Май Алекс: другие произведения.

Диалоги в постели

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]

  
   1.
   Еще темно, но скоро утро. За окном, громыхая, словно вот-вот развалится, проехал старенький грузовик. А мы и не спали. Лежим на потной простыне, подушки по комнате раскиданы, одеяло под кроватью. И вот она говорит, говорит... Усыпляющим таким тоном, словно котенок под ухом мурлычет, и закрываются глаза, и несешься куда-то вниз, падаешь в черную воду. А она все чувствует. Тут же тон повышается.
   - Ты уже спишь? - Доносится откуда-то сверху, с небес. - Спишь?
   Пробкой - обратно!
   - Что? А? Не сплю. Слушаю...
   - А я спать хочу - не могу. Вот сейчас расскажу, и спать...
   И вновь - мурлык, мурлык, мурлык...
   Возраст у Наташки такой - не сумела еще разобраться с тем, что надо принимать от мира, а от чего лучше отказаться. Своего - мало. Нет, индивидуальность выражена - дай Бог каждому, но в мелочах больше. Намурлыкала столько... Помидоры вот не любит. Почему - сама не знает. Зачем сказала? Ведь на столике, рядом с кроватью курица копченая, хлеб черный и сок апельсиновый. Никаких помидоров. Говорил ли о них Фрейд? Юнг? Не помню.
   Кажется, что в камере-одиночке отсидела лет десять. На необитаемом острове. Тысячу лет в стеклянном гробу проспала. Несколько часов назад обрела дар речи. Россыпь вариантов. И все же, чувствую, что словно ритуалу неписаному следует. И вечером следовала. Покажи, говорит, фотки. Целый час разглядывала. За этим просмотром определенно что-то скрывается. Беглый анализ моего пути? Каким я был раньше... пять лет назад... год.
   - А потом еще один придурок попался...
   Улыбаюсь. Очень вероятно, что рано или поздно - окажусь в списке "придурков". Здесь и сейчас мы такие хорошие. А те, кто раньше был... Придурки. По умолчанию. Ждет, чую сердцем, ждет. Да тут без сердца все понятно... Ждет. Ответной тирады. Поскольку ей любопытно. И сравнить хочется. Только не будет монолога о "дурах". И она, придет время, перестанет о придурках мурлыкать. Эх, завуалированные комплименты.
   - Так вот, он самым настоящим сатанистом был... Харах. Спишшшь?
   - Не-а. Слушаю. Харах, говоришь? Какой-нибудь азеророссиянин?
   - Кто?! - Аж голову от подушки оторвала.
   - Ну, этот Харах твой...
   - Не, он просто россиянин. Русский.
   - Ясно, тогда точно - сатанист. От человека с именем Харах хорошо не жди.
   Задумалась. Должна возразить.
   - Он вначале нормальным был, а потом принялся размышлять о Боге, и до такого додумался... Знаешь, он сказал однажды, что Дьявол победил Бога, и занял его место. Ну, давным-давно. Потому что Бог не допустил бы такого бардака... Спишшшь?
   - А? Нет, слушаю. Да, бардак еще тот, согласен.
   - А никто об этом не знает. И они продолжают молиться... Прикинь?
   - Не хочу, Наташ, даже прикидывать такое.
   - Я тоже не хочу, - вздохнула она. - А потом он стал карты сжигать, глобусы. И меня звал с собой.
   Улыбаюсь.
   - Он у тебя что? Антиглобулист? - Зеваю.
   - Черт его знает. Руками поводит вокруг глобуса, помычит что-то, а потом - сжигает. В лесу. Ночью.
   - Зачем?
   - Ну, не устраивает его планета, люди. Обряд придумал.
   - Здорово, - говорю. - И я его немножко понимаю. Ему вообще заняться больше нечем?
   - Не знаю. Менеджером работал. Заработался, наверное. Придурок. А ты ничем таким не занимаешься?
   - Я?! - На какое-то мгновение даже наваливающийся сон отступил. - Нет, не занимаюсь. Глобусы не сжигаю.
   Задумалась. Может, осмысливает - хорошо это или плохо? Типа должно быть у человека хоть какое-то увлечение в жизни. Нет, право, уже интересно - что она потом обо мне станет рассказывать?
   - Слушай, а если он прав... Если на самом деле все поставлено с ног на голову? И вместо Бога - Дьявол.
   - Наташка, ты тоже сатанистка?
   - Нет, ты что! Просто думаю. Многое не сходится. Спать хочешь?
   - Обижаешь! После таких разговоров сны страшные гарантированы.
   - Расскажи что-нибудь...
   - Про дур?
   Молчит. Напряглась. Рука напряглась. Нога.
   - Ну... не знаю.
   - Наташка, может лучше спать?
   - Да-да, - соглашается она и засыпает через пару минут.
   А я тогда так и не уснул. Лежал и думал, думал... А вдруг и вправду на Небе переворот случился?
  
   2.
  
   Энергичная и быстрая, почти хищная. Но так любит р-а-с-т-я-я-я-г-и-в-а-т-ь слова. Эффект такого сочетания удивителен. К тому же - врач. Любит doom. Не игру, а музыку. Красивую, построенную на контрастах музыку. Космические синтезаторы, ангельские женские голоса - ля-ля-ля! А потом рычащий мужской вокал, пульсирующие барабаны и тяжеленные гитары.
   Ля-ля-ля! Ля-ля-ля! Ааааааа! Рррррыыы!!! Джжиии!!! И снова - ля-ля-ля!
   Ночь. Поэтому - негромко, хотя такую музыку надо слушать очень громко. На столике - подсвечник, настолько массивный и вычурный, что лучше назвать его канделябром. Пять алых свечей пригоршнями кидают в тьму желтые лоскуты. Я - словно на медкомиссии. У хирурга. Перед призывом в кремлевские курсанты. Знакомый там служил. Он - идеальный, судя по его рассказам. Его взяли. А меня бы и близко к Кремлю не подпустили, поскольку - татуировки и шрамы. Хотя, по совести, такой объект и должны охранять люди со шрамами. Отвлекся, короче.
   Так вот, если б у Маши, с ее ногтями, выросли клыки, я бы не удивился. Особенно когда из динамиков - такое вот ля-ля-ля! Рррыыыы! Шею кусала, но в меру, не оставляя следов. Засосы модны в ранней юности, как знаки превосходства над окружающими, еще не познавшими прелестей секса. А чем старше, тем больше смущаешься этих редких набухших синяков.
   И вот она водит ногтем указательного пальчика по груди моей, по животу. И комментирует:
   - Так... А вот этот шрамик откуда? А?
   - Не знаю, - честно говорю я. - Я что, помнить обязан? Просто шрамик.
   - Не ври! Не хочешь говорить правду - не надо. Ого! Опля! Этот тоже не помнишь?
   - Смутно помню...
   - Ну-у-у, и...
   - Знакомая у меня была. Ногти - как скальпель...
   - Понятно. Слушай, а ты - не бандит тайный?
   - А тебе как хочется?
   - Не знаю...
   - А на фиг спрашиваешь? Впрочем, не волнуйся - я пацифист, явный.
   - Перевернись на живот... П-о-ж-а-л-у-й-с-т-а...
   - Легко. - Переворачиваюсь на живот.
   - О! Боже! - восклицает Маша.
   - Что еще не так?
   - Ужас! Вот эти... полумесяцы... Ужас!
   - Маш, ну какие полумесяцы? И крестов там тоже нет...
   - Маленькие... много... Это ж кто? А?
   - Не помню.
   - Врешь! Они долго заживали?
   - Ты врач, тебе лучше знать.
   Думает. Вздыхает.
   - Если ногти были грязными - то долго. И даже если чистыми... Д-о-л-г-о. - Вслух рассуждает она. - Даже я себе такого не позволяю.
   - За это и ценю. Слушай, ты ведь в реанимации работаешь?
   - Да.
   - Ужас?
   - Нет, привыкла.
   - Как к смерти относишься? Когда она постоянно рядом...
   - Легко и ф-и-л-о-с-о-ф-с-к-и... А что?
   - Принеси мне кетамина.
   - ЧТО?!! - Мне показалось, что она даже подпрыгнула от моей наглой просьбы. - Р-а-з-м-е-ч-т-а-л-с-я! Н-а-г-л-е-ц! - А потом, со слабыми нотками примирения:
   - Зачем?
   - Ну, интересно. Не пробовал никогда. Говорят - полезно.
   - В-р-у-т! Ничего интересного. В общем, даже не надейся. Слушай... Ты что? В постель меня из-за к-е-т-а-м-и-н-а затащил?
   - Дура, - говорю я. - Скажешь тоже. И еще вопрос - кто кого затащил.
   А она уже выскользнула из-под одеяла, и убежала на кухню, за сигаретами. Вернулась, в руках пепельница размером с вазу. Закурили.
   - Ответь, зачем тебе кетамин?
   - Маш, я просто так спросил. Говорят - на смерть похоже. Ты только не напрягайся.
   - Я не напрягаюсь. Просто... В жизни нет ничего похожего на смерть.
   - Клево выразилась. Философски. Как лозунг звучит. Мне вот всегда казалось, что оргазм на смерть похож. Ну, если на лицо смотреть.
   - Ты на лицо смотрел, да?
   - Я случайно, неосознанно. У твоих пациентов такие лица, наверное...
   - Да... Не зря тебя так и-с-ц-а-р-а-п-а-л-и!
   - А ты думала зря? Она... думала, что еще чуть-чуть и умрет. И пыталась вырваться. Почти умерла. А потом ничего, снова ожила. Замуж вышла. Все нормально, одним словом.
   - Нормально?
   - Ага!
   И тут она... Черт! Сильно затягивается, наклоняется ко мне, шепчет в ухо что-то хорошее, сладкое. А сама, с силой вонзает окурок в левую ягодицу.
   - А-а-а-а! - взвываю. - Машка!!! За что?! Больно!!!!!!
   - Одним больше, одним - м-е-н-ь-ш-е! - философски говорит она. - На долгую память. Я типа кодирую тебя.
   - Зачем? - спрашиваю, чуть не плача.
   - Ну, вот захочешь когда-нибудь о кетамине и смерти п-о-д-у-м-а-т-ь... Шрамик-то и напомнит. Обо мне... - Многозначительная пауза. - Давай сзади, а?
   - Да? Я теперь типа раненый.
   - Не волнуйся! Осложнения возникнут - в отделение отвезу. На смерть посмотришь.
  
   3.
  
   - Нет, не так... Пяточку правой ноги надо прижать сюда. - Лилия берет мою руку и подносит туда, где, по ее мнению, должна находиться "пяточка". - Попробуй еще разик.
   Пробую, не понимая, за какие грехи такое наказание. Медленно проходит несколько физически мучительных минут и, наконец-то, пятка занимает правильное положение. Упирается в ее левую почку. Еще ничего не произошло, а я уже устал. Теперь и я знаю, что такое Тантра. Ура! Грубо выражаясь - траханье без траха. А еще похоже на работу с тренажерами в спортзале. Зачем я повелся на эту Тантру? Но потерплю, потерплю. В финале мне обещаны незабываемые переживания, которые запросто перевернут мое жалкое представление о мире и любви. Лилия - высокая. Чистого веса - килограмм семьдесят. Длинные каштановые волосы, а во лбу... Нет, не звезда горит, а кристалл какой-то, в обруче серебряном. По уму - надо прекращать эти пытки. Но ведь сам напросился. Потею. Терплю. Сидим лицом к лицу. На полу. Теперь я знаю, как сношаются лотосы. Хочется укусить ее за нос, и завалить. Безо всякой Тантры. Более того - грубо и неинтеллигентно. Типа - она доярка, а я тракторист-пропойца. Случайно встретились на сеновале. И чтобы руки у меня грязные-грязные... В машинном масле.
   Ну, с ногами значит разобрались. С руками - проще. Локти к ее бедрам, а там - мои пятки. И бицепсы чтобы "легонько" к ее грудям касались. А в зал, все-таки, надо походить. Ее груди куда больше моих бицепсов. Образ лотосов сменился сцепленными вагонами. Чувствую себя скованным. Ногами обхватила, руками обвила.
   - Вроде все, - облегченно говорит она.
   - Как все? - возмущаюсь я, даже дергаюсь немного, в результате чего пятка соскальзывает с ее почки.
   - О! - мучительно вздыхает она. - Клади пятку на место.
   - У меня не получится. Эту положу - другая упадет. Заколдованное это дело... Тантра твоя. Сама клади.
   Прошло еще несколько тяжелых минут.
   - Все! - шепчет она. - А теперь двигайся.
   - Куда?
   - В меня, глупый, в меня...
   Пробую двигаться. Не прикольно. Особо не подвигаешься. Еще поломаешь чего-нибудь. Ну, не чего-нибудь, а самое главное. Обидно будет. Без правильного представления о мире и любви, и со сломанным... Кому я такой буду нужен?
   - Ну, двигайся...
   - Знаешь, я двигаюсь. Только... Люфт отсутствует. Не совсем, конечно...
   - Что такое "люфт". - Хмурится она.
   - Если честно, точно - не знаю. Но чувствую - отсутствует.
   - Я помогу.
   Она принимается помогать. Бедрами. В моем мозгу - пугающая картина. Я ее накачаю, как поршнем, и мы воспарим. И будем левитировать в районе люстры воздушными шариками.
   Кое-как приладились. Двигаюсь. Руки - напряжены, словно штангу держу. А она глаза закатила и бормочет чего-то. Может, мантры? Волшебные мантры таинственной Тантры.
   Ха!
   Затекла нога. И правильно. Одна из самых важных кровеносных артерий - пережата. Ее бедром. Где-то слышал, что если долго кровь не будет поступать, то возможно развитие гангрены. Ампутация. Потею. А ей - неплохо. По лицу вижу. И кристалл, как третий глаз, аж пылает голубым светом. Скорей бы она...
   Боль в ноге усиливается. Ерунда. Я знаю, что надо делать.
   - Ты не обижайся, но я сейчас - все, - беспардонно так заявляю.
   - Да-да, потом ты научишься сдерживать семя. А пока - не в меня.
   Вызываю в сознании калейдоскоп порно-образов. Должно помочь. Неожиданно ногу сводит дикая боль - судорога.
   - Ааа!!!
   - Давай-давай, - шепчет Лилия. - Еще чуть-чуть...
   - С ноги слезь!!! - ору я. - Больно!!!
   Заваливаемся на бок. Хватаюсь руками за пальцы ноги. Дергаю на себя. Помогло с третьей попытки. Катаюсь по полу, как футболист.
   - Ну, для первого раза неплохо, - говорит она. - На троечку. Я четыре раза кончила.
   - Что? - спрашиваю я, а внутри желание - убить ее на месте. - Почему не сказала, я бы и не парился так.
   - Ты не понимаешь, - спокойно заявляет она. - Женский оргазм - безграничен!
   - Все я понимаю. Но мое здоровье тоже не безгранично.
   - Тебе не понравилось? - Удивляется она.
   - А ты как думаешь?
   - Знаешь, это потому, что в первый раз. Я про Тантру.
   - Ну ее нафиг, Тантру твою, - отвечаю. - Ничего интересного.
   - Нет, ты не понял. Я тебе книги дам. Потом оценишь, как прочитаешь. Не дуйся.
   - Буду дуться. Принципиально.
   - Ну и дуйся! Подумаешь...
   Нет, не поругались, а так... Не сошлись во мнениях. Да и не понравилась мне Тантра. В конце лета видел Лилию, на пляже. Сидит в позе одинокого лотоса, на солнце жмурится. Медитирует.
  
   4.
  
   Хрупкие - разные. Есть такие, что только и думаешь, как улизнуть подальше, за шкафом спрятаться, к примеру, чтобы отдышаться. А еще есть...
   Наташу породили разноцветные вспышки, эффекты лазерного шоу. Не хочу писать - другую Наташу. Наташу номер два и тому подобное. Не хочу. Имена повторяются, да? Дурацкая хронология подразумевает нумерацию? Нет. Она просто Наташа.
  
   Кислотные всполохи, дым, музыка соответствующая. Бум-бум-бум. Тыц-тыц-тыц. А во мне текила бродит. Пытаюсь танцевать. Она появилась. Маленькая и хрупкая. Очки. В строгом - не по месту, костюме. Я еще подумал - как ее не затоптали в такой толпе? А она кричит чего-то. Кому? Потом сообразил - мне. Наклоняюсь и тоже кричу:
   - Слушаю внимательно!
   Бум-бум-бум!
   - Что?!
   Сложно пробиться сквозь эти киловатты и мегагерцы. Плотность вибрации низких частот пугающая. Слова - почти обречены на поражение. Испаряются, едва покинув гортань.
   - Что?!
   - Как тебя зовут?!! - кричит она.
   - Меня?!
   - Ага!!! - Кивает головой.
   - Меня зовут тихо!!! - ору изо всей дури. Так громко кричат равнодушным кораблям и самолетам. После катастрофы, с необитаемого острова. - По имени!!! Ключевой водой напои меня!!!
   - Что?!!
   - Блядь!!! Хватит орать!!! - резко орет девица выряженная, как инопланетянка, в серебристые одежды. - Танцевать мешаете!!!
   Типичный клубный маразм, одним словом.
  
   Танцевали! После закуток нашли. Такие странные закутки архитекторы планируют специально. Для удобства клиентов. Чтобы туалеты надолго не занимали. Аналог "места для курения". Забились туда. Целуемся. Настолько сильно целуемся, что моя рука уже под юбкой оказалась, гладит тонкие ножки... Текила бродит, кровь бурлит. Бывает. Слегка пьян. А когда нахальная, не воспитанная, лишенная подобающих манер рука выше забралась... Испугался. Даже подумал - неужели эти бациллы с Тая и до нас доползли? Ну, там все кишит прекрасными дамами, которые и не дамы, а совсем наоборот.
   В общем, там, под юбкой... За плотной сеткой капрона... Эх...
   Выступ!!! Выпирает что-то там! Представляете?!
   Аж протрезвел.
   - Это что там такое? А?!
   А она волнение мое почувствовала... Черт! Да его, как мне показалось, весь клуб почувствовал - даже музыка притихла.
   - Где? - Спросила она.
   - Там! - Таинственно произнес я, и даже пальцем показал где.
   - А! В приличном обществе о таком не спрашивают...
   - Да?! Приличное общество сюда и заходить боится.
   - Ты не волнуйся. Они почти кончились.
   Вот дурак, думаю. Так опозориться. Текила долбанная! Клинит от нее иногда.
   - А ты что подумал?
   - Ничего, извини.
   Хотел ей посоветовать пользоваться тампонами, на всякий случай, но передумал. И без того расстроилась.
   - Дай телефон, - прошу я.
   - Держи. - Открывает сумочку, достает трубку, кладет мне в ладонь. Вздыхаю. Набираю свой номер. (Как-то усложнился обмен номерами, не находите?)
   Присказка закончилась.
  
   Прошла неделя. Созвонились. И тогда, в постели, я понял, что хрупкие - разные. И ничего плохого не хочу этим сказать. Более того, уверен, что о девушках, прости меня Господи, как о покойниках. Только хорошее. Потому как хорошие они. Некоторые даже меня терпят. Недолго. Отвлекся.
   Целую. Целую так, словно вина за мной непростительная. И я жадно высасываю вину.
   - Стой. Подожди. Дай таблетку выпью. - Отстраняется она. Встает, одновременно закутываясь в плед.
   Хочется спросить - не виагру ли?
   - Голова болит, - словно прочитав мои мысли, отвечает она. Роется в сумочке, подносит к светильнику пластинки таблеток. Читает названия. Нашла нужные. Съела, запив минералкой. Вернулась обратно.
   Снова целую. Вижу - действуют поцелуи. По прямому назначению. Снова отстраняется.
   - Что еще?
   - Я... Апчхи! Ничего. Чихнуть захотелось. Ааапчхи!!!
   Заново целую. Ведь это... Как закачка файлов через браузер. Ну, обрыв связи и надо начинать заново.
   - Больно! - Чуть ли не отпихивает меня. - Ребра сломаешь! Аккуратнее надо.
   А мне весело стало. Не потому, что ей больно, а просто представил: "Шоу рекордов Гиннеса! На сцене - девушка с самыми нежными и хрупкими ребрами! Вау!"
   Откидывается на подушку. А мне уже и прикасаться к ней страшно. Еще сломаю чего-нибудь. (Так и рвется наружу - платить придется!!!)
   Аккуратно целую. Рукой по животу вожу, еле касаясь кожи. Воздействие - сродни биоэнергетическому. А у нее дыхание усиливается. Глаза закрыла. А я внушаю ей, мысленно: "Голова не болит. Чихать не хочется. Ребра - крепче бетона!" Накаркал, блин.
   Глаза открывает, смотрит укоризненно.
   - Зачем на живот давишь? Я писать захотела.
   Короткие гудки. Ту-ту-ту.
   Накинула плед, ушла в туалет.
   "Что делать?" - думаю. Пришла обратно, а я так ничего и не придумал. Очень уж она хрупкая. Нет, можно было не обращать внимания на все ее жалобы... Но они такие реальные, голосочек жалобный... Как она в клубе оказалась?
   А она снова с постели встала, не успев лечь. Высморкаться в платочек.
   Смотрю на нее, а мысли - дурацкие. О том, что жить ей следует в стерильной лаборатории. Майкл Джексон не в тему нарисовался. Комнаты, обитые войлоком, чтобы не пораниться.
   Уфф!
   Неужели она опять в постели?
   На спине лежу, в потолок смотрю.
   - Я тебе не нравлюсь?
   - Нравишься, - отвечаю. - Честно, нравишься. Просто жду, пока ты свои дела закончишь.
   - Какие дела?
   - Разные...
   - Закончила.
   - Честно?
   - Ну...
   - Про ребра ничего не говори, ладно? И про живот...
   - Постараюсь. А ты куда?
   - На кухню. Покурю. Не одной тебе бегать...
  
   Сижу. Курю торопливо. Автоматически импульсы посылаю: "Ничего не болит. В туалет - не хочется. Насморк? Долой насморк!" Покурил. Зачем-то вымыл руки. Пошел в комнату.
  
   - Может тебя связать? - в шутку спрашиваю.
   - Может мне уйти? - серьезно отвечает она.
   - Ночь. Не уйдешь. На улице - сыро. Лужи. Хулиганы. В общем, много всякого на улице. Лучше оставайся.
   Осталась. Прикасался к ней осторожно. Вроде ничего не сломал.
  
   6.
  
   Такой язык! А главное - дикция. Ей бы новости читать в "ящике". Однажды полночи показывала смешные упражнения для развития артикуляции. Вероника. Незаконченное театральное училище. Непредсказуемая, как землетрясение. Актерские замашки в крови. Это напрягает, поскольку не знаешь, как относиться к ее словам. Расхохотаться? Заплакать? Внешне - сама серьезность. А еще - вампир. Питается моей сексуальной энергией. Мне не жалко. Даже весело. Лежу весь утомленный - от волос до кончиков пальцев ног, одна оболочка осталась. А она... Она! Треска не слышно, но словно переспелое румяное яблоко. И тормошит меня, тормошит...
  
   - Слушай! Слушай внимательно. - Шепотом, с придыханием, но умопомрачительно чеканя каждую буковку. - Слушай!
   - Слушаю...
   - Я тебе хочу сказать очень важную вещь.
   Когда я был совсем молодым, "очень важные вещи" из женских уст заставляли трепетать сердце. Мало ли что тебе сейчас сообщат? Потом понял, что не все так страшно, несмотря на важнецкую интонацию.
   - Представляешь, - продолжает она шептать, - когда я умру, меня тоже зароют в землю.
   Я аж глаза открыл.
   - Ты слушаешь?
   - Внимательно. Спешу тебе сообщить, что меня тоже зароют. Но если честно - я еще не решил точно. Есть другие варианты. Тебя это так волнует?
   - Очень, - она так грустно это сказала, что мне стало не себе.
   - Давно?
   - Что давно?
   - Узнала, говорю, давно, что тебя тоже зароют? Ну, год назад, неделю, сегодня вечером?
   - А тебе все издеваться... Давно знаю. Но... Понимаешь, осознала только сейчас. Меня. В землю. Как-то это...
   - У-у-у! - У меня нет слов. Есть только дурацкое "у-у-у!".
   - Ну что за "у-у-у"? А?! Ты просто не осознал. А как осознаешь, тебе не до "у-y-y" станет. В землю.
   - Точно. А там, под землей, тебя временно спасает гроб. Но недолго, да? Зеленая плесень, грибки. Я, кажется, понял. Главное! Тебя смущают черви. Ты, как все женщины не любишь червей, пауков, змей.
   - Прекрати!
   - Сама первая начала. Вот я пытаюсь осознать.
   - Прекрати!! Сволочь!
   - Вот ты и прекрати. Прошло?
   - Нет.
   - У-y-у! Тогда отдавай обратно мою энергию. Тебя прет, но не в ту сторону. - Прилип губами к соску левой груди. На секунду отрываюсь, говорю, что процесс возвращения энергии на родину, в меня, начался.
   - Ну и забирай свою энергию. Вот когда осознаешь...
   Не обращаю внимания на ее реплики. Рукой тереблю какие-то висюльки на ее пупке. Звяк! Звяк!
   - А музыка! - продолжает она. - Почему такая скверная музыка всегда играет? Столько прекрасных произведений... А это... ПАМ-ПАПАМ! ПАМ!!! ПАПАМ!!! - Эти "пам-папамы" она почти прокричала. А по мне словно молния прогулялась. Ну, или оторопь взяла. За одно место.
   - Ника! Соседи и так ругаются. Прекрати кричать.
   По фигу! У нее переклинило в мозгу. Она взяла простынь и встала прямо в кровати. И как начнет прыгать. Под собственный аккомпанемент.
   - ПАМ-ПАПАМ! ПАМ!!! ПАПАМ!!! ПАМ-ПАПАМ! ПАМ!!! ПАПАМ!!!
   Так дети бесятся в детском саду, во время тихого часа. Но она походила на ведьму из "Вия". И голос... жуткий! Думаю, ей хотелось, чтобы я присоединился к ее веселью. Мне не хотелось. Отодвинулся на самый край кровати, чтобы она на меня не наступила случайно. Как я предполагал, через пару минут она успокоилась. Зародившееся осознание того, что ее, черт побери, тоже закопают в землю, исчерпало само себя.
   - Успокоилась? - спрашиваю.
   - Успокоилась. Но завтра продолжим тему. А пока...
   - Спать? - с нескрываемой надежной в голосе, спросил я. - Честно?
   - Нет! - Она снова перешла на свой специфический шепот. - Я вот подумала - у клитора должен быть свой клитор. То есть самая чувствительная точка... Поищем? Ее назовут потом нашими именами. Ну, как точка G.
   - Уууууууууууууууууууууууууууууууууу!!!
  
   7.
  
   - Лариска, мне тут Ника про клитор клитора рассказывала. Поищем?
   - Ууууууууууууууууууууууууууууууууу!!! Ника - безумна. Искать - не будем. Можем пропустить пробуждение.
   А я и забыл, что мы ждем "пробуждения". Мы даже поспорили на тему: кто раньше просыпается - деревья или птицы? Я сказал, что деревья, а Лариса сказала, что птицы.
   - Не пропустим, - говорю я. - Ты мне про кино расскажи, а то упомянула, и тут же сменила тему.
   - Это не кино, а так, небольшой альтернативный проект. Для Интернета. Называется - "Скрюченные пальцы оргазма".
   - Что?!!
   - Ничего особенного, но будет классно. У тебя пальцы скрючиваются, когда кончаешь?
   - Я как-то не задумывался об этом. Давай проверим. А что?
   - Тут и проверять не надо. Скрючиваются. На этом прокалываются режиссеры и актеры порнофильмом. Они имитируют оргазм, это видно по не скрюченным пальцам.
   - Ужас какой! - Улыбаюсь я.
   Серьезная Лариса не меняет тона. Он у нее по жизни официальный.
   - Я решила снять несколько десятков пар пальцев. Потом смонтировать, саундтрек подходящий подыскать.
   - Саундтрек? Скорее - саундтрах. - Я почти смеюсь, представив Ларискино "кино"...
   - Чего смешного? Ты ничего не понимаешь в современном искусстве, - строго говорит она.
   - Я? Не понимаю? Да ты что? У меня... Слушай, давай в соавторстве сделаем? Могу предложить потрясающую идею.
   - Врешь. Ты все идеи тихонько реализовываешь, а нас с Никой перед фактом ставишь, задним числом.
   - Не вру. Не веришь? Ладно, одну дарю просто так. Актерам надо стопы загримировать. Глазки нарисовать, бровки, носики и ротики. В итоге получится замечательная почти мультипликация. А потом можно целый сериал замутить. Типа "Санта-Барбары". В ролях - пальцы, точнее - стопы.
   - Я подумаю. Грим может все испортить. Хочется натурального.
   - Вот ты всегда так. Ладно, а как ты смотришь на то, чтобы еще и выражения лиц снять? Во время оргазма? Вот у тебя такое интересное лицо... Молчу-молчу! А потом смонтировать так, чтобы только головы и скрюченные пальцы. Без тел! Интересно, они более-менее синхронно дергаться будут? Ну, взаимосвязано или нет?
   - Не думала об этом, но получится расчлененка, стопудовая. Как вариант - подходит. Нике понравится.
   Она прислушивается. Я тоже. За окном шумят деревья, и во всю поют птицы.
   - Заболтались, - разочарованно говорит она.
   - Ерунда, - отвечаю я. - Первым просыпается ветер. Потом он будит деревья, а потом уже встают птицы.
   - Не уверена. Кофе будешь?
   - Мы про кино не решили.
   - Я буду держать тебя в курсе. Сегодня Ника работает вместо меня. Завтра встретимся и поговорим.
   Ушла варить кофе. А я лежал и думал, что у нас есть хорошие работы. Даже творческие. Но иногда появляются идеи. Да такие... Ника хотела выпустить карты Таро для наркоманов. Замутила голову одному эзотерическому изданию. Даже договор подписала. Заверила редактора, что тираж зашкалит за миллион. И расклады простые будут, не замороченные. Чтобы самый тупой смог гадать. От меня требовалось написать толкование карт. А я что? Написал. Хорошо написал. Типа эта карта - винтить придут. Эта - обыск будет. А вот эта - к хорошему урожаю. У ведущего редактора издательства волосы встали дыбом, когда он прочитал. А когда увидел эскизы карт, нарисованные подругами - Никой и Ларисой, то замахал руками, и прогнал нас. Даже аванс обратно не попросил.
   И вот лежу, и думаю о том, какие они все-таки классные девчонки. Думаю-думаю. Лариска с кофе вернулась. Поднос поставила. Чашечку взяла, глоточек сделала. Поморщилась.
   - Если еще раз не побреешься - убью.
   - А что случилось? - робко так спрашиваю.
   - Ты, мне, блин, все десна исцарапал щетиной.
  
   8.
  
   - Ирина, у меня вопрос нескромный. Можно?
   - Валяй, - равнодушно говорит Ирина.
   - Я тобой попользуюсь? - осторожно спрашиваю я.
   - Странная просьба, - бормочет сонная Ирина. - Тебе мало? Я думала ты спать хочешь...
   - Я не в том смысле. Я хочу воспользоваться твоим служебным положением.
   - Вот дожила. - Ирина вздыхает. Думает. - Как-то все перевернулось в мире, не находишь? Что надо?
   - Я записал гениальный альбом. Передашь своим?
   Ирина облегченно вздохнула. Не знаю, что уж она подумала. Не исключаю, что предположения были самыми невероятными, и даже извращенными. А тут - всего-то... Альбом!
   - Ты вернулся к музыке? - спрашивает она. - Не поздно?
   - Поздно. Я не вернулся к музыке. А альбом - небольшой, но грандиозный проектик. Случайная идея. Если его правильно подать, то он наделает много шума.
   - Уже записал? С кем?
   - Самостоятельно. Там - миксы. Обалденные миксы. - Я возбуждаюсь, глаза, наверное, загораются, как у кота. Ведь альбом получился на славу.
   - Ну, миксы сейчас и школьники пишут. Все, блин, компьютерно-грамотными стали. Я думала ты играешь на чем... Ты ведь играл на гитаре?
   Играл. Давно. И сейчас иногда играю.
   - Понимаешь, я играю. Я даже сэмплы сам записал. Но дело не в этом. В этом альбоме нетрадиционные музыкальные инструменты.
   - Этно? - Голос Ирины снова делается равнодушным. Мол, слушали мы такое, и в больших количествах.
   - Не этно. Хотя элементы этно присутствуют.
   - Выражайся яснее. - Зевает. - На чем играешь?
   Выдерживаю паузу. Так надо. Для пущего эффекта. Но говорю не то, что надо. Дурацкая привычка предварительных объяснений. Чтобы расставить на положенные места все точки.
   - Ты только не пугайся и не удивляйся. Ладно?
   - Хочешь заинтриговать? В два часа ночи? Давай быстрее, а то усну.
   - Нет. Не заинтриговать. Просто проверяю - готова ли ты? Альбом не обычный. Мне хочется, чтобы ты адекватно отреагировала. Подумавши. А то начнешь волноваться, махать руками, говорить, что такое на радио считается неформатом.
   - Утомил! Не хочешь говорить, тогда поставь. Музыка скажет лучше, чем это получается у тебя.
   Протягиваю руку к выключателю лава-лампы. Шарики воска медленно поднимаются-опускаются в еще неостывшем глицерине. Перелезаю через Ирину. Ищу диск. Диски, как и медиаторы для гитары всегда казались мне живыми существами. Они обладают способностью ползать. Уползать. Перемещаться с места на место. Точно помнишь, куда положил. Начинаешь искать - фигушки. Уже уполз. Ищи, блин, ищи. Вот он! Совсем не в той стопке, куда я его клал. Да еще и забрался в самый низ. Притаился под пиратскими дистрибутивами. Осторожно вытаскиваю. Но куда без этого? А? Все стопка с грохотом падает с полки.
   - О, боже! - Реагирует Ирина. - У меня завтра, вернее уже сегодня утренний эфир. Разрушитель!
   Диска в коробочке не оказалось. Где же он?
   - Ирина, - говорю, - посмотри пока обложку. Я ведь даже буклетик сверстал.
   Кидаю коробку на кровать. Ирина пододвигает поближе лампу.
   - О, боже! Что за порнография? - Реакция на обложку. Пауза. Читает.
   Я пытаюсь вспомнить, где этот чертов диск.
   - Ну, ты даешь! Я не ханжа, но трахающиеся бегемоты на обложке - это слишком, - говорит она. - И название подозрительное. "Животные страсти". Хм. Скоро ты?
   И я тут же вспоминаю, что диск - в проигрывателе. Включаю его. Беру пульт, возвращаюсь в постель.
   - Знаешь, я, конечно, все понимаю. Весь долбанный концептуализм...
   - Подожди, - перебиваю ее. - Его слушать надо. А обложка... Ну, я ведь не профессионал. Не дизайнер.
   Я ожидал одного восклицания от Ирины. И сейчас она воскликнет:
   - О-ооо!!! - Поскольку прочитала текст на последней страничке буклетика.
   И еще раз:
   - О-ооо! Ты циник! Девки тебя убьют. Кастрируют. Не знаю, что, но они сотворят с тобой нечто ужасное. Как ты до такого додумался? Дай пульт. Хочу послушать.
   Пульт не отдаю. Еще не время.
   - Ирин, ну, какой цинизм? Чистое искусство.
   Она смотрит на меня, как на гуманоида. Сует под нос буклетик.
   - Ты писал?
   - Я...
   - Кстати, кто такая Наташа? Инструмент под номером два.
   - Какая разница? Ревнуешь? Не ври.
   - Вот еще... Ревновать. Наташа в курсе, что она - "инструмент"? На котором ты, оказывается, играешь... Тебе не стыдно?
   - Ирка, ну как ты не поймешь, что это - альбом. И ты знаешь, что никакого цинизма здесь нет. И мои теплые чувства к Наташе...
   - Подожди, а? Она в курсе?
   - Пока нет.
   - Желаю тебе, дорогой, чтобы она никогда не узнала об этом. В противном случае - тебе грозит смерть. Не исключаю, что в мучениях. И как у тебя хватает совести пользоваться моим служебным положением? Предлагать мне такое?
   - Ты еще не слышала, а уже критикуешь.
   - Так включи, черт тебя побери! - Ирина пытается отнять у меня пульт.
   - Может не надо? - говорю я. - У тебя завтра утренний эфир. А "Животные страсти" действуют на гормональную женскую систему убийственно. Не уснешь!
   - Я и так уже не усну. И как тебе в голову пришло?
   - Как-как! Как и все гениальное. Однажды обратил внимание на то, что из женщины можно извлечь целую гамму звуков. А самое странное - стимулирование определенной "кнопки" порождает звук, свойственной только ей. А "кнопок" - много. И звуков - столько же. При определенных навыках можно целые мелодии выводить. А после редактирования, наложения сэмплов, сведения...
   - К...кнопки? Сволочь!
   - Да ладно тебе. Успокойся. А если звукоряд одной женщины смиксовать с другой... Вот смотри. Номер семь. Лесбийская композиция. Слушаешь, как в омут падаешь... А ведь они даже не знают о существовании друг друга! Но так любят... Идеально подходят друг к другу. По крайней мере, в вокальном смысле. Послушай.
   Нажимаю кнопку. Номер семь. Сферическое вступление. Небольшое. Пока без вокала. Но в глазах Ирины - ужас. Мне становится неловко. Ухожу на кухню. Достаю из холодильника пиво. Пью. Курю. Пусть послушает в одиночестве. О!
   Пошел вокал...
   Почему у нее такая неожиданная реакция? Ведь альбом - суперский. Вот сейчас послушает, и сама поймет. Я честен с ними. С девушками. Но я не мог рассказать им о своей задумке. Иначе бы потерялся элемент импровизации. Это как секс под светом прожекторов. А добиться музыкальной реакции на стимуляцию, поцелуи... Такой труд! На ситаре, наверное, легче играть... А тут - пока настроишь... Пока все "кнопки" запомнишь... А они у всех разные. Нет бы сказала: "Гениально! Животные страсти в чистом виде!" Сразу ругаться.
   Топ-топ-топ! Это Ирина идет на кухню. Может, пива захотела. Вот черт! У нее в руках два маленьких микрофона. Вырванные с корнем. Только проводки болтаются.
   - Это что такое? Ты и меня записывал?
   Микрофоны - дорогие. Профессиональные. Нет, не жалко, скорее - досадно. Я заколебался их встраивать в кровать. Так, чтобы было незаметно. А она взяла и вырвала...
   - Не молчи, дорогой... Черт! У меня сердце заболело. - Она прикоснулась рукой к аппетитной, как французская булочка, груди. - Ты и меня записывал?!
   - Нет. У тебя нет музыкального слуха! - Перехожу в контрнаступление.
   - Что?!! Твою мать!
   - Ну, я в том смысле, что не все так просто. Надо еще поработать. Одна клавиша - западает. Это точно.
   - Что?!
   Голая девушка, пытающаяся угрожать, выглядит очень эротично. В ней просыпается животная страсть.
   - Ирка. Успокойся. Ок? Все хорошо. Тебя не записывал. И не запишу. Даже не проси потом. А мы - прославимся. Денег заработаем. Ведь эти композиции, по моим предположениям, вылечат даже самых закоренелых импотентов. Виагра - отдыхает. Здесь - настоящее. И в этом вся прелесть. Как ты не понимаешь?! Знаешь, как у вас рейтинг взлетит, если в ночном эфире ставить?
   - Это неоригинально. Эротические блюзы еще японцы лет двадцать назад записали.
   - Это - оригинально. Японцы просто трахались под музыку. А на моем альбоме - исполнение. Игра! Кое-где даже виртуозная. Такие синкопы! Мы прославимся.
   - Ага. - Она берет из моих рук бутылку, делает глоток. - Потом поедете на гастроли?
   - Не поедем, мы исключительно студийные музыканты.
   Она закурила. Композиция сменилась. Прислушалась. В глазах - дикий ужас.
   - Это что? Что за хор?
   - На псалмы похоже, да? Это - моя любимая композиция. Финальная. И никакой не хор. Просто так кажется. Дело техники. Свел всех на одной дорожке, - сказал я. А сам подумал над этой фразой. На одной дорожке. Нет, дорожек - шестнадцать. Но свел всех. Получился псалом любви. От которого - мурашки по коже. А значит - получилось клево.
   - Я вот сейчас кое-кому позвоню. - Ирина прищурилась. - И все расскажу. И тебя исцарапают. В четыре руки. Так запоешь!
   - Да ради бога. Я тоже умею царапаться. Такой музыкальный прием... Ногтями в ягодицы. Черт! О чем говорим? Ты альбом возьмешь?
   - Конечно, возьму. Если от каждой участницы проекта принесешь расписку, что с их стороны не будет претензий. Сделаешь?
   - Попробую. Но не уверен. Но попробую. Сердце прошло?
   - Прошло.
   - Выдохлась? Успокоилась?
   - Не совсем. Все-таки ты - циник.
   - Я музыкант. Ну, типа того... - Я улыбнулся. - Это, Ирин, искусство. - Подмигнул ей. - Настоящее. Пойдем, послушаешь внимательно, без истерик. Ок?
   - У меня завтра утренний эфир!
  
   (Эфир Ирина проспала. На нее подействовала великая сила настоящего искусства!)
  
   9.
  
   Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!!
   - Я так не могу! - возмущается Маша. - Он задолбал! Здесь что? Т-р-а-с-с-а для гонок?
   Ну, меня пока не задолбал. Меня трудно вывести из врожденного равновесия и миролюбивого восприятия бытия.
   - Успокойся, - говоря, - он уже уехал. Может, не вернется. На чем мы остановились...
   Она руку поднимает, нарочито аристократичным, расслабленным таким жестом, вздыхает...
   - На правой к-и-с-т-и...
   Женские руки - умопомрачение. Для меня. Черт его знает, в чем особая прелесть, но можно бесконечно долго рассуждать о детских воспоминаниях, о маме, проверяющей температуру, а еще об изяществе, неприкрытости - ведь перчатки сейчас носят только, чтобы защититься от холода... Не важно! Райские ощущения от прикосновений женских рук нисколько не страдают от отсутствия рациональных объяснений. Слабые? Слабые! Но и сильные одновременно, и в уме уже рисуются какие-то китайские навороты о силе в слабости, и о твердости в гибкости, и много чего еще... И целуешь пальчик за пальчиком, водишь губами по пахнущим лаком ноготкам, и прелюдия превращается в отдельное, чарующее действо, а ведь это только одна ладошка. И будь мы бессмертными, тысячу лет не жалко отдать на целование ладошки.
   Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!! Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!! Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!!
   - Еб его мать, байкера хуева! - Маша вырывает руку. - Знаешь, я давала клятву Гиппократа, я честный врач. Я помогаю этим уродам. Иногда удается спасти даже пробитые глупые головы. И что в ответ? Где благодарность?! Я так не могу. Сигарету мне...
   Нервно закуривает.
   - Что молчишь?
   - Маша, неужели тебя так раздражает звук проезжающего мотоцикла?
   - А тебя не раздражает? Ах, да... Сам любишь пугать соседей, когда песни орешь ночами, да? Все вы мужики т-а-к-и-е...
   - Ну вот, блин.
   - Ты пойми, мы и так нечасто видимся. Я не готова жертвовать своими оргазмами из-за какого-то придурка. Слушай, дай пистолет. Я его п-р-и-с-т-р-е-л-ю.
   - Не пристрелишь, только ранишь. Пистолет - травматический. Успокойся. Может, байкеры так медитируют. Катаются в трансе по кругу, мудрости набираются...
   - Что?! Так, пистолет, значит, не дашь? Я его раню, а добью утром, в больнице. Допущу м-а-л-е-н-ь-к-у-ю врачебную ошибку. Почему ты живешь на первом этаже? - спрашивает она.
   Никогда об этом не задумывался.
   - Марусь, так получилось. Я не виноват. Честное слово. А что в этом, кстати, плохого? К земле ближе, чем на двенадцатом... Мы ведь люди, а не птицы.
   Маша, не отвечая, встает, включает проигрыватель. В комнату, словно рой приведений запустили.
   Ля-ля-ля! Ля-ля-ля! Ааааааа! Рррррыыы!!! Джжиии!!! И снова - ля-ля-ля!
   Предлагаю ей надеть наушники. Отказывается. Из принципа. Внешне - успокоилась. Уткнулась носом в мое плечо. Протягивает пахнущую никотином ладошку. Интуиция мне подсказывает, что очень скоро... О! Даже быстрее, чем я подумал...
   Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!! Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!! Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!!
   - Маша, сосчитай до десяти, - приказываю я. А у нее сердце бьется, как у испуганного кролика.
   - Все. Это вызов, - говорит она. - Понимаешь, это - вызов. Кто кого. На кон поставлен мой отдых. И не говори, что ты пойдешь и набьешь ему морду. Мы вместе пойдем! За всех младенцев в доме, чей сон поруган этой с-в-о-л-о-ч-ь-ю.
   - Ага, и за твои оргазмы тоже, - усмехаюсь я, вспоминая, что наше знакомство произошло благодаря определенным обстоятельствам...
  
   Я сидел в баре и ждал другую девушку, но она не пришла. Не знаю, ожидала ли в тот вечер кого-нибудь Маша или просто зашла в бар в поиске поставщика оргазмов, но все началось с того, что ей захотелось спеть. Караоке. Микрофон переходил из рук в руки малолетним бандитам, которые, словно присягая на верность избранному делу, заколебали шансоном. Из бритых черепов вылетали сентиментальные песни о маме, о преданной мужской дружбе, и неверных женщинах, предавших своих возлюбленных, оказавшихся волею судьбы в тюрьме. Некоторые песни затрагивали сложные теологические вопросы. В них упоминалась церковь и Бог. Помню, подумал - как сочетается вся эта сентиментальность с криминальной деятельностью? С другой стороны, размышлял я, не исключено влияние защитной функции организма. Иначе можно сойти с ума. А так - проще. Ну, завалили кого-нибудь, ограбили, кровь кипит, а потом, пусть и подсознательно, но чувствуют эти ребятки, что сделали что-то не то. Накосячили, одним словом. И вот они поют-поют-поют. Про маму и Бога. У кого-то даже суровая мужская слеза проползет по небритой щеке, от осознания неотвратимости рока. А кому-то послышатся зазывные крики демонов из самого ада. И они пытаются, посредством этих песен если не замолить грехи, то хотя бы почувствовать психологическое облегчение. И кричат в микрофон, кричат пьяным голосами, чтобы докричаться до мира, чтобы послать во Вселенную "месседж", мол, не такие мы и пропащие, коль так любим маму...
   А Маша ничего плохого не хотела. Она и не думала никого обижать, завладев микрофоном. Я, правда, злился, на ту, что не пришла. Настроение - ужасное. И все совпало. Даже песня, которую решила спеть Маша. Я любил эту песню Насти Полевой. Еще подумал - какая хорошая эта рыженькая, коль Настю знает. Закорешиться бы...
  
   У-у-утром снежным белые волки,
   С утренним снегом, как беглые толки.
   Выбегут в поле, следы разбросают,
   Набегавшись вволю... И свет нарастает...
   Что вы ищите в выпавшем снеге,
   Вам противен вкус нашего хлеба.
   Вас гонит в зиму запах добычи -
   Крови медвежьей и крови бычьей...
  
   А у кого-то переклинило в мозгу. Может даже не от песни, а от водки, но в данном случае это совершенно не важно.
   - Какой на хуй крови? Это кто тут быки? А?!! - прорычал один из тех, кого трудно описать, не пользуясь устоявшими, газетными фразами. - Ты что тут несешь, сука?!
   А рыженькая посмотрела на него, пристально так, и дальше продолжает петь... А он ее за волосы. За огненно-рыжие волосы! А она его микрофоном по башке... Звук такой, прикольный. Микрофон обиженно запищал...
   В общем, бар, как всегда случается, разделился на два лагеря. (Вернее, на три, но тем, кто соблюдает нейтралитет в такие моменты, не место в моих историях.)
   Адреналин заказывали? Нет? А что делать! Это вам от заведения, бесплатно!
   Я, разумеется, был за ту, которую, как выяснилось позже, зовут Мария. Ведь у нее такие волосы, да и песню Насти пыталась спеть...
   Потасовка. Типичная до неприличия. Охрана, которая лупит всех подряд, не разбираясь. И два враждующих лагеря уже объединяются против охраны... А потом милиция, представитель которой осторожно интересуется: "Заявление писать будем? Не будем? Вот и ладненько!"
   А растрепанная, разгоряченная, рыжеволосая девушка со сверкающими от гнева глазами кажется такой милой, беззащитной и привлекательной. Она и плачет, и ругается одновременно, и тушь, увеличивающая объем на 1000 процентов, размывается, и ее голубые глаза такие, на фоне черных разводов... И она кричит, что запомнила всех "уродов", и что в "ее реанимацию" им лучше не попадать. Особенно с "огнестрелом"!
   У нее - своя реанимация! Супер!
   А потом все утихло. И она, прихрамывая, словно у нее сломан каблук, пошла, всхлипывая, к выходу.
   - Доктор, мне нужна экстренная помощь! - Я беру ее за рукав. - Постойте. Где ваша реанимация?
   Помощь мне не нужна. У меня небольшое рассечение брови. Мелочь. Левая часть лица, правда, в крови. И свитер испачкался. Остатки адреналина в крови, как пузырьки газа в наполовину выдохнувшейся "коле". Усталость. И мне кажется, что я сейчас необычайно привлекательный, особенно для таких воинственных девушек. Романтика-херантика не спрашивая разрешения, лезет в голову.
   - Еще чего! - Она вырывает руку, но, повинуясь долгу, пробегает взглядом по ранке. Хмурится. Обзывает меня симулянтом. Она не в духе, ей испортили вечер. Прическу. Макияж испортился сам. Может, ей стыдно. Она не знает, что в результате этой глупой стычки проявилось куда более важное, чем прическа, сломанный ноготь и т.д. Светящиеся, искрящиеся глазюки! И, кажется, под одной скулой будет синяк. Стопудово будет.
   Я уже влюбился.
   Ей хватило мгновения, чтобы понять неопасность моей травмы, а мне хватило того же мгновения, чтобы отметить - она не "пустышка", и хороша собой. "Пустышки" - гламурные, красивые телки, которые хороши, пока держат рот на замке. Они - сама томность. И кажется, что за их красотой скрываются соответствующего качества добродетели. Но стоит им открыть рот, сказать что-нибудь вроде: "Здесь ваще! Такой клевый клуб!", и начинаешь сомневаться в себе, как в мужчине. Эрекции - как не бывало. Думаешь, конечно, что какая, мол, разница, ведь тело так хорошо, но... Маловато одного тела. Для меня маловато. А они, как буренка, глазами - хлоп-хлоп! Ну на фиг! Куклы фарфоровые.
   Все это познается, классифицируется каким-то шестым чувством.
   - Чего привязался? - ворчит она.
   - Да ничего... песенку допеть надо, оборванную наглым образом в самом начале.
   - Что?!!
   - Ничего!!! Как там? Лишь рассветет и белые кости, под сахарным снегом...
   Разряд! Тысячи вольт! Песенку мы допели вместе.
  
   - Куда улетел? О чем ты, черт побери, думаешь? - Маша пихает меня кулаком в бок.
   - Ой, прости, задумался, вспомнил нашу первую встречу.
   - Морду пойдем бить?
   - Кому?
   - Ох! Я не могу. Б-а-й-к-е-р-у х-у-е-в-у!
   - Пойдем, - говорю. - Нам типа заняться больше нечем.
   До последнего момента мне казалось, что она шутит, прикалывается. Размечтался! Как же! Сон младенцев и оргазмы! Отмщение. Глазюки - как противотуманные лампы.
   - Ты бы хоть оделась нормально, - говорю я, наблюдая за ней в прихожей. На дворе прохладно, начало осени. Плащ на почти голое, не считая так и не снятого, из б-а-й-к-е-р-а х-у-е-в-а, нижнего белья, от которого пользы на улице, как от паутины. Сапоги. Все это настолько возбуждающе, что я перехотел бить морду байкеру. Мне захотелось обратно, в постель.
   - Мы быстро вернемся, - заверила она. - Плевое дело.
  
   Выходим из подъезда в кромешную тьму. Кажется, Чубайс снова зажилил электроэнергию. Посмотрел на дом. Почти все спят. Свет только в нескольких окнах.
   - Вот тут проходит его трасса. - Она ведет меня за руку. - Вот скотина! Смотри, ведь здесь ремонт сейчас, и "кирпич" висит. А этот деревянный мостик - для пешеходов. А вот его следы.
   Своими рассуждениями она напоминала детектива. Мы стояли, как часовые, возле узкого мостика через канаву, на дне которой лежали новые трубы.
   - Закон подлости, - сказала она через десять минут. - Он чувствует, что его караулят. Боится. Дай сигарету.
   Через двадцать минут нас заколотило от холода. Пошел дождь. Прижались друг к другу.
   - Марусь, мы до утра будем здесь стоять? - спросил я.
   Маша задумалась. Улыбнулась.
   - Не будем. - Вырвалась из моих согревающих объятий. Вцепилась в мостик. Даже о помощи не попросила. Напряглась, потянула конструкцию на себя. Ужас! Тянет-потянет!
   - Машка, это уже не смешно, - предупредил я. - Убьется человек.
   - Не убьется. Мне лучше знать, - твердо сказала она. - Он сбрасывает здесь скорость. Так, небольшие ушибы, не более. Помоги, блин. Не получается. Помоги, а то предателем будешь...
  
   Чтобы согреться выпили дома водки. Захотелось есть. Старались все делать тихо, прислушиваясь...
   - На чем мы остановились? - спросил я в постели.
   - Времени почти не осталось, - говорит она. - Начинай с правого соска.
   Соски - еще одно умопомрачение... И...
  
   Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!! Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!! Дрын-дры-дрын-дрын-ды-ды-ды-ды-ды!!! Бац!!! Глухой удар!
  
   - Ура!!! Попался в капкан, сволочь, - закричала Маша. - От нас не уйдешь!
   Вскочили, подбежали к окну. Я открыл форточку. Вместе со свежим, влажным воздухом, в комнату влетели ругательные слова.
   - Живой, - сказала Маша.
   - Блядь! Что за уроды! - проорал из канавы мотоциклист.
   - Так тебе и надо, сволочь, - прокричала из окна какая-то женщина. - У меня ребенок уснуть не может. Чтоб ты сдох!
   - Сейчас весь дом проснется, - сказал я.
   - Главное - мы победили, - сказала Маша. - Давай песенку споем, раз нам потрахаться не дают. Только негромко. А так, шепотом. - И она зашептала:
   У-у-утром снежным белые волки,
   С утренним снегом, как беглые толки.
   Выбегут в поле, следы разбросают,
   Набегавшись вволю... И свет нарастает...
  
   10.
  
   Со временем перестаешь удивляться. Это плохо. А что поделать? Ничего. И смущаться перестаешь. Спокойно ко всему начинаешь относиться. Потому что знаешь - жизнь прекрасна своей непредсказуемостью. А коль так, то даже воплотившаяся во что угодно непредсказуемость не пугает, превращаясь постепенно в норму. Помню, совсем молодым был, так удивлялся, почему некоторые девушки, словно сговорившись, произносят пугающие и почти одинаковые фразы. Какие? О! На первом месте нашего хит-парада композиция, под названием "Отдай мне ЕГО! Отрежь насовсем! Не хочешь отдавать - продай!"
   Размечтались! К нему в нагрузку - я. По отдельности - не работаем. Но, дорогие мои, это что же такое? А? Получается, что я так, типа членопридаток? А девушки эти, тут же начинали оправдываться. Типа это такой обалденный комплимент. У них, оказывается, фантазии... А я - непредсказуемый, уверяли они. Им же нужна уверенность в завтрашнем дне. И было бы неплохо всегда иметь при себе часть меня... Сувенирчик на память! Достала из сумочки, пощекотала, попользовалась. Легко и удобно. Извращенки! Впрочем, проехали.
   Я к чему? К тому, что хрен меня удивишь, тем более - словами.
   Но бывают исключения.
   Ника сильно удивила.
   Влетела в квартиру, и с порога заладила - Путин-Путин-Путин. Ох-ох-ах! Ничего не понял, но испугался - не случилось ли чего? Еще больше испугался, когда она потребовала телевизор включить.
   - Скорее! Скорее, а то просмотрим! - Пухлые щечки у нее разрумянились, тепло от них даже на расстоянии чувствуется. Оладья на ее щеках жарить можно. Ужель спятила? Но при чем тут Путин?
   - Смотри! Смотри!
   Смотрю. Уф, с Путиным все в порядке. Уже неплохо. Президентская пресс-конференция в новостном блоке. А я все равно не врубаюсь. Хочу спросить, из-за чего столько шума, а она руками машет, будто рот мне пытается заткнуть. Сюжет закончился. Ника сникла. Щеки побледнели. На лице - потребность в сексуальной энергии. Вампирчик проголодался.
   - Что случилось? - спрашиваю. - Заболела? Тебя то в жар, то в холод... Колбасит?
   - Я ему такой вопрос задала, - дрожащим голосом говорит она. - Такой вопрос! Он так клево пошутил в ответ. А они не показали.
   - Тьфу! - говорю. - Ты как ребенок. Знаешь, это даже хорошо, что тебя не показали. Меня вот однажды показали, а на следующий день уволили с треском. Давай на других каналах посмотрим? Вдруг, там покажут?
   - Давай... А из-за чего тебя уволили?
   Кажется, мне удалось переключить внимание с президента на себя. Совсем неплохо!
   - Ника, меня как-то раз делегировали на скучнейшую пресс-конференцию какого-то финского строительного магната. Фамилию его не помню, но она из тех, которые перед произношением в эфире разбивают на столбики, чтобы облегчить задачу диктору. Хрен выговоришь, короче.
   - И что?
   - Ничего хорошего. От скуки я начал рисовать шарж на этого финна. В блокнотике. У него фактура такая, лысая. А в городе, где я раньше жил, телекомпании жестко конкурировали. Понимаешь, к чему клоню?
   - Нет, - отвечает она, а в глазах - неподдельный интерес.
   - Оператор конкурентов отснял и блокнотик, и шарж, и меня. Сзади подкрался, гад. И они выдали все это в эфир. Мельком, но шаржик заметили все. Знаешь, что было на следующий день? Словами не передать!
   - Я не рисовала шаржи. - Ника снова погрустнела. Понимаешь, это первая серьезная пресс-конференция, на которой я работала. В газету с таким трудом пробилась, сам знаешь... Маме с папой позвонила, в Суздаль. Хотелось похвастаться.
   - Ну, тебе это удалось. Рад за тебя. Давай, отметим...
   - Черт! - Она вскакивает. - Конечно, я даже шампанское купила, и торт...
   Мы сидели за сервировочным столиком, щелкая пультом, чокаясь бокалами. Искали Нику во всех новостях, по всем каналам. Не нашли. Она обиделась на телевизионщиков всерьез.
   Конец присказке!
   Как и положено, сказка началась ближе к полуночи. В постели. Девиз сказки: "Шампанское дало в голову!". Девиз нагло заимствован из устойчивых выражений девушек. Юных и не очень. Выпив лекарственную порцию алкоголя, они любят повторять: "О! Мне уже так дало в голову!", словно оправдываясь заранее за все дальнейшие поступки. Напилася я пьяна, что хочу то и ворочу. Я, блин, предупреждала.
   Эх... Мне, сказала она, так испортили настроение сегодня. Коньяк или водка есть? Есть.
   А потом...
   Вначале - ничего необычного. Ну, выпила с горя. Впрочем, вру. Оговорился. Не бывает обычного секса. Каждый акт - неповторим.
   Ника - необычайно приятная на ощупь девушка. На Западе таких называют "пневмовумен". Удачный, кстати, термин. Нет, она не толстая. У нее ярко-выраженная талия. Красивые ноги. Но есть, также, упругая попа и большая естественная грудь. А еще - черная тугая коса, в качестве бесподобного бонуса из древнего Суздаля. Прелесть, одним словом. Когда все фотомодели вымрут от анорексии, их место, согласно ходу естественного отбора, займут девушки, похожие на Нику.
   Целую шею, плечи, зарываюсь носом во вкусно пахнущую ложбинку между грудями. Обалдеть, да? Сказка. А она траурным голосом спрашивает:
   - А ты как к нему относишься?
   - К кому? - Я ничего не понял. Я уже там, высоко-высоко, в ароматных владениях Эроса. А она... Пока еще здесь? На земле? С Бахусом?
   - К кому! - пьяным голосом передразнивает она. - К кому?! К Путину! Ик!
   Прощальный взмах ручкой солнечным пахучим долинам, над которыми, по словам девушек, то и дело рассыпаются гроздья прекрасных фейерверков. Камнем падаю вниз. К Нике и Бахусу.
   - Никочка, ты это серьезно, да?
   - Серьезно, - отвечает она так, что мне очень сложно понять - шутит или нет?
   - Мне ответить надо?
   - Обязательно. Или будешь спать один.
   - Ок, милая, я отвечу. Только слушай внимательно. Меня больше удовлетворяет внешняя политика Кремля, чем внутренняя.
   - Это все? - разочарованно произносит Ника. - Поясни.
   Вот думаю, попал. У девушки бзик с политическим уклоном.
   - Чего молчишь? Президента не любишь?
   - Я тебя сейчас больше всех люблю. Честно! Только... успокойся, ладушки?
   - А ты, блин, честно ответь. - У нее заплетается язык.
   Что делать? Какая-то ирреальная ночная политинформация...
   - Ника, меня устраивает внешняя политика Кремля, за страну теперь не стыдно. А вот внутренняя... По моему мнению, она слишком мягкая по отношению к коррупционерам и бюрократам.
   - Да?! - удивляется она таким тоном, словно я сообщил о прилете инопланетян. - Ты это серьезно? Действительно мягкая? Совсем?
   - Мягкая, - говорю я. - И это... давай прекратим эти разговоры, а то у меня член таким же мягким станет. Не возбуждает, блин. Расстроишь агрегат, через что энергию получишь?
   - Ты это о чем?
   - Ни о чем? Я ответил на вопрос?
   - Ответил. Только я не согласна.
   - Ну и ладно. Это не страшно.
   - Возьми меня! - произносит она так, что мне делается не по себе. - Возьми!!!
   - Без проблем. Ты только думай о чем-нибудь другом.
   - Ну же!!!
   Ушки, губки, щечки, плечики, груди. Чмок-чмок-чмок-чмок-чмок! Рукой животик поглаживаю. Обстановка нормализовалась. Еще немного, и я снова буду там, на небесах, прихватив с собой Нику...
   - А он сегодня не опоздал, представляешь?
   Нет, я так не могу. Не могу и все.
   - А зачем ему опаздывать? - спрашиваю я.
   - Ну, понимаешь, там бывалые журналисты гадали - опоздает или нет?
   - Тотализатор был? - Я откровенно ехидничаю.
   - Что? А, не было. Почему ты меня не целуешь?
   - Догадайся с трех раз.
   - Разлюбил, да?
   Теперь и я начинаю испытывать ненависть к телевизионщикам. Почему не показали Нику по телевизору? А? Жалко им, что ли? А если бы мы мужем и женой были? Вот так распадаются семьи. Из-за мелочей. Кого-то где-то не показали. Целая трагедия!
   - Ты это, целуй, мне так хорошо, - говорит она. - Активнее.
   - Что?!!
   Чувствую себя идиотом.
   - Тебе что, жалко?
   Хорошо, попытка - не пытка, а коль попытка превратится в пытку...
   Третий заход. Впиваюсь губами в ее рот. Понимаю, что хочу перекрыть потенциальные фразы таким способом. Одной рукой раздвигаю бедра, другой массирую грудь.
   Она начинает колотить меня руками по спине. Пытается что-то сказать. Нет!!! Хватит!!! Дергается. Дергается сильнее. Отрываюсь от ее лица. Ника быстро-быстро дышит. Кашляет.
   - Ты что?!! Спятил?!! Садист!!! Я чуть не задохнулась! Уууу! - Пихает меня кулачком. - Пить хочу. Озверел, да?
   - Сама виновата, - оправдываюсь я. - Довела. Я... я не знаю, что мне делать.
   - А ты придумай, - советует она. - Напряги фантазию. - Берет бутылку с остатками шампанского, жадно пьет. - Слушай, а что там?
   - Где? - Не понимаю я.
   - Над тобой!
   Задираю голову. Ничего не вижу. Кажется, у нее начались глюки. Совсем печально.
   - Что это?
   - Да где? Нет там ничего!
   - Над тобой! Ты внимательнее посмотри.
   Чувствую себя полным идиотом. Смотрю на потолок.
   - Видишь? Над тобой...
   Надо подыграть. Я все понимаю. Быстрый темп жизни, конкуренция, офисный синдром и так далее. Все понимаю. И даже не осуждаю. Такие психозы - не редкость.
   - Ника, - говорю я. - Ты спросила, что надо мной?
   - Ага!
   - Слушай внимательно, - заговорщицки шепчу ей в ухо. - Надо мной... А ты никому не скажешь?
   - Нет! - Она смотрит на меня удивленными глазами. - Клянусь!
   Я встаю с кровати, отодвигаю столик. Принимаю позу Оззи Осборна. Ручки в стороны, взгляд - будто только что на свет появился. Махаю ручками.
   - Надо мною, Ника, тишина... - Повышаю голос. Очень повышаю. - Надо мною тишина! Небо полное дождя, дождь проходит сквозь меня... Но боли больше нет. И если ты не угомонишься, то под холодный шепот звезд, мы сожжем последний мост... Андестент? И все сорвется в бездну. Мои нервы типа не железные.
   - Здорово, - непонятно чему радуется она. - Давай вместе споем... Хотя нет. Возьми меня!
   - Не хочу!
   - Врешь!
   Думаю, свечи особенно горько плакали в эту ночь, наблюдая за нами.
   - Ну, Ника, держись, - зловеще говорю я. - Я человек спокойный, сама знаешь. Но иногда... - Беру шампанское. Скидываю с нее одеяло. Выливаю на нее. Но шампанского мало. Беру сок. Она кричит, и кидает в меня подушкой, я уворачиваюсь. Выливаю сок. На голову, грудь, ноги. Они кричит еще громче. Чтобы еще на нее вылить? Освежающий душ не помешает. Стопудово! Коньяк! Несколько порций.
   В воздухе запахло, как в пивной. Убедившись, что напитки закончились, прыгаю в постель. Ника - липкая, как облизанная карамелька.
   - Я, блин, сейчас всю дурь из тебя... - Что? Всю дурь "что"? Выбью? Никогда. Пальцем никогда женщину не тронул. Секунда для поисков нужного слова. Нашел. - Я, блин, дорогая, всю дурь из тебя вытрахаю!!! - рычу я, прижимая ее закинутые руки к матрасу. - Я тебе устрою такую пресс-конференцию. По телевизору ее не показали! И что? С ума сходить?
   Она пытается брыкаться, коленками. Ее упругая попа... О! Моему возбуждению нет предела.
   - Я покажу тебе и внешнюю, и будущую внутреннюю политику!!! Допрыгалась!
   Так, траектория верная, отпускаю ее руки, хватаю колени, загибаю их еще выше... Резко вхожу в нее, скользкую, упругую, и бугристую. Все. Попалась. А вот сейчас, пускай попробует, поговорит. Я не человек. Я отбойный молоток. Ага, я зверь. Рррыыыы!!!!!
   В стенку заколотили соседи. Кажется, мы нарушили их спокойный сон. Хрен с ними! У нас сеанс трахотерапии.
   Свечи, глядя на нас, выплакали все слезы и погасли. Их души тонким дымком вознеслись к небесам. А мы, вслед за ними, туда, где райские пахучие долины, где радуги и рассыпающиеся фейерверки.
   Аминь!
   - Суперская была ночка! - сказала утром Ника. - Ты извини, если что, я перепила немного.
  
   11.
  
   Ночь Большой Кровати! Замечательный праздник! Давно поселилась в памяти строчка из англоязычной песенки: "Ты ушла, и кровать снова стала большой". Кто ее пел? Какой просветленный? Не помню. Может, Стинг? Неважно! Смысл хороший, вот в чем дело. Пока, правда, никто не ушел, но никто и не должен придти. Это даже не парадокс, а так, небольшой отдых. Передышка на одну ночь. Непостижимым образом получилось, что все реже могу позволить себе роскошь Большой Кровати. Да, я расположусь ровно посередине кровати, раскину руки так, словно хочу заграбастать весь мир, и буду сладко-сладко спать... И соседи пусть спят. Не упадет нечаянно задетая ногой бутылка. Тишина! Вода в трубопроводе не зашумит среди ночи. Безмолвность! Никаких похоронных маршей в исполнении Ники. Никаких восклицаний из серии: "Ну ты и сволочь!" Пьяного смеха тоже не будет. Тишина! Лишь слабые щелчки и трески, издаваемые таинственными духами, живущими в телевизоре и компьютере.
   Тайм-аут!
   Проснусь темным утром, потянусь, суну ноги в теплые тапочки, и пойду жарить яичницу, бормоча под нос: Yesterday, аll my troubles seemed so far away...
   Идиллия холостой жизни!
   Мечтал, мечтал... Целый панцирь из мечтаний нарастил. Укрылся в нем, как муха в янтаре, программа "Время" по телевизору, опять-таки... И тут!
   - Дзинь!
   Но ведь я знаю, что никто сегодня не придет. Из моих... А это... Ну, может соседка за солью зашла... Или за спичками. Соседка. Единственная достойная внимания соседка проживает на шестом этаже. В таможенных органах служит.
   - Дзинь! Дзинь! Дззззззииииннннь!
   Так вот, летом соседка дефилирует по улице в тревожащей, волнующей, почти военной форме с погонами. Под кителем - белоснежная блузка, галстук. Короткая юбка. А вдруг во всем доме нет соли? И только у меня...
   - Дззззззззззззззззззииииииииииииннннннннннннь!
   Черт, у меня соли тоже нет. Еще позавчера забыл купить. А есть ли у меня спички? Зажигалка подойдет?
   Нет, к двери не спешу, вдруг там не соседка... или соседка, да не та! А вдруг там алкаш из соседнего подъезда?
   У правильной соседки живет злой кот. Однажды мусор выкидывал, а сверху, по лестнице - кот несся, будто от кастрации сбегал. Я хотел его задержать, но не получилось, такой вот реактивный кошара.
   Да... Ушли? Ну и хорошо. Вряд ли это та соседка.
   Так вот, она следом за котом бежала. Возле меня притормозила, посмотрела сквозь длинную челку, с упреком, мол, чего кота не поймал? А я руками развел и говорю:
   - Это не кот, а формула один какая-то. На скипидарном топливе.
   - Монстр, - сказала она, поднимая, выше колен, полы халата. И я увидел смуглые, зацелованные южным солнцем, нещадно исцарапанные ноги. Темные коленки... Коту повезло с хозяйкой. Я бы тоже не прочь поцарапать ее икры.
   Картина! И я с мусорным ведром. Тут Машка высунулась из двери, с вопросом:
   - Ты там мусор выкидываешь, или как?
   Соседка тут же смутилась, ноги скрылись под халатом...
   Вроде ушли! Правильно! У меня тайм-аут.
   - Бах! Бах! Бах!
   Кажется, мне ломают дверь. Надо открывать.
   Подхожу, в глазок смотрю. А там не соседка, а совсем незнакомая девушка.
   - Ты кто? - спрашиваю.
   - Это я, Лилия, открой, - отвечает она.
   - Какая Лилия? Не знаю я никакой Лилии.
   Она смутилась. Глубоко вздохнула. И выпалила:
   - Значит, не знаешь? Сволочь! Тантру забыл?
   - Ха-ха-ха! У Лилии волосы - длинные! Не ври!
   - Лилия сменила имидж, - отвечает незнакомка. - Как тебе такой вариант?
   Я задумался. Вариант допустимый. К моде на регулярную смену имиджа отношусь положительно. Хотя иногда и пугаюсь кардинальных решений. Да и на характер новый имидж нехило влияет.
   - Ты откроешь или нет?
   - Слушай, - говорю, - ты курточку расстегни, и отойди подальше. Тогда я точно пойму - Лилия ты или не Лилия. А еще лучше - разденься по пояс.
   - Ты... Издеваешься, да?
   - Нет. Просто... Бюст покажи! У Лилии знаешь груди какие! Солнечные дыньки! Во!
   - Что?!!
   В одной из дверей нарочито громко лязгнул замок. Намек я понял сразу. Мне дали понять, что бдительные жильцы наблюдают за нами. Устроить им пип-шоу? Вроде так на Западе называется эта бесхитростная забава. Пусть полюбуются через дырочку на прелести? Обойдутся.
   - Входи. - Открыл дверь.
   - Наглец, - сказала она. Я всмотрелся в ее лицо. Точно - Лилия. А уж когда куртку сняла! Все мои сомнения почили. Но изменилась, это точно. Если раньше романтичной спелой барышней казалась, благодаря имиджу, то теперь на андроида стала похожа. Волосы короткие-короткие... Глаза холодные. Зачем пришла? С таким холодом в глазах? Благородным алкоголем от нее пахнет...
   - Ты человек? - резко спросила Лилия.
   Как-то непривычно слышать такие вопросы в прихожей. От девушки в интересной, согнутой позе, стоящей на одной ноге. От девушки, пытающейся нервными рывками расстегнуть забарахлившую молнию на сапожке. Я ей руку на спину положил, придерживаю, чтобы не завалилась, а сам думаю, к чему она клонит?
   - Я человек, - ответил я. - Хотя иногда мечтаю стать котом. А что?
   - Черт! - Не выдерживает она. - Что ты смотришь? Помоги!!!
   - А! - успокаиваюсь я. - Это мы быстро. - Присаживаюсь на корточки, Лилия протягивает мне ногу.
   - Как человек тебе говорю - меняй молнию, - сказал я, снимая сапог. - А пока можно свечкой натереть.
   - Я не о том, - говорит она.
   - Пойдем в комнату, - позвал я ее, мысленно прощаясь с Ночью Большой Кровати.
   На кровать присесть не успели, телефон зазвонил. Взял трубку, извинился перед Лилией, пошел на кухню.
   - Привет! Как проходит Ночь Большой Кровати? - спросила Лариса.
   - Нормально, - буркнул я. - А что? Контролируешь, да?
   - Нет, ты что? Просто подумала, может тебе скучно? Приезжай к нам. У нас - юбилей! Шеф пародистов пригласил.
   - На фиг, - говорю, - пародистов ваших. Не хочу.
   - Знаешь, - хохочет она в трубку, - ты зря себя такую ночь придумал. - Многое теряешь! Пока!
   Теряю... Потеряешь тут. Что-то мне подсказывало, что Ночь Большой Кровати отменяется ввиду непредвиденных обстоятельств. Вместе нее грядет ночь Б-о-о-л-ь-ш-и-х Сисек.
  
   - Ну, говори, что у тебя случилось? - Сел рядом с ней.
   - У меня, - говорит она, - депрессия.
   - Тю! Мелочь какая. Полная ерунда, Лили, сейчас у всей страны депрессия. Осень! А я тут, кстати, причем?
   - Ты ведь человек?
   - Я? Обижаешь! Я гуманоид, ты только никому не говори, ладно? А то меня в тюрьму посадят. Будут спрашивать, а какого черта тебе надо на нашей планете? Я не готов к таким вопросам.
   - Слушай, мне хреново, понимаешь?
   - Понимаю.
   - Слушай, ты ведь тоже одинокий?
   Тут я смутился. Покраснел. Будто незаслуженно похвалили, приписав несвойственную мне добродетель.
   - Что молчишь?
   - Лили, дорогая, мое одиночество, конечно, безгранично, но я к нему привык. Я по натуре - отшельник. Аскет! И лишь случайные путницы, вроде тебя, иногда скрашивают тоску осенних ночей. Залетают на огонек. Для философских бесед, практики древних учений...
   - Сволочь!
   - Лили, ты много ругаешься, учитывая, что мы только один раз... Блин, я даже сексом не могу назвать ту гимнастику. Я понимаю, тебе хреново. Сходи в клуб, набей кому-нибудь морду; подожги чей-нибудь "мерс", побей стекла в бутике, прыгни с моста. Прояви фантазию, и тебе станет легче.
   - У тебя гаш есть?
   - Уволь, нет. Перед твоим приходом скурил последний килограмм. Что с тобой происходит?
   - У папы завтра день рождения...
   - Да? Хреновее не придумаешь...
   - Не перебивай. Мне кавалер нужен. На сутки. Папе типа неудобно перед людьми, что я не замужем. Говорит - тебе скоро двадцать шесть лет, как не стыдно?
   - И вправду, Лили, как тебе не стыдно? Ты скажи папе, что потенциальные женихи гибнут в тантрическом оргазме, у них ломаются кости таза и так далее. А если серьезно, то пошли папу подальше, ты уже взрослая девочка.
   - Я не могу с ним конфликтовать, он мне недавно магазин подарил.
   - Хорошо, это я понимаю, хотя и не одобряю. Намек понятен. Увы. Не могу. Мне совесть не позволит обманывать твоего папу. А почему, кстати, замуж не выйдешь?
   Лили посмотрела на меня обиженными глазами, выдержала паузу и спросила:
   - А почему ты не женишься?
   Я мог бы ответить ей честно. Я бы мог сказать, что неисповедимым образом оказался в заколдованном круге из нескольких девушек, и разорвать его не по силам, по крайней мере, пока. А еще я бы мог рассказать, что эти девушки ой как не случайно вошли в мою жизнь, и я настолько привязался к ним, несмотря на сложные, порой, отношения. Моему монологу не хватило бы и ночи, и чтобы все рассказать, пришлось бы говорить, говорить, говорить... И, может, пришлось бы признаться, что мой способ найти ту самую, единственную, оказался неудачным. Да, человека надо узнать, пожить с ним какое-то время, но в целях экономии времени я решил не ограничивать себя одним человеком. У меня оказалось несколько лотерейных билетов. И почти все из них оказались по-своему выигрышными. Я бы сказал Лили, что если бы моих девушек собрать воедино, в одну, то получился бы чудеснейший идеал, но... Она бы посмотрела на меня как на сумасшедшего, ведь каждый знает о недостижимости идеала. Не исключаю, что Лили сказала бы - ты просто бабник, о чем мне поведала, разглядывая линии на моей руке, старая златозубая цыганка, привязавшаяся на перроне Ленинградского вокзала. Но хитросплетение линий имеет свойство менять узор. И я знаю, что секс - одно из лучших средств в опознавании, поиске, если хотите, близких, родственных душ. Настоящий секс, наверное, единственное, оставшееся незапятнанным с древних веков, проявление человеческих взаимоотношений. Да, я бы такого нагородил Лили, зная, что и сам толком еще не разобрался во всем этом. Но мы в ответе, Лили, за тех, с кем спим, сказал бы я. Это точно. И пока я не могу выбрать Нику или Машу, указав остальным на дверь. Они такие... Ну я не знаю... Нет такого слова! Нет и все тут! А еще постоянные искушения, вроде соседки. Или тебя. Так что запутался я, Лили. Такие дела. Поэтому и не женился. Переплелся с ними какими-то астральными нитями, да так, что фиг распутаешь, без хирургического вмешательства. А если затронуть тему Любви, той самой, что с самой большой буквы...
   Она, не дождавшись ответа, стала говорить, что в мире происходит нечто странное, что вроде и ухажеры были, и она не уродина, а очень даже красивая, но вот... Не получается замуж. И даже не понимает - почему так происходит.
   Чтобы ее ободрить, я наговорил несусветной чуши про несчастного прекрасного гастрбайтера, который хорошо всем, кроме финансового благополучия. Я не заметил, как она нахмурилась, а зря. Завернул такую телегу, о несчастном пареньке в метро, скромно одетом, но с чистой душой, на донце которой запрятана его персональная мечта - познакомиться с девушкой, вроде Лили, у которой папа, мечтающий о внуке, дарит магазины, активно стимулируя дочь к замужеству. В очень ярких красках расписал потенциальную встречу Лили и ее избранника. Как его арестовали милиционеры, а она щедрой рукой дала взятку, выкупила его, привезла на дачу...
   Может, я ляпнул что-то не то, не знаю. Моя тирада о бедном пареньке с преданными, как у замерзающей дворняги, глазами, оборвалась - Лили влепила мне жгучую и щедрую пощечину.
   - Что за ерунду ты несешь?! - закричала она, размахнувшись чтобы ударить еще раз.
   - Вот делай людям добро, - пробормотал я, потирая щеку. - Сменим тему? Но я все-таки перефразирую Канта и скажу, что не надо желать свадьбы, надо стать достойной свадьбы. Э!!! Успокойся! Я проголодался, ты бы приготовила чего, только соли нет. Впрочем, могу сходить к соседке.
   - Хорошая идея, - сухо сказала она, вставая с дивана. - А соль вредна для здоровья. Не стоит тревожить соседку. Да? А за Канта - ответишь!
   Лили ушла на кухню, оставив меня наедине с мыслями о "каком-то маразме и ирреальности происходящего".
  
   Потом мы сидели на полу, пили припасенное для празднования Ночи Большой Кровати пиво и если жирную пахучую рыбу.
   - Пожалуйста, - просила она, - всего одни сутки. В пансионате за городом. Папа пародистов пригласил.
   - Что за мода? - Не понимал я. - Что за бзик приглашать каких-то дурацких пародистов?
   - Ну, пожалуйста, - просила она.
   Я разоткровенничался. Сказал, что не перевариваю все эти торжественные мероприятия.
   - Там, Лили, очень мало нормальных людей. Давно не смешно наблюдать, как взрослые тети и дяди выебываются друг перед другом, хвалясь непонятными заслугами.
   - Но ведь и нормальные там есть...
   - Есть! Это официантки, которые ходят кругами, обслуживая гостей. И многие из теток, обвешанных брюликами, смотрят на них, молодых, гибких и красивых, со злобой и завистью. А еще попадаются клевые барменши, с которыми можно говорить о чем угодно, хоть о Рабиндранате Тагоре. Понимаешь, когда уходишь к ним, когда уделяешь им куда больше времени, чем остальным... В общем, дяди и тети обижаются, записывая тебя в персональные классовые враги. Не пойду. И не проси. Сама не рада будешь...
  
   Нет, ночь пахла не розой, мускусом и пачули. Мы нещадно терли друг другу руки мочалкой, но запах пива и воблы намертво пропитал воспоминания о той ночи.
   - Сегодня, Лили, время моей Тантры, - сказал я. - Пыточный вариант, в знак благодарности за пощечину. Восточное название - "Змея на раскаленном, как сковорода, песке!" Ты попала! Радуйся и пугайся одновременно, моя зефирная.
   - Ой, я так испугалась, - усмехнулась она.
   Зря усмехаешься, подумал я. Пыточный вариант, без кардинальных последствий для психики не каждая выдержит. Вечная спешка современной жизни физиологически приучает людей к быстрому сексу. Усталость, необходимость раннего пробуждения, телевизор до полуночи - враги пыточного, как его прозвала Ирина, секса, требующего высоких энергетических затрат и терпения. И всегда следует помнить о том, что женщина, впервые испытавшая данный вид секса, захочет повторения. До конца дней она будет помнить о чарующем превращении в натянутую, сладко вибрирующую струну. Она станет звонить, слать эсэмэски. Но об этом, почему-то, всегда вспоминаешь задним умом...
   Приступим, Лили? А?
   Раздевайся! Совсем-совсем!
  
   - Зачем одеяло стащил? Мне холодно! - Она пытается накрыться. Увы. Нельзя. - Подушки хоть оставь! - Нельзя.
   Все что ей можно, это просто лежать, желательно не дергаясь. А то за кроватью валяются наручники, принесенные кем-то из девушек.
   - Не дергайся, - советую я. - А то кандалы достану.
   - Смотри, я все покрылась мурашками, - укоризненно говорит Лили.
   - Это очень хорошо, - отвечаю я.
   - Погаси светильник!
   - Еще чего!
   - Тебе бы жирка немного не помешало.
   - Никогда, - отвечаю я, думая о том, что с вами, барышни, фиг когда разжиреешь. - Ложись на живот. И помолчи.
   Нехотя переворачивается. Раскидывает руки. Сажусь на колени между ее ног.
   Зря, черт побери, она изменила имидж. Сейчас пригодились бы ее длинные волосы. Я бы взял их в руки, стал бы водить ими по ее спине, словно рисуя шелковой кистью иероглифы. Пощекотал бы частично доступные с боков, прижатые к матрасу крепкие груди. Но она обрезала волосы, вместе которых я решил использовать длинные сандаловые бусики.
   - Что это?! - Она резко, будто я прикоснулся отрубленным крысиным хвостом, дергается. Хорошая реакция на почти невесомый - ведь каждая бусинка размером с зернышко бисера - раздражитель. Эффект от них, как от ползающего насекомого.
   - Щекотно! - визжит она. Дергается, блин.
   - Согласись, немножко щекотно, но и приятно, - говорю я.
   Молчит.
   Бусики - минут на пятнадцать. Столько времени необходимо для детального составления подробной чувственной карты спины, ягодиц, и ног Лили. Поразительно, но она кажется сплошной эрогенной зоной. Напоследок, улыбнувшись, прикоснулся, улыбаясь, уже к исследованным бедрам, и выше, туда, куда не следовало бы пока еще лезть, при пыточном сексе. О, мои волшебные бусики! В них накоплена такая энергия!
   - Мне перевернуться? - спрашивает она.
   - Еще чего! - отвечаю я.
   - Холодно!
   - Расслабься!
  
   Да, прохладно. Ее спортивная попа обильно покрыта мурашками. Но постепенно ей станет теплее и теплее, а под занавес мурашки погибнут - все до одной, утонут, захлебнутся, в обильных ручейках пота.
   Немного банального: массаж шеи. Почему он им так нравится? Лили двигает шеей, подстраиваясь под движения моих ладоней. Массаж недолгий, после чего проделываю тоже самое, что и бусиками, но уже пальцами... Нет, не всеми сразу. Сначала подушечками указательных пальцев. На левой руке подушечки почти железные, шершавые, от гитарных струн. Ногти коротко подстрижены. На правой руке - мягкие, но ногти - длиннее, тоже для игры на гитаре. При правильном использовании...
   Черт! Надо позвонить Ирине и узнать, как обстоят дела с моим альбомом.
   Полчаса на "пальпацию". Все это время Лили, как и задумано, находится в слегка возбужденном, чуть дремотном состоянии, словно загорает на берегу океана, слушая ленивый прибой. Лишь иногда вздрагивает... Она не знает, что где-то там, вдалеке, набирает силы разрушительное, предназначенное только ей цунами, которое смоет ее, как щепку. Вынесет из этой реальности в другую, где райские долины, радуги, и залпы рассыпающихся фейерверков.
   Ладони. С помощью ладоней и дерева отвергнувшие цивилизацию племена могут разводить огонь. Я хочу всего лишь наполнить Лили теплом. А заодно напомнить, для чего она здесь лежит. Спина, доступные с боков, прижатые к кровати груди... Ягодицы.
   Начинает глубоко дышать. Не только голова, но и все ее тело начинает подстраиваться под меня. Груди... Издает скромный такой стон. Стончик! Рановато...
   А вот сейчас, когда я пользуюсь только губами, когда начал целовать с затылка, ушек, плечей... Уже можно. Она пытается проявить инициативу - загибает руку, пытаясь потрогать мой член. Рано, блин. Возвращаю руку на место. Недовольно ворчит. А еще тантристка! Мурашки, предчувствуя смерть, куда-то исчезли. Короткие волоски на пояснице. На них можно дуть. Можно вырвать несколько штук зубами. Можно, почти не касаясь, водить по ним губами... Ягодицы, ноги...
   Она готова. В том смысле, который сексологи вкладывает в музыкальный термин "прелюдия". У Маши, кстати, есть красивое стихотворение - "Прелюдия прелюбодеяний".
   Она готова, но не для этого, пыточного варианта секса. Ведет себя агрессивно. Все настойчивее хочет завладеть моим членом. Зря не нашел наручники. Завернул ручки Лили за голову, и нежно так сдавил запястья ладонью.
   - Ты, - говорю, - не рыпайся. А то не поймешь всей прелести моей Тантры.
   - Сволочь, - простонала она. Жаль микрофоны не вернул на место. Ну, я идею второго альбома вынашивал, более членораздельного. Со словами. Если потом смиксовать...
   - Сволочь........................ - Пытается вырваться. Размечталась!
   Не отпуская ее шаловливых рук, медленно наклоняюсь над ней. Моя грудь и ее лопатки соприкасаются, свободная рука активно массирует одну из доступных грудей, бок, ягодицу, губами впиваюсь в шею. И через миг, полностью ложусь на нее, не забыв об одной важной детали - а именно о моем члене. Она до сих пор ни разу к нему не притронулась. И не надо. Пока не надо. Он в нескольких сантиметрах от ее чуть ли не плачущей от обиды густыми слезами дырочки, совсем близко. Но, рановато! Я... Я умею себя контролировать. С мыслями, правда, беда. Такое извращение в голову лезет. Вот "плачущая от обиды густыми слезами..." Ерунда, да? А я зачем-то думаю о том, что если туда, в дырочку, вставить стеклянный глаз, ну, как у слепых инвалидов... Можно картину нарисовать прикольную. Или... Инсталляция: тату, под пупком - готическим шрифтом выбито "Око!", лобок, выбритый стрелочкой, указывающий вниз... Блин, а я бы на месте девушек приобрел бы глаз такой... Для нелюбимых мужчин. Он полезет, а там... Глаз! Вау! Пожизненная импотенция гарантирована! Где продают такие глаза?
   А Лили лежит, придавленная мною, вибрирует, как перегруженная сворованными людьми летающая тарелка, пытающаяся взлететь.
   Так вот, можно закупать такие глаза, и реализовывать по одному, в секс-шопах...
   - Сволочь!!!!!!
   А композиция "Сволочь" точно станет хитом! В таком-то исполнении.
   По большому счету, можно вставить ей, оргазм уже не за горами, но ведь обещал нечто особенное, да... А она не ценит, дергается. Наказываю Лили бусиками. Похлестываю, несильно, по ягодицам. А она кричит:
   - Сильнее!!! Сильнее!!! Ах!!!
   А я сильнее не могу. Бусики - старые, мне их жалко, ведь порвется моя ценнейшая реликвия...
   Снова хватаю ее запястья, дотягиваюсь рукой до мобильника, у него ремешок клевый, из мягкой, качественной кожи, зубами расстегиваю карабин...
   И ремешком! По заду этой неистовой мазохистки.
   Умудрилась сильно укусить меня за руку. До крови, вкус которой распалил ее еще больше. Ну, думаю, как-то не по плану все. Еще сожрет в эротическом запале. Опустил ладонь между ее бедер, средним пальцем прикоснулся к клитору, и волна пробежала по Лили. Ерунда, думаю, какая-то. Эта девушка страдает преждевременным оргазмом. Кричит:
   - Еще! Еще!
   Еще что? Похлестать? Пальцем прикоснуться? Улыбаюсь. Все я, конечно, понимаю. И совсем необязательно, чтобы все по плану шло. Это я так, забавлялся немного. Очень часто, самый кайф наступает, когда все задумки и планы рушатся.
   Рука болит.
   - Кусаться не будешь? - спрашиваю.
   - Нет! - хрипит она.
   Отпустил я ее с цепи, образно выражаясь. Улегся рядом с ней, а она горячая-горячая... Как прыгнет на меня! И рычит:
   - Ну, сволочь, держись!!! Ррррыыыыы!!!
  
   Продолжение будет!
  
Если понравилось!
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Панкеева "Обратная сторона пути" А.Илларионова "Клинки севера" Д.Казаков "Слишком много щупалец" М.Николаева "Спецшкола для нечисти" С.Жданова "Лисий хвост, или По наглой рыжей моське" А.Демченко "Охотник из Тени" О.Лукьянов "Эльва" С.Лысенко "Летуны" А.Рюриков "Игра на опережение" О.Шовкуненко "Оружейник-1.Тест на выживание" П.Комарницкий "Мария, княгиня Ростовская" А.Величко "Миротворец" А.Архипов "Поветлужье" А.Одувалова "Зеленоглазая авантюристка" А.Сухов "Чужая" Вер.Иванова "Нити разрубленных узлов" А.Каменистый "Сафари для победителей" О.Филимонов "Шевелится - стреляй! Зеленое - руби!" Н.Щерба "Часодеи.Часовой ключ" М.Ефиминюк "Правила жестоких игр" А.Бобл "Падение небес" Я.Тройнич "Ягуар и рыжая сеньорита" М.Белозеров "Эпоха Пятизонья" Н.Бульба "По воле судьбы" Ю.Иванович "Торговец эпохами-4.Сбой реальности" В.Горъ "Изгнанники"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"