Майклов Валерий: другие произведения.

Частное Лицо. Начало романа.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Украли ценный талисман - краеугольный камень магического ордена. Майор милиции Клименко по распоряжению руководства занимается частным расследованием. Ему помогает начинающий писатель - он собирает материалы для будущего романа. Расследование приводит к ряду разоблачений, и конечно, как во всяком детективе, не обходится без убийства. На полотне из черного юмора, метафизики и драмы человеческих отношений философско-эзотерическим лейтмотивом проступает призрак Алистера Кроули... Полный текст романа находится здесь.
  ЧАСТНОЕ ЛИЦО
  
  
  
  Вряд ли я сумею в точности восстановить ход событий или же однозначно вспомнить, когда что было. Нет, я, конечно, попытаюсь, несмотря даже на то, что сейчас это уже не имеет ровным счетом никакого значения. Однако твердой уверенности в успехе у меня, пожалуй, нет. Поэтому, обнаружив путаницу в какой-нибудь из глав настоящей книги, не осуждайте меня. Память - очень странная штука...
  
  Андрей Сидерский. 'Третье открытие силы'.
  
  
  
  ГЛАВА ПЕРВАЯ
  
  ПРЕДЫСТОРИЯ
  
  
  
  Несмотря на свое экзотическое название 'Хижина Нагваля' оказалась вполне милым заведением. Не более дюжины столов, английский или французский стиль, демократия в ценах.
  
  Людей было немного, и мы выбрали столик в углу под каким-то куском испорченных обоев в рамке. Судя по всему, владельцы кафе решили, что это - картина. Ну да, как говорится, хозяин - барин.
  
  Мы - это Эмма, моя любимая, мой спонсор, мой благодетель и отец родной. Ей почти тридцать. Среднего роста, стройная, красивая, деловая, состоятельная. И я. Мне сорок. Я не красавец, не стройный, не богатый, не состоятельный. Я - любимый (и надеюсь единственный) мужчина Эммы.
  
  - Что будете заказывать? - спросила милая барышня-официантка, материализовавшаяся у нашего стола.
  
  - Кофе, - сказала Эмма.
  
  - Какой?
  
  - 'Капучино'.
  
  Эмма всегда заказывает 'капучино' в незнакомых местах. Говорит, что его труднее испортить. По мне, так испортить можно всё, даже сам процесс испорчивания. Ну да не в этом дело. Раз Эмма заказала 'капучино', значит, кафе выбирала не она, что ровным счётом не означало ничего.
  
  - А мне, пожалуйста, двойной 'эспрессо'. Причём двойной только по количеству кофе. Лишнюю воду туда лить не надо.
  
  - Простите за нескромность, вы у нас в первый раз? - спросила официантка.
  
  - Да, а что?
  
  - Дело в том, что у нас очень крепкий кофе.
  
  - Ничего, я угрызу.
  
  Она улыбнулась.
  
  - Что-нибудь еще?
  
  - Спасибо, пока нет.
  
  - Что за дурацкая привычка заигрывать с официантками, - прошипела Эмма, когда официантка отправилась выполнять заказ.
  
  - У меня просто хорошее настроение, - ответил я, улыбнувшись Эмме во всю свою пасть.
  
  - Когда зеваешь, прикрывай рот, - съязвила она.
  
  С Эммой мы познакомились около года назад. Устав от сидения за компьютером, я отправился погулять, чтобы проветрить мозги, а заодно размять засидевшееся тело. Каких-либо планов у меня не было, поэтому я пошёл, куда глядели глаза. Я уже собирался возвращаться домой, когда мой взгляд поймал пару великолепных женских ножек в изящных туфельках на высоких каблуках...
  
  Их хозяйка, невысокая брюнетка с идеальной фигурой шла деловым шагом чуть впереди в том же направлении, что и я. Словно привязанный к ней взглядом, я пошёл вслед за женщиной. Когда она остановилась на светофоре, я сумел разглядеть ее лицо. Возможно, с точки зрения геометрии оно не было идеальным, но я буквально вспыхнул от страсти, словно д'Артаньян при виде Констанции Бонасье. Я готов был поклясться чем угодно, что охватившее меня чувство было любовью с первого взгляда. Так я и шёл следом за ней на расстоянии двух шагов (благо на улице было полно народу), пока у нее не зазвонил мобильник. Я услышал, как кто-то назвал ее Эммой. Этот звонок придал мне смелости и, поравнявшись с ней, я заговорил.
  
  - Эмма! - выпалил я.
  
  Она посмотрела в мою сторону и спросила:
  
  - Простите, а мы знакомы?
  
  - Нет, но... Извините за назойливость... Если я не скажу вам сейчас... Вы не поверите, Эмма... но... я влюбился буквально с первого взгляда!
  
  - Поздравляю, - холодно бросила она.
  
  - Влюбился в вас, Эмма, и понял, что если не догоню вас, не скажу о своих чувствах, все будет кончено... Я словно в бреду.
  
  - Тогда вам нужно обратиться к врачу. Желательно, к психиатру.
  
  - Нет, Эмма! Только вы можете меня спасти!
  
  - Да? - она улыбнулась, как бы позволяя своей улыбкой мне продолжать.
  
  - Пожалуйста, Эмма! Не отказывайте угостить вас обедом.
  
  - Сейчас уже время ужина, - снисходительно заметила она.
  
  - Эмма, прошу вас, поужинайте со мной! - выпалил я, как подросток, впервые приглашающий понравившуюся девочку на свидание.
  
  - Вы забыли преклонить колено, - рассмеялась она.
  
  - Извините, - я бухнулся перед ней на колени.
  
  - Да я пошутила! Боже мой... Встаньте немедленно!
  
  - Вы согласны?
  
  - Да, если только вы будете вести себя более адекватно.
  
  - Я обещаю.
  
  После ужина мы просто бродили по улицам города, разговаривали ни о чем, молчали. У меня даже мысли не возникло пригласить ее в гости или напроситься к ней. Мы ни разу не поцеловались, не обнялись... Лишь несколько касаний руки рукой...
  
  Через пару недель она перебралась с вещами ко мне.
  
  А пару месяцев назад она вдруг решила купить мне автомобиль, что не вызвало у меня ни капли восторга. У меня аллергия на руль, каких бы денег он ни стоил.
  
  - Ты действительно хочешь вбухать в меня хренову кучу денег? - спросил я, когда она мне продемонстрировала моего будущего железного коня.
  
  - Только не говори мне, что тебя вдруг начали волновать эти глупости вокруг мужской гордости и женских денег.
  
  - Мужская гордость мне до одного места. Но если ты действительно хочешь меня порадовать до обмоченных штанишек, издай что-нибудь из моих вещей.
  
  К тому времени в моем активе было уже три романа, пять повестей и несколько дюжин рассказов, изданных исключительно в интернете.
  
  - Я посмотрю, что с этим можно сделать, - пообещала она.
  
  Прошла какая-то пара месяцев (в издательском мире это одно мгновение, можете поверить моему пусть и отрицательному, но все же опыту общения с издательствами), и вот мы сидим в кафе, ждём редактора или литературного агента и ждём кофе.
  
  Кофе появился раньше агента, и свой я одолел буквально в два глотка. Не знаю, прилично я поступил или нет, но сделал всё, чтобы допить кофе до того, как он станет холодной горькой жидкостью - кофе мы с Эммой пьем без сахара.
  
  Минут через пять я пожалел, что не внял мудрым словам официантки. Кофе не только оказался крепким, но и более чем кофеинистым. Я почувствовал, как мои глаза начали раскрываться до тех пор, пока веки не сошлись где-то на затылке. Захотелось бежать, скакать, о чём-то говорить и не важно о чём... Единственно чего не хотелось , так это вдумчиво и обстоятельно беседовать с человеком, который ради этого, пусть и не бескорыстно, с минуты на минуту должен был появиться в этом чёртовом кафе с ракетным топливом вместо кофе.
  
  Он появился, когда я боролся с навязчивой мыслью выйти и пробежать пару кругов вокруг квартала. Ему было за пятьдесят. Толст, лыс, очкаст. Типично еврейское лицо и курчавые седые волосы. Увидев его, Эмма встала со стула и замахала рукой, точно жена моряка на пирсе. Заметив нас, он по-брежневски махнул нам в ответ.
  
  - Здравствуйте, здравствуйте. Извините за опоздание, - сказал он, подойдя к нашему столику.
  
  - Ну что вы, Соломон Яковлевич. По вам можно сверять часы. Здравствуйте, и прошу вас, садитесь, - встретила его Эмма.
  
  - Здравствуйте, - сказал я.
  
  - Соломон Яковлевич, позвольте представить вам...
  
  Короче, меня.
  
  - Очень приятно, - он потянул мне руку. - Так значит это вы - тот самый писатель?
  
  - Вроде того, - ответил я.
  
  - Мне, пожалуйста, апельсиновый сок, - сообщил он подошедшей официантке, и обратился ко мне: - Я ознакомился с парой ваших вещёй, и... - на этой 'и' он и закончил фразу.
  
  - Они хоть на что-то годятся? - спросил я, как бы в шутку.
  
  - Не знаю даже, что вам сказать...
  
  - Можно прямо и без опасения меня обидеть.
  
  - Хорошо. Прямо так прямо. То, как вы пишете, очень даже ничего. Вполне. Небольшая редакторская и чуть более заметная корректорская правка, и будет вполне читабельно. За Толстого вас, конечно, не примут, да и кому сейчас нужен Толстой? Но то, о чём вы пишете... - он сделал акцент на 'о чём'. - Поймите меня правильно. За деньги Эммы Викторовны я готов издать вас хоть в полном объёме и даже распихать всё это по книжным магазинам, но на этом всё и закончится. Это, конечно, моё личное мнение, и если оно вас интересует... - он сделал большой глоток сока, промокнул губы салфеткой, затем вопросительно посмотрел на меня.
  
  Я попытался скорчить такую рожу, чтобы у него не возникло никаких сомнений в том, что его мнение, а он был хорошим спецом в своём деле, иначе Эмма ни за что бы его не наняла, меня интересует больше всего на свете. Похоже, мне это удалось, потому что после театральной паузы (я ни разу не был в театре, но достаточно часто читал об этих 'театральных паузах') он продолжил:
  
  - Чтобы её покупали, книга должна соответствовать целому ряду требований. Так вот, ваши тексты... они не совсем то, что нужно читателям. Надеюсь, вы понимаете, что я говорю это исключительно из желания быть вам полезным.
  
  Конечно же, я это понимал, о чём немедленно его и заверил.
  
  - Вы можете что-нибудь предложить? - спросила его Эмма.
  
  - А что если вам написать что-нибудь кошерное? Мелодраму... хотя нет, это не по вашей части, а вот какой-нибудь детектив... Что-нибудь с юмором...
  
  - Даже не знаю, - чистосердечно признался я, - никогда не писал детективы.
  
  - Поверьте мне, даже у самого величайшего мастера этого жанра был довольно продолжительный период жизни, во время которого он никогда не писал детективы.
  
  - Я не то, чтобы против, но для начала мне нужно перестать путаться в милицейских и прокурорских званиях или же писать фантастический детектив, в котором действие происходит в далёком будущем или на другой планете.
  
  - Нет, фантастический детектив нам не нужен. Так что придётся вам познакомиться с работой правоохранительных органов поближе.
  
  - Этот вопрос я беру на себя, - решила Эмма.
  
  - Вот и хорошо, - обрадовался Соломон Яковлевич, - раз Эмма Викторовна берётся за дело, можно быть совершенно спокойным. Ну а если что понадобиться по части литературы, вы не стесняйтесь. Телефон мой у вас есть.
  
  - Да, спасибо, - ответила Эмма.
  
  - Вот и прекрасненько. А теперь, если вы позволите... - сказал он и, не дожидаясь никакого позволения, встал из-за стола.
  
  А через два дня после необходимого количества телефонных звонков я сидел в кабинете зам начальника милиции нашего района и ёжился от направленной на меня струи холодного воздуха, извергаемого сплитсистемой, которая пахала вовсю, несмотря на то, что на улице была средина апреля. Так в милиции боролись с жаром от отопительных батарей. Котельщики кочегарили так, будто котельная работала в преисподней. Со стены на меня внимательно смотрел портретный президент, словно ему было интересно, насколько я способен переносить тяготы и лишения кабинетной жизни.
  
  - Чем могу служить? - спросил зам начальника милиции после рукопожатия и возврата в сидячее положение.
  
  - Дело в том... - начал я.
  
  Когда-то давно, ещё наивным школьником, я полагал, что так похабно умею говорить только по-английски. На английском, когда злая судьба заставляет меня открыть рот, я выдаю нечто достойное йоркширского заики с выбитыми передними зубами. Нечто похожее, только уже на русском, я выдал в кабинете зам начальника милиции. Дескать, я писатель, хочу написать роман про нашу доблестную милицию, для чего и хочу проникнуться милицейским духом. И всё такое. То ли нисходящий звонок произвел на моего собеседника такое действие, то ли он и в самом деле решил, что писатели должны говорить хуже каких-нибудь нелегальных гостей из далёкого Азербайджана в первый день на российской земле, только он принял мою речь за нечто вполне естественное.
  
  - Мда, - задумчиво произнёс он, выслушав мой монолог, - давайте я всё порешаю, а потом вам позвоню.
  
  - Буду вам очень признателен, - сказал я, вставая из-за стола.
  
  Он позвонил на следующее утро.
  
  - Я поручил ваше дело майору Клименку Николаю Васильевичу, - сообщил он. - Сейчас он в отгуле, выйдет на дежурство послезавтра, но если хотите, можете побеседовать с ним в неформальной обстановке. Он рыбачит на лодочной станции. Знаете, где это?
  
  Конечно же, я знал, где находится лодочная станция, причём ещё с тех времён, когда прогуливал там уроки, а потом пил с друзьями пиво после майской демонстрации.
  
  - А удобно беспокоить его на отдыхе? - на всякий случай спросил я.
  
  - Удобно, удобно. А чтобы было ещё удобней, прихватите с собой бутылочку коньяка.
  
  - Спасибо за совет. А как я его узнаю?
  
  - Спросите Дядю Сэма. Его там все знают.
  
  - Я понял, спасибо большое.
  
  Он что-то ответил в духе того, что помогать людям - его профессиональный долг и положил трубку.
  
  Примерно через час я был на лодочной станции. К счастью, потенциальных майоров милиции там было не много. Компания молодых людей, глядящий в никуда мужик моих лет, и ещё одна компания с детьми и собакой. Эти жарили шашлыки. Потратив не более секунды на раздумья, я решил, что если здесь и прячется майор милиции Клименок, то с наибольшей вероятностью это одинокий мужик. К нему я и подошёл.
  
  - Добрый день, - сказал я.
  
  Он недоверчиво посмотрел на меня, затем бросил:
  
  - Привет, - после чего явно потерял ко мне интерес.
  
  - Простите, пожалуйста, но мне нужен Николай Васильевич Клименок...
  
  - Не знаю такого, - нелюбезно ответил он.
  
  - Его ещё называют здесь Дядя Сэм.
  
  - Ещё раз меня так зовёшь, и твой рот облысеет, - предупредил мужик с удочкой.
  
  - Товарищ майор, я от Игоря Алексеевича...
  
  - Где пароль?
  
  - Что?
  
  - Пароль. Он тебе разве ничего не говорил?
  
  - Сказал, что вы не обидитесь, если я приду с коньяком.
  
  - Стаканы взять догадался?
  
  - Да. Одноразовые. И лимон для коньяка.
  
  - Пароль принят. Пойдем.
  
  Минут через пять мы сидели на перевернутой вверх дном лодке. Я разливал коньяк.
  
  - Ну что, за знакомство! - произнёс он первый тост, и мы выпили.
  
  - Чем могу быть полезен? - спросил он, когда коньяк был на исходе.
  
  - Я хочу взяться за детектив.
  
  - Так берись. Я-то тебе зачем?
  
  - Я бы хотел знать, как работает наша милиция. У кого какие обязанности, и так далее. Но лучше всего было бы посмотреть на кого-нибудь в деле.
  
  - А зачем тебе это?
  
  - Для достоверности.
  
  - Для достоверности, - недоверчиво повторил он, - а на кой хрен тебе эта достоверность? Бонд у Флеминга ведёт себя так, как не повёл бы себя ни один из профессионалов. Его разве что Штирлиц перещеголял по сказочности образа. А ты достоверность...
  
  - Всё равно...
  
  - Ладно, Ватсон. Раз тебя ко мне приставили, значит, дело деликатное. А раз так... Только не становись для меня геморроем, и всё будет пучком. Я тебе обещаю.
  
  В общем, расстались мы, можно сказать, друзьями. А ещё через пару дней...
  
  
  
  ГЛАВА ВТОРАЯ
  
  ПЕРВЫЙ УРОК ДЕТЕКТИВА
  
  
  
  - Эдвард Львович, к вам от генерала Журбина, - объявил не то секретарь, не то камердинер, впуская нас в огромную, размером с футбольный стадион комнату, напичканную роскошью, точно пещера Али- Бабы.
  
  Камердинер-секретарь был поджар, слащав и прилизан. Несмотря на жару, а в доме было натоплено как в крематории Освенцима, на нём была черная тройка. Рубашка застегнута на все пуговицы, а галстук повязан по правилам последней моды. Эдвард Львович, напротив, демонстрировал пренебрежение к всякого рода дресс-кодам. Судя по прическе, он давно дал обет не прикасаться расчёской к волосам. Расшитый китайскими драконами халат на голое тело и шлепанцы идеально гармонировали с причёской. Лет ему было под пятьдесят, хотя в зависимости от степени ухоженности и освещения он мог бы выглядеть от сорока до восьмидесяти.
  
  При виде нас он поморщился, словно увидел таракана в своей тарелке.
  
  - Серёженька, я же просил договориться с Журбиным, чтобы прислали этого, как его, Климова, - выдал он своему холую тоном капризной шлюхи.
  
  - Я и есть майор Клименок, - представился Клименок.
  
  - А это? - спросил Эдвард Львович, ткнув в мою сторону пальцем с таким выражением на лице, точно я был лужей, сделанной майором посреди ковра.
  
  - Вам нужен был я и конфиденциальность? - как ни в чём не бывало, спросил Клименок.
  
  - Именно, а вы...
  
  - Знакомьтесь. Конфиденциальность - это он. Я зову его Ватсоном, но Ватсон он только для меня. Для вас он - помощник детектива или господин помощник детектива.
  
  - Главное, чтобы вы быстро сделали свою работу и сохранили конфиденциальность происходящего, - согласился с моим присутствием Эдвард Львович.
  
  - Тогда давайте переходить к делу.
  
  - Серёженька. Расскажи детективам суть дела, - уже нормальным голосом попросил Эдвард Львович.
  
  - Позвольте спросить, господа, не согласитесь ли вы продолжить беседу за чаем в малой гостиной. У Эдварда Львовича утренний ритуал, а это, как вы понимаете, конфиденциально.
  
  - Ладно, пошли, - согласился Клименок.
  
  - Если вы ещё не знаете, - начал свой рассказ Серёженька, когда мы расположились за баснословной цены столом, - Эдвард Львович - потомственный маг, великий Гроссмейстер Ордена, название которого я не вправе вам разглашать. Члены Ордена - сплошь состоятельные, влиятельные люди, поэтому Эдвард Львович так опасается огласки. Орден является своего рода духовным наследием величайшего мага и волшебника 20 столетия - Алистера Кроули, учеником которого в свое время был дед Эдварда Львовича. Поэтому одними из наиболее почитаемых нами днями являются 8, 9 и 10 апреля. Именно в эти дни в 1904 году в Каире Алистер Кроули вступил в контакт с духом Айвассом, который продиктовал Кроули 'Книгу Закона', ставшую своего рода квинтэссенцией учения великого мага. В память об этом событии каждый год в эти дни в доме собираются посвящённые в высшие ступени члены Ордена для проведения особого ритуала. Суть ритуала я разглашать не могу. Скажу лишь то, что он проводится с использованием некоего, талисмана, который и был украден между девятым и десятым апреля.
  
  - И вы хотите, чтобы мы с коллегой, не поднимая шума, нашли этот предмет? - спросил Клименок.
  
  - Совершенно верно, - обрадовался чему-то Сергей.
  
  - У вас есть фотография украденного предмета?
  
  - Ну что вы! Само существование этой реликвии держится в тайне.
  
  - Что ж, плохо держится, раз кто-то его украл.
  
  - Увы.
  
  - Но вы можете его описать или, ещё лучше, нарисовать?
  
  - К сожалению, мои уста запечатаны клятвой. Ничем не могу помочь.
  
  - Ты не поверишь, но мы не умеем искать то, о чём не имеем ни малейшего представления! - ехидно и одновременно торжественно сообщил Клименок.
  
  - Прошу вас, поговорите об этом с Эдвардом Львовичем.
  
  - Ладно, когда в последний раз видели талисман?
  
  - Ночью с девятого на десятое. Около трёх часов ночи.
  
  - А сейчас двенадцатое, - констатировал Клименок.
  
  - И? - не понял Сергей.
  
  - Два дня искали телефон?
  
  - Мы пытались своими силами...
  
  - Понятно. Каков круг подозреваемых?
  
  - Что?
  
  - Сколько человек было в доме, когда предположительно произошло ограбление?
  
  - Сам Гроссмейстер, потом Алая Женщина, потом магистры Севера и Юга со Жрицами...
  
  - Со Жрицами любви? - перебил его Клименок.
  
  - Со жрицей Надежды и жрицей Милосердия.
  
  Судя по отсутствию какой-либо реакции, Сергей действительно не понял шутки Клименка.
  
  - Дальше.
  
  - Дальше Жрица Луны, ну и я. Это кроме прислуги.
  
  - Каждой твари по паре. А прислугу вы что, за людей не считаете?
  
  - Нет, что вы, просто прислуга у нас не имеет никакого отношения к таинству Ордена, поэтому на эти три дня она уходит в отпуск и покидает дом.
  
  - И тем не менее?
  
  - Прислуга - это повар, горничная и садовник.
  
  - А дворецкий... скажите, у вас есть дворецкий?
  
  - Нет, дворецкого у нас нет.
  
  - Очень плохо, - огорчился Клименок.
  
  - Почему? - не понял Сергей.
  
  - Потому что обычно во всем виноват дворецкий, и если бы он у вас был, мы бы уже через минуту триумфально закончили свое расследование. Но раз его нет...
  
  На этот раз Сергей понял шутку. По крайней мере, губы его растянулись в улыбке.
  
  - А раз дворецкого нет, то я тебе не завидую, - совершенно серьезным тоном сообщил Клименок.
  
  - Почему? - удивился Сергей. Улыбка исчезла с его лица.
  
  - Потому что, как мы с Ватсоном поняли, роль дворецкого в этом доме играешь ты. А раз так... Вывод, надеюсь, сделаешь сам?
  
  - Боюсь, господа, что вы глубоко ошибаетесь.
  
  - Ну, если так, тебе бояться нечего.
  
  - Конечно, если бы это было в кино или романе об идеальной советской милиции... В реальной жизни важнее, что вы думаете о происшедшем, а не то, что произошло на самом деле.
  
  - Ты был бы прав, если бы мне дали 24 часа, чтобы отправить кого-нибудь в тюрьму. Здесь же от нас с Ватсоном требуется найти пропавший предмет, а его кулаками не добудешь. Ладно, вернёмся к делу. Какие розыскные мероприятия были проведены до нашего приезда?
  
  - Что? - традиционно не понял Сергей.
  
  - Ну, вы же пробовали искать эту хрень, а не бросились сразу звонить генералу?
  
  - Я бы попросил вас не использовать подобных выражений, когда речь идет о нашей святыне.
  
  - Ты лучше старательно отвечай на вопросы. Или мне напомнить, что ты фактически признан присяжными дворецким со всеми вытекающими отсюда последствиями.
  
  - Мы перерыли весь дом, обыскали участок. Провели досмотр личных вещей. Так, кажется, это называется?
  
  - Очень хорошо. А скажи нам, друг дворецкий, никто из перечисленных тобой людей случайно не исчез из зоны досягаемости?
  
  - Учитывая характер происшедшего, все решили остаться здесь.
  
  - Поразительное чувство ответственности. Где ещё такое встретишь в наши дни. А скажи, они случайно не невидимки? Или вы их заперли на всякий случай в тёмном чулане?
  
  - Ну что вы, - смутился Сергей, - они в ритуальном зале. Пытаются вступить в астральную связь с Айвассом.
  
  - Вот оно как! - в голосе Клименка послышалось уважение. - Раз так, можно переходить к главному, а именно пришло время показывать нам наши апартаменты.
  
  - Для вас приготовлена малиновая спальня.
  
  - Что, одна?! - заорал Клименок. - Мы что, похожи с Ватсоном на гомиков?
  
  - Такое мне в голову даже не могло прийти, - растерялся Сергей.
  
  - Тогда за каким хреном вы решили уложить нас в одну койку?
  
  - Мы думали, вы приедете один.
  
  - Ну, так нас двое. Причём уже давно.
  
  - Прошу меня простить, господа. Одну минуту.
  
  Сказав это, он со всех ног бросился готовить вторую спальню.
  
  - Итак, Ватсон, нам повезло, что мы здесь в качестве частных лиц. Иначе тебе пришлось бы подробно описывать в специальном протоколе место преступления, а это самое паскудное, что может быть в нашей работе, - сообщил мне Клименок, когда мы остались одни.
  
  - А мы разве не...
  
  - Я на больничном. А ты вообще постольку поскольку, - не дал он мне договорить.
  
  - Но...
  
  - Это особое поручение, Ватсон. Наши аристократы в первом поколении так кичатся своим свежеприобретенным аристократизмом, что даже расследование преступлений предпочитают в виде услуги ВИП. Ну а для этого в нашем управлении существую я. Тебя, кстати, тоже прикрепили ко мне исключительно из-за звонка генерала.
  
  - А как ты добился этого?
  
  - Как-нибудь в другой раз. Паркер возвращается. Или как его там?
  
  - Прошу следовать за мной, - попросил Сергей. - Ваши вещи уже на месте.
  
  - Жди меня в своей комнате, - сказал Клименок, ныряя в дверь. - Одну минуточку, Паркер, или как там тебя? - завопил он Сергею, выглянув из комнаты.
  
  - Сергей Петрович. Или просто Сергей, - представился он. - Что вы хотели?
  
  - А где здесь кнопка? - спросил Клименок.
  
  - Какая кнопка?
  
  - Ну, если мне что-нибудь срочно понадобится. Или у вас принято выходить в коридор и вопить во все горло 'Дворецкий!' в любое время суток?
  
  - Вот номер моего сотового, - сказал Сергей, протягивая Клименку листок из блокнота, на котором написал номер телефона.
  
  - Теперь другое дело, - обрадовался Клименок. - Можешь идти ублажать Ватсона.
  
  Я только начал раскладывать вещи, когда в комнату ворвался Клименок.
  
  - Что ты делаешь? - удивленно спросил он.
  
  - Пытаюсь разложить вещи. А что?
  
  - Никогда так больше не делай, будучи Ватсоном.
  
  - Почему?
  
  - А если нам понадобится срочно сбежать? Будешь всё складывать, рискуя жизнью, или бросишь на растерзание врагу?
  
  - А мы собираемся сматываться?
  
  - Пока нет, но мы ведь ни к чему не приступили. И ещё, не совсем глупый и наблюдательный человек, взглянув на твою комнату, легко может понять, как долго ты собираешься здесь проторчать. А из этого уже можно сделать достаточно много выводов.
  
  - Как собираешься вести расследование? - спросил я, запихивая своё барахло обратно в сумку.
  
  - Согласно правилу ? 1 неписанного кодекса настоящего детектива.
  
  - Никогда о таком не слышал.
  
  - И никогда больше не услышишь. Это - военная тайна. Из-за нее когда-то, кстати, погиб Кибальчиш. Обалденная, кстати, сказка. Где ещё чёрным по белому говорится так прямо, за что бывает варенье с печеньем, а за что слава и почёт, но уже посмертно...
  
  - Хорошо. Что гласит это правило? - прервал я его разглагольствования.
  
  - В вольном изложении оно гласит следующее: Настоящий детектив пускает расследование на самотек, а сам занимается тем, что придёт в голову. Главное, правильно подать всё в отчёте. Например, баню с девочками можно обставить как встречу с информатором по данному делу, и так далее. Главное, правильно писать отчёты. Они должны быть максимально объёмистыми и пространными, как священные писания, чтобы в случае чего любой фрагмент можно было истолковать, как тебе угодно.
  
  - И это работает? - удивился я.
  
  - А ты как думал? Дело, - он сделал ударение на слове 'дело', - само решает, раскрываться ему или нет, твое же дело маленькое.
  
  - Подожди, - я не верил своим ушам, - хочешь сказать, что так вы и работаете?
  
  - Так, только так и никак иначе.
  
  - И что, получается?
  
  - Как видишь. В тюрьмах свободных мест нет, а я занимаюсь исключительно деликатными делами. Как сейчас.
  
  - Твое поведение трудно назвать деликатным.
  
  - Не путай хрен с музыкой. Деликатное дело - это совсем не лизание задниц согласно табелю о рангах. С такой административной гимнастикой легко может справиться любой имеющий язык идиот. Деликатное дело - это... Ты случайно не поинтересовался, когда тут подают обед?
  
  - В пятнадцать ноль- ноль.
  
  - За час не помрём. Предлагаю скоротать время за допросом Гроссмейстера.
  
  - Дворецкий!!! - истошно завопил Клименок, высовывая голову в коридор.
  
  - Может, вы всё-таки скажете, милейший, что мы с Ватсоном имеем честь искать? Ваш дворецкий нем, как дохлая рыба, - накинулся прямо с порога на Эдварда Львовича Клименок.
  
  - Он не дворецкий, а ученик, - недовольно буркнул Эдвард Львович.
  
  - Чертовски рад за него, а Ватсон так просто счастлив, однако это не делает мой вопрос менее актуальным.
  
  - Дело в том, господа, что искомый предмет - это часть нашего таинства, и мы не должны обсуждать с посторонними...
  
  - А мы не умеем искать то, о чём не имеем ни малейшего представления, - перебил его Клименок. - Не так ли, Ватсон?
  
  - Совершенно верно.
  
  - Вот видите. Для Ватсона это тоже вполне очевидно.
  
  - Как вы не понимаете, что эманации духовного мира - вещь более чем тонкая...
  
  - Так оставьте кесарю - кесарево, а писарю - писарево. Нас с Ватсоном интересуют вполне грубые земные материи. А именно: размер, форма, материал, внешний вид. Заметили, в этом списке нет ни слова про духовность.
  
  - Ну, хорошо, - сдался Эдвард Львович. - Это - медальон из чистейшего красного золота, инкрустированный золотом белым. Рисунок - сложный магический орнамент. Форма круглая. Диаметр сантиметров шесть. Такое описание вас устроит?
  
  - Вполне. Когда эта штука пропала?
  
  - Между девятым и десятым апреля.
  
  - Откуда такая уверенность?
  
  - В полночь с девятого на десятое я проводил ритуал с использованием этого талисмана, а десятого утром его уже не было в футляре.
  
  - Где он хранился?
  
  - У меня в сейфе.
  
  - Где сейф?
  
  - В моем малом кабинете.
  
  - Можно взглянуть?
  
  - Когда вам будет угодно. Я распоряжусь, чтобы Сергей вам все показал.
  
  - А что это был за ритуал.
  
  - Вам не кажется, что вы зарываетесь?
  
  - Нам надо знать, кто при этом присутствовал, кто где был в тот промежуток времени, когда произошло исчезновение, и так далее. Ваши секреты нас не волнуют.
  
  - Послушайте. Это часть Магического Закона, и я не в силах его нарушать. Наш ритуал священен, и прежде чем неофит узнает о нем хоть самую малость, он должен поклясться на священной книге Величайшего из Магов, что будет хранить в тайне всё, связанное с ритуалом. Учитывая обстоятельства, я буду настаивать, чтобы и вы поклялись на Библии сохранить всё в глубочайшем секрете.
  
  - Да хоть на сиденье унитаза! Давайте окончательно расставим все 'ё' перед 'б'. Вопрос доверия - это вопрос доверия. Вы либо доверяете генералу, а именно он доверил нам с Ватсоном это дело, и рассказываете всё, что нам нужно для дела; либо не доверяете генералу, и тогда нам с Ватсоном больше незачем тратить здесь время. Вам всё понятно?
  
  - Как это ни печально, но вы правы, - согласился с его доводами Эдвард Львович после долгой паузы.
  
  - А раз до вас это дошло, расскажите о ритуале всё, что можете сообщить.
  
  - Надеюсь, это всё? - спросил Эдвард Львович, описав, наконец, нам в общих чертах ритуал.
  
  (Думаю, не надо объяснять, почему я опустил эту часть нашей беседы).
  
  - Моё профессиональное любопытство полностью удовлетворено. Осталась одна деталь, - ответил Клименок.
  
  - Что ещё?
  
  - Нам надо, чтобы вы попросили своих друзей быть с нами как можно более откровенными.
  
  - Хорошо. Я представлю вас всем перед обедом и попрошу оказывать вам всяческое содействие.
  
  - Вот это уже другое дело.
  
  - А теперь, господа, я хотел бы остаться один. Мне нужно переодеться к обеду.
  
  - Не смеем вас больше задерживать.
  
  
  
  ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  
  ВЯЛОТЕКУЩАЯ ЭЗОТЕРИЯ
  
  
  
  Малый кабинет, куда мы отправились после обеда, был мал только по сравнению с большим. На деле же он был размером с мою квартиру. Мебель - Эрмитаж позавидует, а вот сейф... Сейф меня откровенно разочаровал. Я надеялся воочию увидеть один из тех скрытых за какой-нибудь картиной не вскрываемых агрегатов, какие то и дело показывают в кино, а вместо этого увидел обычный железный ящик, такие стоят в любом кабинете начинающего начальника.
  
  - Так значит, это лежало здесь? - спросил Клименок сопровождающего нас Сергея.
  
  - Да. Мы ничего здесь не трогали, чтобы сохранить отпечатки...
  
  - Кому нужны ваши отпечатки в наш подвинутый век! - патетически воскликнул Клименок, чем поверг Сергея в шок.
  
  - Открыть? - спросил Сергей, обретя дар речи.
  
  - Когда-нибудь после, когда нечего будет делать.
  
  - Как вам будет угодно.
  
  - Ты лучше позаботься о том, чтобы нам не пришлось гоняться по всему дому за свидетелями.
  
  - Сейчас будет обед, а после обеда я позабочусь, чтобы вы смогли переговорить со всеми, с кем захотите.
  
  - С кого бы вы хотели начать? - спросил Клименка Сергей, когда мы расположились во второй малой гостиной после достойного того, чтобы о нём писали оды, обеда. Причём малой я бы эту гостиную тоже не стал бы называть.
  
  - С тебя, - ответил Клименок.
  
  - А я думал, что уже ответил на все ваши вопросы.
  
  - Ну, это невозможно в принципе.
  
  - Хорошо. Я к вашим услугам.
  
  - Тогда ответь нам с Ватсоном, почему за столом было одиннадцать человек, когда, судя по твоим словам, если считать меня и Ватсона, должно было быть не более десяти. Только не говори, что вы пригласили за стол повара или садовника.
  
  - В прошлый раз я не упомянул Магистра Запада.
  
  - Какая досадная забывчивость! Или он пожелал сохранить инкогнито?
  
  - Дело в том, что он опоздал и сумел прибыть к нам только 10 апреля утром. И я решил...
  
  - Решать надо было в школе задачки по математике. С него мы и начнем. Зови. Остальные в порядке живой очереди.
  
  Моисей Маркович, так звали Магистра Запада, был вылитый Зиновий Гердт в его шестидесятипятилетней ипостаси.
  
  - Скажите, Моисей Маркович, почему вы манкируете своими обязанностями? - первым делом спросил его Клименок.
  
  - Дело в том, что моя супруга попала в больницу, и...
  
  - Надеюсь, с ней всё будет в порядке, - поспешил с выражением сочувствия Клименок.
  
  - Вы бы знали, как я на это надеюсь.
  
  - А что по этому поводу говорят врачи?
  
  - Врачи всегда говорят одно и то же.
  
  - Ладно. Расскажите немного о себе.
  
  - А что рассказывать... Родился, учился, женился, работаю...
  
  - А кем вы работаете?
  
  - Раньше был старшим экономистом. А с тех пор как ушёл на пенсию, консультирую коллекционеров а иногда даже музеи по вопросам, связанным со старинными украшениями.
  
  - Вот как! И как вы оцениваете пропавший талисман?
  
  - К моему огромному сожалению, у меня не было возможности его оценить.
  
  - Что ж так? Неужели Эдвард Львович отказался вам его показать?
  
  - Дело в том, что я в Ордене новичок. Магистром Запада стал совсем недавно. Надеялся вот, взглянуть на талисман, и не получилось. Очень жаль.
  
  - А должно быть интересная штуковина?
  
  - Интересная - это слишком скромно сказано.
  
  - А чем он так интересен, этот ваш талисман?
  
  - Что? Вам ещё никто не рассказал эту историю? - удивился Моисей Маркович. При этом выражение его лица стало удивительно детским.
  
  - Похоже, высшим силам было угодно предоставить эту миссию вам.
  
  - Исполню её с превеликим удовольствием. Спустя неделю после известных событий 1904 года Алистера Кроули остановил неизвестный человек, назвавший себя Сабибом. Он сказал Кроули, что примерно неделю назад, то есть тогда, когда Айвасс диктовал ему 'Книгу Закона', к нему явился демон. Он приказал Сабибу взять лопату, мешок и идти в пустыню. Там он указал ему место и приказал копать. Спустя какое-то время дрожащий от страха Сабиб (он думал, что роет себе могилу) вырыл глиняный сосуд, один из тех, какие делали в древнем Египте. Разбив сосуд, он обнаружил старинные монеты, драгоценности и талисман. 'Доставь талисман этому человеку и скажи, что это - дар Айвасса, - приказал демон, показав Сабибу в видении Кроули, - остальное можешь забрать себе'. Ну а Кроули перед смертью вручил его деду Эдварда Львовича, назначив его Гроссмейстером Ордена.
  
  - Представляю, как вам не терпелось увидеть эту вещь.
  
  - Не то слово!
  
  - И на тебе, такое разочарование, - сочувственно произнёс Клименок. - Ладно. Как я понял, вы зарабатываете себе на жизнь, выполняя обязанности посредника и эксперта у коллекционеров?
  
  - Можно сказать и так.
  
  - А если не секрет, у вас богатая коллекция?
  
  - О нет, я не собираю.
  
  - Да? А почему?
  
  - Не хочу попасть в рабство к вещам. Коллекционеры, они ведь по сути живут ради коллекций, а не наоборот.
  
  - Весьма интересная мысль. Спасибо за содействие...
  
  - Надеюсь, вы все же его найдете, - сказал перед уходом Моисей Маркович.
  
  Моисея Марковича сменила Жрица Милосердия - похожая на старуху Шапокляк дамочка совершенно невообразимого возраста.
  
  - Как вас величают в миру? - спросил её Клименок.
  
  - Анна Степановна Былых, - кокетливо ответила она.
  
  - Обратите внимание, Ватсон, не Былого, а Былых, - изрек, подмигнув мне, Клименок. - Вдова что ли? - спросил он уже у Былых.
  
  - Почему сразу вдова? - окрысилась она.
  
  - Ну не знаю... Почему-то мне так показалось.
  
  - Никакая я не вдова, и пусть вам на мой счет ничего больше не кажется!
  
  - Как вам будет угодно. Кто вы по профессии?
  
  - Врач психиатр.
  
  - На пенсии?
  
  - Вы что, не можете без оскорблений?
  
  - Не спорю, наши пенсии вполне можно принять за оскорбление, но право, не я же их назначаю.
  
  - Вы прекрасно поняли, что меня оскорбили ваши грязные намеки на мой возраст.
  
  - И в мыслях не было! Христом-богом клянусь!
  
  - Вы можете не паясничать?
  
  - Могу.
  
  - Так вот, я очень много работаю, а ещё я веду здоровый образ жизни, увлекаюсь йогой, питанием по системе Марковой, регулярно очищаю организм, ни разу не обращалась к врачам и никогда не пью таблетки. Хватит или ещё?
  
  - Скажите, а где вы были в ночь с 9 на 10 апреля?
  
  - Вместе со всеми в ритуальном зале. У нас было всенощное бдение.
  
  - А как вы думаете, мог в это время в дом прокрасться какой-нибудь посторонний В и украсть талисман?
  
  - Исключено. Дом был под охраной Айвасса.
  
  - Хреновый из вашего Айвасса охранник.
  
  - Да кто вы такой, чтобы об этом судить?! - окончательно разозлилась она.
  
  - Ну, иначе бы талисман не попал. Или я неправ?
  
  - Или же он хотел, чтобы талисман покинул этот дом.
  
  - Вот даже как? А зачем ему это? Только не говорите, что пути Айвасса неисповедимы.
  
  - Не знаю. Он передо мной не отчитывается.
  
  - Считаете, Гроссмейстер недостоин того, чтобы хранить в своём доме талисман?
  
  - Ну что за глупости! Эдвард Львович - достойнейший человек. И если уж не ему...
  
  - Но вы минуту назад сами сказали, что у Айвасса на этот счет есть своё мнение?
  
  - Я только сказала, что раз Айвасс отнял у нас талисман, значит, на то есть свои причины.
  
  - Разумеется, причины есть. Тут с вами трудно не согласиться. Благодарю вас за помощь следствию. Вы свободны.
  
  Фыркнув, как простуженная лошадь, она демонстративно поднялась со стула и покинула комнату.
  
  - Ну и как тебе самая старшая из присутствующих здесь дам? - спросил меня Клименок, еле сдерживая смех.
  
  - Тише мыши - едет крыша.
  
  - Не то слово.
  
  Следующей в порядке живой очереди была Алая Женщина. Это была красивая, по крайней мере, самая красивая из всех присутствующих женщина лет 28. Брюнетка с короткой стрижкой. Рост средний. По нынешним скелетно-бухенвальдским меркам её можно было назвать слегка полноватой, причём исключительно в нужных местах. А если ещё добавить идеальные руки и ноги... Но больше всего меня поразило её по-детски наивное и одновременно совершенно неглупое лицо. В такую я бы влюбился.
  
  - Вообще-то воспитанные люди встают, когда входит женщина, - сказала она, входя в комнату.
  
  - Сударыня, ну где вы видели воспитанных ментов при исполнении? - игриво ответил Клименок, даже не подумав приподнять свой зад. Признаюсь, я поступил также.
  
  - Это точно, - согласилась она. Сев за стол, достала сигарету и зажигалку и, всем видом давая понять, что прикурит без посторонней помощи, закурила.
  
  В другом исполнении все это скорее всего выглядело бы пошло и даже вульгарно, но каждый жест, каждое движение Алой Женщины было наполнено шармом. Вообще в ней чувствовался лоск.
  
  - А я вас сразу узнал, - улыбаясь во всю свою сотню зубов, сообщил ей Клименок.
  
  - Да? А мы разве знакомы?
  
  - Если можно так выразиться. Мы встречались в позапрошлом году на субботнике в управлении. Я тогда ещё был капитаном, ну а вы... В вас не было ничего алого кроме крови.
  
  Слова Клименка заставили её густо покраснеть и разом растерять весь свой лоск.
  
  - Хотя, какой же я идиот! - воскликнул он, - конечно же, это были не вы. Как я мог только подумать!
  
  Она облегченно вздохнула.
  
  - Скажите, пожалуйста, Анюта...
  
  Это имя заставило её сжаться в комок.
  
  - Алла, - поспешно поправила она.
  
  - Конечно же, Алла. Прошу прощения. Как я понимаю, вы вместе со всеми были на ночном бдении, ни на секунду не покидали помещение и не видели, чтобы кто-то незаметно отлучался на час-другой?
  
  - Вы все очень правильно понимаете.
  
  - Скажите, а кого, по-вашему, могло угораздить стащить раритет?
  
  - Даже не представляю.
  
  - А как насчет посторонних в доме?
  
  - Исключено. Все двери запираются на щеколды изнутри.
  
  - Этот аргумент вроде бы позволяет исключить и прислугу.
  
  - Совершенно верно. Без чьей-то помощи изнутри они бы не смогли проникнуть в дом при полном своём желании.
  
  - Ладно, Алла, - он сделал ударение на слове 'Алла', - если не секрет, как вы стали Алой Женщиной. Насколько я понимаю, этот титул означает, что вы - особа, приближенная к императору?
  
  - Эдвард Львович увидел меня на одном из банкетов. Он сообщил мне, что у меня сильнейшие магнетические флюиды и предложил стать Алой Женщиной. Я согласилась.
  
  - Насчет флюидов он точно подметил. А дворецкий вас не ревнует?
  
  - Сергей что ли?
  
  - А что. Тип ещё тот, претендует на место наследника престола, и алее некуда.
  
  - На счет ЭТОГО нет, но вы правы, он жук ещё тот. Никогда не знаешь, что у него в голове.
  
  - Почитайте учебник анатомии. Там всё подробно и даже с картинками.
  
  Она очаровательно рассмеялась.
  
  - Могу я попросить у вас телефончик? Расследование - дело непредсказуемое. Мало ли что...
  
  - Конечно, записывайте.
  
  - Благодарю вас.
  
  - Похоже, мужиков вы решили оставить нам на десерт! - отреагировал Клименок на появление Лунной Жрицы вслед за Алой Женщиной.
  
  Лунная Жрица была именно такой, какой должна быть модель женщины: Высокая, худая, с милым лицом. Вот только лет ей было под сорок, что среди моделей принято считать пенсионным возрастом. В общем, она была полной противоположностью того образа, который Кроули описал в своём 'Лунном дитя'. В миру её звали Верой Павловной Лунгиной.
  
  - Скажите, Вера Павловна, чем вы вынуждены заниматься, чтобы прокормить себя? - едва она вошла, спросил Клименок.
  
  - Я руковожу риэлтерской фирмой.
  
  - Двигаете недвижимость?
  
  - Можно и так сказать, - улыбнулась она.
  
  - Что можете сказать интересного?
  
  - Смотря о чём...
  
  - О похищении века.
  
  - Думаю, ничего.
  
  - Кто, по-вашему, это мог быть?
  
  - Не знаю. Кроме Айваса некому.
  
  - А зачем это ему?
  
  - Не знаю, - она пожала плечами.
  
  - Скажите, а вы в него верите?
  
  - В зависимости от обстоятельств.
  
  - Тоже верно. Спасибо за помощь, и не смею вас больше задерживать.
  
  Женщин сменили мужчины, и первым из них был Магистр Севера - олицетворение богатства и успеха около пятидесяти лет отроду. Густые волосы до плеч - темные с благородной сединой. Небольшая модная бородка. Высокий рост, широкие плечи, лицо, какие любят женщины... Загар, спортзал, солярий, косметолог, стилист и куча бабок.
  
  - Генрих Покровский, - представился он.
  
  - А по батюшке? - спросил его Клименок.
  
  - Что? - удивился он такому вопросу.
  
  - Как вас будет по батюшке?
  
  - По батюшке я буду Нифонтович.
  
  - Очень хорошо. Чем занимаетесь?
  
  - Художник портретист, - ответил он, говоря всем своим видом: 'Как можно такого не знать!!!'.
  
  - Судя по тому, как вы выглядите, успешный.
  
  - Не жалуюсь.
  
  - Послушай, Ватсон, а ты не хочешь иметь свой портрет кисти Генриха Покровского. Думаю, учитывая обстоятельства, он сделает тебе скидку.
  
  - Вот только вряд ли ваш коллега захочет воспользоваться вашим советом, - ответил он Клименку.
  
  - Это ещё почему? - удивился тот.
  
  - Потому что пишу я исключительно портреты свиней.
  
  - Кого? - спросили мы с Клименком в один голос.
  
  - Свиней. Из них ещё делают свинину.
  
  - И как? - только и спросил Клименок.
  
  - Говорят, гениально.
  
  - А как платят?
  
  - Ещё лучше, чем говорят.
  
  - И что, покупатели вешают потом ваши работы в гостиной и говорят знакомым, что это дражайшая их родня?
  
  - Понятия не имею.
  
  - Ага, лишь бы платили?
  
  - Видите ли, майор, мне повезло в жизни делать то, чего я хочу, и получать за это хорошие деньги.
  
  - Так вы стали рисовать свиней по доброй воле?
  
  - Только не рисовать, а писать.
  
  - Ну да, конечно... Но почему? Что определило ваш выбор?
  
  - Ну... одни пишут иконы, другие ваяют Ленина, а я пишу портреты свиней. Почему? А почему Земля - круглая, а вода - мокрая?
  
  - Хорошо. Вы меня убедили. А скажите, как, по-вашему, кто-нибудь из присутствующих мог настолько походить на ваших натурщиков, чтобы взять и стащить амулет?
  
  - Даже не знаю.
  
  - Ну, кто-то же его стащил?
  
  - Если бы я знал ответ на этот вопрос, в вашем присутствии не было бы необходимости.
  
  - Тоже верно.
  
  - Тогда всего доброго.
  
  - Кто там у нас остался? - спросил Клименок, посмотрев на часы.
  
  - Магистр Юга, Жрица Надежды и прислуга.
  
  - Прислугу оставим на потом. Возражений нет? Вот и чудненько. Ладно, давай их по-быстрому опросим, и по домам.
  
  - А мы разве не остаемся?
  
  - С какой стати?
  
  - Ты с таким рвением требовал вторую комнату...
  
  - Это для порядка. К тому же мы ведь можем вернуться в любой момент. Или нет?
  
  Ответить мне не дало появление Магистра Юга.
  
  Он был одним из тех придурков, которые сначала таскаются за любимыми звездами эстрады, спорта и кино, потом за различными гуру, потом... Он был длинным, тощим, очкастым и выделялся огромным острым кадыком. Похоже, он единственный из всей этой компашки принимал абсолютно все за чистую монету.
  
  - Олег Олегович Свидригайлов, - представился он.
  
  - Известная фамилия.
  
  - Ну да, литературная.
  
  - Как по-вашему, кто мог украсть талисман?
  
  - Во время ритуала Гроссмейстер перепутал слова заклинания.
  
  - И?
  
  - Талисман был перемещён в Бета-реальность. А оттуда нам, увы, его не вернуть.
  
  - Ну, раз так, не смеем вас задерживать.
  
  - Ладно, надежда умирает последней. На сегодня все. По коням, Ватсон.
  
  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
  ПАРА СЛОВ О КРОУЛИ
  
  - Скажи мне, Ватсон, а Кроули... он как Иисус с Гарри Поттером или..., - спросил Клименок по дороге домой.
  
  - Нет, он был вполне реальным человеком из плоти и крови.
  
  - И что, был таким же идиотом, как эти?
  
  - У него была репутация сатаниста, черного мага, садиста, психа, фашиста, шпиона, наркомана (что не помешало ему покорить Чогори - вторую вершину после Джомолунгмы), полового извращенца чудовищных масштабов... Но идиотом его никто не называл.
  
  - Ну, раз ты знаешь, кто это такой, может, избавишь меня от долгих поисков в интернете? Только в двух словах. Хорошо?
  
  - В двух словах о Кроули - это как в двух словах о квантовой механике или...
  
  - Ватсон, ты меня пугаешь! Ещё немного, и я буду думать, что ты одинокими холодными вечерами магически воешь на полную луну.
  
  В двух словах о Кроули...
  
  'Кроули был сложной личностью, всесторонне осведомленным человеком, который вел бурную жизнь, характеризующуюся калейдоскопической смесью из позиций и установок, постоянно претерпевающих изменения. И все же его жизнь была подчинена одной главной цели - быть магом, проповедовать то, что он называл Законом Телемы. Кроули был эгоцентриком и честолюбцем, обладая при этом блестящими способностями. Высокообразованный человек с сильным интеллектом, он в то же время был тщеславным, эгоистичным и во многих отношениях откровенно наивным. В возрасте пятидесяти лет он признавался в своём дневнике, что так и не чувствует себя взрослым. Итак, следует признать, что выделить самое существенное в личности Кроули - нелегкая задача.' - Вот только первый абзац введения книги Мартина Бута 'Жизнь мага: биография Алистера Кроули'.
  
  А вот, что о нём пишет Роберт Уилсон в самом начале своего 'Космического триггера' (Кстати, Кроули - один из главных героев его 'Масок Иллюминатов'):
  
  'Я вошел в гибельное место совершенно случайно в один из дней 1971 года, читая 'Книгу лжей' английского мистика Алистера Кроули. Кроули вызвал во мне интерес, потому что был серьезным адептом йоги и оккультизма; многие считали его черным магом, многие в нем видели мага новой эры; за ним закрепилась противоречивая слава альпиниста-героя, поэта, бисексуального родоначальника хиппи, алхимика, шутника- садиста, чудотворца и шарлатана. Я был особенно заинтригован расхожей легендой, согласно которой однажды Кроули превратил поэта Виктора Нейбурга в верблюда, и экспериментом Кроули в Оксфорде, во время которого (по свидетельству многих людей) он силой взгляда разбил вдребезги зеркало, стоявшее в другом конце зала. Надо сказать, что все книги Кроули остроумны, парадоксальны, блистательны, двусмысленно и намеренно загадочны в той или иной степени, но 'Книга лжей' - это, бесспорно, самая большая литературная мистификация Кроули.'
  
  Так что, единственное, что я смог рассказать Клименку, это была краткая биография Кроули. Привожу её с уточнением названий и дат:
  
  - Алистер, а если точнее, Эдвард Александр Кроyли родился 12 октября 1875 года на юге Англии в Лимингтон-Спа. Его отец был зажиточным пивоваром и в своей общине одним из лидеров Плимутского братства - фундаменталистской христианской секты. В результате ещё в раннем детстве Алистер заработал стойкое отвращение к религии и обывательству. Родители держали его в строгости, что не мешало ему в школе слыть хулиганом. После школы он поступил в Тринити Колледж при Кембриджском Университете, который бросил фактически перед получением степени, увлекшись йогой, магией, оккультизмом и поэзией.
  
  Известный лондонский оккультист А. Э. Уэйт (Кроули познакомился с ним после того, как изучил его труды) рассказал Кроули о Герметическом Ордене Золотой Зари - оккультном обществе, изучающем магию, каббалу, таро, алхимию, астрологию и другие герметические дисциплины. Возглавлял Орден С.Л. Макгрегор Мазерс. Среди адептов Ордена были такие известные люди, как Артур Конан-Дойль, Дион Форчун и Уильям Йетс. В 1898 году Кроули был принят в Орден под именем брат Пердурабо. В том же году он познакомился с живущим в Париже Мазерсом.
  
  В 1900 году Кроули оказался в центре скандала, связанного с расколом Ордена. Мазерс попросил Кроули поддержать его в борьбе с захватившей власть в Лондоне Флоренс Фарр. С нанятым для этого громилой Кроули ворвался в штаб-квартиру Ордена, откуда они забрали папки с документами и ларец с реликвиями. Дело дошло до полиции и суда. В результате Кроули пришлось заплатить достаточно крупный штраф.
  
  После этого он купил дом на побережье озера Лох-Несс, куда и перебрался жить, взяв себе имя Лорд Болескин. Там он прожил около года, занимаясь альпинизмом и практикуя магию средневекового волшебника Абрамелина.
  
  В 1903 году Кроyли женился на Роуз Келли, экзальтированной особое, в которой он разглядел прекрасного медиума. В свадебное путешествие они отправились на Восток. В начале 1904 года они прибыли в Каир.
  
  18 марта Роуз, находясь в состоянии транса во время проводимой Кроули магической процедуры сообщила ему, что бог Гор пытается установить с ним контакт. Для проверки Кроyли попросил Роуз показать ему Гора в музее Булака. Она прошла мимо нескольких хорошо известных изображений бога и указала на Гора на расписанной деревянной погребальной стеле с инвентарным номером 666 - любимым числом Кроули.
  
  После этого, повинуясь указаниям жены, он 8, 9 и 10 апреля ровно в полдень уединялся в своей комнате, и записывал все, что диктовала ему откуда-то сзади некая сущность, назвавшаяся Айвассом, слугой Хозяина Безмолвия - древнеегипетского бога молчания Гарпократа.
  
  - Так что, все это не плод безумного воображения гроссмейстера и компании? - спросил Клименок.
  
  - Айвасс продиктовал Кроули Книгу Закона, но ни о каком талисмане я никогда раньше не слышал.
  
  - Понятно. Можешь продолжать.
  
  - Книга Закона стала своего рода основанием для телемической философии и магики Кроули, развитию которой он посвятил всю свою жизнь. 'Делай что хочешь - таков закон!' - эта фраза, позаимствованная у Рабле, стала девизом всей его жизни.
  
  В 1906 Кроyли снова объединился с Джорджем Сесилем Джонсом в Англии, где они создали Орден Серебряная Звезда (A.·.A.·.), превратившийся в движущую силу для передачи мистической и магической системы тренировок Кроyли, построенной на принципах Телемы.
  
  В 1909 году Кроули опубликовал книгу '777' и стал Магистром Храма. После этого он полностью отдался экспериментам с наркотиками и сексуальной магии. Наркоманом, кстати, его сделали врачи. Он страдал астмой, а тогда её лечили атропином и морфием.
  
  В 1910 году Роуз Келли окончательно сошла с ума, и Кроули с ней развелся. Он влюбился в австралийскую скрипачку Лайлу Уодделл, после которой у него был ещё миллион баб.
  
  В том же 1910 или в 1912 году Кроули познакомился с немецким оккультистом Теодором Ройсом, главой Ордена Восточных Тамплиеров (OTO). Эта группа масонов высших степеней посвящения утверждала, что открыла высшие секреты практической магии, которые изучались на высочайшем уровне. Причём Ройс сам пришел к Кроули. Дело в том, что Кроули опубликовал в одном из журналов фрагменты своей 'Книги Лжей', где, сам не зная того, описал магические ритуалы ОТО. Позже Кроули писал:
  
  'Я вообще не знал, что у этого Ордена есть какие-либо тайны, и так и сказал ему об этом. Когда же он, взяв в руки брошюру, показал мне это место, я вдруг понял, что просто описал символический ритуал, единый для всех времён и народов'.
  
  Закончилось это тем, что Ройс принял Кроули в ОТО, присвоив ему одну из высших, 9 степень.
  
  Полностью 'Книга Лжей' вышла в 1913 году в Англии, а с комментариями Кроули в 1921 году.
  
  Британия оказалась слишком пуританской для этого человека, и ему пришлось уехать из страны. Сначала он жил в Швейцарии, а потом переехал в Штаты. Там он не нашел ничего лучше, как начать призывать к поддержке немцев во время Первой мировой войны (Германия была противником США). После окончания войны Кроули ненадолго вернулся в Англию, а затем перебрался в Италию, где на острове Сицилия основал 'Аббатство телемических мистерий'. Пьянство, наркотики, сексуальные оргии - все это стало причиной того, что в 1922 году Кроули выгнали из Италии. Не имея средств к существованию, он отправился в Париж в поисках денег. Там он узнал о смерти Ройса в 1921 году и о том, что Ройс назначил его своим преемником. Кроyли изменил ритуалы OTO, согласовав их с Законом Телемы, и возложил на организацию главную обязанность - установление Телемы в мире. Также он сделал Орден независимым от масонов.
  
  В 1929 году Кроули изгнали и из Франции, и ему пришлось переехать жить в Германию. В 1934 году ему разрешили вернуться в Англию.
  
  Алистер Кроyли умер в Гастингсе, Англия, 1- го декабря 1947 года практически в нищете.
  
  Рассказав это, я понял, что не сказал о Кроули практически ничего. О чём и сказал Клименку, но он оставил эти мои слова без комментария.
  
  
  
  ГЛАВА ПЯТАЯ
  
  ВАТСОН ИГРАЕТ СОЛО
  
  
  
  - Человек! Человек! - Завопил Клименок, увидев Сергея во дворе. - Этот урод уже нажаловался генералу от лица всего коллектива на моё хамство. Просил, между прочим, заменить меня кем-нибудь другим, - сообщил он мне.
  
  - И что?
  
  - Ничего. Если действия какого-либо должностного лица кажутся вам идиотскими, возможно, это лицо решает совсем иную задачу, чем вы предполагаете.
  
  - Что ты хочешь этим сказать?
  
  - Ничего. Это так, тема для медитации.
  
  Было утро второго дня расследования. Мы с Клименком только-только вернулись на место преступления и даже не успели ещё войти в дом.
  
  - Он что, не слышит? Человек!!!
  
  Настолько истошного вопля мне ещё слышать не приходилось. Видимо решив, что игнорировать Клименка - не самая подходящая идея, Сергей быстрым шагом направился к нам. Он был более чем зол, и для того, чтобы это понять, не надо было посещать курсы физиогномики.
  
  - Послушайте! - взвизгнул он. - Это уже не укладывается ни в какие ворота! Я, конечно, не ожидал от таких как вы хороших манер, но настолько неприкрытое хамство... Я буду жаловаться!
  
  - Ты уже пожаловался.
  
  - Да, и буду жаловаться ещё.
  
  - Да ладно тебе, расслабься. Человек - это звучит гордо. Или ты забыл?
  
  - Для вас я Сергей Петрович, и будьте любезны обращаться ко мне на 'вы'. Иначе...
  
  - Иначе вы сделаете сипоку, у нас почему-то принято говорить харакири, на сиденье моей машины?
  
  - Да пошёл ты!.. - сказал Сергей, не забыв указать точный адрес, повернулся и быстрым шагом бросился прочь.
  
  - Гражданин Солодилов! - рявкнул командирским голосом Клименок. - Я вас ещё не отпускал. Или вы хотите продолжить разговор в отделении без Ватсона и при закрытых дверях, так я вам это устрою.
  
  Это подействовало. Сергей остановился и нехотя вернулся к нам.
  
  - Что вам ещё угодно? - спросил он, буквально трясясь от злобы.
  
  - Вчера мы не успели поговорить со жрицей Надежды. Вы не знаете, где мы могли бы её найти?
  
  - Несколько минут назад я видел её в беседке с той стороны дома.
  
  - Благодарю вас, гражданин Солодилов. Можете быть свободны.
  
  - Зачем ты с ним так? - спросил я, когда Сергей удалился на достаточное расстояние, чтобы не слышать мой вопрос.
  
  - Я тебе задал тему для медитации?
  
  - Ну?
  
  - Вот и медитируй.
  
  - Понятно, значит, не скажешь.
  
  - Извини, не скажу.
  
  - Ладно...
  
  Катюшу, или Екатерину Егоровну Приходько, как и предсказывал Сергей, мы нашли в беседке. Она сидела с ногами на столе и увлеченно СМСила по телефону, работая руками со скоростью, которой позавидовала бы не одна дюжина секретарей-машинистов. Кате было семнадцать. Не страшная и не красивая. Голова забита всей той чертовней, которой наполнены головы её сверстниц. Пустая голова и богатенький папа, - а что папа богат, у меня не вызывало сомнений, - отложили на ней свой отпечаток. Так, одна знакомая барышня, дочурка такого же богатенького Буратино рыдала в три ручья потому, что он подарил ей на 18 лет какую-то там 'Тойоту', а не машину её мечты.
  
  - Привет, - сказал я.
  
  - Доброе утро, Екатерина Егоровна, - поздоровался Клименок.
  
  Она удостоила нас мимолетным взглядом и вновь переключила все своё внимание на телефон.
  
  - Екатерина Егоровна, нам нужно задать вам пару вопросов.
  
  - Могли бы сделать это вчера.
  
  - Вчера мы не успели, - ответил я, потому что Клименок никак не собирался реагировать на её слова.
  
  - Тогда избавили бы меня от ненужного торчания под дверью.
  
  Я уже хотел принести наши искренние извинения, но Клименок не дал этого сделать.
  
  - Это был тактический ход, - сказал он.
  
  - Какой ещё тактический ход? - раздраженно спросила она.
  
  - Так тебе и скажи. Размечталась.
  
  - А ваши вокальные упражнения, это тоже тактический ход?
  
  - А ты сообразительная. Тебе понравилось?
  
  - Думаю, ему это только на пользу.
  
  - Ну, раз так, теперь твоя очередь доставить нам с Ватсоном удовольствие.
  
  - Ладно, давайте ваши вопросы.
  
  - Скажи, ты когда-нибудь видела талисман?
  
  - Разумеется, каждый раз во время ритуала.
  
  - Он тебе нравился?
  
  - Если честно...
  
  - Только честно и никак иначе.
  
  - Тогда не очень.
  
  - А почему?
  
  - Не знаю, какой-то он... не такой.
  
  - Не впечатляющий.
  
  - Вот именно, не впечатляющий.
  
  - Скажи, а его мог кто-нибудь украсть?
  
  - Конечно мог, раз украли.
  
  - А кто-нибудь выходил во время вашего бдения?
  
  - Все выходили.
  
  - Вот как?
  
  - А вы думали, можно бдеть всю ночь и ни разу не захотеть попить или в туалет?
  
  - Тогда почему все уверяют, что никто не выходил?
  
  - Потому что идиоты.
  
  - Ты уверена.
  
  - А вы разве нет?
  
  - Хороший вопрос. Но я не могу разглашать ответ в интересах следствия.
  
  - Понятно, - улыбнулась она.
  
  - Нам вчера сказали, что Гроссмейстер перепутал слова.
  
  - Чушь собачья.
  
  - Да?
  
  - Как он может перепутать слова, если вместо слов он несет откровенную пургу. Он только говорит, что это - латынь, а на самом деле...
  
  - Думаю, ты сама так делаешь на собраниях своего филиала. Угадал?
  
  - Не скажу.
  
  - У нас раньше на танцах так исполняли песни на 'английском языке'. Текстов никто не знал, поэтому плели всё, что придет в голову, лишь бы было созвучно, - предался я воспоминаниям.
  
  - Похоже, Ватсон, барышня слишком юна, чтобы помнить о том, что когда-то вместо диджеев на корчах играли местные ансамбли на дерьмовых инструментах.
  
  - Как вы сказали? - заинтересовалась Катя.
  
  - Извини, дорогая, но я дословно уже не повторю.
  
  - Нет, как вы назвали свои допотопные дискотеки?
  
  - Корчи.
  
  - Корчи, - рассмеялась она. - Гламурненько.
  
  - Видишь, Ватсон, теперь даже не говорят 'клёво' или 'прикольно'. Я чувствую себя динозавром брежнеозойской эры. Ладно, оставим лирику на потом. Скажи, Кать, а кем тебе приходится Гроссмейстер?
  
  - Он - никем.
  
  - А не он?
  
  - А неон - это что-то из химии. Я уже и не помню. Ещё вопросы есть?
  
  - Отдыхай.
  
  - Да нет, сейчас будут звать на завтрак. Вот смотрите: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль...
  
  Когда она дошла до ноля, послышался удар гонга, прямо как в фильмах с Брюсом Ли.
  
  - Класс! - отреагировал Клименок. - А перед обедом что, в гонг не бьют?
  
  - Бьют, но вчера там что-то поломалось.
  
  - Понятно, и спасибо за помощь следствию.
  
  - Всегда пожалуйста.
  
  Должен признаться, что как писатель я искренне завидую тем мастерам пера, которые могут развести листов на десять описание ветки сирени, или не менее подробно описывать натюрморт на столе, густо сдабривая его пустыми разговорами. Подобный талант легко позволяет раздувать даже сводку погоды до размера как минимум повести. К сожалению, таких способностей у меня нет. Возможно, это связано с тем, что, как читатель я терпеть не могу все эти толстовские дубы глазами князя Андрея, и стоит мне нарваться на более или менее длинное описание гостиной или тучек на небе, как я гарантированно пропускаю этот кусок. Если же таких описаний становится слишком много, я попросту перехожу к другой книге.
  
  Поэтому, несмотря на желание это сделать, я не стану описывать ни те деликатесы, которые нам посчастливилось съесть, ни светские беседы.
  
  Только то, что имеет отношение к делу.
  
  Короче, завтрак уже подходил к концу, когда Анна Степановна, она же Шапокляк, она же Жрица Милосердия, постучав ножом по бокалу, как это делают на банкете, когда хотят произнести тост, заявила:
  
  - Кажется, я знаю, кто преступник, - торжественно, словно пионер, дающий клятву, сказала она.
  
  - Да? И кто же он? - ехидно спросила Вера Павловна.
  
  - Да, Анна Степановна, если вы знаете, вы должны нам немедленно назвать его имя, - поддержал её Свидригайлов.
  
  Затем разом загалдели все, превратив завтрак в стихийный митинг. Одна лишь Анна Степановна, да мы с Клименком сохраняли молчание.
  
  - Вы на рожу её посмотрите, - сказала мне Катя. Она сидела рядом со мной за столом. - Само олицетворение торжества. Её медом не корми, дай побыть в центре внимания.
  
  Словно в ответ на эти слова Анна Степановна поднялась из-за стола. Это заставило публику затихнуть.
  
  - Я должна ещё кое-что проверить, - сказала она, - и потом я вам все скажу.
  
  - Когда? - бросил кто-то из зала.
  
  - Сегодня вечером или завтра утром. А теперь прошу меня извинить, - с этими словами она покинула столовую.
  
  - Послушай, Ватсон, ты хорошо выспался? - спросил меня Клименок, когда мы встали из-за стола.
  
  - Да, а что?
  
  - Тогда поработай немного соло, а я пойду вздремну. Представляешь, так ночью и не прилег.
  
  Вот только на его лице не было никаких следов недосыпания. Соврал? А если и так, мне какое до этого дело.
  
  - Хорошо, - согласился я, - а что надо делать?
  
  - Задавать вопросы. Желательно в самых неожиданных местах.
  
  - Какие?
  
  - Любые. Это не имеет значения.
  
  - Но для чего?
  
  - Видишь ли, Ватсон, люди почему-то склонны считать, что мы либо поголовно некомпетентные идиоты, и всё, что мы делаем - полнейшая чушь; либо считают нас клонами Холмса и Пуаро. В этом случае они полагают, что каждый наш шаг является результатом каких-нибудь умозаключений, и всеми силами стараются нащупать генеральную линию партии. А так как никто не знает, какова твоя истинная роль, твое шоу окажет незаменимую услугу следствию.
  
  - Ладно, договорились.
  
  - А раз так, слушай инструкцию: Правило ? 2 неписанного кодекса настоящего детектива гласит - чтобы эффективность сбора и обработки информации была максимальной, необходимо сочетать интенсивный сбор и обработку информации с процессом интуитивного прозрения. На практике это выглядит достаточно просто. Устав, например, торчать в каком-нибудь архиве или задавать тупые вопросы всяким придуркам, ты выходишь на улицу и идёшь или едешь, куда глядят глаза. Ты просто следуешь за своей интуицией. И если она подсказывает тебе бросить всё и идти к любовнице, значит, так тому и быть. Разумеется, каждый твой шаг должен быть отражен в отчёте с соответствующей аргументацией... Более или менее понятно?
  
  - В общих чертах да.
  
  - Тогда действуй. Потом расскажешь, что получилось.
  
  Клименок отправился к себе в комнату, а я, решив без лишних раздумий перейти к процессу интуитивного прозрения, вышел пройтись. Гуляя по саду, я совершенно случайно напоролся на Анну Степановну, выполнявшую на спрятанной среди кустов лужайке какие-то хитроумные физические упражнения. Я хотел ретироваться, но она меня остановила.
  
  - Вы не помешаете, - сказала она, словно приглашая меня остаться.
  
  - Спасибо.
  
  Все время, пока мы обменивались любезностями, она упрямо сгибала совершенно нечеловеческим образом ногу в коленном суставе. В конце концов послышался отчётливый хруст.
  
  - Вам не больно? - ужаснулся я.
  
  - Это всегда больно. А иначе практика теряет смысл. Скажите, - спросила она, - почему вы терпите все эти оскорбления? Я понимаю, он ваш начальник, но не дает же это ему право обходиться с вами столь фамильярно... Где ваша гордость, в конце концов?
  
  - Он мне не начальник, а, скорее учитель и консультант. Что касательно оскорблений, то я не чувствую, чтобы меня оскорбляли. Возможно, я и не прав. А относительно гордости... Возможно, у меня её нет.
  
  - И плохо. Гордость - это мост, по которому человек может подняться до неба.
  
  - Рождённый ползать...
  
  - Это не одно и тоже. Главное - понять, ЧТО в этой жизни зависит от нас.
  
  - Я с вами полностью согласен. Но позвольте задать вам вопрос по делу.
  
  - Я же сказала, что скажу позже, когда буду готова.
  
  - Меня интересует не 'кто', а 'почему'.
  
  - Что почему?
  
  - Почему вы сказали это при всех на обеде?
  
  - Я хотела увидеть его лицо.
  
  - А если он вам поверил?
  
  - Боитесь, что он может причинить мне вред?
  
  - Боюсь, что простым вредом здесь не кончится.
  
  - Если я права, то он слишком ничтожен, чтобы что-либо предпринять.
  
  - А если вы неправы, а он поверил?
  
  - Здесь все слишком ничтожны, чтобы что-либо предпринять.
  
  - Вы так считаете?
  
  - А вы разве нет?
  
  - Ну... я не знаю.
  
  - А я знаю. А теперь извините, мне пора в душ.
  
  - Вот вам и Милосердие, - сказал я вслух, оставшись один.
  
  Устав торчать на улице, я вернулся в дом. В декорированной под чайный клуб комнате я обнаружил Покровского. Как и следовало ожидать, он пил чай, соблюдая все китайские премудрости.
  
  - Не помешаю, Генрих Нифонтович? - спросил я, остановившись у порога.
  
  - Хотите чаю? - предложил он.
  
  - Не откажусь. Что пьем? - поинтересовался я, садясь за стол.
  
  - 'Большой красный халат'. Вам это о чём-то говорит?
  
  - У меня есть 'бирюзовая карта' 'Улуна'.
  
  - О, да вы - родственная душа. Не ожидал.
  
  - Почему?
  
  - Потому что у милиции нет на это времени.
  
  - Ну, я не совсем милиционер.
  
  - Сказать по правде, вы совсем не милиционер.
  
  - Вы сами догадались, или кто-то сказал?
  
  - Я хоть и пишу свиней, но живу-то среди людей. К тому же вас называют Ватсоном, а у него было весьма странное для британца имя: Доктор, если мне не изменяет память.
  
  - Должен сказать, что вы правы.
  
  - А ещё я, думаю, не ошибусь, если скажу, что вы желаете что-то спросить.
  
  - Что вы здесь делаете?
  
  - То же что и вы. Пью чай, и жду, когда стрелки часов преодолеют свой путь между завтраком и обедом.
  
  - А если серьезно?
  
  - Если серьезно... Мне здесь нравится. Вот и все. А нелепые телодвижения и разговоры о потустороннем ничуть не хуже светской трепотни о политике, футболе, тряпье или бабах. А если ещё честнее... У моей мамы пошли камни. Один полностью закупорил мочеточник. А она полгода как после инфаркта, и операция бы её убила, а без операции никак. Я уже приготовился в мыслях её хоронить, и тут приходит приятель. Один из этих, экстрасенсов. Что он гнал, уму непостижимо. Любой шизофреник мог ему позавидовать. Предложил свою помощь. До операции три дня. В общем, мы с мамой согласились. Возился он с ней раза по четыре на день. И что бы вы думали? На третий день она сходила в туалет. Моча была жуткого красно-коричневого цвета с какими-то хлопьями. Ужас! Думал, маме конец. Но хирург, который должен был её резать, сказал, что это мочеточник открылся, и вся гадость, которая была в почке... Извините за эти подробности... Так вот, он сказал, хоть это и невозможно, но камень исчез. Я, конечно же, с магарычом к приятелю. Спрашиваю, как ему это удалось, так он такую пургу понес, похлеще чем Гробовой или Лазарев. И тогда я подумал, что, сталкиваясь с неизвестным, такие люди обделывают штаны и хватаются за любое, самое шизофреническое объяснение, потому что других объяснений нет, а без объяснений страшно до усрачки. Поэтому и несут всякую чушь. При этом они что-то умеют и если им не мешать, делают. Вот только их болтовню не надо воспринимать всерьез.
  
  - И вы думаете, здесь...
  
  - Нет, здесь другое дело. Здесь своего рода клуб состоятельных людей, играющих в магическую игру.
  
  В комнату вбежала Катя.
  
  - Папка, пойдем, - позвала она с порога.
  
  - Папка? - удивился я.
  
  - А вы не знали? - спросила она. - Какой же вы тогда Шерлок Холмс.
  
  - Если ты забыла, Клименок называет меня Ватсоном.
  
  - Тогда вам простительно. Ладно, у нас с папкой дела.
  
  Теперь понятно, что она здесь делает, и почему её назначили жрицей. Вот только почему она Екатерина Егоровна Приходько, а он Генрих Нифонтович Покровский? Ладно, спрошу при случае.
  
  Допив чай, я отправился дальше шляться по дому. В малой гостиной я встретил Аллу. Она раскладывала пасьянс.
  
  - А, призрак коммунизма? Заходи, - позвала она.
  
  - Почему призрак коммунизма?
  
  - Потому что такой же нелепый и бродишь по дому, запугивая всех вопросами.
  
  - Тебя я испугаю только одним вопросом, если позволишь.
  
  - Да? И каким?
  
  - Что ты здесь делаешь?
  
  - Я же говорила.
  
  - Нет, зачем тебе все это? Извини, но ты не похожа на человека, который верит в эту магию.
  
  - Я верю в магию статуса. И очень скоро благодаря этой магии ни одна сволочь вроде твоего начальника не посмеет напоминать, что мы были знакомы. Ты понял? - сказала она с нескрываемой злобой.
  
  - Но ведь мы не были знакомы?
  
  - Нет.
  
  - А раз так, зачем на мне отрываться?
  
  - Если бы я захотела на вас оторваться, вас бы было уже не узнать, - она перешла на 'вы', чтобы показать, что её 'ты' я недостоин.
  
  - А меня и так в каком-то смысле не узнать, - ляпнул я.
  
  - Пошёл вон, скотина, сволочь, мразь... - закричала она, запустив в меня пепельницей.
  
  Выбежав за дверь, я согнулся пополам от хохота.
  
  - Чего ржешь? - спросил словно выросший из-под земли Клименок.
  
  Я рассказал.
  
  - Знаешь, почему я себя так веду? - спросил он. - Потому что у меня есть удостоверение. Именно удостоверение позволяет мне махать им перед чьим-нибудь носом, хамить, не боясь получить по морде, и так далее. Имея удостоверение, главное не забывать, что оно перебивается другим, более старшим удостоверением, и всегда учитывать эту возможность. А раз удостоверения у тебя нет, будь добр вести себя прилично. Иначе можешь нарваться на неприятность.
  
  - Хорошо, босс.
  
  - Я говорю серьезно.
  
  - Я понял.
  
  - Ладно, что накопал?
  
  Катя назвала Покровского папой. Вот только она - Екатерина Егоровна Приходько, а он - Генрих Нифонтович Покровский.
  
  - Значит, либо он не Генрих Покровский, либо она не Егоровна Приходько, Либо она не его дочь. Впрочем, к делу это не имеет отношения. Я тут, кстати, имел весьма интересный разговор с прислугой. Оказывается, здесь готовится если не революция, то как минимум дворцовый переворот. И знаешь, кто претендует на роль Ленина? Дворецкий. Он, оказывается, собирается занять кресло босса.
  
  - Думаешь, это он украл талисман, чтобы пошатнуть положение Гроссмейстера?
  
  - Он слишком умен, чтобы расшатывать чье- либо положение. Здесь что-то другое. К тому же он - наш первый и главный подозреваемый, что по неписанному правилу детектива должно означать его полную невиновность.
  
  - Так это не он? Ты уверен?
  
  - Я не уверен, что уверен.
  
  
  
  ГЛАВА ШЕСТАЯ
  
  СОЛО ПРОДОЛЖАЕТСЯ
  
  
  
  - Похоже, ваш коллега решил, что мы должны ждать, пока он не соизволит сесть за стол, - жёлчно заметила Анна Степановна.
  
  - Он уехал. Вернется завтра, - имел неосторожность пояснить я.
  
  - И вы говорите об этом только сейчас? - поддержал её Свидригайлов.
  
  - А что, он не сказал? - удивился я.
  
  - Какая наивность, конечно нет! Зная его характер, как вы могли подумать, что он снизойдет до объяснений? - съязвила Алла.
  
  Похоже, желчь стремительно выходила из берегов.
  
  - Знаете, я ему не нянька, - огрызнулся я. - Вернется, ему и высказывайте.
  
  - Вы не волнуйтесь, ему мы обязательно выскажем, - злорадно сообщил Гроссмейстер.
  
  - Вот и высказывайте.
  
  Если честно, я сам был зол на Клименка.
  
  - Есть дело, Ватсон, - сказал он минут за тридцать до обеда. - Мне надо срочно свалить по делам, но дело в том, что сегодня этих пауков нельзя оставлять без присмотра. Ты можешь остаться?
  
  - Да без проблем.
  
  - С меня причитается. Ладно, Ватсон, я погнал. Если что, мой телефон у тебя есть.
  
  Сделав на прощанье ручкой, он поспешно свалил. Я решил позвонить домой, предупредить Эмму.
  
  - Ну что, Пинкертон, уже чувствуешь себя мастером современного детектива? - спросила она.
  
  - Ещё не понял.
  
  - Приедешь сегодня пораньше?
  
  - Сегодня я не смогу приехать.
  
  - Это ещё почему? - в её голосе послышались стальные нотки. Это не предвещало ничего хорошего.
  
  - Клименок... ну, этот следователь попросил меня остаться.
  
  - Это ещё зачем?
  
  - Он сказал, что их нельзя оставлять без присмотра.
  
  - Вот пусть и присматривает. Деньги за это платят ему. Ты здесь причём?
  
  - Дело в том, что ему надо было уехать, и он попросил...
  
  - А ты, как дурак, повёлся.
  
  - Эммочка, красотуля, ну что тут такого?
  
  - А то, что он использует тебя, а ты как телОк. Когда ты перестанешь быть мямлей?
  
  - Ну, солнышко...
  
  - Так он уже умчался?
  
  - Да.
  
  - Хорошо. Позвони ему и скажи, что у тебя тоже дела. Мне что, учить тебя элементарным вещам?
  
  - Я не хочу так.
  
  - Что? - от этого вопроса повеяло холодом Антарктиды.
  
  - Он попросил, я согласился.
  
  - Так не надо было соглашаться! Ладно, размазня, скинь его номер, я сама ему позвоню и объясню, раз ты не можешь.
  
  - Ты этого не сделаешь.
  
  - Ещё как сделаю.
  
  - Не делай из меня идиота, пожалуйста.
  
  - Ты уже идиот, к тому же бесхарактерный.
  
  - Ну зачем ты так?
  
  - Ты мне нужен дома. У нас сегодня гости и...
  
  - Скажи им, что я в командировке.
  
  - Ах, так!.. Ну и торчи там со своими придурками!
  
  Если этот диалог и выглядит ненатуральным, то только потому, что я его немного сократил и убрал матерные выражения.
  
  Конечно, в первую очередь дурака надо искать в зеркале, но...
  
  Понятно, с каким настроением я садился за стол, а тут ещё эти уроды, узрев, что злой собаки нет во дворе, решили оторваться на мне по полной. Ну почему в мире так много людей, которые нежелание хамить воспринимают как слабость и приглашение сесть на шею?!
  
  Едва мы разобрались с неявкой Клименка, как на меня накинулся Сергей.
  
  - Послушайте, может вы объясните, почему ваш коллега так себя ведёт? - спросил он так, словно это я был виновен во всех его неприятностях.
  
  - Понятия не имею, - ответил я.
  
  - Он всегда хамит, или это у вас такой милицейский прием?
  
  - Да, и почему генерал никак не отреагировал на нашу просьбу отстранить его от дела? - ехидненько поинтересовался Свидригайлов.
  
  - Я вам что, пресс-секретарь МВД? - попытался я перевести все в шутку.
  
  - Сколько лет вы работаете вместе? - не унимался Сергей.
  
  - Второй день.
  
  - Второй день? Вы шутите?
  
  - Я знаю этого человека столько же, сколько вы, и довольно об этом. Или вы думаете, что если я пытаюсь вести себя нормально, то на меня можно изливать свою желчь?
  
  - Что ты с ним говоришь! Он такая же мразь, как и тот, только в тысячу раз хуже. Тот по крайней мере не корчит из себя хорошего! - высказалась Алла. - Эдвард, скажи, почему ты вообще заставляешь сидеть нас с ними за одним столом. Мы не обязаны их кормить... Или нет, пусть питаются вместе с прислугой!
  
  - Это у тебя от неправильного положения ног, - язвительно заметила Катя.
  
  - Хочешь сказать, что-то не так с моими ногами? Да что бы ты понимала, соплявка!
  
  - Ну да, - продолжила Катя, - стоило тебе их ненадолго сдвинуть, как гонор полез изо всех щелей.
  
  - Ах ты, сука малолетняя! Эдвард! Сделай что-нибудь, или я сама проучу эту сучку!
  
  Судя по лицу Генриха Нифонтовича, он уже собрался объяснить Алле, кто здесь сука, но ему не дал этого сделать Эдвард Львович.
  
  - Прошу вас, успокойтесь! - сказал он тихим и каким-то страдальческим голосом. - Неужели вы не поняли, какая опасность нависла над нами? Неужели вы не видите темные флюиды сил Сета? Да откройте же глаза! Всмотритесь в чёрную тучу, которая повисла над нами? Или вы действительно думаете, что дело в этих двух смертных? А если и так, то кто вы, а кто они? Вы - Магистры и Жрицы, и не стыдно вам так опускаться? Не стыдно столь сильно реагировать на слова слепых? Не мы ли должны подавать им пример величия? Тем более сейчас, кода Сет со своим воинством готовится нанести нам удар? А раз так, то говорю вам, оставьте мелочные обиды и обратите свои души к Гору и Осирису! Да пребудет с нами Айвасс и мудрые слова учителя Кроули!
  
  - Да пребудет с нами Айвасс, - повторили они все хором, и...
  
  Словно в подтверждение его слов ливанул дождь..........
   ................
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Шенгальц "Земля обреченная" Д.Удовиченко "Эффект искажения" Е.Малиновская "Черное солнце победы.Тени" А.Морголь "Арсенал эволюции" И.Михалков "Нибиру.Пробуждение" О.Верещагин, А.Ефимов "Хрустальное яблоко" Н.Воронков "Неправильное привидение" П.Корнев "Пятно" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" В.Рощин "Боевые дельфины" А.Петровский "Завещание оборотня" Ю.Иванович "Миры доставки-2.Дорога между звезд" А.Колентьев "Жизненное пространство" Ю.Зонис "Инквизитор и нимфа" О.Демченко "Прими свою тень" А.Спесивцев "Казак из будущего.Нужен нам берег турецкий" В.Яценко "Бог одержимых" А.Сухов "Пламенный путь" В.Проскурин "Эти бессмертные" Ш.Врочек "Танго железного сердца" Д.Казаков "Герой высшего качества" В.Молотов "Урал атакует" А.Афанасьев "Год колючей проволоки" С.Давыдов "Чароплет" М.Князев "Полный набор-2.Месть темной эльфийки" В.Зыков "Во имя потерянных душ" Ю.Фирсанова "Божий промысел по контракту" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "Утро Черных Звезд" М.Михеев "Дальний рейд"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"