Все, что мы видим в нашем столетии - небывалый расцвет глупости. Она уже повсюду - и расползается дальше.
Тибор Фишер "Философы с большой дороги".
Наверное, каждый из нас представляет собой ходячую копилку ненависти.
Тибор Фишер "Люблю, когда меня убивают".
...Планка, которой должен соответствовать уровень человеческой скотины, постоянно снижается.
Уильям С. Берроуз "Западные земли".
Мне наплевать на Христианского Бога. Когда Белый Бог пожаловал вместе с испанцами, индейцы принесли ему в дар фрукты, кукурузные лепешки и шоколад. Но Белый Христианский Бог взял и отрезал им руки. Может быть, он не несет ответственности за поступки христианских конквистадоров? Нет несет. Бог всегда несет ответственность за тех, кто ему поклоняется.
Уильям С. Берроуз "Западные земли".
Самоубийство - наша старая семейная традиция.
Чак Паланик "Уцелевший".
Понятие "Бесчеловечность", как никакое другое характеризует трусливую, подлую мерзопакостность нашей Человеческой сущности. Почему? По иронии судьбы мы называем "бесчеловечным" исключительно то, что свойственно только представителям нашего вида. По крайней мере, не Земле. Ни одно другое живое существо не будет кому-либо причинять страдание просто так, ради чистого удовольствия, не говоря уже о более "прогрессивных" мерзостях, которых не мало знает история, будь то лагеря смерти, казни еретиков или отношение к другим формам жизни. Так что, друзья мои, хотите вы того или нет, но "бесчеловечность" является именно ЧЕЛОВЕЧНОСТЬЮ. Об этой ЧЕЛОВЕЧНОСТИ и будет идти речь.
Стук в дверь был настойчивым, но не наглым. В мою дверь так стучать не должны были по определению. Случайные торгаши или попрошайки вряд ли стали бы подниматься на самый верхний этаж дома с принципиально неработающим лифтом, к тому же они и стучат так, словно ты им обязан. Официальные лица ломятся обычно так, будто ты в этот самый момент занимаешься любовью с их женами или детьми. Милиция... Вряд ли они надумают брать меня дома, а если все-таки и решатся, то сразу начнут со взлома и стрельбы на поражение. Слишком многим я не нужен живым. Посетителей других категорий я не ждал. Я вообще никого не ждал, и старался жить так, чтобы моя берлога находилась как можно дальше от караванных путей.
Проверив и сняв с предохранителя "Стечкина", я посмотрел на экран монитора. Как показывает практика, дверной глазок - это прекрасное приспособление для того, чтобы получить через дверь пулю. Поэтому под видом дверного глазка у меня стоит камера. Вторая камера вместе с анализатором отпечатков пальцев (хорош только в том случае, когда есть доступ к базе данных) расположены в кнопке неработающего звонка.
Экран монитора показывал секси-дамочку, как в эротическом кино. Лет ей было около 30. Модная куртка, джинсы, светлые замшевые сапожки... Даже в черно-белом исполнении и в плохом разрешении она заставила трепетать мое мужское начало. Идеальная внешность для того, чтобы отправлять на тот свет впавших в сексуальный маразм самцов.
-Кто там, - спросил я в микрофон.
Динамик был устроен так, что создавал эффект моего присутствия за дверью, это адресовалось тем, кто захотел бы меня пристрелить через дверь.
-Мне нужен Эдуард, - услышал я приятный женский голос.
-Входите.
Дверь, разумеется, открывалась дистанционно, иначе все эти технические игры ничего бы не стоили. За дверью гостей ждал поворачивающий влево коридор, за поворотом которого была вторая, на этот раз уже бронированная дверь. Первая дверь была обычной, типовой. Незваных гостей это должно было застать врасплох.
Запустив посетительницу в шлюзовой тамбур, я запер входную дверь.
-Извините, но я хотел бы узнать, как вы узнали этот адрес? - спросил я.
-Мне его дал наш общий знакомый, Марков.
-И что вы с ним сделали, чтобы он меня сдал?
-Марков... МНЕ он не мог отказать.
-Правда?
-Он предупреждал, что вы принимаете заказы только по телефону, но я должна увидеть ваше лицо, чтобы убедиться, что вы... В общем, я должна вас увидеть.
-Подождите минуту.
Я отключил микрофон и набрал номер Маркова.
-Ну? - спросил я, когда он взял трубку.
-Она уже у тебя? - догадался он.
-Марков, ты - урод!
-С Эммой на твоем месте я бы выпендриваться не стал.
-Ваше имя? - спросил я, провесив трубку и включив микрофон.
-Эмма.
-Входите, - открыл я вторую дверь.
В трехмерном цветном изображении в натуральную величину Эмма была еще краше.
Если бы мы снимали сцену из эротического фильма, я наверняка набросился бы на нее прямо с порога, и мы долго бы стонали на диване, столе и просто на ковре, как теннисисты на корте. К моему величайшему сожалению, жизнь - это не съемки эротического кино, поэтому мне пришлось ограничиться предложением присесть в удобное кресло и выпить кофе. Кофе у меня был что надо, и Эмма сумела его оценить.
-И все же, чем вам не нравятся телефоны? - спросил я.
-Личный контакт с людьми... Наверно, это мой бзик. Я все понимаю, но поручить это дело... его нельзя доверять всем и каждому.
Трогательно, однако...
Дело в том, что своей профессией я выбрал незаконную эвтаназию. Когда-то давно, в античные времена любой человек, которому обрыдла жизнь, мог спокойно собрать друзей, попрощаться и принять чашу с ядом, действие которого ненавязчиво отправляло его в царство Аида. Но потом, с появлением рабских религий, человеческая жизнь была объявлена собственностью бога, и как следствие - гуманность в виде медицинских пыток, максимально продляющих ужас агонии. По мне, так того ублюдка, который первым заявил, что человеческая жизнь является ценностью Љ 1 и должна сохраняться любой ценой, надо было бы посадить на кол, сварить живьем в горячем масле и добить еще десятком самых мучительных смертей.
Чтобы хоть как-то исправить его ошибку, я убиваю тех, кто сам меня об этом просит, убиваю за хорошие деньги, которые помогают мне получать удовольствие от жизни. Я считаю так: если человек хочет умереть - это его личное дело, и пусть попы, гуманисты и прочие проповедники рабства... пусть катятся ко всем чертям. Лично я не вижу ничего плохого в своей работе. Можно сказать, я ее люблю. Я же не виноват, что в этом мире разрешается убивать или посылать на смерть только оптом и только тех, кто чертовски хочет жить. Такое убийство - это политика, а то, что делаю я - преступление. Ну да было бы глупо ожидать совершенства от этого мира.
И так, если вы не знаете, как умереть, найдите меня, и я все устрою. Смерть будет тихой, безболезненной и похожей на естественную. Тем более что само проведение выбрало для меня эту стезю.
Это произошло во времена моей ранней юности, когда, в очередной раз, став сиротой, я твердо для себя решил: все, что угодно, но только не детдом. Альтернатива у меня была только одна: стать уличной шпаной. Уже в самом начале этой карьеры я забрался в дом, где по моим сведениям не было ни одной живой души. Но мои сведения оказались ни на что не годными. В одной из комнат я наткнулся на прикованного к постели старика. Мне он обрадовался, как спасителю.
-Я отдам тебе все, только прикончи меня, - попросил он.
Честно говоря, я опешил.
-Пистолет в столе. Ключ в кармане халата, - продолжил он, - деньги под холодильником. Сейф - это обманка, замануха для дурака. Можешь туда не заглядывать.
Под холодильником действительно был тайник, в котором лежало целое состояние.
-А теперь пристрели меня, - вновь попросил дед, - если это сделать через подушку, получится не так громко.
-Но... Я не убийца, - пролепетал я.
-А ты бы хотел вот так валяться на диване и срать под себя? - с отчаянием в голосе спросил он.
-Уж лучше сдохнуть! - ответил я.
-Ну, так помоги мне!
В общем, я это сделал.
Найденных денег мне хватило на то, чтобы купить комплект поддельных документов, включая школьный аттестат и поступить в университет.
Учеба помогла мне понять, насколько наши ебаные гуманисты отравляют нам жизнь! Поняв это, я решил помогать людям избавляться от страданий. Многие мои клиенты благословляли меня. В принудительном порядке я отправил на тот свет только нескольких отморозков, за смерть которых, будь у нас нормальное общество, меня бы наградили орденом.
-Слушаю вас, - начал я разговор голосом немного уставшего психоаналитика, когда кофе был на столе, а сигареты прикурены.
-Неделю назад мою сестру изнасиловали и жестоко убили какие-то подонки. Я хочу, чтобы вы стали для меня орудием справедливости.
Глядя на нее, я вдруг понял, что ни за какие деньги не соглашусь оказаться в списке ее врагов.
-Извините, Эмма, но я не занимаюсь такими делами. Для этого существует Милиция, - ответил я.
Я действительно никогда не разыгрывал роль частного детектива или ангела мести. Для этого в мире полно ищеек и убийц. Меня же вполне устраивала моя узкая специализация.
-Не смешите меня, - без малейшего смеха в голосе произнесла она.
-Чем вам не угодила Милиция?
-У них никакой фантазии. В лучшем случае, они их просто изобьют и пристрелят, а в худшем... В худшем суд найдет массу смягчающих обстоятельств. Дадут им лет по 10, а года через три выпустят досрочно.
-Пожалуй, вы правы, - согласился я.
-Я хочу, - продолжила Эмма, - чтобы эти уроды умирали долго и мучительно, чтобы они мечтали о смерти.
-В любом случае, я не занимаюсь розыском.
-Для розыска у меня есть другие люди. Мне нужен судья и палач. Милиция оставила на воле этих ребят только по моей настойчивой просьбе. И если вы сами не пойдете с повинной, вас не найдут. В этом вы тоже можете быть уверены.
-В нашей вселенной вероятностей нельзя быть уверенным ни в чем.
-Вот номер моего телефона, - она положила на стол клочок бумаги с написанными ручкой цифрами, - о сумме гонорара договаривайтесь сами с собой. Деньги значения не имеют.
Разговор был окончен.
Если бы не свидание с Сыном Плотника, я ни за что бы не сунулся в "Театр сюрреалистической эротики Кронос", а в народе попросту Заебаловку. Это был рай для всевозможных извращенцев, что-то среднее между борделем, стриптиз баром и ночным клубом. Там была сцена, был танцпол, был зал с двумя десятками столиков. Вход стоил целое состояние. Еще одно состояние стоило право принять участие в оргии на сцене. А за еще несколько бОльшую сумму можно было перенести действие за свой стол.
Сын Плотника просто обожал это заведение, меня же тошнило как от Кроноса, так и от Сына. Он как всегда опаздывал, обрекая меня на роль зрителя. Причем сам он терпеть не мог, когда кто-то опаздывал. В этом случае он просто уходил, и ему было наплевать на то, сколько денег он при этом теряет.
-Я работаю только с джентльменами, а джентльмены не опаздывают, - любил говорить он. Если же кто-то из заждавшихся клиентов пытался упрекнуть его собственными словами, он, улыбаясь во всю свою пасть, говорил, - ну какой же я джентльмен? - а с этим уже поспорить было просто невозможно.
На этот раз роль сцены играли несколько сдвинутых столов, за которыми пировали участники корпоративной вечеринки какой-нибудь Извращениякорпорейт. На столе среди бутылок, бокалов и тарелок лежал бездарно татуированный здоровенный негр с огромным членом, вокруг "шеи" члена был повязан пышный детский бант. Над негром в нелепом танце корячилась престарелая шлюха, любимица публики. Ее здесь просто обожали за талант, который она как раз и демонстрировала почтенной публике. Она работала своей штуковиной, как муха хоботком. Сначала она сплевывала порцию вагинальной смазки, затем, вытянув губы трубочкой, всасывала ее обратно. Предметом ее ласок было лицо негра, на котором к моему приходу не осталось сухого места. Негра все это приводило в полный экстаз. Грандиозный залп из перевязанного лентой орудия, заслуженно встреченный бурей оваций, послужил сигналом для перехода ко второму действию.
Продемонстрировав публике свой феноменально огромный язык, ставший, наверняка таким в результате энного количества операций, негр засунул его глубоко в задницу партнерши. Это послужило сигналом ассистенту, который принес ей губную гармошку. Шлюха виртуозно заиграла гимн США, пытаясь передать этой мелодией все те чувства, которые вызывал в ней язык партнера. Квинтэссенцией музыкального номера стал оргазм с одновременным опорожнением кишечника - видать, актриса съела накануне что-то не совсем свежее. Об этом говорила жидкая концентрация ее стула и та сила, с которой струя вылетела из задницы. Это поистине было похоже на взрыв Везувия, лава и пепел которого украсили лица всех участников вечеринки. Особенно сильно досталось дамочке, выглядевшей как настоящая чопорная английская леди времен королевы Виктории. Ее лицо и волосы покрылись многочисленными конопушками. Сняв пальцем одну из них, дама попробовала ее на вкус.
-Говно, - ошалело констатировала она.
Артистов это совсем не смутило, как не смутило и то, что в говне копошились червячки - артистка страдала глистами.
-Ну и как тебе шоу? - не без злорадства спросил соизволивший появиться Сын Плотника.
Глядя на него, я в очередной раз подумал, что в прошлой жизни он был диареей. Забавней всего было то, что Сын Плотника прекрасно понимал, насколько он очаровательное существо. В отместку он и взял себе это прозвище. Кстати, папочка у него действительно был плотником.
Однажды кто-то попытался над этим пошутить. Сын Плотника двинул ему по морде кружкой, затем, повалив на пол, набил полный рот горчицей. Но это показалось ему полумерой. Тогда он загнул своего обидчика раком и изнасиловал в задний проход ножкой от стула, используя вместо смазки все ту же горчицу.
-В следующий раз я вычту моральный ущерб из твоего жалования, - ответил я.
-Брось. Тем более, у меня для тебя хорошие новости.
-Ты нашел ее?
-Почти. Сегодня ее выкинули из квартиры. Но она в городе, в этом можешь не сомневаться.
Она - это та сука, брюхо которой какое-то время служило моей колыбелью. Назвать ее матерью у меня просто не поворачивается язык. Почему? Обычно детей либо приносит аист, либо их находят в капусте. Некоторых покупают в специальных магазинах. В последнее время их даже скачивают из интернета. Меня же нашли в свином навозе. Хозяина свинарника разбудил мой душераздирающий крик. На мое счастье или несчастье своих свиней он кормил досыта, и они не стали на меня сразу же набрасываться, разрушив тем самым планы моей биологической родительницы.
Следующим моим пристанищем был детдом. Ничего не могу сказать плохого, как и хорошего. Я плохо помню свое младенчество. К тому же меня практически сразу же усыновили. Многих тронула история младенца, отданного матерью на съедение свиньям.
Моими приемными родителями стали фанатичные христиане. Почему-то набожность вызывает у людей доверие. А зря. Детство мое было сущим адом. Весь день - сплошные молитвы, покаяния и разговоры о боге. Чуть что - очистительный пост с молитвами. Себя они мучили не меньше. Никаких удовольствий, никакой контрацепции, никакого секса в пост, никакой греховности, даже по телевизору. Из книг только Библия и прочая христианская муть. Тоскливая многодетная семейка.
Если бы я был художником, я бы изобразил религию в виде огромных фантомных яиц, в которые мертвой хваткой матерого бультерьера вцепились священники. Причем главной отличительной чертой служителей культа от бойцовой собаки является то, что они не станут откусывать тебе яйца одним движением челюстей. За тысячелетия своего господства эти люди научились дозировать свою хватку в зависимости от того, насколько ты хороший малый по их мнению.
И фишка здесь в том, что яйца настолько же фантомные, как и их дурацкое "спасение". Воистину, товар достойный покупателей.
Не мудрено, что папочка, в конце концов, заставил мамочку и деток пораскинуть по стенам мозгами при помощи своего дробовика. Он грохнул бы и меня, но я с приятелем в тот момент курил анашу. Так наркотики не только убивают, но и спасают.
А правда, почему нельзя курить дурь?
Дурь вредна? Согласен. Но она не вреднее алкоголя или сигарет. Я знаю людей, которые регулярно курят ее более 20 лет, и ничего. Вполне нормальные люди, чего вряд ли можно сказать об алкоголиках с таким стажем. К тому же вредные привычки - это не более чем капля в море окружающего нас вреда. Вредны выхлопные газы, вредно электромагнитное поле, вредна та фигня, которой кормят на фермах животных, вредна та химия, которой поливают растения, вредна радиация и токсические охоты, вредно истребление лесов... А как вредно служить в армии!!!
Жить вообще вредно. От этого стареют и умирают.
Дурь приводит к употреблению других наркотиков? Чушь. Да, сколько-то там процентов ширялок сначала попробовали дурь, но она им не подошла. Поэтому они пошли искать что-то другое. На самом же деле дурь играет роль некоего фильтра, сквозь который проходят лишь те, кто готов покончить с собой при помощи кайфа. Остальные остаются теми, кто периодически покуривает травку.
Хотя дурь опасна. Под дурью ты расслабленный и добрый. Под дурью ты не пойдешь голосовать за очередного урода, не станешь "мочить черножопых", не станешь надевать майку с портретом президента и заниматься с умным видом всякой фигней... Под дурью тебе нет дела до всей этой околополитической чепухи.
Ну да все это уже вторично. Сначала ответьте мне на такой вопрос: Почему какие-то ублюдки должны мне, взрослому человеку, в законодательном порядке разрешать или не разрешать делать вещи, которые касаются только меня? Почему кто-то в принудительном порядке регулирует то, чем я занимаюсь наедине с собой или с такими же взрослыми самостоятельными людьми? И если даже я захочу вышибить себе мозги или покончить с собой при помощи героина, почему я не могу этого сделать? Я что, чья-то собственность? Я - раб? Тогда так и скажите. А если нет - убирайтесь на хуй из моей жизни! Вас это не касается! Мои жизнь и здоровье принадлежат мне! И я сам хочу решать, что мне делать, если это не приносит кому-то вреда.
Вырвавшись из Кроноса, я решил немного пройтись.
Буквально в двух кварталах от него передо мной возникли пятеро подростков. Один из них достал нож.
-Гони деньги, мудила.
-Я что похож на обсерающегося по каждому поводу обывателя? - удивился я.
-Нам похрену. Гони деньги, или мы будем играть в игру: "Что у тебя внутри".
Моя правая рука была в кармане, где лежал небольшой пистолет с прикрученным к нему миниатюрным, но тем не менее эффективным глушителем. Это делало ситуацию несколько забавной. Найдя в другом кармане немного мелких монет, я бросил их на землю.
-Столько хватит?
-Ты чего, о?.. - взбесился вожак малолетних уродов, но выразить свой гнев он так и не успел.
Я выстрелил ему в живот прямо через карман. Его соратники в спешке покинули боле брани, а незадачливый грабитель остался корчиться на земле.
- Больно? - участливо спросил я.
-А ты как думал?
-А так? - я со всей силы ударил его ногой в живот, стараясь попасть по ране.
Забив его до смерти ногами, я поспешил ретироваться. Чертовы уроды. Теперь из-за них плащ, пистолет и туфли придется выкидывать. Туфли мне было особенно жалко. В них ноги чувствовали себя, как в раю.
Дома меня ждало сообщение Маркова. Он назначал мне встречу на пустыре, где произошло убийство девчонки.
Марков - мент. Теперь уже большой мент. Он один из тех редких идеалистов, которым действительно не наплевать на то, как живут другие. Марков стремится помогать ближним, даже если для этого приходилось переступать через законы. А как еще можно кому-то помочь?
Познакомились мы с ним несколько кальп назад. Тогда я учился в университете.
Однажды я заметил в парке одного из тех ублюдков, которые бродят с воздушкой по улицам и убивают птиц просто так, чтобы убивать. Большинству из них достаточно того, что они стали причиной чьей-то смерти, но особенные уроды еще и фотографируются на фоне своих жертв. По мне, так этих надо вырезать семьями, вместе с родителями, женами и детьми.
Он был настолько увлечен убийством, что мне не составило большого труда засунуть его в багажник машины. Я вывез его в безлюдное место, попинал немного ногами, затем воткнул ему в жопу ствол его же ружья и выпустил туда с десяток пулек. После этого сломал ему монтировкой руки и ноги и оставил там поразмыслить над никчемностью его существования. Уроду - уродская смерть. И пусть они сколько угодно твердят, что вороны плохие. Сами они не стоят и вороньего говна.
Вечером ко мне заявился Марков. Он отвез меня на тот же пустырь, где хорошенько вздул дубинкой.
-Это тебе за то, что ты дурак. Впредь никогда не оставляй улики, - сказал он, закончив экзекуцию.
Мне повезло, что этого урода нашел именно Марков. Узнав в чем дело, он доделал мою работу, затем преподал мне урок.
Позже мы стали напарниками. Он помогал мне найти клиентов, снабжал меня информацией, помогал выпутываться из неприятностей. Я тоже по возможности старался быть ему полезным.
Утро туманное... Дальше не помню. На дворе туман, холод и промозглый ветер. Только вместо утра вечер. Можно даже сказать, начало ночи. Я в новом плаще, новых туфлях, с новым пистолетом в кармане. Рядом со мной стоит Марков.
-Вот здесь ее и нашли, - говорит он, затягиваясь сигаретой, - они сделали ее по полной программе. Обработали так, что хоронить пришлось в закрытом гробу. Если хочешь узнать подробности, поговори с этим типом.
Марков дает мне фотографию 15-ти летнего ублюдка. На обратной стороне имя и адрес. Валя Лютиков - ну и имечко...
-Ладно, мне пора, - говорит Марков, глядя на часы.
На самом деле пора мне. Сейчас самое время проведать этого ублюдка.
Его я поймал возле бара, откуда он вывалился в обществе двух шлюх. Вся троица еле держалась на ногах.
Я выскочил из машины и подлетел к ним.
-Ты где шляешься, гад? - заорал я, схватив его за руку, - о матери бы подумал, скотина!
-Чего тебе надо, придурок?
-Придурок?!
Чтобы он не наболтал лишнего, я сильно двинул ему под дых.
-Я с тобой дома поговорю! - закончил я речь взбешенного папочки.
По дороге к машине я незаметно для публики вколол ему через одежду порцию сильнодействующего транквилизатора. Отправив его на заднее сиденье, я сильно хлопнул дверью, затем сел на водительское место и рванул так, что на асфальте остался след горелой резины.
Даже если среди толпы зевак, которые наблюдали за всем этим шоу, найдется желающий проявить себя в роли свидетеля, они опишут взбешенного папочку и черный "Фольксваген" - модель и номер, как у его отца.
Километрах в двадцати от города был дачный поселок, который в это время года практически пустовал. Найти гарантированно пустой дом без бдительных соседей для Маркова не составило большого труда. Внутри уже было все приготовлено к экзекуции. В застеленной полиэтиленовой пленкой комнате стоял стол с прикрепленными к нему металлическими перчатками, в которых были просверлены на расстоянии 5 миллиметров друг от друга отверстия для саморезов.
Усадив пленника на стул, я примотал его липкой лентой, а кисти рук зафиксировал в перчатках. Теперь оставалось дождаться, когда он придет в себя. Чтобы скрасить это процесс, я прилег вздремнуть на кушетку, которая стояла в этой же комнате.
Разбудил меня его мат. Чтобы не вступать с ним в полемику, я заклеил ему рот все той же липкой лентой.
-Помнишь ее? - спросил я, показывая ему фотографию Светы - так звали сестру Эммы.
Он замычал так, что сомнений в способностях его памяти у меня не возникло.
-Тогда ты знаешь, что будет в повестке дня.
Успокоив своего подопечного, я позвонил Эмме.
-Приезжайте, - сказал я.
Ожидание в неопределенности было частью наказания. Эмма приехала через 2 часа. Все это время я вел себя так, словно был в комнате один.
-Я хочу, чтобы он рассказал, - сказала она.
Не говоря ни слова, я выложил на стол отвертку, пачку шурупов, молоток и пачку небольших гвоздей.
-Правила такие, - объяснял я, - ты рассказываешь нам все, как на духу. Если будешь врать, юлить, говорить не по теме, я буду делать так, - я вкрутил шуруп в перчатку так, что он прошел сквозь указательный палец левой руки примерно у основания ногтя. - Если нам что-то не понравится в твоем рассказе, все эти гвозди и шурупы окажутся в твоем теле на расстоянии пяти миллиметров друг от друга, - продолжил я после того, как он прекратил орать, - ты понял?
Он утвердительно закивал головой.
-Говори, - я сорвал со рта липкую ленту.
Они сидели в своем излюбленном баре привычной компанией: Валентин, Жорик, Максим и Ольга с Леной. Скучали. Ждали Сергея. Он был из тех, кто практически всегда мог придумать какое-либо занятие, найти что-нибудь для кайфа или просто развеселить. Взамен его интересовали только "трусы лидера" и обожание юных дам. В данном случае Лены, с которой у него все только начиналось. Когда появился Сергей, на его лице играла улыбка победителя.
-Налогоплательщики хотят знать, что их ждет в ближайшем будущем? - спросила Лена, едва Сергей сел за стол.
-Есть одна штука покруче любого кайфа, но она не для слабаков, - загадочно улыбаясь, ответил он.
Слабаком себя никто не считал, и Сергей продолжил:
-Сегодня прекрасный вечер для охоты на бомжей.
-Да ну, они грязные и воняют, - брезгливо поморщилась Ольга, которая слыла среди них патологической чистюлей.
-Зато их никто не хватится.
-Ты что, предлагаешь их?.. - насторожился Жорик.
-Если слабо, можешь валить домой, - отреагировала Ольга, которая не упускала случая поддеть его на правах близкой подруги.
-А ты уже кого-нибудь убивал? - спросил Максим, который изо всех сил старался быть таким же крутым, как и Сергей.
Вместо ответа Сергей улыбнулся. Конечно, ангелочками они давно уже не были. Они избивали, грабили, насиловали, заставляли слизывать с асфальта плевки, но убийства в их послужном списке еще не было. Правда, когда-то давно, играя в сатанистов (настоящие сатанисты не занимаются этой фигней), они жестоко убили собаку, но это было не то. Собака - это собака, а человек... Убийство манило их своей новизной, как Колумба Индия (с которой он на горе индейцам перепутал Америку).
Найдя на ближайшей стройке подходящий инвентарь, они отправились к очистным сооружениям, где раньше заметили хибару бомжей. Когда охотники прибыли на место, те собирались спать. Бомжей было трое: двое мужчин и женщина. Они практически не защищались. Переломав кости бомжам, охотники еще живых бросили их в отстаивающееся дерьмо.
Возвращаясь домой, они встретили Свету.
-Чего, нравится? - спросила Лена, видя, как Сергей смотрит на девушку.
-Нравится, - чтобы позлить подружку ответил он.
-Докажи, - потребовала Лена.
-Как?
-Есть только один способ доказать женщине, что она тебе нравится. Или в жопе не кругло?
-Что, прямо на улице?
-Зачем. Останови машину, - сказала она сидевшему за рулем Жорику.
-Привет, а мы тебя везде ищем! - Радостно воскликнула Лена.
-Зачем? - удивилась Света.
С девчонками она училась в одном классе. В школе они ладили, но на улице почти не встречались.
-У меня сегодня день рожденья. Мы хотим посидеть немного в баре. Поехали.
Света замялась. На помощь Лене пришла Ольга.
-Да брось ты выделываться, поехали, в кои веки посидим вместе...
Они взяли Свету за руки и буквально втащили в машину.
-Куда ехать? - спросил Жорик.
-Ко мне на дачу, - ответила Ольга.
-Ты же говорила в бар, - насторожилась Света.
-Да ладно тебе, посидим на природе.
На даче было прохладно, и Ольга зажгла камин. Накрыли стол. Выпили. Сергей достал из кармана пузырек с таблетками.
-Кому билет в рай? - спросил он.
Света от наркотиков отказалась.
-Кстати, ты знаешь, Сергей в тебя просто влюбился, и ему не терпится доказать тебе свою любовь, - как бы между прочим заметила Лена.
-Что? - не поняла Света.
Зато поняли остальные. Буквально через пять минут обнаженная Света уже была привязана к кровати. Рот, чтобы не кричала, был заклеен липкой лентой. В глазах у нее был ужас.
-Не будь такой дикой, - сказала ей Лена, - обычно это приятно.
Под дружное улюлюканье Сергей забрался на девушку.
-Блин, да она целка!
Покрывало (его не стали снимать), орудие Сергея и его брюки были в крови.
-Была - весело сказала Лена.
-Я тоже хочу целку! - завопил Максим.
-Больше нету, - не без ехидства ответила Ольга.
-Как нет, - нашелся Жорик, - а вторая сторона?
Свету перевернули на живот, и на нее забрался Жорик.
-А я хочу минет, - решительно заявил Максим, которого друзья обошли по всем статьям.
-Смотри, как бы она его тебе не откусила, - предупредила Ольга.
-Не откусит.
Он выскочил из комнаты и буквально через минуту вернулся с пассатижами. Он сорвал повязку с ее рта.
-Скажи "аааааа".
При помощи ножа ей разжали челюсти, затем он вырвал пассатижами ей все зубы, после чего засунул свой орган в превратившийся в кровавое месиво рот.
-Вот теперь все, - констатировал он.
-Не все, - заявил Сергей, который хотел, чтобы последнее слово осталось за ним.
Он схватил девушку за волосы и стал с силой тыкать своим членом ей в глаза.
-Подожди, - остановила его Ольга, - так будет удобней. Она достала из сумки пилку для ногтей и проткнула Свете глаза...
Когда экзекуция закончилась, Света была еще жива.
-Что будем делать? - спросил Жорик.
Лена предложила сыграть в ресторан. В одно из тех заведений, где к столу подают живых обезьян, и посетители, заплатив за это кучу денег, разбивают ей голову деревянными молотками. Что ж, достойные представители человеческого рода...
Они вытащили ее во двор, где закопали по шею в песке, затем все вместе проломили ей голову. Есть мозг, правда, никто не стал.
Потом ее завернули в окончательно испорченное покрывало и отвезли на пустырь. Покрывало позже сожгли.
-А ты что, все это время в стороне стоял? - спросила Эмма. Внешне она была совершенно спокойна.
-Я тоже не верю, - согласился с ней я, медленно беря в руки шуруп и отвертку.
Последнюю сотню гвоздей я вбивал уже в труп.
Появился Марков.
-Я приберу, - сказал он.
Меня это радовало. Честно говоря, я чертовски устал. Я хотел домой, хотел принять душ, чтобы отмыться от этой мрази, которая, при других обстоятельствах, рассказывала бы эту историю с нескрываемой гордостью.
Проснувшись на следующий день, я набрал номер Адвоката.
-Ты не занята? - спросил я, когда она взяла трубку.
-Тебе уже понадобились мои услуги?
-Мне нужна ты.
-Ты знаешь, где меня найти.
С Адвокатом мне было хорошо, просто хорошо, настолько хорошо, что зачастую мне хватало одного ее присутствия. Я мог просто сидеть в кресле и смотреть, как она курит или ведет дела по телефону, мог просто рядом с ней смотреть телевизор. Мы могли весь день ласкать друг друга почти так же, как это делают дети, только начавшие постигать искусство любви, могли просто спать на ее кровати. Заниматься любовью с ней тоже было великолепно, и мы делали это настолько часто, насколько было возможно. После встреч с ней я возвращался в мир новым, как младенец. Надеюсь, что ей со мной было так же хорошо.
Нас свел Сын Плотника. Тогда он еще не завел себе привычку назначать встречи в самых злачных местах города, и мы разговаривали с ним в машине возле торгового центра.
-Видишь бабу в сером костюме, - прервал он свой рассказ, показывая пальцем на не броскую на первый взгляд женщину, выходящую из магазина, - я бы тебе посоветовал за ней понаблюдать.
-Зачем?
-Не пожалеешь, - на его лице появилась хитрая улыбка, означающая, что он не скажет больше ничего.
Она действительно была адвокатом, причем первоклассным. Но все это меркло перед игрой, котрую она вела с некоторыми клиентами. Выбрав очередную жертву среди тех, кто обращался к ней с какой-нибудь ерундой, она внимательно изучала его жизнь, работу, родню. Затем она определяла того, кому больше других была бы выгодна смерть клиента. После этого она буквально убеждала того, что ему грозит опасность. Более того, она даже подробно объясняла, как и когда его лучше всего убить. После ее слов клиент и сам начинал замечать, что против него что-то замышляют. Осознав свою беспомощность - в полицию он мог бы обратиться разве что только после смерти - клиент начинал паниковать. Он сам приходил к выводу, что лучшая защита - это нападение. Когда клиент был готов, Адвокат как бы между прочим рассказывала ему, как лучше убить потенциального убийцу, чтобы не вызвать подозрения у полиции.
Иногда мне кажется, что это была ее реакция на царящую тотальную глупость.
-Если бы наши предки были такими же дебилами, мы бы до сих пор сидели на ветках, - часто говорила она, выслушивая речи очередного телеэксперта.
И действительно люди давно уже поставили идиотизм во главу угла. Если ты подыхаешь от рака в результате привычки к курению - виноват табачник. В алкоголизме виновны производители и работники рекламы. Целая куча фильмов запрещена к показу только потому, что какой-нибудь урод, посмотрев их, может неадекватно отреагировать. А если какой-то мудак, прочитав твою книгу, покончит с собой, причем по самой далекой от содержания причине, ты же останешься виноватым. И не дай бог тебе забыть написать в инструкции к топору, что им нельзя рубить родственников или детей!.. Весь мир заставляют петь и плясать под дудки дебилов, чтобы они, не дай бог, чего не сотворили. Удивительно, как еще не запретили продавать апельсины. На них же бывает аллергия.
Дебилы судятся, дебилы выигрывают дела, дебилы получают компенсации. Общество на их стороне! И ни одна скотина даже не попыталась довести до их сведения, что если они дохнут оттого, что много курили, много пили, много жрали или пытались высушить волосы в духовке, то они никакие не жертвы, а конченые идиоты, причем не заслуживающие никакого снисхождения.
А в глухой деревне доблестные борцы с наркомафией арестовали бабулю, в огороде которой росло несколько кустов мака. И никому за это не стыдно. Как же - они сделали великое дело! А потом удивляются, почему все вокруг их ненавидят с оттенком презрения. Ну да с этими все понятно. Вопрос в другом. Кто-то же на нее донес. Кто-то из тех, кто, скорее всего, был вхож в ее дом. Этакая помесь Раскольникова с Морозовым.
Предстоящее свидание с Адвокатом настолько подняло мне настроение, что я был рад даже мелкому холодному дождю. В своем любимом магазинчике я купил бутылку хорошего вина и настоящий французский сыр.
Недалеко от магазина алкоголического вида мужик бил ногами такую же алкоголическую бабу. Люди делали вид, что ничего не происходит. Похоже, нас давно уже научили тому, как себя вести в таких ситуациях, а тех, кто отказывался учиться...
Думаю, у большинства из нас был свой наглядный пример того, как судебная система поступает с теми, кто пытается защитить себя, своих близких, свое доброе имя, не говоря уже о том, чтобы протянуть руку помощи ближнему.
Один мой знакомый сел только за то, что убил урода, угрожающего оружием его малолетней дочери. Суд решил, что дружки покойного вполне достойны выступить на суде в качестве свидетелей, тогда как жена потерпевшего, как лицо заинтересованное, была лишена права голоса. При этом никто даже не поинтересовался, что делали свидетели в доме у обвиняемого с оружием в руках. Правда жизни такова, что судьи всеми силами защищают подонков от порядочных людей, и если кто-то будет насиловать или убивать твоих детей, тебе позволено только подать на них в суд, если останешься жив. Ну а если ты настолько глуп, чтобы вступаться за посторонних, то тебе самое место в тюрьме. Так что, если кого-то убивают, позвони в милицию, а еще лучше просто пройди мимо. От тебя требуется именно это. Все верно, чмошниками управлять намного легче, особенно если управляют такие же чмошники, только дорвавшиеся до власти.
Остается только подивиться судейскому бесстрашию. У них ведь тоже есть родные и близкие, которые тоже могут попасть в беду, и не найдется никого, кто бы пришел на помощь - одни загнаны в тюремные резервации, а другие, выучив урок, ни за что не станут ввязываться в чужое дерьмо.
Адвокат встретила меня в халатике и с телефонной трубкой в руке. Устроившись в кресле, я стал наблюдать, как она обрабатывает клиента.
-Хотите всколыхнуть общественное мнение? - говорила она, - нет ничего проще. Вам нужна маленькая девочка. Желательно сиротка. Желательно чтобы ее папаша сдох от рака, выкуривая по три пачки в день, или от цирроза в результате хронического алкоголизма. Лучше всего, если мамочка будет ударницей панельного труда. Пойдет и лишенная родительских прав, но лучше, если она стала жертвой неизвестного убийцы. Погибла, так сказать, на боевом посту. Народ обожает такие истории. Да нет, найти ее будет не трудно. Таких девочек пруд пруди, и обычно до них никому нет дела. Но стоит ей написать письмо мэру, а еще лучше в правительство, в парламент или самому президенту, начинается, черт знает что. Средства массовой информации мгновенно же раздувают шумиху. Общественность объявляет очередной крестовый поход. Господа законодатели, тронутые посланием столь юного создания, подают заявки на новые носовые платки (предыдущие напрочь испорчены слезами сострадания). Одни из них предлагают расстрелять производителя любимой марки папиных сигарет, другие - запретить производство автомобилей марки "Пежо", на котором убийца увез в последний путь мамашу девочки. Все эти дяди и тети будут настолько тронуты, что даже упустят повод кого-нибудь разбомбить, и потом, с досады, примут очередной дурацкий законопроект.