Когда ученые доказали материальность мысли и подтвердили доказательства многочисленными опытами; когда, наконец, стало ясно, что именно качество мысли является прообразом реально существующего мира...
Все верно, именно тогда президенту стало не до любовниц.
А изобретенная тогда же машина времени позволяла применить полученные знания на деле, раз и навсегда закрыв вопрос о загадочной парадоксальности русской души. Парадоксальность, прозванная некоторыми доцентами-маргиналами "злостным распиздяйством" на протяжении веков тормозила русскую нацию, не позволяя вырваться вперед, чтобы по праву занять лидирующее место в мире. В том, что первое место Россия заслужила по праву, сомнений не возникало - даже американцы признали, что качество и количество энергетического потенциала страны испокон веков был выше, чем у всех остальных стран.
Вложив миллионы рублей в исследования вечной проблемы, царящей в мозгах русских людей, правительство полным составом пришло в ужас. Уровень распиздяйства превзошел все мыслимые пределы, намного пунктов опередив бразильское и монгольское распиздяйство.
- В чем дело? - вопрошал президент на очередной встрече с министрами и ведущими научными специалистами. - В чем дело, я вас спрашиваю? История создала нам все условия для развития, а мы по-прежнему по уши в навозе. Машину времени изобрели на два месяца позже американцев. Вам не стыдно? И не надо заваливать меня отчетами о так называемом "распиздяйстве". Увольте! Покажите мне причины этого явления, и скажите, как уничтожить его, вырвать с корнем!
- Господин президент, - сказала молодая женщина, сидевшая рядом с изобретателем российской машины времени. - Существует теория, что, уничтожив это явление, мы уничтожим саму нацию. Очень уж все взаимосвязано в мире.
- Да? - зло бросил президент. - А у меня есть другие сведения. - Он порылся в бумагах на столе. - Вот! Здесь подсчеты, доказывающие, что лишь избавившись от распиздяйства, мы резко изменим уровень жизни.
- Но, господин... - начала было возражать женщина, но изобретатель машины времени, маленький пожилой мужчина, остановил ее.
- Леночка, прекрати, президент прав, - сказал он. - Мы получили совсем новые данные из института Глобальной Аналитики. Все сходится. Более того, господин президент, мы нашли причину...
- Вы шутите? - не поверил президент.
- Нисколько, - ответил изобретатель. - Мы раньше только догадывались об этом, но последние расчеты подтвердили наши догадки. Я подготовил доклад по теме.
- Читайте свой доклад!
- Господин президент? Прямо сейчас?
- Да, прямо сейчас. Я сгораю от нетерпения. Давайте, уважаемый Семен Семеныч, сделайте милость.
Семен Семенович на мгновенье задумался, нервно повертел футляр с очками, вздохнул, расстегнул портфель, достал из него красную папку. В большом кабинете воцарилась тишина. Все понимали, что Семен Семенович сильно рискует, делая такие заявления.
- Господа. Коллеги, - начал изобретатель. - Как известно, основами любой нации являются культура и религия. Доклад о религии находится в разработке, я же попытаюсь рассказать вам о культуре. О ее роли в направление вектора развития.
Президент нервно заерзал в кресле, намекая, что длинную лекцию о культуре ему не вынести.
- Так вот, господа, - продолжил изобретатель. - Великая русская культура сыграла злую шутку с нашим народом. Выражаясь простым языком - культура подложила нам свинью.
- Какую на хрен свинью? Вы о чем вообще? - закричал президент. - Попрошу вас не выражаться! И, если можно, давайте не отклоняться от основной темы. От доставшего самих русских распиздяйства.
- Я не отклоняюсь от темы, - обиженно сказал Семен Семенович. - Известно, что повседневная культура бытия, во многом развивается благодаря великим произведениям искусства. Огромная энергия великих произведений высвобождается, подобно атомной энергии, и... И оседает радиоактивными частицами, простите за это сравнение, в сознании, душах населения, постепенно внося изменения в общую ментальность. Со временем изменения достигают базовых матриц, скрытых в подсознании...
- Что за черт? Что за черт я вас спрашиваю? - вновь встрепенулся президент. - Вы хотите сказать, что мы такие распиздяи из-за того, что у нас самые лучшие произведения в мире? Вы понимаете, что вы говорите?! Да вас расстрелять, к чертям собачьим надо за такие слова!
- Господин президент, - сказал Семен Семенович. - Можете меня расстрелять, но я отказываюсь в таких условиях докладывать о том, что знаю.
- Ладно! - Президент примирительно махнул рукой. - Продолжайте, уважаемый.
- Господа, не все так просто, как выяснилось, с нашей культурой. Уже доказано, что качество любого творения определяется не только конечным продуктом, но и качеством личности автора, его духовно-эмоциональном состоянием во время создания произведения... Мы провели опыты. Детские стишки, написанные маньячкой, губительно для будущего детей, которые их читают. Увы, ничто не исчезает бесследно. Поэтому...
- Ужас! - прошептала побледневшая Лена. - Я все поняла.
- Поняли? Тогда может, закроете свой рот, - сказал ей президент. - Дайте остальным понять.
- Господин президент, тут все просто. Как известно наша культура, началась с Пушкина, который является нашим всем. Вдумайтесь в эти слова. Пушкин - наше все.
- Ну и... Выражайтесь яснее. Чем вам Пушкин не угодил? Гениальный поэт! Титан духа! Или вы хотите сказать, что... Вашу мать! Вы хотите сказать, что Пушкин был распиздяем, а возведя его в ранг... Не может быть!
- Может, господин президент. Давно изучена жизнь Пушкина и всех его предков. Смотрите сами: его дед, Осип Абрамович был легкомысленным маргиналом с анархическим уклоном. Петр Абрамович Ганнибал - малообразованный, склонный к алкоголизму, арестованный за растрату, вспыльчивый человек... А Исаак Абрамович являл собой классический распиздяйский тип... Сыновья Исаака Абрамовича еще больше воплотили в себе это качество... Мать поэта - деспотичная, взбалмошная, истеричка, стерва, одним словом. Шизоидность, циклоидность... Господин президент... Мне продолжить доказательства дурной наследственности Пушкина? Или перейдем к самому поэту?
Казалось, что президент не слышал докладчика. Он сидел и переварил всех этих Осиповичей и Абрамовичей. К сожалению, он плохо знал историю русской литературы.
- Господин президент! Вы с нами? - немного повысил голос Семен Семенович.
- Да с вами, с вами... Где ж мне еще быть? Вы намекаете на заговор? Масоны, да?
- Нет, я говорю только то, что знаю. Так вот, в Александре Сергеевиче настолько все перемешалось, вся эта шизотимия, аффективность, гиперсексуальность, маниакально-депрессивные состояния...
- Можно я словами Пушкина отвечу? - Лена подняла, как в школе, руку. Пушкин сам писал об этом.
- Читайте, - разрешил президент.
Лена встала, пару раз кашлянула и продекламировала:
Порой бывал прилежен,
Порой ленив, порой упрям,
Порой лукав, порой упрям,
Порой смирен, порой мятежен,
Порой печален, молчалив,
Порой сердечно говорлив...
- Хватит, - прервал президент. - Мне все ясно. Насколько я пониманию, этим стихом Пушкин расписался в полном распиздяйстве.
- У него много таких стихов, - сказала Лена. - Но дело не в этом. Насколько я понимаю, Семен Семенович хочет заявить, что все эти качества великого поэта постепенно влились в сознание масс. Это и есть та самая великая сила искусства.
- Да? - удивился президент.
- Лена верно сказала, господин президент. Так и есть. А если к этому добавить произведения Гоголя, Толстого, Достоевского, то получается такой ментальный винегрет, что становится страшно. А если взять менее гениальных, менее талантливых поэтов и прозаиков. Комплексы Некрасова, к примеру, очень надолго засели в подсознании народа. Богатство много лет воспринималось как нечто постыдное. А Фет? Смотрите, мы ведь говорим только о мастерах слова. А еще была музыка, живопись... Вот Скрябин... Впрочем, начнем с Достоевского.
- Лично мне нравится Достоевский! - похвалился президент. - Оставьте его в покое.
- Мне он тоже нравится, - ответил Семен Семенович, - только наследственность у него еще хуже, чем у Пушкина. Там весь род являет ярко выраженную психопатическую семью. Кстати, так называемая "лагерность" нашей страны, вся эта блатная романтика, сочувствие ворам и бандитам, имеет свои корни в личности Достоевского и его произведениях. В общем, я еще долго могу говорить о Чехове, обрекшим российскую интеллигенцию на прозябание, о Горьком...
- Хватит! Не надо долго говорить. Лучше скажите кратко - как нам вытравить все эти комплексы, аффекты, и прочую психопатию из ментальности русского народа?
- Увы, господин, президент. Все настолько укоренилось, что... Ничем уже не вытравить... Все это уже давно передается на генном уровне.
- Как так не вытравить? Может, таблетки изобрести какие? Что вы мне лапшу на уши вешаете?! Мне выход нужен! А вы меня аффектами грузите! Что делать?
- Кстати, - начал Семен Семенович, решивший остановиться, хоть немного, на Чернышевском.
- Что? Что? - поторопил его президент.
- Ничего, - сказал изобретатель. - Есть способ, но я боюсь его оглашать, особенно в обществе министра культуры.
- Не бойтесь, министр культуры - самый неопасный министр у нас. Я вас слушаю.
- Господин президент! Мы просчитали, что достаточно устранить в прошлом всего четыре творца, чтобы остальные не пользовались успехом, чтобы на них смотрели как на последних придурков. Надо послать ликвидаторов к Пушкину, Гоголю, Достоевскому, Толстому. Умертвив их в младенчестве, мы изменим ход истории...
Министр культуры с грохотом упал в обморок. Никто, впрочем, не обратил на него внимания.
- Вы хотите жить в стране, где правит оправданная уголовщина, кутилы, и прочие асоциальные элементы?
- Не хочу, - пробурчал президент. - А как же "эффект бабочки"? Вы уверены, что после устранения этих гениев история не покажет нам козью морду?
- Тщательные расчеты показали, что русские, лишенные этого тягостного культурного груза станут самой счастливой нацией на земле. Гарантирую. На девяносто девять процентов.
- А один процент? А? Не боитесь?
- Не боюсь, господин президент. Черт с ними, другими странами. А в нашей, уверен, все будет хорошо. Дабы не подвергать риску семьи высшего руководства, предлагаю построить дополнительные Черные комнаты, которые окажутся вне временных изменений. Пока ликвидаторы будут делать свое дело, мы отсидимся в этих комнатах, а потом выйдем наружу. И поразимся увиденному.
- Хорошо, убивайте, - согласился президент. - Только, если и после вашего опыта мы не избавимся от распиздяйства... В общем, дорогой Семен Семенович, я лично расстреляю вас. Согласны?
- Согласен, - тяжело вздохнув, произнес изобретатель. - Есть небольшой риск, конечно, но дело того стоит. Хватит быть несчастными.
Небольшую комнату слабо освещала трепетная свеча. Молодая женщина в черном комбинезоне на цыпочках подошла к деревянной люльке, присела на лавку. Осмотрелась. То, что она увидела, роскошью не назовешь. Она склонилась над годовалым ребенком. Откуда-то издалека доносилась печальная русская песня. Что-то шевельнулось в душе женщины. Она взяла ребенка на руки, он тут же проснулся, но не заплакал, а удивленными черными глазами посмотрел ей прямо в глаза. Что-то заагукал.
- Эх, ты, Сашка, - прошептала она младенцу. - В этом-то и проблема! Ну, потрогай, потрогай. Что? Нравится моя грудь? Эх, негодник...
Младенец, кажется, развеселился.
- Прости, поэт. Есть такое слово - "приказ", - сказала женщина. Она поцеловала младенца, вытащила шприц с "безболезненной смертью", и уколола ребенка в шею. Будущий поэт резко дернулся и затих.
- Прости, - еще раз сказала она, нажала на кнопку больших часов на руке и исчезла, растворившись в воздухе.
- Господа! Ликвидаторы сообщили о том, что задание выполнено! - торжественно объявил президент. - Пора выходить из нор! Признаюсь, мне - боязно. Семен Семенович, может, вы первый все разведаете? А потом нам расскажите.
Семен Семенович согласился. Черные комнаты находились глубоко под землей. Две минуты тягостного ожидания в лифте. Двери открылись, он прошел несколько метров, приложил ключ к еще одной, массивной бронированной двери, нажал на кнопку.
Зажмурившись от солнца, изобретатель вышел наружу. Вокруг был лес, насыщенный птичьим пением и гудением насекомых.
- Эх, какая экология! - удовлетворенно произнес он, достал компас, и пошел на запад, к столице. Через полчаса он выбрел на разбитую дорогу.
- Странно, но дороги - плохие. Очень странно, - бормотал он. - Неужели Гоголь выжил после укола? Не может быть!
Стало жарко, Семен Семенович снял пиджак.
- Где же дома? Люди? - вновь произнес он вслух. Эта странная привычка разговаривать с собой появилась у него после пятидесяти лет.
Через два часа его догнал бородатый розовощекий мужик на телеге.
- Поедем, милейший, только скажи мне, какой год сейчас?
- Как какой? - спросил мужик. - Две тысячи пятидесятый от Рождества Христова. Странный ты, барин.
- А ты не ошибаешься, - испуганно спросил Семен Семенович.
- Нет! Как есть - две тысячи пятидесятый...
- А ты про другие страны слышал? Как там дела?
- Какие страны? - округлил и без того круглые глаза мужик.
- Ну, Америка... Германия...
- А!!! Так Америка - далеко, да и варвары дикие живут там. А Германия воевать хотела, так стерли ее с лица земли. Теперь мы, россияне - самые главные. А что?
- Спасибо, мужик, на тебе рубль на водку, - сказал изобретатель и достал из кармана доллар.
- Какая водка, барин? Ни к чему нам это! Не пьем мы водки. У нас и так все хорошо...
"Неужели отсутствие в истории всего лишь четырех гениев так кардинально изменило историю? - подумал Семен Семеныч. - Неужели? Русские остались на уровне девятнадцатого века, но если верить этому мужику - они счастливы. У них - все хорошо".
- Ты это, езжай, мужик, я не пешочком пройдусь, - сказал изобретатель. - Езжай.
- Здоровья вам, барин, - сказал мужик и встряхнул вожжи.
Семен Семенович свернул с дороги в лесок, лег под березку, достал из кармана пистолет, поднес его к виску и, зажмурившись, нажал на курок.