За спорами о лубочном, импортированном "Тихом Доне", который практически все мало-мальски думающие люди смотрели с нескрываемой грустью и стыдом за отчизну, как-то не очень заметно прошла премьера фильма "Остров". Нет, были публикации, критика, но есть у толпы, называемой "обществом" мерзкая одна черта: бесконечно, с пеной у рта, обсуждать то, что и недостойно упоминания и не замечать значительных явлений.
"Вот, бляди! Развесили уши, слушая басни о тени осла, а важное дело слушать не желаете", - примерно так сказал оратор Демосфен скучающим судьям.
Впрочем, это резко, да и "Тихий Дон" провалился по всем пунктам, с треском и шумом, а значит не все так плохо. Бондарчука, правда, жаль, старшего, вот уж кто, наверное, пропеллером крутился в гробу. Но не его вина, что все так коряво вышло...
"Остров"... Жизненно необходимый для страны фильм, наполовину, а может и более погрязшей в "западных ценностях". Я умышленно смотрел это кино не в кинотеатре - не хотелось, чтобы рядом оказался какой-нибудь толстяк с литровым горшком поп-корна на коленях.
Хрусть! Чавк! Хрусть! Чавк!
Да ну их на хрен, кинотеатры эти!
Не знаю истории создания, но чудесным образом все совпало - нужный сценарий Д. Соболева попал в нужные режиссерские руки Лунгина. Это очень важный фактор. Ведь кино - "неформат" полный, по нынешним временам. В нем нет голых баб и бандитов. Представляете?! Нет захватывающего, опять-таки, по нынешним меркам, сюжета. Из спецэффектов - баржа взорванная в начале фильма, да и то, неизвестно, применялась ли компьютерная графика или нет. Баржу взорвать, это ведь не "Звездные войны" устроить, не битву хоббитов с гоблинами показать? Фильм, как и "Мертвец" Джармуша, обманчив своей медлительностью. Почти два часа плавных пейзажей, неспешных молитв и разговоров пролетают незаметно.
О чем кино? О человеке, Боге, покаянии. Петру Мамонову не пришлось вживаться в роль. У него в реале - свое покаяние. Уехавший много лет назад в деревню, сбежавший из липкой столицу, понявший вовремя, что дело не в деньгах, и не в количестве женщин, и не в старом фольклоре, и не в новой волне... Впрочем, это уже Гребенщиков, от которого тоже в свое время ждали подобного ухода. Одно время любимым словом Мамонова было - "чистяк".
- У меня в деревне чистяк!
- Представляешь, соль кончилась, а денег нет. Так я щуку поймал, продал, соль купил. В Москве такое нереально даже представить, а здесь - полный чистяк!
Покаяние. По идее, у каждого в жизни должно быть. Многие не успевают с этим делом.
- Нет безгрешных людей, живи как жил, только большего греха не делай, - говорит герой Мамонова перед смертью молодому священнику, которого играет Дмитрий Дюжев.
Ох, Лунгин, молодчина, собрал актеров еще тех. Помню времена, когда после "Брата" Сухорукова записали в разряд пожизненных отморозков. А он и Павла может, причем его царь куда круче царя того же Михалкова. Последний так и не сумел в лубочном (ага, снова!) "Сибирском цирюльнике" абстрагироваться от своей значимой во всех отношениях личности. Кого большего в его Николае? Романова или Михалкова? Да Бог с ними... Как там, в Евангелии, а? Напомните мне, кто, блин, наследуют Царствие Божие? Да и сам Господь любил тусоваться не с властьимущими, в отличие от многих деятелей типа искусства. Ага, не нам их судить! Бу с ними!
И все-таки, сюжет. Да прост он. Предательство, даже хуже - убийство капитана подчиненным во спасение своей жизни. Под стволами немецких автоматов. На заминированной барже с углем. Взрыв. Предателя подбирают монахи, спасают. Все. Хотя нет. Ремарку надо. Первые слова фильма - Иисусова молитва. Самая краткая из молитв. 1976 год. Голый северный пейзаж. Вода, камни, мох. Лодка, как вечный символ связи того и этого света. Мамонов, плывущий на остров, чтобы молиться, молиться, молиться. А потом, гениальное - топка котельной, и титры: "Война" на фоне огня. Предательство, и покаяние на всю оставшуюся жизнь, в маленьком монастыре, даже не в монастыре, а в пустыньке. Нет, сана монаха он не принимал, поскольку не достоин. Котельной заведует. Вся жизнь - перевозка на тачке угля с той самой баржи, да молитвы. Дар чудотворства, как ответная реакция свыше. Паломники со своими бедами. Кто благословения на аборт просит, кто просит о муже пропавшем без вести поведать.
- Меня ведь с дитем никто замуж не возьмет!
- Дура! Тебя и так никто не возьмет, а дите - утешением в одиночестве будет.
И уголь в тачке, бесконечные походы на баржу... Блин, мистика хренова, но вот вспомнил сейчас... Бу с вами, можете в пиаре обвинять. Просто, два года назад писал в "Годе Т":
...уголь образуется от самых злых и черных человеческих мыслей, которые прессуются в жирные пласты, и шахтеры вынуждены вырывать их из земли для последующего предания огню. Только шахтеры не догадываются об этом, так, чувствуют что-то смутно, оттого и пьют, но им это простительно...
Большая там баржа, много угля. И Мамонов измазан им, и ручку перед приходом священника мажет им, чтобы смирить гордыню служителя Церкви.
Отношения. Сухоруков, Мамонов, Дюжев. Ругаются, спорят, но как-то любя. Немного юмора в фильме, и именно в диалогах проявляется. Любят попы этого юродивого, и знают, что куда святее он, чем они, но все равно ворчат...
Я вот еще не искал отзывы православной Церкви на фильм, но поищу, просто интересно, что там Кураев, к примеру, скажет. Ведь невиданное случилось - светские люди совершили чудо - сделали фильм, который привлечет, и я в этом уверен, к Богу куда больше народу, чем РПЦ за последние двадцать лет. Сухоруков символизирует официальную Церковь в фильме. И досталось официальной Церкви, но по-доброму, не в наказание, а в назидание.
- Спасибо, брат, - говорит настоятель послушнику. - Ведь ты показал мне, что привязан к вещам я. И к Богу не готов, поскольку смерти боюсь.
Показал? Стопудово показал. Вначале сапоги в топку кинул. Потом одеяло, да настоятель чуть не угорел.
Добрый такой юмор. Сидит Петя, сапог ножом режет. Просыпается настоятель.
- Что делаешь, брат?
- Книгу грехов читаю, - отвечают Мамонов, распарывая голенище. - Одну страницу прочитал, сейчас вторую буду.
- Это же мои сапоги!!! Ты что?! Окаянный!!!
Всего лишь - теплые сапоги, и одеяло, "из Нового Афона", а не джипы, так облюбованные служителями культа.
Много моментов в фильме, из тех, от которых мурашки по коже... 1976 год. Мама с мальчиком на костылях - врачи отказались лечить. Молитва. И вот, если еще не смотрели, осторожно. Поскольку - очередное чудо. Ага, через экран телевизора. На редких службах, наверное, такое бывает... Молитва, которая работает здесь и сейчас. Знаете, уверен, у абстрактного толстяка из кинотеатра рука с поп-кормом на полпути ко рту застынет, а если не застынет, то и подавиться может. А скорее всего, заплачет он, как плакал и мальчик, и мама... Потому что повеет на него неземным, вечным, оттуда, где и Отец наш, и куда мы, по идее, должны будем вернуться после земных скитаний, грехов и покаяний. Нехило так повеет.
- Ты костылики-то убери, не нужны они тебе больше...
Ох, страна моя, горемычная... Бывший алкаш-наркоман, доводивший до грани безумия выступления "Звуки Му", приколотый булавками к занавеси, хотевший показать - вот чем я стал в вашем обществе. Смотрите и любуйтесь! И рад бы вырваться, да не могу. А ведь смог. Живет, где "чистяк" вокруг. Так вот, бывший алкаш-наркоман, и в "Такси Блюз", игравший самого себя, вырвался. И творит через экран чудо, которое даже митрополиту Кириллу пока не дается.
- Что ты за человек?! Даже умереть не можешь, как все люди! - Снова ругается Дюжев, когда Мамонов заявляет - похороните меня в ящике, что во дворе стоит. - Людей в гробах хоронят! А тебе все не так! Ящик ему подавай!
А потом приехал важный чин. Адмирал. С больной дочкой. Они еще на лодке плывут, а Мамонов уже здоровается с колокольни:
- Кукареку!!!
Психически больная дочка оживляется. Улыбается.
- Кукареку! - кричит в ответ.
- Бес в ней, - сказал Мамонов.
А потом везет на свой, только свой остров, где столько лет молился, куда может и не пускал никого, чтобы не разрушать чужим присутствием ауры места.
Снова жуткие кадры. Жуткие своей мистичностью и реальностью одновременно. Ведь все так и есть на самом деле. Это вам не голливудские ужастики, которые уже и не ужастиками, а комедией на сиропе клюквы, воспринимаются. Это то, что есть рядом. А потому - страшно. Когда вот так вот показывается. Покидает бес девушку. Она недоуменно смотрит на мир.
- Где я? Что со мной было? - И слезы, слезы...
На покаяние герой Мамонова потратил жизнь. Он ведь считал, что убил своего капитана. И считал, что нет ему прощения. Но неисповедимы пути Господни. А дела - еще неисповедимее. Выжил тогда капитан, чтобы встретиться со своим предателем, чтобы поблагодарить его за дочку.
- Прости меня, - говорит Мамонов.
- Да я тебя давно простил, - отвечает адмирал.
И вот тут много - мыслей. Кто-то мне сказал - блин, а ведь он всю жизнь думал, что человек погиб. И, получается, что зря каялся...
Чушь! Зря ничего не бывает. А не каялся, может и оказался бы мертвым капитан этот. Впрочем, не будем в метафизику углубляться.
Прощение получено. Жизнь прожита.
- Я тебе, брат, такой гроб приготовил! Лаком покрыл! Ради тебя старался. Ты что не рад? - Дюжев встаскивает гроб в котельную. - Да что ты так смотришь? Ох, да беда с тобой! Я ведь для тебя! Не нравится? Так давай я его углем твоим измажу. - Берет уголь, скребет по лаку.
- Прости меня, - говорит Мамонов. - За все прости. И за Каина (см. фильм), и за ручку испачканную. Прости.
А потом уходит в каморку, выходит оттуда в исподнем, ложится в гроб. Дюжев в шоке. Последний их диалог я привел выше. Но не полностью. Забыл о важном. Поэтому повторюсь.
- Как же я теперь жить будут? - Дюжев.
- Нет безгрешных людей, живи как жил, только большего греха не делай. Страшно не умирать, страшно пред Богом предстать. А теперь - иди.
Дюжев бежит на колокольню, и под звон герой Мамонова умирает. Снова лодка, снова перекличка с "Мертвецом"... Крест на плечах Дюжева...
Конец фильма. И, хочется верить, начало созревания маленького, меньше горчичного, зерна в душах зрителей. И не важно, на какую почву оно упало. Сохранится оно, до времени.
Такое вот абсолютно "неформатное" кино. Глоток чистого воздуха, чистяк, по Мамонову. Без блестящих машин, дорогих нарядов. Рубище, да грязные от угля руки. И не Канары, а мой родной и любимый Север, без лишних прикрас. А что? Тряхани хорошенько страну, чтобы слетела с нее вся эта заморская накипь, и окажется, что в рубище до сих пор, ну, карма такая у страны, у людей, что живут здесь. У России... И ничего с этим не поделаешь. Но скрывается душа за рубищем, и она куда важнее всего остального.
Потому и проваливаются с треском импортированные "Тихие Доны". Нет в них души. Ведь Бондарчуку-старшему может, и землю пахать в молодости приходилось. И с народом простым общаться. И Михалкову-отцу тоже. А вот сыновья их в парниковых условиях выросли. Пытаются что-то, пытаются... Миллионы денег вкладывают в массовки, эффекты... А души все равно не достаточно... Не умещается она в нынешние "форматы". Тесно ей там. Тем более в стране, где у каждого есть свой "остров".