Майклов Валерий: другие произведения.

Габриэль. Начало романа.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первый роман из серии "Зеркало Пророка". Шотландия 18-19 веков. Главный герой, Габриэль Мак-Роз в 12 лет остается сиротой: родителей убивают в собственном доме подосланные братом герцога Корнуэльского убийцы. В тот же день погибает и сам герцог, а в его смерти обвиняют родителей Габриэля. Мальчику чудом удается спастись. Чтобы выжить, он отправляется в Эдинбург, где волей случая становится секретарем главаря преступного мира. Уже повзрослев, он узнает от жреца друидов о том, что судьба его связана с неким Зеркалом Пророка, которое требует от него не только вернуть доброе имя семьи и отомстить убийцам, но и обрести лицо. В истории Габриэля достаточно приключений, изящного юмора и мистики. Полный текст романа находится здесь. . Купить бумажную книгу
  ГАБРИЭЛЬ
  
  
  
  Я пишу книгу не для школьной библиотеки, а для чтения зимними вечерами, когда занятия в классах уже закончены, и приближается время сна.
  
  Р. Л. Стивенсон 'Похищенный'
  
  Наша жизнь состоит из того, что мы о ней помним.
  
  Август к
  
  
  
  МАЛЕНЬКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
  
  
  
  Этот роман посвящается моей маме, которая увидела большую его часть во сне. В течение трёх ночей она прожила во всех деталях еще одну 'дополнительную' жизнь: жизнь Габриэля Мак-Роза.
  
  Конечно, мне пришлось внести некоторые изменения в её рассказ. Я убрал все те нелепые нагромождения, что присутствуют в любом сне; добавил немного мистики в традициях Кастанеды; добавил несколько сюжетных ходов, первую главу и саму историю Зеркала.
  
  В остальном эта книга является правдивым описанием сна или иной, параллельной жизни, прожитой моей мамой.
  
  
  
  ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
  
  
  
  Для Шотландии семнадцатый и восемнадцатый века были далеко не лучшим периодом времени: борьба за независимость, религиозные войны, междоусобица, экономические санкции... В 1690-х годах голод уничтожил практически треть населения этой страны. В 1692 году английское правительство устроило то, что сейчас назвали бы этнической чисткой. В 1707 году Парламент Шотландии одобрил Акт Единства (Act of Union), объединявший две страны в одну, резко непопулярный в народе обеих стран. В соответствии с Актом, оба парламента должны были быть заменены новым Британским Парламентом, основанным в Лондоне, где от Шотландии должно было быть 45 членов парламента и 16 пэров. В 1715 году произошло якобинское восстание. Многие люди лишились своих земель, другие жизней...
  
  В 1699 году из далёкой, а для большинства шотландцев мифической России в Эдинбург приехал русский дворянин граф Макар Фёдорович Розанов с молодой женой Ольгой, чтобы остаться в Шотландии навсегда. Одно время его отъезд бурно обсуждали в России. Одни (те, кто совершенно ничего не знал о Шотландии) говорили, что, устав от петровских реформ, он решил перебраться в более спокойное место. Другие считали, что он был связан со стрелецким восстанием 1698 года, и вынужден был бежать из родной страны туда, где его не достанут руки российского императора. В 1698-99 годах было казнено 1182 стрельца, 601 был сослан. Следствия и казни продолжались до 1707 года. Было ещё одно мнение, которое передавалось шёпотом среди приближённых Петра: говорили, что Розанов был послан в Шотландию лично государем-императором, чтобы там служить интересам России или, говоря проще, заниматься разведкой.
  
  Макар Фёдорович Розанов поселился в доме на улице Ройял Майл (Королевская Миля). Он переиначил на местный лад свое русское, труднопроизносимое имя и стал Майком Мак-Розом или Майком, сыном Роза, что вполне можно считать сокращённым вариантом фамилии Розанов.
  
  Обосновавшись немного на новом месте и узнав, что почём, он весьма удачно приобрёл небольшое, но достаточно ценное поместье в двух днях неторопливой езды от столицы. Это был живописный участок плодородной земли, столь редкой на севере и в центре Шотландии. Хозяином Розанов был хорошим, и его дела шли в гору, несмотря на постоянные междоусобицы и войны.
  
  К своим сорока годам граф Бертран Мак-Роз, сын Макара Фёдоровича Розанова, имел всё, о чём только можно было мечтать. Благодаря умелой политике и гибкому уму он не только не потерял родительские земли, но и смог значительно увеличить своё поместье. При этом он не потерял лица, ни перед англичанами, ни перед шотландцами, которых совершенно искренне считал своими соотечественниками. 14 лет назад он познакомился во Франции на водах с красавицей Еленой Фёдоровной Жанровой, дочерью небогатого русского дворянина-помещика, она вскоре стала его женой. Женился граф по любви, несмотря на то, что этот брак был далеко не самым выгодным из возможных. Двенадцать лет назад у них родился сын: Габриэль Мак-Роз. Роды были тяжёлыми. Графиня чудом осталась жива, но стала бесплодной.
  
  Так Габриэль стал единственным ребёнком и любимцем Мак-Розов. Несмотря на это, он был воспитан как настоящий мужчина. Окружив Габриэля любовью, родители, тем не менее, делали всё, чтобы их сын вырос сильным, крепким, выносливым человеком. В свои 12 лет он прекрасно ездил верхом, отлично владел шпагой, пистолетами и ружьём, умел читать и писать, знал основы математики... В общем, он получил весьма хорошее образование. На учителей отец денег не жалел.
  
  Жили Мак-Розы в красивом просторном доме, построенном самим графом. Вокруг дома был разбит английский парк с настоящим озером с западной стороны дома. Из северных и восточных окон были видны пасущиеся на лугах коровы и овцы. На юге, сразу за забором, начинался лес. Здесь царили мир и покой. Казалось, война почтительно обходила стороной эту землю.
  
  Большую часть своих земель граф отдал в аренду фермерам. Он получал вполне приличную арендную плату, которой вполне бы хватило на довольно-таки безбедную жизнь. Кроме этого он получал хороший доход от нескольких предприятий в колониях, так что имущество графа приумножалось с каждым годом.
  
  В тот день, или, лучше сказать, в ту ночь ничто не предвещало беды. Не было ни грозы, ни ливня, которые всегда сопровождают подобные события в романах. И даже няне юного Габриэля, всегда видевшей вещие сны, не приснилось ничего такого, на что стоило бы обратить внимание. Это случилось одной из тех летних ночей, когда сон особенно сладок и беззаботен. Их было двадцать. Двадцать ночных убийц, воспользовавшихся предательством одного из слуг, чтобы незаметно проникнуть в дом. Надо отдать им должное: предатель умер одним из первых. Они убивали тихо, и если бы не короткий предсмертный крик дворецкого...
  
  Граф и графиня встретили гостей во всеоружии. Граф ждал их у двери в спальню со шпагой и кинжалом. Графиня стояла за его спиной с пистолетами в руках. В спальню сына можно было попасть только через их комнату, и, следовательно...
  
  Первого гостя граф проткнул шпагой. Ещё двоих уложила графиня. Отбросив ненужные пистолеты, она обнажила шпагу. Граф прекрасно держал оборону возле узкой двери. Со стороны детской в комнату вбежала испуганная няня Габриэля - полная женщина невысокого роста лет пятидесяти. Она была одной из местных крестьянок.
  
  - Уведи его, - приказала ей графиня по-русски, - ты знаешь, куда.
  
  Убийцы оказались сообразительными. Убедившись, что просто так с графом не совладать, они ворвались в спальню, воспользовавшись столом, как тараном. Супругам пришлось сражаться спина к спине, отсекая неприятеля от спальни ребёнка. На счету графа было ещё двое, графиня убила одного. Но вот она совершила ошибку, и сразу три шпаги пронзили её красивое тело, а ещё через несколько минут был убит и граф - кто-то из нападавших хорошо метал нож.
  
  Проснувшийся от криков и шума Габриэль сидел на своей кровати с маленькой (но, тем не менее, боевой) шпагой в руке. В его детском сердце шла своя битва: честь и любовь к родителям требовали, чтобы он бросился в бой, страх сковывал, приказывал бежать, а чувство собственного бессилия вызывало ненависть к себе и ко всему вокруг. Габриэль не мог заставить себя принять смерть в бою и проклинал себя за малодушие. В комнату вбежала растрепанная няня.
  
  - Габриэль, мой мальчик, пойдём, пойдём скорей, - няня говорила шёпотом и очень быстро, - пойдём, мой мальчик...
  
  Она схватила его за руку и потащила из комнаты. К счастью, в доме был свой потайной ход. Беглецам удалось незаметно выбраться из дома. Затем ползком, под прикрытием ночной темноты, они добрались до забора, где была маленькая калитка, за которой начинался лес.
  
  Целую вечность они бежали по тайным лесным тропам...
  
  Габриэль лежал прямо на земляном полу. Он был закутан в старый, но добротный плед, так что было совсем не холодно. Маленькая комната, бревенчатые стены, дощатый потолок из некрашеных досок... Сильно пахло сухими травами и чем-то ещё.
  
  За старым покрывалом, закрывающим вход в комнату, разговаривали. Няня (он узнал её по голосу) и какой-то незнакомый мужчина обсуждали события той страшной ночи.
  
  - Бедный мальчик. Ему только двенадцать лет, - сказала няня.
  
  Покрывало откинулось, и в комнату вошёл высокий, атлетически сложенный мужчина непонятного возраста в добротном, но заметно поношенном охотничьем кафтане. С ним была няня. У няни были заплаканные глаза.
  
  - Я же говорил, - сказал мужчина няне.
  
  - Слава богу!
  
  - Здравствуй, - сказал вошедший Габриэлю, - мое имя - Джеймс. Боюсь, у меня не самые лучшие новости. Твои родители... - он сделал паузу, достаточную, чтобы Габриэль понял, что они погибли, - но это ещё не всё.
  
  Той ночью произошло ещё одно убийство. Точно так же был убит герцог Ричард Корнуэльский. Кто-то из слуг отворил убийцам дверь и точно так же поплатился жизнью. Погибли все, кто был в доме, но прошёл слух, что герцогине и её малолетнему сыну удалось избежать смерти. Герцогом стал брат Ричарда Оскар - давний враг Мак-Розов. В убийстве герцога обвинили отца Габриэля. Кроме этого его вроде бы обвиняли в измене и подготовке нового восстания. В общем, на него навешали всех собак. Многие говорили, что именно Оскар был организатором двойного убийства, но, с одной стороны, никаких доказательств причастности к убийству герцога Оскара не было, с другой, король дорожил хорошими отношениями с герцогом, и молчаливая поддержка короля играла немаловажную роль.
  
  - Слава богу, они не узнали главную тайну, - сказала, всхлипывая, няня, когда Джеймс закончил рассказ.
  
  - Ты права. Но об этом позже. Габриэлю лучше поспать.
  
  - Простите, сэр, но я не хочу спать.
  
  - Хочешь, - мягко, но уверенно сказал Джеймс, и глаза Габриэля закрылись сами собой.
  
  Джеймс был прекрасным врачевателем, так что дела Габриэля быстро шли на поправку.
  
  Неизвестно, чем он занимался там, в миру, но здесь, в лесу, он был жрецом-друидом. Он умел разговаривать с животными и растениями и, постигая их желания, заставлять служить себе. Он мог разбудить спящие под землёй семена, добыть воду в пустыне, управлять погодой, превращаться в диких зверей, повелевать стихиями.
  
  С друидами была связана главная тайна семьи Мак-Розов: все они принадлежали к этой древней вере, вытесненной впоследствии христианством с кельтских земель. Макар Фёдорович Розанов, всегда симпатизировавший славянскому язычеству, встретившись с друидами, нашёл их веру истинной, и позже передал её по наследству сыну, который вовлёк в неё жену и всех домочадцев. Узнай герцог Оскар об этом, и ему не надо было бы придумывать способ прибрать к рукам графские земли. Несмотря на то, что святая инквизиция вместе с католицизмом остались для Шотландии в прошлом, преступление против бога все ещё было одним из самых серьёзных. Поэтому друидам постоянно приходилось быть начеку. Внешне они казались такими же христианами, как и все остальные люди. Они регулярно бывали в церкви, исповедовались, причащались, соблюдали пост и иные церковные правила, но в 'особые' дни они под разными предлогами отправлялись в лес, где встречались в условленном месте.
  
  Именно знание тайных лесных троп и особенное устройство дома, позволявшее его обитателям незаметно уходить в лес, помогли Габриэлю спастись.
  
  Джеймс был отличным учителем, а Габриэль - хорошим учеником. Потребовалось всего несколько месяцев, чтобы мальчик научился чувствовать лес, разговаривать с деревьями и понимать язык природы.
  
  - Если так и дальше пойдёт, скоро ты сможешь меня заменить, - часто говорил, улыбаясь, Джеймс, но этому не суждено было произойти.
  
  - Боюсь, у меня снова плохие новости, - сказал он как-то вечером Габриэлю, - твоя няня должна была вернуться ещё три дня назад.
  
  Няня отправилась в ближайшую деревню за тёплыми вещами и свежими сплетнями относительно убийств.
  
  - В лучшем случае она мертва, - продолжил Джеймс, и Габриэль с болью в сердце понял, что он имел в виду. - В любом случае здесь больше оставаться нельзя.
  
  - Куда мы пойдём? - спросил Габриэль, стараясь держать себя в руках.
  
  - Я уйду дальше в лес, а тебе лучше отправиться в Эдинбург. Судьба посылает тебя туда.
  
  - Почему я не могу пойти с тобой?
  
  - Потому что этого не хочет твоя судьба, и если бы ты был достаточно спокоен, ты бы смог понять это и сам.
  
  - А ты на моём месте был бы спокоен?
  
  - Не думаю.
  
  - А если меня узнают?
  
  - Ты давно уже не похож на того юного графа, которого все считают погибшим.
  
  Он был прав - сейчас Габриэль выглядел как оборванец.
  
  Ночь они провели возле костра, который Джеймс сложил в виде ритуальной магической фигуры. Они сидели, протянув к огню ладони, чтобы он поделился своей волшебной силой. Утром после сытного завтрака они распрощались.
  
  - Надеюсь с тобой вскоре увидеться, - сказал Габриэлю Джеймс. - Оставляю тебе этот дом, но приходи сюда только в случае крайней необходимости и помни: твой главный заступник - лес.
  
  - Клянусь, я убью герцога Оскара! - сказал Габриэль, прощаясь с Джеймсом.
  
  - Думаю, у тебя будет такая возможность, - ответил тот, - но я на твоём месте отдал бы все силы на создание собственного лица.
  
  Габриэль тогда не понял, что хотел сказать ему Джеймс, но, тем не менее, слова жреца запомнились ему на всю жизнь.
  
  Восемь дней Габриэль плутал по лесу, пробираясь в город. Еду он добывал, охотясь на мелкую живность при помощи хитроумных силков и капканов, как учил его сначала отец, а потом и Джеймс. Утром девятого дня он вышел к Эдинбургу со стороны Ланг-Дэйкс - просёлочной дороги, ведущей в город с северной стороны. Перед Габриэлем предстал весь Эдинбург, который начинался с замка, стоявшего на утесе над лохом, и продолжался длинными рядами шпилей и крыш с дымящимися трубами. Габриэлю стало грустно. Он словно заглянул в глаза неизвестности, и её взгляд не предвещал ничего хорошего.
  
  На берегу залива Габриэль сделал последний привал. Он доел остатки зайчонка, пойманного два дня назад в лесу, запил водой из ручья и отправился дальше навстречу неизвестности.
  
  Громадный и сумрачный город встретил его без малейшего намёка на дружелюбие. Город подавлял Габриэля своими высокими каменными домами, запутанными переходами и закоулками, узкими как ущелья улицами... Ни один чужак не смог бы здесь отыскать нужный адрес или человека. Для этого нанимали мальчишек-проводников или кэдди. И повсюду был серый камень: каменные стены, каменные ограды вокруг церквей, мощённые камнем улицы.
  
  Оборванный и голодный Габриэль бродил по городским улицам, стараясь всеми силами не поддаваться всё нарастающему отчаянию. Он был совершенно один в этом огромном чужом городе, голодный, без средств к существованию, без каких-либо планов на будущее. Воровать или просить милостыню... Подобные мысли не могли прийти в голову юному графу.
  
  - Пошёл с дороги, щенок!
  
  На Габриэля налетел здоровенный мужик с большой корзиной хлеба. Он грубо отшвырнул мальчика в сторону, при этом одна булка хлеба упала на землю. Габриэль схватил хлеб и принялся его жадно есть.
  
  Габриэля окружили такие же оборванцы, как и он. Среди них выделялся рыжий толстяк, которому на вид было лет четырнадцать.
  
  - Кто разрешил тебе жрать наш хлеб? - спросил он, стараясь выглядеть как можно более грозным.
  
  - Это мой хлеб. Я первый его нашёл, - с обидой в голосе ответил Габриэль и зло посмотрел на толстяка.
  
  - Он его нашёл, - толстяк неприятно засмеялся. - Ты нашёл его в нашем городе. Это все равно, что найти кошелёк в чужом кармане. Ты - вор, а знаешь, что мы делаем с ворами? С ворами мы вершим правосудие.
  
  - Обычно правосудие вершат над ворами, - поправил его Габриэль, - а то, что творят с ворами, обычно называется беззаконием и произволом.
  
  Он уже понял, что драки не избежать, и поэтому не старался быть особо любезным.
  
  - Ты ещё будешь указывать! - рявкнул толстяк, доставая нож. - Надеюсь, у тебя есть хорошие адвокаты? - нарочито серьёзно спросил он.
  
  Шутка была встречена громким смехом. Одному только Габриэлю было не до острот.
  
  - Давай, Кадор, покажи этому нахалу, - закричал тощий мальчишка с огромным синяком под глазом. Остальные подхватили его крик.
  
  Кадор (так звали толстяка) принялся всячески оскорблять Габриэля под одобрительные возгласы и смех приятелей. Уверенный в лёгкой победе, он решил показать себя в остроумии, придумывая своей жертве как можно более смешные и оскорбительные прозвища. Это промедление стало спасительным для Габриэля. Гнев позволил ему справиться с отчаянием, а игра толстяка на публику - оценить ситуацию. Кадор, хоть и был значительно старше и крупнее, кое в чём уступал Габриэлю: он был толстым, и, следовательно, менее подвижным, к тому же он был мужланом, тогда как Габриэля воспитывали воином. Плюс ко всему Кадор был уверен в лёгкой победе, что тоже было на руку Габриэлю.
  
  Выждав момент, Габриэль бросился на противника. Он достаточно легко выбил у Кадора нож и сбил его с ног.
  
  - Спасибо за адвоката, - процедил он сквозь зубы.
  
  - Ничего, я тебя и так достану, сучёныш, - огрызнулся Кадор, поднимаясь на ноги.
  
  Он уже успел пожалеть, что связался с этим оборванцем, но отступать было поздно: поражение лишило бы его авторитета среди приятелей, чего толстяк позволить себе не мог ни при каких условиях.
  
  Габриэль приготовился защищаться до конца. Он понимал, что рано или поздно на него набросится вся банда, и тогда... Близость смерти преобразила мальчика, превратив его из жалкого оборванца в готового к смертельной битве воина. Эта перемена не укрылась от мальчишек. Стало тихо. Кадор не спешил нападать, остальные...
  
  - Стойте! - в круг ворвался ещё один парень. Высокий и бледный, несмотря на одежду бедного лавочника, он был чем-то похож на аристократа.
  
  - Не лезь, Маб, тебя это не касается, - зло процедил сквозь зубы Кадор.
  
  - Меня касается всё, что происходит в городе, а если тебя это не устраивает, поговори с Филином.
  
  - Я должен с ним разобраться.
  
  - Раньше надо было разбираться. Теперь его хочет видеть Филин. Или для тебя это уже ничего не значит?
  
  Кадор злобно выругался.
  
  - Можешь ругаться, сколько угодно.
  
  - Небось, ты успел уже доложить? - он зло посмотрел на Маба.
  
  - Не твое дело. Тем более что, скорее всего, он бы надрал тебе задницу.
  
  - С тобой я тоже когда-нибудь разберусь, как разобрался бы с этим заморышем.
  
  - Хочешь это сделать прямо сейчас?
  
  Их глаза встретились - злобные, полные ненависти и гнева глаза Кадора и спокойные глаза Маба, глаза человека, чувствующего своё превосходство.
  
  Кадор отвел глаза первым.
  
  - Считай, что тебе повезло, - сказал он Габриэлю и демонстративно плюнул на землю. - Тебя хочет видеть хозяин. Молись, чтобы он не отдал тебя мне.
  
  - Тебе тоже стоит об этом молиться, - ответил ему Габриэль.
  
  - Пойдём, - пригласил Габриэля Маб.
  
  Они свернули в узкий переулок, прошли пару кварталов, свернули ещё и очутились возле лавки старьёвщика. Внутри, в тёмной, грязной комнате беспорядочно валялся никому не нужный хлам.
  
  - Жди здесь, - приказал Маб и скрылся за грязным ковром, закрывающим дверь в другое помещение.
  
  - Иди, он ждёт.
  
  За ковром была широкая, деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Там начинался совсем другой мир, мир богатства и роскоши. Даже родительский дом выглядел намного беднее по сравнению с покоями Филина. Вместе с богатством в глаза бросалась и полная безвкусица хозяина. Пройдя через приёмную, Габриэль вошёл в просторный кабинет, где за большим столом красного дерева сидел пожилой человек, как две капли воды похожий на филина. У него были седые, всклокоченные волосы, большие выпуклые глаза и огромный крючковатый нос, вылитый клюв совы. Филин поднял голову и пристально и немного по-птичьи посмотрел на Габриэля. Поразительное сходство этого человека с птицей заставило мальчика улыбнуться.
  
  - Ты что ещё за чучело? Чего лыбишься? - нервно спросил Филин.
  
  - Меня зовут Габриэль.
  
  - Твое имя мне ни о чём не говорит и мало меня интересует. Кто твои родители, из какой ты семьи, что делаешь на улицах в таком виде?
  
  - Мои родители умерли. В городе я первый день.
  
  - И ты уже успел так разозлить беднягу Кадора.
  
  - Он сам виноват.
  
  - Конечно сам. И он заставит тебя заплатить, если я не захочу его остановить. Только не говори, что тебе не было страшно.
  
  - Было. Но это не имело значения.
  
  - Что ж, в твоих устах это не звучит как бахвальство. Ладно, то, что ты умеешь драться, я уже понял. Расскажи мне о других своих талантах.
  
  - Я владею шпагой, умею ездить верхом, знаю хорошие манеры, могу читать и писать. Я получил хорошее для своих лет воспитание и образование.
  
  - Чего ж ты тогда ходишь в лохмотьях и подбираешь хлеб с земли?
  
  Габриэль не ответил.
  
  - Ладно, это не моё дело. Я беру тебя в услужение. Иди вниз и позови Маба. И больше не лыбься как идиот. Тебе понятно?
  
  - Понятно, сэр, - ответил Габриэль, еле сдерживая улыбку.
  
  - Ступай, шельмец.
  
  - Правила простые, - объяснял Габриэлю Маб, когда они вышли из кабинета Филина. - Никогда не спорь с Филином, делай всё, что я тебе буду говорить, молчи и никому не доверяй. Особенно Кадору. После того, что ты ему сегодня устроил, он сделает всё, чтобы тебе отомстить. Помни: Филин - человек безжалостный, но не самодур. Будешь вести себя правильно - только выиграешь. Он назначил тебя моим помощником. Считай это хорошим знаком. Многие мечтали бы оказаться на твоём месте. Ладно, сейчас мыться, затем ужинать и спать. Завтра разбужу тебя рано. Завтра же подберём тебе приличную одежду, а эту лучше выбросить в огонь.
  
  Так встреча, грозящая неминуемой смертью, принесла Габриэлю спасение. У него появились еда и крыша над головой, появились товарищи и относительная безопасность - Филин никому не прощал обиды, нанесённые не только лично ему, но и его людям, поэтому работа на Филина, ко всему прочему, была гарантией личной безопасности в разумных, конечно, пределах. Как сказал Маб, Филин не был самодуром или деспотом, он не цеплялся зря к людям, а если и наказывал кого-нибудь, то, разобравшись во всех деталях, и по делу. В его империи царила спокойная, деловая атмосфера, и каждый подопечный Филина мог рассчитывать на его помощь в случае чего.
  
  Будучи умным, сообразительным мальчиком, обученным действовать, исходя из реальной жизненной ситуации, Габриэль быстро нашёл общий язык с другими беспризорниками. В этом мире он был таким же оборванцем, как и они, и он прекрасно это понимал. К тому же откровенных подонков в его новом окружении практически не было. Мальчишки были не лучше и не хуже других, а в том, что судьба распорядилась их жизнями подобным образом, большинство из них не были виноваты, как не был виноват в этом и Габриэль.
  
  Не обошлось, правда, и без врагов. Кадор так и не смог простить Габриэлю своего позора. Он и несколько его приспешников не скрывали, что ждут первого же удобного случая, чтобы уничтожить Габриэля. Сами же нападать на него они боялись - Филин жестоко наказывал любые распри внутри своей империи.
  
  Фактически, Кадор оказывал Габриэлю услугу своим постоянным вниманием. Он заставлял его быть всегда в форме и даже самое пустяковое дело выполнять наилучшим образом. Габриэль контролировал каждый свой шаг, оттачивал каждое слово, становясь с каждым днём всё более сильным как телом, так и духом.
  
  Прекрасный ученик, Габриэль буквально налету схватывал основные правила теневой жизни Шотландии. Вскоре вдвоём с Мабом они уже вели практически все дела Филина, интересы которого простирались далеко за пределы этой страны. Он занимался буквально всем, начиная с контроля над мелкими воришками, заканчивая контрабандой, дворцовыми интригами и чёрт ещё знает чем.
  
  Несмотря на то, что Маб был на несколько лет старше и являлся начальником Габриэля, очень скоро между ними возникли настоящие дружеские отношения, главной причиной которых стала поездка в Кэркосвальд - небольшой порт, жители которого поголовно кормились контрабандой. Конечно, у Филина были достаточно серьёзные деловые контакты в Кэркосвальде, но ребят он направил туда по делу, никак не связанному с контрабандой, - они должны были встретиться с неким господином Маллоу.
  
  - Отдадите деньги, заберёте письма. И чтобы тихо. Об этом никто не должен знать. Даже я, - строго наказал им Филин перед отъездом. - И ещё, будьте предельно внимательны и осторожны. Конечно, Маллоу не настолько дурак, чтобы подменить письмо, начать торговаться или попытаться силой забрать у вас деньги. Ничего этого он делать не станет. По крайней мере, в Кэркосвальде вам бояться нечего, но если этот плут шепнёт кому-то ещё о вашем грузе, по дороге домой у вас могут возникнуть неприятности. В любом случае помните, пакет мне нужен во что бы то ни стало. Надеюсь, вопросов больше нет?
  
  - Нет, сэр.
  
  - Тогда убирайтесь ко всем чертям!
  
  Маллоу они нашли в портовой пивной, где тот пил крепкое пиво. Посетителей было много. Жители Кэркосвальда отличались весёлым, беспечным нравом. Они могли за одну только ночь заработать и спустить целое состояние. Привыкшие к смертельной опасности, они не очень старались откладывать на чёрный день, так как редко кому удавалось дожить до этих самых дней. Смерть здесь была слишком близкой, поэтому все страстно любили жизнь.
  
  Маллоу было под шестьдесят. Одевался он как моряк, хотя выглядел совершенно сухопутным человеком. Когда-то он знал лучшие времена и бывал даже при дворе, теперь же был вынужден торговать остатками былого великолепия: сплетнями, тайнами, письмами. Больше у него ничего не имелось, зато этот товар он умел пристраивать как никто другой. Был он высоким, крепким, благообразным. Лицо его казалось тупым, а манеры - начисто лишёнными того изящества и лоска, что свидетельствуют о хорошем воспитании. Маллоу казался благодушным, довольным своей жизнью стариком, лишённым ума и сообразительности, но это являлось только маской, за которой скрывался подлый, расчётливый, холодный ум.
  
  - Господин Маллоу? - спросил Маб.
  
  - Чем могу быть полезен столь юным джентльменам?
  
  - Насколько я понимаю, вы ждёте именно нас.
  
  - Не совсем так, мой юный друг. Я жду нечто осязаемое, что должен передать мне друг. Но если вы явились именно за этим, я чертовски рад нашей встрече.
  
  - В таком случае у вас тоже должно быть кое-что осязаемое для нас.
  
  - К сожалению, вам придётся немного подождать.
  
  - Потрудитесь объяснить, сэр.
  
  - Дело в том, что я только посредник. Настоящий владелец немного опаздывает, но я думаю, что скоро он порадует меня своим обществом.
  
  - И как скоро вы рассчитываете испытать это чувство радости?
  
  - Не позднее завтрашнего дня. Сегодня суббота, так что небольшая задержка... - он не договорил.
  
  - Хорошо. Мы остановимся в 'Пегом олене'.
  
  - Разумеется. Другой гостиницы здесь просто нет.
  
  В те времена на шотландских, да и на английских дорогах существовал обычай останавливаться на воскресенье в каком-либо городе. Путешественник мог спокойно сходить в церковь, а его конь - дальние поездки совершались обычно верхом - насладиться однодневным отдыхом. При этом хозяин главной гостиницы города в воскресенье приглашал всех постояльцев разделить его семейную трапезу. Единственной платой, которую разрешалось предложить или принять, была бутылка вина, её распивали сразу же после обеда за здоровье хозяина.
  
  Выехать из Кэркосвальда друзья смогли только после обеда. Маллоу с наигранной любезностью принес извинения за задержку, пересчитал деньги и только после этого передал Мабу небольшой, завёрнутый в промасленную бумагу прямоугольный свёрток.
  
  - А теперь, господа, прошу меня простить, - буркнул он, выпроваживая ребят из своего номера в том же 'Пегом олене'.
  
  - Поторопись, - сказал Маб Габриэлю, когда они остались одни. - Надо убираться отсюда как можно быстрее: не нравится мне этот Маллоу.
  
  - Мне тоже он совершенно не понравился.
  
  - Тогда не будем терять времени.
  
  Они рассчитались с хозяином, оставив ему щедрые чаевые, и помчались прочь из Кэркосвальда. Маб так быстро скакал впереди, что Габриэль еле поспевал за ним. Сразу за городом начинался лес, где за каждым деревом мог прятаться враг, и от этого настроение Маба стало ещё хуже.
  
  Впереди было узкое ущелье, поросшее густым кустарником, среди него петляла чуть заметная тропа.
  
  - Если что, скачи, не оглядываясь, - приказал Маб.
  
  Пакет был у Габриэля.
  
  Ущелье их встретило выстрелами. Лошадь Маба рухнула на землю.
  
  - Скачи! - приказал он Габриэлю.
  
  Но вместо того, чтобы спасать пакет, Габриэль бросился в бой. Он разрядил свои маленькие пистолеты в одного из нападавших, другого ловко заколол шпагой. За спиной Габриэля прогремел выстрел, затем другой. Это отстреливался Маб. Значит, он остался достаточно цел, чтобы стрелять. Габриэль пришпорил коня - надо было выручать друга.
  
  Узнай об этом Филин, друзей ждала бы неминуемая смерть, но дружба или товарищество были для Габриэля важней собственной безопасности, и он подоспел вовремя: не очень крепкий физически Маб с большим трудом отбивался от троих противников. Его не нужные уже пистолеты валялись на земле. Габриэль вновь выхватил свои, теперь уже не заряженные, и запустил их в нападавших, одного из которых серьёзно ранил в голову.
  
  - Запрыгивай! - крикнул он, останавливая коня.
  
  Маба не пришлось упрашивать дважды, и вдвоём, на одном коне, они помчались напролом через кусты.
  
  Конечно, то, что они смогли уйти, было настоящим чудом, но не только. Противник ожидал встретить ничего не подозревающих детей, к тому же оружие в те времена было запрещено, и наличие у друзей столь мощного арсенала совершенно не было предусмотрено нападавшими. Столкнувшись с решительным сопротивлением, противник растерялся, чем и воспользовались друзья.
  
  - Ты должен был меня бросить, - сказал Маб, когда они решились ненадолго остановиться, чтобы лошадь смогла отдохнуть.
  
  - А ты бы меня бросил?
  
  - Можешь быть в этом уверен.
  
  - У меня и так уже умерло слишком много друзей. Практически все. Так что кроме тебя у меня больше нет ни единого друга, - признался Габриэль.
  
  - У меня тоже. Для Филина я никто, для Кадора и его шайки - чужак дворянского происхождения, для остальных...
  
  - Так ты дворянин?
  
  - Только будь добр, никому не говори об этом.
  
  - Даже тебе?
  
  Друзья весело рассмеялись.
  
  Маб был из рода Мак-Грегоров - мятежного клана, бывшего в те времена вне закона. Его отца - небогатого землевладельца - казнили за участие в антиправительственном выступлении.
  
  Основателем своего клана Мак-Грегоры считают Грегора, или Григория, который будто был третьим сыном короля скоттов, Алпайна, царствовавшего около 787 года. Во время непрекращавшихся войн за независимость Шотландии соседи Мак-Грегоров Аргайлы и Бредалбейны умудрились получить дарственные грамоты на земли Мак-Грегоров.
  
  Обманутый клан силой отстаивал свои права и довольно часто добивался победы, которой пользовался достаточно жестоко. В столице их вполне естественное поведение изображалось как следствие необоснованной жестокости, единственным средством против которой было искоренение всего племени.
  
  Окончательным поводом для решительных действий против Мак-Грегоров стало их выступление во время якобинского восстания 1715 года...
  
  Другим, не менее важным, чем встреча с Филином, событием для Габриэля стало его знакомство с маркизой Элеонорой Отис.
  
  Была Элеонора высокой, стройной красавицей. Лицо античной богини, белая кожа, чёрные волосы и глаза, в которых сверкали искорки. Она имела властный, независимый характер и не боялась ни бога, ни чёрта, и уж тем более суждений поборников нравственности.
  
  Тогда ей было около двадцати, и она отметила уже два года достаточно удачного замужества. Маркиз, сумевший волею случая оказаться на верной стороне во время второго якобинского восстания 1745 года, проявил себя в битве при Каллодене. Сумев правильно этим воспользоваться, он делал стремительную карьеру военного. Из-за этого он был в постоянных разъездах, что делало его очень милым в глазах жены.
  
  - То, что мы встречаемся от случая к случаю, украдкой, помогает нам сохранить всю прелесть свежести отношений. Мы всё ещё остаёмся любовниками, несмотря на узы законного брака, - говорила маркиза.
  
  Маркиз был создан для того, чтобы быть идеальным мужем, то есть для того, чтобы гордо носить на своей красивой голове ветвистую корону, тщательно взращиваемую супругой. Он обожал маркизу, считал супругу ангелом, не способным 'на такое' и, наверно, единственный из их окружения не знал о её шалостях. Надо отдать маркизе должное, она никогда не злоупотребляла наивностью мужа, и в эти любовные интриги оставались посвящены только немногие близкие друзья.
  
  - Любовь должна быть красивой, - говорила она, - подобно птице она должна парить в небе высоких чувств и избегать низости разоблачения и скандалов.
  
  В общем, маркиз мог гордо и с достоинством носить своё звание мужа.
  
  Главной страстью маркизы было коллекционирование. Первой её коллекцией являлся прекрасный, наверно, самый прекрасный в Шотландии зимний сад, где удалось собрать редкие растения чуть ли не со всего света. Причём каждое получало соответствующие условия обитания и уход.
  
  В качестве второй коллекции маркизы выступал её салон, где два раза в неделю собирались весьма интересные люди. Многие из них разыскивались у себя на родине как опасные преступники, а другие были поэтами, художниками, музыкантами. Третьи...
  
  Единственной запрещённой темой в салоне была политика.
  
  - Если вам нечего больше сказать, лучше молчите, - обрывала она любого, кто пытался нарушить запрет, - это самая низкая из считающихся приличными тем, способная своими миазмами отравить дух моего дома. Молчите, иначе мои драгоценные растения просто завянут, а этого я вам уже не прощу.
  
  Познакомил их Роберт Ричмонд - бедный дворянин из горной Шотландии. Потеряв всё из-за якобинского восстания, он вынужден был покинуть родные места и отправиться на заработки, куда глаза глядят. В конце концов, он осел в Эдинбурге, где занялся торговлей дорогой контрабандой, и маркиз оказался в числе его клиентов.
  
  Ричмонд был готов на всё, чтобы стать одним из тех немногих, кому открыт доступ в салон маркизы, где собирались, как сказал один из завсегдатаев, самые исключительные люди. Сам Ричмонд не являлся исключительным человеком, что автоматически закрывало перед ним двери салона. Желание стать вхожим сюда стало для него настоящим наваждением. Однажды он даже сам попытался напроситься на приглашение.
  
  - Вы мне не интересны, - отмахнулась от него маркиза.
  
  - А если я познакомлю вас с тем, кого вы с радостью захотите видеть у себя в салоне? - спросил он, хитро гладя в глаза: оказавшись несостоятельным в качестве невесты, Ричмонд решил пробраться на свадьбу в качестве свахи.
  
  - И с кем же вы можете меня познакомить? - лениво спросила маркиза, ей уже порядком надоел этот человек.
  
  - С личным секретарём и советником самого могущественного преступника нашего города, настолько таинственным, что даже сам король ночной империи не знает, что он за птица. Он молод, красив, интересен, умеет себя вести.
  
  - Он действительно таков, как вы говорите? - этот вопрос маркиза задала уже с подлинным интересом.
  
  - Вы можете сами в этом убедиться. Только скажите, и я приведу его к вам.
  
  - Хорошо. Я приму вас в четверг в четыре.
  
  - В четверг в четыре мы будем у вас!
  
  На следующий день в непростительно раннее время Ричмонд что было сил колотил в дверь дома Филина, все обитатели которого спали крепким сном. Наконец, щёлкнул замок, и дверь слегка приоткрылась.
  
  - Что надо? - буркнул один из мальчишек Филина, недовольно глядя на столь раннего посетителя.
  
  - Это шевалье Ричмонд. Мне нужен господин Габриэль. Он меня знает.
  
  - Подождите, - сказал мальчишка и захлопнул дверь.
  
  Габриэль жил в доме Филина, где делил с Мабом комнату рядом с его кабинетом. Филину это было удобно, так как они всегда были под рукой, если, конечно, не выполняли очередное задание.
  
  Через несколько минут дверь снова отворилась. На этот раз её открыл Маб.
  
  - Что вам угодно? - спросил он холодно Ричмонда.
  
  - Мне нужен Габриэль.
  
  - Он спит.
  
  - Так разбудите!
  
  - У него была трудная, бессонная ночь. Так что приходите позже.
  
  - Это срочно.
  
  - Ладно, я постараюсь его разбудить. Подождите пока здесь.
  
  Сказав это, Маб нырнул за ковёр, закрывающий лестницу на второй этаж в покои Филина.
  
  - Что случилось? - недовольно спросил Габриэль.
  
  У него действительно была трудная ночь, которую он провел в седле под проливным дождём и сильным, холодным ветром. Он вернулся домой каких-то пару часов назад. Выпил разогретого вина и забрался под одеяло. Утренний визитёр был совсем некстати. Его поведение могло оправдать разве что известие о приближающемся конце света.
  
  - Вы не представляете, что я для вас сделал! - таинственно улыбаясь, воскликнул Ричмонд.
  
  - Вы подняли меня с постели после бессонной ночи.
  
  - Поверьте, дружище, это того стоит.
  
  - Только давайте без пафоса и театральщины.
  
  - Я добился для вас аудиенции у маркизы Отис.
  
  - Что, прямо сейчас?
  
  - Она будет нас ждать в четверг в четыре часа.
  
  - И ради этого вы подняли меня на ноги ни свет ни заря?!
  
  - Я думал, чем раньше вы услышите эту новость...
  
  - Лучше бы вы меньше думали. К тому же, я не просил вас ни о каких аудиенциях, - резко оборвал его Габриэль. - И с какой стати ей меня приглашать?
  
  - Я сумел заинтересовать её вашей персоной, - гордясь собой, произнес Ричмонд.
  
  - Вы посмели болтать обо мне?! Представляю, что вы ей наговорили. Хвастливый, болтливый дурак!
  
  - Что за шум? - вмешался в разговор Филин, которого разбудил сначала стук в дверь, а потом и громкие голоса.
  
  - Ваш секретарь лишён чувства благодарности. Вместо того чтобы меня отблагодарить, он...
  
  - К делу.
  
  - Я добился для него аудиенции у маркизы Отис. Вы можете себе представить, чего мне это стоило? А он отказывается туда идти.
  
  - Оставьте нас вдвоём, я разберусь.
  
  - Тебе обязательно надо там быть, - сказал Габриэлю Филин, когда они остались вдвоём, - маркиза Отис - умная женщина. К тому же сплетни, обсуждаемые в её салоне, легко могут превратиться в золото. Так что этот напыщенный болван по-своему прав. Постарайся её очаровать.
  
  - Позвольте представить, маркиза, мой друг Габриэль.
  
  - Габриэль?.. - спросила она, ожидая, что кто-то из молодых людей произнесёт его фамилию.
  
  - Габриэль. Просто Габриэль.
  
  - Элеонора, - она протянула Габриэлю руку, которую он изящно поцеловал.
  
  Маркиза сразу же поразила Габриэля своей необычной красотой, что не могло не отразиться на его открытом, мужественном лице. Маркиза приветливо улыбнулась - она уже давно освоила в совершенстве искусство чтения по человеческим лицам.
  
  - Чай, господа?
  
  - С удовольствием.
  
  За чаем они вели пустые разговоры - обсудили несколько новых пьес, вспомнили пару сплетен, поговорили о погоде...
  
  Габриэль легко поддерживал разговор, он показал себя хорошо воспитанным молодым человеком, чего нельзя было сказать о Ричмонде. Тот, решив, что знакомство с интересным человеком автоматически делало интересным и его, из кожи вон лез, чтобы произвести приятное впечатление, и к концу чаепития был в печёнках как у маркизы, так и у Габриэля.
  
  - Милый Ричмонд, - сказала маркиза, посмотрев на часы, - извините, что злоупотребляю вашей любезностью. Совсем забыла.
  
  - О чём?
  
  - Вы же говорили, что сегодня у вас есть дело, простите. Это совсем вылетело у меня из головы.
  
  - Вы ошибаетесь, у меня нет сегодня дел.
  
  - Полно вам, шевалье, я не могу себе позволить вас больше задерживать.
  
  Габриэль тоже собрался идти, но она его остановила.
  
  - Не оставляйте меня наедине со скукой.
  
  - Вы совсем не похожи на своего друга, - сказала маркиза, когда красный от злости Ричмонд оставил их, наконец, вдвоём.
  
  - Возможно, так говорить нехорошо, но я не могу назвать этого человека своим другом.
  
  - Что ж, это делает вам честь.
  
  - Я не знаю, что он вам обо мне наговорил...
  
  - Ничего, что могло бы быть правдой. По крайней мере, вы не похожи на злого лесного разбойника, приставляющего нож к горлу незадачливого путника.
  
  - Наверно, это потому, сударыня, что я приставляю нож разве что к гусиному перу, когда пытаюсь его заточить. Моя жизнь не настолько безумна, как вы могли бы себе представить после его слов.
  
  - На бумажного червя, мой друг, вы совсем не похожи.
  
  - Наверно, это потому, что я далеко не червь.
  
  - Пожалуй, с этим вряд ли кто рискнет не согласиться. Сколько вам лет?
  
  - Семнадцать.
  
  - Знаете, Габриэль... Вы, сами, не ведая того, задали мне трудную задачу, которую я вряд ли смогу решить без вашего участия.
  
  - Я к вашим услугам.
  
  - Дело в том, что я хотела бы видеть вас частым гостем своего салона. Вы молоды, красивы, загадочны, воспитаны. Вы выглядите как дворянин, но у вас нет имени, а это непростительное упущение. Жизнь устроена так, что без имени, какими бы замечательными мы ни были, мы никто.
  
  - Я привык к тому, чтобы быть никем.
  
  - Бросьте! Не стоит обманывать ни меня, ни себя. Ваша привычка не более чем манёвр, вынужденное перемирие в сражении с судьбой. Вы готовы терпеть своё положение лишь потому, что у вас есть надежда стать кем-то.
  
  Габриэль побледнел: никто ещё не мог вот так открыто смотреть ему в душу.
  
  Маркиза улыбнулась.
  
  - А посему, раз вы не можете пользоваться своим именем, - сказала она после небольшой паузы, - придётся обзавестись чужим. И чем более загадочным оно будет, тем лучше.
  
  - Не думаю, что мне это необходимо.
  
  - И совершенно напрасно. Имя при умелом использовании может быть как скрывающим нас от посторонних взоров покровом, так и наоборот, блеском, привлекающим всеобщее пристальное внимание. Владеть именем надо так же искусно, как и шпагой, если даже не более виртуозно. Правильное имя откроет перед вами двери многих домов, как в Эдинбурге, так и за пределами Шотландии. Вас будут принимать, как одного из нас. Конечно, в наших домах бывают поэты, художники, музыканты, но они всегда остаются гостями. Отсутствие имени, дворянского имени навсегда оставляет их чужаками. Уж вы-то должны об этом знать.
  
  - Я знаю, маркиза.
  
  - Ладно, начнем с титула. Барон, виконт, маркиз, граф... Пожалуй, лучше всего граф. Иностранец или иностранного происхождения... Кстати, граф, вы что-нибудь знаете о России?
  
  - Увы, маркиза, совершенно ничего, - ответил Габриэль, похолодев внутри: маркиза буквально читала его как книгу.
  
  - Вот именно. Никто не знает о России практически ничего, поэтому вам лучше всего стать русским графом... Вронским. Владимиром Вронским. Вам идет это имя. Можете не сомневаться, скоро весь свет узнает о вашем русском происхождении. Политические интриги заставили вас бежать из родной страны... Или нет, политические интриги заставили вашу семью покинуть Россию. Вы выросли вдали от Родины, поэтому не знаете собственного языка. Вам надо только молчать и делать вид, что вы что-то скрываете. Да вы и так что-то скрываете, так что вам достаточно просто быть самим собой. Если же вас начнут расспрашивать о России, станете либо рассказывать небылицы, либо отрицать свои русские корни. Россия похожа на Луну - такая же далекая и холодная, и о ней тоже никто ничего толком не знает.
  
  - Русский граф! - от хохота Филин чуть не свалился под стол. Он был в восторге. - Повтори ещё раз.
  
  - Граф Владимир Вронский, - спокойно ответил Габриэль. Он давно уже привык к эксцентричности своего босса.
  
  - Замечательно. Представить себе не мог, что у меня в секретарях будет служить граф! А почему не герцог или принц?! Представляешь, что значит иметь секретарём принца!
  
  - Принцы служат только лишь королю.
  
  - Вот именно, мой друг, королю! Став графом, ты сделал меня королем!
  
  Филин вскочил из-за стола и стал возбужденно ходить по комнате. От смеха его лицо стало пунцовым.
  
  - Чёрт возьми! Я король!
  
  После этих слов последовал ещё один приступ хохота.
  
  - Я король! Хотя, если разобраться, я и есть король. Король Империи Ночи, - его лицо вдруг сделалось мрачно-серьёзным. - Это я говорю тебе на случай, если светская роль вскружит тебе голову. Ладно, ты молодец. Ты действительно молодец. Ты не представляешь, сколько может стоить нечаянно обронённое слово! Завоюй их! Принеси мне их знамёна, и тогда...
  
  - Я сделаю всё, что смогу.
  
  - Нет, мой друг, этого мало, ничтожно мало. Ты должен сделать всё! Ладно, иди и позови мне Кадора.
  
  - Когда ты научишься думать, прежде чем подсовывать мне всяких уродов? - набросился на толстяка Филин.
  
  - Вы о ком? - спросил тот, вбирая голову в плечи точно так же, как это делают черепахи. Правда, панциря Кадору господь не дал.
  
  - О Роберте Ричмонде. Если мне не изменяет память, это ты привел его сюда.
  
  - Он был очень полезен.
  
  - Он слишком много болтает.
  
  - Хотите, чтобы он замолчал?
  
  - Да. И немедленно. Но это должно быть похоже на несчастный случай.
  
  - Будет исполнено.
  
  - Иди. И сделай это как можно быстрей.
  
  Выйдя из кабинета, Кадор облегчённо вздохнул - Ричмонд мог и ему стоить жизни.
  
  В маленьком зале таверны было приятно тепло. В камине горел огонь, согревая не только тела, но и души тех, кто зашёл туда выпить кружечку пива или опрокинуть стаканчик вина. На железных рогульках вдоль стен горели сальные свечи. На втором этаже танцевала молодёжь.
  
  Габриэль любил это место - неизвестно почему, оно напоминало дом. Он садился обычно у окна, заказывал пиво и ветчину. Он медленно пил пиво и смотрел на огонь, который словно выжигал из души мальчика все неприятные чувства, наполняя её ровным, глубоким ощущением покоя.
  
  Полюбил Габриэль и сам город. Эдинбург перестал быть для него тем враждебным чудовищем из серого камня, которым показался при первом знакомстве. Габриэль полюбил Гоп-Парк - красивый сад с дорожками, посыпанными гравием, и милыми скамейками с навесами, которые охранял сторож. Здесь любила гулять городская знать. Полюбил он и почти безлюдный Кингс-Парк - суровую скалистую местность. Понравились ему и каменные ступени длинной лестницы от Парламентской площади вниз, на шумную, мощённую камнем улицу.
  
  Юношу переполняли чувства. Знакомство с маркизой стало для него настоящим землетрясением, которое полностью меняет земной ландшафт. Не прилагая для этого никаких усилий, маркиза настолько перевернула жизнь Габриэля, что он даже не отдавал себе полностью в этом отчёта. Он вновь чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Уже буквально следующее утро должно было стать утром из совсем другой жизни. Габриэль возвращался в мир, который был у него отнят предательским убийством всех близких ему людей. Он входил в него тайно, через чёрный ход, под чужим именем, с вымышленным титулом и историей, практически полностью соответствовавшим его настоящему титулу и биографии. Это было похоже на одну из заумных античных историй, вроде истории о лжецах-сенаторах, Ахилле и черепахе или стреле, которыми так восхищался его отец.
  
  Позади осталась неделя суматохи, от которой, казалось, голова окончательно пойдёт кругом. Положение вещей требовало перемен, причём не только в жизни Габриэля. Став графом, Габриэль должен был начать жить как настоящий граф, пусть даже как обедневший граф в изгнании. Следовало срочно найти дом, пошить массу одежды, купить подходящий экипаж, найти прислугу или, на худой конец, слугу.
  
  Филину тоже требовалось поменять свой имидж. Понятно, что русскому графу совершенно нечего делать в лавке у старьёвщика, а о том, чтобы появляться там регулярно, и речи быть не могло. Пришлось искать новый дом и для Филина, превратившегося из старьёвщика в торговца дорогим вином. Пить русским графам, слава богу, никто ещё не запрещал.
  
  Но это было далеко не всё. Своей красотой, проницательностью и умом маркиза произвела на юношу неизгладимое впечатление. Габриэль постоянно думал о ней - женщине, о которой, как он был уверен, он не мог даже мечтать. Оставалось только безнадёжно вздыхать - он ещё не начал пользоваться услугами красавиц, чью любовь можно купить за деньги.
  
  Вошли новые посетители: изрядно пьяный Кадор и три его закадычных приятеля, такие же 'очаровательные' молодые люди. Увидев Габриэля, Кадор поспешил к нему.
  
  - Надеюсь, многоуважаемый сэр Габриэль позволит нам выпить по кружке пива за его здоровье в его благородном обществе?
  
  - Почему ты назвал его сэром? - спросил один из приятелей Кадора.
  
  - Ну как же! Разве ты не знаешь, что Филин сделал его джентльменом, и таким простолюдинам, как мы, надо проявлять к сэру Габриэлю особое почтение. Не так ли, уважаемый сэр Габриэль?
  
  - Не так, - ответил спокойно Габриэль.
  
  - Позвольте спросить, многоуважаемый сэр, в чём состоит моя ошибка?
  
  - Джентльменом нельзя стать, джентльменом надо родиться, но, даже родившись джентльменом, можно потерять это звание. Присаживайтесь, господа. В одном Кадор прав, именно благодаря ему я не умер тогда от голода. Кадор, дружище, я премного благодарен тебе за то, что ты сделал для меня. Ты позволил мне проявить себя. Благодаря твоим стараниям у меня теперь есть пища и кров, а твоё постоянное внимание было далеко не последней причиной, позволившей мне стать тем, кем я стал. Поэтому позволь мне угостить тебя и твоих друзей и выпить за ваше здоровье.
  
  - Я готов это исправить, - прошипел багровый от злости Кадор.
  
  - Позволь узнать, каким образом? - Габриэль продолжал говорить дружелюбным тоном, отчего Кадор всё больше выходил из себя.
  
  - Я заставлю тебя улыбаться горлом, щенок!
  
  - Где и когда?
  
  - Сейчас!
  
  - Ты хочешь устроить резню прямо здесь? Надеюсь, у тебя хватит терпения прогуляться в Кингс-Парк?
  
  - Лишь бы ты не сбежал по дороге.
  
  - Беспокойся лучше о себе.
  
  Габриэль заплатил за угощение и встал из-за стола.
  
  - К вашим услугам, - весело сказал он. Ему тоже давно хотелось поговорить по душам с Кадором.
  
  Холодный ветер и дождь (была поздняя осень) немного отрезвили Кадора, но злости от этого у него не убавилось. Он еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на Габриэля прямо на городской улице. Скорее всего, он бы так и поступил, если бы не наказание - Филин за такие шалости приговаривал к смерти.
  
  Кингс-Парк и в более теплые дни не пользовался популярностью среди эдинбуржцев, в такую же погоду он был совершенно безлюден. Выбрав подходящее место, противники скинули плащи и обмотали их вокруг левых рук, в правых руках у них были ножи. Один из 'секундантов' хлопнул в ладоши: это был сигнал к началу драки.
  
  Выросший в эдинбургских трущобах, Кадор значительно лучше Габриэля владел ножом. Но Габриэль был сильнее духом. К тому же он сохранял спокойствие и был практически трезв, тогда как в Кадоре бушевала злость, подогретая изрядным количеством алкоголя.
  
  Едва прозвучал хлопок, Кадор стремительно, слишком стремительно для такого толстяка, сделал выпад и ранил Габриэля в грудь. Рана была пустяковая: клинок всего лишь разрезал кожу, но вид крови окончательно разъярил Кадора. С диким криком он бросился на Габриэля и тут же получил рукояткой ножа прямо по горлу. Кадору удалось опустить подбородок и значительно смягчить удар, поэтому он остался жив. Толстяк рухнул на грязную, холодную землю. Он хрипел и жадно хватал ртом воздух. Движения рта и безумные, выпученные глаза делали его похожим на диковинную морскую рыбу.
  
  - Передайте своему обжоре, когда он очнётся, - сказал Габриэль друзьям Кадора, - что в следующий раз я его прикончу.
  
  На следующий день взбешённый Филин устроил Габриэлю настоящий разнос.
  
  - Простите, сэр, - сказал тот, когда Филин, наконец, высказался, - я не мог не принять вызов. К тому же, оскорбляя меня, он, тем самым, оскорблял и вас.
  
  - Убирайся прочь! - заорал на него Филин.
  
  Габриэль вышел из кабинета с улыбкой на лице.
  
  Габриэль сразу же понравился маркизе - он был совсем не похож на тех, с кем ей раньше приходилось иметь дело. Опасность и горе не сломили, но очень рано заставили его повзрослеть. Дружба с Джеймсом позволила ему приобщиться к той гармонии союза разума и природы, которую в последние века всеми силами старались уничтожить христиане. Годы же жизни бок о бок с Филином и его бандой научили Габриэля быть в достаточной мере порочным и чувствовать себя в преступном мире, как рыба в воде, но родительское воспитание, идеалы семьи сохранили его внутреннюю чистоту.
  
  Маркизе нравилось читать в его глазах обожание, нравилось иметь рядом с собой таинственного, красивого, интересного, влюблённого юношу, но если бы в начале их дружбы кто-то сказал бы ей, что он станет её любовником, она бы рассмеялась. Она видела его своим пажом-воздыхателем, но никак не объектом любви. Она играла с ним, как кошка играет с мышкой, а когда заметила, что мышка на самом деле - сильный боевой кот, было уже поздно. Маркиза сама попалась на собственный же крючок, несмотря на то, что никогда себе в этом не признавалась.
  
  Маркиза прекрасно пела и очень неплохо играла на рояле. Она часто устраивала у себя в салоне вечера, на которых звучала музыка в исполнении лучших музыкантов, живших или приезжавших в город. При этом она не редко выступала сама.
  
  Первое появление графа Вронского в салоне маркизы совпало с одним из её концертов.
  
  - Окажите мне любезность, граф, - обратилась она к Габриэлю, одарив его лучезарной улыбкой.
  
  - Можете располагать мной, сударыня.
  
  - Я хочу попросить вас ассистировать мне во время концерта.
  
  - Скажите, что нужно делать.
  
  - Всего лишь переворачивать ноты.
  
  В тот день она играла великолепно. Музыка была тем языком, на котором она говорила о страсти, чувствах, любви, отчаянии, счастье... Габриэля поразила её игра. Он чувствовал, что его душа и есть тот самый инструмент, на котором играла маркиза.
  
  - А вы сами играете, граф? - спросила она, закончив выступление.
  
  - Когда-то давно меня учили музыке, но с тех пор я не садился за инструмент.
  
  - Сыграйте для нас.
  
  - Боюсь, у меня не получится. К тому же после вашего гениального исполнения это просто стыдно делать.
  
  - А вы не бойтесь.
  
  - Я, право, не хотел бы...
  
  - Полно, жеманство вам не к лицу, граф!
  
  Габриэль не стал больше спорить. Сыграл он довольно слабо, совершив массу досадных ошибок, но инструмент он чувствовал, как и чувствовал то, что играл.
  
  - У вас талант к музыке. Вам надо брать уроки.
  
  - Я никого не знаю в этом городе, кто мог бы меня учить.
  
  - А хотите, я стану вашей учительницей?
  
  - Это было бы пределом моих желаний!
  
  - Будем считать, что мы договорились.
  
  Уроки проходили два раза в неделю. Они садились вдвоём за инструмент. Он чувствовал тепло её тела, запах духов. Каждое её прикосновение дарило ему блаженство. Он жил от урока к уроку, а всё свободное время мечтал о ней.
  
  - Вы знаете, что похожи на рыцаря? - спросила маркиза на одном из уроков.
  
  - Мне никто этого раньше не говорил.
  
  - И тем не менее. Мне не спалось, и я прочитала книгу о рыцарях. Вы очень похожи на её героев. Настолько похожи, что я с удовольствием звала бы вас рыцарем, если вы не против.
  
  - Это большая честь для меня, - сказал он и покраснел.
  
  - Но это не всё. У каждого рыцаря есть его дама сердца. У вас есть возлюбленная? Признавайтесь.
  
  - Нет, - ответил он и потупился.
  
  - Это непростительная ошибка. У каждого рыцаря должна быть дама его сердца. Даю вам месяц на то, чтобы её отыскать. Справитесь?
  
  Габриэль не знал, что сказать. Признаться в своей любви он ещё не решался, а согласиться на поиски дамы сердца не мог. Он покраснел ещё сильней.
  
  - Скажите, вы когда-нибудь ухаживали за девушками?
  
  - Нет, - сознался он.
  
  - Так нельзя! Жизнь рыцаря должна быть наполнена подвигами и любовными похождениями. А хотите, я научу вас ухаживать за женщинами? Научу вас быть приятным, интересным, галантным, недокучливым? Но для этого вам придётся стать моим рыцарем?
  
  - Конечно, сударыня!
  
  - В таком случае, с сегодняшнего дня вы - мой рыцарь, а я - дама вашего сердца. Вы должны теперь меня сопровождать, защищать меня, моё имя и честь. Ну и, разумеется, совершать в мою честь подвиги. Вы согласны?
  
  - Я буду счастлив, сударыня!
  
  - И не называйте меня всё время сударыней!..
  
  Габриэль готов был умереть от счастья - о таком повороте событий он даже и мечтать не мог.
  
  Несмотря на то, что после этого разговора они стали появляться вместе везде, для маркизы это всё ещё оставалось игрой. Она наслаждалась той абсолютной властью, что имела над Габриэлем, готовым на всё ради её улыбки или благосклонного взгляда. Иногда она одаривала его случайным прикосновением руки во время прогулки, или ноги, когда они ехали в карете. Её забавляло выражение счастья на его лице в такие мгновения, но дальше этой игры она заходить не собиралась.
  
  Всё изменилось после пустячного, в принципе, события. Во время прогулки по Кингс-Парку маркиза случайно попала ногой в нору какого-то животного. Если бы Габриэль не успел её вовремя подхватить, возможно, не обошлось бы без перелома, но благодаря его быстрой реакции всё закончилось благополучно.
  
  - Вы в порядке? - с тревогой в голосе спросил он.
  
  - Почти. В туфлю набилась земля.
  
  - Одно мгновение.
  
  Бережно, словно археолог, имеющий дело с находкой века, Габриэль снял с её ножки туфельку, обтёр ножку платком, очистил обувь от земли, а затем так же бережно обул маркизу.
  
  - Вы очень милы, рыцарь, - сказала тогда она и вдруг внезапно подумала, что из него мог бы получиться хороший любовник. Подумала и, испугавшись, отогнала эту мысль прочь. Правда, ненадолго.
  
  - Признайтесь, вы влюблены, - спросила она его на следующем уроке.
  
  - Как вы догадались? - воскликнул, краснея, Габриэль.
  
  - У вас на лице всё написано. Вы совершенно не умеете скрывать своих чувств.
  
  - Вы правы.
  
  - Любви тоже надо учиться, граф. Бывают ситуации, когда надо показать пылкую страсть, которой нет, или продемонстрировать полное равнодушие к тем, кого мы любим больше всего на свете.
  
  - Я уже думал об этом.
  
  - Вернёмся к вам, мой доблестный рыцарь. Конечно, я не буду спрашивать, кто она. Любовь - это таинство. Но скажите, вы уже объяснились?
  
  - Нет, - ответил он и покраснел ещё сильней.
  
  - Почему?
  
  - У меня не было подходящего повода.
  
  - Если она к вам благосклонна, может подойти любой, самый ничтожный повод.
  
  - Есть и другая проблема.
  
  - Позвольте, я угадаю. Вы не решаетесь заговорить с ней о любви. Угадала?
  
  Габриэль кивнул.
  
  - Нельзя быть таким нерешительным в сердечных делах, рыцарь. Женские сердца надо завоёвывать как крепости.
  
  - Дело в том, что, когда она рядом, я теряю дар речи. Я не могу сказать о любви ни слова. Дома, наедине с собой, когда я мечтаю о ней, я произношу целые речи, посвящённые любви, но стоит мне её увидеть... - он вздохнул.
  
  - В таком случае, вам стоит ей написать. Письмо можно сотню раз переписать, в конце концов, его можно и не отправлять. Но нет ничего хуже не отправленного любовного письма.
  
  Перед следующим уроком Габриэль трясущимися руками положил на клавиши рояля конверт с любовным письмом, которое он писал всю ночь.
  
  - О, вы принесли письмо, - заметила маркиза, обнаружив конверт. - Обещаю прочитать его после урока, а сейчас нас ждёт музыка.
  
  В этот день он играл из рук вон плохо. Мог ли он думать о музыке в такой момент!
  
  - Что с вами, граф? - удивлённо спросила маркиза. - Я вас не узнаю!
  
  - Мне нездоровится, - ответил Габриэль внезапно охрипшим голосом.
  
  - В таком случае, вам нужно в постель. Идите домой и возвращайтесь, когда почувствуете себя лучше.
  
  Не находя себе места, Габриэль весь день бродил по городу. Только ночью, голодный и уставший, он вернулся домой. Но, несмотря на усталость, спал он очень плохо. Едва дождавшись двух часов (раньше маркиза не принимала ни под каким видом), он помчался к ней.
  
  - Вам уже лучше, граф? - спросила она. - Вы неважно выглядите.
  
  - Я плохо спал.
  
  - Как я вам сочувствую, граф. Хотите чаю?
  
  - С удовольствием.
  
  - Я ознакомилась с вашим творчеством, - заговорила она, наконец, на волнующую Габриэля тему. - Должна сказать вам, неплохо. Думаю, та, кому адресованы все эти слова, сможет оценить ваши чувства.
  
  Она говорила о письме, словно учитель, разбирающий домашнее задание ученика.
  
  - Это письмо вам, - прошептал Габриэль.
  
  - Что вы сказали, мой рыцарь?
  
  - Это письмо было написано вам.
  
  - Не хотите же вы сказать...
  
  - Я люблю вас, люблю с самой первой встречи, люблю всё это время. Я живу только рядом с вами, всё остальное время я словно хищник, который караулит свою жертву. Я днём и ночью думаю только о вас... - переборов свой страх, Габриэль заговорил с той пылкой, ещё не прирученной страстью, о которой нередко мечтают самые опытные в любви люди. И говорил он о своих чувствах около тридцати минут.
  
  - Ваши слова... Это так неожиданно... - его слова действительно взволновали маркизу.
  
  - Если вы мне откажете, я умру! - необычайно горячо воскликнул Габриэль.
  
  - Только ради бога не в моей гостиной! Вы застали меня врасплох... и потом... Я замужем, граф. Мой милый рыцарь, вы толкаете меня на преступление... а если об этом станет известно в свете...
  
  - Об этом никто не узнает! Клянусь! Я умею хранить секреты.
  
  - Знаете, рыцарь, - сказала она после долгих раздумий, - любовь надо завоевать. Надо совершить подвиг.
  
  - Приказывайте, я сделаю всё!
  
  - Всего вы, в любом случаете, не сделаете, так что не стоит и обещать. А сейчас оставьте меня. Мне надо собраться с мыслями, найти достойное вам испытание. А пока что не приходите и не пишите, пока я не разрешу. Только ради всего святого, не делайте глупостей. Идите же, граф, идите.
  
  Вода была по-осеннему тёмной и совсем не приветливой. Она медленно следовала к океану. Габриэлю нравилось смотреть на воду. Он словно бы погружался в гипнотический транс. Тело расслаблялось, а мысли становились такими же спокойными, как водная гладь. Казалось, они тоже уносились куда-то прочь, туда, где находится безбрежный океан сознания.
  
  Габриэль мог часами смотреть на воду или на огонь. Магия огня была совершенно иной. Огонь сам проникал в сознание Габриэля, выжигая всё лишнее и наносное. Однажды Габриэль видел, как Джеймс чистил очень древнюю асбестовую салфетку. Он бросил её в огонь, и пламя вернуло ткани природную белизну.
  
  - Твой разум должен быть таким же чистым и белым, как эта салфетка. Подобно асбесту он очищается пламенем регулярного созерцания. Помни это, и никогда не забывай.
  
  Несколько дней Габриэль гостил у Грегора Мак-Найла, которого вполне мог назвать своим другом. У Мак-Найла была ферма, которую он арендовал недалеко от Эдинбурга. Пару раз Габриэль помогал ему уладить некоторые дела, пару раз Мак-Найл выручал Габриэля. Был Мак-Найл высоким, крепким человеком лет сорока с огненно-рыжими кучерявыми волосами и весёлым задором в глазах. Габриэлю он сразу понравился, а вот Мак-Найл присматривался к Габриэлю достаточно долго: положение секретаря Филина не вызывало доверия.
  
  - Что ты делаешь у этого человека? - спросил как-то раз Мак-Найл за кружкой пива.
  
  - Я понимаю твой вопрос. Поверь, обстоятельства иногда играют с нами весьма злые шутки. К тому же теперь я вряд ли смогу спокойно уйти от Филина. Я слишком много знаю, чтобы он позволил мне жить.
  
  - Обстоятельства... Если бы не чёртова нужда, я бы тоже никогда не связался бы с этим монстром.
  
  - Поверь мне, среди так называемых приличных людей полно негодяев, по сравнению с которыми Филин просто ангел.
  
  - Ты, чёрт возьми, прав!
  
  - Тогда давай выпьем и сменим тему. В мире достаточно приятных вещей, чтобы было о чём поговорить.
  
  Проходя по дороге домой мимо реки, Габриэль почувствовал непреодолимое желание остановиться. Это было странное чувство, как будто само провидение всеми силами пыталось заставить его свернуть сюда. Немного подумав, Габриэль решил прислушаться к внутреннему голосу. Минут через десять он набрёл на несколько рыбацких лодок. Некоторые из них были вытащены на берег, а одна, довольно-таки большая, оказалась перевёрнута вверх дном. Метрах в двадцати от берега начинался лес. Было совершенно непонятно, что эти лодки могли делать здесь, вдалеке от человеческого жилья.
  
  Габриэль вдруг понял, что останется ночевать здесь. Он закутался потеплее в плащ и сел на край лодки.
  
  Лишённый возможности видеть свою возлюбленную (разлука была одним из приготовленных для него маркизой испытаний), Габриэль, чтобы хоть как-то отвлечься от разрывающей его сердце тоски, полностью отдался работе. Он с удовольствием хватался даже за те дела, которые в другой раз перепоручил бы кому-нибудь другому. В свободные часы он просто слонялся по городу, выбирая самые трудные для пешей прогулки маршруты: физическая усталость помогала избавиться от тягостных дум. Настоящим кошмаром для него были часы, которые он проводил дома наедине с собой.
  
  Поручение встретиться с Мак-Найлом обрадовало Габриэля. Ему нравился этот веселый, трудолюбивый человек, чей острый ум и хорошее образование, которое Мак-Найл получил сам, читая книги долгими зимними вечерами в гостиной возле камина, превращали любой разговор с ним в увлекательное занятие. Даже о делах он говорил так, как не всякий поэт может сказать о любви.
  
  Ближе к ночи начался дождь. Габриэль сделал большой глоток прекрасного подаренного Мак-Найлом виски, после чего забрался под перевёрнутую лодку.
  
  Его разбудили голоса и звук шагов. Полная опасности жизнь выработала у него ту особую чуткость, что встречается у охотников и дикарей. Габриэль осторожно выглянул из-под лодки.
  
  Гостей было трое: мужчина и две женщины.
  
  - Прошу вас сюда, сударыня, - сказал мужчина, помогая своей спутнице сесть на одну из лодок, - к сожалению, здесь всё мокрое, так что вряд ли мы сможем рассчитывать на костёр.
  
  - Оставьте, Ральф, - ответила дама; её голос показался Габриэлю знакомым, - к тому же огонь может привлечь внимание.
  
  - Возможно, не всё так плохо, сударыня, одна из лодок перевёрнута, и под ней может оказаться немного сухой травы или даже дров. В крайнем случае, там можно будет укрыться от дождя.
  
  Речь шла о лодке, под которой прятался Габриэль. Вряд ли этот Ральф был опасен, но на всякий случай Габриэль достал свой любимый маленький пистолет: с оружием в руках значительно легче вести себя, как подобает джентльмену.
  
  - Спокойно, дружище, - сказал Габриэль, когда Ральф заглянул под лодку.
  
  Не ожидавший такого поворота событий, Ральф буквально отпрыгнул от лодки и выхватил шпагу.
  
  - Вылезай сейчас же, или я заколю тебя как свинью!
  
  - Забудь об этом. Я продырявлю тебя из пистолета задолго до того, как ты сможешь ко мне приблизиться.
  
  - Кто там, Ральф? - услышали они слабый женский голос.
  
  - Мальчишка. Кажется, он вооружён.
  
  - Чего он хочет?
  
  - Спокойно выбраться из-под лодки. Я человек мирный, и не хочу, чтобы меня проткнули шпагой исключительно из любви к искусству, - прокричал из-под лодки Габриэль.
  
  - Мы тоже не разбойники, - ответил Ральф.
  
  - В таком случае, давайте считать недоразумение исчерпанным. Вы прячете шпагу, я убираю пистолет и спокойно выбираюсь. Идёт?
  
  - Я не ожидал, что здесь кто-то будет, - примирительно сказал Ральф, убирая шпагу.
  
  - Поэтому я и приготовился защищаться, - ответил Габриэль, выбираясь из-под лодки.
  
  - Простите, что потревожили ваш сон, - устало сказала дама.
  
  - Госпожа заболела, - вступила в разговор другая женщина, служанка, - и мы решили, что здесь, под лодками...
  
  - Хороший выбор, - согласился Габриэль, - по крайней мере, там нет ветра и сухо. К тому же у меня достаточно теплый походный плащ, он вполне может послужить даме постелью. Ничего лучшего мы все равно не найдем. Да и не думаю, что вы захотите искать.
  
  - А как же вы? - спросила дама.
  
  - У меня есть хороший виски, и если Ральф поделится своим плащом...
  
  - С удовольствием, мой друг.
  
  - Простите, сударыня, моё любопытство, но ваш голос мне показался знакомым.
  
  - Вряд ли мы раньше встречались...
  
  - Что ж, в таком случае, не буду настаивать.
  
  - Я - герцогиня Корнуэльская, - доверилась Габриэлю дама. - Бывшая, - добавила она с лёгкой грустью.
  
  - Я же говорил... Вы пару раз останавливались в доме моих родителей. Я вас запомнил потому, что вы всё время привозили мне редкие в наших краях сладости.
  
  - Так мы знакомы?
  
  - Я - Габриэль Мак-Роз.
  
  - Мак-Роз? - удивился Ральф. - Но ведь Мак-Розы погибли.
  
  - Вас, судя по разговорам, тоже давно уже нет в живых. Но что вы делаете в этих местах?
  
  - Мы приехали за правосудием, но, к сожалению, герцог и правосудие означают одно и то же. Поэтому у Фемиды всегда закрыты глаза. На всё.
  
  - Поэтому нам и приходится пробираться в город как разбойникам или диким зверям, - добавил Ральф.
  
  - Вы отстали от жизни. Сейчас разбойники ездят в самых дорогих каретах и живут в самых лучших домах. Кстати, если вы не знаете, где остановиться, я могу отрекомендовать вас своим друзьям. Они очень хорошие люди. И не из любопытных, - предложил Габриэль.
  
  - Вы посланы нам провидением!
  
  - К тому же герцогиня больна, - озабоченно сказала служанка.
  
  - В таком случае, утром мы отправимся прямо туда. А сейчас, герцогиня, вам лучше выпить немного виски и попытаться поспать.
  
  Пригубив виски, женщины отправились спать под лодку. Мужчины, закутавшись в плащ Ральфа, устроились на берегу. К утру бутылка была пуста.
  
  При свете солнца Габриэль смог рассмотреть своих новых друзей. Крепкий и жилистый, с жёсткими чертами лица, Ральф выглядел типичным шотландцем. Одет он был достаточно просто и практично, несмотря на то, что фактически каждый считающий себя джентльменом человек тратил в те времена на одежду значительную часть своего состояния. Возможно, Ральф был беден, либо скуп, но на скупца он совсем не был похож. Говорил он просто, свободно и интересно. Ральф довольно непринужденно пользовался шотландскими оборотами, отчего его речь делалась только более колоритной. В своих суждениях он был осторожен и проницателен. Охотно рассказывая, казалось бы, обо всём, он говорил так, чтобы не сказать ничего лишнего. И, следовало отметить, это у него получалось замечательно.
  
  Потрясения и болезнь не могли не оставить следа на облике герцогини: несмотря на природную красоту, выглядела она, мягко говоря, неважно. Болезнь делала её лицо слишком белым, и на этом белом фоне неестественно выделялся болезненный румянец. Глаза её были полны усталой грусти, веки припухли. Вокруг красных и слегка воспалённых глаз виднелись морщины, но герцогиня крепилась, старалась быть веселой и держала себя в руках.
  
  Служанку, полноватую пожилую женщину, звали Мартой. Её чёрные волосы начали седеть, но, несмотря на усталость, она выглядела вполне жизнелюбивой. Одеты женщины были в достаточно скромные дорожные костюмы явно с чужого плеча - видно, в последнее время им действительно пришлось туго.
  
  По дороге к Мак-Найлу герцогиня рассказала Габриэлю, что в Эдинбург они прибыли хлопотать по делам сына Артура, который находится в надежном месте у верных людей. Она хочет восстановить его в правах, и для этого наняла одного ловкого стряпчего, взявшегося за дело, поверив в её обещания отблагодарить несколько позже. Габриэль пообещал оказать посильную помощь. Он знал этого стряпчего - ловкого юриста по имени Август, зарабатывающего на жизнь прекрасным умением торговать правосудием. У Августа была репутация человека с мертвой хваткой, и если он брался за дело, то доводил его до конца. Несмотря на всю свою продажность, Август оставался честным, порядочным человеком, прекрасно разбирающимся в делах и психологии клиентов: за дело герцога он взялся под честное слово герцогини, даже не потребовав подписать долговые бумаги.
  
  - Ждите меня здесь, - сказал Габриэль своим новым друзьям, когда они вышли на край леса возле дороги, - я ненадолго.
  
  - Не думал, чёрт возьми, что ты так быстро захочешь со мной встретиться, - удивился Мак-Найл, увидев Габриэля. - Заходи, тебе я всегда рад.
  
  - Извини, я по срочному делу, и мне потребуется твой ответ немедленно.
  
  - Ты ещё не задал вопрос.
  
  - Возвращаясь домой, я встретил одних очень хороших людей. Им надо где-то остановиться, подальше от чужих глаз. Извини, но кроме тебя поблизости я никого так хорошо не знаю. Я очень прошу тебя не отказать, но если ты скажешь 'нет', я пойму.
  
  - Это твоя личная просьба?
  
  - Да. Это люди из другой жизни. Они никак не связаны с Филином, и ему в первую очередь о них лучше ничего не знать, так что это может быть опасно.
  
  - Хорошо. Я выполню твою просьбу. Если ты так говоришь, это, должно быть, действительно хорошие люди. Зови их, а я пока приготовлю комнаты.
  
  - Спасибо, ты настоящий друг!
  
  - Не стоит. Если хорошие люди не будут друг другу помогать, небеса рухнут на землю.
  
  - Я не буду вас ни о чём расспрашивать, - сказал постояльцам Мак-Найл, - друзья Габриэля - мои друзья. Располагайтесь. Живите столько, сколько нужно.
  
  - Вы не представляете, как я вам благодарна, - ответила ему герцогиня.
  
  Она чудом держалась на ногах - усталость с болезнью отняли последние её силы.
  
  - Вы пока здесь устраивайтесь, а я привезу доктора. Он очень хороший врач, да и рот лишний раз старается не открывать, - решил Габриэль.
  
  - Возьми мою лошадь, - предложил Мак-Найл, - в таких случаях скорость играет слишком важную роль, чтобы можно было ей пренебрегать.
  
  - Спасибо, друг.
  
  Как Габриэль ни спешил, вернулся он с доктором только на следующий вечер.
  
  Тот долго осматривал герцогиню, после чего сказал:
  
  - Плохо. Простуда перекинулась на легкие. Все дело теперь в её природной силе, а она сильно ослаблена... Боюсь, прогноз не утешительный.
  
  Впервые Габриэль пожалел, что не знает, как найти Джеймса. Тот бы наверняка вылечил герцогиню.
  
  - Где ты был, чёрт возьми?! - накинулся Филин на Габриэля, когда тот вернулся в город.
  
  - У Мак-Найла. Вы сами меня туда послали.
  
  - Да, но я не приказывал тебе торчать там целую вечность.
  
  - Он угощал меня своим виски.
  
  - Я тебя жду, а ты там пьянствуешь!
  
  - Старина Мак-Найл - человек общительный, но одинокий. Для него приятная беседа за стаканчиком виски намного важней деловой выгоды. Если бы я ушёл, это его бы обидело и, как знать, возможно, заставило бы искать нового, менее занятого компаньона.
  
  - Чёртов пропойца... - зло прорычал Филин.
  
  - Вот поэтому я и не рискнул покинуть его посреди дегустации нового виски.
  
  Филин понимал, что Габриэль был совершенно прав, но всё равно злился на долгое отсутствие юноши. Одна только мысль о том, что он мог попасть живым в руки врагов, заставляла Филина покрываться липким, холодным потом. Габриэль знал это и старался не играть с огнем, правда, это не всегда у него получалось.
  
  Габриэль подходил к своему дому, когда путь ему преградили двое мужчин. Судя по их лицам, это были бывалые парни, умеющие владеть как пером, так и шпагой и пистолетом. На таких людей у Габриэля был намётан глаз.
  
  - Что вам угодно, господа? - спросил он, положив на всякий случай руку на эфес шпаги. Это могли быть как убийцы, подосланные Филином, который вполне мог решить не оставлять на этот раз своего помощника безнаказанным, так и кто угодно ещё. Обычно подобные встречи не приводили ни к чему хорошему.
  
  - Успокойтесь ради бога, граф, мы всего лишь должны передать вам письмо, которое, я уверен, вы с нетерпением ждете, - сказал один из них и медленно достал из-за пазухи неподписанный конверт.
  
  Сердце юноши забилось часто-часто. Габриэль выхватил письмо из рук собеседника и поспешно вскрыл конверт, чуть не порвав вместе с ним и письмо - листок бумаги, на котором красивым почерком маркизы было написано:
  
  'Мой милый рыцарь!
  
  Вы прекрасно справились с испытанием разлукой, и сейчас самое время перейти к настоящему экзамену. Джентльмены, передавшие вам письмо, имеют чёткие инструкции относительно вас. Делайте всё, что они вам скажут. Таков мой приказ'.
  
  Габриэль готов был расцеловать незнакомцев, которые вот так, совершенно неожиданно, принесли ему счастье.
  
  - Я к вашим услугам, господа.
  
  - Следуйте за нами, граф.
  
  Чуть поодаль ждал экипаж.
  
  - Граф, - сказал один из мужчин, - мы строго следуем данным инструкциям, поэтому прошу вас с пониманием отнестись к нашим требованиям. Ни одно из них не является нашей прихотью, клянусь вам.
  
  - Мне уже сообщили об этом в письме, поэтому просто говорите, что я должен делать.
  
  - Вам придётся отдать нам оружие.
  
  В груди Габриэля появился неприятный холодок. Оставить себя без оружия было непозволительной роскошью. К тому же, узнай Филин, что он сел в карету с двумя незнакомцами, да ещё и позволил себя разоружить... Но это был приказ маркизы, его дамы сердца, которой он поклялся безоговорочно повиноваться. Любовь оказалась сильней рассудительности, и Габриэль отдал своим спутникам шпагу и пистолеты.
  
  - Теперь мы должны завязать вам глаза, - сказал всё тот же мужчина.
  
  - Я к вашим услугам, сэр.
  
  - И последнее, вы должны сохранять молчание, что бы ни происходило.
  
  В знак согласия Габриэль кивнул.
  
  - Прекрасно, граф. С вами приятно иметь дело.
  
  Всю дорогу Габриэль следил за тем, как сильно бьется его сердце, готовое выскочить из груди. Ему не было никакого дела до того, кто и куда его везёт, главное, чтобы там его ждала она. Наконец, карета остановилась.
  
  - Осторожно, граф, позвольте вам помочь.
  
  Его взяли под руки, помогли выйти из кареты и отвели в комнату на втором этаже дома, возле которого остановился экипаж. Там Габриэля уложили на спину на кровать и крепко привязали за руки и за ноги к спинкам кровати.
  
  - Помните, граф, вы должны молчать, что бы ни произошло.
  
  Судя по звуку шагов, они вышли из комнаты. Целую вечность, как показалось Габриэлю, он был предоставлен самому себе. Он уже начал серьёзно беспокоиться, когда послышались шаги и шуршание платья.
  
  Женщина (Габриэль хотел, чтобы это была маркиза) подошла к кровати и поднесла к его губам бокал. Габриэль сделал несколько больших глотков. В бокале было вино с незнакомым привкусом. Скорее всего, в вино было что-то подмешано.
  
  Острым, как бритва ножом незнакомка начала медленно разрезать его одежду. Когда на нем не осталось совсем ничего, она принялась медленно его ласкать. Каждое её прикосновение приносило блаженство. Временами она была нежной, временами кусала или царапала его тело. Невозможно было предугадать её следующий шаг, но что бы она ни делала, всё было необыкновенно прекрасным. Но это не было только её заслугой. Добавленный в вино восточный эликсир любви начал действовать в полную силу, перенося Габриэля в рай.
  
  Не прекращая ласк, женщина села верхом на Габриэля. Её движения были медленными. Они накатывали на Габриэля, словно морские волны, превращающиеся в волны экстаза и наслаждения.
  
  Во время наивысшего блаженства Габриэль полностью растворился во вселенной. Он был никем и одновременно всем, как господь бог.
  
  К тому времени, когда Габриэль пришел в себя, женщина уже покинула комнату. Во время любовных занятий ни он, ни его загадочная любовница не произнесли ни слова. Он также оставался связанным, а на глазах у него была повязка.
  
  - Пора ехать, граф, - услышал он знакомый мужской голос. Его освободили от верёвок, закутали в какой-то плед, после чего вывели из дома и посадили в карету. Повязку с глаз сняли уже возле его дома.
  
  Габриэль так и не узнал, кто подарил ему это блаженство любви.
  
  С каждым днём герцогине становилось всё хуже и хуже. Она мучилась кашлем, и никакие лекарства не приносили облегчения. Несмотря на это, она сохраняла присутствие духа - не каждый мужчина мог бы похвастаться таким мужеством, какое демонстрировала эта удивительная женщина.
  
  - Подойди поближе, - сказала она Габриэлю во время его очередного визита, - послушайте меня. Я скоро умру...
  
  - Не говорите так, сударыня!
  
  - Не перебивай меня, мне и так трудно говорить. Я умираю... не надо меня разубеждать... я знаю... и я хочу... Я назначаю тебя, Габриэль, опекуном единственного сына и наследника герцога Артура. Никто до поры до времени не должен знать о его существовании... Если вдруг тебе станет трудно... потребуется помощь, отправляйся в герцогский замок. Там найдешь лесничего Мануэля. Он наш хороший друг. Ему можешь рассказать всё. Вот, держи, - она сняла с шеи золотой медальон. Второй такой же у Артура. Однажды либо он, либо кто-то из его друзей тебя найдут. Медальон будет гарантом.
  
  И ещё. Я написала письмо. Вместе с ним я передаю тебе необходимые документы. Придёт время, и ты сможешь ими воспользоваться.
  
  Вместе с медальоном она протянула ему письмо.
  
  - Прочти его как можно быстрей, а потом уничтожь. Никто другой не должен его увидеть, - распорядилась герцогиня.
  
  'Мой милый Габриэль!
  
  В этом письме я постараюсь объяснить тебе причину тех ужасных событий, в результате которых и Вы, и мы с герцогом Артуром разом лишились всего. Конечно, я могла бы обойтись без пера и бумаги, но думаю, так будет лучше и для меня, и для Вас. Жестокая смерть близких людей не самая приятная тема для разговора, к тому же наедине с бумагой я могу проявлять те чувства, которые постеснялась бы показать в Вашем присутствии.
  
  Но перейду к делу.
  
  Отец моего мужа, герцог Мэлвилл, отдал много сил на борьбу за свободу Шотландии, но дети разделились во взглядах. Ричард разделял взгляды отца, а Оскар стал поддерживать англичан. Чтобы не потерять всё, Мэлвилл перевёл большую часть своего состояния в драгоценные камни, которые спрятал в надёжном месте. Но сокровища - это ещё не всё. Среди них хранится очень ценный магический амулет, творение рук одного из древних пророков. Мэлвилл потратил большую часть жизни на то, чтобы найти эту святыню. Он говорил, что она может творить чудеса. Себя он называл хранителем, который должен передать святыню тому, для кого она предназначалась. Свою роль хранителя он завещал моему мужу Ричарду. Эти сокровища и послужили причиной убийства. К счастью Оскар не знает, где спрятано достояние корнуэльского рода!
  
  Я постоянно замечала, как Оскар завидует Ричарду, его герцогству, его положению, его красивой жене. Сколько раз я уговаривала Ричарда быть с ним осторожней!
  
  Когда же Оскар узнал, что у нас родится сын, прямой наследник, он окончательно потерял голову. Он организовал убийство мужа. Нам с Артуром чудом удалось спастись. Умирая, я хочу открыть место, где спрятаны сокровища. Они находятся в фамильном склепе в седьмом гробу слева. Пусть они достанутся Артуру, когда он будет для этого достаточно благоразумным.
  
  Святыню же должен получить тот, ради кого её хранил герцог Мэлвилл.'
  
  Вечером герцогиня умерла. До самого утра Ральф плакал навзрыд над телом герцогини, а служанка тихо, и от этого ещё более тоскливо скулила рядом, так что и сам Габриэль еле сдерживал слёзы.
  
  На рассвете Герцогиню похоронили на местном кладбище...
  
  'Милый друг, приезжайте немедленно. Это вопрос жизни и смерти' - говорилось в письме маркизы.
  
  Габриэль чертыхнулся. Он ещё не совсем пришёл в себя после смерти герцогини, успевшей, несмотря на столь короткое знакомство, стать для него по-настоящему близким человеком. Возможно, она напомнила Габриэлю мать, которую он так рано потерял. И вот теперь эта записка от маркизы. Как назло принёсший письмо курьер не стал дожидаться ответа, иначе можно было хоть что-то узнать от него.
  
  А отношения Габриэля с маркизой набирали силу с каждым днём. Пылающий страстью юноша готов был круглые сутки находиться подле предмета своей любви, но Элеонора, знающая разочарование пресыщения, не позволяла слишком часто бывать у себя, да и работа отнимала у юноши изрядное количество времени, так что маркизе редко приходилось сдерживать своего пылкого любовника.
  
  В любом случае, Габриэлю ничего не оставалось, как сломя голову мчаться к той, которая сводила его с ума.
  
  Маркиза встретила любовника с выражением крайнего отчаяния на лице.
  
  - Что случилось, сударыня? - взволнованно спросил Габриэль.
  
  - Произошло самое ужасное, - она произнесла это голосом умирающей.
  
  - Я могу вам помочь?!
  
  - Вы - моя последняя надежда.
  
  - Клянусь сделать всё, что в моих силах!
  
  - Спасите меня от скуки!
  
  Габриэль не поверил своим ушам: он ожидал услышать всё, что угодно, но только не это.
  
  - Вы не представляете, как вы меня напугали, - сказал он, переводя дыхание. Его обожание было настолько сильным, что он не чувствовал раздражения от капризов любимой женщины - Я уж было решил, что с вами случилось что-то из ряда вон выходящее.
  
  - Что может быть более из ряда вон выходящим, чем смерть от скуки! Мне скучно. Я задыхаюсь в стенах этого дома, и если я не глотну свежего воздуха... Я хочу чего-нибудь необычного... Придумала! - оживилась она. - Я переоденусь в мужскую одежду, и мы отправимся в одно из тех мест, куда не смеют ходить истинные леди и джентльмены. Вы понимаете, о чём я говорю?
  
  - Разумеется, дорогая Элеонора.
  
  - И не вздумайте говорить, что вам что-то не нравится в моём предложении.
  
  - Я к вашим услугам, сударыня.
  
  - Отлично, часов в десять я отправлю гостей. Незадолго до этого времени, по моему сигналу... я чихну, вы проститесь со всеми, но вместо того, чтобы покинуть дом, проберётесь на второй этаж и спрячетесь в моей спальне. Дверь будет открыта. Потом, когда слуги лягут спать, мы с вами отправимся на тайную ночную прогулку. Вам нравится моё предложение?
  
  - Оно прекрасно, сударыня!
  
  Вечером в салоне маркизы в центре внимания был один из тех героев-путешественников, которые рискуют своими, да и чужими жизнями исключительно из чрезмерно развитого чувства тщеславия. Габриэлю было откровенно скучно слушать его истории о преодолении гор, морей и пустынь, но деваться было некуда, и он стоически ждал наступления ночи.
  
  Примерно в половине десятого маркиза чихнула. Подождав на всякий случай минут пять, чтобы никто не увидел в этом чихании тайного знака, Габриэль попрощался с гостями.
  
  - Уже уходите, граф? - совершенно искренне удивилась маркиза - она была прекрасной актрисой.
  
  - К сожалению, я должен вас покинуть: завтра меня ждёт трудный день.
  
  Ему легко удалось незаметно пробраться в спальню маркизы, а в начале одиннадцатого маркизе вдруг стало нехорошо. Она отказалась от доктора, решив, что лучшим лекарством для неё станет сон.
  
  - Как вам мой гость? - спросила Габриэля маркиза, добравшись, наконец, до спальни.
  
  - Должно быть, страшный человек, если один только ужас от пребывания в покое рядом с собой заставляет его бежать сломя голову в буквальном смысле на край света.
  
  - Вы не знаете ужаса скуки, мой мальчик!
  
  - Мне хватает других ужасов, Элеонора.
  
  - Да? И что же вы делаете, когда совершенно нечем заняться?
  
  - Со мной это бывает настолько редко, что каждая свободная минута приносит неописуемое наслаждение.
  
  - Вы счастливец! Помогите мне одеться.
  
  Костюм был великолепен. Кроме походной одежды в него входили парик и накладные усы с бородой. Никто из знакомых не узнал бы маркизу в этом наряде.
  
  Тем временем к дому маркизы подъехал экипаж, откуда вышел красивый мужчина в военной форме. Он несколько раз позвонил в дверь.
  
  - Кто бы это мог быть? - удивилась маркиза.
  
  Она приоткрыла дверь, чтобы лучше было слышно.
  
  Послышались голоса.
  
  - Это мой муж! Мне конец! - воскликнула маркиза. Несмотря на всю свою любовь к авантюрам, она ни разу ещё не попадала в подобную ситуацию.
  
  Габриэль бросился к окну.
  
  - Стойте! Вас заметят слуги!
  
  Решение пришло мгновенно. Спальня маркизы соседствовала с туалетной комнатой с одной стороны и библиотекой с другой.
  
  - Ключ от библиотеки, - потребовал он.
  
  - Она всегда открыта, а ключ торчит с внутренней стороны в двери.
  
  Удостоверившись, что в коридоре ещё никого нет, Габриэль быстро прошмыгнул в библиотеку. Он запер дверь, встал за ней и прислушался.
  
  Через несколько секунд маркиз стучал в двери жены.
  
  - Почему ты заперла дверь, дорогая? - громко, чтобы было хорошо слышно через закрытую дверь, спросил маркиз.
  
  - Мне стало страшно одной.
  
  - Как ты себя чувствуешь? Говорят, тебе стало нехорошо.
  
  - Уже всё нормально.
  
  - Тогда, может, ты соизволишь открыть эту чёртову дверь?
  
  - Конечно, милый, но почему ты ругаешься?
  
  - Я соскучился по своей пантере.
  
  - Подожди секунду... Или нет, у меня для тебя сюрприз. Я выйду через пару минут.
  
  - Тогда я, пожалуй, выкурю трубку. Где моя любимая трубка, Джон? - спросил он у вертевшегося рядом слуги.
  
  - Вы оставили её в библиотеке, сэр.
  
  'Дьявол!' - выругался про себя Габриэль.
  
  - Так принеси её! Вечно всё надо разжёвывать.
  
  Джон несколько раз толкнул дверь.
  
  - Там заперто, сэр.
  
  - Ну, так отопри.
  
  - Не могу, сэр. Ключ торчит изнутри в замочной скважине.
  
  - Что ты несёшь?
  
  - Там кто-то заперся изнутри, сэр.
  
  - Что?!
  
  - Кто бы там ни был, немедленно открывайте и выходите, чёрт побери! Иначе я выломаю дверь, и тогда я за себя не ручаюсь! - закричал маркиз, стуча кулаками в дверь библиотеки. - Где мои пистолеты!
  
  Больше медлить было нельзя. Габриэль бросился к окну. На его счастье, решётки на окнах отсутствовали, а вся стена дома с той стороны была увита плющом. Габриэль схватил стул и высадил им стекло. Затем, чтобы не пораниться об острые осколки, он сорвал занавеску и, скомкав, бросил её на подоконник, после чего, используя плющ как лестницу, быстро спустился вниз и сломя голову побежал прочь.
  
  Тем временем слуги маркиза выломали дверь и ворвались в библиотеку.
  
  - Не дайте ему уйти! - рявкнул маркиз и выстрелил в Габриэля, почти не целясь.
   ..................
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арсенов "Сен.Следующий шаг" Е.Руденко "Незримого начала тень" В.Горъ "Проклятие короля" Е.Ковалевская "Клирик" В.Пекальчук "Долина смертных теней" С.Бадей "Верить предсказанному?" Я.Тройнич "Леди-жрица" И.Дравин "Чужак.Мэтр" А.Афанасьев "Подлецы и герои" К.Измайлова, А.Орлова "Пятый постулат" П.Миротворцев "Искусство Мертвых" В.Рощин "Команда ликвидаторов" Д.Север "Бордо,Рокфор и Шаризо" Ю.Погуляй "Братство Чародеев" Н.Щерба "Часодеи.Часовое сердце" О.Батлер "Моя маленькая Британия" А.Спесивцев "Атаман из будущего.Огнем и мечом" А.Михалев "Московская магия.Первая волна" В.Поляков "Мистик" К.Запорожан "Темный Город" Н.Бульба "И осталась только надежда" Р.Витич "Код Альфа" Н.Кузьмина "Попала!" Ш.Врочек "Рим.Кн.1.Последний легат" Д.Манасыпов "Район.Возвращение" С.Малицкий "Пагуба" А.Колентьев "Радиоактивный ветер" А.Нейтак "Контрмеры" Ю.Фирсанова "Час Д" Ю.Иванович "Нирвана" В.Кононюк "Шанс?Параллельный переход"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"