Майклов Валерий: другие произведения.

Глава 23. Начало повести

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Перед вами психоделический антиутопический детектив, рассказывающий о деятельности созданной сразу после Второй мировой войны, Главной Санитарной Инспекции, ставшей самой могущественной организацией в Мире, контролирующей все и вся. Герою повести "Глава 23" санитарному инспектору Денису Паркину предстоит ликвидировать все последствия одной внештатной ситуации. Это задание полностью перевернет его картину мира и уничтожит почву под ногами. Одновременно с этим перед ним откроется дверь в совершенно иную, невообразимую реальность. Повесть входит в сборник "Глава 23. О том, кто хочет тебя убить". Купить книгу: Глава 23. О том, кто хочет тебя убить.
  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРИ
  
  
  'В начале шестидесятых Берроуз знал некоего капитана Кларка который плавал на пароме из Танжера в Испанию.
  Однажды Кларк сказал Берроузу, что за 23 года, которые он плавает на пароме, у него не было ни одного происшествия. В этот же день паром затонул, потянув на дно Кларка и всех пассажиров на борту. Вечером того же дня Берроуз, размышляя об этом, включил радио. В первом блоке новостей сообщалось о крушении самолета компании Истерн Эйрлайн, летевшего по маршруту Нью-Йорк - Майами. Летчиком был другой капитан Кларк и рейс значился под номером 23'.
  После этого Берроуз начал собирать данные о странных совпадениях. К его удивлению во многих из них фигурировало число 23. Когда он рассказал об этом мне, я начал проводить собственное расследование - и тоже выяснил, что во многих катастрофах тоже задействовано число 23.
  Роберт А. Уилсон 'Космический триггер'.
  
  
  ГЛАВА 23
  
  
  Контроль, религиозный либо политический, должен существовать, поскольку население требует порабощения. Только тогда, когда оно чувствует, что его поработили достаточно, диссиденты могут коллективно поворчать. Разногласие - немощная форма притязания. Притязание - немощная форма творения. Уравниловка - это состояние, когда обществом правят капризы самых низших его слоев, сила которых кроется только лишь в их числе. В качестве пищи их мясо хуже мяса хорошей телушки или осеннего ягненка. Если какая-то часть света является кучей говна, будьте уверены, что такой ее сделали уравнители. Пусть этот навоз будет разбросан там, где он принесет хоть какую-то пользу.
  Антон Шандор ЛаВей 'Записная книжка дьявола'.
  
  
  Возможно, эта история началась ещё хрен знает в какие времена, когда кретину по имени Ахилл зачем-то понадобилось догонять черепаху. Большинство из нас на его месте сделали бы из неё суп, но Ахилл был человеком вежливым, рассудительным и уважающим логику, поэтому, когда черепаха обратилась к нему на прекрасном греческом тех времён и сказала:
  - Простите, сэр, но вы никогда не сможете меня догнать, - он не послал её, куда следует, а вежливо спросил:
  - Позвольте поинтересоваться, на чём основано ваше мнение?
  - Это же элементарно, Ватсон, - сказала ему черепаха, закуривая сигару, - для того, чтобы догнать меня, тебе придётся сначала прийти в ту точку, с которой я начала движение (Черепаха стартовала на каком-то расстоянии от Ахилла, разумеется, впереди него). Но к тому времени, когда ты, мой друг, окажешься в точке моего старта, я уже несколько перемещусь вперёд, - продолжила черепаха, когда Ахилл согласился с первым её утверждением, - и мы вновь окажемся в такой же ситуации, как при страте: я впереди, ты сзади. И так будет продолжаться до бесконечности, потому что каждый раз, как только ты достигнешь моей стартовой позиции, я буду немного впереди. Но это ещё не всё, ты вообще не сможешь сдвинуться с места, - ошарашила черепаха Ахилла, который, убедившись в правоте её слов, решил запить этот вопрос вином, разбавленным прекрасной, ключевой водой, ещё не познавшей всех ужасов совмещения канализации и водопровода.
  - Этого не может быть! - с ужасом воскликнул Ахилл.
  - И, тем не менее, это так, - с сочувствием в голосе заметила черепаха. - Для того, чтобы прийти в мою стартовую позицию, пусть расстояние от тебя до неё будет Х, тебе сначала надо будет пройти половину этого расстояния (1/2)Х, а для этого половину той половины или (1/4)Х, и так далее. И твой путь или Х будет равен:
  Х = Х/2 + Х/4 + Х/8 + ... +Х/бесконечность.
  Согласись, что при любом значении х большем нуля, тебе придётся преодолеть бесконечное расстояние.
  С тех пор незнакомый с теорией рядов Ахилл так и торчит на том месте, где повстречал свою злополучную черепаху.
  Санитарный инспектор Денис Паркин хоть и не знал теорию рядов, но был не из тех простофиль, что любят трепаться с черепахами, поэтому он не только мог преодолевать расстояния, отличные от нуля, но и делал это всегда, когда был в настроении переместиться куда-нибудь в пространстве.
  Был он крепким, но худым человеком в прекрасной, несмотря на его 44 года, форме. Рост 176 сантиметров. Вес 65 килограммов. Объём желудка... Не женат, бездетен, симпатичен, хоть и не красив.
  Он медленно шёл по аллее Победы в сторону заведения со странным названием: 'Театр'. Ещё в девяностые здесь был прекрасный, можно даже сказать, один из лучших борделей во всей округе, принадлежавший мадам Вонг. Но в 98 она вдруг продала его Обществу Божьего Гласа и исчезла со своими девочками в неизвестном направлении.
  Обосновавшись в бывшем борделе, Общество открыло там свой 'Театр', где устраивало еженедельные шоу братьев Бенни и Вито Марио, ассистировала которым Девственная Марта. Бенни был от рождения глухим, но умел говорить. Вито, наоборот, был немым, но прекрасно слышал и даже неплохо играл на пианино. Обоим было под пятьдесят. Марте было чуть больше сорока, и главным её уродством была девственность, которую, будучи Невестой Бога, она хранила как зеницу ока. В том, что это уродство, санитарный инспектор не сомневался. Он не безосновательно считал, что если баба осталась девственницей после 25 лет, это означало, что у неё как минимум что-то не в порядке с головой, и с такими лучше не связываться.
  Шоу, как и большинство подобных мероприятий (начиная с религиозных собраний разных сект, заканчивая семинарами торговцев пищевыми добавками), строилось по принципам гипнотического сеанса. Но кроме стандартной тактики погружения в транс, которую использовали ещё древние шаманы, 'Общество Божьего Гласа' эксплуатировало последние достижения науки и техники. Зал был оборудован генераторами, создающими особого рода вибрации, погружающие людей в глубокий транс, кажущийся им обычным бодрствующим состоянием. Легкое, незаметное дрожание света, шум от 'плохо настроенной' аппаратуры, чуть заметное дрожание пола под ногами, всё это было мощным средством отключения разума и контроля над публикой на подсознательном уровне.
  Само шоу состояло из патетических речей, поставленных специалистами НЛП; исполняемых хором гимнов (публике предлагалось взяться за руки и раскачиваться в такт музыке); читаемых речитативом молитв...
  Когда же публика была готова, начиналось главное: На сцене появлялась Девственная Марта, одетая подстать тем шлюхам, что раньше заправляли заведением. Елейным голосом она объявляла, что 23 года назад Господь явил чудо. Он избрал братьев Марио для прямого общения с людьми, сделав одного из них глухим, а другого нёмым. Разочаровавшись в лжецах-священниках, Господь сам решил выслушивать чаяния народа, используя для этого уши немого Вито Марио, а чтобы Вито не начал от имени Бога нести отсебятину, своим Гласом Господь решил избрать глас глухого Бенни, неспособного в силу своей глухоты слышать вопросы, на которые через него должен был отвечать Господь. По её словам, подобные обстоятельства практически сводили на нет возможность мошенничества или подмены воли Господа волей своей. Себя же Марта представляла как смиренную служанку избранных Богом Братьев.
  Стоило ей замолчать, как в зале начиналось настоящее нашествие варваров на Рим. Все лезли вперёд, чтобы успеть задать свой до идиотизма банальный вопрос Богу. Насладившись оргией массового идиотизма, Марта громко приказывала:
  - Стойте!
  К тому моменту она уже полностью контролировала мозги большинства зрителей или участников, и её приказ заставлял замереть всех разом. Со сцены это выглядело потрясающе.
  - Вернитесь на свои места, - говорила она после небольшой паузы. - Господь не может отвечать отдельно каждому из вас, но он может ответить сразу всем вам. Для этого нам надо создать один общий вопрос.
  Дальше следовала инструкция. Участникам давалось около пяти минут, чтобы придумать вопрос. Затем звучал гонг, после чего одновременно все страждущие должны были громко выкрикивать свои вопросы.
  Ещё через пару минут глухой брат Марио начинал нести чушь от лица Господа, которая и воспринималась всеми, как величайшее из откровений.
  После этого звучала благодарственная молитва Богу, и собрание объявлялось закрытым. Всё это удовольствие стоило более сотни пиастров - суммы, на которую вполне можно безбедно прожить около месяца.
  Санитарный инспектор был из тех, кому бордели нравились значительно больше религиозных собраний, и если бы не служебная необходимость...
  Отдав на входе причитающуюся мзду, он занял место с краю на последнем ряду и погрузил свое сознание в межпиксельное пространство, где каждое мгновение было вечностью, а каждая вечность - мгновением... Санитарный инспектор регулярно практиковал изменённые состояния сознания. Во-первых, они спасали его от вездесущего промывания мозгов, под гнетом которого находятся практически все представители человечества; а во-вторых, это было приятно, настолько приятно, что он давно уже отказался от употребления алкоголя и лёгких наркотиков, чем иногда грешил раньше.
  Перед самым окончанием собрания санитарный инспектор незаметно выскользнул из зала и юркнул в одно из множества служебных помещений, открыв замок универсальным ключом.
  Было около двух часов ночи, когда в зале вновь заиграл рояль. Похожий на уменьшенную копию Карла Маркса Малыш Вилли извращался над государственным гимном. За это и за молчание он получал до пятисот пиастров за выступление.
  Пора, - решил санитарный инспектор, выходя из служебного помещения. В коридоре он проверил свой маленький, но весьма эффективный в подобных мероприятиях пистолет, стреляющий разрывными пулями. Больше можно было не прятаться. 'Святая троица' не посвящала в свои ночные проделки посторонних, иначе весь их бизнес пошел бы коту под хвост.
  Поехав на девственности, Марта ни один член даже близко не подпускала к своей, ещё хранящей заводскую упаковку манде, что совершенно не мешало ей творчески подходить к процессу перепихона, используя физические особенности богоизбранных братьев-уродов. Со временем у них выработался своеобразный ритуал, начинающийся с того, что малыш Вилли садился за пианино. Он начинал играть на все лады государственный гимн. Под эту музыку Марта медленно раздевалась, возбуждая немого Вито, который имел её сзади под всё убыстряющуюся музыку и одобрительные возгласы Бенни.
  Бенни вступал в игру вторым. Неспособный работать членом, он виртуозно владел языком, облизывая Марту с ног до головы. Особенно ему нравилось, когда она ссала ему в рот. Тогда он присасывался к её манде своим огромным ртом и не упускал ни капли её девственной мочи.
  Когда санитарный инспектор вошёл в зал, Бенни облизывал Марте ботинки на высоких тонких каблуках. Не обращая внимания на любовников, инспектор подошёл к малышу Вилли и приставил пистолет к его голове.
  - Здравствуй, мой четвероногий друг, - сказал ему инспектор.
  - Я не четвероногий, я двуногий, - ответил тот, продолжая играть.
  - Печально слышать такое, ибо, если у четвероногого друга только две ноги, значит он калека или урод, - грустно сказал инспектор, нажимая на курок.
  Выстрел прогремел, как гром среди ясного неба. Девственная Марта завизжала и заехала бедняге Бенни каблуком прямо в лопнувший от этого удара глаз.
  Санитарный инспектор убрал оружие и спокойно вышел из здания на свежий воздух. Убедившись, что вокруг нет ни души, он сорвал с себя лицо, и бросил его на землю. Лицо начало превращаться в бесформенную студенистую массу.
  
  
  ГЛАВА 23
  
  
  У обратной стороны всегда есть обратная сторона.
  Дзенское изречение.
  
  Правда - это частный случай лжи.
  Август к.
  
  
  Солнце медленно садилось за 'горизонт'. Оно было огромным, красным и каким-то... печальным. Печальное солнце... Абсурд. Откуда вообще взялось это ощущение печали? Санитарный инспектор стоял у окна, смотрел на солнце, смотрел, как оно садится за бесконечную вереницу крыш огромных под сотню этажей, домов, и его переполняло странное, непередаваемое чувство. Он был словно язычник, увидевший своё божество.
  Подождав, пока не 'умер' последний отблеск вечерней зари, Благородный Дон включил свет. Он закрыл папку и бросил её на стол. Пора было возвращаться к делам. Интересно, сколько у такого человека как Благородный Дон было в подчинении любимчиков, которым он вот так, как и санитарному инспектору позволял любоваться своими закатами, делая вид, что изучает какое-то важное дело? Санитарный инспектор никогда и ни с кем не обсуждал этот вопрос. В Инспекции сентиментальность считалась пороком, и уличить в ней себя, не говоря уже о Благородном Доне...
  Понимая это, он мог часто любоваться закатом. Такова была его привилегия. В Инспекции многие имели привилегии. Одни могли опаздывать на работу чуть ли не каждый день, и начальство этого не замечало, другие не ходили на собрания, третьи уходили раньше с работы, четвертые никогда не работали по выходным... Санитарный инспектор 'выбрал' закат.
  Как весьма убедительно описал в своих книгах Чарльз Форт, на Земле регулярно происходят события, которые официальная 'Наука' старается не замечать по той простой причине, что они не вписываются в современную научную парадигму. Так, например, несколько веков назад, а именно 'в 1772 году французская Академия назначила специальный комитет, членом которого был Лавуазье, для расследования сообщения о том, что в городке Люс во Франции упал с неба камень. Из всех попыток достигнуть позитивности в её аспекте изоляции я не знаю ничего, что отстаивалось бы с большим упорством, чем представление о несвязности этой земли с внешним пространством. Лавуазье произвёл химический анализ камня из Люса. В то время объяснение эксклюзионистов состояло в том, что камни не падают с неба; что иногда, видимо, какие-то светящиеся предметы, по-видимому, падают и что горячие камни могли быть подобраны в том месте, где как будто упал светящийся предмет - всего лишь молния ударила в камень, нагрела или даже расплавила его.
  На камне из Люса были видны признаки расплавления.
  Проделанный Лавуазье анализ 'абсолютно доказал', что этот камень не упал: что он подвёргся удару молнии.
  Вот так, авторитетно, падающие камни были прокляты. Шаблонным способом исключения остались объяснение молнией, которая, как кто-то видел, что-то ударила - то, что находилось на земле ещё до того'.
  К сожалению, нынешние 'научные комитеты', сталкиваясь с чем-то, что выходит за рамки их понимания, ведут себя точно так же, как и в 1772 году.
  А что только ни сыпется на нас с небес! Это и огромные куски льда, и снежинки, величиной с салфетку, и каменный уголь, и шлак, и лягушки, и рыба живая, и рыба засушенная, и черви, и личинки насекомых, и улитки, и 'странное варьирующее по цвету от красноватого до желтоватого, вещество', и совершенно чёрный дождь, и красный дождь, и вязкое вещество красного цвета, похожее на свернувшуюся кровь и многое-многое другое.
  А летом 1957 года в районе поселка Мухтуя с неба упали человеческие младенцы. Их было 12. Живые, совершенно голые, они лежали на земле, и громко кричали, размахивая руками и ногами. Буквально через несколько часов к местной школе, где временно разметили детей, подъехал вездеход, на котором дети были перевезены на территорию ближайшей базы Главной Санитарной Инспекции или ГСИ - самой могущественной организации в мире, появившейся сразу после Второй мировой войны и ставшей главным монополистом сначала в области паранормальных, а затем и прочих секретных исследований в области управления человеком.
  О том, что проделали над этими детками в лаборатории, Благородный Дон распространяться не стал, а санитарный инспектор вообще предпочел не думать: меньше знаешь - дольше живёшь. Одно было известно наверняка: никому, даже самому отъявленному Кафке не пришло бы в голову все то, что делали со своими подопечными мужчины и женщины в белых халатах и с добрыми улыбками на лицах, настоящие продолжатели традиций Аненербе.
  В 1969 году в лаборатории произошла 'внештатная ситуация', в результате которой лабораторию пришлось даже закрыть на несколько лет. Тогда бюрократы поспешили написать в отчёте, что ситуация взята под контроль, а все объекты типа 'С' дисфункционизированы. На самом же деле произошла утечка: минимум один человек, Курт Моррис - старший лаборант, а до этого перспективный сотрудник одного из отделений Аненербе.
  Все эти годы Курту Моррису удавалось каким-то образом скрываться от всевидящего ока Главной Санитарной Инспекции. Засветился он самым дурацким образом: попал в больницу с сердечным приступом, где у него взяли на анализы кровь, дерьмо и мочу. Такая оплошность была аналогична явке с повинной.
  - Твоя задача ликвидировать все последствия этой утечки любым способом и любой ценой, - медленно произнес Благородный Дон, введя санитарного инспектора в курс дела. - ВСЕ последствия, - повторил он.
  - Каков мой статус в этой операции? - спросил санитарный инспектор, заранее догадываясь, каким будет ответ. Дело было из крайне серьёзных, иначе Благородный Дон поручил бы эту работу штатным уборщикам.
  - Боюсь, мой мальчик, на этот раз тебе придётся действовать вне статуса, - ответил Благородный Дон.
  Это означало ВСЕ СЕРЬЁЗНЕЙ, ЧЕМ ТЫ МОЖЕШЬ ПРЕДПОЛОЖИТЬ, и ещё, ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ.
  - Разрешите идти? - спросил он.
  - Иди, - устало ответил Благородный Дон.
  
  Курт Моррис, а ныне Стив Кайман обосновался в Джонсвилле - идеальной дыре для бывших преступников, тихом, спокойном городишке на Среднем Западе США. Санитарный инспектор был там уже к вечеру следующего дня.
  На входной двери Морриса, он жил в типовом доме, расположенном в тихом спальном районе города, санитарный инспектор обнаружил записку на латыни - официальном языке ГСИ: 'Я в кафе 'Фламинго' на соседней улице'. Моррис был уже не в том возрасте, да и не в том настроении, чтобы играть в погони и слежки. Он действительно был в кафе 'Фламинго', тихом спокойном месте для семейного отдыха. Моррис работал над сладким пирогом и кофе.
  Был он маленьким, высохшим стариком. Его лицо имело болезненно жёлтый цвет. Его подбородок немного подрагивал, но в глазах всё ещё читалась живость ума.
  - Надеюсь, вы не сильно спешите? - спросил Моррис, когда санитарный инспектор подсел за его столик, - не хотелось бы оставлять такой замечательный пирог.
  - Рекомендуете?
  - Здесь его готовят великолепно.
  - Тогда я тоже себе закажу.
  - Не пожалеете.
  Насчет пирога Моррис не обманул, он действительно был выше любой похвалы, а вот кофе не выдерживал никакой критики.
  - Вы на машине? - спросил Моррис, покончив с пирогом и закуривая сигару, - здесь неподалеку есть прекрасное место, где мы могли бы поговорить. Насколько я понимаю, сначала вы хотели бы задать мне пару вопросов?
  - Вы правильно всё понимаете, - ответил санитарный инспектор. - И я на машине. Взял на прокат.
  Прекрасным местом была беседка на берегу пруда. Солнце уже зашло за горизонт. Лягушки соревновались друг перед другом в виртуозности исполнения своих арий. Распустились ночные цветы, и воздух был пропитан их ароматом. Место действительно было сказочным и на удивление безлюдным.
  - Чем могу быть полезен? - спросил Моррис, когда они сели на скамейки напротив друг друга.
  - Вы прекрасно знаете, что меня интересует внештатная ситуация в Сибири в 1969 году.
  - Внештатная ситуация... - он рассмеялся. - Не было никакой внештатной ситуации. Эксперимент вышел из-под контроля. Это да. Мы получили совершенно не то, что ожидали, и имели глупость сообщить об этом наверх. Нас просто прикрыли. Многих прикрыли совсем, надеюсь, вы понимаете, о чём идет речь?
  - Поэтому вы и сбежали из лаборатории?
  - Сбежал... - он снова рассмеялся. - Я оказался не нужен, и решил исчезнуть сам, до того, как ГСИ направит ко мне пару своих громил. Подобная предусмотрительность позволила мне передвинуть дату собственной смерти с 1969 на 2001 год, а это, согласитесь, довольно длительный срок.
  - Как вам удалось оставаться в тени столько лет?
  - Я вас умоляю, неужели вы, зная, как работает система, не сможете, при желании, от неё уйти?
  - Только до поры до времени. Вас ведь тоже нашли.
  - У меня рак кишечника. Операцию делать бесполезно. Скоро опухоль полностью закроет кишку, и тогда рот начнёт выполнять функции жопы. Я предпочёл уйти раньше.
  - Скажите, а кто-нибудь ещё сумел исчезнуть, как вы?
  - Не знаю. В тот момент я как-то мало интересовался судьбой коллектива, а позже...
  - Но вы не исключаете такой возможности?
  - Обратитесь в Виши. Они сейчас работают над весьма интересным препаратом. Называется он Кероген.
  - В первый раз слышу.
  - Разумеется. Об этих вещах не принято говорить за коктейлем.
  - Откуда, в таком случае, вам стало о нём известно?
  - Этот секрет я, пожалуй, унесу в могилу.
  - Предлагаете перейти к десерту?
  - Мне всё равно больше вам нечего сказать.
  - Как пожелаете.
  Санитарный инспектор достал из кармана конфету с ярким, цветным фантиком.
  - Вы позволите мне встретиться с ней тет-а-тет? - спросил Моррис.
  - Я должен убедиться, что вы съели гостинец.
  - Вы же знаете, что я это сделаю.
  - Хорошо, - вопреки всяким правилам согласился санитарный инспектор, - я подожду в машине.
  - Благодарю вас.
  Когда санитарный инспектор вернулся в беседку, Моррис был уже мёртв. На его лице застыла довольная улыбка.
  
  
  Лаборатория в Виши находилась на территории, а, вернее, под территорией частной бальнеологической лечебницы. Она (лаборатория) уходила вниз, под землю, где на глубине нескольких километров находились её 25 этажей, каждый из которых имел свой уровень секретности, свой допуск, и был совершенно независимым от других этажей 'королевством', занимающимся подчас фантастической деятельностью. Сверху же над этой махиной отдыхали 'на водах' ничего не подозревающие толстосумы.
  Санитарного инспектора уже знали в Виши. Судьба дважды заносила его в этот сюрреалистический подземный мир, чья реальность значительно превосходила любое воображение.
  В первый раз ему удалось побывать в 'Комитете Здравого Смысла', занимающимся изучением и формированием информационных потоков, начиная СМИ, заканчивая слухами и разговорами за обедом в узком кругу семьи. Фактически именно 'Комитет Здравого Смысла' был отцом той информационной среды, которую большая часть человечества считает объективной реальностью. Сплетни, убеждения, 'научные объяснения', сенсации, 'утечки информации'... Всё это было детищем Комитета.
  Во второй...
  Оба раза чтобы туда попасть, надо было подавать запрос чуть ли не на имя Генерального Координатора ГСИ.
  - Ты уверен? - спросил Благородный Дон, когда санитарный инспектор закончил отчёт. Вопрос был дурацким, но утечка информации из Виши!.. Проще было поверить в то, что одноногий нищий на улице за углом - Иисус Христос.
  - Я хотел бы сначала побывать там сам, - сказал санитарный инспектор. - Не зря же Моррис завел речь об этом керогене.
  - Хорошо, я устрою тебе пропуск и заявку на кероген. А там ты уже действуй по собственному усмотрению.
  Виши встретил санитарного инспектора настоящей жарой. Его рубашка на спине стала мокрой, едва он вышел из здания вокзала.
  - Пятерочка, - сказал таксист, когда инспектор назвал адрес курорта.
  - Более трёх пиастров не дам, - ответил инспектор.
  - Тогда вам придётся пересесть в другую машину.
  - Только после того, как узнаю вашу фамилию, - с милой улыбкой произнёс санитарный инспектор.
  Таксист слишком резко рванул с места. Ему совсем не нужна была лишняя жалоба.
  Заплатив таксисту ровно три пиастра, санитарный инспектор вышел из машины, нарочито сильно хлопнув дверью. Будь водитель знаком с вежливостью, он бы получил свои пять пиастров, но хамов санитарный инспектор не переносил на дух.
  - Что вы хотели? - спросил охранник, когда санитарный инспектор подошёл к старинной работы кованым воротам.
  - Я ищу господина Жура.
  - Он ждёт вас в девятом корпусе. Знаете дорогу?
  - Да. Я уже раньше здесь бывал.
  Оказавшись на территории курорта, санитарный инспектор в очередной раз пожалел, что он не богатый охотник до вод.
  Девятый корпус был единственным невзрачным зданием, застенчиво стоящим в самом углу курорта. Толкнув входную дверь, санитарный инспектор столкнулся нос к носу с 'санитаром', который мгновенно уничтожил бы инспектора, попытайся он проскочить мимо.
  - Кого-то ищете? - участливо спросил санитар.
  - Мне нужен господин Жур. Пропуск в кармане рубашки.
  Ни в коем случае нельзя было даже пытаться достать пропуск самому. Такая ошибка стоила бы жизни.
  - Проходите, - сказал санитар, внимательно осмотрев пропуск.
  Лифт был всё тем же: кафельный пол, кафельные стены, кафельный потолок. Абсолютно белое кубическое помещение со стороной в 2 метра. Ровно в центре потолка круглая лампа дневного света. Абсолютный минимализм. Управлялся лифт снаружи, причём двери открывал диспетчер, находящийся на уровне прибытия - это исключало возможность несанкционированного проникновения на территорию базы.
  Лампа несколько раз моргнула, и лифт отправился вниз, быстро набирая скорость. В животе санитарного инспектора появилось ощущение, которое часто бывает на качелях.
  Через несколько секунд лифт остановился. С лёгким щелчком открылись двери, и санитарный инспектор оказался в коридоре 'Комитета КЕРОГЕН'. Его уже ждал охранник - пожилой мужчина в военной форме без знаков отличия.
  - Прошу вас за мной, - сказал он.
  Председатель 'Комитета КЕРОГЕН' Лейб Фриман, высокий, тощий еврей лет 45 ждал в комнате для свиданий, расположенной сразу же возле лифта - ещё одна мера безопасности, не позволяющая визитёру стать свидетелем того, что его не касалось.
  - Чем могу быть полезен? - спросил Лейб Фриман, пригласив санитарного инспектора сесть в удобное кожаное кресло.
  - Я хотел бы поговорить с вами о керогене.
  - Откуда вам стало известно о нашей разработке? - спросил первым делом Фриман, для которого любая утечка информации грозила большими неприятностями.
  - Боюсь, что я не вправе разглашать эту информацию. Мне очень жаль.
  - Конечно, - ответил Фриман.
  - Насколько мне стало известно, кероген позволяет увидеть след, оставленный нами в прошлом. Мне это необходимо для расследования одного дела. Заявка должна быть уже у вас.
  - Все правильно. Люди, как, впрочем, и другие живые существа оставляют после себя некий след, который русские давно уже научились фотографировать специальным фотоаппаратом. При помощи керогена вы действительно сможете видеть эти следы, хотя он предназначен не для этого, но должен вас предупредить: приём керогена заставит вашу нервную систему собирать совершенно иную реальность чем та, к которой вы привыкли. Многих подобный шок может попросту свести с ума. У человека вдруг исчезает почва из-под ног. Привычный мир сменяется чем-то совершенно невообразимым. Думаете, почему мы все так стремимся к объяснениям?
  - Боюсь, господин Фриман, из меня не выйдет хорошего теоретика.
  - Объяснения дают нам иллюзию устойчивости, и неважно, от лица 'Науки' они или церкви. Главное, чтобы всё было устойчиво, объяснимо и незыблемо. Иное восприятие реальности способно превратить в параноиков подавляющее большинство обывателей. Так что хорошенько подумайте, прежде чем принимать кероген.
  - И всё же, где я могу его получить?
  - Держите, - Фриман достал из кармана и поставил на стол пузырёк с несколькими серебристыми капсулами, - этого вам должно хватить за глаза.
  - Благодарю вас, - произнёс санитарный инспектор, вставая с кресла.
  У входа в лечебницу он столкнулся с Бобом и Питом - парнями из отдела безопасности, настоящими энтузиастами своего дела. Сегодня явно был не день Лейба Фримана.
  - Привет, Ден, как дела? - приветливо спросил Боб.
  - Ничего, а у тебя?
  - Да вот, работы подвалило. Надеюсь, ты там уже закончил?
  - Можешь приступать.
  - Это хорошо. Завтра у Мэри (жена Боба) день рожденья. Хотелось бы успеть.
  - Что ж, удачи.
  - Спасибо, Ден.
  Внешне Боб выглядел, как добряк- жизнелюб. Он был немного полноват, но это его не портило. Боб был обаятельным, всегда тихим, всегда вежливым, всегда спокойным. Он мог, например, присоединяя электроды к гениталиям перед предстоящей пыткой с совершенно искренним участием в голосе спросить:
  - Вам не давит?
  А потом включить ток... Эта его манера поведения, как у доброго доктора Айболита во время наиболее жестоких пыток сильнее боли добивала клиентов.
  Однажды он поймал свою дочку под кайфом. Траву он и сам периодически покуривал, не считая это чем-то из ряда вон выходящим, и будь дочка под анашой, он попросту бы этого не заметил, но она была под героином, а эту дрянь Боб ненавидел всей душой. Ему не составило труда отыскать типа, втянувшего его дочь в это дело. Не долго думая, Боб их обоих запер в соседних клетках в одном из подвалов, которыми пользовалась ГСИ для задушевного разговора с клиентами. В течение двух недель дочка Боба, что называется в круглосуточном режиме, наблюдала за тем, во что наркотик превращает человека. Через две недели Боб заявился в подвал с изрядной порцией чистейшего героина, который вывалил прямо в говно доведённого до сумасшествия торчка.
  - Можешь ширять эту дрянь сколько хочешь, - сказал он дочке, когда её незадачливый друг жадно жрал собственное говно, - но знай, что когда-нибудь кто-то сделает что-то похожее и с тобой.
  
  
  Из солнечной Франции санитарный инспектор отправился в Сибирь, на базу, где когда-то содержались упавшие с неба дети. На аэродроме в Мирном он пересел из самолета в военный вертолёт, на котором отправился дальше, в затерявшуюся среди болот воинскую часть.
  Выйдя из вертолёта, санитарный инспектор сразу же убедился в том, что Сибирь - это родина летающих кровососущих слонов. Комаров была тьма, и самый маленький из них был размером с курицу.
  - Теперь я понимаю, - сказал он дежурному офицеру, - почему у вас особо отличившихся привязывают на ночь голышом к дереву.
  Места укусов покрылись огромными волдырями и неимоверно чесались.
  - Это ещё так, комарята, - с непонятной гордостью в голосе ответил тот.
  Воинская часть состояла из казармы, общежития для офицеров и членов их семей, нескольких складов и одного ангара с техникой, возле которого расположилась посадочная площадка для вертолёта. Все это уныние называлось Ленск - 8.
  Лифт находился в подвале одного из складов, доверху забитого начавшим преть тряпьём. Назывался он 'помещение для курения'. Там был стол, коробка затёртого до неузнаваемости домино и две засаленные, продавленные тахты. На удивление двигался лифт плавно, без резких перепадов.
  Внизу санитарного инспектора встретил симпатичный парень лет тридцати.
  - Николай Свиридов, - представился он, - можно просто Коля. Полковник Герасимов вас ждёт.
  На этот раз санитарного инспектора приняли непосредственно в кабинете начальника лаборатории, который, несмотря на воинское звание и форму, был похож на стареющего хиппи. Было ему чуть больше 40. Длинные волосы, большие солнцезащитные очки, бородка. Вылитый Леннон в Горках, - подумал санитарный инспектор.
  - Чем могу служить? - спросил полковник, угостив санитарного инспектора крепким душистым чаем из местных трав.
  - Вы могли бы мне рассказать о внештатной ситуации 1969 года?
  - Как вы понимаете, тогда здесь командовал не я, - ответил полковник, - но я могу предоставить вам все отчёты.
  - Спасибо. Отчёты я уже видел.
  - Больше ничем не могу помочь.
  - Скажите, а если бы кто-либо из 'Падающих звезд' (так официально называли упавших с неба детей) сумел бы выжить, да ещё оказаться на воле... Что бы вы могли сказать о таких людях.
  - Я ни за какие деньги не согласился бы столкнуться с кем-либо из них. Представьте себе: непонятно кто, и откуда проходит полный курс на базе... Здесь пытались вырастить монстров, по сравнению с которыми киношные пугала - жалкие неудачники.
  - Понятно, а что-либо сохранилось от старой лаборатории?
  - Только сектор 9. Мы не стали приводить его в порядок, так что там жуткий бардак.
  - Я хотел бы погостить там пару дней.
  - Я не против, только вы вряд ли захотите там остаться. Как я уже говорил, жуткий бардак.
  - Ничего, я привык к спартанским условиям.
  Сектор 9 напоминал полигон после испытания серьёзного оружия. Всюду была копоть. Постоянно приходилось перешагивать через искорёженный металл. Местами с потолка сочилась ржавая, пахнущая хлоркой вода.
  С горем пополам санитарному инспектору удалось найти более или менее подходящую комнату, куда бойцы принесли раскладушку, тумбочку и подобие стула.
  Забравшись на раскладушку, санитарный инспектор достал из кармана похожую на маленькую жемчужину капсулу керогена, и задумался. Приём этой симпатичной таблетки мог иметь любые, даже самые невероятные последствия, подавляющее большинство которых вряд ли можно было бы отнести к приятным. Не говоря уже о том, что перспектива сойти с ума на этой чудовищной базе санитарного инспектора никак не радовала. Собравшись с духом, он проглотил капсулу керогена.
  Действие таблетки оказалось наиболее неприятным, а именно никаким. Приготовившийся к погружению в барсучью нору инспектор погрузился в глубокий, здоровый сон без сновидений. Вернее, почти без сновидений. Перед самим пробуждением ему приснилась одна единственная фраза: 'Кафе на Литтл-стрит 15'. Ни города, ни страны, ничего.
  Радовало лишь то, что в окрестностях Ленска - 8 не было ни Литтл-стрит, ни подходящего кафе. Можно было возвращаться домой, в центральный офис, чтобы выудить из базы данных все кафе на Литтл-стрит 15.
  Как оказалось, кафе с таким адресом было только одно, и находилось оно в Лондоне, в одном из тех районов, где не любит показываться полиция.
  Тем лучше, - решил для себя санитарный инспектор. Он тоже не особо жаловал полицию, несмотря на свой иммунитет.
  
  
  Лондон, как и положено, встретил санитарного инспектора смогом, огнями и дождём. Дождь наводил инспектора на грустные воспоминания о том времени, когда с неба лилась чистая вода, а не этот чёрт знает какой кислотно-щелочной раствор, от которого крысы, живущие в ливневых канализациях, стали совершенно неимоверной расцветки.
  Когда-нибудь мы тоже мутируем, как крысы, - мысленно сказал себе санитарный инспектор, открывая непослушный зонт, несмотря на то, что ему надо было преодолеть всего лишь каких-нибудь пару метров от такси до входа в кафе.
  Внутри было практически пусто. Несколько человек сидели на табуретах за стойкой. Столики, за исключением двух или трёх, были свободны. В углу какой-то тип делал вид, что играет на синтезаторе - даже последнему дураку было ясно, что он использует 'минуса'.
  Осмотревшись, санитарный инспектор выбрал столик, сидя за которым можно было обозревать весь бар.
  - Пива и чего-нибудь, пожалуйста, - сказал он появившейся возле столика официантке, милой девушке чуть старше 20 лет.
  Минут через пять она принесла заказ. Чем-нибудь оказались жареные сосиски. Несмотря на географическое расположение кафе, еда и напиток выглядели вполне прилично. Немного подумав, санитарный инспектор решил всё-таки принять таблетку стабилизатора, позволяющего употреблять чуть ли не дохлятину, приготовленную на отработанном машинном масле. Сейчас ему ни под каким видом нельзя было терять форму. Тем более что он не знал всех возможностей противника.
  - Вы не будете возражать? - спросил санитарного инспектора странный тип, садясь за его столик.
  Паркин совсем не заметил, когда этот субъект появился в баре. Санитарному инспектору он показался пришельцем из другого мира или из другой эпохи. Был он высокого роста, атлетически сложен, лет 30 - 35. На его красивом, но полностью покрытом татуировкой (рунические символы) лице играла немного детская улыбка. На нём был дорогой идеально сидящий костюм, подстать ему строгие туфли ручной работы. Галстука и запонок в манжетах стильной белоснежной рубашки не было. Удивительней всего было то, что никто из посетителей не обратил на него внимания.
  Официантка поставила перед ним бокал с древним, судя по запаху и цвету коньяком, таким, который подадут не в каждом дорогом ресторане.
  - Я - твой Белый Кролик, - сказал татуированный парень санитарному инспектору, пригубив коньяк, - пойдем.
  Выпив залпом напиток, он встал из-за стола и направился к выходу. Оставив несколько пиастров на столе, санитарный инспектор последовал за ним.
  Выйдя из кафе, незнакомец перешёл на другую сторону улицы, прошёл через обшарпанный проходной двор, свернул ещё несколько раз, затем вошёл в подъезд дома, явно предназначенного под снос. За всю дорогу он ни разу не обернулся, однако санитарный инспектор не сомневался, что незнакомец не терял его из виду. Паркин, не раздумывая, вошёл в подъезд вслед за незнакомцем. На первом этаже была приоткрыта первая дверь слева. Решив, что это приглашение, санитарный инспектор вошёл внутрь и сразу же столкнулся нос к носу с незнакомцем. Только здесь санитарный инспектор увидел, что у того ярко-жёлтые глаза с вертикальными, как у кошек зрачками.
  - Я - твой Белый Кролик, - вновь произнёс незнакомец, - я привёл тебя к норе. Ищи Фантомов. Через них ты найдёшь вход. Но будь осторожен, - его глаза вспыхнули красным огнём, и санитарный инспектор увидел силуэты трёх человек, - они знают, что ты идёшь...
  В следующее мгновение санитарный инспектор открыл глаза. Он всё ещё находился в Сибири, в Ленске - 8, на территории одной из множества принадлежащих ГСИ биостанций.
  - Значит, будем искать фантомов, - сказал он себе, вставая с раскладушки.
  
  
  В полицейском управлении как всегда были бардак и толкотня. Все носились, размахивали руками, курили, толпились у автоматов кофе или сидели, тупо уставившись в компьютеры. Каждый создавал видимость работы, как мог. Каждый пытался доказать всем своим видом, что он нужен именно здесь, а не в каком-нибудь чёрном квартале с дубинкой или ещё хуже автоматом в руках, что именно он, именно сейчас занимается наиболее важным делом, что он на пороге, и что если его отвлечь, ну скажем...
  Владимир Лемм сидел с умным видом за компьютером. На экране плакатно-патриотического типа молодец отбивался от кучи страшных монстров и отбивался, надо сказать, удачно.
  - Привет защитникам улиц! - санитарный инспектор хлопнул по плечу Лемма.
  Рука Лемма дёрнулась, и молодец тут же получил смертельный удар, от которого и скончался, а демоны принялись деловито пинать его ногами, явно довольные собой.
  - Твою мать! Ты меня убил на 14 уровне! - Лемм готов был растерзать виновника своего поражения.
  - Я всегда говорил, что это дерьмо до добра не доводит. Здравствуй дружище! - санитарный инспектор ехидно осклабился.
  - Привет.
  - Как поживает наша доблестная полиция?
  - Как видишь.
  - Мне нужна информация о Фантомах.
  - Было у нас такое дело.
  Лемм с сожалением посмотрел на экран, где ещё тлели кости так глупо погибшего в неравном бою героя.
  - Четырнадцатый уровень, чёрт возьми! Ещё чуть-чуть и я бы увидел королеву! - выматерившись, он переключился на полицейские файлы.
  - Вот, тебе распечатать? - спросил он минуты через три.
  - Можешь скинуть на дискету.
  - Только если у тебя с собой. У нас с этим сейчас строго.
  - С собой, с собой, - успокоил его санитарный инспектор.
  - Пойдем тяпнем пива, - предложил Лемм, закончив копирование файлов.
  Они посидели за кружкой пива до закрытия, и санитарный инспектор вернулся в гостиницу изрядно веселым и довольным собой. Спать не хотелось, и после чашки крепкого, естественно натурального, кофе и душа он сел за компьютер.
  Людмила Родис. была найдена мёртвой в прихожей собственного дома. Она даже после смерти оставалась красивой. Аристократическая семья, карьера. Человек года, лауреат нескольких престижных премий, и это всё в её годы. Замужем. Муж... Ага. Роберт Родис, стипендиат, не богатый, звезд с неба не хватает. Приятный. Санитарный инспектор положил рядом их фотографии. Красивая пара. Он что?.. Ага! Пропал без вести. Возвращались с презентации, выпили. Ну это ещё не повод. Людмила была убита на пороге дома, после чего её внесли внутрь. Никаких следов взлома. В доме ничего не пропало. Деньги, драгоценности на месте. А вот муж исчез. Полиция во всём его и обвинила, чего, кстати, и следовало от неё ожидать. Соседи от Родисов были просто в восторге. Жили душа в душу. Никогда не ссорились. Им все здесь завидовали. Зачем ему убивать?
  Следующие две жертвы исчезли через пару месяцев с промежутком в неделю. На этот раз мелкие служащие. Жили в тихом районе. Никогда друг друга не видели. Одинокие. Баб в дом не водили, не пили. Фактически они исчезли ещё при жизни. Никто, наверное, этого бы и не заметил, если бы не случайность. Фото... Ну и рожи! Эти и родную маму зарежут. Откуда у тихих служащих такие рожи? Мда... Соседи о них ничего не знают. Оба переехали недавно, причём из ниоткуда. Никаких документов. Никакой регистрации. Похоже, что раньше они нигде не существовали. Вынырнули из небытия, чтобы снова туда исчезнуть.
  Санитарный инспектор набрал номер Благородного Дона.
  - Линия проверена, можете говорить, - услышал он приятный голос секретарши.
  - Это Паркин. Мне нужно срочно поговорить с Благородным Доном.
  - Одну минуточку.
  Санитарный инспектор поморщился, услышав одну из тех гнусных мелодий, под которые обычно заставляют ждать телефонного соединения.
  - Что у тебя? - спросил Благородный Дон, даже не поздоровавшись. Принципиальный отказ от неинформативных фраз был его коньком.
  - Необходимо надёжное проникновение в дом Родисов, - инспектор назвал адрес. Благородный Дон записывал все свои телефонные разговоры, поэтому повторять или уточнять адрес не было необходимости.
  - Какие-то проблемы? - спросил Благородный Дон.
  - Это нужно сделать тихо и без шума, чтобы не спугнуть, зверя. Возможно, у него есть с кем-то контакт. Возможно даже, он - один из нас.
  - Почему ты так решил?
  - До боли знакомый почерк.
  - Хорошо. Я что-нибудь придумаю.
  Буквально на следующий день Расселы, так звали новых владельцев дома Родисов, отправились на похороны какого-то родственника, которого совершенно кстати (он оставил им хорошую сумму в наследство) переехал огромный грузовик.
  Убедившись, что за домом никто не следит, санитарный инспектор проник внутрь, открыв дверь отмычкой. Конечно же, новые хозяева всё переделали по-своему, и искать следы Родисов в жилой части дома было бесполезно. Оставались подвал или чердак. С подвалом санитарному инспектору не повезло. Там всё сияло после недавнего ремонта, зато на чердаке он обнаружил старую кровать, до которой у новых хозяев ещё не дошли руки.
  Поблагодарив всевышнего за этот подарок, санитарный инспектор лёг на кровать и принял капсулу керогена. На этот раз сон пришёл почти мгновенно, и вместе с ним пришла дикая, нестерпимая боль. Казалось, ещё немного, и голова разлетится на мелкие кусочки, забрызгивая всё мозгами и кровью. В глазах плавали разноцветные круги. В нос бил резкий тошнотворный запах. Саднило горло. Было больно дышать. Не дышать тоже было больно. В ушах выли миллионы бешеных котов. Он бежал, натыкаясь на стены, на деревья, на людей. Падал, снова вскакивал и бежал, подгоняемый проснувшимися дремучими первобытными инстинктами. Иногда у него в голове проскакивали какие-то картинки, похожие на слайды или на фотографии. Забор, ещё забор, старая ржавая металлическая сетка. Пустырь с чахлым кустарником, листья вперемешку с мусором, какое-то тряпьё. Инстинктивно, так и не понимая, что он делает, он зарылся с головой в кучу опавших листьев, которые в следующее мгновение стали ворохом забытых слов. Его ораны чувств полностью потеряли ориентацию, и запахи воспринимались глазами, а звуки на ощупь, как вонзающиеся в тело колючки. Потеря сознания спасла его от сумасшествия или смерти.
  Неизвестно, сколько он находился между жизнью и смертью. Для санитарного инспектора состояние обморока просто выпало из осознания. Боль оставалась болью, только в ней теперь были чьи-то голоса. Санитарный инспектор все ещё не был в состоянии их разобрать.
  Спустя вечность или мгновение, чувство времени у него отсутствовало напрочь, санитарный инспектор почувствовал губами край чашки и сделал осторожный глоток. Это было то, что надо. Приятно горячая терпкая жидкость. Он жадно выпил весь напиток. По телу прошла тёплая волна. В голове немного прояснилось. Вакханалия сменилась низким монотонным гулом, который уже можно было терпеть. Один глаз приоткрылся, и он смог разглядеть сквозь мутную пелену низкий потолок, тусклую лампочку и грязные серые стены. Скорее всего, подвал. Он лежал на куче прелых тряпок, но мучила его не вонь тряпья, а резкий неприятный запах, который шёл из глубины памяти, и был частью какого-то мрачного неприятного воспоминания, свернувшегося калачиком на краю подсознания, и теперь почему-то терзавшего его своей вонью. Нос же, как, впрочем, и всё остальное практически не работал.
  Санитарный инспектор попытался приподняться, но сильная боль снова заставила его откинуться на своё ложе.
  - Да ты лежи, не рыпайся. Радуйся, что жив остался, - услышал он (ещё было непонятно мужской или женский) голос. Голос продолжал что-то говорить, но каждое последующее слово становилось все тише и неразборчивей, словно говорящий удалялся от санитарного инспектора.
  Он понял, что спал только когда проснулся. Самочувствие было намного лучше. Глаза открылись, шум в голове исчез. Тело почти не болело, но было ватным и не хотело ещё слушаться. Он мог думать в первый раз с тех пор... Он попытался сесть. Получилось, правда, с большими усилиями, но получилось.
  То, что он принял за комнату, оказалось заброшенным давным-давно туннелем. На стенах ещё оставались кое-где следы коммуникаций. Горели редкие тусклые лампочки, но об этом уже, скорее всего, позаботились его обитатели.
  Тут же на полу в нескольких шагах от него сидели люди. Они что-то ели, оживлённо беседуя.
  - А, проснулся, иди к нам, - сказал один из обитателей туннеля.
  Санитарному инспектору дали тарелку с бесцветной однородной массой. На вкус это месиво оказалось даже вкусным, тем более что оживающее тело требовало своего. Ели молча. Затем собрали тарелки и разлили по чашкам уже знакомый санитарному инспектору напиток. За выпивкой начались разговоры.
  - Ты кто? - спросил его горбун, сидящий напротив. Всю трапезу он бесцеремонно пялился на санитарного инспектора.
  - Денис Паркин, - ответил санитарный инспектор. Он решил не афишировать свою принадлежность к ГСИ.
  Обитателей тоннеля звали Шланг, Кэмэл, Петрович и Носатый. Больше всего они походили на семью приведений за городом. Всклокоченные, небритые, в мешковатых однообразно-бесцветных тряпках с болезненными лицами, они словно сбежали из ночных кошмаров.
  Шланг был самым молодым. Своё прозвище он получил за феноменальную способность уклоняться от любой работы. Больше всего на свете он терпеть не мог работать, а в остальном был неплохим парнем. Иногда бывал и полезен. Никто так как он не мог найти способ сделать что-либо с минимумом усилий, поэтому ему позволялось заниматься любимым делом - смотреть на работающих друзей. Он как бы между делом мог подкинуть идейку или дать ценный совет, так что его леность окупалась сполна. Невидимкой он стал после аварии, в которую попал по чужой глупости, и погиб бы, не окажись рядом Петровича.
  Кэмэл получил своё прозвище из-за горба и постоянной привычки плеваться. Он был призраком от рождения. Его мать - нищенка и алкоголичка жила в подвале заброшенного дома, где и родила своего ненаглядного. Родился он нормальным, а горб получил ещё в раннем детстве, когда мать его уронила спьяну на пол. Все тогда думали, что помрет, а он выжил, но остался калекой на всю жизнь. Всё своё детство он провёл в том же подвале, так ни разу не выйдя на свет божий. Он бы и дальше там сидел, если бы нищенка в один прекрасный момент не пропала без вести. Ушла на промысел и не вернулась. Наверно околела где-то под забором. Какое-то время в нем боролись страх и голод, но голод оказался сильней. Пришлось выбираться на улицу. Днем он прятался, а по ночам совершал набеги на помойки окраин, и попал бы под пулю, если бы опять-таки не Петрович, который, добрая душа, приютил и его.
  О Петровиче было известно только то, что он - Петрович, что он - долгожитель. Он всегда жил в этом туннеле, и что его имя было русским. Всё остальное он предпочитал держать при себе.
  Носатый был хакер-сектант. Он исповедовал электронную версию дзен-буддизма, ставшую очень популярной в последние годы. Он, как и многие другие, гонялся за электронным аналогом нирваны, или кодом всеобщего слияния, пока совершенно случайно не нарвался на доэлектронную реальность. Он подошёл к границе, за которой должно было быть нечто. Будучи не дураком, он понял, что Мир - это не совсем то, к чему мы привыкли, и бросил все свои сбережения на поиски Врат. Ему повезло, и он оказался среди невидимок. Он вошёл в реальность во всеоружии, зная, что делает, и, зная, что будет делать дальше. Для призраков (тогда они ещё были призраками) он стал человеком номер один, превратив их слабости в силу.
  
  
  Сейчас уже никто не сможет сказать, с чего и когда началась всеобщая биоцереброчипизация населения планеты. Возможно, изначально человечеством двигало всё то же болезненное стремление к самоутверждению, заставляющее поворачивать реки вспять, осушать болота и заболачивать сушь; стремление, результатом которого стало неустойчивое равновесие на краю планетарной техногенной катастрофы, называемое прогрессом.
  Бесспорно, когда-то давно цереброчип - устройство, вживляемое в нервную систему при помощи довольно простой операции, - стало панацеей практически от любых сенсорных дефектов, будь то нарушение зрения, слуха обоняния и т.д. Позже их начали вживлять себе те, кто не видел своей жизни без виртуальных путешествий.
  Со временем цереброчипы стали частью системы тотального контроля. Они позволяли контролировать процесс сотворения реальности, начиная от сбора сенсорной информации, заканчивая превращением её в ту картину мира, которую большинство из нас считает реальностью, как таковой.
  С одной стороны, это упростило многие технологические процессы: теперь уже не надо было ломать голову над созданием красивых, удобных вещей, так как любой старый мешок мог выглядеть платьем от кутюр при наличии необходимого программного обеспечения.
  С другой стороны, наличие цереброчипа позволяло всегда и везде контролировать любого его носителя, что стало настоящим подарком для спецслужб. Поэтому, когда цереброчипы стали достаточно простыми и надежными - две капли прозрачной, без запаха и вкуса жидкости в каждую ноздрю, и чип у тебя в голове, - цереброчипизация стала обязательной и всеобщей. Обычно эту процедуру проводили под видом прививки в первые дни жизни младенца, даже не сообщая родителям.
  Так, решив полностью завоевать виртуальный мир, люди застряли, подобно Винни-Пуху в кроличьей норе, на границе двух миров, повторив, тем самым, путь развития земноводных, которые точно также 'застряли' на границе между водой и сушей.
  Правда, было и одно 'но'. Человеческая психика была не готова к восприятию подобного рода действительности, поэтому решено было пожертвовать истиной ради всеобщего спокойствия. Людей заставили забыть о цереброчипах. Никто, начиная с президентов и заканчивая бомжами, не должен был догадываться об их существовании.
  Цереброчип превратился в наиболее жизненно важный орган человека. Если по каким-либо причинам он разрушался, человек переставал быть чем-то определённым. Он превращался как для себя, так и для окружающих в неопознанный, несуществующий предмет. Это вызывало настолько сильный шок, что почти всегда человек погибал практически мгновенно, а труп уже идентифицировался, как труп. Иногда обезумевшие в результате отказа цереброчипа люди принимались за привидения, нечистую силу или пришельцев из космоса. За этими несчастными охотились специальные бригады 'инквизиторов' - секретного подразделения, сотрудники которого совершенно не представляли себе, с чем имеют дело. Для этого их обучали не задаваться вопросами.
  Носатый стал настоящим мессией для тех, кто сумел, оставшись без цереброчипа, выжить и не сойти с ума. Прежде чем навсегда покинуть принудительный виртуальный рай, он создал 'Шапку-Невидимку' - устройство, позволяющее быть невидимым для любых электронных глаз. Затем он научился считывать информацию с цереброчипов покойников и загружать её в имитирующее цереброчип внешнее устройство. Только научившись становиться кем угодно по собственному усмотрению, он окончательно отключил собственный цереброчип.
  Вот тогда-то перед ним, а позже и перед другими невидимками открылись все двери. Система оказалась беззащитной. Они могли проникать, куда и когда им было угодно, исчезать и превращаться в других людей... А чтобы избежать серой унылости лишённой виртуального обмана действительности, существовали специальные очки, позволяющие воспринимать мир глазами обычного цереброчипизированного человека.
  Санитарному инспектору пришлось заново учиться жить. Он учился ходить, учился ориентироваться в пространстве, учился всему. Он был как новорождённое дитя. Да он и был новорождённым, рождённым заново в мире реальности. Он учился жить, опираясь только на свои органы чувств, которые всё это время были подавлены электронным дубликатом. Всё было другим. Его тело было другим, Другим было сознание, другим был мир. Мир стал Бесцветно-серым, унылым, мрачным. Весь блеск и благополучие оказались ничем, мишурой, электронным обманом. Среди серых домов и серых обшарпанных автомобилей толкались серые, чахлые люди с нездоровыми лицами в грубой бесцветной одежде. Воздух был пропитан нездоровыми испарениями, но никто не замечал этого. Все они жили в яркой беззаботной лжи, такой же, какую до биочипизации для них создавали религия, реклама, вера в светлое будущее, патриотизм...
  Санитарному инспектору понадобилось всего несколько недель, чтобы привыкнуть к новой жизни. Выбрав себе штук пять цереброчипов, он поселился в дорогой гостинице (на которую без спецочков страшно было даже смотреть). С деньгами у него и раньше никогда не было проблем, а теперь, когда он мог брать любые суммы где угодно, санитарный инспектор мог себе позволить всё, и даже больше, чем всё.
  Адаптировавшись в новой реальности, он решил действовать. Санитарный инспектор всегда остается санитарным инспектором, а приказ всегда подлежит исполнению. Эти правила (для Дениса Паркина они были аксиомами) навсегда были введены в его сознание. Он был обучен повиноваться, находить оптимальные решения и действовать, но никак не сомневаться в правоте тех, кто ставил перед ним ту или иную задачу.
  Единственной ниточкой, связывающей его с делом 'фантомов' был инспектор Лемм.
  - Привет, это я. Надо поговорить. Давай завтра в полдень, там, где мы пили пиво. На всякий случай (Лемм мог не узнать его в новом обличии даже по телефону) Паркин воспользовался электронной почтой.
  - Хорошо, - практически мгновенно ответил Лемм.
  На следующий день около восьми утра санитарный инспектор был уже возле кафе. На всякий случай он решил понаблюдать за местом будущей встречи.
  Кафе находилось на тихой, закрытой для транспорта улице. Выбрав скамейку напротив кафе, санитарный инспектор устроился там с бутылкой кока-колы и книгой - для встречи с Леммом он выбрал 'костюм' интеллигентного вида парня лет 25. Часов в одиннадцать в кафе вошёл, а вскоре и вышел оттуда человек, показавшийся санитарному инспектору подозрительным. За десять минут до полудня появился Лемм. У него был вид уставшего человека, но санитарному инспектору показалось, что он, скорее, подавлен или напуган. Паркин поднялся со своего места. План был прост: он представляется Лемму собственным другом, а потом, по мере обстоятельств...
  Когда Лемм вошёл в кафе, прогремел взрыв.
  Быстро, но не настолько, чтобы привлечь к себе внимание, санитарный инспектор пошел прочь от искорёженного кафе. В туалете бара на соседней улице он сменил цереброчип, превративший его в старую, толстую негритянку с безумным взглядом. И только после пары порций водки он понял, почему посетивший кафе перед самым взрывом человек показался ему подозрительным: санитарный инспектор видел его досье. В ГСИ он значился, как Убийца Боб. Боб был вольным художником, и Инспекция временами прибегала к его услугам. К сожалению, санитарный инспектор слишком поздно узнал Боба, но теперь, по крайней мере, он знал, с кем можно поговорить по душам. Но сначала нужно было заручиться поддержкой Носатого, а для этого следовало купить телефон.
  Ближайший офис мобильной связи находился в квартале от бара. Туда и отправился Паркин, ставший на время Мэри Твист. Покупка телефона вместе с подключением заняла чуть больше 30 минут. Побродив ещё с час по городу, санитарный инспектор набрал номер Носатого.
  - Мне нужно срочно тебя увидеть, - сказал он.
  - Через час в Кросс-Парке под памятником, - согласился Носатый.
  В Кросс-Парке был только один памятник, заслуживающий внимания, правда, санитарный инспектор не знал, кому и по какому случаю тот был воздвигнут. Когда Паркин пришёл на место, Носатый был уже там. Он был в 'костюме' тинейджера.
  - Привет, - сказал он, - неважно выглядишь.
  - Пару часов назад убили моего друга.
  - Ты не о взрыве в кафе?
  Санитарный инспектор кивнул.
  - Что собираешься делать?
  - Хочу навестить того, кто, скорее всего, это сделал. Для этого мне и нужна помощь.
  - Все зависит от того, какую роль ты мне хочешь отвести. Я не любитель боевиков.
  - Только техническая поддержка.
  - Хорошо.
  По пятницам убийца Боб встречался с девочками мадам Ли. Они делали всё, что ему было нужно, а нужна ему была боль, терпимая боль с лёгким унижением. С женой у него давно уже были чисто номинальные отношения, так что появление следов на теле его не смущало. За тысячу пиастров - астрономическая сумма для работников сексуального труда, девочки творили настоящие чудеса. После их ухода оставалось такое чувство, будто бы тебя вмазали чем-то очень крепким и в то же время возвышенным, как кислота, полученная из рук самого Тимоти Лири.
  Расставшись с девочками, Боб проваливался в глубокий кайф, длящийся обычно не менее двух часов.
  Но на этот раз его планам не суждено было сбыться. Едва за девочками закрылась дверь, как в комнате (дело было в гостиничном номере) словно из-под земли возникли мальчик лет 12 в костюме бойскаута и пожилая дама в старомодном костюме и огромных очках. В руках у дамы был пистолет.
  - Привет, Боб! Тебе же говорили, что нельзя придерживаться определённого распорядка дня, а ты... - укоризненно сказала дама.
  - Какого чёрта вам здесь надо? - выдавил из себя Боб, сознание которого с большим трудом справлялось с ситуацией.
  - Взрыв в кафе - твоих рук дело?
  - Я не знаю ни о каком кафе!
  - Да ладно тебе, Боб, - продолжила дама, садясь к нему на кровать, - я тебя узнал. Ты там был минут за тридцать до взрыва. Я знаю твой почерк, так что... Этот полицейский, которого ты убил, шёл на встречу со мной.
  - Что?!
  Боб выпучил глаза и несколько раз, как рыба на берегу, открыл и закрыл рот.
  - Ты не ошибся, Боб, я тот, с кем должен был встретиться полицейский. Так что давай обойдемся без жеманства.
  - Вот, блядь! - выругался Боб, немного придя в себя.
  - Скажи, Боб, почему ты грохнул его одного? Тебе ведь надо было подождать каких-нибудь пару минут.
  - Я должен был сорвать вашу встречу, - Боб громко шмыгнул носом, - но на твоё убийство у меня санкции не было.
  - Ладно, Боб, ещё один вопрос, и можешь быть свободен: кто отдал приказ?
  - Нильс Мякель, - выложил Боб, понимая, что лучше не юлить.
  - Ладно, Боб, думаю, свою четвёрку ты заработал. Держи приз, - дама положила на стол небольшую белую таблетку.
  Лицо боба сначала сделалось белым, а затем покрылось красными пятнами.
  - Не бойся, дружище, это не яд, - успокоила его дама, - санкции на твоё устранение у меня тоже нет. Ты просто забудешь нашу встречу.
  Трясущимися руками Боб положил капсулу себе в рот.
  - Хороший мальчик... а теперь глотай.
  - Нильс Мякель - это человек, решающий проблемы для корпорации Шеппард, - пояснил санитарный инспектор Носатому, когда они вышли на улицу, оставив Боба предаваться своим сексуальным фантазиям.
  Корпорация Шеппард была настоящим монстром, запустившим свои щупальца практически во все сферы человеческой жизнедеятельности. Единственным фактическим владельцем корпорации был Барри Шеппард, которого друзья и завистники называли не иначе, как Президент Шеппард, Император Шеппард или Господь Шеппард. И этот самый Шеппард почему-то очень не хотел, чтобы кто-то совал нос в дело 'фантомов'. И не хотел он этого с активной помощью ГСИ...
  - Как ты относишься к охоте? - спросил вдруг санитарный инспектор.
  - Все зависит от того, кто будет дичью, - ответил Носатый.
  - Барри Шеппард. Знаешь такого?
  - Ты хочешь его убить?
  - Я хочу понять, почему он так не любит дело 'фантомов', что готов из-за него разнести чуть ли не весь город.
  - Думаю, я смогу тебе в этом помочь.
  - Думаешь, ты сможешь что-то нарыть после того, как парни Шеппарда замели все следы?
  - Знаешь, многие погорели на том, что рассуждали, как ты. На самом деле не так просто полностью уничтожить информацию, которая хоть раз побывала у тебя в компьютере, не говоря уже о той, которая хранилась, пусть даже короткое время, в обширной сети корпорации Шеппарда.
  - Сколько тебе понадобится времени?
  - Трудно сказать. Это только в кино хакеры за несколько минут взламывают любую систему, даже если у них выключены все машины. На деле этот процесс может длиться неделями, а иногда даже и больше.
  Носатому понадобилось чуть больше трёх недель, чтобы отыскать и восстановить из пепла нужные файлы. Все это время он фактически жил в главном офисе корпорации - огромном здании, расположенном в деловом центре Манхеттена.
  Как и предполагал санитарный инспектор, в Датском королевстве было далеко не всё гладко. Несколько приближённых Шеппарда пару лет назад один за другим решили вдруг покончить с собой, причём совершенно без причин, и весьма экстраординарными способами.
  Первой ласточкой был Клаус Миллер. Аналитик. Советник Шеппарда по каким-то там вопросам. Жена. Дочка. Гольф. Не был, не привлекался. Не состоял. Чист, как хрусталь. Выходец из небогатой семьи. Сделал блестящую карьеру, и быть бы ему правой рукой Шеппарда, если бы в один прекрасный момент он не изрезал себе живот огромным кухонным ножом, которым умудрился нанести себе с десяток ран.
  Следующим стал Генрих Шлимман. Маститый преуспевающий адвокат. Тоже кстати из небогатой семьи и тоже добился всего сам. Совпадение? Покончил с собой прямо во время очередного заседания суда - воткнул себе в ухо остро отточенный карандаш.
  Третьим был Винсен Ван Торн. Полковник Ван Торн. Гордость вооруженных сил. Отличник всего, чего можно. Элитное подразделение, боевые операции, награды. САМ удостоил его... Ну да это не интересно. Сжёг себя заживо в собственном доме. Для Шеппарда он выполнял кое-какую работу в центральной Америке, Африке и Юго-Восточной Азии.
  Завершил череду самоубийств Макс Гровер. Бывший Компаньон Шеппарда. Этот истратил половину своего состояния на охранные системы. У него хватило бы арсенала для войны с половиной стран третьего мира. Но это не помешало ему выпить пару рюмок концентрированной кислоты.
  Шеппарду, скорее всего, объяснили, что он может стать следующим номером в списке самоубийц. Инспекция любит подобные приёмы. Стоит тебе, пусть ты даже трижды Шеппард, перейти ей дорогу, и ты либо труп, либо, если тебя посчитают полезным, внештатный сотрудник, работающий ради сохранения своей жизни и жизни близких друзей.
  Именно Главная Санитарная Инспекция в своей многоликости гидры связывала воедино дело 'фантомов', дело 'падающих звезд', внештатку на Ленске - 8, чудесное появление Курта Морриса, убийство Лемма и старину Шеппарда. Бесспорно, за всеми этими событиями стоял некто достаточно могущественный, чтобы задумать и осуществить столь грандиозный проект. И на этого незнакомца спустили его, санитарного инспектора Дениса Паркина, с заданием ЛИКВИДИРОВАТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ И ЛЮБЫМ СПОСОБОМ. Кому и для чего понадобилось устраивать чистку на собственной территории, санитарного инспектора не касалось. Он должен выполнить приказ, чего бы ему это ни стоило. И эта установка сомнению не подлежала. Поэтому единственным вопросом был вопрос КАК, и на него у санитарного инспектора ответа пока не было.
  - Остается надеяться, что Шеппард - достаточно больной мозоль, чтобы заставить их зашевелиться, - сказал санитарный инспектор, после долгого раздумья.
  - Может, прокомментируешь для особо тупых? - спросил Носатый.
  - Шеппард слишком заметен, чтобы действительно быть одним из тех, кто заказал эту мелодию. Он никто или хвост ящерицы. Стоит нам потянуть за него, и ящерица ускользнёт, оставив в качестве трофея свой бесполезный хвост. Я же хочу взглянуть на её голову.
  - Что ты предлагаешь?
  - Для начала, я думаю, стоит заставить Шеппарда запаниковать. Ты займись его домом, а я загляну к нему на пару слов.
  
  
  Был хмурый, ненастный день. С неба летела какая-то мелкая хрень, один из тех жутких коктейлей из дождя и снега, какими нас нередко угощает природа. Дождавшись какого-то спешащего бедолагу, санитарный инспектор, он был в своей невидимой ипостаси, прошмыгнул вместе с ним в здание корпорации. Сработал металлодетектор, - инспектор нёс с собой целый арсенал, - и опоздавшим клерком занялись охранники.
  Теперь надо было дождаться пустого лифта. Несколько квадратных метров были слишком маленькой территорией, чтобы позволить себе подниматься с попутчиком. Ждать пришлось бесконечно долго - в центральном офисе шлялось слишком много народа. Наконец, один из лифтов оказался невостребованным, и санитарный инспектор вошёл внутрь. Дождавшись, когда закроются двери, он нажал на кнопку верхнего этажа. Офис Шеппарда находился под самой крышей, половину которой занимал его личный сад, где он собственноручно рыхлил землю и пропалывал сорняки. Правда, ему в этом помогали две дюжины садовников.
  Добравшись до верхнего этажа, санитарный инспектор зашёл в туалет, где активировал цереброчип человека средних лет в хорошем костюме и дорогих туфлях. Тщательно рассмотрев себя в зеркале, он вышел из туалета, прошёл по коридору и вошёл в приемную Шеппарда, где словно пчелы роились секретари. Один из них, угрюмого вида крепыш с мордой уголовника-рецидивиста или аристократа в первом поколении, заступил санитарному инспектору дорогу.
  - Простите, сэр, но... - только и успел он сказать. Профессиональным ударом в челюсть санитарный инспектор отправил его в нокаут, затем быстро открыл дверь и вошёл в кабинет Шеппарда, выхватывая короткоствольный автомат и оборонительную гранату.
  У Шеппарда шло совещание.
  - Пошли вон, - приказал санитарный инспектор всем, кроме хозяина кабинета.
  С вооруженным человеком никто не стал спорить. Дважды просить тоже никого не пришлось. Граната сделала сговорчивыми даже охранников.
  - Что вам угодно? - спросил Шеппард, стараясь сохранять спокойствие. Надо сказать, он прекрасно держал себя в руках.
  - Ты следующий, - сказал санитарный инспектор. Затем он расстрелял из автомата оконное стекло и выбросил чип вместе с автоматом и гранатой. Для всех это выглядело, как нелепое самоубийство с элементом запугивания и мистицизма: тело на земле так и не нашли.
  Тем же вечером на кортеж Шеппарда было совершено неслыханное нападение буквально перед самим домом. Первая машина сопровождения взлетела на воздух. Ударили пулеметы. Вторая машина охраны превратилась в факел.
  Лимузин Шеппарда рванул что есть мочи, протаранив горящую машину сопровождения, и снеся какой-то хлам. Они практически выбрались из зоны боевых действий, когда сильно грохнуло под колёсами, и тяжелую бронированную машину перевёрнуло вверх ногами. Выскочив из лимузина, Шеппард помчался прочь со скоростью, которой мог бы позавидовать олимпийский бегун. Оказавшись дома и заперев входную дверь, он кинулся к ящику стола и достал примитивный на вид мобильный телефон.
  - Алло! Это я! - закричал он в трубку.
  - Чего орёшь? - услышал он спокойный, слегка меланхоличный голос.
  - Меня только что пытались убить!
  - Ёб твою мать! И ты после этого звонишь! Идиот! Я же тебе говорил...
  Шеппард бросил аппарат на пол и принялся его топтать.
  - Вот блядь! - выругался санитарный инспектор, наблюдая за Шеппардом по монитору компьютера.
  - Не волнуйся, я его засёк. Это в чёрном квартале, - сообщил Носатый.
  Следующие две минуты были похожи на репетицию боя сразу с несколькими противниками. Судя по движениям Шеппарда, он неумело отбивался сразу от троих. В конце боя, издав полный страха и отчаяния крик, он запустил стулом в большое зеркало, схватил осколок и с силой вонзил его себе в горло.
  Вот так когда-нибудь они поступят и с тобой, - пронеслось в голове санитарного инспектора, но он сразу же отогнал эту мысль.
  
  
  В гетто Паркин решил идти один. Там обосновался настоящий, серьёзный противник, для которого убить человека вроде Носатого не представляло никакого труда.
  - В этом деле и без тебя достаточно трупов, - сказал санитарный инспектор другу, когда тот вызвался помочь, - согласись, ты не убийца.
  Они крепко обнялись.
  Несмотря на всеобщую убогость, гетто выглядело ещё ужасней, чем процветающие районы. Похожие на тюрьмы дома, мусор, вонь, измождённые, уродливые люди, похожие на мутировавших в канализации крыс.
  Нужный дом сразу бросился в свободные от электронного обмана глаза инспектора. Это была настоящая крепость, с натуральными решётками на окнах, массивной железной дверью и толстыми бетонными стенами. О том, чтобы брать эту цитадель штурмом, не могло быть и речи. Осторожно, несмотря на свою невидимость, санитарный инспектор приблизился к дому.
  - Привет, - услышал он сзади показавшийся знакомым голос.
  В следующее мгновение в лицо повернувшегося на голос санитарного инспектора ударила струя мгновенно парализующего газа.
  Очнулся он уже внутри дома-крепости, сидя на специальном, 'фирменном' стуле ГСИ. Его голова, руки и ноги были крепко зафиксированы.
  - Не бойся, я не стану тебя пытать или убивать, - услышал он всё тот же голос. Говорящий находился вне поля зрения Паркина, - я просто оставлю тебя здесь до прихода твоих коллег. Игра только начинается. Так что до встречи. Хотя нет, я расскажу тебе одну историю:
  Однажды охотник или путешественник нашёл в саванне раненого слона. Рискуя собой, - слон, это всегда слон, даже если он раненый, - охотник обработал ему раны, принёс воды, влил в рот слона нёмного виски, чтобы у того хватило сил добраться до более подходящего места... Короче, спас жизнь слону. А лет через десять этот человек случайно оказался в цирке, где на арене выступали дрессированные слоны. И вот один из слонов перестал вдруг слушаться дрессировщика. Он бросился в публику, схватил этого мужика хоботом и с силой ударил его об землю. Мужик умер в больнице, так и не приходя в сознание. Так вот, это был не тот слон.
  
  
  ГЛАВА 23
  
  
  Каковы были бы ваши ощущения, если бы ваша кошка или собака начали разговаривать с вами человеческим языком? Вас бы поразил ужас, я уверен в этом. А если бы розы в вашем саде запели чудесную песню, вы бы сошли с ума. Или предположите, что камни в мостовой начали раздуваться и расти на ваших глазах, или если галька, которую вы видели ночью, утром дала бы каменистое цветение? Эти примеры могут дать вам некоторое представление о том, что такое настоящий грех.
  Артур Мэйчен. 'Белый народ'.
  
  
  Пятнадцать. Камень прыгнул пятнадцать раз, прежде чем уйти на дно. Как ни старался санитарный инспектор, переиграть Благородного Дона ему, да и не только ему, ещё не удавалось. Благородный Дон был абсолютным чемпионом ГСИ. Лучше него никто не мог заставить камень прыгать по водной глади.
  - Точно так же он поступает и с нами, - подумал санитарный инспектор, глядя на пляску очередного голыша.
  С тех пор, как поисковая группа обнаружила санитарного инспектора в состоянии глубокого психоза без денег и документов в одной из Лос-анжелесских ночлежек, прошло шесть с небольшим месяцев. Обычно подобный исход расценивался, как провал, и незадачливый агент навсегда покидал мир живых. Вместо этого Дениса Паркина поместили в элитный госпиталь на берегу Карибского моря. Хороший уход, прекрасное лечение, тёплое море и красивые женщины делали своё дело. Появление Благородного Дона означало, что врачи дали добро на его выписку.
  - Ты хорошо подумал? - спросил Благородный Дон, выслушав отчёт санитарного инспектора, - обвинение руководства ГСИ - дело серьёзное. Слишком серьёзное, чтобы...
  Он не договорил.
  А кто ещё мог сделать так, чтобы в Ленске - 8 произошла внештатная ситуация; чтобы в нужное время всплыл бесследно исчезнувший лаборант, который, ко всему прочему, оказался слишком хорошо осведомлённым о том, что происходит за стенами одной из самых секретных лабораторий; кто мог тайно получить в своё распоряжение одного из 'падающих звёзд'?
  Кто мог устроить все так, чтобы его поставили на это дело и направили в запрограммированном керогеном направлении? - подумал санитарный инспектор, но решил вслух этого не говорить.
  - Это всего лишь домыслы. Для официального обвинения нужны доказательства, - произнёс после долгой паузы Благородный Дон.
  - Прикажите, и я отыщу их.
  - После того, как ты попытался вскрыть себе черепушку бутылочным стеклом, чтобы вытащить из мозгов какой-то там жучок...
  - Я был под действием керогена.
  - Ты был невменяемым.
  - Несмотря на это, вы сохранили мне жизнь.
  - Будучи в состоянии психоза, ты умудрился выжить в схватке с серьёзным противником, устранить двойного агента, обнаружить исчезновение 'падающей звезды'. Ты хорошо поработал, парень. И если бы это зависело только от меня, я бы уже сейчас подписал приказ о твоём возвращении на службу, но правила - это правила, и нарушать их я не могу. Ладно, не скучай.
  Разговор был окончен. Теперь осталось ждать приговор.
  Самый лучший способ скоротать время - это провести его во сне. Поэтому сразу же после ужина санитарный инспектор отправился спать.
  Ему приснился огромный чёрный конь с сигарой во рту. Конь вёл целую армию летучих мышей. Санитарному инспектору и раньше уже снился этот конь. Раза два. И каждый раз после этого он был на волосок от смерти. Фактически в образе этого коня к нему приходила сама смерть. Он уже знал, что у каждого есть своя смерть. Так к одному его приятелю смерть приходила в образе властной рыжей красавицы в белых одеждах, и после того, как во сне она его увела, приятель погиб. Дней через пять. Смертью санитарного инспектора был чёрный конь, а армия летучих мышей была ожидающими его неприятностями. Конь громко заржал, и санитарный инспектор проснулся.
  Кто-то его будил, теребя за плечо. Видя, что он просыпается, незнакомец в знак необходимости соблюдать тишину закрыл ему ладонью рот. Это был Белый Кролик - человек с татуировками на лице. В темноте его татуировки и губы светились фосфоресцирующим светом. Прежде чем убрать руку с лица санитарного инспектора, он приложил палец к своим губам - международный знак молчания.
  - Помоги мне, - беззвучно произнёс он своими светящимися в темноте губами.
  Санитарный инспектор кивнул. Белый Кролик привёл его к входной двери, где лежал какой-то бедолага, ростом и комплекцией похожий на санитарного инспектора. Он был жив, но без сознания.
  Вдвоем они перенесли тело в комнату и положили на кровать.
  - Уходим, - также беззвучно сказал Белый Кролик.
  Стараясь не шуметь, санитарный инспектор надел джинсы, ботинки и рубашку поверх футболки. Затем он забрал деньги - чуть больше двух сотен пиастров. Документы он решил не брать - по ним его могли вычислить через спутник.
  Когда санитарный инспектор был готов, Белый Кролик выпрыгнул из коттеджа через окно. Денис Паркин последовал за ним.
  Санитарный инспектор прекрасно ориентировался на территории госпиталя. Едва придя в себя, он обследовал здесь каждый закоулок. Эта привычка не раз спасала ему жизнь. Вот и сейчас, когда надо было незаметно выбраться за пределы охраняемой территории, он знал, что надо делать.
  Территория санатория была окружена высоким забором, поверх которого была протянута колючая проволока под высоким напряжением. Любое повреждение этого заграждения включало сигнализацию. Но сбежать из санатория было можно - для этого надо было перепрыгнуть через забор. Теоретически это можно было сделать, если прыгнуть, хорошо разбежавшись, с крыши трёхэтажной прачечной, стоявшей рядом с забором. Даже для прекрасно обученного санитарного инспектора это было рискованно. Но выбора не было. Не зная ещё причины, санитарный инспектор чувствовал, что надо убираться, как можно быстрее.
  Едва они забрались на крышу, прогремел взрыв. Коттедж санитарного инспектора вспыхнул, как факел. Началась паника. Медлить было нельзя. Разбежавшись, они одновременно спрыгнули с крыши.
  Приземление болью отозвалось во всем теле. БОЛЬ - ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ИНФОРМАЦИЯ, - вспомнил Паркин, поднимаясь на ноги.
  - Сюда, - прошептал Белый Кролик и бросился бежать. Он прекрасно ориентировался на местности, так что санитарному инспектору оставалось просто следовать за ним.
  Белый Кролик оказался прекрасным бегуном. Когда впереди показалась железная дорога, у санитарного инспектора перед глазами плясали красные пятна.
  - Пять минут, - сказал Кролик и повалился на землю.
  Ровно через пять минут появился товарный поезд, идущий по направлению к Мелиополису. На открытых платформах перевозили сельскохозяйственную технику.
  - Вперёд, - распорядился Кролик.
  Они вскочили на ноги, и рванули к поезду, который шёл на довольно-таки приличной скорости. Оказавшись на платформе, они забрались в кабину трактора. Лучшего нельзя было и вообразить. Устроившись на сиденье, санитарный инспектор позволил себе расслабиться и обдумать сложившуюся ситуацию.
  - Сегодня смерть на твоей стороне, - сказал, улыбнувшись, Белый Кролик.
  - Подожди, меня что, опять накачали керогеном? - спросил санитарный инспектор.
  - Не путай меня с Мескалино.
  - Но как ты меня нашёл?
  - Ты в стране Чудес, парень. Кероген отворил дверь, и ты в неё вошёл. Сюда нелегко попасть, но назад убраться практически невозможно. Се ля ви.
  - Хочешь сказать, что мой психоз... что всё это правда?
  - Правда - всего лишь частный случай лжи. Или ты забыл уроки?
  - Нет, уроки я не забыл...
  Всеобщая цереброчипизация, санитарный инспектор это хорошо понимал, была бредом или дерьмом собачьим, основанным на той идеологии, которой бомбардируется сознание граждан на протяжении нескольких десятилетий. Восстание роботов, превращение людей в машины... Все это хорошо для кино. Но это слишком громоздко и примитивно для того, чтобы в один далеко не прекрасный момент стать нашей реальностью. Тем более что человеческий мозг и без этого электронного дерьма является прекрасно программируемым и метапрограммируемым биологическим компьютером.
  Истерия вокруг роботов-убийц подобна истерии вокруг акул, от нападения которых ежегодно страдает в десять раз меньше людей, чем от попадания кокосовых орехов по голове. Страх перед компьютерами, роботами, акулами, клонированием отвлекает внимание от реальных способов как биологического, так и психического контроля над людьми. Точно также национал патриотическая ненависть к чужакам служит своеобразными шорами на глазах, не позволяющими видеть реальных виновников происходящего: идеальной является та война, которую ты не замечаешь.
  Не доезжая нескольких километров до Мелиополиса, санитарный инспектор спрыгнул с поезда.
  - Обрати внимание на детей, - сказал ему на прощание Белый Кролик. Он поехал дальше.
  Впереди был район загородных домов. Сезон начинался только через пару месяцев, а это означало, что многие дома стояли пустыми. Забравшись в один из них, санитарный инспектор принял душ, побрился и надел старенький немного великоватый спортивный костюм. Вполне нормальный вид для Мелиополиса, на улицах которого можно было встретить кого угодно. Уничтожив следы своего пребывания, санитарный инспектор вышел из дома и направился к стоянке такси. Свои старые веши он сложил в целлофановый пакет. Здесь вещи выкидывать не стоило.
  Через пятнадцать минут санитарный инспектор уже ловил такси.
  - Перекресток Пятнадцатой и Тимоти Бо, - назвал он адрес.
  - Два счетчика, мистер, или ищите другую машину, - ответил ему таксист.
  Это был 'цветной' район, где обитала всякая шваль: дешёвые проститутки, наркоманы, хронические безработные, шпана... Санитарный инспектор и сам не любил этот район, но там у него был схрон и там же проживал его единственный друг Сэнди, отношения с которым не пересекались с деятельностью ГСИ.
  Выйдя из машины, санитарный инспектор нырнул в подворотню, прошёл немного по грязному переулку, обошёл дерущихся детишек - эти, стоило сунуться в их дела, вполне могли всадить в тебя нож - и нырнул в подвал мрачного дома, в половине окон которого не было стёкол.
  В дальнем углу он вытащил из стены пару кирпичей. Схрон был цел: деньги, чуть больше тысячи пиастров и документы на имя Патрика Симмонса. Документы делал Али, поэтому вряд ли они были среди разыскиваемых.
  Теперь нужно было найти Сэнди, который обычно сиживал в 'Трёх Трахнутых Пилигримах' - странном кабаке, хозяин которого категорически отказывался убрать из названия слово 'Трахнутых'. Внутри это была настоящая крысиная дыра, декорированная под склеп. Покрытые искусственной паутиной стены, закопченный потолок, грубые из некрашеных досок столы и стулья, готическая музыка...
  Сэнди торчал там круглосуточно, иногда просто тупо глядя на стену. В этом всклокоченном, небритом человеке в дырявом свитере и потёртых штанах трудно было угадать блестящего выпускника Беркли, одного из лучших математиков и программистов в истории университета.
  Поехав на контркультуре, он бросил престижную работу, расстался с женой и застрял в бандитском районе Мелиополиса. Как и чем он зарабатывал себе на жизнь, никто не знал. Санитарного инспектора эта сторона жизни друга не интересовала.
  Судя по тому, как Сэнди жестикулировал, рассказывая что-то двум нереально дорогим шлюхам (как их туда занесло?), санитарный инспектор понял, что он пьян.
  - Иди к нам! - закричал Сэнди на весь кабак, увидев, как Денис вошёл в заведение.
  - Дамы, это - мой лучший друг... Впрочем, я забыл его имя, - представил его Сэнди.
  - Рэй, - представился Денис.
  - А это...
  - Мона и Наташа, - помогла Сэнди Наташа.
  Была она настоящей моделью. Что-то близкое к 90-60-90. Блондинка с красивым лицом и выразительным взглядом больших, голубых глаз. Мона была маленькой, рыженькой и немного пухленькой, но совсем не толстой. Она не была красивой, но милой её вполне можно было назвать.
  Эти женщины совершенно не вязались с обстановкой 'Трёх Трахнутых Пилигримов', и прочие посетители украдкой поглядывали на них.
  - Мне пива, остальным то, что они пьют, - сказал Денис появившемуся, едва он сел за стол, официанту.
  - Тебе кто из них больше нравится? - спросил Сэнди, когда вся компания встала из-за стола.
  - Боюсь, мой бюджет их не потянет, - ответил санитарный инспектор слишком громко: Наташа услышала его слова.
  - Не беспокойся, Рэй, мы не на работе. Так что тебе это ничего не будет стоить.
  - А кто больше нравится тебе? - спросил санитарный инспектор в ответ у Сэнди.
  - Я не могу себе позволить вторую Троянскую войну, - подмигнув, ответил тот.
  - Тогда пусть решают дамы, - предложил Паркин.
  - Ладно, пусть будет, как будет, - закончил этот разговор Сэнди, заводя свой убитый 'Шевроле'.
  Сэнди жил в огромном бронированном сарае. Там раньше находилось какое-то государственное учреждение. Когда же государство решило вывести свои силы с территории гетто, Сэнди быстренько занял весь дом, превратив его в миниатюрную крепость. Такая вещь, как порядок, его совершенно не интересовала, и все вещи в доме располагались там, где им больше нравилось. Несмотря на это, грязи как таковой у него в доме не было, выпивка была великолепной, посуда чистой, а постельное бельё идеальным.
  Роли распределились так, что санитарному инспектору досталась Мона, и они практически сразу же уединились в комнате для гостей, которая раньше, скорее всего, была кабинетом какого-нибудь начальника. Со стены напротив кровати прямо на ложе немного удивленно и слегка укоризненно смотрел с огромного портрета в дорогой раме президент страны. Сэнди не стал убирать портрет, решив, что гостям будет особенно приятно заниматься этим под всевидящим оком президента. Для других целей комната для гостей практически не использовалась.
  - Кто первым идёт в душ? - спросила Мона.
  - Тебе никакой душ не нужен, - ответил Денис, пьянея от феромонов, выделяемых в огромных количествах телом Моны.
  - Ну а я предпочитаю мытых мужчин, - заметила с улыбкой она, доставая из пачки сигарету.
  - Я быстро.
  - Можешь не торопиться. В полночь я не исчезну.
  Когда Денис вернулся в комнату, Мона курила в кресле, глядя в окно.
  - Я подумала, ты захочешь помочь мне раздеться, - сказала она.
  Потушив сигарету, Мона встала с кресла. Санитарный инспектор нежно и одновременно страстно поцеловал её в губы. Легкая курточка Моны полетела на кресло. Туда же отправился и лифчик. Санитарный инспектор принялся ласкать ей шею, грудь, живот... Каким-то внутренним чутьем она сразу же почувствовала, что именно любит Денис, при этом сама ненавязчиво дала понять, чего бы хотелось ей.
  От Моны запахло страстью. Это не было запахом в прямом смысле этого слова, по крайней мере, человеческое обаяние не в состоянии было его уловить, но сам воздух вокруг неё наполнился возбуждающими флюидами. Паркин называл это запахом самки. Он обожал таких женщин, которых, кстати, не так уж и много. Большинство из нас всеми силами стараются уничтожить любые признаки своей звериной природы.
  Денис принялся целовать её подмышки, впитывая в себя этот возбуждающий запах и вкус. Его член мгновенно налился силой, как в семнадцать лет.
  Они легли на кровать. Юбка полетела в сторону кресла, но упала на пол. С Застежками на туфлях пришлось немного повозиться. Колготки Мона сняла сама, и санитарный инспектор занялся её ногами. Он целовал её ступни, покусывал подушечки на пальцах, массировал пальцы ртом...
  Затем, резко сорвав с неё трусики, он впился ртом в её главный цветок. Она кончила ему в рот, и он всё проглотил.
  Затем пришла очередь Моны. Языком она владела не хуже Цицерона, правда, несколько в ином Амплуа.
  - Хочешь выпить? - спросил Денис, придя в себя после наслаждения.
  Одеваться они не стали.
  Практически одновременно с ними в 'гостиную' прибыли Сэнди с Наташей. Сэнди взялся настраивать кальян, а Наташа, налив всем вина, забралась с ногами на стол.
  - Как тебе этот цветок? - спросил друга Сэнди, показывая на Наташину штуковину, которую она выставила на всеобщее обозрение.
  - Цветок... Забавное название для пизды, - ответил санитарный инспектор.
  - Кстати, совершенно четкое. Цветы - это гениталии растений. Их хуепиздья. Тычинки с пестиком. И нюхая аромат цветка, мы нюхаем запах, который должен спровоцировать опылителей. Мы отличаемся от растений тем, что тычинки и пестики находятся у разных особей, и что сами себя опыляем без посредников. Но попробуйте кому-нибудь показать свои гениталии или попросить их понюхать. Просто так, во время обычного разговора...
  Гашиш у Сэнди был превосходный, и санитарный инспектор ограничился одной затяжкой. Мона тоже не стала грубить. Кайф накрыл их минут через 20.
  - Пойдем? - предложила Мона.
  - После этого я не люблю шевелиться, - лениво ответил Денис.
  - Шевелиться я буду сама.
  Когда, после великолепных ласк Моны Денис стал готов к продолжению, Мона вставила его член себе во влагалище. А потом... Мышцами влагалища она владела не хуже, чем многие искушённые в любви женщины языком.
  Что делает эта штучка здесь, в этой дыре, с ним и совершенно бесплатно, несмотря на то, что минимальная её цена под штуку пиастров за ночь? - промелькнуло в голове санитарного инспектора перед тем, как он погрузился в прекрасное забытье...
  Разбудил его запах еды - Сэнди возился на кухне. Женщины уже ушли.
  - Выкладывай, с чем пожаловал, - сказал Сэнди, едва заспанный Денис появился на кухне.
  - Кто-то открыл на меня охоту, - ответил Паркин, садясь за стол.
  - И?
  - Я хочу, чтобы ты кое-что для меня проверил. Только это может быть опасно.
  - Спасибо, друг.
  - И ещё. Мне нужны все новости относительно детей.
  - Каких ещё детей?
  - Не знаю. Похоже, затевается какая-то каша с участием деток.
  - Ты имеешь в виду проект 'Возвращение'?
  - Что за проект?
  - Ты что, с луны свалился?
  - Считай, что так.
  Если верить официальному сайту проекта, 'Возрождение' - это наиболее крупная благотворительная акция за всю историю человечества, целью которой было не столько временное улучшение положения тех, кто по вине обстоятельств стал изгоем общества, сколько создание условий для того, чтобы эти люди смогли найти себе достойное место в жизни. Для этого в Мелиополисе (и это только начало!!!) были открыты: бесплатная больница, ряд интернатов и высшая школа. Проект позволял всем желающим получить ещё один шанс в своей жизни. 'Возрождение' принимало беременных девчонок и женщин, осиротевших или не нужных своим родителям детей... Проект лечил, обучал, трудоустраивал - 'Возрождение' заключило контракт с рядом организаций и фирм, желающих внести свой вклад в дело оздоровления общества. Взрослым проект тоже предоставлял возможность начать новую жизнь - им давали работу, жильё, оказывали медицинскую помощь. При этом проект не был халявным приютом для тех, кто желал всего лишь временно перекантоваться в тёпленьком месте. На территории проекта действовали строжайшие правила: алкоголь, наркотики, азартные игры, насилие, воровство и многое другое наказывалось изгнанием из проекта без права возвращения. ПОТАКАНИЕ РАЗВРАЩАЕТ! - гласил девиз проекта.
  Настораживало то, что проект возник в одночасье, из ниоткуда, стоил огромных денег, выделенных 'анонимными благодетелями'... Слишком правильно, слишком красиво, слишком безукоризненно, чтобы быть правдой. За подобными фасадами очень часто творятся наиболее гнусные дела.
  Санитарный инспектор прекрасно знал настоящую цену подобной благотворительности. Многие благотворительные программы курировались ГСИ. В бесплатных больницах, куда попадали беременные 14-летние девчонки из гетто, проводились евгенические эксперименты. В странах третьего мира апробировались новые вакцины. На детях обкатывались биологические средства контроля над сознанием, а некоторые из них превращались в биологические бомбы замедленного действия - достаточно было внедрить в их организм миниатюрную капсулу со смертоносными вирусами или спорами 'грибов' (туберкулёз, например, это гриб). Управлялась такая капсула через спутник или сеть мобильной телефонии. Один телефонный звонок - и в нужном месте в нужное время начинается нужная эпидемия.
  Года три назад санитарному инспектору пришлось принять участие в ликвидации утечки информации, связанной с созданием 'обучающей' игры. Дойдя до определенного уровня, дети получали приказ покончить с собой. Обычно они прыгали с крыш высотных домов. Что-то просочилось в прессу, но дело удалось замять...
  Если Белый Кролик не ошибался, за проектом 'Возрождение' стояли те, кого он должен был остановить любой ценой. Мы те - кто тебя возит, лечит, охраняет, готовит тебе еду... - санитарный инспектор вспомнил 'Бойцовский клуб' Паланика, и ему стало не по себе. Кто-то создавал и внедрял во все сферы армию, свою армию, армию, готовую выполнить любой приказ своего командира, потому что каждый солдат запрограммирован на это чуть ли не со дня рождения.
  Был на сайте 'Возрождения' и раздел, с вакансиями. В основном требовались педагоги и психологи, но в одну из пригородных школ требовался работник по двору. Место было благотворительным, а это значило, что предпочтение будет отдано тому, кто желает вернуться в общество.
  - У тебя нет никого на примете? - спросил санитарный инспектор.
  - Надо подумать, - ответил Сэнди.
  - Лучше, если это будет кто-то, только что вышедший на свободу, но не злодей и не рецидивист.
  - Есть один такой. Вэл Роял. Гнусный тип. Бывший сутенёр и торговец наркотиками. Над девками издевался из чистого удовольствия, а когда их не за что было бить, ловил бездомных собак или кошек и устраивал им допрос с пристрастием, в конце которого живьём сдирал с них кожу. Только что вышел из тюрьмы.
  - Он может и не подойти.
  - Да нет, сидел он за пьяную драку. Ни за что серьёзное не попадался, а болтать о нём, в случае чего, не станет никто. Вряд ли кто захочет разделить участь побывавших в его руках собак.
  - Ладно, где я могу его найти?
  - Обычно он торчит в 'Робин Гуде'. Это на Мартин-Стрит.
  Выглядел 'Робин Гуд' как обычный трущобный клоповник, но на деле это был самый настоящий невольничий рынок начала 21 века. Иногда здесь совершались сделки, стоимостью которых позавидовал бы и Уолл-Стрит. В 'Робин Гуде' продавали всё, что можно было продать. Здесь нанимали боевиков, распределяли девочек по борделям, сдавали оптом и в розницу нелегальных эмигрантов в качестве дешёвой рабочей силы, торговали нищими, как с местом, так и без. Но самым ходовым товаром были дети, чаще краденные, но нередко здесь продавали и своих детей. Совсем маленькие уходили либо в качестве инвентаря к нищим, либо превращались в контейнеры для наркоты или других грузов. Для этого ребенку вскрывали брюшную полость и вытаскивали все органы. Образовавшееся место заполняли грузом. При переходе через границу ребенок казался спящим. Ещё детей отправляли на фабрики уродов, где при помощи нехитрых технологий их превращали в карликов, часто со странной формой головы или конечностей. Изредка детей покупали в медицинских целях. Чаще для того, чтобы ставить на них опыты, реже на органы. Иногда, правда, свершалось чудо, и ребёнок попадал на усыновление в богатую, заботливую семью, но такое случалось крайне редко. Периодически в 'Робин Гуд' захаживали и брокеры, работающие на ГСИ. Чего греха таить, Инспекция, несмотря на собственный отлаженный канал поставки живого товара, изредка скупала биологический материал и в подобных заведениях.
  Вэл Роял вёл себя более чем странно. Примерно в 22 00 он входил в 'Робин Гуд', садился за один и тот же столик, заказывал пиво и молча сидел, глядя на стену до 3 часов ночи, то есть, до самого закрытия. В 3 часа ночи Вэл Роял выходил из 'Робина Гуда' и медленно брёл в мрачный старый дом, где он снимал дешёвую меблированную квартиру. Его путь лежал через безлюдную подворотню, которая была прекрасным местом для засады. Он ни с кем не встречался, никого не ждал и совершенно не интересовался происходящим. Выглядел он как брокер, который ходил бы на биржу, чтобы там заниматься медитацией. Любого другого давно бы уже нашли с ножом в спине или с пулей в башке, но Вэл Роял был своим. Санитарного инспектора все эти странности не интересовали. Ему нужно было только лицо, а лицо Вэла Рояла буквально было создано для того, чтобы его изъять.
  Несмотря на то, что Вэл Роял был фактически в полтора раза моложе санитарного инспектора, выглядел он значительно хуже. Его рыхлое, бесформенное тело казалось жирным. Бегающие поросячьи глазки, отекшие веки, сломанный в драке нос, в каких-то болячках губы. Ходил он шаркающей походкой и постоянно кашлял, как борцы за свободу в большевистских фильмах.
  Было два часа ночи, когда санитарный инспектор припарковал старенький автомобиль, купленный специально для этой процедуры, недалеко от 'Робин Гуда'. Погода была ужасной. Сильный ветер, туман и мелкий, холодный дождь. Несмотря на то, что в машине было тепло, санитарному инспектору временами казалось, что стихия бушует и внутри салона. В эти минуты он зябко кутался в плащ.
  Как всегда, в 3 Вэл Роял вышел из 'Робин Гуда'. Выбросив намокшую сигарету, он втянул голову в плечи, и, бормоча проклятия, побрёл домой. Санитарный инспектор завёл двигатель, включил передачу и, быстро набирая обороты, проехал мимо Вэла Рояла. Тот не обратил на него никакого внимания. Казалось, он был полностью погружён в свои мысли. Но это впечатление было обманчивым. Вэл Роял зорко подмечал всё вокруг, а в карманах его куртки лежали короткоствольные пистолеты, которые он пускал в ход, не вытаскивая рук из карманов. Он был опасен, а внешность развалины делала его ещё более опасным.
  Санитарный инспектор свернул в нужную подворотню, заглушил двигатель и вышел из машины. В правой руке у него был нож для Заклания - только этим ножом можно было отнять у жертвы лицо. Дождь в подворотню не проникал, зато ветер бушевал там с двойной силой. Санитарный инспектор поднял воротник плаща и приготовился ждать.
  Вэл Роял появился минут через 15. Он шёл шаркающей походкой, что-то бормоча себе под нос. Было совсем темно, и санитарный инспектор скорее чувствовал его, чем видел.
  - Вэл Роял? - окликнул он на всякий случай.
  - Ты кто? Я тебя знаю? - отреагировал тот. Руки Рояла привычным движением сняли пистолеты в карманах с предохранителей, но воспользоваться ими он так и не успел. Струя мгновенно парализующего газа ударила ему в лицо.
  - Извини, приятель, но мне нужно твоё лицо, - сказал санитарный инспектор, всаживая нож в грудь Вэла Рояла. - Мне нужно твоё лицо, - повторил санитарный инспектор, сжимая руками голову Рояла с боков. Удерживая за голову его тело, Паркин сложил губы трубочкой и, втягивая в себя ртом воздух, прикоснулся губами к точке над переносицей жертвы. Послышался сосущий звук, и Санитарный инспектор начал медленно превращаться в Вэла. Процедура отняла у него не более 10 минут.
  Забрав лицо, санитарный инспектор положил тело Рояла в багажник, предусмотрительно застеленный полиэтиленовой плёнкой. Теперь надо было ехать за город к болотцу, которое идеально подходило для того, чтобы утилизировать там тела.
  Утром, в без десяти восемь санитарный инспектор сидел в приёмной директора высшей школы 'Возрождение'. В ожидании директора он листал рекламный проспект.
  Школа находилась в пятнадцати минутах езды от Мелиополиса. Это был настоящий чеховский вишнёвый сад. Среди деревьев в строго спланированном беспорядке расположились 15 корпусов: административный корпус, учебный корпус, там же была и столовая, общежитие для учащихся и несколько коттеджей для персонала. Все выглядело очень мило, как в рекламном проспекте.
  Директор появился в пятнадцать минут девятого. Было ему на вид около сорока пяти. Выглядел он тоже, как будто сошёл со страниц рекламного проспекта. Интеллигентное лицо, очки, аккуратная причёска, приличный костюм. Даже небольшой живот и тот был как бы на своём месте. Извинившись за опоздание, он пригласил санитарного инспектора в кабинет.
  - Мистер Роял, - сказал он, выслушав санитарного инспектора, тот ничего не сказал о проституции и наркотиках, - здесь мы предоставляем второй шанс тем, кому не совсем повезло в этой жизни. Мы очень строго относимся к поведению наших учеников и персонала. Зарплата здесь не большая. Это специально сделано для того, чтобы собрать под своим крылом истинных энтузиастов. Поэтому я бы порекомендовал вам сначала хорошенько подумать, нужно ли вам это место.
  - Оно нужно мне, как воздух. Иначе я вернусь на тот путь, который приведёт меня в тюрьму, а следующий срок я просто не переживу. Вы знаете... Это было как откровение. Я сидел в баре, и вдруг меня осенило: Вэл, что ты с собой делаешь? Эта мысль была как волна нашатыря. Я вдруг понял, что должен завязать иначе... - санитарный инспектор развел руками.
  - Я знаю, что это такое, - произнёс после небольшой паузы директор, - я так бросил курить. Было это лет десять назад. Я сидел с другом, пил пиво. Был обычный день, ничего особенного. И вдруг я осознал, что я делаю, вдыхая табачный дым. Я сразу же затушил сигарету и больше никогда не курил.
  - Мне действительно нужен этот шанс. А жизнь за городом под постоянным присмотром, в строгости... Что может быть лучше.
  - В таком случае, вам надо будет заполнить бумаги, и можете приступать. Но сначала..., - он снял телефонную трубку, - пригласи, пожалуйста, Кэрри. Между собой мы на 'ты', - пояснил директор. - Это помогает поддерживать необходимый психологический климат.
  Минут через пять в кабинет вошла женщина чуть старше 30. Была она откровенно некрасивой, но не настолько, чтобы быть откровенно страшной.
  - Кэрри, это наш новый сотрудник, Вэл. С завтрашнего утра он поступает в твоё распоряжение.
  - Очень приятно, - улыбнулась Кэрри.
  - Я бы хотел, чтобы ты ему все показала, - попросил директор.
  - С большим удовольствием.
  - Что ж, добро пожаловать в 'Возрождение', Вэл, - сказал директор, пожимая санитарному инспектору руку. Разговор был окончен.
  Если бы санитарному инспектору действительно нужно было с чем-либо завязать, то лучше места чем 'Возрождение' он вряд ли смог бы найти. Здесь был именно тот коктейль из строгости, дружелюбия и изоляции от внешнего мира (причём совершенно добровольной), который наилучшим образом способствовал успеху в этом далеко не легком деле.
  Ему выделили комнату с душем и туалетом в коттедже для несемейного персонала. Кухни, правда, там не было, но кофе или чай вполне можно было приготовить. Кормили прекрасно, причём всегда можно было попросить добавки. Работа... Работа была словно специально созданной для выполнения задания. В обязанности санитарного инспектора входило поддержание порядка во дворе и внутри корпусов школы. Надо было стричь газоны, следить за поливальными установками, делать мелкий ремонт, то есть, менять лампочки, чинить дверные замки, и так далее. Это позволяло ему практически беспрепятственно входить в любые помещения на территории школы. Правда, ни о каком особом оборудовании, которое так любят использовать в кино, и речи быть не могло. Любое техническое устройство могло быть обнаружено, и тогда...
  Первые три недели не принёсли ничего. Школа была как школа. Учителя, дети... Всё было, как везде. Разве что дети вели себя несколько тише. Из школы можно было вылететь за драку, за алкоголь, не говоря уже о наркотиках, воровстве и других, более серьёзных вещах. Но чмошность в стенах школы не взращивалась. Для выяснения отношений здесь существовал боксёрский ринг, где учащиеся могли разобраться друг с другом в строгом соответствии с правилами поединка.
  Единственно чего не хватало санитарному инспектору, так это его путешествий по межпиксельному пространству. Будь школа тем местом, что он искал, его бы вычислили на второй день после межпиксельного погружения. Чтобы как-то снять эту потребность, он начал бегать перед работой. Сразу за школой начинался лес, и инспектор бегал по лесным тропинкам, наслаждаясь лесным воздухом. Приходилось, правда, считаться с тем, что он здесь в роли Вэла Рояла, который был далеко не спортивным человеком.
  Через три недели у санитарного инспектора состоялась встреча с начальником службы безопасности и охраны школы. Это был низенький, толстый кореец по имени Джек. Он не стал вызывать санитарного инспектора к себе в кабинет, вместо этого он подсел за столик инспектора за завтраком.
  - Не возражаешь? - спросил он, садясь напротив Паркина.
  - Буду только рад, - ответил инспектор.
  - Джек, начальник службы безопасности, - представился он.
  - Очень приятно, Вэл, - ответил санитарный инспектор.
  - Думаю, ты уже в курсе, что ложь у нас считается одним из наиболее серьёзных проступков?
  Санитарный инспектор кивнул.
  - Тогда, думаю, ты сейчас мне расскажешь, почему ты солгал, когда устраивался к нам на работу.
  - Возможно, я что-то забыл, но совершенно не помню, чтобы я что-то сказал не так.
  - Ты утаил некоторые факты своей биографии. Неужели ты думал, что мы не станем тебя проверять?
  - Дело не в этом.
  - А в чём?
  - Мне позарез нужна была эта работа. Я понял, что если не завяжу, то либо умру в тюрьме, либо меня прикончат. К тому же наркотики... Вы бы взяли меня, расскажи я вам всё?
  - Не знаю, но из-за своей лжи ты можешь отсюда вылететь.
  - Мне действительно нужен шанс, - санитарный инспектор посмотрел в глаза Джека.
  - Думаю, ты его получил, но запомни, ещё один проступок...
  - Спасибо за предупреждение, Джек.
  - Я вижу, ты меня правильно понял.
  Отлично, подумал санитарный инспектор. Наживка работала. Обнаружив подноготную Вэла Рояла, они не стали копать дальше.
  Прошло ещё несколько спокойных недель. Санитарный инспектор уже начал подумывать о том, чтобы вылететь из школы за какой-нибудь дисциплинарный проступок (уход по собственному желанию мог вызвать к его персоне слишком пристальное внимание), но что-то внутри подсказывало, что торопиться рано.
  Решающая встреча произошла утром во время пробежки. Санитарный инспектор столкнулся с небольшим отрядом школьников, возвращающихся из похода в лес. Школьники выглядели уставшими, но довольными. Во главе отряда был Алекс, учитель физкультуры. Приятный парень лет 25. Обычное явление, на которое не стоит обращать внимания...
  Школьники вежливо посторонились, пропуская санитарного инспектора. Пробегая мимо, он уловил еле заметный запах... Это был даже не запах, а ощущение опасности и смерти, от которого животный ужас пробрал его до костей. Санитарному инспектору потребовалась вся его воля, чтобы не выдать своего состояния. Он ЗНАЛ на уровне ДНК этот внушающий ужас запах, но не мог вспомнить, с чем он был связан.
  На следующий день за обедом санитарный инспектор подсел за стол к учителю физкультуры.
  - Чем могу помочь? - спросил тот.
  Санитарный инспектор даже немного растерялся от этого вопроса.
  - У меня скоро урок, поэтому на вежливость нет времени, - улыбнувшись, пояснил Алекс.
  - Я хотел бы посоветоваться относительно занятий спортом.
  - Тогда приходи после работы в спортзал. Часов в шесть.
  - И так, чего ты хочешь от занятий спортом? - спросил Алекс, когда санитарный инспектор нашёл его в спортзале после работы. Несколько мальчишек усиленно потели на тренажёрах. Запаха, ТОГО запаха в зале не было.
  - Я понимаю, что Аполлоном или олимпийским чемпионом мне не стать, поэтому меня больше волнует укрепление здоровья, - ответил санитарный инспектор.
  - Раньше чем-нибудь занимался?
  - Только алкоголем и наркотиками. Правда, месяца два я каждый день бегаю.
  - Понятно... Ладно, для начала поделай вот этот комплекс...
  - Спасибо. Что я буду должен?
  - Считайте это частью той помощи, которую нам дает 'Возрождение'.
  - Ещё раз спасибо.
  - Да, если вдруг станет не по себе, сразу же в медпункт.
  - Надеюсь, этого не понадобится.
  - Я тоже так думаю, но на всякий случай...
  - Спасибо.
  Занятия спортом только частично снимали потребность в межпиксельном путешествии. К тому же приходилось следить за нагрузками. Достигнутое межпиксельными погружениями состояние отрешённости, позволяющее как бы наблюдать за происходящим со стороны, начало меняться на обычное для большинства двуногих представителей фауны состояние вовлечённости. Появились тревога, неуравновешенность, усталость, страх. Ухудшился сон. Санитарный инспектор мог целыми ночами без толку валяться в постели, и только перед самым утром проваливаться в тяжелое, тревожное забытье.
  Было три часа ночи, когда, устав от бесполезного лежания, санитарный инспектор решил пойти прогуляться. На улице было темно. Здесь не принято было зря жечь фонари всю ночь, но каждый, в случае необходимости мог зажечь свет либо возле своего дома, либо по всей территории, если надо было куда-то идти. При этом чтобы не выключать электричество, можно было воспользоваться таймером, который сам отключал свет по истечении установленного времени.
  Санитарный инспектор достаточно хорошо видел в темноте, поэтому свет он решил не включать. Устроившись на скамейке, за столиком во дворе, он задумался ни о чём, глядя в темноту. Вдруг мимо промелькнула человеческая тень, за ней другая и третья. Кто-то, прекрасно видя в темноте, окружал коттедж санитарного инспектора. Разумнее всего было бежать, но вместо этого, он громко закашлялся.
  - Не спится? - к столику подошёл учитель физкультуры. Судя по тому, как он двигался, он прекрасно видел в темноте.
  - Уже третью ночь, - пожаловался санитарный инспектор, - а ты чего гуляешь?
  - Я готовлю ребят к военно-спортивной игре. Обучаю их незаметно двигаться в темноте.
  - Соревнование - это хорошо... Не желаешь кофе?
  - Спасибо, в другой раз.
  - Как знаешь.
  Учитель исчез в темноте. Оставшись один, санитарный инспектор мысленно досчитал до ста, затем вытер со лба холодный пот. Конечно, хотелось думать, что он совершенно случайно стал свидетелем ночных манёвров, но всё говорило о том, что это была проверка. Алекс наблюдал за ним, когда школьники демонстрировали свой манёвр. Чем-то он себя выдал. Но чем? Ответа на этот вопрос не было, и это наводило на нехорошие мысли.
  Придя на следующую тренировку в спортзал, санитарный инспектор застал там школьников, готовящих туристический инвентарь.
  - Собрались в поход? - спросил он.
  - С ночёвкой. С субботы на воскресенье.
  - Поход - это хорошо. Я тоже любил ходить в походы. Есть в этом что-то такое...
  Поход - это хорошо, мысленно повторил он себе, чувствуя, как его наполняет азарт предстоящей битвы.
  В пятницу после окончания рабочего дня, он отправился в Мелиополис. Надо было купить оружие и подготовить машину. С оружием проблем не было. Ствол он мог отыскать практически в любой точке света. Сложнее было с машиной. В городе прошла облава, и несколько автомастерских, где занимались не совсем законными делами, были закрыты. В другие нельзя было соваться потому, что там его знали в лицо, а воскрешение пока что в планы санитарного инспектора не входило.
  Пришлось обращаться в сомнительное место.
  - Какие проблемы? - спросил владелец, здоровенный негр с большим шрамом на лице, придававшем ему свирепое выражение. По своему опыту санитарный инспектор знал, что бояться надо не тех, у кого на лице такие отметины, а тех, кто их сделал, но всё равно шрам придавал негру бандитский вид.
  - Мне надо, чтобы эта старушка превратилась в ракету, внешне оставаясь всё той же развалюхой. Сможете сделать?
  - За пару дней, думаю, смогу.
  - Мне нужно сегодня.
  - Это будет стоить денег.
  - С деньгами проблем не будет.
  В час ночи машина была готова. Санитарному инспектору это обошлось в целое состояние, но игра стоила свеч.
  - Заходите ещё, - сказал, довольно улыбаясь, негр. Скорее всего, за день он заработал столько же, сколько зарабатывал за хороший месяц.
  Санитарному инспектору денег было не жалко. Негр сделал все на совесть, а это было главным.
  Возвращаться в школу санитарный инспектор не стал. Несмотря на то, что внешне машина практически не изменилась, голос у неё заметно стал другим, да и новая резина была слишком дорогой для такого тарантаса.
  Не доезжая несколько километров до школы, санитарный инспектор свернул в лес. Там он поставил машину в незаметном месте, затем откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и погрузился в межпиксельное пространство.
  Когда он вернулся, едва начало светать. Замаскировав машину ветками, он, стараясь не шуметь, отправился к школе, откуда должны были появиться туристы.
  Пропустив школьников вперёд, он двинулся за ними следом. Углубившись в лес, дети разбили лагерь. По тому, как уверенно они ориентировались в окрестностях лагеря, санитарный инспектор понял, что это привычное для них место. Школьники занялись, каждый своим делом. Вскоре палатки были установлены, дрова заготовлены, костёр разведён. На костре появился котелок с едой. Уже вечером, когда солнце село за горизонт, Алекс собрал детей вокруг костра. По его команде два старшеклассника начали на скорость в темноте копать ямы, похожие на неглубокие, не более полуметра глубиной, могилы. Они работали как бешеные, но, казалось, не уставали.
  Все это время санитарный инспектор следил за ними, стараясь сохранять неподвижность, несмотря на сильную усталость. Любое движение могло его выдать, и тогда всё пошло бы насмарку.
  Закончив копать, могильщики разделись до гола. Алекс тщательно намазал их тела какой-то дрянью. Появился тот самый запах, вызывавший у санитарного инспектора панический страх. Алекс что-то тихо спросил. Дети дали короткий ответ, после чего легли в ямы. Они разговаривали слишком тихо, чтобы санитарный инспектор мог что-либо уловить из их слов.
  Остальные школьники, разделившись на две части, стали кругом возле могил. В руках у каждого была горящая ветка из костра. Они хором запели ритуальную песню на гортанном языке древнего народа, населяющего несколько тысяч лет назад центральную Америку. Одновременно с этим они чертили в воздухе своими факелами магические знаки. Когда песня закончилась, Алекс окропил мальчишек в могилах кровью - у одной девочки была менструация, и она специально для этой церемонии всю ночь собирала кровь. Менструальная кровь считалась священной.
  Окропив их кровью, Алекс хлопнул в ладоши, и школьники принялись закапывать заживо своих товарищей.
  Около 15 лет назад, когда Денис Паркин ещё был в составе особой группы захвата ГСИ, ему пришлось столкнуться с ЭТИМ. Это был древний ритуал перерождения, считавшийся полностью забытым, до той роковой встречи 15 лет назад, которая унесла жизни нескольких его товарищей и чуть не стоила жизни Паркину.
  Погребение заживо было посвящением в Братство Воинов, во время которого душа испытуемого должна была очиститься сначала землёй, а затем и огнём. Для этого на могилах разводились костры. Кроме этого огонь был вратами в тот мир, где обитало тотемное животное Братства, зверь по имени Йоу. До рассвета душа кандидата должна была выследить и найти тотемное животное, которое, в случае удачной охоты, наделяло её Силой и Знанием Воина, превращая кандидата в настоящее чудовище - Воина Братства.
  Всё это время прочие участники ритуала должны были плясать и петь возле костра, чтобы обновлённая душа могла вернуться назад в своё тело. С первыми лучами солнца костры тушились. Это было своего рода сигналом для вновь обретённых Воинов выходить из могил. Они сами, без посторонней помощи должны были выбраться или остаться там навсегда.
  После инициации человек приобретал огромную силу и быстроту, магические способности и умение телепатически чувствовать Племя. Расплачивался за это он своей индивидуальностью. Для Воина Племени не было ничего личного. Было Племя, и был Вожак или Верховный Жрец, который имел абсолютную власть над племенем...
  Санитарного инспектора обнаружили около трёх часов ночи. Непрерывная слежка настолько вымотала его, что он непростительно поздно отреагировал на появление врага. Это был один из инсценировавших ночное нападение на его коттедж школьников. К счастью уверенный в том, что перед ним настоящий Вэл Роял школьник повел себя слишком свободно. В самый последний момент рефлексы заставили санитарного инспектора отскочить в сторону, и смертельный удар противника достался пустоте. Сам он мешкать не стал: молниеносный удар, и шея школьника сломалась с лёгким хрустом.
  С этого мгновения счёт пошёл на доли секунд. Противник оказался более подготовленным, чем предположил санитарный инспектор. Вычислить его могли только сканеры - люди, способные улавливать малейшую ментальную активность на довольно-таки большой территории. Обычно их было пятеро. Четверо располагались по периметру зоны сканирования, а пятый находился в центре. Он принимал 'донесения' и направлял, в случае необходимости, людей разобраться с незваным гостем. Санитарного инспектора не вычислили сразу только лишь потому, что глубокое погружение в межпиксельное пространство сделало его на какое-то время невидимым для сканеров.
  Разумеется, они уже уловили сигнал боя и смерти своего человека. Весь лагерь уже был поднят по тревоге, а, учитывая, что скорость этих существ была значительно выше скорости санитарного инспектора, особенно с чужим лицом...
  Санитарный инспектор принял единственно возможное решение. Он мгновенно сбросил с себя лицо Вэла Рояла и переместил сознание в межпиксельное пространство, став невидимым для сканеров. После этого он, что было сил, помчался в сторону автомобиля. Послышался боевой клич стаи. Они обнаружили сброшенное лицо. Когда санитарный инспектор запрыгнул внутрь автомобиля, перед его глазами плавали красные круги. Сильно болело в боку, а во рту был привкус крови.
  Двигатель завёлся с пол-оборота. Вдавив газ до пола, санитарный инспектор рванул с места, набирая максимальную скорость. Выехав на дорогу, он помчался прочь, как можно дальше от школы и города, в котором теперь его наверняка уже искали. Одна только мысль о том, что его могли взять живым, приводила санитарного инспектора в ужас. Для них он был человеком силы, а таких надлежало есть живьем, обрезая мясо тонкими ломтиками, чтобы вместе с плотью пожрать и его силу. Эта пытка могла длиться несколько часов...
  Когда в машине практически закончился бензин, санитарный инспектор утопил её в какой-то речушке. Недалеко был одинокий магазин, рядом стоял подержанный автомобиль.
  За прилавком дремала блеклая женщина лет сорока с выражением вековой усталости на некрасивом лице.
  - Слушаю вас, - бесцветным голосом сказала она.
  - Извини, но мне нужно твоё лицо.
  - Что? - только и успела спросить она перед тем, как санитарный инспектор нанёс ей удар ритуальным ножом.
  Забрав лицо, он положил тело в холодильник. Закрыв магазин, он сел в её машину (ключи были в замке зажигания) и теперь уже относительно медленно направился в сторону Мелиополиса. Не выходя из межпиксельного пространства, он позволил лицу заполнить его мыслями покойной - обычной галиматьей уставшей, никому не нужной одинокой женщины. В этом состоянии можно было смело ехать мимо сканеров.
  
  
  Дом Сэнди выглядел как настоящее поле боя. Следы от пуль на стенах, выбитая дверь, разбитые окна, следы пожара. Совсем недавно здесь было жарко как в прямом, так и в переносном смысле. Возле дома сновали пожарные и полицейские.
  Проехав медленно мимо, санитарный инспектор увеличил скорость. Надо было убираться из города, и чем быстрее, тем лучше. Те, кто вышел на Сэнди, слишком хорошо знали санитарного инспектора, чтобы он мог с ними играть.
  Свернув за угол, он увидел одну из тех девчат, с которыми веселился вместе с Сэнди в их последнюю встречу. Имя её он забыл. Это было непрофессионально, но он остановил возле неё машину. Объяснять, кто он такой, вернее, такая, времени не было, поэтому, ткнув ей в бок пистолетом, санитарный инспектор бросил:
  - Садись в машину.
  Та безропотно села. Отъехав от дома Сэнди на приличное расстояние и не обнаружив слежки (он знал, что следить могли и через спутник, но этого проверить он не мог) санитарный инспектор сказал уже дружелюбным тоном:
  - Извини, дорогуша, за такое приглашение, но на объяснения нет времени. Я - приятельница Сэнди. То, что произошло... В общем, ты и твоя подруга в опасности. Если хочешь - можешь ей позвонить из автомата. Никаких мобильных. Я вывезу тебя из города, а там уезжай, куда хочешь. Несколько месяцев в Мелиополисе тебе показываться нельзя. Домой идти тоже. Так что, звони, и мы валим.
  - Она уже уехала.
  - А ты?
  - А у меня оставалось ещё дело.
  - Никаких дел. Едем.
  Красивая доверчивая дура... Ей даже в голову не пришло, что на месте санитарного инспектора мог быть настоящий враг...
  Заночевать решили в мотеле. Взяли одну комнату на двоих.
  - Я могу сходить в душ? - спросила она.
  - Не стоит. Нам нужно быть готовыми бежать в любой момент, так что побудь эту ночь в полной боевой готовности.
  - Но в туалет я всё-таки схожу. Ты не против?
  - Не против.
  - Сюрприз, - услышал санитарный инспектор, вернувшись из туалета (туда он пошёл вторым). В руках у спутницы мелькнуло что-то блестящее, и в следующее мгновение в шею инспектора воткнулся маленький шприц.
  - Спокойно, санитарный инспектор Денис Паркин, это - ГК- 418. (Парализующее вещество, которое обездвиживает, но не лишает разума и чувствительности) скоро здесь будут друзья. А пока я с тобой позабавлюсь, - сказала она, медленно раздеваясь.
  
  
  ГЛАВА 23
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"