Аннотация: Читать медленно, чтобы насладиться всласть...))
Моя, окруженная горами долина, похожа на чашу. Не помню, когда я ее отыскал, но влюбившись в холодный ветер, надежность камней и негромко поющую речку, понял - остаюсь навсегда. Здесь есть чем заняться. В ожидании сна хорошо любоваться со дна чаши на расплавленное олово огромных звезд - таких близких, каких не встретишь нигде, даже на экваторе, подпоясавшем землю. Можно пригласить вечно скучающих, оттого не чурающихся баловства духов.
В огонь - похожие на больших пауков ветки можжевельника, они начинают трещать, валит головокружительный ароматный дым, и взмахиваешь ими, как веером, просыпая на алтарь тысячи искр. Льешь из деревянной посуды молоко и спирт на шипящий змеей очаг, подносишь к огненным губам сухую кожу большого бубна, и слушаешь, слушаешь, слушаешь... как усиливается ветер, желающий вырвать юрту из чаши, чтобы унести ее далеко-далеко, туда, куда и Большая Медведица не забредает.
До хижины Старика - три дня пути на кобылице, в чью пыльную гриву знакомая Жрица Земли на удачу вплела разноцветные ленточки. Лукавый Старик, познавший секрет вечной жизни, любит ворчать, когда без причины ударами в бубен тревожат его и его духов. Целыми днями он сидит и водит смычком по жилам диковинного инструмента, горланя песни, идущие прямиком из Космоса; песни, вибрирующие в унисон, сливающие Старика с самой Вселенной. Я приезжаю к нему раз в месяц, чтобы научиться слышать и воспроизводить космические песни. Откинув полог потрепанной оленьей шкуры, я усаживаюсь напротив него, и терпеливо жду, когда он закончит одну песню и начнет другую. Нет, он не спит, но, кажется, что вот-вот, и смычок, который едва-едва касается лосиных жил, заставляющий напрягать слух, чтобы расслышать этот скрипящий шепот, выпадет из расслабленных рук... Завораживающие песни, я хочу выучиться их петь, я сижу рядом, в самом эпицентре таинственных вибраций. Можно закрыть глаза, и оказаться в разноцветном колышущемся пространстве - дыхании Огня или Воды, Земли или Воздуха. Мои уроки заключаются в том, чтобы просто сидеть рядом и слушать, слушать, слушать...
Раз в год он снисходит до короткой беседы. Через два месяца и одиннадцать дней я поведаю ему о странных снах, терзающих меня в последнее время. Он выслушает, и ответит одним словом - настолько точным, что я удивлюсь тому, что не додумался сам. Раз в год он разрешает ему подпевать самые простые из космических песен. Смешливые Жрицы приходят полюбоваться на это зрелище, принося в дар Старику молоко и спирт. Когда на небе проступает раскаленное олово звезд, мы разводим костер, согреваем спящие бубны, и пляшем на пульсирующей в такт земле.
...Он прозвал меня Севером.
Помню, как целый день лежал на берегу поющей речки, и смотрел в нее, словно в зеркало... Смотрел в свои глаза, и видел холодное море, под низким стальным небом, в котором зияла небольшая прореха с проливающимися из нее нежно-голубыми небесами. Видел волосы, с прилипшей на них горстью колючего инея, и губы, перепачканные прошлогодней, из-под снега, брусникой.
А я зову его Стариком.
И жду, когда придет время, чтобы рассказать ему, как разогнав расшалившихся духов, укладываюсь на медвежью шкуру, протягиваю руки сну, закрываю глаза, и проваливаюсь туда, где меня будит в восемь утра телевизор, и я слышу голос диктора произносящего, что-нибудь вроде: "Вчера в Нигерии были похищены шестеро российских граждан", и мне хочется, но никак не удается вырваться из этого сна...
Тяжелый переход из настоящего мира в сон, в котором встаешь, идешь, покачиваясь, в ванную, споласкиваешь непривычной водой лицо, варишь кофе, садишься за компьютер, проверяешь почту, включаешь проигрыватель, куришь, куришь, куришь... Отвечаешь на звонки, занимаешься непонятными делами, решаешь похожие на таежных клещей проблемы, несешься в уличном потоке.
И ждешь, когда звезды, больше похожие на опилки, чем на раскаленное олово, едва видно проклюнутся на небе, и зажигаешь тара-благовоние, пахнущее можжевельником, и под шум вентилятора, закрываешь глаза, чтобы проснуться там...
В моей долине, окруженной горами, так похожей на чашу. Где играет холодный ветер, где вросли в землю надежные, покрытые лишайником камни и негромко поет неширокая речка. Где кобылица, с вплетенными в гриву разноцветными ленточками встречает меня скучающим ржанием...