Даниил и Альберт рыли сухую землю под светом полной луны. Студент-медик Даниил чувствовал себя куда более спокойно, чем психолог Альберт. Целый месяц они заводили нужные связи в моргах, надеясь купить необходимый материал, но у них не хватило денег. Отчаявшись, они решились на преступление, суть которого заключалась в том, чтобы вскрыть свежую могилу, выкрасть из нее труп, погрузить труп в микроавтобус Альберта и доставить его в подвал дома Даниила.
Полгода назад спившийся каббалист продал студентам пару древних свитков с подстрочным переводом. Внимательно прочитав тексты, студенты поняли, какой ценности документы попали к ним в руки, и целую неделю праздновали это знаменательное событие. Вечерами, наполняя легкие купленным у знакомого араба гашишем, сидя на берегу Мертвого моря, они мечтали о светлом будущем, похожем на большую пиратскую бочку, набитую деньгами, красивыми девушками и дорогими автомобилями. Казалось, что рои шекелей летают вокруг них, шелестя радужными крылами.
- Слушай, друг, еще пару дней покурим и хватит! Пора приступать... - заплетающимся языком говорил Даниил. - Впереди - такие перспективы!
- Согласен, друг, - отвечал Альберт, - перспективы обалденные... Только... Давай не будем арабов трогать? Понимаешь, друг, личная бригада арабов -автомехаников - это здорово, конечно... Но... Мелковато, черт побери! У нас такие перспективы, мы ведь гениев можем создать... Музыкантов, поэтов, художников...
- Художники у нас не ценятся, - возражал Даниил. - А этот крендель, каббалист, сказал, что музыкантов уже создавали по этому принципу... Ну, Дану эту... еще кого-то. О! Писатели остались! Слушай, давай писателя гениального создадим? Достоевского? Толстого? Он будет творить... Как Дэн Браун, а гонорары - наши... А насчет механиков-арабов согласен... Мелковато, хоть и надежнее...
- С ними возиться надо... Они такие шебутные, арабы эти... - сказал Альберт. - А если с писателем выгорит...
Они рыли свежую могилу. Неприятное занятие - рыть могилы, но они упорно кидали землю, прокладывая путь к сладким мечтам. И вот, наконец, раздался глухой удар. Если долго рыть свежую могилу, то лопата, в конце концов, всегда ударяется о крышку гроба.
Бам-с!
- Можно перекурить, - сказал Альберт, вылезая из могилы, и принимая из рук Даниила огромный, словно сворованный у Боба Марли косяк. - Прикинь, у меня на самом деле мурашки пробежали по телу, когда лопата наткнулась на гроб. Черт! С гробом его оттуда не вытащить... Тяжелый...
- Как тяжелый? - удивился Даниил. - Обыкновенный. Ты что? Забыл? Даже худой, мы же его с похорон пасем...
- Да я не о нем... Гроб тяжелый, - устало вздохнул Альберт. - Черт! Можно было бы хоть сегодня не курить... Я расслаблен...
- Я тоже, - печально произнес Даниил.
Целый час расслабленные друзья вытаскивали тело из гроба, а потом и из могилы. Со стороны это походило на гуляние троицы алкоголиков, один из которых был смертельно пьяным, а двум другим дружеский долг не позволял бросить его одного здесь, на кладбище, посреди ночи, под светом луны, которая и не такое видела на этой легендарной земле...
Микроавтобус подъехал к дому Даниила. Его родители привыкли к тому, что их сын - бездельник и наркоман, поэтому давно махнули на него рукой, и даже не интересовались его успехами в университете. Так спокойнее.
- Что там такое? - спросила разбуженная матами сына мама Сара.
- Хрен его знает, - ответил папа Ефим. - Даня домой вернулся. Не один. Может, шлюх каких привез. Пойду посмотрю.
- Я тебе посмотрю! - зло сказала мама Сара. - Только попробуй. - О, Боже, да что они так гремят?
- Молодые! - сказал папа Ефим. - Пусть гремят. Я в их возрасте не так гремел.
- Совсем сын от рук отбился, - сказала мама Сара. - Вот ты знаешь, чем твой сын занимается ночами?
- Как чем? - удивился папа Ефим. - Чем можно заниматься ночами? Давай спать.
Подвал освещался тусклой лампочкой. Внешне он походил на склад старьевщика, поскольку был захламлен вывезенными из Союза вещами. Даниил давно предлагал родителям выкинуть все эти "валенки и самовары", но папа с мамой твердили о какой-то непонятной ностальгии. А Даниил любил подвал, перенес в него компьютер, и большую часть времени, когда он бывал дома, проводил именно там.
Покурили.
- Знаешь, - несколько разочарованно сказал Даниил, - в нем нет харизмы.
- Как нет? - удивился Альберт, и пристально вгляделся в равнодушное лицо трупа. - Блин, точно - нет. Черт!!! Даниил, что за хуйню ты несешь? Какая у трупа может быть харизма? Оживим - и будет харизма.
- Ну, не знаю... Я типа хотел сказать, что у него даже трупной харизмы нет... А куда писателю без харизмы? Нашему гению ведь надо будет интервью журналам давать, на телевидении выступать, по кабакам куролесить... А он...
- Кончай трепаться, - оборвал его Альберт. - Где свитки?
Труп оживал по частям. Вначале дернулась правая нога, через пять минут - левая. На полное оживление ушло около часа.
- Как его назовем? - спросил Альберт. - Лев?
- Не знаю, - ответил Даниил. - Надо перекурить. Жутковато мне...
Покурили.
А труп оказался добрым. Поначалу. Он не сопротивлялся, когда друзья усадили его перед монитором, и принялись нейро-программировать воскрешенное сознание. Он лишь хлопал жиденькими ресничками и глупо ухмылялся.
- Ты гений! Ты гений! Ты гений! - твердил Альберт. - Ты писатель! Самый лучший! Лучше всех русских классиков. Ты гений!
- Слушай, а чего он молчит? Целый час молчит, - спросил Даниил. - Я думал, что писатели только и делают, что языком треплют. Из него бы разведчик хороший получился, для МОСАДА. Хрен бы врагам какую тайну выдал... А так... Я уже сомневаюсь...
- Даня, тебя бы в МОСАД не взяли, - сказал Альберт. - Ты такое трепло... Черт, где у тебя файлы с гениальными текстами, надо быстренько прокрутить их перед ним, чтобы в подсознание лучшие образцы записать...
Даня подошел к компьютеру, зевнул, открыл папку, в которой хранились тексты, скаченные из библиотеки Мошкова...
Через двадцать минут не выдержал:
- Альберт, ты быстро проматываешь, не запомнит он так ничего...
- А мне и не надо, чтобы он их запоминал. Мне надо, чтобы они у него в подсознании уложились...
- А он с ума не сойдет от таких объемов?
- Не сойдет! А если и сойдет, то так даже лучше... Гении - они все немного пизданутые... Харизма такая...
И все-таки... Что-то друзья не учли. Устав от возни с живым трупом они расслабились и уснули. А труп смотрел покрасневшими глазами на монитор, хлопал ресницами и ухмылялся. А потом встал, посмотрел на друзей, мирно храпевших на каких-то ватниках... Резко выбросил вперед руки и вырвал юные сердца из безмятежно спящих тел. Два фонтана крови устремились к потолку, оставили на нем жуткие кляксы, лампочка взорвалась, и лишь голубой экран монитора, словно окно в другой мир, светился в темноте... Труп жадно съел дымящиеся, еще пульсирующие сердца, вытер ладонью окровавленный рот, и произнес загробным голосом:
- Харизму им подавай... Сволочи...
- Где Даня? - спросила мама Сара поздним вечером. - Машина на месте. В подвале подозрительно тихо.
- Отдыхают, - ответил папа Ефим. - Не стоит их тревожить... Пошли спать.
- Даня? Это ты, - спросила мама Сара, разбуженная легкими шагами. - Фима, проснись... Кто-то ходит по дому. Гашишем пахнет.
- Ну и что... - спросонок пробормотал Фима. - Я в его возрасте и не такое...
Дверь в спальню открылась беззвучно. Сара побледнела и окаменела от ужаса. В проеме стоял худощавый силуэт голого мужика. Правой рукой, под одеялом, она больно ущипнула Фиму за член. Фима вскрикнул, открыл глаза и тоже окаменел.
Силуэт медленно, как в фильме ужасов приближался к ним...
- Стой! Стой! - прокричал папа Ефим. - Стой, гад! Ты кто?
- Я гений! - раздался жуткий голос. - Лучше всех российских классиков! Я - лучший! Я - Слаффкин!
И не было места в спальне, не запачканного кровью родителей Дани. Гений оторвал голову и Саре, и Фиме, а потом вернулся в подвал, вышел в Интернет, и создал страничку на сайте Мошкова, чтобы наполнить ее гениальными текстами.
