Pferd Im Mantel: другие произведения.

Колокола Обречённых. Глава 25.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    История Аслана.

  ТОГДА. МАЙ - ОКТЯБРЬ 2010 ГОДА. АСЛАН АЛКОЕВ.
  
  Огромный алый диск солнца с каждой секундой темнел, наливался краснотой, стремясь быстрее закончить свой сегодняшний путь по небесам, набухал и рос на глазах. Ещё считанные минуты - и солнце зайдёт, оставив мир на милость сгущающихся сумерек, а затем - и непроглядной ночной тьмы, напоенной туманами, чудными звуками, запахами, под невероятным покрывалом звёздного неба. Глянешь ввысь - и сердце замирает: такая дивная, таинственная картина открывается твоему взору! Но пока ещё есть время...
   Пока не зашло солнце, лес тонет в последних его лучах, и они, лучи, играют и переливаются по верхушкам редких сосновых стволов; а внизу, в болотистых топях, наплывает густой, молочно-белый туман. Это минуты истинной тишины и умиротворения. Быть может, лишь поющий свою нудную песню гнус да квакающая время от времени, как по расписанию, лягушка, нарушают первозданность этой тишины. Безветренно, и на темнеющем небосводе - ни облачка: завтрашний день обещает быть тёплым и солнечным.
  Вот только встретит ли этот день человек, из последних сил покоряющий болото, ползущий в сторону небольшого островка с двумя- тремя сухими стволами? Он крепок, одет в камуфляжный костюм, его густая, с благородной проседью борода, испачканная в тине и ряске, и горбатый нос на скуластом лице выдают в нём кавказца. Рука сбита в кровь, но мужчина ползёт сквозь камыши, цепляясь ею за стволы, невзирая на порезы. Набухшие армейские берцы усложняют ему и без того сложную задачу, тянут вниз, в бездонную топь. Левая рука - волочится плетью. Как долго он ползёт? Может быть несколько часов, а может - минут. Он не знает, вернее - не понимает. Голова гудит и силы уходят с каждым движением. Мысли кружат, как рой мух, разум пытается найти какую-нибудь константу и зацепиться за неё. Мягкий, убаюкивающий голос шепчет: оставь это, прекращай, нет смысла. Но - ещё один ухват за стебли камыша, ещё метр в сторону спасительного, как кажется, островка. От кочки - к кочке, раздвигая рукой болотные заросли. Сколько сил требуется искалеченному человеку чтобы сделать последний рывок? Рывок, безусловно, стоящий жизни? А сколько сил - чтобы прекратить эту борьбу? И если в первом случае речь идёт о силе исключительно физической, то в другом - только о духовной. Смириться с неизбежной смертью в этом, проклятом шайтаном болоте?! И человек продолжает ползти...
  Если проследить этот путь, стоит начать с точки "А". Где-то в трёхстах метрах сзади от почти достигшего своего вожделенного болотного островка человека, в болотную жижу погружаются - медленно, почти незаметно - фрагменты фюзеляжа потерпевшего аварию самолёта. На площади более двухсот квадратных метров болото усеяно обломками, вещами. Что же произошло тут в этот майский вечер?
  А если, после того как мы разобрались с точкой "А", найти точку "Б" - а это и будет конечная точка пути человека, тот самый островок; забраться на верхушку самого высокого ствола, стоящего на нём; да оглянуться окрест, приложив руку ко лбу, пока солнце ещё не скрылось за горизонтом и не наступила тьма - то безрадостная картина откроется нашему взору. На многие километры во все стороны мы увидим раскинувшиеся топи, болота. Редкие островки с чахлой растительностью, сухостой. Глазу не за что зацепиться. Поняв удручающую перспективу измождённого человека, выползающего на свой островок, за него можно только помолиться. Понятно, что ждёт его. В его состоянии ему отсюда не выбраться, да и любой другой, абсолютно здоровый мужик, не смог бы. Отсчёт пошёл на часы, и да - встретит ли он завтрашнее утро? Да уж, ситуация матовая, врагу не пожелаешь. Уж лучше, может быть, как те, что в самолёте... Но - Бог на небе, а мы тут, на чёртовой земле, и не нам загадывать. Что, жизнь ещё ничему не научила?! Ну так осмотрись вокруг, в своём бывшем ещё вчера комфортном мирке. Что видишь?
  Так что же с тобой случилось, Аслан? Как тебя угораздило здесь оказаться???
   $$$
  Войны вдруг не начинаются. Война - не драка у киоска, вдруг не вспыхнет. Человек с умом чует её приближение по косвенным признакам, а профессиональный вояка, прошедший три таких - ещё раньше. То, что вся эта ерунда с хохлами должна вылиться во что-то серьёзное, Аслан понял уже давно. С того момента, как только начало закипать. Ну правда, пора уже. Уж больно сильно накалилась международная обстановка... Худое - долго не томит, это вам не добро. И вот, пожалуйста: вчера, как по расписанию. Но всё как-то странно уж больно. Жадно всматриваясь в кадры севастопольских боёв, удара русских ракет по американским кораблям и Аслан, и его сослуживцы недоумевали - где же ответ? То, что информационный вакуум здесь, в Грозном, существует - это понятно. Не Лондон тут вам, и не Париж. Но и не Грузинская восьмого года, чтобы на тормозах спустить. Должен быть клинч, всё. Жребий брошен, тормоза спущены.
  Ещё вчера ни Аслан, ни его друзья не знали, что брошен не только жребий. Ответ был, но совсем не тот, о каком можно было предположить. У нас ведь как всегда - молчок. А отрывочные сведения с "Аль-Джазиры", что, оказывается, американцы незамедлительно нанесли удары возмездия по ряду русских городов и военных баз, точечно, как они любят говорить, крылатыми ракетами, всё же появились: Ичкерия - исламская республика. То есть, получается, не применили американцы ядерного оружия. Эти - ничего просто так не делают: должна быть причина. Какая? Желание держать заднюю дверь открытой? Странно, ведь карты брошены. Желанный повод показать наконец начинающему сомневаться в американской военной мощи миру, кто тут папа. Устранить с "великой шахматной доски" надоедливого извечного соперника - Россию. И что мы видим? Крапивой по попе. Ата-та, ата-та! Смотри, больше так не делай, а то - накажу! Заявка на конфликт и его развитие - какие-то ненормальные, не должно быть так. Не соответстует одно другому. А как должно быть? А как собирались, так и должно быть: всем ядерным арсеналом, своим, да ещё и союзническим, сразу, чтоб чахлая российская ПВО в последние минуты забилась в истерике. И всё : полчаса, и ты - король мира. Но нет, всё по другому. Крапивой по попе. Даже по Москве влупить годно не смогли, так, смех один. Про всё это спорили взахлёб с утра, а уже вечером, как снег на голову, свалилась запоздалая новость - Россия нанесла массированные ядерные удары по США и Великобритании. Узнав - не поверили. Как так? Но информация подтвердилась: мол, да, нанесли. По первому, российскому каналу Волков выступал, нервный такой, дёрганый. Ну, его понять можно - не каждый день, поди, на красную кнопку давит. Надавил - тысячи людей в муку, будешь тут дёрганым. Да какие тысячи! Десятки тысяч!!!
  Всё это говорит о том, что мимо них на сей раз опять мимо не пройдёт. И так на казарменном уже неделю, ну а теперь - с полным уважением, здравствуйте. Прошлый раз, в 2008, пригласили. Тогда хоть весело было, оттянулись по полной. Теперь... весело не будет. Тут, дома, в Ичкерии, пока тихо. Но надолго ли?
  Приказ выдвигаться на аэродром поступил к девяти вечера. Куда Рамазана шайтан погнал? Молчат, секрет. Но можно и не рассказывать, понятно: Катырова ждут в Кремле. Ну, ясно, что уже не в самом Кремле конкретно, а там, где Кутин с Волковым. На сборы Кароев времени почти и не дал: и так готовы должны быть - Катыровская элита. Всё что успел Аслан перед тем, как выбежать с рюкзаком во двор - отцу позвонить. Старик в свои восемдесят два держался молодцом, голова светлая. Долго объяснять не надо - что, отчего и почему. Ты только подумаешь, а он уже знает, что ты хочешь сказать. Старики! Говорят, что старость не всегда синоним мудрости, но это - не про его отца. Потому поговорили кратко. Уже прощаясь с Асланом, старик, после секундной паузы, тоном, вроде бы как извиняясь, сказал:
  -Знаешь, сынок... в горах старики плохое говорят...
  -Какое такое плохое, Да?
  -Мёртвые встают.
  -Собар де, Да! Какие мёртвые, о чём ты?!
  -Бехк ма била, сынок. Забудь. Я старый дурак. Ступай, Аллах тебе поможет. Марша айла.
  Попрощавшись с отцом, Аслан остался в расстроенных чувствах. Червь недоброго предчувствия зашевелился где-то в районе желудка. Аслан, отложив в сторону свой дорожный рюкзак, присел.
  Это он уже слышал с утра. Так, краем уха - на улице обсуждали. Потом днём, и вот теперь - отец... Дыма без огня не бывает, но... Верить этому начинать, что-ли?! Баркалла!!! Он ещё в своём уме. Всему найдётся логичное объяснение, есть оно и для этих слухов. Война; время, которое очень способствует обострению всего нехорошего, что у людей в головах. Один сказал - десятеро повторили. Тьфу, шайтан! Рана от шашки заживёт, от языка - нет. Закинув на плечи рюкзак, Аслан хлопнул дверью своей комнаты.
  Хлопнул, чтобы больше уже в неё никогда не вернуться... Через несколько минут, закинув вещи в багажное отделение под полом, Аслан сел в автобус.
  Территория аэропорта "Грозный" была полностью оцеплена. Уже на повороте на Алхан-Чурт стояла броня, всё и вся проверялась и досматривалась. Автобусы с эмблемами отряда персональной охраны Президента ЧРИ, конечно, были пропущены без остановки, и в окно Аслан видел, как приветствуют их "пэпээсэмовцы".
  В "президентском" отряде Аслан Алкоев служил с октября позапрошлого года. Как и многие, прошёл и Первую Чеченскую, воевал с Дудаевым, и Вторую. После сдачи Гудермеса, весь 2-ой батальон Нацгвардии под командованием братьев Ямадаевых, в котором и был Аслан, перешёл на сторону "федералов". Тогда-то Аслан и познакомился с Рамазаном, возглавившим Службу безопасности своего отца. Не то, чтоб дружба возникла, нет; познакомились. Когда формировался Отряд, Аслана позвали, невзирая на близость с кланом Ямадаевых. Отказываться было никак нельзя...
  Карьера Рамазана Катырова полетела вверх с головокружительной высотой. Многие люди, воевавшие вместе с ним, служившие, также пошли в гору. Наверное, другого человека, сделавшего в столь молодые годы такую политическую карьеру, и не назовёшь. Но мы в России, как ни крути. В стране невиданных возможностей. Некоторые люди, имевшие к ней отношение, считали, что и кухарка может управлять государством. Начали с кухарки, потом разбойники, крестьяне, воры и уголовники - все вписали свои страницы в историю государства Российского. Менялась власть, точнее - лица во власти, и каждое лицо влекло за собой сонм приближённых, с невероятным усердием обсиживающее новые кабинеты в центре столицы, отщипывающих, откусывающих, отрубающих толстые ломти от государственного бюджета.
  Так стоит ли удивляться столь быстрому взлёту Рамазана?! Нет; более того, он - в порядке вещей. Заняв президентское кресло, он оказался не столь уж и плох. По крайней мере - для Ичкерии. Главное - относительный порядок в республике - он установил. Питаемая из федерального бюджета, Ичкерия, как ни какая другая республика, зажила вольготно. После войны развернулось строительство, и Рамазан взял за правило лично присутствовать на торжествах, посвящённых открытиям очередных объектов. Аслан таскался за ним как привязанный. Другие ребята были где-то рядом: кто-то служил в ОМОНе, кто-то - в "нефтяном" полку. Все в виду друг друга, как на ладони. Ну, а в октябре прошлого года Аслан отличился - застрелил самого эмира Урус-Мартана, Баштоева, при попытке внедриться в окружение Президента на открытии Мемориального комплекса. Рамазан в долгу не остался - подарил старинный кинжал, именной пистолет Хеклер &Кох ЮСП Тактикал, ну, и путёвку в Эмираты... А вот постов и должностей Аслану не перепало. Мало удивительного: это товар штучный, особый. А у Рамазана - друзей не меньше, чем врагов. Поэтому - Эмираты...
  Да! Было время!
  Казалось, в аэропорту в одно время собрались все силовые структуры Ичкерии разом. А видимо, так оно и было. Тесные залы битком, везде камуфляж - городской серо-синий, лесной, горный... Людей в цивильном и не увидишь, ну а что тут скажешь? Война, говорят.
  Накурено, намусорено - да гори оно всё огнём. Такое впечатление, что присутствуешь при последнем дне Помпеи. Как знать, как знать... И всё же - бардак. Бааардак, ети его мать! Говорят - война, а тут, в аэропорту, такое впечатление что вся военизированная Ичкерия собралась. А ведь аэропорт - цель приоритетная, не приведи Аллах - вдарят сейчас ... ну, турки например, и - всё. Велик Аллах - но, видимо, жизнь ничему не учит. И люди вроде бы опытные все, последние десять лет сплошные боевые действия, то одна война, потом вторая, затем чистка, грузинская... и вот, пожалуйста: вся нацгвардия, "нефтяные", ОМОН - все тут. Нет, всё же что то не то с американцами, однозначно. Либо что то случилось у них там, либо... либо вся их мощь - надута и распиарена. С их-то возможностями, и так косячить... просто непозволительно. Хотя, может и цель не стоит пороха. А с другой стороны - тут собрано несколько наиболее боеспособных соединений российской армии, как ни крути. Поди пойми, где тут истина.
  А знакомые лица мелькают, там и тут - оп, оп, и вон тоже. Оп - Ваня, и ты тут, брат...
  -Эй, Ваня, брат! - опустив на пол свой рюкзак, замахал рукой, стараясь привлечь внимание бывшего однополчанина, занятого разговором с тремя бородатыми бойцами из "нефтяного" полка, судя по нашивкам и форме, Аслан.
  -Опа! Асланище! Здорово, брат! - размахнул навстречу другу медвежьи объятия Иван Дарбаев, старый друг, сослуживец ещё по "Востоку", двухметровый рыжий амбалище, наполовину русский, наполовину нохча - по отцу. Их пути-дорожки разошлись когда Алкоева сманили в отряд, ну а Ваня подался в "нефтяные". Старые друзья крепко обнялись, расцеловались. Иван извинился перед своими бородачами - мол, старый друг. Те поздоровались с Асланом, обменялись дежурными приличиями - как семья, как отец, всё хорошо, слава Аллаху - отошли. Друзья присели на корточки у стены, закурили. Окинув взглядом зал, Аслан отметил как быстро смешались его сослуживцы с толпой - а по-другому не скажешь - в зале, как быстро разошлись по группам, рассосались. У всех друзья, братья, бывшие сослуживцы. Ичкерия... все воевали.
  -Как дома, брат? Все живы - здоровы? - спросил Иван. - Чёрт, сто лет не виделись уже. А с этими делами... - он сплюнул, выдохнув дым, - я уж и не надеялся. Чё не звонишь?
  -Слава Аллаху - всё хорошо, все здоровы. Твои как, Ваня?
  -Папу схоронил в феврале...
  -Ай, родной, прими мои соболезнования. - покачал головой Алкоев, положив ладонь на плечо друга. - Всё в воле Аллаха. Прости, я не знал...
  -Да ладно, Аслан. Чё там... Я и сам хорош - знаю ведь, что у вас беготня не чета нашей, сам виноват, не набрал.
  -Нет, ты что. Ты меня прости - друзья святое. Постой, расскажи, что знаешь.
  -А что я знаю, Аслан? - снова сплюнул Иван. - Что и все. Мы тут, считай, с обеда сидим - пригнали, выгрузили - а бортов нет. Три борта днём ушло - "омоновцев" забрали, частично, ну и люди Рамазана, я видел, грузились с семьями. Куда?! Не в курсе... А вас, ходят разговоры, с Папой в Москву забрасывают?
  -Нет, в Москву вряд ли. Кароев говорит, русские уже снялись - за Урал куда-то. Слышал, слухи ходили, что Кутин там чуть ли не подземные города строит? Туда, наверное. А вас? - подумав, ответил Аслан.
  -Да как обычно: где погорячее, туда и нас. Пока сами не знаем. Сам как думаешь - во что это всё выльется? Нагрянут?
  -Не знаю, брат. То что нужно было сделать - уже не сделано, и что теперь - непонятно. Знаешь ведь - русские тактическим по ним влепили, а в ответ, считай, пёрнули только. Вот и думай - будет вторжение или нет. Лучше бы не было. Хорошо бы на тормозах спустили.
  -Какое на тормозах, ты что?! - выпятил глаза Иван и подавшись от Аслана. - Ведь Кутин... как сказать... ну, считай, их Статую Свободы цинично, нагло изнасиловал, так понятно? А она ведь у них за мать...
  - Про мать не надо! - резко пресёк объяснение друга Аслан - по чеченским понятиям худшего оскорбления, нежели поминание матери в сесуальном контексте - не было.
  -Хорошо, прости. - поднял руки Иван. - Но ты понял, да? Вот поэтому никакого спуска на тормозах уже не будет. Ты прикинь, сколько народу там, - закатил глаза к потолку Дарбаев, - к Аллаху направилось? Нет, брат. Что-то будет. И будет - плохое. А мы, значит, с тобой в этом во всём поучаствуем.
  -Ну и ладно, такой судьба. - согласился Аслан.
  -Ну и ладно. - кивнул Ваня. - Пошли, пройдёмся. Чаю попьём - на халяву раздают, по бутеру съедим? Да я тут и наших много кого встречал - Сулима, Ахмеда. Пошли!
  -А пошли. - поднялся в рост Аслан.
  Следующий час друзья шатались по залу, встречая товарищей, сослуживцев, братаясь, знакомясь, обмениваясь новостями и мнениями. Аэропорт гудел, галдел, дымил - вроде как ничего страшного в мире не происходит. И Аслан, наблюдая всё это, снова подумал - бардааак.
  Часам к двум ночи "омоновцев", которых не отгрузили с утра, отправили грузовиками в Гудермес, а чуть позже, минут через сорок, приземлились три гражданских борта. Один за другим.
  -Ваши, скорее всего. - кивнул на выруливающий лайнер "Красноярских авиалиний" Иван.
  Аслан пожал плечами - да кто знает?!
  -Красноярские! - хмыкнул Дарбаев. -Откуда они здесь? А вон смотри - вроде Катырова "дворец", не?
  Аслан прильнул к тёмному стеклу, разглядывая большой белый самолёт с флагом ЧРИ на хвосте. И видно плохо... но не спутаешь.
  -Он. - подтвердил догадку друга Алкоев.
  -Я и говорю. Значит, сейчас Сам прибудет. Давай прощаться, брат. Когда теперь свидимся...
  В народе о личном самолёте президента ходили легенды, но мало кто лично, в отличии от Аслана, поднимался на его борт. А Аслан не только поднимался, но и не раз сопровождал Катырова в его вояжах. Лайнер был, конечно, шикарным. Отделка из настоящего красного дерева, лучших сортов кожи, дизайнерская мебель, душ, кабинет - ну а почему нет? Президент - лицо республики, и то же самое можно сказать о его самолёте. Но народ реагировал на любое проявление роскоши негативно - в республике разруха, в горах люди до сих пор как в каменном веке живут, а тут такое... Осуждая, кивали головами старики, и опираясь на сучковатые посохи, закатывали вверх глаза и трясли пальцем, видимо, призывая проклятия на голову молодого Президента. Накаркали?
  Рамазан появился через час, одетый в обычный городской камуфляж без генеральских знаков различия. С ним была жена, прячущая лицо под шарфом - так принято, много мужчин, дети, ещё кто-то из семейных. Охраняла Рамазана группа Мирзы - Саула Катербекова, его же парни и тащили багаж Президента. С прибытием Самого бардак в аэропорту сразу исчез, как-бы растворился - пять минут назад галдящие и праздно шатающиеся по залу вояки выстроились, отдавали честь, приветствуя своего главнокомандующего. Тот подходил то к одному, то к другому здоровался, за руку, так вот запросто, обменивался дежурными чеченскими учтивостями. Ушли в VIP - зал, и практически сразу отряду охраны дали приказ на погрузку.
  На улице Аслана встретила прохладная кавказская ночь. Еле заметный ветерок, а небо - в россыпи звёзд. Стой и любуйся, благодать. Но нет, куда там. Кароев построил, вкратце обрисовал диспозицию: идём в Москву, на Жуковский, двумя бортами, кто не поместится в Боинг, - указал на "красноярский" лайнер командир, - тот полетит бортом Президента. Тихо! И будет лучше, если поместятся все. На вопросы о том, какие планы у командования и что делать им там, в Москве, Ильхан не ответил, сказал молиться Аллаху, чтобы помог для начала долететь. Стрелковое оружие в салон брать запретили, его вместе с боекомплектом, доставленным уже и разгружаемым рядом с бортом, нужно сдать всем в багаж. В воздухе оно ничем не поможет, а памятуя про крутой норов некоторых нохчей... в общем, в багаж. Да, включая и пистолеты. Как? Надо учить?! Вынул из кобуры, разрядил, положил в свою сумку. Ещё вопросы?!
  Весь следующий час всем составом грузили на борт боекомплект - тяжеленные ящики, укладывали в пустые автоматы, тоже грузили, мешки с бронежилетами, какие-то сейфы, один шайтан вкурсе что там в них. Параллельно "Боинг" заправлялся. Уже когда закончили, Аслан и Дамир Халдаев отошли от самолёта подальше, в сторону здания, покурить перед взлётом. Аллах знает, можно ли там будет курить, на борту?
  А надо сказать, что Аслан Алкоев, человек, прошедший три вооружённых конфликта, без какой-либо патетики смотревший не раз в лицо смерти, примитивно боялся летать. Почему? Так бывает. Не каждому небо - дом родной. Летать приходилось, такова работа, но каждый раз, сев в кресло перед взлётом и пристегнувшись, Аслана охватывал страх, и что хуже того - паника. Глядя на потрёпанные колёса воздушных судов, на потрёпанную ветрами краску их фюзеляжей Аслана коробило. Как может эта груда железа держаться в воздухе там, на высоте, где кажется с земли не более чем песчинокой, как может летать?! Из всей известной техники самолёт казался Аслану самым опасным и непредсказуемым средством. Ни машины, ни корабли его не пугали - даже при самом неблагоприятном исходе шансы выжить оставались. На самолёте, в авиакатастрофе - нет. А то, что эти катастрофы происходили в мире с завидной регулярностью, сообщали люди из телевизора, и делали этот часто. Вряд ли чаще, чем эти самые катастрофы происходили. А ещё и фильмы! Как всё, что представляет реальную опасность, влечёт к себе людей помимо даже их воли, так все эти фильмы влекли Аслана, и он смотрел их не раз. "Изгой" с Томом Хэнксом. "Пункты назначения". Ещё ряд фильмов, где так или иначе присутсвовали авиакатастрофы, все их Аслан не раз пересмотрел и понял: хуже конца не придумаешь. И, борясь со своим страхом каждый раз, как заходил перед полётом на борт, он начинал бояться.
  Поэтому, желая оттянуть неизбежное и злясь на себя и этот страх, Аслан курил в стороне. Тут-то, лоб в лоб, он и столкнулся с полётной бригадой своего, назовём его так, рейса. Бригада была русская: два пилота, в годах уже, усталые, серые лица. Молодой бортинженер, тощий, высокий, нескладный, форма на нём висит - однозначно, что-то не так со здоровьем, подумал, глядя на него Аслан. Хотя... с плохим здоровьем к ним - туда - не берут, значит, конституция такая. И две бортпроводницы - женщины в годах, тоже осунувшиеся, усталые. Видно - люди не спали, и снова в полёт. Это нехорошо, если так. Дополнительный фактор...
  Глядя на курящих Аслана с Дамиром, старший из пилотов - видимо командир - подошёл к ним. Аслан сразу заметил: пиджак накинут на левой плечо, а лётчик баюкает замотанную кое-как полотенцем или чем-то там руку.
  -Слушай, любезный, дай закурить, а? - обратился к Аслану пилот.
  -Пожалуйста. - протянул ему пачку, выщелкнув сигарету, Аслан. - Ты с этого самолёта, да?
  -Ага. Командир экипажа. Кирилл. - протянул ему правую ладонь лётчик и Аслан пожал её.
  -Аслан. А это - Дамир. Что с рукой? - кивнул на неё Алкоев.
  -Ты не поверишь. - глубоко затянувшись и выпустив дым, ответил тот. - Какой-то... придурок в туалете напал. И, блядь, укусил. Укусил, понимаешь?
  Аслан кивнул, мол, понятно. Затягиваясь, командир продолжал:
  -Чаем напоили так, что еле до уборной добежал. Я только к писсуару, а этот... мудак - сзади. Толи накркоман... наверное, да, наркоман. А кто ещё? Весь какой-то задрипанный, помятный, обдроченный, морда дикая, глаза не мигают... И вялый какой-то, координация движений - никуда. Я его, в общем, оттолкнул, тот отлетел - и снова на меня. И вот, - показал он замотанную руку, с кровавым расплывающимся пятном под тканью, - куснул, сука!
  -Война, отец. - щёлкнув в сторону окурок, пояснил своё видение произошедшего Халдаев. - В такое время у людей крышу сносит. Я тебе говорю - я знаю. И наркоманом не надо быть - разум потеряешь.
  -Ты как - лететь сможешь? - задал волнующий его уже вопрос Аслан.
  -Да херня. - отмахнулся лётчик. - Сейчас вон поднимемся на борт, и девчёнки, - кивнул он на кутающихся в форменные кители стюардесс, - обработают. Буду как новый. И доставлю вас, вояки, лучшим образом - прямо в пекло. Пошли, у нас коридор не вечный. С нами охрана пойдёт - истребители из Гудермеса, так что... Пошли.
  Поднимаясь по ступенькам эскалатора в пугающее чрево самолёта, Аслан припомнил сегодняшний разговор с отцом и то, что ребята из "нефтяного" - Ванькины друзья - о ходячих мертвецах рассказывали, и разум тут же соотнёс все эти разговоры с только что увиденным. Но, будучи прагматичным чеченцем, Аслан тут же погнал эти мысли прочь - сказки это всё. Война - она всё объясняет.
  Лётчики направились к себе в кабину, а Аслан - в хвост. Изучая вопрос, он знал, что хвост - наиболее безопасное место в самолёте, хотя о какой вообще безопасности тут может в принципе идти речь?! Четыре метра ширины - и через очень короткий промежуток времени эта кишка по воле Аллаха поднимется в небо на несколько километров. Помоги Аллах! Аслан протолкался через хохочущий и галдящий салон в самый хвост, где, чудесным образом, пустовала пара кресел, и, тяжело выдохнув, уселся рядом с человеком, которого видел впервые - лет сорок, доброжелательное выбритое скуластое лицо, аккуратная короткая причёска, куртка от Paul&Shark, на руке - неброские, но однозначно дорогие часы. Русский?
  -Здравствуйте. Я тут сяду? Аслан. -протянув мужчине руку, поздоровался он.
  -Guten morgen! - привстал, протягивая руку, тот. - Я - Берндт. Берндт Раус, аус Дюссельдорф, Дойчлянд. Германия, да?
  Аслан сел и тут начало происходить то, чего он больше всего не любил - сосед начал болтать. Тот начал болтать, перемежая немецкую речь нескладной русской, а Аслан - начал бояться. Так продолжалось минут пять, потом Аслан положил свою тяжёлую ладонь ему на руку:
  -Слушай, давай перестань говорить сейчас, да? - и добавил, извиняясь, увидев, как немец опешил, -Очень летать боюсь. Нервничаю, понимаешь.
  -А я, я! - закивал Берндт. - Их ферштейн, да, я - понимать. Но страх не надо - самолёт зер гут, очень карош. Новый, да. Ты, Аслан, - похлопал его по руке немец, делая ударение в его имени на первую букву, - мне верить: я сам есть пайлот, flieger... Auf dem Hubschrauber, как сказать это... лечу на вертолёт. Ферштейн?
  -Вертолётчик, что ли? - посмотрел на него Аслан.
  -Я, я! Фертольотчик, рихтих! - закивал тот. - Мой Робинсон Рейвен, дома, ин Дойчлянд! Я говорю - гут флюгцойг, карош "Боинг". Аллер вирд гут зейн! Всё будет карошо. Фюрхте нихт, не бойсь!
  -А тут что делал, у нас? - начал задавать вопросы Аслан, пытаясь унять шемящее чувство страха.
  -А! Тут я быть ... ин дер динстрейс, рабочий поездка, так? Работа - инжинир нах дер эрдойльляйгунген, нефтьтруба, я? Понимаешь?
  Аслан, хотя и не понял ни черта из его объяснения, кивнул.
  -Бил в Чьечнья у вас один, - показал Берндт указательный палец, - мьесятс, да? И тут - бааа! Дер криг, Майн Готт! Герр Катыров мне очень, очень помогайт. Но я не знаю, как домой. Война.
  -Не переживай. Сядем в Москве, оттуда уже к себе домой спокойно полетишь. - попытался успокоить его Аслан.
  -Но, нет! Нет! - взвился на своём сидении, взмахивая руками Берндт. Ребята, сидевшие впереди, недовольно обернулись. - Ты дольжен понимайт, это очень большой война, Аслан. Не как раньше. Ваш Волькофф ... бомбить Ньюёрк унд Ландон мит нуклеир ракетен, так? Это мировой война. Больше нет флюгцойг польёт в Еуроп. Аллес!
  -Да успокойся ты. Что ты. Вроде бы пока тихо...
  -Никак тихо, найн! Я звониль в Германия час назад, и там ... альпдрюк, кошмар. Все бегут из города, всё встаёт, никак не тихо в Германий, Аслан! Наш страна в НАТО, значит мы тоже уже в войне, ферштейн. И это плёхо, но самый плёхо что против вас в войне, я? Мы в Германия не иметь ничто против Руссия, да? Руссия унд Дойчлянд - фройндшип, дружим. Это гут. Я быть в Руссия много раз и я знать как карош ваш страна и человьек... люди, я? Мы не должен быть в войне ... цвишен ... между мы, Руссия и Германия. Вот.
  Аслан погрузился в слух, пытаясь разобрать и понять такое сложное построение мыслей Берндта на двух языках. В это время лайнер вырулил на полосу, взревел турбинами и спустя несколько секунд рванул с места. Ускорение вдавило Аслана в кресло и тот обратил все свои мысли к Аллаху, сложив ладони лодочкой перед носом. Но ничего не произошло, и "Боинг" плавно оторвался от полосы. Аслан смотрел в иллюминатор, пугаясь того, как быстро уменьшается в размерах всё, что осталось на земле. Поднявшись, самолёт начал разворот, и тут заговорил командир:
  -Дорогие друзья, приветствую вас на борту нашего судна. Я командир экипажа Кирилл Игнатьевич Ладыгин, и этот рейс для меня немного необычный. Наш самолёт экипаж никогда не были задействованы, как военный борт, но могу вас заверить, полёт пройдёт так, как у нас принято - спокойно и согласно расписания. Сейчас мы ложимся на наш курс, полёт пройдёт на высоте семь тысяч метров. Если вы посмотрите в иллюминаторы правого борта, Вы увидите наше сопровождение - боевые истребители, которые будут охранять наш полёт до порта приземления. Мы идём предварительно в Жуковский, расчетное время посадки - шесть тридцать - шесть сорок по московскому времени. - тут командир сделал паузу, а затем добавил. - Ситуация такова, что на нашем борту сегодня не совсем обычные пассажиры и груз, поэтому, хочу вас предупредить. Если хотите - курите, чего уж там. Но помните, что в грузовом отделении, и будьте аккуратны. Самолёт господина президента следует точно за нами. Если будут какие-то вопросы и нужды, прошу обращаться к нашим бортпроводницам. Спасибо.
  После командирского обращения ребята, сидевшие впереди, повскакивали со своих кресел и приникли к иллюминаторам правого борта. Там, на расстоянии устойчивой видимости, оставляя закрученные инверсионные следы, резал облака хищный силуэт истребителя. Бойцы загалдели, радостно реагируя на такого достойного провожатого. Покачав крыльями, МиГ ускорился и ушёл выше, затем исчез из видимости. Несколько бойцов из группы Алкоева, зная о проблеме Аслана, невзирая на то, что тот дотошно пытался её скрывать - а как, работают вместе, и летают вместе - пришли с термосом, уселись на корточки, встали рядом, потихоньку вливаясь в непростое общение чеченца и немца. Мало-помалу Аслана попустило, неприятный ком страха, поселившийся где-то в области сердца и заставлявший его биться куда чаще положенного, понемногу отступил. Закурили, и даже Берндт, первые минуты пытавшийся кривиться от удушливых дымных облаков, махнул рукой. Аслан пожалел, что любые намёки на алкоголь были жёстко пресечены Кароевым ещё на земле. Как раз достойный случай выпить. Немного, только чтоб расслабиться. Как бы то ни было, время текло - гораздо медленнее, чем хотелось бы, но Аслан знал, что в полёте оно как-бы специально замедляет свой бег, вроде как издевается, действуя ему на зло.
  По бортовой телесистеме прокручивали какой-то информационный фильм о последних типах стрелкового вооружения, принятых НАТО, но если честно, мало кто смотрел. Наверное, это может быть полезным, но... Аслан поглядывал на ближайший экран, но вовсе не оттого, что сильно желал просветиться. Причина была в другом - раз в десять минут демонстрация познавательного материала прерывалась и тогда на экране возникала карта, позволяющая отслеживать путь самолёта по отношению к ориентирам на земле: городам, рекам, дорогам. Воздушное судно неумолимо, с каждой минутой, приближалось к своей точке назначения - жирной красной пульсирующей точке, к Москве. И по мере этого приближения Аслан успокаивался. Скоро. Скоро лайнер пойдёт на снижение, и как это обычно бывало, сначала приблизится земля, так, что можно будет рассматривать в иллюминатор вырастающие на глазах дома, деревья, движущиеся по ниточкам дорог машины, а потом толчок в днище ознаменует собой конец кошмара - посадка. Так было каждый раз, когда необходимость и долг загоняли Аслана Алкоева на борт транспорта шайтана - самолёт. И вот, этот момент всё ближе и ближе.
  Но на сей раз судьба заготовила пассажирам этого "Боинга" несколько иной сценарий, а ожиданиям Аслана никак не суждено было сбыться. Сначала, оторвав внимание спорщиков от предмета вопроса - катастрофы международных отношений и прогнозов на развитие военных действий - самолёт вдруг в несвойственной манере для огромных пассажирских пожирателей пространств вдруг клюнул носом, люди, расслабившиеся и стоявшие в проходах попадали. Затем, как-то стабилизировавшись, лайнер начал резко валиться на левое крыло, как-бы описывая циркуляцию, а потом вдруг снова рыскнул, уже вверх. В первом салоне возникла суета, крики, мат; ребята, учавствовашие в разговоре, рванули туда.
  -Что это, Берндт?! - округлив глаза, спросил немца Аслан.
  -Не... не знаю. - отрезал тот, и выражение его лица вдруг стало резким, серьёзным. - Так быть не должен, это есть "Боинг". Пристегни это. - показал Берндт на отстёгнутый ремень Аслана.
  -Нет. - отсёк Аслан и вскочив с места, начал пробираться вперёд по проходу салона. Лайнер вошёл в резкую циркуляцию с ощутимой потерей высоты, и двигаться приходилось крепко держась за спинки сидений правого борта, уже покинутые бойцами - все рванули вперёд. Мозг Аслана, поймав всю серьёзность момента, как и обычно в боевых обстоятельствах, переключился, отсёк всё лишнее, ненужное, сосредоточившись на цели - попасть в головной салон, где-что-то происходило. Что-то, поставившее их жизни на грань.
  Когда Аслан пробрался в головной салон, первое что он увидел - это раскрытую дверь в кабину, вокруг которой кое-как держась за стены и друг за друга, скучились парни. Но ещё раньше, за несколько секунд, пока он шёл, прозвучали три быстрых пистолетных выстрела - таких чужих на борту самолёта. Оглядевшись, он сразу заметил произошедшее расслоение среди бойцов - сразу видно кто каков, когда такое происходит. Некоторые сидели в своих креслах, явно погружённые в беседу с Аллахом, хотя, какая могла быть беседа? Монолог.
  А другие действовали. Но чем может помочь пусть даже самый опытный, прошедший не одно горнило войны, боец на борту самолёта, очевидно терпящего бедствие? Ведь командир экипажа, укушенный ещё на земле мертвецом, умер от инфаркта прямо в своём, командирском, кресле за штурвалом, а уже через десять минут, когда второй пилот, вместо того, чтобы обратить всё своё внимание и все умения на управление огромным воздушным судном, бросился трясти его и пытаться вернуть в мир живых, совершенно не отдавая отчёта в том, что он делает, тот вцепился ему в глотку. Через три минуты двое из трёх людей, которые могли управлять судном, были мертвы. Третий же, бортинженер, кое-как соображавший, что надо делать в возникшей ситауции, проходивший стресс-тесты и тренировки на полётном имитаторе, тоже дал слабину. Ему бы на первой минуте, когда стало ясно, что дело - швах, рвануть в салон, поднять тревогу, и тогда, глядишь, опытные головорезы Кароева смогли бы как-то приструнить распоясавшегося мертвеца Ладыгина. Пусть даже не без потерь, пусть даже смог бы неупокоенный командир хватануть кого-то из бойцов. Прикрытый спинами и опытом вояк, бортинженер Василий смог бы довести и посадить лайнер. Его этому учили, он к этому готовился на ежемесячных тренингах по чрезвычайным ситуациям для бортинженеров. Тогда проблема не смогла бы стать неразрешимой, каковой она стала - ведь очередь дошла до скорчившегося на своем кресле Василия сразу же после второго пилота, булькавшего перегрызанным горлом прямо на приборной панели. Придавив своим пока ещё мёртвым телом штурвал, он-то и отправил лайнер сначала за горизонт, а потом, свалившись в бок - в циркуляцию. Но второй пилот был пристёгнут, а командир - нет, имел такую привычку Ладыгин - не пристёгиваться, а потому, приговорив своего младшего, переключился на бормотавшего в эфир тревожные сообщения Василия. Единственное, что тот сделал правильного - заорал матершиной, и это в результате помогло - бойцы, сидевшие в ближайших рядах рванулись в кабину, но поздно. Мертвец Ладыгин навалился на него, свалил Василия, находившегося в ступоре и смотревшего на приближающийся труп командира словно заворожённый, и вцепился в предплечье. И тут ворвались чеченцы...
  Ты поди, повоюй лет пять-десять, и гарантированно выработаются определённые рефлексы. Например, такой: видишь непонятное - стреляй, подумаешь после. Ахмед Борзаев воевал не десять лет, больше. Он начал с афганской. А ещё, Ахмед нарушил приказ и таки пронёс на борт пистолет, коим, не задумываясь, тут же воспользовался, вышибив мозги командира, пытавшегося разнообразить своё меню рукой бортинженера. Стрелял Ахмед хорошо, но вот незадача - самолёт с отключенным автопилотом свалился в циркуляцию, широким винтом он шёл к земле, и пол салона, как бы это сказать, по отношению к земле имел угол где-то в тридцать градусов. Ну, может быть, и меньше - неважно: выстрелив трижды, все три пули попали в плоть. Первая - в шею Ладыгина, вторая - в его челюсть, свернув её в сторону, а третья - в грудь Василию... Воистину - невыполнение приказов приводит к трагедии. Всади Ахмед все три пули в Ладыгина, который, кстати, с двух не успокоился, лишь немного притих, пытаясь клацать искалеченной челюстью, отброшенный к борту - и тогда, Василий, быть может, и успел бы что-то сделать. А так, бедняга расстался с жизнью вполне случайно и очень обидно. Всё, локомотив трагедии свернул на последней стрелке и теперь бешено нёсся к обрыву.
  Кароев, с бешенными глазами, забрызганным кровью лицом выскочил прямо на Аслана. Толкнув его в сторону, он рванул во второй салон с криком:
  -Э, кто-нибудь летал?! Может управлять самолётом?
  На борту таких больше не было, и сам Кароев прекрасно знал об этом, но... А те трое, которые могли - были мертвы. Аслана вдруг прострелило:
  -Ильхан! Немец! Немец - пилот!
  -Где он?!
  -В заднем ряду! - и опираясь на стену, рванул назад.
  Немец сидел вцепившись в кресло побелевшими пальцами. Аслан заорал ему из начала салона:
  -Брат, вставай, пошли! Давай быстрее!
  К чести Берндта, тот не мешкал. Дрожа всем телом, немец, цепляясь за кресла, пошёл к Аслану.
  -Что случилось? Что? - стуча зубами, твердил Берндт. Бойцы подхватили его под руки и повололкли, расталкивая других в проходе. Аслан успел сказать:
  -Пилоты мёртвые. Иди, сделай хоть что-то, во имя Аллаха!
  Затем, понимая, что катастрофа уже неизбежна, Алкоев пробрался на свой задний ряд, сел, пристегнулся, нагнул голову к коленям и обратил свои мысли к Богу.
  Меж тем, Рауса втолкнули за штурвал.
  -Майн гот, майн гот! - бормотал человек, от которого зависело теперь когда и как они погибнут. - Я никогда не управлял "Боинг"!
  -Давай, давай, дорогой! Выровняй его! - навис над ним Ильхан Кароев.
  -Уберите его! - кивнул Берндт на труп второго пилота и Ильхан схватил тело за воротник. Лайнер трясся, словно в агонии, земля неумолимо нарастала в лобовом стекле. Чуть выше разворачивался самолёт Катырова, но его пилоты уже ничем не могли помочь терпящим бедствие. Выходила ситуация, как если бы граждан, явившихся на концерт камерно-струнного оркестра, вдруг схватили, и невзирая на их отговорки, усадили за инструменты в отсутствие самих музыкантов и под дулами заставили играть Бетховена. Неважно, какую сонату. Суть в том, что никто из людей, находившихся на этом борту, абсолютно ничего не представлял себе о том, как управлять судном. Включая и Рауса. Ведь управление вертолётом и магистральным лайнером - вещи разные. Очень разные. И когда Кароев скинул тело второго пилота на пол, к болтающимся там трупам Ладыгина и Василия, и плюхнулся на него, Раус потянул штурвал не в ту сторону. Он действительно ничего не знал о том, как управляется этот монстр.
  Через несколько минут огромная туша лайнера, переваливаясь с крыла на крыло, и ревя неуправляемыми турбинами, зацепила кромки деревьев. От этого самолёт в последние секунды развернуло, и невероятные силы разломили его практически пополам. Хвост и половина заднего салона, успев перевернуться в воздухе, снося стволы, рухнула в болото. Аслан потерял сознание ещё до этого, и прижатый к своему креслу, обмяк. Придёт в себя он нескоро, но видимо, Аллах всё же услышал его мольбы, и, услышав, отстрочил его конец. Хотя - это ещё как посмотреть. Если бы знать заранее, что ему предстоит, то можно рассудить и иначе - бородатый дедушка пошутил. Но пошутил зло - наверное, Аслан Алкоев был у него всё же в чёрном списке.
  Передняя часть фюзеляжа, разбрасывая вокруг себя тела, багаж, обломки и заливая всё вокруг вспыхнувшим топливом, прочертив за собой глубокий след, рухнула за сто метров от хвоста. Волею судеб, обломки передней части самолёта упали в топкую часть болота, и пока Алкоев находился без сознания, их практически засосало в чрево болота. Аслан выжил один. Но он об этом ещё не знал...
   $$$
  Превозмогая себя, Аслан Алкоев выполз на островок, поросший ярко-зелёным, мягким мхом и поцеловал землю. "Слава Всемогущему!" - скорее подумал, нежели пробормотал он и отрубился. Над одиноким человеком распростёрла свои крылья сгущающаяся с каждой секундой ночная тьма. Ночь принесла с собой холод, пронизывающий тело сквозь мокрую одежду, и туман, окутавший передёргивающегося в забытьи Аслана. Пробегали судороги, Алкоев тряс головой, что-то бормоча. Но понемногу, его, пережившего свой самый лютый кошмар, обволок сон, и сознание Аслана проваливалось в него всё глубже и глубже. Отрывочные картины из прошлого реального и чего-то абсолютно нематериального лихорадочно кружили в танце, закручивая угнетённое сознание. Вставали тени, манили, баюкали, предостерегали. В какой-то момент, не осознавая, спит ли он всё ещё или уже бодрствует, рывком он сел. И осмотрелся. Сердце бьётся, словно собирается выскочить из груди чтобы исправить досадную ошибку Создателя.
  Ночь... Абсолютная тьма. Такая, какую лишь можно встретить в лесу. Далёкий свет звёзд не светит, он лишь пугает, заставляя разум думать о невероятных расстояниях Вселенной и своём одиночестве в приложении к ним. Медленно глаза привыкают к темноте, и вот уже начинают различать её оттенки. Но видеть они не могут, и оттенки начинают тоже пугать. Так это сон?! Или нет?
  -Тебе виднее. - цинично заявил голос, возникнув в голове Аслана, разрывая относительную ночную тишину на части.
  -А! Кто тут?! - нервно обернулся на голос Аслан, вскочив на четвереньки. Странно, но вывернутая рука не болела.
  -Да я, я. - зашуршали камыши и перед лицом Аслана загорелись два зелёных глаза. Больших в темноте, но вполне человеческих.
  -Кто - ты? - трясясь, спросил Аслан и зашарил рукой по бедру, пытаясь нащупать нож. Ножа не было.
  Глаза моргнули, послышался звук чиркающей спички о коробок, и огонь снизу осветил мерзкое рыло: крючковатый загнутый нос, глаза с выдающимися костяными прыщавыми надбровьями, пупырчатый лоб. Ну, и рожки. Небольшие такие. Как у козлёнка. Дети так делают, пытаясь напугать друг друга в темноте.
  -УУ! - ухнуло рыло, резко подаваясь к Аслану, и тот, отпрянув, плюхнулся на пятую точку.
  -Шайтан! - наставив палец на морду ночного визитёра, сделал вывод Алкоев.
  - Да как тебе комфортнее, так и называй. - изрекла морда, вслед за которой из камышей выползла и туша, ей принадлежащая. Туша гротескная - белёсое прыщавое тело, складками, хвост - наподобии крысиного, короткие передние ручонки (лапы?) - какими их изображают у особо агрессивных динозавров, и задние - коленками назад. С копытами.
  Порывшись где-то в районе хвоста, гадина выудила пачку папирос, умелым движением выщелкнула одну, и помяв в узловатых пальцах наподобие того, как мнут косяк с планом курящие это зелье люди, закурила, смачно выдохнув дым. Затем, вроде как спохватившись, резко протянула пачку Алкоеву:
  -Будешь?
  Курить захотелось ужасно, но угощаться "беломориной" у болотного шайтана - это уже за гранью добра и зла, да и неизвестно - что там за табачок, и потому Аслан плюнул в мерзкую харю:
  -Уйди, поганый!
  Гость утёр морду своей ручонкой:
  - Ну, как знаешь. Не извиняйся - я уже привык к вашей дури. - и, почесав задницу, добавил. -Хотя, на твоём месте, я бы не торопился с поспешными выводами. Положение у тебя, дружок, неважное. Ох, неважное... Вот, к примеру - ну, чтоб завязать беседу - ответь-ка мне на один вопрос: вот ты как считаешь, живой ты, или, скажем, уже нет? А?
  -Велик Аллах, И Магомет - Пророк его... - начал было читать, закатя глаза и воздев руки Аслан, но поганый перебил его порыв.
  - Понятно. Не знаешь. Подсказка нужна?
  Аслан и вправду задумался. А на самом-то деле - как оно обстоит. Я мыслю - значит я живу, но вот же он рядом сидит. Этого ведь быть не может!
  -Да уж. Медленно соображаешь. - недовольно закрутил рогатой башкой шайтан. - Ну, допустим, это от того, что с тобой произошло. А ты помнишь - что произошло-то?
  И тут, словно кто -то включил телевизор прямо в голове Аслана. События сегодняшнего дня пронеслись в его сознание, такие яркие, словно он просмотрел кинофильм - 3D, предварительно как следует накурившись. Но ответа на вопрос этот фильм не дал, а вопросов стало только больше.
  -Вот я и говорю - не торопись, пользуйся возможностями. Так что, поговорим? - словно считав мысли Алкоева, продолжил шайтан. Время от времени затягивающийся папиросой, к слову.
  -Живой я. Аллах спас! - исторг из себя слова Аслан.
  -Неверный ответ. - щёлкнул пальцами бес. - Точнее, не совсем верный. Рассказать - как будет?
  -На всё воля Аллаха. -продолжал бубнить Алкоев.
  -Ну, хорошо, хорошо. - отщёлкнув куда-то в сторону бычок и выпустив в лицо Аслана клуб дыма, растопырил ладони... этот. - Давай порассуждаем, хорошо? Вот ты говоришь - Бог. Ну, или Аллах - как ты его называешь. То есть, ты считаешь - он тебя спас. Давай подумаем. Вот, например, закон Большого и Малого. Следуя твоей логике, этот твой Аллах -так, да? - сначала сделал вот что. Смотри внимательно! Сначала он своей волей посадил в президентские кресла в ряде стран определённых людей. Люди эти - они не плохие и не хорошие, обычные. Сами они, в отличии от того, что вам рассказывают, ничего не решают. Ни- че-го. Они делают то, что им говорят делать другие люди. А вот те, другие, те - плохие. Следи за мыслью! И вот группы этих плохих людей, борющихся между собой за определённые вещи, точнее, за власть над этими вещами, в один момент не находят иных методов воздействия на своих соперников - другую группу тоже очень нехороших людей - кроме как начать войну. Как ты говоришь - это воля Аллаха, я прав?
  Аслан замолчал, а поганый, театрально жестикулируя, продолжал:
  -Смотри, что дальше. Дальше - по воле Бога, конечно - одни провоцируют других при помощи заранее заготовленных марионеток. Затем, вторые наносят ряд ударов по местам дислокации первых. В результате, и те, и другие, нисколько не пострадав лично, удаляются в далёкие защищённые от всего плохого катакомбы, а такие как ты, садятся в самолёт, чтобы лететь и доказывать другим таким же, но с той стороны, у кого яйца крепче, так? Это тоже по воле, конечно, как и то, что к этому моменту триста семнадцать тысяч двести девяносто пять душ уже отправились к тому, по чьей это всё воле вышло. Опа, извини - ещё пять приплюсуй. Процесс-то продолжается. Ну ладно, давай от большего - к меньшему. И вот ты, по воле, садишься в самолёт, первый пилот которого уже укушен мертвецом и скоро сам станет таким же - и то, и другое, конечно же, произошло по Его воле. Понятно, что через некоторое время этот укушенный сам в свою очередь помирает, потом восстаёт и пожирает свою команду - и на это тоже Его воля. Ну а как, ежели ты считаешь, что она у Него на всё?! Самолёт не летает сам, а если и летает, то лишь высоко и прямо. Ну, а ваш - вон туда, в болото. - махнул рукой в направлении места катастрофы нечистик. - Ты вот, вроде бы, пока живой, но все остальные - нет, и это тоже воля Всевышнего. А между тем, ты из вас всех, бывших на борту - не лучший кандидат на спасение. А молились, перед тем как грохнуться, вроде бы все. Ну хоть секунду! Ну, и тогда ряд вопросов тебе, человек, для личного последующего размышления. Первый: как ты думаешь, если бы ваш так называемый Всевышний был кроток, благ и всеведущ - он бы допустил такое развитие событий, как я только что их связал в цепочку? Второй: а если таки допустил - тогда почему ты считаешь Его благим? Третий: касаемо тебя - учитывая твоё состояние и местонахождение, я не ошибусь, если заявлю, что к концу третьего дня ты, как и все твои товарищи, исторгнешь дух и начнёшь бродить в жажде крови, как и все умирающие теперь, с некоторого момента. А потому ответь себе - можно ли эту отсрочку назвать спасением? И до кучи - что лучше: погибнуть сразу или мучаться трое суток? Ну, и главный вопрос: а не кажется ли теперь, приняв к сведению некоторые не совсем комфортные изменения в этом мире, что Тот, кому ты молишься - не существует, а существуют некоторые другие силы, которым ты не молишься, которые не такие благие, как тебе этого хотелось бы, зато - вполне реальные. И с ними, на определённых условиях, конечно, вполне можно сотрудничать.
  Аслан не мигая глазами смотрел на распинающегося перед ним ... этого, и в голове всё же где-то закрутилась мысль - а логично излагает, тварь! Тем не менее, страх перед этим товарищем сковал Аслана покрепче обручей, а тот, поднявшись, хлопнул себя по коленям.
  -Так ты подумай на досуге. Время у тебя ещё есть. Я завтра навещу тебя, - и словно на руке его были часы, поганый картинно посмотрел на своё запястье, клоун хренов. - В это же время. А пока - отдыхай.
  На этих словах потусторонний посетитель жеманно поклонился и направился было в болото, но неожиданно остановился:
  -Да, вот ещё что. Твой вроде? - и резко метнул в землю нож, прямо между ног сидевшего в раскоряку Аслана. - Забирай. Мне нет надобности, а тебе, глядишь, сгодиться.
  И растворился во тьме. А спустя мгновение, из тьмы послышался ехидный голос:
  -А где "спасибо"?! - и наглый, циничный удаляющийся нездешний хохот.
  Аслан снова провалился в сон...
   $$$
  То, что пробуждение Аслана Алкоева на следующее утро было кошмарным - неудивительно. Организм, перенесший за достаточно короткий временной отрезок весьма сильный стресс, просто выключился, впал в сон. Таково его, организма человеческого, устройство, и оно в этом плане ничем не отличается от устройства качественного и сложного механизма - в критической ситуации и тот, и другой защищены неким набором предохранителей, срабатывание которых спасает их от непременной гибели. Вполне понятно, что схема перекочевала в техническую область прямиком из медицины, и это правильный, хороший плагиат. Но ни одно устройство - ни техническое, ни биологическое - панацей не является и являться не может. Любой механизм, совершенно несущественно какого он генеза, даёт сбои. К счастью для Алкоева, его природный предохранитель снова сработал вовремя. А то ещё немного, и...
  Словно в каком-то дежа-вю, Аслан резко проснулся, и хватая ртом воздух, резко сел. Глаза забегали по сторонам, давая пищу разуму о текущем местонахождении организма, который мгновенно обработав её, задал такой ритм сердцебиения, что Алкоеву сделалось дурно. А ещё и от пульсирующей, бьющей боли в районе левого плеча. Осознав, что реальность никуда не делась, и она такова, какой он её видит, Аслан снова откинулся на землю, скрипя от боли зубами. А следующий сюжет, который был предоставлен для оценки своему владельцу разумом, был ночной визит, на грани сна и реальности. Только так не бывает у людей, по крайней мере, у считающих себя психически здоровыми. Тут необходимо определиться всё же: либо ты там - в мире грёз, либо тут - в мире, мать его, материальном. И там, и тут одновременно могут находиться лишь потенциальные пациенты дурдомов, либо блаженные. Пока Аслан не мог очевидно отнести себя ни к первым, ни ко вторым. Но и понять однозначно - пока - что же это было, он тоже не мог. Оперативки тупо не хватало. Слишком много различных программ запустилось в момент пробуждения. Ну, понятно одно - вероятно, это как раз и есть та тропинка, следуя по которой, люди без предохранителя попадают в итоге в те заведения, где рукава на рубашках не застёгиваются, а завязываются. Ещё раз подчеркнув, что это не его путь, Аслан расслабился, и по мере расслабления отступила боль и броуновское движение в голове поутихло.
  Так. Нужно навести порядок, в первую очередь - в голове. Разложить по полочкам, назвать и разжевать все проблемы, и пытаться решать их не скопом, а одну за другой. Одно дело в один промежуток времени. Итак, худший кошмар, которого боялся Аслан, с ним таки случился. Авиакатастрофа. Это, безусловно, беда; но есть и обратная сторона - он выжил. Не без потерь, плечо ломит, но всё могло быть куда хуже: рваные раны, открытые переломы, ЧМТ в конце концов. Если бы он выжил в катастрофе с любым из этих повреждений, то тогда было бы всё понятно. Но он отделался вывихом плеча и, видимо, парой-тройкой ушибов. Возможно, у него сотрясение мозга - но и это не приговор. Так что в итоге? Произошло чудо, и надо благодарить Аллаха - прежде всех иных дел. Приняв это как факт, Аслан поднял глаза к небу и улыбнулся, бормоча благодарность Создателю на родном языке.
  Солнце поднималось всё выше, Аслана, лежащего на мягкой перине мха, обдувал приятный, ласковый ветерок. Закрыв глаза, он облизал пересохшие губы, и попробовал чутко прислушаться к своему организму. Так: жажда - вполне терпимая, и лёгкое чувство голода. Ломит плечо, побаливает правая нога - несильно, голимый ушиб. Голова тяжёлая, но типичной симптоматики сотрясения мозга вроде бы нет. Глаза не ломят, выраженной боли не присутствует. Это хорошо. Без нормальной еды, учитывая его состояние, он вполне протянет несколько дней, не меньше трёх... Стоп! Три дня - откуда это?! Ууу, велик Аллах - память услужливо подсказала обстоятельства его сна. Проклятый шайтан, это он предрекал ему три дня, как остаток жизни. Но: это же ведь всего лишь сон, так?! Конечно - в реальном мире шайтаны не посещают людей. Это сон.
  Но тогда это вот, блядь - что???
  Из земли торчала ручка ножа. Каждый мужчина ходит с ножом. Без ножа - или кинжала - это не мужчина, это сопляк. Этот нож с Асланом уже лет пять... Или дольше? Теперь неважно, а важно то, что вчера - и это он прекрасно помнил - ему было не до ножа. Он его не вынимал, не касался - он даже не обратил внимание, с ним ли нож, или же нет. А вполне возможно, что при аварии он мог выпасть, улететь, потеряться в останках рухнувшего самолёта. Так откуда же тогда тут его нож, мать его??? Ответ на этот вопрос был единственным, и он пугал.
  Аслан, опираясь на здоровую руку, сел. Взявшись за ручку, он вытащил нож из земли, покрутил перед глазами, обтёр лезвие о штанину. Сомнений нет - нож его. И в то же время, изменения присутствуют: стальное лезвие потемнело, из отполировано-блестящего оно стало тёмно-серым, почти чёрным. Как так? От того, что нож проторчал ночь в земле? Аслан не был не металлургом, ни химиком, но его знаний было достаточно, чтобы понять - не это является причиной. Она другая. И тоже пугает. Но не меняет факта - у него есть нож, и пока это главное. И тут в голову пришла мысль: нож есть, а что ещё? И он нервно обхлопал рукой свои карманы, а там нашлось: зажигалка, чиркнул раз, второй, третий - заплясало утлое пламя; мелочь в кармане, кому она нужна; намокшая пачка тысячных купюр, пусть будет - что там впереди; намокшая, но наполовину целая пачка "Мальборо", и это уже что-то; и - слава Всевышнему - его телефон! Трясущимися пальцами Аслан выудил его из нагрудного кармана, поднёс к глазам - не надо наглеть, экран, конечно, остался тёмным. Удивительно было бы, если бы "самсунг" работал - ведь ему пришлось как следует искупаться в болоте вчера. Однако, аппарат новый почти, куплен полгода назад и держал заряд почти неделю. А последний раз заряжался днём вчера, значит батарея должна быть почти полная. Что такое телефон в его положении? Хрен с ней, с мобильной связью, на кой она тут, в болоте?! Встроенный навигатор - вот что в нём ценного. Навигатор фиксирует спутники, а они бороздят околоземное пространство, значит, конкретно сейчас какие-то из них висят над ним. Включится телефон - хотя бы на десять-пятнадцать минут - и этого будет достаточно, что бы понять: где же он, Аслан Алкоев, так чудесно приземлился. Что для этого требуется? Высушить телефон. А вместе с телефоном - неплохо бы и одежду. Не дело ходить мокрым, как чёрт. И что мешает начать с костра? Ничего; к тому же, чем чёрт не шутит - они летели двумя бортами, и где упал их "Боинг", наверняка зафиксировано пилотами с борта Рамазана. Надеяться глупо, но всё же - может быть будет поисковая партия? Тут и костёр был бы в помощь!
  Перед тем, как подняться, Аслан глянул на солнце, пытаясь определить направления, но восход он проспал, а закат ещё не скоро. Вечером станет ясно, где юг и где север, но чем это поможет ему, если он даже приблизительно не знает своих координат? Для того, чтобы пытаться выбираться куда-то из этого болота, надо понимать куда двигаться. Он, конечно, представлял, что рухнули они недалеко от Москвы и она должна быть где-то на юго-востоке, но в его случае Москва - не цель. До ближайшего жилья добраться бы, а для этого нужен грёбаный неработающий "самсунг"...
  Невзирая на ноющую боль в плече, Аслан поднялся, обошёл свой спасительный островок. Пожевал мох, листья какие-то болотные - мерзко. Баранья пища, но - не выбирать. Пока так. Собрал скудный сушняк, да заломал сухой ствол сосны, сложил пирамидкой, подсунул высохшего мха. Чиркнул, и люто задымив, запылал костерок. Намерянно Аслан разжёг его под другим сосновым стволом, потолще и поветвистее - с целью развесить на нём свою, сырую до сих пор, одежду. Разделся до трусов, развесил всё на сучьях, снял и ботинки. Вынул шнурки, и тоже повесил над костерком. Сушиться всё будет долго, избыточная влажность, да и жару от такого костерка немного. Попробовал повалить ещё ствол, но с одной рукой не смог. Но сучьев наломал, покидал в пламя. Ясно, что вся древесина, наличествующая на этом островке, прогорит так быстро, что высохнуть ничего не успеет. Правда, вон вокруг таких островков штук пять, но так до них надо добираться по топи. А выбора нет - придётся. Нужен огонь. Значит, надо идти; вчера он в невменяемом состоянии смог доползти сюда с места падения самолёта, ничего, смог. Сможет и теперь. А кстати - раз так, стоит навестить место крушения, и скорее всего, оно не так далеко. Отсюда, конечно, не видно, но направление - вон туда, откуда он вчера приполз. Оттуда же и ветер доносит едва уловимый запах гари. Но это потом, а сначала - дрова. Ну а после стоило бы попробовать что-то сделать с рукой, хоть он и не травматолог.
  Здоровой рукой он ощупал отёчное плечо. Вот чёрт: синячище и все мышцы как каменные. Трогаешь - больно, а как вправлять?! Ясно, что выбит сустав, неплохо бы подвязать руку, да чем?! Ладно, пока можно потерпеть, есть первостепенные дела. Аслан связал шнурки от ботинок вместе, обмотал вокруг шеи, взял в руку нож и спустился в воду. Ближайший островок - шагах в пятидесяти, на нём тот же сухостой, что и на этом. Начнём с него, а там будет видно. Бррр, а вода -то - холодная. И под ногами - мерзкая, засасывающая ступни грязь. Болото. Чего стоять-то, надо идти. Аккуратно, щупая ногой дно, прежде чем наступить, Аслан двинулся вперёд. Стараясь переходить от кочки к кочке, ну, или хотя бы, держать ориентир на пучки осоки, торчащие там и тут, он медленно приближался к островку. Прошло минут двадцать, прежде чем он вылез на него. Невесело лазить по болоту в мае месяце, не прогрелось оно с зимы. Вылез, а ноги ломит, мурашки. Встанешь - в конец простынешь, и всё тогда. Стоять нельзя, и Аслан набросился на сухостоины. Переломал все, связал шнурком. Перед тем как отправиться обратно, осмотрелся. Нашёл кустики клюквы, надрал листьев с прицелом на заварку. До этого сперва нужно найти хоть что-то, в чём можно воду вскипятить, а для этого к месту крушения надо.
  Приложив руку ко лбу, Аслан осмотрелся по сторонам. Чуть дальше - шагов на сорок - ещё островок, но маленький совсем. За ним уже топь, вон она, широко раскинулась, ни с чем не спутаешь. А вот за топью, метрах в трёхстах или боле даже - большой остров, с высокими соснами. Неплохо бы добраться туда - можно было бы подобие плота связать. Да как? И даже, если сможет - то куда на нём плыть? Так что, сперва - всё же местонахождение своё понять надо. Поэтому обратно, и надо заняться телефоном.
  На свой островок обратно Аслан добрался уже быстрее, тропа протоптана, и свалил свой груз. Поломав стволы на дрова, он подбросил их в костёр и проверил состояние одежды - ещё сырая. Жутко мучала жажда, и невзирая на брезгливость, Аслан заставил себя выпить пару пригорошней болотной воды. Это ничего, но усердствовать с ней не стоит. Вот вскипятить бы... Но пока - очередь телефона.
  Вытерев насухо руки о сушащуюся майку, он благоговейно взял аппарат. Подержал кнопку включения - чуда не случилось. Значит, разбирать. Снял заднюю крышку, вынул аккумулятор, насухо вытер, осмотрел. Визуальных повреждений нет, да и герметичный он. Аккуратно положил на одежду - пусть сушится. Дальше - хуже. Вариантов два -первый: оставить корпус сушиться над жаром от костра, но кто знает, поможет ли это? Покажет итог, а если он будет негативным? Электроник из него никакой, но делать что-то надо. Другой вариант - разбирать, всё протирать, просушивать. И собирать снова. А как это сделать, вон винтики какие микробные! Нож тут ничем не помощник. Отвёрточку бы... Но её нет; можно сперва к самолёту, но и там её искать, что иглу в стоге сена. Наверное, можно было бы её попытаться изготовит из... из монетки, например, почему нет?! Расхватить ножом пополам, а потом... потом заточить на камне, например. Осмотрелся - да вот на этом! И поднял небольшой камушек, чудом, наверное, здесь оказавшимся. Итак - пока пусть посушится в корпусе, а тем временем можно попробовать сделать импровизированную отвёртку. Получиться после сушки включить, без разбора - счастье, и время пока можно делом занять. Главное - успеть до вечера, когда станет понятно, где запад. Слава Аллаху, день солнечный. А было б пасмурно?!
  Костёр пылал жарко, и Аслан уселся к нему поближе, собрав под зад гору мха. И помягче, и не на холодной земле, да и мох пусть сохнет у огня. Глядишь, понадобится. Аппарат уложен сушится, и кто знает, может быть удастся обойтись малой кровью. А пока,пожевав подушечку "орбита", чудесным образом найденную ранее в кармане рубашки, Аслан с помощью жвачки приклеил к стволу монетку, и несколько раз примерившись, с силой рубанул по ней ножом. С первого раза не вышло, не вышло и со второго. Третий принёс успех - монетка была практически рассечена лезвием, и Аслан, сжав её в своих сильных пальцах, в итоге всё же сломал. Выбрал половину с виду более перспективную под задачу и уселся с камнем обтачивать свою заготовку. Это заняло где-то час, но на выходе получилась вполне достойная микроотвёртка. Закончив работу, Аслан глянул на солнце - ага, пошло вниз! Ну что, же - за работой время быстро летит, но до вечера ещё можно успеть кое-что сделать. А уж там - вся надежда на Всевышнего.
  Глянув на то, как быстро прогорают дрова, Аслан решил, что придётся сделать ещё рейс за ними к ближайшим островкам. А то и два - как-то не хочется на ночь без огня остаться. Пожевал листьев клюквы, глотнул ещё болотной воды, и пошёл. К моменту, когда солнце обозначило место своего заката, и тем самым направление на запад, он успел притащить самую настоящую гору дров. Плохо то, что в ближайшем окружении их уже не осталось. Но при экономном расходовании на ночь должно хватить, а может и останется. И, увы, вернуться сегодня к месту катастрофы уже не получится - темнеет, а надо ещё попытаться оживить телефон. Да и устал, словно в руднике сутки пахал. Присел к костру, погрелся, проверил одежду - сухая! И ботинки вполне высохли, а это хорошо - дело к ночи, похолодает. Оделся и принялся за телефон.
  Корпус сильно нагрелся и Аслан забеспокоился - а хорошо ли это? Не убьёт ли жар этих чёртовых микросхем, которые в нём? А что делать, знаний на эту тему немного, так - поверхностные, приходится методом проб и ошибок. Ну, даже если и не удастся оживить девайс - что ж, тогда придётся выбираться наобум. Однако, за свои труды и усердие Аслан был вознаграждён - аппарат ожил! Сперва тусклый экран показал ему дурацкое длинное приветствие от компании "Самсунг", затем гаджет выплюнул своё цифровое имя - куда без него - и, наконец, появилось меню. Аслан выдохнул - заряд батареи процентов семьдесят, значит, можно не дрожать. Сети, понятно, нет. Ну вот и вожделенная иконка навигатора! Ну, давай, родной! Давай!!!
  И вот крутится на экране колёсико, обозначающее процесс загрузки программы. О, чёрт, как долго!!! Но вот программа загружена и девайс начал искать спутники. Долго, мучительно долго. Лоб Аслана покрылся нервной испариной. Ну, давай! Давай же!!! И вот зафиксирован один, второй, потом третий... Слава Всевышнему! Так вот где он! И тут эйфория сменилась недоумением, а затем - страхом. Маленькая светящаяся точка - это Аслан, а вокруг, сколько не жми на уменьшение масштаба - болота, болота, болота... Аллах видимо действительно пошутил над ним, подарив надежду, и вот, она начала исчезать. Вот запад, теперь уже можно сориентироваться. Аслан уменьшил масштаб, и вот он, ближайший населённый пункт - деревенька Сутоки. Но до неё - километры болот. Непроходимых топей. А правее раскинулся каскад озёр, окружённых болотами - Великое, Белое, Щучье... Стоп, но ему туда не надо, а надо вот туда, почти строго на север. "Выберите цель". Да вот сюда, в Сутоки эти!!! "Проложить маршрут?" Да проложить, мать его, проложить быстрее!!! 25,6 км... Велик Аллах, но сейчас он пошутил. Перед Асланом лежал путь почти в тридцать километров по болотной топи...
  Но глаза страшатся, а руки делают. Тем более, что других вариантов всё равно нет. Итак, шайтан из его сна был прав - трижды прав. Ему будет сложно выбраться отсюда. Но сложно - не невозможно, а Аслан, выжив, стремился лишь к одному - выбраться. Он сделает это, и начнёт подготовку завтра. Начнёт её с того, что попробует вправить своё плечо. Неясно пока как, но он попробует. А затем он пойдёт к самолёту и попытается найти хоть что-то, что поможет ему в этом пути. Это будет завтра, а пока - спать. Аслан подбросил пару стволов в огонь, так, чтобы пламя пережигало их пополам, настелил еловых веток, заблаговременно припасённых на соседнем островке, а на них - тёплый мох, улёгся и поблагодарив Аллаха за всё, практически мгновенно заснул.
   $$$
  И снова - то ли сон, то ли явь - не поймёшь. Аслан резко проснулся от чёткой уверенности что он не один. Что кто-то или что-то смотрит на него из болотной тьмы. И вновь ехидный, леденящий сердце хохот.
  -Ты?! - сглатывая комок, спросил Аслан.
  -Я, а кто ещё?! В округе, на километры, тут только я, да ты, да мы с тобой. Больше тут никого нет. С головой, я имею ввиду. - из тьмы, разгоняемой сполохами уже тлеющего костерка, возникла давешняя неприятная харя. - Это с головой. А вот без головы, я тебе скажу...
  -Стой! - перебил своего посетителя Алкоев. - Стой. Ответь мне только на один вопрос - ты чёрт? Шайтан?!
  -Ты уже спрашивал об этом. Вчера, не помнишь? - недовольно буркнул голос из тьмы. - Но так и быть, давай поговорим об этом, раз эта тема тебя так волнует. Я бы, будь на твоём месте, воспользовался бы возможностью, и спросил, например: а как мне выбраться отсюда? Или: а что творится вокруг? Вот это важно, а ты опять за своё... Ну так и быть. Видишь ли, чтобы исчерпывающе ответить на твой вопрос - надо поднимать и рассматривать понятия Добра и Зла...
  -Тогда ответь: ты Зло или Добро? Кто ты? - подловил на слове ... этого Аслан.
  -Экий ты быстрый. - покачал из тьмы мерзкой башкой гость. - То, что ты не понимаешь истинного значения этих вещей - очевидно. Но давай так: вот о себе ты что можешь сказать? Это проще, поскольку мы оба о тебе всё знаем, а обо мне - только я один. Ну?
  -Передёргиваешь.
  -Пусть так. Но опять же, всё для тебя. Мне и так всё очевидно. Так что?
  Аслан замешкался, не зная с чего начать, но рыло перебило его потуги:
  -Этак мы до утра тут просидим. Давай помогу: и начну с утверждения, что ты - ничем не добрее меня. И вот почему. Ты воевал, сначала на одной, а затем на другой стороне. Убивал людей. Это Добро?
  -Я за Родину свою сражался, э! - затронутый за живое, рявкнул Аслан.
  -Ммм? - промычал пришелец. - Сперва за тех, потом за этих? И где тогда твоя правда?
  -Я разобрался во многом... - попытался объяснить Аслан, но гость, перебив, продолжил тест:
  -Да?! И понял, как я вижу, что правда имеет склонность менять полюса? Какое тревожное заблуждение!
  -Стой! А ты?!
  -А что я? Я ни за кого не воевал. Никого не убивал. Ведь в этом и заключается главное Зло, как вы, люди, его понимаете, нет?
  -Тогда кто ты?! Ты - от Всевышнего, или же...? - показал пальцем Аслан на землю.
  -Я не то, и не другое. Я слишком стар, чтобы тешить себя верой в то, что ТАМ, - ткнул узловатым пальцем в свою очередь в тёмное ночное небо, - кто-то есть. ТАМ - никого нет, по крайней мере никого такого, в кого ты веришь. Никакого доброго мудрого деда с длинной белой бородой. И ТАМ, - показал он на землю, - тоже нет никого, наподобии меня, но с трезубцем. Всё это - ваши страхи, фантазии и попытки оправдать то зло, которое в вас. Удобно всё хорошее приписать мифическому деду с бородой, а всё, что кажется плохим, а по сути - просто непонятное, чёрту. Прекращай обманывать себя, ибо ложь худа сама по себе, но ложь самому себе - куда хуже. Как тебе такая философия?
  -Но кто ты тогда? Почему приходишь ко мне? И что ты хочешь от меня?
  -Почему прихожу? Ну допустим, причина прозаична: мне банально скучно. Одиноко, если хочешь. Я... мы.. мы живём рядом с вами давно, с самого начала. Когда ваш мозг ещё был на уровне кузнечика, вы могли видеть нас. С того времени и прижился этот ваш стереотип - чёрт колченогий с рогами. Были ли к тому предпосылки? Возможно. Вы боролись за место под солнцем, иногда были слишком усердны, ну и ... Но то, что наша единственная цель - вредить и гадить вам, неверна. Вы не пупы земли, и вы не первые и не последние на этой планете, видимо. Хотя те, что появляются сейчас, да... вы им и в подмётки не годитесь. Но это совершенно другая тема для беседы. И да - мне от тебя ничего не нужно. У тебя нет ничего, что могло бы быть мне интересным. Скорее уж, это я нужен тебе.
  -Ты хочешь помочь?!
  -Пусть так.
  -Так помоги! Скажи - что мне делать?
  -Я бы начал с другого вопроса: что происходит?
  -А что происходит?
  -А ты не заметил?
  -Что?
  -Что многое очень быстро изменилось в привычном тебе мире. Например, то, что ты меня видишь. Например, что мёртвые восстают к жизни и питаются от вас, живых. Например, то, что вы, люди, снова схватились за свои дубинки, и начали дубасить себе подобных, не имея достойной на то причины. Как, этого достаточно, чтобы задуматься?
  -Да, ты прав.
  -И это - ещё цветочки...
  -Но почему это всё вдруг началось?
  -Что началось - это да, но совсем никак не "вдруг". Скажи, у тебя никогда не возникало подозрения, что всё, что ты знаешь, что тебе говорят и показывают - ложь, фикция, неправда?
  Аслан задумался.
  -Было. И не раз. - ответил он. - Но раз так, и всё что я знаю, и во что верю - неправда, то в чём же правда?
  -Вот какой хороший вопрос! - захлопал в ладоши собеседник Аслана. - И я отвечу тебе на него: правда - в истинном знании. Но знание завоёвывается упорным трудом, невероятным средоточением сил, направленных на его получение. А вы, люди, давно плюнули на это. Вы тратите свои силы на всё, кроме того, что является для вас самым важным. Вы практически ничего не знаете о своих телах, оттого и живёте как тля, смехотворно мало. Вы сами себя губите. Вы не знаете о истинных возможностях своего разума, а они обширны. Вы отказались от познания среды своего обитания, от изучения Вселенной, космоса. И вы будете наказаны. Сами накажете себя. Ибо золотое время уже упущено, и всё уже началось. И конечно уж, Высшие Силы и неизвестны, и недоступны вам. Но дело даже не в этом, а в том, что вы не настолько глупы, чтобы так вот просто, по своей дури, свернуть не на ту дорожку. Вам помогли. Вот это и есть правда, нужная тебе сейчас.
  -И что мне делать?
  -Как что?! Делай, что должен. Борись, посрами мою уверенность в том, что ты не сможешь. Выберись отсюда. Правда, мне было бы лучше, чтоб ты остался. Оказывается, ты вполне интересный собеседник. Но правда и в том, что долго здесь ты не протянешь.
  -Подскажи мне...
  -Откажись от стереотипов. Поверь, если ты выберешься - всё то, что ты знал и во что верил потерпит сокрушительное фиаско. Тебе нужны будут новые ориентиры. Например, если ты уж действительно не можешь жить без костыля для мозгов - подумай о кресте...
  -Христианство?! Но я - правоверный!
  -Повторяю, начинай расставаться со стереотипами уже теперь. Начни прямо сейчас. А крест... в нём что-то есть. Что-то такое, что помогает против.... Помогает, короче. Ты увидишь. Да, и вот ещё что... мне кажется, или ты решил навестить место, где рухнул ваш самолёт?
  -Да, завтра...
  -Что ж, хороший выбор. Попробуй. А кроме всего прочего, тебе там будет чем заняться. Правда, занятие это тебя не порадует. Но ты продвинешься немного вперёд. А теперь... я, пожалуй, пойду. Скоро рассвет. Не лучшее время для меня....
  -Ты придёшь завтра?
  -Если ты просишь - я приду. И тогда мы сможем продолжить нашу беседу.
  -Приходи.
  -Ты сам позвал. - и с этими словами странный гость растворился во тьме.
  Тьма незаметно рассеивалась, таяла. Угли в костре еле тлели. Аслан забылся в предутреннем сне.
  Скоро рассвет...
   $$$
  Аслан проснулся со свежей головой, но ещё некоторое время просто лежал глядя в небо, пытаясь воссоздать в памяти всю нить ночной беседы с .... Ну как прикажете называть теперь это таинственное существо? Назвать попросту шайтаном не поворачивался язык. Конечно, сам факт этих бесед невольно намекал ему, что возможно катастрофа не прошла для него даром и, попав на благодатную почву, щедро удобренную стрессом, шоком и переживаниями, тихо подкралась шизофрения. Похоже; но как прикажете реагировать тогда на собственными глазами увиденную картину, где покойники нападают на живых людей чтобы жрать их?! И вообще, какова природа этих всех нехороших превращений? Первое, что приходит в голову - сермяжная логика: грянула война, наши крепко взялись за дело, продуманно, зашли сразу с козырей, а ответа, как уже не раз говорилось - никакого. Так может вот это и есть ответ? А что! США - да и Британия - страны серьёзные. И наука там не на последнем месте, как у нас. У нас, если человек в науку пошёл, смеются - либо еврей, либо утырок. В том плане, что сам себе враг - наука в России не прокормит. А там - другое дело. Все ведущие мировые университеты там и находятся - в Англии да в Америке. Да и исследования бактериологического оружия наверняка никто не отменял. Так-то американцы, в отличии от русских, от него давно как бы отказались, но вот это "как бы" вполне может быть тут ключевым словом. И правда, выходит правдоподобно - мы им немирный атом, они в ответ - нехорошую микрофауну. И вот одни граждане уже закусывают другими. Хитро придумано, лучше и не сделаешь. А то и химическое оружие может быть, почему нет? По крайней мере, других разумных объяснений что-то в голову не приходит.
  Но всё же комфортнее пока считать, что это был сон. Повторяющийся, да; а что, не бывает такого у людей? Бывает, как же. А то рассуждать можно до вечера, что он там говорил, да что недоговаривал. За рассуждениями и коньки отдашь, без воды и еды. Поэтому рассуждать о своём ночном опыте лучше потом, когда дела будут сделаны. А ещё правильнее - когда из болота вылезет. А пока пахать надо. Так что было на сегодня запланировано?
  А запланировано было вот что. Во-первых, надо что-то делать с плечом. В таком состоянии, как у Аслана - в локте рука сгибается, а вперёд-назад и вверх-вниз ни разу, да каждое движение причиняет ноющую боль - планировать пересечь двадцать пять километров болот по меньшей мере наивно. Понадобятся обе руки, вот с этого и надо начинать.
  А потом идти к месту крушения самолёта. К тому же и этот прозрачно намекал в своём желании "помочь", что идти надо. В хорошем раскладе можно что-то найти из нужного Аслану - может одежду какую, может оружие. А то и пожрать отыщется. Кроме того, неплохо бы изыскать какую-никакую ёмкость, чтобы воды вскипятить. Не дело из болота хлебать. И, безусловно, найти что-нибудь вроде ремней или проводов. Ведь только при их помощи он может скреплять брёвна плота.
  Затем, нужно снова идти за дровами. Ближайшие все островки обнесены ещё вчера, поэтому лезть придётся вглубь болота. И надо торопиться - ещё пара дней в этой трясине, и скудные подножные ресурсы иссякнут.
  Так значит, плечо. Ну, с помощью Всевышнего... Аслан снял куртку, присел и ещё раз внимательно ощупал правой рукой повреждённый сустав. Дело плохо - отёк увеличился, а вот боль - притупилась. Кто его знает, может в этом и нет ничего хорошего. Итак, если предплечье зафиксировать, то в локте рука сгибается, как и должна. А теперь - поводить плечом вперёд - назад. Фу, бестолку. Прощупал снова, а затем - здоровое плечо. Ну вот, почуствуйте разницу. Очевидно, что нужно просто поставить сустав на место, а как? А если вот как попробовать: обратным хватом взяться вон за тот толстый сук, встав ногами на нижний, а затем, отпустив правую - здоровую - руку, держась только левой, спрыгнуть? В этом случае туловище всем своим весом надавит вниз и кто знает?! Военно-полевая травматология какая-то, дикарская. Но другого варианта почему-то не вырисовывается.
  А чего откладывать неизбежное? И Аслан забрался на дерево. Взялся руками за сук, так, чтобы плечевая кость было строго перпендикулярна земле, и, стоя на потрескивающем нижнем суку, отпустил правую руку. Неизвестно, как бы всё закончилось, спрыгни он сам, но природа помогла - нижний сук не выдержал, треснул, придав необходимую резкость. Резкая боль пронзила больное плечо, там что-то хрястнуло, и Аслан грохнулся кобчиком об землю. Ушибся, но это мелочи, всё же мох внизу, а не камни. От боли потемнело в глазах, стали расплываться круги. На лбу выступила испарина. Но отдышавшись, Аслан попробовал пошевелить плечом, и - хвала Создателю - рука задвигалась. Больно до чёртиков, но дело сделано. Теперь отлежаться, отдышаться - и вперёд, к самолёту.
  Ныло долго, и Аслан уже было подумал что повредил руку ещё хуже. Но время шло; и то ли он привык к боли, то ли сама боль начала отступать. Полегчало. Не так, чтобы совсем попустило, нет; но Аслан смог думать о чём-то ещё, кроме чёртовой боли. Так пролежал он пару часов, может больше, кто знает? И всё бы ничего, но как только начинает пригревать солнце, звереют поганые болотные комары. И так тошно, без них, а с ними вообще никуда. Руки отсохнут отгонять, и ни дым, ни русский мат - ничего не помогает. Так и ноют над ухом, суки! А время не резиновое - его не растянешь; надо идти. Вон туда, откуда приполз он. Стиснув зубы, Аслан поднялся на ноги. Прикинув, закатал штанины. Раздеваться, чтобы снова не намочить свою одежду, он не рискнул - сожрут. Аслан подхватил еловый ствол, из тех, что притащил вчера, выбрав какой покрепче. Затем так крепко, как только мог, он примотал к его комлю свой нож с помощью шнурков. Получилось странное изделие - с одной стороны, как бы посох, без которого в болото не ходи; с другой стороны, получилась примитивный протазан. Подкинув своё импровизированное оружие в руке и поймав, Аслан покрутил его здоровой рукой и в принципе остался доволен. Кого он встретит там, у места крушения?!
  Аккуратно прощупывая этим посохом дно, Аслан тронулся в путь. Направление прослеживалось по следам, оставленным им самим: взбитая ряска, примятые кустики травы. Он шёл, прощупывая свой путь палкой, шаг в сторону, туда, где не проверено, и всё, в трясину. Пару раз оступился и тут же ноги теряли опору, но стараясь держаться ближе к островкам, он выбирался при помощи своего орудия. Как то сможет он проделать путь в двадцать пять километров? А ведь в направлении, по которому ему предстоит пройти, хляби могут быть куда серьёзнее! Он успел сто раз пожалеть, что не разделся - уже через двадцать минут он был снова мокрый, как чёрт. Над головой ныла туча кровососов и отгонять их уже было бессмысленно - живого места ни на лице, ни на руках уже не было. Плечо напоминало о себе ноющей тянущей болью, да к тому же он успел потянуть больной сустав ещё раз, провалившись в трясину. Но терпеть можно, сегодня уж куда лучше, чем вчера, когда рука вообще не двигалась. Таким образом, филигранно лавируя от кочки к кочке и от островка к островку, он и продвигался вперёд. Брести пришлось около часа, прежде чем начали встречаться первые признаки произошедшей тут катастрофы.
  Вначале на воде появились радужные разводы от разлитого топлива, затем, обогнув один из островков, он увидел крыло. Оно торчало из топи, поломанное и помятое, такое чужое и неестественное тут. Болото тут было мелким, чуть в стороне прямо из воды торчали сосновые стволы, много стволов. Вот за них-то и зацепился их самолёт, навалил их, падая, настоящую просеку: вон они валяются, словно какой-то великан с косой прошёлся. Пока островок скрывал от глаз Аслана перспективу, но когда он влез на него, картина открылась ему во всей кошмарной действительности. Метрах в пятидесяти от него из болота торчал хвост самолёта, в котором и находился Алкоев перед крушением. Теперь это был обломок, да сразу и не разобрать, что за элемент это, по крайней мере, Аслан не сразу понял. Раскрыв перед его глазами свой изломанный, темнеющий зев, хвост покоился в трясине. Но вот рядом с хвостом кто-то вовсе не покоился, кто-то барахтался в тине, и Аслан в первые мгновения возликовал - ещё есть выживший!
  -Э, брат! - крикнул Аслан, и, позабыв про осторожность, про то, что под ногами - топь, бросился туда. Но пробежав несколько шагов, провалился, рухнул в пахнущую керосином воду. Задыхаясь, рванулся обратно, повалившись назад, барахтаясь и отплёвываясь. А тот, кого он посчитал братом по несчастью отреагировал странно: двигаясь, как изломанная кукла, наподобие того, как движутся представители сумеречного мира в азиатских филмах ужасов, он пополз к Аслану. Не мигая, Алкоев смотрел на приближающегося к нему боевого товарища. Точнее, на его труп, это Аслан понял уже через несколько мгновений наблюдения. Будь внимателен, и не спутаешь: живые с оторванными руками запросто не ходят, а у этого мертвеца не было правой. По локоть. Мертвец приближался безмолвно, крутя головой по сторонам. Аслан инстинктивно подался назад, снова упал. Его взгляд был прикован к ожившему трупу, а в том, что то, что он видит перед собой мертвеца, он больше не сомневался. Разум подсказывал - бежать, но воля была парализована. Вот, ещё минута, и пришелец из-за гробовой черты доберётся до него. Что будет? Понятно что: сожрёт. Вчера ещё вместе курили и обсуждали последние новости, а теперь... и не узнать, кого же Аллах восставил из мёртвых ему на погибель. Сожрёт, а что ж ещё?! Если сидеть вот так в болоте задницей и крутить выпученными глазами, сожрёт. Вон, морда вся в кровище; а неясно - чья это кровь. Аслан перевёл взгляд на свою правую руку, в которой был зажат его посох - протазан. Какая-то нерациональная злоба накатила вмиг, поработила весь его скукоженный разум. Что-же, вот так и ждать, когда этот... эта... тварь доберётся до него, вцепится, вопьётся в его тело?! Да какого хрена!!! Не для того спас его Аллах, не за тем он явился сюда, на место своей трагедии!
  И Аслан, подобравшись, вскочил, выставив перед собой протазан. В мгновенном порыве предоставив свою судьбу и весь исход происходящего на волю Аллаха, он ринулся навстречу приближающемуся ломаными движениями зомби. Он смотрел те фильмы и разум подсказал - руби голову! Описав дугу, сталь ножа чиркнула по голове трупа, отбросив его в топь. Но словно ничего и не произошло, тварь, опираясь на свою единственную руку, словно мерзкая кукла, поднялась, вперившись в опешившего Алкоева мутными, незрячими глазами. И дёргаными шагами направилась к нему. Ещё пара шагов, и вот Аслан уже обоняет вонь, исходящую от чахнущего измочаленного в катастрофе тела... Примерившись, он снова нанёс удар, и в этот раз удар был удачным: безмолвное тело зомби подломилось и рухнуло в воду. Аслан, стараясь не приближаться, ткнул в него остриём ножа. Ноль реакции. И ещё, и ещё... Всё! Подцепив труп палкой, Алкоев перевернул его. Американские кинорежиссёры не обманывали - да, зомби с перерубленными шейными позвонками уже больше не зомби. Обычный труп.
  Скрипнув зубами и сжав кулаки до хруста, Аслан заорал.
  -Ссуки! Ёбаные суки!!!
  Кого он винил в том, что произошло с ним?! Со всеми ими? Никого, и конечно, не Создателя. Но весь его дух, разум, всё существо Алкоева требовали немедленной, полной разрядки, пусть иррациональной, а иначе... А иначе - не устоять. Ведь осмотревшись по сторонам, Аслан заметил: вон там, и там, и там вот - также копошаться среди обломков, в болотной тине, такие же тела. Живые трупы его вчерашних однополчан, его друзей. И кто освободит их тут, кто отправит к Создателю их души, не по своей воли затворённые в таких предательских оболочках?! Лишь только он, Аслан Алкоев, и вот что имел ввиду его ночной собеседник. Вот что он имел ввиду... Разум запротестовал в панике: нет-нет-нет!!!! Почему я??? А кто ещё, если ты - единственный, кто выжил? Оставить всё так, как есть, уйти?! А что потом скажешь Творцу на пороге своей смерти? Так нельзя. Не этому учат старики, не этому учит правая вера. Исполни то, что должен, к чему привела судьба - и освободись. Ведь судьба твоя - в руках Аллаха, всё в его воле. Как пойти против, если даже страшно?! На то ты мужчина. И если текущее положение дел тебя не устраивает - вах, сними штаны, сбрей бороду. Стань.... Засранцем!!!
  Подхватив тело за шиворот, Аслан выволок его на островок.
  -Полежи пока, брат. Я всё сделаю, подожди. - и, подхватив своё оружие, он направился к следующему зомби, местонахождение которого угадывалось по шевелению в болоте. Прощупывая себе дорогу палкой, Аслан подобрался к нему. Этот был не таким шустрым, как первый, и понятно почему: тело было изломано в аварии, скорее было похоже не на тело, а на какой-то куль, кровоточащий и бесформенный. Вывернутые ноги, рваная полостная рана, изорванная одежда поменяла цвет на бурый и бордовый. Но тело копошилось, пытаясь ползти, и это у него никак не получалось - мешали переломанные и вывернутые конечности. Аслан нагнулся над трупом - зомби, клацнув зубами, попытался дёрнуться на Аслана, но снова рухнул в болотную жижу.
  -Прости, брат. - выдохнул Алкоев, и одним движением перерезал ему горло. Тело обмякло и булькнуло в болото. И снова, подхватив этот истерзанный труп своего сослуживца, стараясь не вглядываться в обезображенные смертью черты лица, чтобы не узнавать, он оттащил его на островок и положил рядом с первым. И снова пошёл в болото, к обломкам, делать свою страшную работу.
  Только на то, чтобы пресечь гнусное посмертие своих товарищей, обретавшихся в нём поблизости от искорёженного хвоста упавшего "Боинга", у Алкоева ушло полтора часа - приблизительно, конечно. Он не считал его и не замерял. И возвращался на островок со скорбным грузом ещё шесть раз. Восемь изувеченных тел остались лежать рядком у кромки болотной, с радужными разводами, воды... Он старался не смотреть в лица, но как?! Он знал их всех. Он знал их жён, детей, матерей. Он радовался с ними, когда радовались они, и грустил, когда их посещала беда. Это его друзья, люди, с которыми рука об руку он шёл каждый день; те, кто прикрывал его спину в бою. С ними он уходил на войну - не раз. С ними он возвращался с неё, вместе оплакивая тех, кто не вернулся. Солдаты, бойцы, воины. Его друзья. Что он ещё может сделать для них? Как не узнать, как не смотреть в их лица?!
  Состояние, в котором находился Алкоев, лишая поганого статуса своих товарищей, вернее, то, что осталось от них после этой жуткой катастрофы - словами нельзя передать. И мало кому объяснишь: хоть и велик могучий русский язык, а всё же и у него есть пределы. Лишь тот, кто сам прошёл подобное, тот поймёт, да и без слов. А тот, кто нет - не поймёт никак, хоть рисуй. Можно одно лишь сказать точно - реальность как-бы изменилась для него, не чувствуя ни потери сил, ни боли в травмированном плече, ни усталости, ни самого хода времени, Алкоев делал своё дело, как машина. Наверное, именно так работали мортусы в давние времена - технично, выверенно и без каких-либо чувств и моральных тормозов. Такая работа: иначе нельзя. Имея дело со смертью, точнее, с плодами её прихода, непозволительно чувствовать, а наоборот, требуется быть каменно-прагматичным. Так, и только так можно остаться со здравым рассудком. А люди говорят про тех, кого разум отчего-то покинул: ум потерял. Люди знают о чем говорят.
  Очистив ближайшие окрестности, Аслан направился к обломкам фюзеляжа, пропахавшего при падении ров, залитый теперь болотом. В него он, понятно, не полез; пробирался стороной, внимательно простукивая посохом путь - мало того, что трясина, так ещё полно и облимков. Не хавтало ноги распороть. Пару раз проваливался, но Аллах хранил его - выбирался, и брёл дальше. И чем дальше, тем становилось болотистее, глубже. Подбираясь к измятому и изорванному телу "Боинга", нависавшего над ним искорёженным крылом с держащейся на нём лишь одним честным словом да волей Всевышнего турбиной, аслан брёл уже по пояс в жиже. И что там в глубине, под водой, может скрываться? А если - мертвецы?! Про реальные взаимоотношения нововоскресших и воду Аслан, понятно, ничего не представлял, но вполне предполагал, что, коли уж после смерти они как-то живут - ну, или как вернее сказать: существуют?- то почему бы им не ползать и под водой? В болотной жиже? Ты вот бредёшь тут, у тебя и долг, и свои дела, а он, зомби, значит, из пучины - оп, и вцепится своей мёртвой, наполненной болотной жижей и тиной, пастью, тебе прямо в.... Бррр! Ещё чаще стал втыкать свою палку впереди себя Алкоев.
  Хорошо это или плохо, вокруг останков корпуса мертвецов не было. То есть, Алкоев их не нашёл. Зато они были внутри.
  И когда Аслан, зажав своё оружие в зубах, схватился за выдавленную из корпуса переднюю дверь обеими руками, подтянулся и заглянул внутрь, он увидел их там. Они ели. Беззвучно, замерев вокруг распластанных в обломках салона тел, они жрали их. Трупы жрали мясо трупов. Аслана вырвало, и отпустив руки, не в силах наблюдать этот кошмар, он шлёпнулся в болото, подняв тучу брызг. Погрузился с головой, глотнув болотной воды с ярким вкусом керосина, и вынырнул, хавтая ртом воздух, ошалело вращая глазами. Сквозь муть увидел, что из вывороченной двери уже вываливается за ним зомби. Где же его посох, где нож?! Слава Аллаху - вот он, не утонул, воткнулся остриём, словно весит пуд. Выдернув своё оружие, Аслан попятился назад, стряхивая рукой с лица болотную грязь, воняющую авиационным керосином. Зомби же, таращась на Аслана, словно мешок, свалился вниз, в болото, и так же просто скрылся под водой. Аслан пятился и ждал - где тот вынырнет, но нет, мертвец не появлялся. Лишь радужные круги разошлись над тем местом, где он булькнул. Из проёма высунулось второе рыло. Зомби! За ним ещё. Однако повторить подвиг самонадеянного товарища эти отчего-то не стремились. Аслан замер, время от времени оглядываясь по сторонам, словно пилот-истребитель во время войны с немцами. Откуда ещё нагрянут? По-хорошему, надо уходить. Нечего тут ловить, а бережёного - и Бог бережёт, как русские говорят. Корпус наполовину погружён в болото, лежит почти на боку. Всё брюхо самолёта распорото, словно какой-то жуткий великан вскрыл его стальными когтями и выпотрошил. Следует полагать, что и добро всё при аварии разлетелось и высыпалось, и искать его нужно вокруг, по траектории падения. С такими делами до грузового отсека почти наверняка не добраться, а вот нарваться на зубы зомбаря - можно, и можно вполне. И что тогда?
  Но и оставить всё как есть - тоже нельзя. Сжечь бы всё тут к ебеней матери! И глаза Аслана самопроизвольно переключились на искорёженное крыло, нависающее над болотом. Он вспомнил, что топливные баки у самолётов как раз в крыльях. Забраться бы на него, а уж как добраться до топлива будет видно. Хоть что-то да осталось ведь там! Да как забраться - крыло к небу задрано, градусов под шестьдесят торчит. Можно по корпусу - а там эти, зомбари. По турбине - тоже не заберёшься, высоко она и того гляди оторвётся, держится не пойми на чём. Можно через кабину - вон, капоту подобраться или подплыть. Стёкла все - отсюда видно - выбиты при падении. Капот весь тоже перекорёженный, еле над водой торчит. Ну, наверное так. Другие варианты больно рисковые. Аслан оглянулся кругом и заметил некоторые вещи, которые раньше почему-то в глаза не бросились. Во-первых, вон обломок ствола плавает. Видно, вывернул его с корнями при падении "Боинг". А дальше вон угол ящика из под воды торчит - из тех, что грузили перед полётом. А что в нём? И Аслан, нащупывая дорогу палкой, побрёл к стволу.
  Ствол был в обхвате сантиметров в сорок и метра три длиной - как раз, чтобы Аслан, навалившись на него грудью, мог держаться. Но вот плыть так - никак не получиться, и он, стараясь поглядывать на дверь в корпусе, откуда таращились на него хищные рыла зомби, не оставлявших, видимо, идеи употребить его, Алкоева, в пищу, попытался оседлать ствол, пропустив промеж ног. Это оказалось непросто, учитывая ещё и то, что Аслан не выпускал из руки свой протазан, но в итоге удалось. Зафиксировавшись на стволе поближе к комлю, он, стараясь удерживать шаткое равновесие, чтобы не перевернуться, попытался грести своим протазаном. Мало-помалу получилось, и хоть и медленно, зато верно он приближался к полузатопленному капоту "Боинга". Уже у самого самолёта погрузил конец палки в воду - ого! Глубоко. Поравнявшись с капотом, он зажал палку зубами и крепко ухватился руками за искорёженную рамку лобового стекла. Стекло разбилось при падении, и он подтянувшись, заглянул внутрь.
  А лучше бы он этого не делал. На пилотских креслах, вздыбленных вывернутым полом кабины, дёргались пристёгнутые ремнями изувеченные тела. Отстегнутся они не могли - разум не тот, но освободиться пытались. Берндт Раус, немец, который в последний момент попытался спасти самолёт, но не смог. И Ильхан Кароев, его командир. Оба они стали зомби. При аварии штурвал проломил Раусу грудную клетку, да так и замер в ней, залитый кровью. Но это отнюдь не помешало немцу плавно перейти в поганое зомбосостояние. Кароев же, вероятно, мог остаться жив после аварии, однако, ему не повезло - руки, которыми он пытается сучить, ободраны, а вернее, обглоданы. Обглодана и шея, отъедено ухо. Кошмар! Кто же так постарался? Кто угодно - дверь переборки открыта. А значит.... Жди гостей, если решишься влезть.
  Аслан замер и прислушался: нехороший звук изнутри. Ну, помимо того, что шуршат, пытаясь выбраться из своих пут Раус и Кароев. Такой неприятный: чавканье. Ну точно, и ясно откуда - из салона. Едят там. Влезешь внутрь - окажешься в ловушке. А вот это что там прямо около двери такое? Да это ж каска! Обычная, зелёная, полевая. Из тех, что парни с собой на борт брали - личные, фартовые. В которых не раз в бой шли. Это находка. Её бы вот палкой поближе подтянуть, да вот зомби прямо перед глазами. Ну так, с ними пора заканчивать. Пора мужикам к Создателю уже - каждому к своему. Это несложно, и Аслан, прицелившись, вогнал свой протазан в глаз Кароеву. Тот сразу обмяк в своём кресле. Потом наступила очередь Рауса, Аслан упокоил и его. Наполовину просунув тело в проём лобового стекла, он со скрежетом подтянул палкой каску поближе, и перегнувшись, схватил. Есть! А он думал, в чём кипятить воду. И тут его взгяд упал на тело Ильхана - на его ремне висел хороший нож, он часто хвастался им и своим умением с ним управляться. Его подарил Кароеву какой-то инструктор из Ирана, ещё в первую войну, и тот, не расставаясь с ним, с тех пор и ходил. Нехорошо оставлять его здесь, да и второй нож - подспорье. Но чтобы снять, придётся залезать. Отсюда не дотянуться. Была - не была!
  Стараясь не шуметь и не ободрать ноги об осколки стекла, Аслан проник внутрь. Пол залит водой, вместо приборки - гора переломанного железа и пластика. Пригнувшись, Аслан судорожно начал расстёгивать ремень на трупе своего командира, косясь на приоткрытую дверь, из-за которой доносились неприятные звуки - там пировали мертвецы. Искорёженный тёмный салон немного просматривался в щель, и там ходили тени. Не приведи Аллах почуют! Нервные пальцы наконец расстегнули пряжку, и Аслан выдернул ремень вместе с ножом из-под трупа. Вынув клинок из ножен, он быстро застегнул ремень на себе, прихватил свой протазан и уже собрался убираться, как изнутри за дверь схватилась грязная и окровавленная рука, а затем в кабину ввалилась туша зомби в окровавленной форме. Кто это был раньше - было уже не понять. Смерть и посмертие на славу потрудились над тем, что раньше было человесческим лицом. Правая щека и кожа подбородка с половиной бороды были напрочь отодраны или отъедены, глаз же болтался на тонкой ниточке нерва. Почуяв Аслана, мертвец шагнул к нему, вытянув руки вперёд, тихо и неотвратимо, но Аслан был уже не тот, что пару часов назад. Шагнув за кресло с трупом Кароева, он укрылся за ним, а нож командира, прочертив дугу, перерубил мертвецу шею, и тот рухнул, как подкошенный. Конечно, бухнулся он громко, и дальше ждать было нечего. Пока остальные пассажиры не нахлынули, Аслан, невзирая уже на стёкла, нырнул наружу, и подхватив извлечённую ранее чудо-каску, прочь от "Боинга", в болотную воду. Воткнув нож Ильхана в бревно, он кое-как забрался на него, и отталкиваясь протазаном, поплыл подальше от чёртова самолёта. Из разбитых окон вслед ему глядели глаза мертвецов. Видели ли они его или нет, он не знал. В душе булькало недоброе чувство, что всех их, этих мёртвых, в искорёженном корпусе самолёта, он предал. Поскольку не вернул их туда, где они должнв теперь быть - в смерть. Но как же правильно тогда назвать ту форму существования, в которой они вынужденно находились? Вторая жизнь?! Да ну. Это не жизнь, это какой-то похабный эрзац, не-жизнь, но и очевидно, не-смерть. В этой философии сломаешь голову. Вот посетитель ночью явится - он пусть и поведает, а ковыряться в этом сейчас не время. Он сделал то, что мог. А большего, наверное, и не сделаешь. К тому же, дела ещё не завершены.
  Ящик. Вот он. Только угол из-под воды. Тут не откроешь - глубоко. Аслан измерил глубину - по грудь. Начнёшь открывать - горя нахлебаешься. Слез со ствола, попробовал приподнять - тяжеленный. Надо тащить к островку, и там смотреть. А как?
  Волоком, понемногу, потратив полчаса, Алкоев выволок ящик на так называемое мелководье, и срубив ножом пломбы, открыл. Бронежилеты. "Фениксы", с интегрированными разгрузками. Подхватив один, Аслан повертел его в руках. Мда, зачем он ему здесь, в болоте? Конечно, повыкидывав плиты, можно использовать как разгрузку, но и она ему - к чему??? Огорчённо, выдохнув, он бросил жилет обратно.
  В смущённых чувствах он побрёл обратно, к хвосту. Ремни, провода - вот что нужно ему сейчас. А может, внутри и ещё что-то полезное найдётся. Ребят, которых он упокоил и стащил на островок, надо проводить. Это напоследок, а перед этим неплохо бы представить себе картину, как разворачивалась катастрофа. Это может помочь понять где искать что-то полезное.
  Внутри хвостовой части было пусто, то есть, загробных жителей не было. Аслан забрался внутрь и начал срезать ремни с оставшихся кресел. Срезая, он связывал их в одну веревку, и когда ремни закончились, стало понятно, что длины не хватит для связывания плота. Но в самолёте сотни километров проводки, и вон она, торчит из-под обшивки салона. Отламывая обшивку, он выравал проводку жгутами и скручивал её в кольца. Остановился лишь тогда, когда понял что всё это ещё как-то надо унести, а также то, что для изготовления плота уже достаточно. Вытерев потное лицо обшлагом рукава, он присел в одно из кресел и тут же замер, как бы прозрев. Ну как так-то?! Сейчас бы встал, собрав всё, и ушёл... А верхние-то багажные отделения?! Как можно быть таким невнимательным?! И Аслан, вскочив, начал рыскать по ним...
  Нашлось много всего. Что люди берут с собой в дорогу, а тем более - уходя на войну, не зная, что ждёт их завтра и послезавтра? Конечно, самые нужные вещи.
  Аслан присел на корточки перед горой вещей выпотрошенных их сумок, рюкзаков, пакетов. Глядя на всё это богатство - а в его положении это даже не богатство, это грёбаная неприличная роскошь - он думал об одном: он спасён. Теперь уж точно: тут и одежда какая-никакая, бельё, предметы гигиены, и чёрт возьми, еда! Жареная курица, аккуратно завёрнутая в фольгу; шоколад, чёртов питательный шоколад; галеты, хлеб; пачка паштета, ну вы видели, нет? Он жадно развернул и запихал в рот "сникерс", прожевал, затем второй. Божественно. Чем бы запить? Нет, пиво не пойдёт, просто бутылка минеральной воды "Зебир". Запив, Аслан блаженно откинулся на спинке кресла. Посидев минут пять, он собрал всю еду и вещи, которые могли понадобиться ему в один крепкий рюкзак. Вторую большую сумку он набил ремнями и жгутами проводов и собрался уж было уходить. Но тут на глаза попалась валяющаяся на полу памятка - о том, что делать если что-то нехорошее произошло. Чёрт, а ведь на борту должны быть даже плоты, где они? А что написано? Только про надувные трапы... Значит так, всего то. Выдавить дверь, её и так нет. Дёрнуть красную ручку, начнёт надуваться трап. Аслан дёрнул, трап надуаваться не начал. Понятно, что-то испорчено. И ладно, и без того всё неплохо. А ну-ка, ещё почитаем, что тут. Ага, аварийный комплект... "В случае аварии дёрнуть..." И Аслан дёрнул дверцу, и.... вот он, грёбаный красный пожарный топор! Топор! Ерунда, которой так ему не хватало! Взвесив его в руках, Алкоев почувствовал уверенность и бросил взгляд на свой протазан. Послужил, но всему своё время! Стараясь не зацикливаться на том, что на борту может быть ещё много всего полезного, он поднял сумки с отобранными вещами и едой, подхватил свой протазан и вылез в воду. Оставалось ещё одно скорбное дело...
  На островке Аслан срубил всё что было и натаскал дров с ближайших островков. Среди вещей нашлось несколько зажигалок, и свалив всё в одну кучу, Аслан зажёг погребальный костёр. День быстро клонился к закату, тени удлинились и воздух пах вечером. Поэтому ждать итога он не стал, а навьючившись добром, с топором в одной руке и палкой в другой, он побрёл "домой". Резко навалилась дикая усталость, впору лечь прямо тут, в болото, и заснуть - столько всего случилось за один- единственный день. Но это не дело, и Аслан шёл. А за ним, сзади, танцевали, удаляясь, сполохи костра. Вечерело на глазах, день уходил, и вместе с ним - опасения и неуверенность. Скоро наступит ночь и явится ... он. Будет разговор. Через полчаса Аслан, побросав всё, что принёс с собой, упал на своё импровизированное ложе. И мигом провалился в сон...
   $$$
  Аслан-то и с детства не любил сны: приснится ерунда какая-нибудь, а потом ходишь целый день, думаешь, к чему это всё гадаешь. Без снов как-то лучше, ну, на худой конец, такие, что забываются сразу, стоит лишь проснуться, ещё ничего. А тут ведь угораздило посмотреть...
  Вроде бы он, Аслан, находится в незнакомом городе. Город пустой, вымерший - из тех, что городами - призраками называют. Всё в нём чужое, незнакомое - и дома полуразрушенные, зияющие чёрными провалами окон, и место явно дальнее какое-то, чудное. Как, почему он здесь? Ему нужно идти, неясно куда и зачем, но - надо. И надо почему-то торопиться. Стоять нельзя - опасно. Аслан посмотрел на свои руки - оружия нет. Он даже почувствовал запах - какой-то странный, словно водорослями пахнет... Смеркается, а может рассветает - не понять. Какой-то призрачный фиолетовый свет окутывает руины. Он на улице, всё завалено хламом, камнями, мусором. А в душе - щемящее чувство тревоги. Надо бежать! Аслан идёт, стараясь не заглядывать в пустые тёмные провалы окон и дверей, он чувствует спиной, как оттуда, из тьмы мёртвых зданий за ним следят. Кто следит? Неясно, то есть он вроде бы и знает, но отчёта дать не может. Страх нарастает, и по мере того, как на руины падает тьма, приходит цепенящий ужас. Он уже не идёт - бежит, но с такой скоростью, как если бы ехал на мотоцикле. Бежит он как-бы по улице, но той нет конца. И с каждой секундой - всё темнее. Надо успеть пробежать, пролететь эту страшную улицу, но за каждым оставленным позади домом - следующий. Он чувствует, как с наступлением тьмы, те, кто хочет поймать его, устремляются за ним. Их много, невероятно много. Сотни, тысячи? Откуда-то он знает - как только наступит ночь, они станут всесильны, и тогда ему конец. Вот. Поэтому надо успеть! Успеть что? Успеть деться куда-то с этой бесконечной пугающей улицы. И он бежит, а она не заканчивается! В какой-то момент приходит догадка: улица кольцевая! Наподобие Садового Кольца в Москве, и что делать?! Он видит разрыв на внешней стороне между домами, он ныряет туда. Аслан в тёмном дворе, высокие полуразрушенные дома с внешними лестницами окружают его. Окружает его и тьма. Но странно - в этой кромешной тьме он видит! И видит он, как на глазах здания начинают перерождаться, с земли взлетают вверх и встают на свои места элементы, кирпичи, плиты; в окнах появляются рамы, стёкла; сами стены светлеют; откуда-то слышится странная, незнакомая речь. По мере того, как Аслан смотрит, как вокруг него всё преображается, он замечает людей - в распахнутых окнах, на балконах, на лестницах, обвивающих фасады зданий. Они полупрозрачны, точно сотканы из кисеи, а в душе просыпается пугающая догадка - это призраки! Их всё больше, они высыпают на лестницы, и, крича что-то непонятное, показывают пальцами на Аслана. Что они кричат? Не разобрать, но в этой какофонии как-то само давит на уши Аслана единственное слово: "Гунканджима"! Что это, что оно означает?! Аслан судорожно ищет выход - ведь скоро он будет настигнут, летят последние минуты, и вместе с ними улетает надежда на спасение. "Гунканджима!" - твердит, словно заклиная его, призрачный хор. И вот, все эти духи начинают спускаться со стен своих домов, вытянув вперёд руки, они идут к нему. "Гунканджима!" - словно шар дестроера, ударяет по ушам странное, пугающее слово. Аслан замер как парализованный. Он не может двигаться, страшное слово удерживает его. Первой подходит к нему старая женщина, с ужасом пытается он всмотреться в её то исчезающее, то снова появляющееся лицо, он не в силах зафиксировать его черты, и не в силах оторваться. "Гунканджима!" - словно робот повторяет призрак, и обводит вокруг руками, словно показывая ему что-то. Вдруг, присев, призрак вытягивает палец, указывая им куда-то за его спину, назад. Аслан оборачивается, и... Они всё же настигли его!!!
  Это мертвецы. Но не такие, каких он видел сегодня на месте упавшего лайнера. Нет, эти - куда страшнее. Откуда-то он знает, что им всем очень много лет, они погибли и воскресли очень давно. Прыжками, отталкиваясь от стен, словно обезьяны, они всё ближе и ближе. Усохшие, мумифицированные лица, пустые провалы глаз, ужасающие травмы. Остатки их одежд в бурых пятнах, и он понимает - это кровь. Они её пьют! "Гунканджима!" - набатом звучат голоса. Они всё ближе, их всё больше. Но бесплотные призраки уже обступили Аслана, и мёртвые отчего-то не могут проникнуть через кисею духов. Они бросаются на призрачную стену, но отскакивают, словно ошпаренные. Ровно стая диких псов, мёртвые кружат вокруг, пожирая Аслана пустыми провалами глазниц. Но прорваться к нему они не в силах, призраки им не позволяют. Вдруг словно волна прокатывается среди духов, и набат, состоящий из одного слова, умолкает. Оттуда, со стороны улицы, сами похожие на призраков, парят над землёй, приближаясь к ним, кошмарные фигуры, одетые в рубища. Их несколько, лиц не разобрать... Но что это на их лицах?! Аслан щурится и наконец понимает - это хоботы! Мертвецы в страхе расступаются, давая дорогу сущностям, отскакивают, натыкаясь друг на друга, как побитые собаки. В горле Аслана - комок ужаса, он понимает - его настигли, сейчас наступит развязка. И он... и его выпьют, высосут его душу, и он станет таким же, как сотни бесплотных призраков, обступивших его. Всё ближе и ближе твари с хоботами на лицах, и вот они замирают, простирая свои длани по направлению к нему. "Гунканджима!" - словно пугаясь чего то, снова, но уже как-то тихо, словно шёпотом, заводит своё заклинание призрачный хор. И тут с пальцев тварей срываются огненные нити, они оплетают спасительную стену Аслана, и призраки тают, начинают угасать. С бульканьем, харканьем стая мёртвых врывается в проём... Сейчас его не станет! Но тут кто-то хватает Аслана за руку, и...
  ... И он просыпается. Словно его посадили на раскалённую сковороду, Аслан подскакивает и садится, бешено крутя головой по сторонам:
  -А!!! Кто тут?! Где я?!
  -Тихо! Тихо. Тут я, а ты тут. - из темноты появляется знакомый лик ночного собеседника. Неодобрительно покачивая рогатой бошкой, он добавил: - Такие сны лучше не смотреть. Рехнуться можно...
  -Это сон? Это ты? - не до конца ещё понимая, где он - тут или там, нервно спросил Алкоев.
  -Сон, сон. - кивнул посетитель - собеседник. - Можешь не рассказывать, я с тобой посмотрел. Кстати - было интересно!
  -Как - посмотрел?! - протирая глаза, удивился Аслан.
  -Ну как?? Глазами. Мы, видишь ты, имеем некоторые особые возможности, вам недоступные. Нет, ну если ты против - скажи, я забуду.
  -А что это было? - спросил Аслан.
  -Что - что?! Будь внятен.
  -Ну во сне. Где это? И это слово... как его... - попытался вспомнить Аслан, но не смог.
  -Гунканджима? - напомнил ночной.
  -Да, точно!
  -А. Это город такой. Далеко. Город - остров. Люди там давно не живут...
  -И что там?
  -Ну ты же видел, чего спрашиваешь?!
  -Нет, почему он мне снился? Что там произошло? Что там теперь?
  -Много вопросов, не?! Ты меня с Нострадамусом не перепутал? Откуда мне знать - что там?! Город там - а я тут. А что там произошло.... Да ничего, в сущности. Уголь кончился просто.
  -Причём тут уголь?! И кто это такие - с хоботами?! - наконец вспомнил Аслан то, что волновало его больше всего из того, что он запомнил из сна. Но лишь вопрос прозвучал, ночной гость сразу напрягся, сжался весь, и из цинично-ироничного вдруг стал серьёзным, нервно забарабанил суставчатыми пальцами по своим коленкам.
  -Чужие. Новые. - отрывисто сказал он. - Тут их пока нет, но они придут. Когда они придут - меня не станет. Никого не станет. Нам нечего противопоставить им, и мы будем вынуждены уйти. А ты... вы... вы, вероятно, сможете. Вы стоите их, и неизвестно - кто из вас опаснее. Но с вами мы как-то научились уживаться, а вот с ними...
  -Э, кто это "мы", кто - "вы"? - вконец запутавшись, затряс руками Аслан.
  Ночной собеседник встал и подошёл вплотную к Аслану, нагнулся и заглянул своими глазами прямо в его глаза.
  -Ты неглупый, и ты - не трусливый. - начал ночной, придвигаясь всё ближе к лицу Алкоева. - Я наблюдал за тобой сегодня, и гадал - сможешь ты преодолеть тот страх, который заложен в вас издревле? Страх перед всем, что вы не понимаете, чего не видели ещё, тем, что считаете несуществующим? И каково было моё удивление, когда ты лишал посмертия тех, с кем ещё недавно делил пищу. И тогда я понял, что не ошибся. Вы такие.... Вы остановите это нашествие. Не знаю как - знал бы, сказал бы - но вы сможете. А мы... мы уходим. Скоро они будут здесь... Да что там! Они уже здесь, я чувствую их. Наше время уходит, приходит ваше. Время людей. Вы думаете, что, достигнув звёзд, вы всемогущи?! Каково же будет ваше разочарование, когда узнаете хоть толику истины о мире, в котором живёте!
  Сказав это, рогатый выдохнул, и, замолчав, присел рядом с Асланом.
  -Поэтому ты говоришь со мной? - выдержав паузу, задал вопрос Аслан.
  -Да. - резко ответил тот. -Поэтому.
  -Так помоги!
  -А чем?! Ты уже сам всё видел. Когда ты выйдешь из лесов, ты увидишь, как всё изменилось за эти дни. Большинство тех из вас, кто должен погибнуть - уже погибло. Это, - он указал пальцем в темноту, в направлении места катастрофы, - то, что ты видел, это уже не жизнь. И вы должны научиться пресекать её... Это существование. Но это - ещё не всё, что вам предстоит увидеть. И чему противостоять. Противостоять, чтобы жить. Но, даже победив ИХ, мир уже никогда - слышишь?! - никогда не станет для вас прежним! Никогда! Сейчас этот мир уходит... Каким станет новый?! С толпами всепожирающих неживых, бестелесных? Или таким, каким его сделаете вы?! Вы - люди!!! Я не завидую тебе... Ты остаёшься, а я - ухожу. Уходить всегда проще, чем оставаться, ну, ты знаешь. Разница лишь в том, что мне есть куда уйти, а тебе - некуда. Я желаю тебе победы. Всем вам желаю победы... Сил вам хватит, лишь держитесь креста. Но когда поднимается крест, он сметает вокруг всё на своём пути. Почему - не спрашивай, я не знаю... Стираются границы миров, и то, что было тайным, станет явным. Забытое - вспомнится, неведомое - откроется, правда окажется ложью, а ложь - правдой. Останется лишь белое и чёрное, а оттенки растворятся. Мы уходим... Я ухожу. Но я ухожу спокоен, я знаю - на вас можно положиться. И, может быть, когда-нибудь, мы встретимся снова? Кто знает?
  -Но..., - попытался остановить своего гостя Аслан, но тот остановил его рукой.
  -Моё время почти вышло, мне пора. - сказал он, растворяясь в ночи.
  -Ещё один вопрос можно? Скажи! Мне нужно знать!!!
  -Только один.
  -Скажи мне: мир создал Бог?! Бог - есть?! - выкрикнул во тьму Аслан.
  -Мир создал Бог. - послышался удаляющийся голос. - Он есть. Он - здесь... А теперь спи! Спи...
  И на Аслана навалилась тишина. Каждой клеточкой своего тела он вдруг резко ощутил, как одинок он в этом мире болот. Но, проваливаясь в сон, его разум, словно ватным одеялом, согревался самым важным теперь знанием - Бог здесь. Он точно знал это, чувствовал, был уверен - это так, и значит, ничего не страшно.
  Больше своего ночного собеседника Аслан Алкоев никогда не видел...
   $$$
  Не успело утро следующего дня разгореться как следует, а Аслан уже вовсю стучал топором, валя сосны на дальнем острове, примеченном им ещё в первый день своей болотной одиссеи. Проснулся затемно, исполненный одной лишь целью - поскорее приступить к реализации своего плана. Разжёг костерок, вскипятил болотной воды в каске и заварил... Чтобы вы думали?! Кофе!!! Ещё вчера, проводя ревизию своих съестных припасов, он наткнулся на эти пакетики с растворимым кофе. Бурда, конечно, но в этих условиях - шик. Основным блюдом его завтрака была завёрнутая в фольгу жареная курица, правда, увы - с душком. Но, не взирая на явную вторую свежесть продукта, Аслан подкоптил её над костром и с остервенением впился зубами. Закончив трапезу, свалил последний ствол, и, навьюченный всем своим скарбом, покинул островок, ставший его прибежищем после злосчастной авиакатастрофы.
  Чем ближе подбирался Аслан к заветному острову, тем глубже становилось болото. Вернее сказать, это уже не болото было - озеро скорее. Поэтому конечный, самый длинный отрезок пути, пришлось уже плыть, держась за ствол с нагруженным на него добром. А день выдался неважный. Вода была откровенно ледяная после ночи, да и небо затянуло серостью. Перемежаясь, крапал дождик. Добро ещё, что он прогнал несносные тучи гнуса, от которого всё тело ныло, покрытое волдырями!
  Одолев за час свой путь, Аслан выбрался на поросший мхом берег, мокрый, как цуцик и стучащий зубами. Стащив на берег пожитки, он озаботился в первую очередь огнём: не хватало ещё простуды какой-нибудь в довершение к его злоключениям. Растёрся докрасна, нацепил на себя свитер, ботинки - и всё равно колотило. И лишь когда разгорелся огонь, Аслана, устроившегося прямо около него, немного попустило. Из этого опыта он понял: купание в это время в здешних водах, отдающих тухлецой - выбор с вопросами. А значит, надо ладить плот, да такой, который выдержит и его, не заливаясь водой и не давая ногам мокнуть, и его скудный скарб. На котором и переночевать можно, и огонь разжечь. И чего тогда ждать? Вот топор, а вон - стволы. Самое время приступать к работе. И Аслан, поплевав на руки, приступил.
  Но легко запланировать, а осуществлять - сложнее. Это ведь не просто срубить шесть - восемь стволов в полметра обхватом, а надо ведь и обрубить их по длине, и от сучьев обчистить, а главное - отволочь их на берег, где будет вязаться плот. А они, собаки, такие тяжеленные! И была б пила - было бы подспорье, а ты попробуй-ка, без должной сноровки помаши топором часок! Короче, минут через двадцать ладони Аслана уже представляли из себя кровавое месиво. Работать стало просто невозможно. А ведь он только начал! В сердцах, воздав хулу всем известным ему силам зла и его представителям, Аслан отбросил топор в сторону. Чего он добился? На земле лежал единственный ствол, а по его расчетам таких нужно не меньше шести. А лучше - восемь. А что бы он делал, не случись оказии найти топор? Аслан ужаснулся такой перспективе...
  Выход нашёлся, лишь только стоило подумать. Изорвав на полосы исподнее бельё из рюкзака, Алкоев плотно обмотал ими свои истерзанные руки. Получилось что-то вроде импровизированных перчаток: рубить стало совсем неудобно, но и раны не усугублялись. Но работа пошла: и вот за первым стволом на землю рухнул второй. Таким макаром Аслан за пару часов повалил пять стволов, обрубил по длине и очистил от сучьев и веток, скидывая их в кучу - хвойные ветки на подстилку, сухие суки - на дрова. Всему придёт черёд!
  Лишь справился с этой работой, как ливануло. Словно из ведра: пока перетащил свой рюкзак под раскидистую ель, успел промокнуть. В мгновение ока остров и сам начал превращаться в болото, костёр залило, мерзкая сырость забралась в каждую щелочку, в бороду, волосы, везде. Ну всё против него! Никак не желает отпускать Аслана этот край чужих, гадких болот! Рассчитывал отплыть ещё до вечера, чтобы к ночи преодолеть хоть какую-то часть пути - но вот тебе с твоими планами! Грешным делом Аслан уже задумался о некоей предрешённости своей судьбы - и правда, всё одно к одному. Сначала катастрофа, потом мертвецы, товарищ этот ночной - не пойми кто... И вроде бы выкрутился уже, забрезжила надежда на спасение. Но нет: даже погода против него. Вроде как кто-то всесильный, наблюдая за ним, ставит палки в колёса его, Аслана Алкоева, выживания. Но, слава Всевышнему, ливень также внезапно прекратился, как и начался. Над болотом повисла белёсая пелена тумана, а влажность ощущалась с каждым вдохом воздуха. Как ни старался Аслан, рюкзак намок, да и одежду впору сушить. Такими темпами верный путь к болезни. И бросив начатое, Аслан снова озаботился костром. Но тот разгораться не желал, всё намокло, стало противопожарным. Убил полчаса, прежде чем скудный огонёк наконец-то затлел, а когда разгорелся - попёр такой дымище... Переоделся в остатки того, что было в рюкзаке, а одежду свою развесил над огнём. Набрав воды, заварил чай... Вот тоже, а сразу и не придёт в голову: а надо бы воды накипятить, да остудив, разлить по пластиковым бутылям. Что пить в пути? Из болота?! Не хотелось бы. С другой стороны, тратить на это время жалко. Аслан задумал вязать такой плот, чтобы, с одной стороны, был грузоподъёмным, а с другой - маневренным, ибо кто знает? Где можно будет проплыть, где нет? И что тогда? Бросать его и вплавь? А если плави той - несколько километров, то что? Исходя из этого, решил вязать плот из самых толстых стволов, метра два длиной и в ширину также, уж как получится. Тогда прямо на нём можно и костёр разводить - и теплее, и, пока плывёшь, водичку вскипятить можно. И стоит терять время теперь, пока сам плот не готов?
  Попеременно, вспотев словно конь, перетащил заготовленные стволы на берег. Разложив стволы на берегу, Аслан прикинул ширину. Пять - нормально, но шести будет вполне достаточно. Значит, свалить последний - и можно вязать. И выбрав сосну потолще, Аслан снова начал рубить...
  Когда разложив стволы на берегу в правильном порядке, Аслан присел передохнуть, серый день уже перешёл на вторую половину. И спина, и руки нестерпимо ломили, а вывихнутое плечо - ныло. Хотелось одного: упасть и раствориться. Но каждая впустую потраченная минута - невосполнимая потеря времени. Не лежать надо, как бы ни устал, а работать, тем более, что конец уже виден. Осталось-то самое простое.
  Но, логически поразмыслив, Аслан осознал - сегодня ему не выйти. Пока то да сё - уже вечер, а выходить в ночь - глупо. Так-то можно и ночью плыть, отслеживая свой путь по навигатору. Но мало ли чего там, впереди? Ночью тьма тут беспросветная, а днём видно как оно лучше. Тут справа обойти, там слева. А во тьме можно приплыть туда, куда... Нет, это не вариант. Переночевать тут, а с рассветом - в путь.
  Но чем дальше рассуждал Аслан, тем сильнее нависали над ним мысли несколько другого порядка. Вот выберется он отсюда... Конечно, рано или поздно. А что там, за границей лесов и болот?! Что там происходит сейчас, пока он здесь, защищённый, в общем-то, безлюдностью? Откуда вообще взялась эта напасть с мертвецами?! Рассуждая логически, приходил к выводу: мертвецы эти и война взаимосвязаны напрямую. Скорее всего - бактериологическое оружие американцы применили по России, а что может быть ещё? Логично, других вариантов, в общем-то, и нет. Ход, прямо скажем, сильный: вся эта бактериологическая ерунда и дешевле, и эффективнее ядерного оружия. Более того, Россия - страна богатая, зачем хитрым американцам ядерная пустыня? Какая с неё прибыль?! Один геморрой. А то, что за кулисами каждой войны прячется экономическая подоплёка, Алкоев знал как дважды два четыре. Ночью разбудишь - выдаст как из пулемёта: "Война - наиприбыльнейшее коммерческое предприятие, когда-либо придуманное человечеством!". Во как. Но это-то понятно, непонятно что дальше. А дальше, видимо, американцы придут хозяйствовать. Хитро придумано: сначало население истребляет себя само, потом приходят новые хозяева и подчищают остатки. Это уже не война, это - геноцид. Тогда, видимо, надо всеми правдами и неправдами стремиться домой. Ичкерия, хоть номинально и российская республика, но всё же не Россия. Нужна она американцам, тратить на неё силы и время? Это вряд ли. Поэтому, возможно, что это тут, в России кошмар, а дома уже всё улеглось. Но мысли возвращались к покусанному лётчику и разум подсказывал: нет, брат, не надейся. Так теперь везде, по крайней мере - в этой стране. Но домой нужно в любом случае: там отец, брат, семья. Если всё так плохо тут, то как же там?! Конечно, он нужен семье, и надо как-то будет добираться. Найти машину, и... А с другой стороны, вышел ты из лесу - а уже всё закончено. Нет больше людей, одни мертвяки эти грёбаные. Может быть так? Может. Это, наверное, наихудший сценарий. Что тогда? Да жить, как-то жить. Но ведь в жизни так не бывает, ни совсем белого, ни кромешно чёрного. Так, чтобы совсем хорошо или хуже некуда - так не бывает. Бывает чаще - как-то средне. Применительно к ситуации - это как? Да как-то так: чтобы там ни происходило, люди остались. Сбиваются, скорее всего, в общины, противостоят злу этому. Где-то и армия: не зря русские уже заранее подняли хипиш, стали концентрировать и выводить куда-то подразделения. Это можно будет выяснить, и - туда, сражаться. Ведь если всё так, скоро явятся...
  Терзая себя догадками, Аслан даже не представлял, насколько близко он подбирался временами к правде, и как далеко его относило от неё через минуту. Ещё не успели подкрасться вечерние сумерки, плот был готов. Крепко стянутый ремнями и проводами, он покачивался у берега, привязанный к осине. Последним делом Аслан забил в щели между стволами сучья, чтобы в пути не попасть в них ногой, выстлал плот толстой попоной еловых и сосновых веток, нарубил и погрузил дрова для костра. Срубил и подготовил две длинных берёзовых слеги - они будут использоваться в качестве шестов. Осталось лишь взойти на него - и можно в путь. Но это уже завтра. Он и не предполагал, сколько сил заберёт у него эта работа, и вот, в конце дня, их совсем не осталось. Вымотанный и выжатый как лимон, Аслан забрался под ель и уснул.
   $$$
  Алкоев рассчитывал, что сможет делать в сутки десять километров, но опять реальность оказалась против его расчетов. В конце первого дня пути он сверился с навигатором - вышло только семь. И это по чистой воде, да без остановок. А дальше снова начнутся топи, и как тогда? Еда, вытащенная из самолёта, вся вышла. Знал бы - был бы рачительнее, да все мы крепки задним умом. Итог первого дня - двадцать пять минус семь километров. Восемнадцать впереди. Если поднатужиться - можно за пару дней одолеть, в крайнем случае за три. Но что там впереди - неведомо. И Аслан решил идти, невзирая на ночное время. Поддерживал себя чаем из клюквенного листа и кофе из пакетиков. Но голод уже прочно занял место в его организме. Ночью темп сильно упал, к утру оказалось, что одолел лишь три километра, да к тому же ушёл с маршрута вправо. К тому же не спал, и так голодный, толкать плот вперёд, как вчера, уже не мог. Зря потратил силы и время драгоценные, получается. Да и болото изменилось: тут и там какие-то заросли травы, камыши, приходилось обходить их, маневрируя. Это тоже крало время. В итоге - пять километров за второй день. Осталось - десять. И каких! Самых сложных.
  Ночь провёл на плоту, спал кое-как, да и встал с насморком и кашлем. Как ни крути, а купание в ледяной воде, стресс и отсутствие витаминов, да и вообще пищи - чего уж там! - прямая дорога к болезни. И не полежишь самозабвенно - плыть надо! Попил чайку, отправился. Одолел ещё пять километров к вечеру, но, глянув в конце дня на навигатор, ужаснулся. Он вплотную приблизился к топям, да и в поле зрения они уже попали в вечерней туманной дымке - полоса камыша с редкими островками впереди. Там, скорее всего, с плотом придётся расстаться. И дальше, невзирая на самочувствие, лезть в проклятую болотную жижу...
  Проснувшись, Аслан понял, что находится на волосок от гибели. Его бил озноб, зубы стучали, нестерпимо ломила голова. Всё это накладывалось на общую усталость, адский голод и мерзкую сырость болотного утра. Тошнило. Вероятно, у него была высокая температура. Вот подфартило под конец! И что теперь?
  Кое-как заставив себя подняться, Аслан попил воды, сгрёб оставшиеся сучья и развёл костёр. Рядом с огнём всё-же как-то спокойнее, надёжнее. Но он скоро прогорит, а что дальше? Потихоньку отталкиваясь слегой, Аслан приближался к стене камыша. Не было сил даже думать. Уткнувшись в заросли, Аслан завалился на плот, закутавшись в сырую куртку и подогнул ноги, словно младенец. Всё. Дальше - только пешком, но как идти в таком состоянии?
  Очнулся ночью, состояние - то же. За время сна костерок прогорел, а плот отнесло в сторону, судя по его настоящей позиции в навигаторе. Да и батарея в чудесном гаджете уже на исходе. Собрав подмокшую хвою, Аслан попытался разжечь костёр снова, но не смог. Руки предательски дрожали... Завыв, словно волк, он рухнул на пол и снова заснул...
  Поутру, когда он проснулся, светило солнце, ласково грея своими лучами. Слава Всевышнему - не болела голова, но кашель усилился, выворачивал наизнанку. Вариантов два: продолжать болтаться на плоту у камышей, или, собрав в кулак последние силы и волю, пойти дальше. В итоге, получался выбор: был шанс сдохнуть от голода на плоту, ничего не предпринимая и надеясь на скорое чудесное выздоровление, или лезть в текущем состоянии здоровья в холодную болотную воду, и сдохнуть действуя. Аслан выбрал второе, поскольку первый вариант никак не приближал его к искомой цели, и чуда отнюдь не гарантировал. Второй казался более рискованным, но при благоприятном стечении обстоятельств и щепотке помощи Всевышнего, которой доселе был к Алкоеву если уж и не благосклонен, то уж вполне нейтрален, оставшиеся километры он сможет преодолеть, и каждый шаг будет приближать его к цели. Главное - выйти к людям, а там....
  Аслан снял ботинки и повесил их на шею. Глубина тут по пояс, но что будет дальше? Придётся нащупывать маршрут, а это значит времени уйдёт море. Обрезав ремень, привязал его к топорищу, закинул топор за спину на манер винтовки. Надел рюкзак, взял слегу и слез с плота в холодную воду. И пошёл...
  Из болота Аслан выбрался лишь к исходу второго дня, со времени, как он покинул свой плот. Как, какими силами он смог сделать это - трудно объяснить. Промокший, с кожей, как у утопленника, похудевший, синий, он выбрался из болота в лес и даже не понял, что это случилось. Подобно умалишённому, Аслан, спотыкаясь, брёл по лесу, тыкая перед собою слегой, и лишь через полчаса понял, что она ему больше ни к чему. Тогда он отбросил её, и, упав на колени, вознёс такую хвалу Господу на родном языке, воздевая вверх руки, что, наверное, Господь, искушённый за века всякими хвалами, возносимыми ему с земли, должен был оторваться от своих дел и презреть на сына своего, коему попустил за последнее время испытаний сверх меры. Сверх всякой меры.
  Отлёживался Аслан ещё сутки, прежде чем нашёл в себе силы идти дальше. Постоянно спотыкаясь, кашляя до рвоты, сжигаемый температурой, опираясь на обломок своей слеги, он продолжал свой путь. Представьте же его чувства, когда под конец дня он вышел из леса и в конце простиравшегося поля увидел крышу сарая! Он сделал это, он смог!
   Он вышел, чёрт, он - вышел!!! Упав лицом на землю, он сгрёб своими истерзанными ладонями её в пригорошню, вместе с травой, каким-то жучками и поцеловал, вознося к небесам пылкую благодарность. За сараем, дальше - виднелись ещё крыши, а на пригорке - маковки русской церкви, голубые, с крестами. Ну всё, последнее усилие - и он добрался, а там люди, они помогут!
  Но всё оказалось не так просто. Лишь он доковылял до первых домов, тут же понял - живых тут нет. А вот мёртвые - в наличии, но было поздно: мертвяки, в количестве пяти душ, уже учуяли его, и своей поганой, ломаной походкой, вытянув вперёд гнилые руки, пошли на него. Аслан опешил. Оглянувшись, он понял - спасения не жди. Деревня мертва, кругом - разор и разруха. Жители - эти мертвецы вот и есть. Куда смотрел? Собрав остатки сил, Алкоев снял со спины топор...
  Он успел подрубить троих из пяти, стараясь держаться на расстоянии от нежитей, завлекая тех атаковать поодиночке, но со стороны дороги топали ещё покойники. Сколько же их тут?! Был бы Аслан здоров - он просто припустил бы от них, да и вряд ли попал бы в такой расклад: пробрался бы аккуратно, разведал бы. А тут на ногах бы выстоять да кашлем не подавиться. Медленно двигаясь, стараясь сохранять гаснущие силы, Аслан пятился, отмахиваясь топором, в сторону леса, обратно. Но Господь Всевышний велик и всеведущ. Это Аслан уже выучил: Он протягивает руку помощи в самый лютый, в самый безысходный час. А для Аслана этот час настал: красные круги в глазах - верная примета скорого обморока. И тогда гадай - как скоро к этой своре деревенских мертвецов присоединится обглоданное тело Алкоева. Тело, выдержавшее такие испытания, смогшее выбраться из таких мест, из которых среднестатистическому гражданину, не обременённому особыми навыками, опытом и инструментарием, выхода нет. Ах, как это неправильно - какая гримаса судьбы! Перенести столько, чтобы на самом финише слиться. ..
  Но Всевышний надёжен как никто другой. Он не подвёл Аслана. Когда уже тот готов был смириться, со стороны деревни грянул выстрел, затем второй. Мертвяки, подобравшиеся к Алкоеву ближе остальных, рухнули, как подкошенные и принялись биться на земле. А из-за переломанного забора, перезаряжая двустволку, вышел усатый старик в гротескном наряде: в телогрейке, на рукавах которой были нашиты полосы из жести, в ватных штанах и мотокаске, расписанной языками пламени. Можно было бы улыбнуться, глядя на такого персонажа в любое другое время, но не сейчас.
  -А ну-ка, сынок, постой-ка там пока. - махнул рукой Аслану старик. - А я тут сейчас...!
  Перезарядив ружьё, старик вскинул его и влупил ещё дважды в подходивших мертвяков. Те попадали. Некоторые продолжали корчиться на земле, другие свалились кулями. Разрядив ружьё, старик закинул его за спину, а вместо него выхватил тесак.
  -Ну-тко, давай сюда. Покромсаем их тута. - кивнул на топтавшихся в отдалении покойников он. - Вдвоём-то сподручнее!
  Аслан на подгибающихся ногах, давясь приступом кашля, направился было к старику, но тот, осмыслив хабитус Алкоева, отмахнулся.
  -Худой что ле? И-эх ты! Ладноть! Стой тама, да смотри, чтобы ещё кто не повыполз. На чистом месте вона встань! Мряки у нас дюже хитрые пошли.
  Сказав это, старик бодрым шагом направился к оставшимся мертвецам. Те рыпнулись на него, но старик действовал чётко. Через пять минут все оставшиеся загробники лежали в пыли, а старик, бормоча что-то себе в усы, цинично кхекая, рубил им головы. Закончив там, подошёл к тем, подстреленным первыми, и проделал те же страшные манипуляции. Затем, скинув каску, вытер рукой лоб и уселся рядом с Асланом.
  -Вишь ты. - растерянно развёл он руками. - С утра вроде чисто было на деревне, я проверял. А таперича снова явились... Откудова? Поди знай! Небось, как вчерашние - с Кимр приплелись. А я слышу - непорядок! Глянь-ка - а они мужика ужо осадили! А ну-ка, скинь хламидину-ка, дай осмотрю. Не покусали тебя часом упыри?
  -Спасибо, да. - выдавил из себя Аслан, снимая куртку. - Нет, не кусали. Вот, гляди - целый я, да.
  -Что - да? - не понял старик.
  -Да - отец по-нашему... - вытирая лоб, пояснил Аслан.
  -Ну я вижу, что ты нерусский. Одягайся. Дак откуда ты?
  -Вон, из леса. - указал пальцем Аслан на тёмную стену леса перед собой.
  -И что ты там делал? Нашёл время! Прятался что-ли? - ошарашено глянул на него старик.
  -Нет. Самолёт наш упал там. - махнул рукой Аслан. - В болото. Ну вот, я оттуда еле выбрался... Сам с Ичкерии я. - пояснил Аслан, и когда понял, что старик не вкупил, добавил: - Из Чечни, по-вашему. Аслан меня зовут. Аслан Алкоев...
  -Вот те на! - присвистнул старик. - Да я гляжу, ты совсем никакой. Ну-ка, вставай, пошли. Голодный, небось?
  -Почти неделю не ел, отец! - воздел руки Аслан.
  -О, это никуда совсем. Пошли, пошли, говорю. - затеребил расклеившегося под солнечными лучами Аслана старик. - Вставай, ну? А я тут потом... приберу. А меня зови Сергеем Витальичем. Протасов моя фамилия. Пошли, пошли, сынок. Сейчас я тебя покормлю и положу. А то ты совсем плохой...
   $$$
  Старик Протасов поселил Аслана прямо в церкви. По дороге пояснил ему, что сам-то он - сторож при церкви был, а как всё случилось, так и перебрался в неё окончательно из своего деревенского домика. Как пришли, притащил раскладушку, тюфяк. Постелил, помог раздеться. Аслана сморило, лишь прилёг, но старик явился с дымящейся тарелкой щей и большим шматом чёрствого чёрного хлеба.
  -Погоди засыпать-то, Аслан. Давай-ка наверни вот щец пока, а к вечеру я картоху замостырю. - зашевелил его Протасов, подвинув сперва к раскладушке столик. - Давай, давай, поснидай, а там и поспишь.
  Как только он учуял божественный запах еды, Аслана не нужно было уговаривать. Жадно черпая ложкой, он опустошил тарелку за две минуты и блаженно откинулся на раскладушку.
  -Вот и ладно, вот хорошо. - бубнил старик Протасов, возвращаясь с кружкой горячего и какими-то таблетками в руке. - Теперь вот, прими антибиотики, да чайком запей - и на боковую. Тебе сейчас спать нужно. Завтра другим встанешь. Таперича, я заметил, такая ерунда творится странная - все хвори вроде как сами собой излечиваются.
  Аслан проглотил снадобье, выпил чай и уже через пару минут провалился в небытие сна. Нормального сна - на кровати с подушкой и одеялом. Протасов ушёл, оставив его в тишине, по каким-то своим, неведомым пока делам, а со стен храма за спящим Асланом приглядывал весь собор Святых Земли Русской - не посчитаешь, стольких родила она, земля эта. И под покровом этой, пока непонятной Аслану благодати, он растворился во сне...
   $$$
  Старик Протасов разбудил его лишь к вечеру следующего дня.
  -Здоров ты спать, Аслан! - качая головой, удивлённо сказал Сергей Витальич. - Почитай, сутки продрых! Ну как самочувствие?
  Аслан слез с раскладушки протирая глаза. Голова кружилась, одолевала слабость. Лишь стоило начать двигаться, Аслана разбил приступ нестерпимого, выворачивающего наизнанку кашля.Попробовал встать - да куда там...
  На столике дымилась тарелка пюре с большим куском плавящегося масла и тремя сосисками.
  -Нормально, отец. Получше. - ответил старику Аслан.
  -Ну а я что говорил?! - радостно развёл руками тот. -Теперь дело такое, хвори Божьим произволением сами лечатся. Я вот совсем хворый был - астма! А теперь, глянь-ко - где она? А гипертония моя - где?! Летаю! И тебя отудобит - дай срок! Но кашель у тебя плохой, такшта отлёживаться тебе ещё. Шутка ли - почитай, неделю в болоте обретался. И что ж ты хочешь?! Чтоб без последствий? Не. Я тебе и так скажу - по кашлю слышу, что воспаление у тебя. А где это видано, чтоб с воспалением люди по лесу безвозмездно бёгли?! Раньше ить мёрли от ево. А таперича?! Энто ладно, встать-то смогёшь? Пошли, в отхожее провожу, да умоешься. Глянь-кось в зеркало - сивый весь, ровно мерин. Затем, садись вот, наворачивай. А опосля - снова ложись. Воспаление - оно не хухры-мухры. Оно, конечно, таперича, не то, что вчерась... а всё же.
  Протасов проводил Аслана в умывальню и сортир, тот справился. Затем, поддерживая под руку, привёл обратно, накормил, напоил и собрался было уходить, настрого запретив Алкоеву вставать. С чаем дал каких-то таблеток снова. Но, пока старик крестился, обходя иконы, Аслан позвал его:
  -Дед Сергей! Ты дай мне что почитать. Книгу какую-нибудь. Спать не хочу - два дня сплю. Про Бога дай почитать.
  -Вот те на! - обернулся к нему Протасов со щепоткой пальцев, замерших у лба. - Ты ж вроде нехрищённый?
  -Ты дай, отец. Если есть... Нужно мне.
  Старик, задумавшись, зачесал пальцами голову.
  -А дам. Дело-то хорошее, а читай. Погодь-ка, я щас!
  Пару минут спустя старик Протасов вернулся, неся в руках обёрнутую в платок толстую книгу - Библию. Аккуратно развернув тряпицу, протёр ею обложку, и протянул Аслану:
  -Библия. Если уж на то пошло - с неё и начинать надо. - потом, задумавшись, добавил: - Да всё с неё надо начинать, раз уж так.
  Присев рядом с Асланом на раскладушку, протянул руку:
  -Дай-ка. Вишь тут как у нас: Библия из двух частей состоит: Ветхий Завет, это что, значиться, было до Христа, как Бог землю сотворил и что стало дальше, понял? Во-от. И Новый Завет - это уже про то, что было при Христе. - перекрестился старик. - Ты, сынок, с его и начинай, с Нового-то. Оно тебе понятнее будет так. А как осилишь, да поймёшь малька - можешь переходить и к Ветхому. Да ты читать-то могёшь по-нашему?
  -Я хорошо читаю, дед Сергей.
  -Вот и молодец, начинай. Только сперва Бога попроси, чтобы разум тебе дал, понимание! Хоть ты и нехрищённый, а времена сейчас такие, что Господь услышит. Мало народу осталось...
  -Бог - для всех один, дед. - подумав, сказал Аслан. - Я знаю.
  -Это ты верно говоришь - один. - кивнул старик. - Это люди все больно разные, а Бог - один. А что не поймёшь - спрашивай... Дак я пойду тогда...
  -А куда ты всегда уходишь, отец? - спросил поднявшегося уже старика Аслан.
  Тот застыл на полушаге и обернулся к Аслану.
  -Я ж говорил тебе - я сторож. А таперича и не только в церкве - всю деревню сторожу. Я, почитай, до того, как ты вышел, един на всю деревню остался. У нас ведь как тут приключилось? Почитай, в одну ночь всю деревню сожрали мряки. Батюшко-то наш, отец Виктор, как началось, носился по округе, всё людей скликал. На утро-то и поймали его упыри. А люди что? Люди по домам заховались, кажный думал, что евоный дом - евоная крепость. Ан нет. Дорога тут у нас, а ежели знаешь, то мряки-то всё по дорогам идут. А ежели в сторону Гориц подёшь - увидишь, мост у нас тама. И речушка: аккурат поперёк дороги под тем мостом. Дак я и подумал - ежели мост разрушить, то как мряки к нам пойдут с той стороны? Никак, а ежели знаешь, оне воды - как чёрт ладана бояться, не вжисть в неё не полезут...
  -Постой, отец. - перебил старика Алкоев. - Наш самолёт когда в болото упал, меня выбросило из него. Хвост отломился, я в нём был. Когда очнулся - смотрю, я в болоте. Я пополз, нашёл островок. Потом, через пару дней обратно пошёл, где самолёт упал. Он в болото упал, понимаешь? Пришёл я, а там - мертвецы. Наши ребята, из моего отряда. Я их снова убил - так надо было. Но не всех - всех не смог. Очень много мёртвых, как самолёт упал - погибли. И все там, внутри, понимаешь? Но я что хочу сказать: нормально в воде они были, а ты говоришь, что не полезут.
  -Дак всё правильно. - снова подсел к нему Протасов и начал объяснять. - Почему так вышло? Оттого, что они ведь не по своей воле туда, в болото, попали. Так? Так. А ты понаблюдай их, как оне на воду реагируют. Те, твои, получается, в воде обратно вернулись. А другие - те, что к нам прут - воды не знают. Но - боятся, я тебе точно говорю... Поэтому вот и хожу кажен день - мост рушу. А как порушу - им сюда дороги не будет.
  -А как же ты рушишь его, дед Сергей?! - удивился Алкоев.
  -Да как? Выжду в лесу, когда их нету - и молотом колочу. Мост старый, ещё пару недель - и всё. Ну, а ежели прутся - отсиживаюсь. Порвут. Такие толпы идут с города иной раз - страсть Господня!!!
  -Скажи, дед Сергей. - попытался увести разговор в сторону Аслан. - А что ты знаешь, в округе ещё люди есть? Не может быть так, чтобы все погибли ведь, да?
  -Дак сам смотри, что у нас вышло. В одну ночь, считай, мряки деревню искурочили. А наши Сутоки-то - деревня не малая. И то... В ту сторону, считай, до самых Гориц пусто, леса идут. А коли мертвецы оттуда идут, значит, там уже всё...
  -А с другой стороны? - спросил Аслан.
  -А с другой, коли поедешь, будут деревни. Да мелкие все, понимаешь? Первая, что покрупнее - Ведново будет, да больно худое место там. С петровских времён колдуны одни... Добрый человек своей волей туда и не пойдёт ни за что. А там уж, за Ведновым, и Кушалино. И деревень вокруг полно. Там - могут...
  -Так что ж ты тогда туда не отправишься, отец? - спросил Аслан.
  -Дак а кто тогда тут смотреть останется? Я, почитай, тридцать лет тут, при храме... Да и неизвестно ещё - что там. - резко закончил сергей Витальевич. - А моя работа - тута. Её и буду делать. Встанешь на ноги - поможешь, но ты сперва встань. А оттудова, с Кушалино, тоже никто не является. Можа, тоже сгибли, а можа, как и мы тут, так и оне про нас думают - сгибли. Вот и не идут... Тут, вишь ты, все сгибли - и там, наверное. Да ты давай, кушай, Аслан! Вон, глянь, сейчас остынет всё. А тебе есть как следует надобно, вон, с виду серый весь. Силы надо набирать. Оно, конечно, теперь иначе, нежели раньше, но... Давай, налегай, короче. А я пойду, а порассуждаем с тобой потом. Когда отудобит. Понял, нет?
  Старик, шаркая, ушёл - скрипнула и громко стукнула тяжёлая дубовая дверь в притворе. Аслан, превозмогая телесную слабость, уселся на раскладушке, рассматривая ложку. Аппетита не было. То ли оттого, что болезнь ещё вполне цепко держала его в своих корявых пальцах, то ли оттого, что дела, описанные Протасовым, не вселяли никакого оптимизма. Ну а чего он ждал?! Такой вариант событий он обдумывал, сидя в своём болоте. Вариант нехороший, близкий к худшему. Но и ныть - грех, чудом спасся. Теперь задача простая - скинуть оковы болезни, а у ж тогда можно и осмотреться. В этом новом, негостеприимном мире. Вдали от дома. Но и то - радоваться надо, на волосок от смерти был. И какой смерти!!!
  Невзирая на отсутствие аппетита, Алкоев заставил себя съесть всё, и тарелку хлебом подтёр. Прожевав его, в изнеможении откинулся на подушку. Желудок с непривычки урчал, булькал.Накатывала послеобеденная истома... Пытаясь бороться с нею, а в её лице, если можно так сказать, и с самой болезнью, Аслан взял в руки книгу. Толстая! А текст мелкий... Что там говорил дед Сергей? Новый Завет, с него начинать? Ну так вот он. Пролистав книгу до нужной страницы, Аслан удивился - Ветхий-то побольше будет, а Новый - меньше четверти Библии всего. И начал читать...
  Читал по-русски Аслан хорошо. Да и говорил на нём свободно, в отличии от большинства своих земляков. Спасибо отцу - тот ещё в школе требовал от сына, чтобы оценки по русскому меньше "пяти" домой не носились. За "четвёрки" - уже наказывал. Понимал отец, что без знания языка гнить в горах сыну всю жизнь. Уже в пятом классе заставлял его читать книги русских классиков и учить наизусть стихи Пушкина и Лермонтова. Напряжённая учёба в школе принесла свои плоды в юности - Аслан поступил в московский Институт стали и сплавов, и, наверное, закончил бы его, но... СССР закончился раньше. И началось...
  Аслан изучал Коран уже в трезвом возрасте. Так уж вышло, что его семья не была особо набожной. Но и атеистов в ней откровенных не было, получилось так: вроде правоверная семья, но - без энтузиазма. Семейное отношение к исламу передалось и Аслану. Того огонька, а то и всепожирающего пламени, пылавшего в глазах его сверстников, а далее, и однополчан, у Алкоева не было, и имамы, реально участвовавшие в так называемой войне за свободу, стреляли недовольными взорами в спину молодого боевика. А всё было подчинено исламу, без намаза шагу не ступи. И Алкоеву, старавшемуся тщательно скрывать суть своего отношения, всё это было не по нутру. Но живя с волками, приходится и выть по-волчьи. Чем дальше Аслан погружался в жизнь рядом с ваххабитами, тем прочнее входил в неё и ислам. С какого-то момента стало естественным предварять каждое дело обращением к Всевышнему, и Алкоев с удивлением обнаруживал, как в сердце поселился покой и понимание правильности выбранного пути. Пути правоверного воина. В те дни Аслан изучал Коран и толкования каждый день, но эти книги всегда были слишком сложными, слишком непонятными для него. Искренне пытался разбираться, даже учил наизусть, но - каждому своё. Стать фанатиком веры - был, видимо, не его путь. Затем всё закрутилось, завертелось в жизни Аслана. Переход на сторону федералов, служба в команде Ямадаева, потом - у самого Рамазана... Ростки веры, давшие было скромные плоды, понемногу завяли. Но главное - вера в Бога, Всевышнего, Аллаха - в душе Аслана осталась. Но это была его личная вера, свободная от каких-бы то ни было догматов. Такая, какой он её ощущал. Это было понимание наличия и влияние на него, Аслана Алкоева, великой, неведомой силы извне, которая вела его по жизни, помогала, поддерживала, оберегала. Были дни, когда сомнения в её существовании наваливались на него и увлекали в бездны безверья, пустоты ничего. Затем сменялись они искренним, живым влечением к ней, и тогда Аслан старался жить правильно, не творить ничего плохого, быть радостным и помогать людям. Такая вот каша была внутри Аслана Алкоева до той ночи, пока старый, терзавший его вопрос не получил ответ из уст неведомого ночного посетителя. И кто знает, чем бы закончилась эта болотно-лесная одиссея Аслана, не услышь он его?!
  И вот теперь, держа в руках Библию - книгу, отношение к которой у правоверного мусульманина должно быть чётким и ясным - он ощущал, как снова в глубине груди затлел тот самый уголёк сомнения. Признавая факт наличия Бога, Аслан совершенно не принимал того, что религия, как некий институт, может сообщить ему какое-либо откровение по вопросу его, Алкоева, веры. Иметь свою веру, эксклюзивную - это комфортно. И необходимость принимать и соглашаться с постулатами её отправления - кажется лишним. В сомнениях Аслан погрузился в чтение Книги...
  И через час остановиться уже не мог.
  В начале, Бог, требовавший не крови и мести, а любви и самопожертвования, показался ему слабым. Что это за Бог такой у русских?! Но далее, читая и вникая в историю жизни Христа, его крестного пути, деяний Апостолов, он проникался медленно приходившим к нему пониманием. Жертвы Иисуса, его искушения, чудеса, творимые им, его Заповеди - всё увлекало чеченца, и читая, он задумывался, сопостовлял с тем, чему учили его. Нет, это не было слабостью, это была Сила, величайшая сила, явленная однажды и не посрамлённая никем по сей день. Особо, чуть ли не до скупой слезы, расстрогала Аслана история Савла, известного как Апостола Павла, любимого ученика Христа. Не отдавая себе полного отчёта, Аслан сравнивал свою жизнь с его, ведь Апостол изначально был гонителем последователей Иисуса, но по слову его прозрел, и явил пример такого труда Богу, что аналогии и не сыскать. Заповеди Христовы также стали для него удивительным открытием: вот она правда, по которой должен жить любой человек, независимо от национальности, статуса, возраста. И вот ещё что понял Аслан: в основе своей, и Библия, и Коран учат практически одному и тому же - любви к Богу, любви к людям, доброй, праведной жизни. Так в чём же тогда разница? Почему, сколько себя помнил Аслан, ислам всегда противопоставлял себя христианству?! Если истина одна - её не может быть две, и правда с добром не раздвоится. И эта рознь - не от Бога, она от людей, из самых глубоких и потаённых пещер худой человеческой сущности. И не к Богу стоит воздевать руки, когда льётся кровь, а глядеть внутрь своего "я", поскольку зло обжилось именно там... Отрываясь на малое время от книги, чтобы обдумать, представить себе с закрытыми глазами тот или иной эпизод, Аслан снова возвращался к чтению.
  Так прошла неделя - или около того. Прочитав от корки до корки Библию, Аслан жадно углубился в Жития Святых, труды подвижников церкви, наставления мирянам, выложенные на столике перед его ложем стариком Протасовым. К этому времени Христос для него стал уже вполне реальным, живым человеком, и мудрствованием о том, был ли он реально, жил ли - для Алкоева такого вопроса уже не стояло. Он даже не задумывался о нём ни разу, он просто читал, воспринимая прочитываемое крайне серьёзно. Глубины древней православной религии потихоньку становились понятными, странные и непонятные вещи - ясными и определёнными. По мере вживания в этот мир, болезнь Аслана медленно отступала, кашель, изводивший его в первые дни пребывания тут, терзал всё меньше, а тут и стих. Несколько дней назад Аслан удивлённо осознал, что вывихнутое при аварии плечо уже не болит, сустав вполне свободно движется, и, что странно, первой реакцией на это открытие было благодарение Богу:
  -Слава тебе, Господи! - выдохнул Аслан, и сам себе удивился, насколько по-православному прозвучала эта благодарность.
  Остаток дня Аслан бродил по храму, вглядываясь в иконы, образа и роспись на стенах и потолке. Они уже не казались ему чужими и незнакомыми. Вот Николай-угодник, вот - Сергий Радонежский, вот тут - Святитель Пантелеймон, рядом с Казанской. А росписи... все эти сцены, он читал о них, все они знакомы! Аслан бродил, вглядываясь в эти лики, и думал. Много думал.
  А когда старик Протасов вечером заскрипел дверями, вернувшись со своей "работы", Алкоев огорошил его:
  -Дед Сергей, а какой сегодня день, а?
  -Да какой? - почесал жидкие волосёнки Протасов, на лице которого уже оформилась белая, благообразная бородка. - Седьмое октября, вроде как. А ты что же - встал? Ну, как ты?
  -Да слава Богу. - ответил Аслан. И вдруг резко спросил: - Что надо, чтобы креститься? Хочу!
  Сергей Витальич даже опешил как-то. Удивлённо зыркнул на Алкоева, медленно опустился на лавку.
  -Вот те на! - почёсывая бороду, удивлённо выдохнул он. - Дело-то хорошее... да как?! Батюшка, ить, нужен...
  -Ты крести меня, дед Сергей. - выдал Аслан. - Я читал там... в книге. Если совсем плохие дела, угроза жизни там, или ещё что, если и священника нет - всё равно можно. Нужен человек крепкой веры, знающий чин.
  Старик молча глядел в пол, сидел так минут пять, а Аслан - ждал. Потом Протасов поднял на него глаза:
  -Это можно, да. Раз такой случАй, то... Вот только креститель из меня никудышний. Грехов на мне, что блох на дворняге. И-эх! Ты бы знал только, как тянут оне...
  Но Аслан перебил его рассуждения:
  -Мы двое живые. Я и ты, отец. Крести меня, прошу. Ты веру имеешь.
  -Я-то имею, сынок. Да в душе - отхожее место имею тоже. Давай-ка вот что: околемаешься, пойдём с тобой в Кушалино. Там большой храм, и батюшка святой, почитай, жизни. Монах. Тогда... - хотел продолжить свою идею Протасов, но Аслан закачал головой.
  -Нет. Ты меня крести, отец. Сам говоришь, не знаешь, выжил там кто, или нет. А если нет... каждый день теперь смерть встретить можно. Крести меня.
  -Ну что тебе сказать, упорный?! - махнул рукой старик. - Окрещу. Как можно отказать, когда вокруг конец света? Может завтра и... эх! Готовься. Ну-ка, вот, это почитай...
  -Да готов я. - остановил старика, пытавшегося найти брошюрку на столике, Аслан. - Всё выучил.
  -Выучил? - ехидно посмотрел на него дед Сергей. - Ну тогда скажи мне, на чём наша вера стоит?
  И Аслан назубок прочитал ему Символ Веры. Выслушав, старик, кивнул - молодец, мол. Но снова спросил:
  -Ну, а главное-то что?
  -Любить Бога больше себя самого. Людям помогать бесплатно. По заповедям жить. Не грешить... - начал было перечислять правила богоугодной жизни, но Протасов остановил его:
  -Это всё так, всё верно ты выучил. И разобрался. Послушай теперь, что Серафим Саровский в наставление православным сказал, да накрепко запомни. В этом и есть вся цель жизни мирянина. Да и инока тоже.
  "Стяжи дух мирен - и тысячи вокруг тебя спасутся!" - воздев палец доле продекламировал с огнём в глазах Протасов. - вот тебе истина, Аслан. Держись её. В ней - все заповеди Христовы. Но это непросто, ой как не просто. Ну да ладно, что уж... . Постись три дня, Аслан. А теперь - давай-ка спать. Утро вечера - мудренее...
   $$$
  В то утро Протасов поднял Аслана по первой зорьке. В окна храма глядела тьма, и они первым делом разожгли свечи и лампады. Храм осветился мерцающим тёплым светом. Сам Протасов был одет в простую чёрную рясу, с шитой золотом епитрахилью и поручами поверх, и Аслан удивлённо спросил:
  -Отец! Разве ты священник?
  -Был, сынок. - помогая подняться ему, ответил Сергей Витальич. - Был когда-то. Да жизнь так сложилась, что...
  -Так почему же ты... - спросил было Аслан, глядя во все глаза на торжественно одетого, такого незнакомого теперь старика, но тот приложил свой палец к его губам.
  -Потом, Аслан. Всё потом. А теперь ступай-ка вот сюда, к купели.
  Перед Царскими вратами, на двух табуретках, стоял серебряный тазик, и Протасов подвёл Аслана к нему. Зажёг три свечи по краям, подвинул столик с большим оловянным крестом на нём. Босый, лишь в майке и исподних кальсонах, стоял заросший бородой, со склонённой головой Аслан Алкоев перед иконостасом. Сергей Витальевич, взяв его за плечи трижды дунул ему в лицо, и трижды же перекрестил, затем, поставив Аслана на колени, возложил руку на его темя.
  -Господу помолимся! - изрёк Протасов, и начал читать:
  -О имени Твоём, Господи Боже истины... -полилась первая молитва чина, а за нею все три запрещения. Аслан послушно стоял на коленях, вслушиваясь в слова, переживая происходящее сним сейчас.
  Молитвой "Сый Владыко Господи..." Сергей Витальевич закончил чин и снова трижды крестообразно дунул на Аслана.
  -Измени из него всякаго лукавого и нечистаго духа, сокрытого и гнездящегося в сердце его! - трижды возгласил старик, и, подняв Аслана, молвил:
  -Повторяй за мною! Отрицаюсь от тебе сатана, всех дел твоих, всех ангелов, всего служения, и всея гордыни твоея! Отрицаешься?
  -Отрицаюсь! - выдохнул Аслан и плюнул в сторону запада.
  - Сочетаюся тебе, Христе, Боже наш, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Сочетаешься?
  -Сочетаюсь!
  И оба они начали читать Символ веры...
  Затем Протасов трижды окунул его головой в купель, перекрестил, и поцеловал. А потом, отойдя, вернулся с чистой белой рубашкой.
  -Вот тебе, от меня, на крестины. Чего ещё подарить тебе? Надевай-ка, дай Бог в пору!
  Рубашка оказалась маловата, жала в плечах и под мышками, еле застегнул её Аслан. Протасов надел ему на шею простой крестик на тесёмке...
  -Ну всё. - улыбнулся старик. - Теперь ты наш. Потому и завтрак у нас сегодня праздничный...
  На завтрак был чай и хлебцы с вареньем. Аслан торжественно прихлёбывал, ощупывая крестик на груди, и слушал грустную историю жизни старика Протасова. А тот со слезами на глазах рассказывал, что он из церковной семьи, что дед его был дьяконом, отец священником, как расстреляли их в лихие годы на глазах всего посёлка, про то, как ушёл трудником в монастырь, стал служкой, был пострижен, рукоположен, про первый приход, про уголовное дело и тюрьму, как скитался потом по Прибалтике, скрывая то, что он батюшка, как работал где и как придётся, как прибился, почти спившийся к незнакомому молодому батюшке, и тот привёз его сюда, в Сутоки, и как работал все эти годы сторожем. И как скрывал от благодетеля своё священство...
  Старик плакал, обхватив свою голову руками, и его слёзы капали на сухарь, намазанный вареньем. Чай остыл, а Аслан гладил старика по голове, понимая, что перешагнул он, чтобы даровать ему, Алкоеву, крещение. Он не знал, что сказать, чем утешить старика, не было слов. А тот бранил себя, самыми последними словами бранил.
  -Ну ладно, батюшка, ладно. - сказал Аслан. -До слёз сейчас? Всё изменить можно...
  -Ну-ка, постой! Как ты меня назвал?? Батюшка?!
  -Да.
  -Какой я тебе батюшка!!! Сторож я церковный, бездна греха! Отщепенец, пьяница и трус - вот кто я!
  -Э нет, отец Сергей. Ты священник - вот кто ты. Если стал - это навсегда, да? Мало ли, какое пути даст тебе Бог! Всё равно, ты - священник. Вот и будь им. Как сегодня. Ты сегодня себя видел, нет? А я видел. Такой ты настоящий. Вот и будь таким. А мне не рассказывай, что жизнь тяжёлая. У меня тоже тяжёлая. Я, может, Родину свою предал, знаешь? Кто знает, как кто к Богу должен придти?! Пока живой, можешь всё изменить, что должен. Когда мёртвый - нет. Вот и меняй, батюшка. Прости, если не уважительно говорю...
  -Верно, верно всё, сынок. -смахнул слезу старик. - Надо, надо менять. Вот закончим с тобой мост ломать - и пойдём в Кушалино. Верю, там люди есть! Паду в ноги отцу Паисию - всё расскажу, во всём повинюсь! Слово-то с амвона худым не бывает! Кто теперь человека наставит, в эти-то времена?! Токмо священник!
  -Вот это верно говоришь, отец! - кивнул Аслан. - Пойдём. И я с тобой пойду. И всё расскажу им там - какой ты, и кто ты. А завтра с тобой, помогать пойду. Вместе этот мост твой на кирпичи разберём!
  Следующие дни, с самого утра, помолившись, Аслан ходил со стариком на мост, и, отобрав у того молот, крушил полотно. Старик далеко не продвинулся - работы было много. Но с приходом Аслана сдвинулась и она, с каждым днём всё шире становилась дыра в мосту. В один из дней, возвращаясь в храм, старик дёрнул Аслана за рукав.
  -Пошли-ка со мной. Ещё один свой грех покажу.
  Он привёл его в деревню, открыл дверь в покосившийся домишко, и провёл внутрь. Аслан недоумённо посмотрел на старика:
  -И что тут?
  -А вот. - нагнулся Протасов, открывая лаз в подпол. - Глянь.
  Аслан глянул - и обомлел: в подполе рыскали мертвецы. Клацая зубами, они пытались ухватиться за лагу пола - три мертвицы и мальчик-подросток.
  -Что это, отец? - отшатнувшись, вскрикнул Аслан.
  -Соседи мое, сынок. - утёрся обшлагом телогрейки Протасов. - Я им сюда заховаться сказал, да только не знал, что мальчонка-то, Вадик, укушенный уже. Ну и вот...
  -Надо их упокоить, отец. - заключил Аслан.
  -Вот я тебя и привёл, оттого, что надо. Понимать - понимаю, а не могу. Рука не подымается. Соседи они мое... Вадик на глазах рос. Я ж ведь по-хорошему хотел как, Аслан! А оно вон как...
  Аслан закрыл погреб и почесал в бороде. Подумал, затем сказал:
  -Ты вот что, отец... Ты иди, а я догоню. Понял? А ружьё - мне оставь...
  Протянув Аслану ружьё и патронташ, старик, завыв и прикрыв глаза рукавом, вылетел из дома. Вослед ему грохнуло два выстрела, а чуть погодя - ещё два...
   $$$
  Сергей Витальевич Протасов не успел разломать свой мост, он не дошёл с Асланом в Кушалино. Через три дня он погиб, разорванный мертвецами.
  Они вышли из леса, прямо за спиной стучащих молотами мужиков. Их было много, достаточно, чтобы порвать их обоих. Старик спустился с насыпи по малой нужде, тут в него и вцепились. Хитрые твари прятались в подлеске, а со спущенными штанами быстро-то не побежишь... Аслан лишь услышал сдавленный, нечеловеческий крик, подхватил двустволку... Но они уже выбирались на дорогу, мерзкие, гноящиеся бездушные твари. Аслан медленно отступал, зная, что выстрелит лишь дважды. Времени на перезарядку ему не дадут. Протасов истошно орал внизу, пока его жрали, а Аслан ничего не мог сделать. Мертвецы шли на него, а он отступал. Когда крики старика утихли, заорал Алкоев:
  -Ах вы бляди поганые! - и разрядил оба ствола в головы подступавших мряков. Несколько тварей рухнуло. Но Аслан не стал испытывать судьбу: взяв бесполезное ружьё за ствол, он вдарил прикладом по башке ближайшего мертвеца. И побежал...
  К вечеру он вышел на переложскую заставу кушалинского анклава. Мужики подивились, осмотрели его, напоили чаем и отвезли в Сельсовет, где и передали Рускову с Паратовым.
  Через два дня встретил Фёдора Срамнова...
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia)) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) С.Нарватова "4. Рыцарь в сияющих доспехах"(Научная фантастика) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"