Ольга принесла статью о ветеране, и хотела быстренько улизнуть из кабинета, но я попросил ее остаться. Удивленно похлопав ресницами, увеличенными в объеме не менее чем на тысячу процентов, обиженно посмотрев на меня, она присела в кресло. Модница. Головная боль. Красный диплом МГУ. Кто их там сейчас учит? Каждую неделю подкидывает новые шедевры. Недавно порадовала новостью, что в город приезжает небольшой оркестр из Швеции. "К нам приедут: тромбон, валторна..." А я и не знал, что инструменты вырвались из ненавистного гнета музыкантов и сами по себе разъезжают по миру, устраивают такие вот независимые гастроли. А собачий питомник УВД? Черт, только она могла спросить у начальника питомника: "Кто на вас лучше работает? Кобели или суки?" Именно после той статьи пришлось самолично читать ее "заметочки". А начальник молодцом оказался. Сказал, что суки работают куда лучше. Кто бы сомневался.
- Посиди. Сама знаешь - вызову и заставлю переписать, - сказал я ей. - Поэтому проведем чтения в реал-тайм. И не делай такое оскорбленное лицо. Я этого не заслужил. Вожусь с вами...
Надулась. Ну-ну. Взял "расстрельный" красный маркер. Психологический прием с использованием фаллического символа внушительного размера. Удобная штука. Почитаешь текст, тут подчеркнешь красным, там зачеркнешь... Легким движением руки, распечатанные листы формата А-4 превращаются в истерзанные, истекающие кровью странички дневника, найденного на месте грандиозной битвы.
Колпачком - щелк! Она ресницами - хлоп!
- Ну что, Ольга Дмитриевна? Приступим.
Молчание.
О! Прогресс! Ветеран с текстом ознакомлен. Какая у него заковыристая подпись. Претензий в случае чего не предъявит. Уже хорошо. Заголовок... Да уж! Мне надо удивиться? Не надо? А как поступить? Чтобы не обидеть?
- Оля... Оля-Оля... И как это называется? А?
- Что? - спрашивает она.
- Как что? Заголовок! Тебе, какое задание дали?
- Вы сказали, что надо написать о ветеране, который решил передать ценную коллекцию наград в городской музей. Вначале - краткая биография, небольшое интервью, а в заключение благодарности от жителей города.
- Именно так я и сказал. Задание - проще простого. И вот ты его выполнила, да? Принесла мне текст. И я тут же ударяюсь лбом о заголовок. И уже боюсь читать дальше. Я тебя за сенсацией посылал?
- Нет, - пробормотала она. - Но если сенсация сама в руки плывет... Жалко упускать.
- Молодец! - похвалил я ее. - Только дяди, которые дают нам деньги на газету, не поймут... Вот возьмут номер, прочитают... - Я взял листик. - О! "Сенсация! Ветеран-коллекционер раскрывает мистические тайны военных наград". Нет, звучит, конечно, внушительно... Более того, если ветеран действительно раскрыл какие-то тайны, то они все равно не вписываются в концепцию нашей газеты. Она у нас - общественно-политическая. А не общинно-мистическая. Понимаешь?
- Я хотела как лучше. Хотела интересный текст написать. И... У меня есть смягчающие обстоятельства - ветеран сам настоял на том, чтобы я написала так. Он сказал, что его биография - похожа на тысячи других. А всю жизнь он посвятил орденам и медалям... А потом такого наговорил... Я думала, вы любите мистику... Мне ведь сказали, что вы любите мистику, Тантру всякую...
- Что?! - Я чуть не подпрыгнул на стуле. - Кто тебе такое сказал?
- Я не предательница! - произнесла она так гордо, словно ее вели на расстрел. - Не скажу. Можете меня уволить.
- Ох, Оля, беда с вами... Знаешь, перепиши по-простому. Без мистических тайн. Завизируй у ветерана. Все.
- Вы что? Даже читать не будете?
- Позже почитаю.
Ушла. Ее материал я так и не прочитал. Телефонные звонки, долгая беседа с бухгалтером, с ответственным секретарем. Одно, другое... Пролетел, одним словом, рабочий день. Забыл.
На следующее утро, едва я вошел в кабинет, раздался телефонный звонок.
- Алле, - сказал я, держа одной рукой трубку, расстегивая пальто другой.
Старик подробно рассказал - как до него добраться, и заранее поблагодарил за оказанное внимание. Я же вышел из кабинета, разыскал Ольгу, которая пила кофе с корректорами.
- Что там с ветераном, Оля? Ему не понравилась новая статья?
- Не понравилась, - ответила Оля. - А вам должна понравиться. Соцреализм во всей красе.
- Ну-ну, поостри. Яков Яковлевич пригласил меня в гости. Он явно куда-то спешит...
- Он умирать собрался, - безучастно к потенциальной смерти ветерана ответила Оля. - Всю жизнь награды изучал. А сейчас понял - никому его знания не нужны.
- Деспот! - загадочно произнесла Наталья Григорьевна - самый уважаемый в редакции человек. Старая, как тома архивных подшивок нашего печатного органа. Мудрая и справедливая, как черепаха Тортила.
- Это вы мне, Наталья Григорьевна?
- Тебе, Сашка, тебе. Пороть тебя надо. - Наталья Григорьевна явно пыталась пошатнуть мой, потом и кровью заработанный авторитет. - Вспомни свои первые материалы. Ой, девочки! - Это она Оле и Лене, другой корректорше говорит. - Он такие материалы приносил. Такие перлы! А сейчас в деспота превратился. Чай будешь, деспот?
- Не буду, - ответил я. - Я обиделся.
- Обиделся он, - улыбнулась Наталья Григорьевна. - Водку на тебе возить надо...
- Тьфу! - сказал я, и вышел из кабинета. - С ума с вами сойдешь! Умеете настроение испортить. Стервы! Кровопийцы!
Впрочем, последние слова они не услышали. Вернулся в кабинет, посидел минут десять, размышляя о женском коварстве, прикинул вероятный план сегодняшней работы, понял, что ничего важного в любом случае не произойдет. Оделся.
- Я к ветерану. Водку пить, - сказал я второй Лене, ответственному секретарю. - Разберешься, если что...
- Наталья Григорьевна, - вежливо сказал я. - Вы ведь знаток русского языка?! Великого и могучего! Мне стыдно за вас. Что вы заладили - деспот, деспот. Где синонимы, а? Тьфу! Освободите проход! Ухожу от вас!
- Иди... Ступай... Пиночет! Сатрап!
- Хорошо, что не Сталин, - поблагодарил я ее, и чмокнул в щеку. - Чао, дорогие сотрудницы!
На улице - мерзкая, липкая метель. Смахнул снег с лобового стекла. Сел в машину, покурил, пока она прогревалась. Поехал к ветерану, не забыв купить по пути бутылку водку и коробку зефира.
Ветеран отгородился от мира массивной железной дверью. Открыл дверь лишь после того, как я показал в глазок удостоверение. Высокий плотный старик с голубыми глазами. Лысый череп с остатками волос, пожелтевших от времени. Одет он был в спортивные штаны и белую майку. На левом плече - старые, еще военные (а какие же еще?) шрамы. Если я правильно понял, когда-то эти похожие на заплатки отметины возникли от двух фашистских пуль.
- У меня еще на спине есть, - сказал он, быстро задрал майку и показал заросшую белым пухом спину. - Еще три.
- Солидно! - похвалил я его. - О чем вы хотели поговорить?
Яков Яковлевич вернул майку на место, выправился, словно ему скомандовали "смирно", и позвал меня в комнату.
Да... Обеспеченный ветеран. Мебель из настоящего дерева - массивный стол, буфет, диван.
- Присаживайте, - сказал он, выдвигая из-за стола изящный стул вишневого цвета. - Я про награды хотел поговорить...
- А чего о них говорить? Мне кажется, они представляют интерес только фанатам-коллекционерам. У меня друг есть - фанат нагрудных знаков. Тратит огромные деньги на значки типа - "10 лет НКВД"...
- Вот я и вижу, что вы ничего не понимаете, - укоризненно сказал ветеран. - Награды не так просты, как кажутся. Я покажу мою коллекцию и все объясню...
- Яков Яковлевич, - осторожно произнес я. - Как вы насчет водки? Я водки привез... По пути подумал - здорово вырваться из кабинета, водки с ветераном выпить... Как вы на это смотрите?
- Ну... если немного, - промолвил он. - Сейчас закуску принесу.
- Вот, - сказал он, вернувшись с кухни, держа в руках две тарелки. - Хлеб, сало, капустка. Лучшая закуска! А сало - стратегический продукт. Не выжили бы без него на фронте. Еще один фрагмент мозаики Победы!
- Вы о чем? - спросил я.
- Александр, тут так сразу не объяснить. Давайте лучше выпьем. Победа состоит из многочисленных кусочков...
- И из кусочков сала? - улыбнулся я.
- И из сала тоже! - Он улыбнулся в ответ. - Из таких вот ломтиков. Наливайте.
- За ветеранов! - произнес я тост. Выпили. Яков Яковлевич тут же закурил, я последовал его примеру.
- Что вы знаете о пентаклях? - спросил Яков Яковлевич, поставив меня в тупик. Я тут же начал вспоминать все то, что знаю о "пентаклях".
- Странный вопрос, - ответил я. - Символы, магические знаки, нанесенные на металл? Печать Соломона, да? О! Изготовленные в определенное время, в соответствие с положение планет... Я прав?
- Все верно, - сказал ветеран. - Люди думают, что пентакли - нечто древнее, использующееся давным-давно колдунами-шарлатанами вроде Папюса.
- А что? Или их и сейчас используют?
- Ими будут пользоваться всегда, причем на государственном уровне, - сказал Яков Яковлевич, встал из-за стола, и ушел в другую комнату. Обратно он вернулся с тремя довольно большими деревянными ящичками, похожими на те, в которых коллекционеры насекомых держат наколотых на булавки бабочек и жуков.
Аккуратно положив коробки на диван, он открыл одну, и я увидел штук двадцать красивых орденов времен войны.
- Вот! Смотрите. Весьма редкий пентакль. Имени Александра Невского. Заметьте - не Ленина, не Сталина, а именно Александра Невского. Как вы думаете, почему именно его выбрали?
- Потому что Ленин уже и так активно использовался. Насчет Сталина - не в курсе. Может, и были награды с его профилем. А чего тут удивительного? Князь показал кузькину мать тевтонцам... Глупо было бы, если бы его профиль не использовали для ордена. А что?
- Ну, во-первых, это профиль не князя, а артиста Черкасова, который сыграл роль Невского в популярнейшем некогда фильме. Орден утвердили летом 1942 года, когда, мягко говоря, у нас было не все благополучно. Вернее - совсем не благополучно. Хреново все было.
- Яков Яковлевич, вы хотите сказать, что это - магия? Если дело плохо, правительство утверждает награду? Выпускает орден, или как вы говорите - пентакль, и дела улучшаются?
- Не все так просто, молодой человек. Кстати, награды в те времена утверждал Президиум, но это так, к слову. Я видел войну изнутри. И Победа - действительно состоит из многих кусочков. Подвиги, отважные поступки, жертвования... Вы думаете легко пожертвовать собой? И бежать в атаку, зная, что противник в десять раз превосходит по всем пунктам... Это - очень сложно.
- Получается, что в Президиуме сидели маги, которые учреждали награды, зная, что это способствует Победе? Подвигам?
- Мы не когда не узнаем - так это или нет. Но, согласитесь, трудно списать на совпадение то, что когда стало совсем плохо Сталин, ярый противник "прошлого", дал добро на использование в наградах образов Кутузова, Нахимова, Ушакова, Святого Невского. 1942 год. А уже в 1943 мы погнали немцев. Страна задыхалась, а на наградах тогда не экономили. Этот сделан из серебра, самого распространенного металла из "благородных", и орден считался самым "младшим" из командирских наград. А орден Суворова первой степени делали из платины. У меня его нет, он чрезвычайно редок, им наградили человек триста, не более. Вторую степень делали из золота, третью - тоже из серебра. Вот он, кстати...
Я налил еще водки. Если честно, то рассуждения старика об орденах немного смутили. Даже если и так... Ну и что с того? А он продолжал свою лекцию:
- Посмотрите еще раз на орден Александра Невского. С одной стороны - забавно, что князя заключили в центр Звезды - нашего главного символа, а вот тут... Видите? Серп и Молот, венок, а вот здесь - старинные бердыши. Налицо попытка совместить старое и новое. Ведь первая боевая награда республики - орден "Красного Знамени" - начисто лишен исторических корней. Звезда, Серп и Молот, Штык, Молот, Плуг, Знамя. Все. Нехитрые символы новой власти рабочих, крестьян и солдат. Слабые, к слову, символы.
- Яков Яковлевич, когда вы впервые задумались обо всем этом? - спросил я.
- Когда меня привезли в госпиталь с передовой. С орденом Красной Звезды, который мне вручили. Через неделю мне стало легче, и, засыпая, я сжимал его в кулак, засовывал руку под подушку, и чувствовал энергию, идущую от него. Не поверишь, но мне обжигало пальцы, он словно исцелял меня. И он изменил меня. Я выписался, не долечившись, чтобы скорее на передовую, снова в бой. Не будь его, может, и не спешил бы... А так - рвался!
- Ну, это психология. Вас наградили, у вас возникло чувство благодарности, захотелось доказать, что не зря такая честь... Вы ведь верили тогда... Сталин равнялся Богу.
- Зря вы так думаете. Народ и тогда чувствовал, что к нему относятся как к стаду. Когда я пришел на фронт, мне сказали: "Оружие добудете в бою". Выдали рваную форму. А что касается Сталина, то не было повального обожествления. Только внутри себя держали все. Не болтали. А орден, да, словно обязывал, подталкивал. Еще раз повторю - не все так просто. А в ноябре сорок третьего учредили самый главный орден войны. Шедевр! В мизерном количестве... Всего двадцать экземпляров. До Победы было еще так далеко, но кто-то мудрый создал этот орден, а Президиум учредил. Пентаклей такого качество даже у магов, скорее всего, не водилось. Орден "Победы". Платина, усыпанная бриллиантами. 170 бриллиантов. 16 карат. Для Звезды - настоящие рубины. Как думаете, кого наградили первым?
- Сталина?
- Нет, Сталин был третьим. Первым орден "Победы" получил Жуков. Именно он и ассоциируется у народа с разгромом немцев. А Сталина им наградили дважды. Любопытно, что Леонид Ильич Брежнев, испытывающий маниакальную тягу к наградам, выцыганил себя такой, через тридцать лет после войны. Думаю, он подсознательно чувствовал, что ордена и медали - не просто цацки... Только по глупости цеплял на себя все подряд. С головой у него не все в порядке стало, в итоге... Мощное, сильнейшее воздействие, перемешанное, как винегрет... Зато как долго прожил! Мозг отказывал, а руками-ногами еще двигал... Наливай.
Снова выпили, и возникла пауза. Я думал о силе символов. В первом классе мне нацепили звездочку октябренка, в четвертом - пионерский значок. От комсомольского значка я отказался. Никто в то время уже и не настаивал на вступлении в комсомол. Черт! Если подумать, то действительно, есть истина в словах старика. Миллионы детей со звездочками на груди. На сердце. Сердце бьется, от него идет энергия... Бррр! Жутко все это. И... Неужели идеологи все знали? Знали, как все это работает? Продумывали экскизы? Знали последствия? Звезда? Символ совершенного, разумного человека, если не перевернутая. А может - нет? Может другое значение?
Старик отвлек мое внимание другой коробкой. Я аж присвистнул. Немецкие награды.
- Нравятся? - спросил Яков Яковлевич. - Суровая эстетика. А на деле - в большинстве своем - просто железо. Странно, но немцы очень экономили на наградах. Алюминий, цинк... Очень редко - золото, платина, не говоря уж о бриллиантах. И разнообразия нет. Именно в наградах. Знаков отличия много выпускали, это верно. Парашютисты, танкисты, торпедоносцы. - Старик указывал пальцем на значки. - Любопытно то, что немцы наоборот вытащили почти все свои награды из прошлого... Пруссия, Фридрих Великий... А какое у них, по большому счету, прошлое? Так себе... Свастика - основной символ, в наградах почему-то заменился крестом. Ошибка!
- Ого! - воскликнул я. - А это что за знак? Красивый, блин... Змеи, меч...
- "Антипартизанский", - ответил Яков Яковлевич. - Красивый, но неправильно сделанный. Партизан они сравнивали с головами Медузы-Горгоны. Одну отрубаешь, тут же другая появляется. В самом символе - сокрыто поражение. Так нельзя. У них много ошибок.
- Скажете, - сказал я ему, - какую цель вы преследуете? Я про статью. Зачем вам рассказывать обо всем этом? Могут не понять... Даже если и правда.
- Понимаете, мы сейчас живем в новой стране. Я уже стар, почти не общаюсь с друзьями. Толком не знаю о том, что у нас сейчас происходит, с наградами. Старые вроде как используются, царских времен... Я к тому, что правильные, продуманные награды помогают обществу, как в мире, так и в войне... Очень помогают. Но использование старых, или стилизованных под старые, чревато. Нужны и новые награды. И старый гимн с новыми словами - тоже плохо. Одна нога всегда в прошлом будет оставаться. Вот как бы донести все это?
- Куда? Кому? - удивился я. - Наверх? Зачем? Если у них есть штатный специалист по пентаклям, то они и сами все знают, а если нет... Кто там будет слушать? За идиотов примут и все. Я потому и "зарезал" ваше интервью, вы уж не обижайтесь. Теория у вас очень интересная. Но очень иррациональная.
Яков Яковлевич обиделся. Я не хотел его обижать, но он обиделся. Пока не кончилась водка, он рассказывал мне о наградах, но уже без "мистических" откровений. Голые исторические факты.
Потом мы попрощались, и я поехал в редакцию. Ничего страшного за время моего отсутствия не произошло. В номер пошла переписанная Олей статья, сухая, не очень интересная. Голые факты. Родился, воевал, собирал коллекцию, которую решил передать городу. Все. Формат. Умер старик через неделю после выхода номера. К тому времени его коллекция уже перекочевала в музей. А мне врезался в память Яков Яковлевич, и, я уверен, что в его теории, какой бы она надуманной не казалась, есть истина. Как есть глубинный смысл в гербах, флагах, и даже в логотипах компаний.
Не все так просто, - как любил повторять Яков Яковлевич.