибудь хитрую местную снасть, что-то вроде донки, норота или "телевизора".

Хрена лысого.

Мужик вцепился в раскидистый куст, и принялся трясти его, сильно-сильно. Дальнейшее поразило. Жаль, что у нас не было с водой видеокамеры. А то б на ютуб б этот ролик запулить - цены б не было. С гибких веток в воду посыпались насекомые, не знаю какие. Мужик же, подбежал к следующему кусту, что рос в метрах пяти, ниже по течению.

Блин!!!

Длинная ветка, которую он прижал ногой к земле, сработала как пружина, когда из воды за козявкой выпрыгнула рыба. Лопарь только убрал ногу...

Вззиг! Шмяк!

Ветка доставила небольшую рыбу прямо нам под ноги.

Мы офигели.

- Давай свою водку, - сказал мужик, - теперь она моя.

- Э...

- Что?

- Это разве семга? - спросил Мишка.

- Нет, это хариус.

- Вот и мы о том. Нам семга нужна.

Мужик задумался. И, словно извиняясь, сказал:

- Так это ж... Ходить надо!

Суперские они, лопари эти!

Мы вернулись домой с семгой. То есть я заканчиваю эту часть повествования, и говорю вам, читателям - семгу мы добыли. Это если кому интересно, потому что есть читатели, которые не мыслят жизни без таких деталей. Короче, я обязан об этом написать, что, мол, удачно съездили, хотя для меня главное в этой истории не семга, конечно, а хариус. А точнее, впечатляющий способ лова, который нам так и не удалось, к сожалению, освоить, несмотря на выпитую, прямо на берегу, "за знакомство", бутылку. Мишка тогда лицо неудачно и неожиданно подставил, а я ногу убрал с ветки, по команде Христофора Никифоровича.

- Вззиг!

Но без "шмяк". То есть без рыбы. Вместо "шмяк" Мишка заорал благим матом. Хорошо, что его глаза целыми остались.

А года через два, зимой, я снова оказался в этом поселке. Меня отправили в командировку за большим, на целую полосу, материалом, об эпохальном слете лопарей. Целую неделю мне пришлось посещать различные, спортивные, в основном, мероприятия. Если б вы видели, что лопари выделывают с оленями! Мне буксировка понравилась - аналог водных лыж. Только вместо катера - олень, а вместо моря - снег. Весело! Публика хорошая собралась - лопари и журналисты из нескольких стран, олени и собаки. Вперемежку. Я хочу сказать, что только ночью происходило отделение оленей и собак от людей. А так, в дневное время приходилось постоянно смотреть, чтобы тебе олень случайно не боднул, или чтобы лайка в стакан с водкой морду не сунула. Часто хотелось куда-нибудь уйти, ну, туда, где надо было бы соблюдать меньше осторожности. Где можно расслабиться, и не попасть под оленью или собачью упряжку. Снегоходы с радостными лопарями за рулем, к слову, тоже напрягали.

Христофор Никифорович сам подошел ко мне, и я долго пытался его вспомнить, потому что уже перезнакомился с несколькими сотнями, не меньше, лопарей. Он сам, зычно хохоча, вспомнил о том, как мы приезжали за рыбой, как Мишке веткой по лицу попало. Спросил, почему я такой грустный, и мне пришлось честно рассказать, что я устал от их народных гуляний, что их собаки натасканы кусать всех, кто не лопарь. И даже олени нападают.

- Ты в чьем чуме остановился? - спросил Христофор Никифорович.

В чуме? Еще чего!

- Я не в чуме, я в гостинице, то есть в школе, которую отдали на время праздника под гостиницу...

- Это плохо, - сказал он. - Пойдем!

- Куда? Уже два часа дня, а к трем мне надо вернуться обратно, в школу, потому что в темноте я здесь точно не выживу...

- Пойдем, пойдем... - Христофор Никифорович крепко вцепился в мой рукав. - Я тебя в гости приглашаю, с друзьями познакомлю.

Так я оказался в чуме, к которому боялись - это было видно, подходить и олени, и собаки, и остальные лопари.

Два друга Христофора Никифоровича оказались спившимися стариканами. Таким было первое впечатление. Иногда оно бывает ошибочным, а иногда - верным. Я не помню их имен, а выдумывать новые не хочу.

Меня пригласили к столу, то есть на пол, застеленный шкурами, а если еще точнее - к очагу. Мы выпили за знакомство, закусывая жестковатой вареной олениной.

А потом эта троица понесла такое, что мне стало не по себе. Их и без того страшные кирпично-красные лица стали еще ужаснее... Христофор Никифорович успевал и говорить, и переводить... В общем, они были очень удивлены, что я еще живой, поскольку моя энергетика настолько слаба, и почему я не принимаю никаких мер для спасения жизни...

Я отвечал, что полярная ночь - традиционное время для слабой энергетики, что авитаминоз, да еще нервы... Злые собаки и тупые олени. Ни одной симпатичной девки в радиусе сотни километров. (Про девку я подумал, но не сказал). Какая тут может быть энергетика? А еще я обиделся на Христофора Никифоровича, и хотел уйти в школу, то есть в гостиницу, поскольку не мог понять - зачем он меня позвал? Водку пить? Или мою энергетику обсуждать совершенно с незнакомыми иностранцами?

Когда я вышел из чума отлить, то понял - уйти уже не получится. Школа далеко - приблизительно в четырех километрах. А на дворе ночь, украшенная яркими нервными лентами Северного Сияния. Заплутаю пьяный среди чумов, пропаду со своей слабой энергетикой.

Еще позже меня решили спасти, для чего приготовили в котелке сушеные мухоморы. Банальное лопарское действо, которое московские наркоманы превращают в необычайно таинственный ритуал.

Снег, какие-то горько пахнущие травы, брусника, несколько капель крови. Христофор Никифорович говорил, что мухомор - это сила в чистом виде, то есть энергия, которая "прочистит все каналы". Незадолго до этого я писал о ламе Востокове, поэтому лекцию лопаря пропускал мимо ушей.

Ну, мухоморы. Хапнули котелок на четверых. Что тут еще добавить? Приятно было выйти из чума, и смотреть на сполохи, вспышки которых физически отражалось где-то там, в глубине меня. Я тогда еще о лазере подумал почему-то, который что-то шлифует или вырезает в моей душе. Вспыхивающие разными цветами ленты, казалось, издавали звуки, словно сам Господь решил сыграть смычком на пиле.

Мы много говорили той ночью. И мне казалось, что я научился понимать язык лопарских стариканов.

Энергии прибавилось. Утром, по пути в импровизированный пресс-центр, расположенный в одном из чумов, поймал себя на мысли, что очень хочется заехать какому-нибудь настырному оленю по рогам.

Думаю, что теперь можно перейти к самой главной части моего рассказа. Некоторые читатели, разумеется, захотят узнать - как там все закончилось, каким получился материал, и прочие несущественные детали. Все нормально, одним словом... Что им еще сказать? Когда шел к вокзалу, постоянно оглядывался назад, смотрел - не увязался ли следом олень.

И вот электронное письмо. Прямо сейчас я сижу и думаю: полностью скопировать его сюда, или не стоит. Склоняюсь к тому, что лучше пересказать самое важное из него, чтобы не смущать читателей. Во-первых, в нем достаточно оригинальных ошибок, из-за чего оно может показаться несерьезным. После того, как я его прочитал, я твердо уверовал в то, что Удафф и его последователи-падонки - лопари. Во-вторых, в письме много личных деталей, которые важны для Христофора Никифоровича, но не несут никакой смысловой нагрузки другим людям.

Пример?

Ну... Вот лопарь пишет, что они всем поселком вступили в "Единую Россию", еще несколько лет назад. Нас больше четырех тысяч, важно сообщает Христофор Никифорович. Зачем врет? Их всего-то около двух тысяч, включая стариков и детей. Не исключаю, что они записали в члены партии и особо выдающихся лаек и оленей. Тогда верю! Еще он выдал Мишку, мол, приезжает за семгой для свадьбы с периодичностью в два-три года. Во время последней встречи Мишка и передал мой адрес, по просьбе Христофора Никифоровича, который "отчаялся совсем до кого-либо достучаться". А "стучался" он много куда (целый список ссылок на различные СМИ и органы власти).

Беда случилась с приходом провайдера в их края. Ну, сами знаете, национальные проекты, все дела. Почти халявный интернет. Христофор Никифорович - не луддит, и ценит блага цивилизации, поэтому, с помощью одного из многочисленных внуков, проникся новыми возможностями, стал переписываться со своим краснорожими друзьями-шаманами из скандинавских стран. Помимо этого он просто "баловался". Без подробностей. Мало ли что он подразумевает под этим словом. Очень скоро он чувствовал, что из него уходит Сила. Та самая, универсальная, запас которой хорошо пополняется мухоморами. И его скандинавские гномы тоже заметили такую особенность интернета. А потом к Христофору Никифоровичу потянулись жители поселка - молодые и старые. За мухоморами. Легко догадаться, что все они любили посидеть за компьютерами.

"Саша, - пишет он, - представляешь, мой годовой запас грибов - три больших мешка был съеден (идет список имен) очень быстро".

Представляю. Они и без интернета трескают эти мухоморы, будь здоров! Да еще и паломники приезжают, или желающие исцелиться от рака. Такими темпами в тундре никаких мухоморов не напасешься.

Больше всего шамана заинтересовало не то, что его соплеменники теряют Силу, которую можно восполнить, а то место, куда эта Сила уходит. Ну, вы знаете, что ничего не исчезает бесследно. И если где-то Сила пропадает, то где-то она появляется. На этот счет Христофор Никифорович выстроил несколько страшных конспирологических теорий, но я не хочу пугать читателей. Не хочу и все тут. И не просите. Скажу только, что лопарь очень волнуется за будущее человечества, сетует на то, что лишенные Силы люди мало на что способные.

"И никто меня не слышит", - примерно так пишет он.

Это неудивительно, что его не слышат, особенно если учитывать особенности эпистолярного лопарского стиля.

Но, черт побери, проблема-то есть! И заметна она не только ему. Лишенные Силы люди действительно мало на что способны, а если быть честнее - совсем не способны... Где великая музыка? Картины? Литература? Ошметки какие-то, если сравнивать с мастерами прошлых веков.

Я тоже чувствую, что пора прекращать кормить интернет Силой, и какая разница, куда она уходит.

А сейчас пойду и съем пару мухоморов. Что-то я устал, рассказывая вам эту историю.

Если понравилось!

Комментарии: 14, последний от 06/02/2009. © Copyright Май Алекс Размещен: 03/02/2009, изменен: 22/04/2011. 15k. Статистика. Рассказ: Проза

Май Алекс: другие произведения.

Интернет сжирает грибы в тундре