Иду я с работы. Вокруг - осень. Какие-то остаточные явления плача Божьего с неба брызжут. Вроде удобряет нас, слёзками. Чтобы добрыми стали. Ха-ха-ха! А у нас зонтики есть! Мой вообще - огромный такой зонт, старинного образца, с куполом, как для карлика-парашютиста. Или чтобы и тетку под ним спрятать. Старинную, а не нынешнюю... Которым зонт и не нужен - капли по ним промазывают. Я про старых моделей - в платьях огромных, хитрющих тряпках, пробираться через которые, как через лабиринт к Минотавре. Ага, не к Минотавру ведь, а к телке его... Ох, на хуя оно надо... Такие сравнения. Зачем выебываюсь. Скажу просто - а у меня очень хороший, большой и длинный (ну не автоматический, раскладной, а такой - тростью). Не сдержусь, добавлю: им еще можно бить людей, если что случается.
А главное - пусть брызжет, все одно росой становится. Все.
Ну не совсем все, а по зонту. Гм... Который совсем не при делах.
(Это, бля, называется вступлением - отсохшим литературным рудиментом).
Вот так надо:
Я свернул в арку, и чуть не упал в канализационный люк. Несмотря на дорогой костюм, матюгнулся, и плюнул в него. (В люк! Я б и себя убил, если б в костюм свой любимый плюнул. Знаете какой фирмы? Моей любимой! Назвать? Реклама, бля. Обойдутся. Намекну - это немецкая фирма.) Так вот, плюнул, а из люка листочик марихуаны показался. Я офигел. Ну, непривычно... Это стихи могут расти из разного сора, от плевков, дерьма всякого. Но ведь не стихи из люка лезли... Нет!
Странное явление, короче.
И вот трясется этот листочек, листище такой огромный, вонючий до одурения... И рука показывается, медленно так, страшноватенько... Старая слабая рука, которая держала листочек.
Ускорю процесс:
Из канализации вылезло бомжо в женском платке. Кто? Да иди ты... Потому что проблема была, наличие которой не давало сделать окончательные выводы. Если бы просто платок - стопудово - бомжиха. А тут еще и борода до пояса, в косички заплетенная, словно бомжо это сожрало растамана. Причем сожрало как-то не по-человечески: не с головы начало поедать, а с ног. А голова с дредами не влезла, и торчит. Клевая, короче, борода! Стану импотентом (тьфу, тьфу!) годам к семидесяти, тоже себе такую заведу. Не борода, а запретительный знак - сношение будет затруднено во многих смыслах, причем знакомство может и не состояться.
Ха-ха! А написал бы бомжиха, и мужика бы обидел не за хрен собачий! Хотя я его и так обидел, сказал строгим учительским тоном:
- Охуеть! Бомжи-трансвеститы появилсь! Никак последствия массовой популяризации педерестии... Надо бить тревогу!
- Не надо никого бить, - очень даже логично парировал бомж. - Это не платок, а скафандрин шлем!
- Бля, - прошептал я, - "скафандрин шлем". Ты гений, чувилло! Едрить тебя за ногу...
- Да, - скромно согласился он с новым социальным статусом, - Джек Мандора, я не спорю.
Я удивился.
Задумался.
Возразил:
- Я не Джек Мандора. Ты меня путаешь с кем-то.
- А то я не вижу, что ты не Джек Мандора, - язвительно сказанул бомж. - Я не тебе говорю.
Ну, вижу бычит чувак, да еще не по-детски так, сурово.
- А кто еще тут есть? - Выпячиваю грудь.
- Никого-о-о! - издевательским голосом, словно идиоту говорит, сказал он.
- Да??! - прорычал я. - Вот и заткнись, с Мандорой своим.
А он не успокаивается:
- Ты в "гугле" Мандору набери, и все узнаешь... Будешь еще учить! Сам Мандору-то не знаешь...
- Я, бля, из тебя лучше, чем из гугли все знания и повыбиваю...
- Ты, бля, Мандору не знаешь, а это такой чувак, типо чтобы нас не сглазили, он как бы тут, с нами. Мы его упоминаем, и сглаз на него идет, это из вуду!!!
- Хуюду! - прокричал я, краснея. - Я знаю, про этого ямайского козла отпущения, но просто забыл. Я целый роман про него писать буду!
Вот! Сработало.
Он задумался о чем-то, прошептал:
- Прости, ради Джа.
И сказал, твердо так:
- Давай мириться?
- Вот еще, - небрежно кинул я, и задрал нос... Посмотрел на крышу, на слуховое окно, в котором снайперы любят прятаться.
Смотрю... Бля!!! А там снайпер!!! С винтовкой ахтунгововой! И хрен поймешь, в меня, или в бомжа этого целится. Хотя зачем им бомж? С другой стороны, есть надежда, что и я им того... не очень-то и нужен.
А если просто, тренируется?
Я глаза закрыл, и побежал. Состояние аффекта! Прямо в люк угодил.
Выстрел!!! Сухое щелк... Еще один!
На меня упало легкое от постоянного недоедания тело бомжа. Который меня прикрыл, спас от неминуемой смерти.
Слегка, чисто по-мужски, я заплакал. Четыре слезы. Хватит!
Он греб руками затхлый воздух, и тяжело дышал. Я достал телефон, и вызвал скорую, не вылезая из люка.
- Слушай, слушай... - прохрипел бомж. - Они давно за мной охотятся. Они знали, что я его найду! Беда!!! Не дай им это в руки! - Сует мне листик. - Я... Я... Я!
Он!
А я думаю, вот что он придумает? Чтобы поразить прямо в бровь? Скажет, что он Гайдук? Не поверю... Дух Боба Марли?
Так и не придумал ничего путного.
- Джейм Бонс, бля... - произнес я. - Это за мной охотятся.
- Нет, - возразил он. - За мной, кррррххх, за мной...
- Хорошо. Так и быть. Согласен. За тобой.
Смотрю на часы, где скорая, бля?
- А он - возьми! Возьми! - И снова лист этот сует.
- Оставь себе, - советую я. - Венком будет.
- Нет, крррыхххх, ты не понял... Этот листок несколько тысяч лет ищут растаманы всего мира... Он появляется раз в пять тысяч лет!
Я хотел открыть, рот, но он не позволил:
- Молчи, молчи, - хрипел он. - Не прекословь! Выкурив его, человек переносится в рай, сразу, чтобы занять место Бога.
- Чувак, - сказал я. - Я не хочу в рай!
- А в ад? - с надеждой в голосе спросил бомж.
- И не проси. - Я безнадежно махнул рукой. - Не хочу. Рано типо.
- Так гурии, - сказал бомж.
- Мне, - говорю, - и здесь, от гурий этих, неприятностей хватает. Ты зря такой информацией разбрасываешься. Теперь точно, совсем-совсем не хочу. Понял? Этих на что оставлю? - Развел руками.
Он затих.
А потом, собрав остатки сил по сусекам, дернулся, и понес такой бред, что я взял листик. Сунул в папку, между договоров.
Скорая приехала. Бомж умер к тому времени.
Листик же этот надо кому-нибудь подсунуть, ну, немного... Чтобы проверить: правда это или нет? Ну, перейдет человек в рай или нет?
Хотел соседа угостить, да вовремя одумался. Ему нельзя. Он если в рай не уйдет, такую чушь понесет. Помню, его чуть в дурку не упекли, когда он бегал по подъезду и кричал:
- Мы обращаемся к вам, землянам! Последнее предупреждение! Мы - особая форма растительной жизни! Хотим выйти на контакт! Прием! Прием!
С тех пор этого уебана удолбанного так и звали: "Растительная жизнь".
А еще с помощью листика можно сыграть в старинную ямайскую игру, вроде русской рулетки.
Много чего, короче, можно натворить. На целый роман хватит.