Интервью, которое "зарезали", как сообщила Ирина. Ну да и фиг с ним. У меня есть текст, только без "шапки". Да и зачем она?
И.К.: Расскажите о себе.
Май: Упс! Как-то неправильно вы начинаете... уж поверьте, я этих интервью две тысячи накатал. Начинать надо неожиданно, чтобы у собеседника сразу отпала челюсть, чтобы он забыл обо всех "заготовках", чтобы взять его за душу голыми руками, пока не опомнился. Так мне рассказывать о себе?
И.К.: Да... нелегко будет. Челюсть отпала, но у меня.
Май: Вам сколько лет?
И.К.: 25.
Май: У... За вашу челюсть я спокоен! Вот лет через семьдесят...
И.К.: Мы беседовать будем?
Май: Будем! Я вас внимательно слушаю.
И.К.: Я настаиваю, хотя бы несколько строк, о себе...
Май: Сначала я родился, причем не там, где мне положено было родиться. Во всем виноваты врачи-вредители! В начале семидесятых годов, по словам моей мамы, была популярна теория, что рожать на Севере, за Полярным Кругом, вредно... Я скажу прямо - это чушь! Моя дочь родилась на Севере! А мама уехала для родов в городок, расположенный недалеко от Москвы. Вот за это спасибо! Хотя было бы лучше, если б осталась на Севере. Ну, родила она меня, и через два месяца вернулась обратно, в Мурманск, где я и прожил целых 25 лет. Четвертак отмотал! А потом уже я решил сменить климат, о чем жалею. Север - это любовь навсегда. Тоскую.
И.К.: Школа, институт...
Май: Разумеется, учился в школе, честное слово! Просто... все как у всех, ничего не обычного. Сменил две школы, в связи с улучшением жилищных условий. Ничего особенного. Это касается и институтов всяких. Впрочем, законченного высшего образования у меня нет.
И.К.: Почему?
Май: Время было такое, когда я учился... Союз рухнул, профессора ходила с грустными глазами, не зная, чему нас учить... Они поделились на два лагеря - первые еще говорили о марксизме-ленинизме, а вторые кричали ура на митингах Ельцина. Да и не учат творческим профессиям. Нельзя этому научить. Мне стало скучно, к тому же я уже активно сотрудничал с некоторыми газетами... Черт побери, мне не хватало времени! Редакторам нравились мои заметки (сейчас я понимаю, что они были так себе), и я подумал - какая разница - есть диплом или нет. И я сказал: "Ухожу!". А поскольку учился хорошо, мои педагоги даже придумали план, чтобы я остался, пытались уговорить... Тщетно! Мне стало жаль уходящего времени, когда - почти никакой личной жизни.
И.К.: То есть работать журналистом можно и без законченного образования?
Май: Конечно, это ж не хирургия. Но, думаю, у меня очень хорошее и пока даже не законченное самообразование. Оно - ценнее. О личной жизни будем?
И.К.: :) Даже не знаю...
Май: ОК! Скажу только, что все хорошо! Вы, кажется, про книгу хотели...
И.К.: Помните ваш первый текст?
Май: Помню! Это были стихи в средней школе. Остро-социальные! В один прекрасный день я взял тетрадку и стал писать стихи. Написал целую кучу жутких стихов! Помню, были перебои с зубной пастой в стране... Я в классе седьмом учился. Сейчас, минутку... О! "Дайте гражданам скорее, белу пасту для зуба! Без нее нам жизни нету, а микробом - красота!" Принеси мне сейчас кто такое - прибил бы. А я еще учительнице хвастался! А если серьезно, то года через два собрал более серьезные стихи и послал их в журнал "Студенческий меридиан". Да, они были слабы, наивны, но мне пришел ответ! Большой такой конверт, в котором лежал листик, где было написано что-то вроде: "Трям, Александр! Мы не можем опубликовать ваши стихи, но... бла-бла-бла.. вроде в них что-то есть, поэтому советуем обратиться в местную литературную студию, где вам помогут советами, обучат. Адрес студии можно узнать в местном райкоме комсомола". В таком духе, короче.
И.К.: И вы пошли в студию?
Май: В студию? Да вы что! Я и в комсомол не пошел. Меня убило то, что надо наизусть выучить эту книжечку, типа свода правил, или устав, или чего еще... К тому же... Я нашел другую студию! Рок-н-ролл! И мои стихи стали превращаться в песни. Мы даже записывали их дома. Папа у меня моряк, дома была какая-то бытовая аудиотехника, в которую можно было воткнуть микрофоны и гитары. О! Помню, как мама смотрела в окно, она собиралась на работу, а я запись решил устроить. И вот она испуганно так спрашивает: "Это к тебе с гитарами идут?", а через пять минут: "Ой, и это к тебе? Барабаны волокут..." Думаю, у друзей остались эти кассеты. Как-то раз я напел целый альбом. Минут тридцать. Недавно лежал в кровати, засыпая, и вспоминал те песни. Понял, что многие давно не вспоминал... А зря. Прикольные были песни, хоть и наивные...
И.К.: Это время "Года Т"?
Май: Нет, немного раньше...
И.К.: Вы говорили, что все персонажи в вашей книге - реальные, невымышленные люди. Это правда?
Май: Да, это правда. Мне повезло в этой жизни: на пути попадалось много хороших людей. Другое дело, что некоторые герои никогда не виделись друг с другом. Но я подумал, что это не повод. Я... Как бы это сказать получше... Сложил все мои воспоминания в большущий такой мешок, хорошенько перемешал, и получился "Год Т".
И.К.: А Таня? Все так и было?
Май: Почти. Тяжелая для меня тема, но я писал не биографию, поэтому допустил вольности. В некоторых местах я действительное заменял желаемым. Имею право. Думаю, читателям это не столько важно. Главное - книга. Когда я сел писать, я и сам не знал, какой она получится. Не люблю составлять планы. Для меня вот что важно: в моей жизни была эта девочка, которая осталась там, в том времени, навсегда. Потом, смотря вокруг, я ей часто завидовал... Впрочем, хватит об этом. Да, имею право сказать - хватит об этом.
И.К.: Как возникла идея написать такую книгу?
Май: Ну, я просто ждал, когда кто-нибудь напишет такую книгу. О нас, о том времени. Не дождался. Пелевин - старше, а... Кто еще? Может, я не владел информацией, но никто не писал о нас. О поколении "Асса", как кто-то назвал тех, кто родился в начале семидесятых. О! Была попытка, книга Козлова, под названием "Гопники", я ее купил, почитал, а потом понял - надо писать. Коль уже о гопниках книги выходят. По времени вроде все совпадает, но моя жизнь была совсем не такой, и ощущения о той жизни у меня другие, чем у Козлова. Мне стало, черт побери, обидно. А с гопниками мы воевали, это да.
И.К.: Долго писали?
Май: Нет. Три месяца я словно летал над землей. Да, три месяца, и текст был написан. Другое дело, что опыта большой прозы не было совсем, и потом я очень долго и упорно переделывал, менял... К счастью, бог даровал мне помощников... Они поддерживали меня.
И.К.: Знаю, что издать книгу было трудно...
Май: Все относительно. Два года - не срок. Морально, да, не просто. Я не мог врубиться в одну вещь: издатели отвечали - это не вписывается в серию, это непривычно... Хм... Вечные ценности, такие как любовь стали непривычными? Дожили. О, еще они говорили, что это не будут покупать. С другой стороны - масса народа в интернете требовала книгу, и я вообще запутался. Читатели говорят - будет покупать, а издатели отвечают - нет, вы не будете ее покупать. Жуть какая-то... Я нафиг совсем запутался. Но верил - читателям. Кажется, не ошибся.
И.К.: Книга вышла, это изменило что-то в вас, в вашей жизни?
Май: К счастью, нет. У меня есть фобия - я боюсь измениться. Я себя устраиваю. Просыпаясь утром, думаю - блин, не изменился ли я? Вроде, нет, уф, как хорошо... С другой стороны, я знал, что книга выйдет, даже в самые безнадежные периоды. Мне казалось, что она - вышла. К тому же некоторые читатели верстали сами, с картинками, распечатывали на принтерах. Я никогда не видел этих книг, а хотелось бы. Знаю, что есть они и в Канаде, и в Германии, и даже в городе Ярославле.
И.К.: Вы считаете себя совершенным? Раз вам не надо меняться?
Май: Упаси Господи! Я много курю, хотя хочу бросить это занятие. Сигареты - зло. У меня масса недостатков, есть очень серьезный, но бороться с ним на данном этапе - бесполезно, я пробовал. Может, придет время.
И.К.: Вы о чем?
Май: Повышенная требовательность к людям, ну, не ко всем, а к тем, кто встали или пытаются встать на литературный путь. Фальши не терплю. Из-за этого и происходят локальные интернет-войны. С другой стороны, понимаю, что ничего изменить нельзя, что людские души по сути - неизменны, а все равно пытаюсь кричать: "Блин, что вы делаете! Нельзя так!" Литература произошла от магии, алфавиты произошли от магических знаков. Древнеанглийское - "резать" созвучно современному "писать". Авторы должны понимать, что творческий акт - сродни магии, и требуют такого же отношения. Это не способ заработать денег, или найти более легкое занятие. Это... литература - это магия. И не стоит ее профанировать. Чревато.
И.К.: У вас есть авторитеты в области литературы?
Май: У меня вообще нет авторитетов. Ой, вру. Есть один, только он в области неба... Бог. Самый-самый авторитет. Нет, я не христианин, в формальном понимании, я поздно просыпаюсь, чтобы успеть в церковь воскресным утром... Но мне кажется, что удалось наладить некогда сложные отношения с ним. Да, я в это верю. Более того, я ощущаю его, вижу, как все мудро устроено в этом мире, в этой Вселенной.
И.К.: В книге вы не очень-то жалуете церковь...
Май: Когда я писал книгу, я словно стал тем самым, шестнадцатилетним Сашей. Какие могли у меня быть отношения с церковью? Я слушал сатанинские рок-группы, и никогда не забуду случай, не вошедший в книгу... Ой, а почему я его не описал? Подсознательный стыд? Да, наверное... Заполню пробел, а заодно и покаюсь. В общем, под православное Рождество мы пошли в церковь, перед этим хорошенько поддали. Ну, даже нажрались. И вот помню - церковь, бабушки... И я, на коленях. Но не потому, что преклонился, а потому, что сил стоять не было. Страшно, да? Никогда так не делайте. А получилось так, что пили мы только рябиновую польскую водку - еще та гадость, а из закуски - только салат из редьки, и того - кот наплакал. Или накакал? Простите. Кончилось тем, что я еле дополз до двери, потом, с трудом, через крыльцо... Где меня и вырвало. Служба - долгая, перед этим зачем-то лампаду купили, она на шее у меня оказалась потом. Думаю, я отплатил за это, сполна, по-настоящему. И поделом.
И.К.: Простите, вы вроде у Санта Клауса проблевались?
Май: Понимаете, мы тогда блевали, как заводные игрушки "блевунчики", часто, много, почти везде. Молодые организмы еще не были привычны к пойлу. Впрочем, я и на прошлый Новый год блевал. Ирина, мы говорим о чем-то нехорошем. Это вырежут.
И.К.: Хорошо, кажется мы действительно договоримся... Скажите, у вас были слезы, когда вы писали "Год Т"?
Май: Уф... Честно? Я старался держаться. Ведь я хотел писать книгу, а не рыдать перед монитором. Но когда дошел до строчек: "Влетел на борт, к ней скорее, а она сидит ко мне спиной, будто не слышит топота по палубе. В сарафане белом, платок какой-то дурацкий на голове повязан, по-крестьянски как-то... И не заплакал бы я, честно, если бы не платок этот, жалким таким он мне показался... Она ведь никогда платков не носила, никогда..." Ага, не выдержал. Странное дело, почему именно здесь, но хлынуло, да... И мне стало не по себе. Право, взрослый уже мужик, сижу, блин, реву... А когда выяснилось, что и читатели, в 90 случаях из 100 ревут... Да, катарсис, это хорошо, ведь сейчас мало какая книга способна вызвать настоящие слезы... Но мне этого не хотелось. Я не хотел, чтобы читатели плакали. У меня какие-то дурацкие ассоциации возникли. Я подумал - черт, а не той ли породы это слезы, что возникают у домохозяек при просмотре сериалов? А потом успокоился. Ничего плохого в этом нет, если слезы настоящие. Не стыжусь.
И.К.: Да, я понимаю. Каких еще книг ждать читателям от Мая?
Май: Думаю, следующей будет, в качестве компенсации за слезы, безумно веселая книга о приключениях американца в России. Она почти готова. На данный момент отослал ее в одно издательство, жду ответа. Если ответ будет положительным - все быстренько доделаю, и возьмусь за другую. Понимаете, когда издатели полоскали мозги, я начинал большие вещи, но как-то унывал, и в итоге получилось несколько недописанных вещей. Я их оцениваю высоко, хотя они другие, не такие, как "Год Т"... Впрочем, не мне судить. Но мне есть над чем работать. Э... Да, начато пять-шесть больших вещей. Очень хочу доделать роман "По барабану", книгу, которая ближе всех к "Году Т"... О нас, которым уже за тридцать, со всеми нашими плюсами и недостатками.
И.К.: Будем ждать. И, последний вопрос - почему выбрали такой псевдоним?
Май: Это не псевдоним. Это часть фамилии. А выбрал такой вариант только для того, чтобы в случае чего сказать: "Вы ошиблись, это не я". Я не очень иду на контакт с незнакомыми людьми. Такая вот маскировка. Блин, вспомнил... В школе учительница писала на доске, как-то нас группировала, ленилась, и писала фамилии сокращенно. И вот она написала - Май. И все девчонки сразу зашушукались - Май, Май... Им понравилось.
И.К.: Не удержусь тогда еще от одного вопроса - кто вас больше читает? Мужчины или женщины?
Май: Не считал. Хотелось бы думать, что женщины. Женщины - самое лучшее творение Бога. И если провести аналогию с актерской профессией, когда выбирается из зала один зритель... Да, у меня есть такой читатель. И когда я пишу, я представляю ее реакцию... Все.