Макаренков Максим: другие произведения.

Ангелы крови

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.47*21  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это первая часть романа "Ангелы крови". Книга вышла в издательстве "Лениздат" в июле 2008 года.
  Часть первая Клиент пропал
  
  Чикарро сидел на корточках, привалившись спиной к холодной каменной стене.
  Сгусток тьмы в темном, провонявшем мочой, кровью и кошмарами падших ангелов, тупике.
  Черные пластиковые пакеты, полные гниющих отбросов из китайских ресторанчиков, чьи задние двери выходили в тупик, баррикадой перегораживали проход. Они давно не умещались в проржавевших мусорных баках и уборщики просто кидали их в проулок.
  Кинби пробирался между ними, брезгливо морщась и стараясь не думать, во что превратятся туфли из оленьей кожи и костюм, всего неделю назад пошитый в ателье Брокенбергера.
  Аккуратно поддернув темно-синие брюки, Кинби присел на корточки напротив Чикарро, щелкнул портсигаром и извлек тонкую, ручной набивки, сигарету. Прикурил. Огонек зажигалки выхватил из темноты острые колени, безвольно опущенные руки, тусклые, цвета нечищеных ботинок, перья. Кончики крыльев полоскались в нестерпимо воняющей луже, но ангелу было глубоко наплевать.
  Судя по расширенным зрачкам и отвисшей челюсти, он успел закинуться "весенними дарами" и теперь воображал что радостно скачет по залитому солнцем лугу с такими же идиотами.
  С-с-скотина, - прошипел Кинби и отвесил ангелу короткую хлесткую пощечину. Брезгливо тряхнув рукой, потянул из нагрудного кармана надушенный платок. Тщательно вытер ладонь, сложил платок и отправил в карман брюк.
  Чикарро очумело тряс лохматой головой, сучил ногами, пытаясь удержать равновесие, но дырявые ботинки скользили по покрытым слизью булыжникам и с тихим стоном шлепнулся на задницу. Поднял на Кинби полные скорби глаза и произнес неожиданно ясным глубоким и чистым голосом,
  - Зачем ты ударил меня, дитя тьмы? Почему нарушил мои грезы, ты, порождение Ночи?
  Кинби затянулся ароматным дымом, - Потому что ты мне звонил, нес какую-то околесицу о великой тайне хозяина Дома Тысячи Порогов и просил денег. Если ты оторвал меня от дел попусту, я уйду и больше никогда не дам ни гроша.
  Голос Кинби был тих и чуть хрипловат. В такт словам двигался огонек зажатой в тонких губах сигареты. Мраморно-белое лицо с сухими аристократическими чертами оставалось неподвижным. Лишь горели красноватым светом глаза, спрятавшиеся в тенях, отбрасываемых широкими полями мягкой шляпы.
   Нет-нет! Что ты! - Чикарро испуганно завозился у стены, пытаясь подняться. - Не уходи. Ты не можешь бросить бедного ангела в этой ужасной обители кошмаров!
  - Чикарро, ты живешь в этом тупике вот уже семьдесят лет. - Кинби поднялся, отряхнул брюки. - Говори или я уйду.
  - Да-да. Я помню. Я все помню, мой верный ночной спаситель! Это действительно важные и интересные слова. Но поможешь ли ты бедному ангелу, которому уже никогда не расправить крылья наяву, обрести небо в сновидениях?
  - Чикарро, говори, и если мне будет интересно, я подкину тебе пару монет. Хотя я не одну тысячу раз предупреждал - ты подохнешь от этой дряни, или как там у вас, ребят сверху, бывает.
  - А зато ты вот куришь много! - хихикнул ангел, и Кинби против воли усмехнулся.
  - Ладно, говори давай, - сказал он, зажимая в губах новую сигарету.
  - Ты просил сказать, если я что-нибудь узнаю про ту красивую девушку из людей, снимок которой ты показывал? Так?
  - Ну да. А Дом Тысячи Порогов тут причем? Люди из людей туда не ходят.
  - А я вот ее там видел! - Чикарро наконец сумел подняться и теперь стоял, торжественно потрясая перед носом Кирби грязным пальцем . - И не одну! С Хранителем Порогов!
  - Когда? Где именно? Обстоятельства? - Кинби забрасывал ангела отрывистыми вопросами .
  - Погоди-погоди... Не спеши так, мой прОклятый друг. Бедный ангел уже не может охватывать разумом мироздание. Значит так... Было это сегодня днем. Я танцевал на перекрестке, напротив западных построек Дома. Плохое место - никто не бросил ни единой монетки, и я уже хотел уйти.
  Кинби нетерпеливо щелкнул пальцами и Чикарро зачастил,
  - Вот тут она и появилась. Вышла из большой черной машины и дверь ей открывал сам Олон! А за ней из машины вышел Хранитель. Они поднялись по ступеням и Олон открывал перед девушкой большие стеклянные двери.
  - Что дальше?
  Ангел пожал плечами и устало сполз по стене. Короткий рассказ до предела вымотал его.
  - Все. Двери закрылись, я подождал еще немного и ушел. Плохое место. Никто не бросил монетки танцующему ангелу.
  Кинби посмотрел на бродягу сверху вниз и полез за бумажником. Достал пару банкнот, сунул в карман, неровными стежками пришитый к неимоверно грязному пончо.
  - Постарайся не все потратить на свою дрянь. Купи хотя бы еды.
  Чикарро лишь грустно улыбнулся и слабо помахал рукой вслед моментально растворившемуся в тенях силуэту.
  
  _________***_______________
  Выйдя на Закатный бульвар Кинби посмотрел на часы. Он и так, с точностью до минуты, знал, сколько времени осталось до рассвета, но ему нравились мелкие человеческие привычки и дорогостоящие человеческие вещи. Порой ему казалось, что страсть к красивой одежде, дорогим часам и прочим безделушкам уже перешла в манию и вещи начинают давить на него, иногда он просыпался от кошмара - во сне вещи окружали его и начинали растворять. Кинби ощущал, как его душа перетекает в часы и туфли, смокинги и клубные пиджаки, флаконы одеколонов и бумажники ручной работы. Тогда он открывал глаза и неподвижно лежал, внимательно вглядываясь в непроницаемую для людского глаза темноту своей спальни, проверяя, все ли шкафы, тумбочки, шифоньеры и застекленные витрины остались на своих местах.
  Но расставаться с вещами и привычками Кинби не хотел. В конце концов когда-то он и сам был человеком и ему нравилось баловать себя старыми привычками или приобретать новые, тщательно отобранные после многолетнего наблюдениями за людьми, к которым Кинби питал тщательно скрываемую слабость.
  Сверившись с часами и убедившись что ночь еще даже не приблизилась к середине, Кинби решил заглянуть в бар "Фиолетовый осьминог".
  Ночной бульвар кипел. Обрывки музыки, вопли зазывал стриптиз клубов, шепот сутенеров и пушеров, вопли автомобильных гудков и визгливая ругань проституток создавали неповторимый звуковой фон, сопровождавший лихорадочное мельтешение толпы. Выплескиваясь из дверей баров, клубов, борделей и варьете, людские ручейки вливались в спешащее море, временами захватывавшее и проезжую часть.
  С легкой отстраненной улыбкой Кинби разрезал толпу. Люди из людей, храты, добберы, Переродившиеся, люди сверху и люди из Ночи, все они безотчетно расступались перед ним, не всегда даже обращая внимание на невысокую стройную фигуру в дорогом неброском костюме и мягкой серой широкополой шляпе. Лишь некоторые затем ежились, робко глядя Кинби в спину.
  К этому Кинби тоже привык. В конце концов даже в этом безумном котле, именуемом Городом Богов, таких, как он, было мало.
  Вампиры всегда были редкостью.
  
  "Фиолетовый осьминог" бы заведением непритязательным и недорогим. держал его человек из людей, давно забывший свое имя и отзывавшийся исключительно на неизвестно откуда взявшееся прозвище Папа Бургер.
  Бургеров в "Осьминоге" отродясь не было, зато наличествовало пойло, которое Папа Бургер выдавал за виски, дешевый джин и лучшее в городе темное пиво.
  Самые отважные могли отведать фирменный омлет.
  Кинби был единственным, кто решался заказывать здесь бифштекс с кровью. За это Папа Бургер его искренне уважал.
  Действительно непрожаренный бифштекс и темное пиво сами по себе были достаточными причинами для того, чтобы Кинби полюбил этот бар, но было и еще одно обстоятельство, делавшее "Фиолетового" осьминога" одним из его излюбленных мест. Давным-давно прокуренный зал облюбовали и полицейские ночной смены. Здание Городского управления находилось неподалеку и, если знать где именно срезать, то, проплутав буквально пять минут по глухим переулкам, можно было попасть в гостеприимные объятья Папы Бургера.
  Аккуратно прикрыв дверь, Кинби сбежал по ступенькам и огляделся. Зал, как всегда, плавал в клубах сигаретного дыма, ночной бармен Николя меланхолично протирал стойку несвежим полотенцем, в глубине зала негромко что-то обсуждали смуглые барыги из Восточного предместья.
  Из клубов дыма выдвинулась темная масса. Двухметровый доббер Жорнус, был одним из лучших вышибал в городе и всегда ревностно относился к своим обязанностям. Доббер что-то неразборчиво проскрежетал и кивнул, узнавая Кирби. Развернулся и потопал обратно. Кинби вежливо поднял шляпу и заднее лицо Жорнуса подмигнуло ему в ответ. Это лицо доббера нравилось Кинби куда больше переднего - вечно хмурого и туповато-сосредоточенного.
  Кинби подошел к стойке и постучал монетой. Николя тут же оказался рядом:
   - Как обычно, господин Кинби?
  Кинби задумался.
   - Нет, пожалуй, пока просто пива. И соленых орешков. Только, пожалуйста, Николя, проследи, чтобы они были действительно солеными и действительно прожаренными.
  Бармен понимающе улыбнулся и принялся наполнять тяжелую кружку темным пивом.
   - Да, кстати, лейтенант Марино или сержант Шесински не появлялись?
  Николя молча покачал головой, сосредоточенно следя за пивной струей. Наполнив кружку, он пододвинул ее к Кинби, за ней последовало блюдце соленых орешков. Кинув один в рот, Кинби издал неопределенный звук, означавший у него удовлетворение, взял кружку и блюдце и направился в самый темный уголок зала.
   Неторопливо потягивая пиво, Кинби наблюдал за посетителями, время от времени поглядывая на дверь.
  На маленькой сцене заняло свое место трио Ларса Эйкарта - двое были людьми из людей, третий, контрабасист, яркий образчик людей из Ночи - угольно-черные волосы, бледная, почти как у Кинби, кожа, тонкие фиолетовые губы, глаза - две лужицы тьмы, без белка, без зрачка. Впрочем, почти сразу контрабасист прикрыл глаза тяжелыми веками и тронул струны. Ларс закурил, сел за рояль и зал наполнила задумчивая мелодия Rainy Season Кейко Мацуи.
  Откинувшись на спинку полукруглого дивана, Кинби позволил себе расслабиться и насладиться мелодией. Трио Ларса было еще одной причиной, по которой Кинби проводил вечера в этом прокуренном зале.
  Негромко хлопнула дверь, заворчал Жорнус, на этот раз гораздо жизнерадостнее, чем когда приветствовал Кинби.
  По ступенькам сбегала невысокая шатенка в свободной кожаной куртке и мешковатых джинсах. Завершали вечерний наряд тяжелые коричневые ботинки на толстой подошве.
  Заметив Кинби женщина подняла руку в дружеском салюте и направилась к его столику, бросив по дороге в сторону бара:
   - Николя, мне пиво!
   - Будет сделано, лейтенант! - с энтузиазмом отозвался бармен.
  Сняв куртку, шатенка кинула ее на диван, рядом с Кинби и опустилась на стул.
  Со стоном вытянув ноги, она откинула голову и прокричала:
   - Николя, я устала и хочу пива!
  Бармен материализовался возле столика буквально через мгновение и так же стремительно исчез.
  Все это время Кинби с улыбкой смотрел на гостью, как смотрят умудренные жизнью старики на милых шумных внуков.
   - Здравствуй, Марта.
   Отхлебнув порядочный глоток Марта отсалютовала кружкой и слизнула пену с верхней губы. Каждый раз, когда Кинби видел это, он начинал мучиться вопросом, как у нее получается делать это так по-детски и одновременно настолько сексуально.
   - Здравствуй, Кинби. Как я уже говорила, я страшно устала.
  - Обычно ты забегаешь пораньше. Что-то случилось?
   Марта поставила кружку и с силой потерла лицо.
   - Убийство. Чертовски противное и, что самое мерзкое, совершенно обычное. Два придурка, два ствола, много "вороньего пера". Оба решили что бессмертны.
  Ну, и? - поднял бровь Кинби.
  Ну, и. Один точно ошибся. Второй поймет свою ошибку скорее всего к утру. А мне... Осмотры, отчеты, писанина... ты сам все это прекрасно знаешь.
   - Именно поэтому я и ушел, - хмыкнул Кинби, - Прелесть частного сыска и в том, что писанины гораздо меньше.
   Неторопливо потягивая пиво Марта и Кинби смотрели друг на друга и молчали. Спокойная уютная тишина коконом укрыла их столик. Молчание не было тягостным, так молчат старые друзья или долго прожившие вместе и сохранившие любовь супруги.
  Отзвучали последние такты мелодии и Ларс заиграл что-то быстрое и мажорное.
   - Ладно, давай, спрашивай, - сказала Марта, прикуривая.
   - Почему ты думаешь, что я ждал тебя только для того, чтобы о чем-то спросить? - притворно возмутился Кинби.
   - Прекрати. Я не говорила, что только чтобы спросить. Надеюсь, ты действительно ждал меня не только для этого. Но спросить что-то ты хочешь. не забывай, я же знаю тебя, как облупленного.
   - Хорошо-хорошо! Сдаюсь - поднял руки Кинби. - Что ты знаешь о Доме Тысячи Порогов? Точнее так - слышно ли о нем что-нибудь новое и необычное?
  Марта задумалась, пожала плечами,
   - Да нет, вроде бы. Ублюдок держится в рамках, старается не попадать в наше поле зрения. А что касается дел в Дымке или там с Переродившимися, сам знаешь, это все относится к Девятой комнате, а тамошние ребята на нас смотрят как на низших существ.
  "Лейтенант Марино, это дело относится к нашей юрисдикции. Не вмешивайтесь" - произнесла она утробным голосом, явно кого-то передразнивая.
   - То есть никаких новых слухов, ничего о том, что он ведет какие-то дела с людьми из людей не слышно?
   - Во всяком случае я такого не слышала.
  Марта пристально взглянула на Кинби,
   - Дружок, а ты это все к чему спрашиваешь?
   - Да так. Пока ни к чему определенному. Но если услышишь хоть что-то о том, что Хозяин завел дела с кем-нибудь из людей, будь другом, намекни мне, хорошо?
   - Ладно, заметано. - Марта допила свою кружку и потянулась. - Лично я валюсь с ног. и собираюсь пойти и поспать, пока снова кого-нибудь не убьют.
  Кинби также допил пиво, достал пару купюр, бросил на стол, придавил кружкой.
  - Тогда пойдем. Мне тоже пора, - он глянул на часы. - Скоро рассвет, а он крайне вреден для моего здоровья.
  Обогнав Марту на входе, Кинби галантно распахнул дверь, но его спутница замешкалась, пытаясь нашарить зажигалку в многочисленных карманах своей куртки и Кинби шагнул из дверей. Марино уже догоняла его, толкнув дверь она ступила на невысокое крыльцо бара.
  Внезапно Кинби развернулся и сильно толкнул ее в грудь. Зашатавшись Марта влетела обратно в двери бара. Падая, она услышала выстрелы и увидела, как взорвалась грудь Кинби. Подброшенное в воздух крупнокалиберными пулями тело влетело в бар и упало на девушку.
  Еще два выстрела прошли мимо цели, вырвав куски древа из дверного косяка.
  На улице взревел мощный двигатель, взвизгнули покрышки и все стихло. Противно воняло порохом и горелым деревом. Тихо поскрипывали, покачиваясь на полусорванных петлях, простреленные двери.
  Марта похлопала детектива по плечу,
   - Кинби. Кинби, послушай. Ты пачкаешь кровью мою куртку.
  
  __________***_____________________
  Щелкнул выключатель и неяркий свет прикроватной лампы - чудовищного сооружения, увенчанного коричневатым абажуром с бахромой, разогнал непроглядную темноту спальни.
  Марино приподнялась на локте и посмотрела на задумчиво курившего Кинби. Аккуратно вынув из его пальцев сигарету, сделала пару затяжек, вернула дымящийся циллиндрик на место. Протянув руку, Кинби погладил девушку по встрепанным волосам.
  Внезапно Марта порывисто обняла Кинби, уткнулась лицом ему в грудь,
   - Боги, Кинби. Я до сих пор вижу, как ты валишься на меня.
  Марино мелко трясло. Затушив сигарету, Кинби крепко обхватил ее, прижал к себе.
   - Прекрати. Все хорошо. Ты же прекрасно знаешь, насколько утомительно меня убивать.
   - Если бы не ты, я была бы уже мертва. - Марта резко села, закуталась в простыню, - а если бы эти придурки стреляли серебряными пулями...
   - То еще не факт, что попали бы куда надо, - прервал ее Кинби.
  Марино потянулась за бокалом, стоявшим на прикроватном столике. Отпила глоток красного вина и принялась задумчиво покачивать бокал, наблюдая, как перетекает кроваво-красная жидкость.
   - А ведь они действительно стреляли обычными пулями, - протянула Марта.
   - Да, я вот и сам об этом думаю. Основных вариантов два...
   - Именно, - продолжила его мысль девушка. - Или хотели убить меня, но стреляли редкие недотепы, у которых сдали нервы.
   - Либо кто-то решил столь изящным способом предупредить меня. - Кинби раскинулся на кровати и смотрел на Марту снизу вверх.
   - Есть и третий вариант, - продолжил он. - Кто-то наоборот старается заставить нас действовать. Понимаешь, узнать что мы с тобой встречаемся и постоянно бываем в "Осьминоге", большого труда не составляет. Хотя я склоняюсь к варианту предупреждения.
  Марта лишь пожала плечами, что вполне могло означать - кто знает?
  Взглял Кинби становился все более сонным, движения замедлились. Марта посмотрела на часы и заторопилась,
   - Все. Мне пора. Начальство и так устроит мне выволочку за то, что слиняла с места происшествия составив лишь общий рапорт.
  Натянув джинсы и водолазку, она схватила куртку и, поцеловав Кинби в щеку, стремительно исчезла. Хлопнула дверь и Кинби поплелся в прихожую, запирать многочисленные засовы.
  На город накатывал очередной, раскаленный белым солнцем, день.
  Кинби уснул.
  
  _____________***_______________
  Патрульный Захария Стериолидис, грозно поглядывая по сторонам, двигался своим обычным маршрутом - от правого угла первого ряда строений Дома Тысячи Порогов по узкой улочке вниз, до пересечения с Камышовой. Там он переходил на другую сторону улицы и заходил в чайную, которую уже много лет держало семейство хратов.
  Сейчас Захария отдуваясь вытирал вспотевший лоб несвежим носовым платком и чувствовал, как пропитывается потом форменная черная рубашка.
  В очередной раз помянув недобрым словом умника из мерии, додумавшегося сделать летнюю форму черной, Стериолидис поправил висевшую на ремне дубинку и продолжил обход. Облизывая пересохшие губы, он представлял как войдет в чайную и займет свой столик в глубине зала. Шустрая хратиха Мисарра, не то внучка, не то правнучка хозяина моментом принесет запотевший графинчик морса, тонкостенный стакан, маленькую пиалу и чайник. Он неторопливо наполнит пиалу до середины и первую порцию выпьет залпом. Ледяное пламя "драконьей крови" скользнет в глотку, он длинно выдохнет и потянется за графином. Пока в пищеводе будет бушевать "драконья кровь", он наполнит стакан и осушит его большими длинными глотками.
  После этого можно будет откинуться и прикрыть глаза, ожидая, когда придет время второй порции.
  Захария сглотнул и ускорил шаг. Но его мечтам не суждено было сбыться.
  В узком проулке танцевали двое Переродившихся.
  Коротко и зло выругавшись Стериолидис сорвал с пояса дубинку и шагнул в проулок.
  Движения переродившихся были грациозными и совершенно нечеловеческими. Они извивались, точно две кобры, над какой-то темной грудой, под одним им слышимую мелодию. Руки Переродившихся то взвивались к белому, полному полуденного зноя, небу, то падали, словно хищные птицы. Лица их были бесстрастны, из зашитых ртов исходило тихое гудение. Стремительно и одновременно, будто управляемые единым разумом, Переродившиеся повернулись к полицейскому.
  Захария снова сглотнул и покрепче сжал дубинку.
  Он чувствовал себя очень толстым, старым и неуклюжим. Пытаться отогнать Переродившихся от мертвеца было делом неприятным и опасным. Можно было, конечно, оставить их в покое и вызвать детективов, пусть приезжают, тащут с собой штатного некроманта и валандаются сами. Но ведь сначала обязательно спросят, а воспользовался ли он оберегающим амулетом.
  Сделав еще пару робких шагов, патрульный расстегнул один из многочисленный кармашков на поясе и достал черный керамический флакон. Снова облизнув губы, он бросил его между Переродившимися.
  На секунду гудение стало громче и Захария почувствовал, как пот ручейками стекает по спине. Сердце патрульного бухнуло и пропустило удар.
  Тощие, закутанные в немыслимые полуистлевшие балахоны, фигуры застыли, затем грациозно отпрыгнули к стенам домов и, будто юркие ящерицы, полезли вверх и скрылись из виду.
  Выдохнув Захария прислонился к стене и закрыл глаза. Соседство с трупом сейчас казалось ему едва ли не блаженством.
  Но медлить было нельзя. Покачивая головой и утирая пот платком, Стериолидис подошел к темной массе, над которой танцевали Переродившиеся.
  И страшно захотел большой чайник "драконьей крови".
  
  _____________***__________________
  Лейтенант Марино смотрела в мертвые глаза девушки и думала, что та едва ли старше ее самой. Увы, в Городе Богов смерть молодой девушки никогда не была выдающимся событием. Порой, глядя на тело очередной несовершеннолетней проститутки, Марта в двадцать семь лет чувствовала себя старухой. Судя по лицу убитой было не больше двадцать семи-тридцати лет. Марта отметила, что при жизни девушка была хорошенькой и наверняка привлекала тех, кому нравится грубоватая, несколько вульгарная, чувственность. Недорогая, щедро наложенная косметика, массивные броские серьги, остатки одежды - убитая явно не была аристократкой. Хотя, и на проститутку она тоже не слишком похожа, решила Марино.
  Марта перевела взгляд на тело и снова порадовалась, что не успела пообедать.
   - В нее что, из осадного орудия палили? - поинтересовался подошедший сержант Шесински.
  Невысокий и массивный Шесински, в своем поношенном коричневом костюме напоминал оживший бабушкин комод. Чувство юмора у него было примерно такое же, за что многие в управлении его недолюбливали. Марте же Шесински нравился, она ценила его надежность и хватку. Не обладая выдающимся умом, сержант был фантастически целеустремленным и бесстрашным человеком.
  Сейчас он склонился над трупом и рассматривал вывалившиеся внутренности, потягивая измочаленный огрызок сигары.
   - Да, уж. Не то слово. И не просто палили, а потом еще и разорвали. - Марта поднялась на ноги и стояла, покусывая ноготь большого пальца.
   - Смотри, крови не так уж и много. Значит убили ее не здесь.
   - Или убийца высосал кровь. - хмыкнул Шесински.
   - Нет. Это не Дети Ночи. - покачала головой Марино. - Те эстеты. Но, если будет нужно, я поспрашиваю Кинби.
  Сзади послышалось негромкое покашливание. невысокий человечек, похожий на неприметную серую мышку, казалось расплывался в прозрачном зное. Он посмотрел на труп и побледнел.
   - Так, Валек, не хватало чтоб ты наблевал на месте преступления! - Шесински хлопнул человечка по плечу.
   - Ты как всегда передаешь свои мысли с непередаваемым изяществом, - пробормотал Валек, не в силах отвести взгляд от растерзанного тела. - Отойдите и не мешайте работать.
  Марино и Шесински сделали несколько шагов назад. Марта достала сигарету и закурила.
   - Никак не научусь смотреть спокойно на то, что он делает, - негромко сказала она.
  Шесински пожал плечами, - Ну, если у него получается разговорить труп и получить нужные сведения, то отчего бы и нет.
   - Я понимаю. И все же... неправильно это - некромантия. Зло это.
  Шесински лишь хмыкнул в ответ. Отвлеченные рассуждения его не интересовали.
  Тем временем Валек встал, почти касаясь носами стоптанных ботинок, головы девушки и встряхнул кистями рук. Слегка вытянул руки перед собой, ладонями вниз. Все происходящее выглядело очень буднично, и тем не менее марте показалось, что свет в проулке слегка потускнел, словно легчайшая тень набежала на солнце. Вокруг ладоней некроманта появилось неяркое зеленоватое сияние, струйками стекавшее к телу. Валек стоял, сосредоточенно наморщив лоб и от напряжения почти не дышал. На какое-то мгновение сияние усилилось, и вдруг пропало. Будто кто-то щелкнул выключателем. Валек резко выдохнул и шагнул назад.
   Повернувшись к лейтенанту, он с недоумением проговорил,
   - Лейтенант, здесь нет никаких следов. Вообще никаких. Тот кто это сделал, не просто растерзал тело. Он уничтожил и астро- и эмоотпечатки жертвы.
  Глубоко затянувшись, Марта от души выругалась.
  
  _________________***___________________
  Солнце неохотно уползло за горизонт, на время выпустив из своих безжалостных объятий полурасплавленный город. На город обрушилась душная, созданная для убийств и кошмаров, ночь.
  Не успел погаснуть последний солнечный луч, как Кинби открыл глаза и рывком сел на кровати. Откинув одеяло он целеустремленно направился на кухню. Последствия вчерашней стрельбы давали о себе знать, его мутило, предметы слегка расплывались перед глазами. Открыв огромный белый холодильник, Кинби достал пакет с клеймом "Благородная кровь" и стилизованным изображением сердца. Глядя на клеймо Кинби криво усмехнулся. Людской цинизм и умение заработать на всем, из чего только можно выбить монету, перестали его удивлять после того, как одним из клиентов оказался преуспевающий владелец сети закусочных. Во время одного из разговоров Кинби неосторожно спросил, а есть ли способ готовить коктейли из детских слез.
  После чего ему пришлось долго доказывать, что он просто пошутил - клиент заглядывал Кинби в глаза и пытался уточнить, действительно ли подобный коктейль будет пользоваться популярностью и у кого именно.
  На мгновение Кинби закрыл глаза и представил, как его клыки впиваются в шею хозяина закусочной, на язык брызгают первые, самые сладкие, струйки крови, и вот уже терпкая, восхитительно горячая жидкость толчками заполняет рот, он глотает снова и снова, ощущая, как вместе с кровью в него перетекает сама жизнь.
  Помотав головой Кинби отогнал видение. Он сам выбрал свое существование и не собирался от него отказываться. Он не хотел становиться тем, кем стал, но если была возможность контролировать хоть что-то, этим нужно было пользоваться в полной мере.
  В конце концов, всегда была, хоть и слабая, надежда узнать что-нибудь о судьбе того, кто преподнес Кинби этот сомнительный дар - бесконечное существование и имя - Дитя Ночи.
  Кинби не собирался отказываться от этого шанса.
  Но сейчас у него были дела поважнее и, наполняя огромную керамическую кружку жидкостью из пакета, Кинби пытался понять, кто и зачем мог проделать в нем дырки вчера ночью.
  Уйдя из полиции, Кинби вел себя достаточно осторожно, не геройствуя и не связываясь с силами, одолеть которые не мог. Вполне хватало заказов, не требующих риска, а пунктуальность и точность в отчетах об использованных суммах, помогли Кинби завоевать славу
  надежного детектива, умеющего держать язык за зубами.
  В том, что стреляли именно в него, Кинби не сомневался. Для того, чтобы стать по-настоящему удобной мишенью, Марино нужно было сделать еще, минимум, пару шагов.
  Кинби чувствовал легкую неловкость - вчера он кое-что утаил от Марты. Хотя он и не узнал стрелявших, но машину запомнил. Только полный идиот мог приехать убивать в копии антикварного "порше" цвета лайма.
  Идиотов искать легко - и Кинби решил не откладывать это дело в долгий ящик.
  Возможно он отложил бы поиски, но дебилы совершили крупную ошибку, они посмели стрелять, когда рядом была Марта Марино.
  Кинби собирался популярно объяснить им, насколько необдуманны подобные действия.
  
  Посмотрев на лохмотья, валявшиеся в прихожей, Кинби зашипел от досады. Новенький костюм, рубашка от Арриано Кордольетти, все безнадежно испорчено и восстановлению не подлежит. Повертев в руках шляпу, Кинби со стоном отправил ее в тот же мусорный мешок, куда уже затолкал остатки костюма.
  Проклятье! Точная копия шляпы Кевина Кестнера в "Неприкасаемых" залита кровью и измазана в какой-то непонятной гадости.
  Погубленная шляпа добавилась к общему счету.
  Распахнув створки гигантского платяного шкафа Кинби замер, окидывая взглядом полки с аккуратно сложенными джемперами и свитерами, выдвижные вешалки с рубашками и костюмами, отделение целиком заполненное плащами, выдвижные сетчатые ящики с обувью и отдельный отсек для шляп.
  Поскольку ночь обещала быть напряженной, Кинби решил одеться попроще.
  
  Заперев дверь, Кинби двинулся вверх по лестнице, аккуратно ступая по самому краю ступеней. Тяжелые ботинки на толстой резиновой подошве не издавали ни звука. Поправив в кобуре свой переделанный по специальному заказу автоматический кольт с удлиненным стволом, брат-близнец которого уютно устроился под левой подмышкой, застегнул молнию куртки. Широкие брюки, свободными складками спадавшие на ботинки, скрывали две кобуры с небольшими пистолетами. Несмотря на небольшой калибр они вполне оправдывали свое существование - заставив совесть умолкнуть, Кинби снабдил их абсолютно незаконными пулями "дум-дум".
  Добравшись до лестницы ведущей на крышу, Кинби остановился и прислушался. Тишина здания была обычной, наполненной привычными ежевечерними звуками и шорохами. Все это Кинби чувствовал и так, но осторожность еще никогда и никому не вредила. Никто не поджидал его и на крыше. Аккуратно притворив чердачную дверь, Кинби позволил себе на несколько секунд расслабиться и почувствовать Ночь. Подойдя к краю крыши, он посмотрел вниз, на Город, ощутил пульс, бившийся в сердце этого жуткого и прекрасного монстра. Кинби чувствовал движение крови в артериях-улицах и венах-бульварах, слышал как тяжело дышат прокуренные легкие баров и пивных, ощущал тяжелую похоть борделей и подворотен, где стояли "девочки". В глаза бил бриллиантовый блеск прозрачных башен Обители Бога Лантоя, темным пятном раскинулся Дом Тысячи Порогов, переливался разноцветными огнями Дворец Леди Сновидений. Спиной Кинби чувствовал недобрый взгляд крепости Окончательного Лодочника.
  А над всем этим сверкающим, текучим великолепием парила Летающая Игла Итилора Повелителя Дождей.
  Отступив на несколько шагов, Кинби разбежался и прыгнул в темноту Города.
  
  ____________***_____________
  Шагая вдоль исписанных граффити, охранными рунами, иероглифами силы и просто похабщиной бетонных заборов, скрывавших легальные и не очень склады, пакгаузы, автостоянки, конторы торговцев подержанными машинами и автомастерские, Кинби думал, что надо бы выкроить время и встретиться с клиентом, нанявшим его для поисков девушки, которую Чикарро якобы видел вместе с Хранителем Порогов.
  Ухоженный тип с бегающими глазками назвался братом и усиленно изображал озабоченность судьбой сестренки, которая "вы даже не представляете, сколько беспокойства причинила нашей престарелой маме, а теперь, вот, пропала". Беспокоился он весьма натурально, а вот в то, что девушка действительно любимая сестренка у Кинби возникли некоторые сомнения. Правда задаток "брат" внес без разговоров, ни о чем противозаконном не просил, так что Кинби с чистой совестью принял заказ.
  Вот только заняться им толком не получилось.
  Свернув в проулок между двумя бетонными стенами Кинби дошел до железных ворот, преграждавших въезд на территорию очередной автомастерской. Из окна караульной будки, пристроенной рядом с воротами, лился, на истертые бетонные ступеньки, неяркий свет. Взбежав по ступеням Кинби постучал в дверь.
   - Кого там нелегкая несет? - послышался из за двери хриплый голос.
   - Скажи Марио что пришел Кинби. Поболтать надо, - не повышая голоса ответил Кинби.
   - В будке завозились, что-то со звоном упало, послышались приглушенные проклятья. Дверь распахнулась и перед Кинби предстал необъятный храт, чье массивное туловище полностью перегородило проход. Огромные, даже по меркам хратов усы-щупальца покачивались, слегка извиваясь, над мясистой верхней губой. Больше всего храт напоминал поднявшегося на дыбы бегемота, укутанного в рулон плотного брезента.
  Насколько Кинби видел и чувствовал оружия у охранника не было.
   - Проваливай, - буркнул бегемот, глядя на Кинби сверху вниз.
  Кинби недоуменно вскинул бровь.
   - Я не ожидал встретить столь прохладный прием у почтенного Марио. Мы знаем друг друга много лет, и ни разу я не слышал от его служащих таких грубых выражений.
   - Я сказал, проваливай. - Храт переминался с ноги на ногу, явно решая сложнейшую задачу, повторить "проваливай" еще раз или сразу дать наглому коротышке в зубы.
  Кинби огорченно вздохнул и решил облегчить мучения охранника.
  Основанием открытой ладони он коротко ткнул храта в центр огромной бочкообразной груди. Туша охранника влетела в небольшую комнату и обрушилась на пол возле окна. Не обращая внимания на неподвижное тело, Кинби прошел через замусоренную караулку и вышел к боксам автомастерской.
  И сразу же понял, почему Марио не хотел его видеть. "Порше" цвета лайма стоял возле ярко освещенного открытого бокса. Из машины неслись нестерпимо громкие звуки, которые хозяин авто по недоумию считал музыкой. Возле машины переминались с ноги на ногу трое - как определил Кинби двое люди из людей, третий - представитель людей из Ночи. Троица что-то бурно обсуждала. Точнее двое, бурно жестикулируя, что-то втолковывали третьему, судя по рабочему комбинезону, автомеханику.
  Рев музыки заглушал все остальные звуки, но Кинби не слишком интересовала беседа.
  Быстрым шагом, не скрываясь, он двинулся в сторону "порше".
  Первым его заметил тот, кого Кинби отнес к людям из Ночи. Белокожий, с прилизанными волосами, затянутый, по последней уличной моде, в облегающие джинсы и узкую короткую куртку, парень лихорадочно задергал на ней молнию, видимо пытаясь добраться до оружия.
  Расстегнув свою куртку, Кинби извлек кольт. Оружие привычно легло в руку, Кинби навел его на "джинсового" и выстрелил. Кольт рявкнул, колено неудавшегося стрелка исчезло, превратившись в разлетающееся облачко розовых брызг и белоснежных обломков кости.
  Гулко стукнувшись головой о дверь "порше" парень повалился на землю, хватая ртом воздух, не в силах даже закричать. Ногу ниже колена практически оторвало, она держалась лишь на нескольких лоскутах кожи да обрывках штанины.
  Посмотрев на стремительно расползающееся вокруг него темное пятно, парень заныл тоненьким голосом.
  С наслаждением вдохнув густой запах свежей крови Кинби выстрелил снова. Музыка захлебнулась. Наступила блаженная тишина.
  - Прошу прощения, господа, но мне придется задать вам несколько вопросов. Искренне рассчитываю на ваше дружелюбие. - Кинби был сама любезность, но пистолет не опускал.
  Откуда-то из глубины заводской территории уже спешил сам Марио, как всегда потеющий, как всегда суетливый. Пара здоровенных лбов, которых Марио именовал "племянничками", хотя они постоянно менялись, неслась следом, лапая торчащие в наплечных кобурах пистолеты и сурово зыркая по сторонам.
   - Кинби! Боги нерожденные, что же вы делаете, уважаемый Кинби! - заголосил Марио, едва детектив оказался в пределах видимости.
   - Вы же изувечили этот прекрасный автомобиль! И клиенты! Вы только посмотрите, что вы сделали с этим молодым человеком! - причитал владелец мастерской, переваливаясь на коротких толстеньких ножках.
  Добравшись до Кинби, он вытянул из кармана гигантский платок и, отдуваясь, принялся вытирать шею и побагровевшее лицо.
   - Я тоже очень рад видеть вас, почтенный Марио, - мягко поздоровался Кинби. Кольт, правда, по-прежнему не опустил, лишь чуть повел стволом, так, что теперь он смотрел в пространство между парочкой, застывшей возле "порше" и суровыми "племянничками".
  Вытерев лицо, Марио с досадой махнул своим головорезам, - Ай, да прекратите вы изображать тут охрану. Скажите спасибо, что господин Кинби не застрелил вас. Хотя, может быть, и стоило прекратить это бессмысленное существование!
  Осторожно взяв Кинби под локоток, Марио почти нежно прошептал, - Господин Кинби, может быть мы с вами побеседуем у меня в офисе, как цивилизованные люди? Я не совсем понимаю, чем вызваны ваши, э-э-э... столь решительные действия, но уверен, мы сможем все решить миром. Правда же? - попытался он заглянуть Кинби в глаза.
  Вообще то у меня вопросы не к вам, господин Марио. - Кинби был задумчив и благодушен. - Меня интересуют вот этот, как вы изволили выразиться, молодой человек. А также его друг. Насколько я понимаю, они владельцы этой прекрасной машины?
   - Ай, да не смешите меня! - всплеснул руками толстяк. - Они арендовали ее в одном из моих салонов, ухитрились безжалостно покалечить эту красотку, и вот теперь имели наглость приехать сюда и попробовать качать права. Честное слово, - наливался праведным гневом Марио, - я уже подумывал о том, чтобы закатать их в бетон, но вы опередили меня!
  Прервал его негромкий, но очень неприятный, звук взводимого затвора. Необходимости в этом не было, пистолет был автоматическим, но Кинби прекрасно знал, какой эффект этот звук производит на людей.
   - Марио, заткнись. - Кинби говорил негромким скучным голосом, тщательно дозируя угрозу и безразличие. - Они стреляли в меня. Это доказывает что они идиоты. Они приперлись стрелять в меня на твоей машине. Значит вдвойне идиоты.
   - Но самое главное, - шепот Кинби перешел в шипение, Марио побледнел и робко сглотнул, - они стреляли в лейтенанта Марино. А теперь скажи, ты идиот?
  Вот тут толстяку Марио стало по-настоящему плохо. Он пискнул и судорожно замотал головой, пытаясь отогнать надвигающийся кошмар.
  
  Марино и Кинби удалось накрыть банду Сэма Перышко, молодого, запредельно наглого и хитрого, тупой звериной хитростью, парня-полукровки. Мать его была человеком из людей, папаша - человеком из Ночи. Сэм считал себя неотразимым красавцем, к тому же отличался недюжинной физической силой, что вкупе с полным отсутствием совести, обеспечило главенство в шайке таких же существ. Буквально за пару лет слава о невероятной жестокости Сема и отсутствии страха перед властями сделала его идеальной кандидатурой для выполнения самых грязных заказов.
  Если надо было убрать конкурента - серьезные люди шли к другим серьезным людям и те рекомендовали, к кому из специалистов стоило обратиться.
  Если же нужно было устроить кровавую акцию устрашения - сомневаться не приходилось, Сэм Перышко и его гоблины принимали заказы круглосуточно.
  Но однажды Сэму не повезло и сержанты Марино и Кинби повязали троих его парней. Еще двоих грохнула рассерженная Марино, после того, как Кинби вынес дверь халабуды, в которой отлеживались Сэмовы красавцы.
  Самое удивительное - все трое пережили две ночи в общей камере, но на третью самый млодой из троицы "поплыл", после чего Сэм занервничал. Парней следовало срочно вытаскивать из тюряги, хотя бы и под залог, но все портили показания сержантов. Сэм не нашел ничего лучше, как попытаться припугнуть напарников. Вычислить тогдашнее логово Кинби он не сумел, а потому послал своего личного адьютанта - храта Лоото, передать привет сержанту Марте Марино. Марта проделала в туше Лоото три дырки, но и сама получила по пуле в плечо и ногу. Спас ее бронежилет.
  Навестив Марту в больнице, Кинби попросил у начальства отпуск, мотивируя его необходимость расстроенными нервами, и пропал.
  Через четыре дня появился, вручил Марте огромный букет роз и отправился писать рапорт об отставке.
  Сэма и его оставшихся подельников нашли по запаху. Вонь из заброшенного здания на границе с Дымкой стала невыносимой настолько, что забеспокоились даже бездомные бродяги, ночевавшие неподалеку. Прибывшие патрульные вылетели из подъезда через три минуты и вдумчиво блевали до приезда детективов и экспертов. Те были покрепче, но тоже выходили из подъезда с лицами нежно-зеленого цвета.
  Картину произошедшего удалось восстановить лишь частично. Вырвав кадыки часовым у подъезда он поднялся на два пролета, по пути проломив охраннику на лестничной площадке грудную клетку, и вошел в квартиру.
  Пытаясь представить, каким образом умирали люди Сэма Перышко, эксперты покачивали головами. Убийца действовал на редкость хладнокровно и с нечеловеческой фантазией. Некроманту смены удалось разобрать, что сам Перышко, в то время, как умирали его подельники, медленно шел вдоль стены. Одной рукой он придерживал вываливающиеся кишки, другой - раз за разом писал на стене "Я извиняюсь перед госпожой Марино". Писал собственным языком, вырванным безжалостной рукой. Чтобы не захлебнуться ему приходилось постоянно сглатывать кровь, его тошнило, ноги скользили в крови из разорванного живота, но он не останавливался.
  Как сказал некромант, Перышко слишком боялся, что убийца снова обратит на него внимание.
  Доказать, что все это сделал Кинби не удалось, но отставку его начальство восприняло с облегчением. О расправе над Сэмом узнал весь город и Марта Марино получила статус неприкасаемой.
  Кинби же без проблем выправил лицензию частного детектива и довольно быстро приобрел стабильную клиентуру.
  
  Разумеется обо всем этом Марио знал, поэтому чувствовал как подгибаются ноги и наползает на глаза серая пелена. Он только надеялся, чо у него хватит духу не обмочиться.
  Холодная жесткая рука приобняла толстяка за плечи. Дулом кольта Кинби поманил застывшего возле машины парня.
   - Сюда. Живо.
  Кинби оценивающе смотрел на приближающегося человека. Высокий, хоршо сложен, одет неброско. Этот явно куда более опасен, чем подельник, уже навсегда затихший возле "порше". В лице что-то неуловимо лисье, глаза бегают по сторонам, оценивая обстановку. Когда между ними оставалось шага три, Кинби скомандовал, - Встал. Медленно достал пушку. Бросил в сторону.
  Высокий подчинился, осторожно сунул руку за пазуху, вытащил и отбросил в сторону небольшой тупорылый пистолет.
   - Теперь второй, - улыбнулся одними губами Кинби.
  Вздохнув, парень нагнулся и вытащил из пристегнутой к лодыжке кобуры револьвер. Оружие упало рядом с Кинби и он отбросил его ногой.
  - А теперь, как я уже говорил, мы пойдем в контору Марио и побеседуем. - голос Кинби был тих и нежен, как смерть от шелковой удавки.
  Марио обреченно пискнул и засеменил к маленькому двухэтажному домику, приютившемуся в глубине территории. Разбитые перед домиком клумбы и старинный фонарь над входом делали его похожим на иллюстрацию из каталога "Идеи загородного дома".
  Кинби шел чуть позади Марио, с наслаждением вдыхая ночной воздух, впитывая запах страха, исходящий от Марио и "племянников". К запаху страха, исходящему от того "племянничка", что шагал слева от Кинби, примешивался аромат злобы, парень потел, растравливая себя, готовя к нападению.
   - Марио, скажи своим бычкам, чтобы даже не пробовали. Я не в настроении, - негромко бросил в пространство Кинби.
  До домика они дошли без происшествий.
  Втолкнув Марио и "лисьего", как окрестил про себя Кинби неудавшегося убийцу, он захлопнул двери перед носом "племянников", пробормотав - Погуляйте пока, мусор, вон, около "порше" приберите.
  После чего развернулся и в одно неуловимое движение оказался возле пленика. Коротко, без замаха, ударил в живот. Парня приподняло над ковром, словно кто-то сверху дернул его за невидимую нитку и на дорогой узорчатый ковер, устилавший пол в кабинете Марио, упало задыхающееся от боли существо, пытающееся вдохнуть хоть глоток воздуха.
  Наконец пленнику это удалось и он обессиленно распластался на полу.
   - Встать, - негромко приказал Кинби.
  Парень не отреагировал и детектив сгреб в кулак ворот его куртки. Рывком поднял на ноги и ударил снова.
  На этот раз пленник рухнул на колени и его тело сотрясли приступы неудержимой рвоты.
  Забившийся в угол кабинета Марио закудахтал, видя как гибнет его имущество, но наткнулся на взгляд Кинби и замолк.
   - Итак, давайте начнем беседу, - обратился Кинби к присутствующим, дождавшись, когда стихнут звуки рвоты и парень немного отдышится. - Все очень просто. Я задаю несколько очень несложных вопросов, получаю на них правдивые ответы и ухожу. Это тот вариант, который мне очень нравится.
  Вариант второй - я не сразу получаю ответы на вопросы и начинаю вас пытать. Получаю ответы и ухожу.
   - Но позвольте! Кинби, уважаемый! Я понятия не имею, что натворил этот придурок! - все же решился подать голос Марио, побледневший при упоминании о пытках.
   - Не позволю! - рявкнул Кинби. - Они приехали на твоей машине! Твой храт не хотел меня пускать! Значит и ты замазан!
  Итак, первый вопрос, - Кинби шагнул к парню, обессиленно стоявшему на коленях посреди темного воняющего пятна. - Кто меня заказал?
  Парень покачал головой и промолчал. Схватив его ладонь, Кинби одним движением сломал и, резко потянув в сторону, оторвал ему мизинец. Дико заорав, парень задергался, пытаясь вырваться. Ухватившись за безымянный палец, Кинби, не повышая голоса, повторил вопрос.
  Плача и завывая, неудачливый убийца выдавил, - Морган! Морган Белоглазый!
  Умница. Вот видишь, все просто, - потрепал Кинби парня по щеке. Но руку его не выпустил.
   - Вопрос второй. Кто сказал стрелять в лейтенанта Марино? - и Кинби поплотнее обхватил безымянный палец.
  В ушах у Кинби уже слегка звенело от запаха свежей крови, хлещущей из оторванного павльца. Звуки, цвета, запахи... Все вокруг стало почти невыносимо ярким и громким. Кричал запах крови, переливался жемчужной белизной осколок кости в оправе из кровавых ошметков, страхом и подлостью воняли звуки, исторгаемые стоящим на коленях существом.
   - Морган! Он! Он заказал, чтобы в тебя, но когда легавая рядом будет. Чтоб если подфартит, то и сучку тоже.
  Задумчиво посмотрев на "лисьего", Кинби отпустил его ладонь и парень свернулся калачиком на ковре, плача и баюкая искалеченную руку.
   - Так. Еще один вопрос. - толкнул парня носком ботинка детектив. - Ты и приятель твой, откуда?
   - Из Залива. Нас Морган оттуда выписал - простонал парень.
   - Угу. Чудненько. Я так и думал, что не местные. - кивнул Кинби и опустился перед "лисьим" на корточки.
  - Знаешь что? - прошептал он почти ласково, глядя в полные страха и надежды глаза. - Ты честно ответил на мои вопросы. Это хорошо. Но ты стрелял в лейтенанта Марино. И ты посмел назвать ее сукой.
  Глаза Кинби превратились в два колодца абсолютной пустоты и парень понял что сейчас умрет.
  Он открыл рот, пытаясь закричать, неловко засучил ногами, пробуя отползти. Он очень хотел, чтобы кончился кошмар и снова вернулась привычная жизнь, в которой он был крутым и должен был жить вечно, но Кинби оборвал эти попытки, вырвав неудавшемуся киллеру кадык.
  Дождавшись, когда умирающий перестал клекотать и сучить ногами, Кинби перевел взгляд на торговца машинами. Марио забормотал невнятное и закрылся руками, пытаясь слиться со стеной. Толстяк так и не понял, как это получилось, вот Кинби стоит над трупом в центре комнаты и смотрит на расползающееся бурое пятно, и вот он уже стоит над ним и поднимает его - толстяка Марио за шиворот дорогого пиджака, словно новорожденного щенка.
  Кинби пронес толстяка из угла, в котором тот прятался, к огромному письменному столу и швырнул в исполненное на заказ кресло, позволявшее хозяину чувствовать себя комфортно.
  Обошел стол и со вздохом опустился в гостевое кресло - тоже удобное, конечно, но существенно поменьше и поскромнее, нежели хозяйское.
  Задумчиво поерзал, устраиваясь поудобнее, затем махнул рукой, откинулся на спинку и водрузил ноги в тяжелых, запачканных кровью, ботинках на полированную столешницу.
   - Итак, уважаемый господин Марио, - светским тоном произнес Кинби, - объясните мне, пожалуйста, как вас угораздило связаться с этим отребьем.
  И пожалуйста, - голос вампира стал чуть жестче, - убедительно объясните, почему я не должен вас убить.
  Тяжело дыша, Марио нагнулся и зашарил в ящиках стола. Добыл из недр плоскую бутылку, отвернул пробку и надолго присосался к бутылке.
  Со стуком опустил бутылку на стол и выдохнул, - Верите, меня просто попросили дать тому, кто придет от Моргана, тачку. Любую, какую тот захочет. Сам Морган и попросил. Вот, верите?
  Изобразив в воздухе замысловатый жест, Кинби пожал плечами.
   - Верю. А разве не должен был? Но вы продолжайте, продолжайте.
   - А дальше все очень просто. Пришли два этих пестрозадых, ткнули пальцем в "порш". Да вы на них посмотрите только, господин Кинби! Ну за версту же видно, что они и Города-то не видели! Ну я и решил, что ничего серьезного эти кретины не учинят. Да и не мог я Моргану отказать, - прижал для убедительности Марио пухлые ладошки к нагрудному карману пиджака.
   - Это да. Это знаю. - задумчиво бросил Кинби.
  Действительно, отказать Моргану в такой просьбе Марио просто не мог. Все, что было связано с автомобилями в восточной части Города, Морган держал железной хваткой. Говорили, что он нашел способ привлечь к этому и обитателей Дома Тысячи Порогов. Кинби недобро усмехнулся - стоит лишь немного копнуть и за потустороними силами, загадочными ритуалами, таинственными пророчествами, исходящими из уст Воцарившихся Богов, обнаружатся все те же вечные пружины и шестеренки, движущие мир - жадность, жажда наживы, безумное стремление к власти. Ничего нового - все знакомо, привычсно и мелко.
  - Ну не знал я! Даже предполагать не мог, что эти... эти вот такое учинят! Ну это же надо настолько головы не иметь! - причитал и всплескивал руками Марио.
   - Почему храт не пускал? - резко прервал поток красноречия Кинби.
   - Каюсь! Каюсь, господин Кинби! Эти вот, они приехали и велели никого не пускать, пока они тут. Видимо очень не хотели, чтоб их кто-то видел, кроме моих людей.
  Да и я сам, честно говоря - виновато поморщился Марио, - не очень хотел, чтобы почтенные клиенты видели что у меня на территории такие вот... шляются.
  Кинби остро чувствовал исходящий от Марио запах - вонь жестокого страха, смешанного с неуверенным облегчением и робко крепнущей надеждой на то, что его не убьют.
   - Хорошо, я вам верю. - детектив хлопнул ладонью по подлокотнику, - Извините за некоторый, м-м-м, - пошевелил пальцами в воздухе Кинби, подбирая слово, - беспорядок, но вы должны понять, я был несколько расстроен.
  Что вы, что вы! - замахал потными ладошками Марио. - Я так рад, что все прояснилось!
   - Я тоже искренне рад, господин Марио. - Кинби снял ноги со стола, снова заерзал в кресле, пристраиваясь поудобнее, - А теперь поведайте мне, что интересного говорят в Городе днем?
  Марио сиял. Он любил Кинби. Он готов был расцеловать его. Но боялся. Ужасно боялся, что если он прямо сейчас не расскажет все, что Кинби хочет, то сидящее в кресле и мило улыбаящееся существо махнет рукой и оборвет его жизнь.
   - Не то чтобы это было достоверно, господин Кинби, - осторожно начал торговец, - но был слушок, что у кого-то видели некий очень ценный предмет. Очень ценный и очень старый. Якобы времен Войн Воцарения. И что предмет этот пропал.
   - И что? - вздернул бровь Кинби. - Такие артефакты имеют свойство всплывать и пропадать. Осколки прошлого, экзотика, но не более.
   - Не знаю. Ни что это такое, ни у кого этот предмет был. Но слышал, что ищут его очень активно. И не только земные - многозначительно подчеркнул последние слова Марио. - Говорят, даже обитатели Высоких Домов очень этим предметом интересуются. А вот что это и зачем - уж простите, не знаю и знать не очень-то и хочу. Говорят, что интересоваться им очень и очень для здоровья вредно.
   - А кто именно вам об этом предмете говорил? - поинтересовался Кинби. И тут же уточнил - Разумеется, источник информации останется в тайне.
   - Я верю! Я верю! Я же прекрасно вас знаю, уважаемый господин Кинби!
  - Так кто?
   - Вы знаете, а вот как раз Морган что-то такое и говорил. Когда просил дать машину этим его людям. Он и бросил фразу, что все на ушах стоят, ищут какую-то штуку времен Войн и ему самому некогда мелочевкой заниматься.
  Кинби задумчиво хмыкнул и поднялся. Торговец смотрел на него с преданностью дворняги.
   - Спасибо, уважаемый Марио. Я рад, что наше маленькое недоразумение разрешилось столь быстро.
  Не дожидаясь ответа, Кинби повернулся и вышел.
  Ввалившиеся в кабинет насупленные "племянники" увидели небывалую картину - толстяк Марио присосался к бутылке виски. Он глотал обжигающую влагу и плакал от облегчения. Оторвавшись от бутылки перевел взгляд на своих мордоворотов и радостно заорал:
   - Что хлебала морщите? Идиоты, сегодня самый счастливый день в нашей жизни! Мы все живы!
  
  __________________***_________________________________
  Засунув руки в карманы своей спортивной куртки, Кинби неторопливо петлял по темным переулкам рабочей окраины, двигаясь к центру и размышлял.
  После того, как Марио назвал имя Моргана, первым побуждением Кинби было, не откладывая навестить его и поспрашивать, зачем тому понадобилось нанимать идиотов и отправлять на охоту за головой детектива. Но Кинби преодолел это искушение и задумался. А действительно, зачем это Моргану, который, конечно, никакой любви к Кинби не испытывал, но прекрасно знал его репутацию, нанимать ТАКИХ идиотов и бездарно пытаться его убить? Убить грубо, грязно, на глазах у свидетелей и, самое главное, по возможности вместе с Мартой Марино?
  Решиться на такое мог или абсолютный безумец, или... Вот тут Кинби остановился и закурил. Вспышка коротко осветила мраморно-белое лицо, застывшее в хищной усмешке. Или кто-то очень хотел, чтобы Кинби занялся личной местью и бросил все остальное. А значит заказчик как раз хорошо знает репутацию детектива и рассчитывает что после того, как под угрозой оказалась жизнь лейтенанта Марино, он будет заниматься исключительно охотой на сполнителей и заказчиков.
  Следовало хорошо обдумать, что же такое происходит. Выходило, что какое-то из дел Кинби затрагивало чьи-то очень и очень серьезные интересы. Серьезные настолько, что было организовано демонстративное покушение.
  Кинби задумчиво хмыкнул. Если он кому-то так мешал, то почему же его просто не убрали? Да, конечно, его гибель наделала бы шуму, да и хлопотное это занятие - убивать вампира, который помнит мир еще до Воцарения Богов, но, в принципе, вопрос этот решить можно. Однако же не стали его убирать.
  Прокручивая в голове дела, которыми он занимался в последнее время, Кинби свернул в неприметный проулок, перегороженный двухметровым забором, оттолкнулся и взмыл над грязными камнями мостовой. Мягко приземлился за забором и продолжил свой путь.
  Выйдя на тихую улочку, вдоль которой стояли двух- и трехэтажные частные дома, огороженные аккуратными, крашеными в белый или светло-зеленый цвет, заборами, Кинби свернул налево и двинулся вниз по улице
  Дом, к которому свернул Кинби, мог вызвать у случайного прохожего припадок истерического смеха, головную боль или озноб ужаса .
  Невысокую центральную башню с пятью рядами окон окружали, обвивали, душили различные пристройки, флигели, открытые террасы, державшиеся на хлипких с виду деревянных подпорках, к дверям на уровне третьего этажа вели шаткие наружные лестницы, а один из флигелей хвастливо показывал язык мраморного крыльца. Правда истертого не одной тысячей ног.
  Единственный ржавый фонарь, раскачивавшийся под порывами легкого горячего ветра, бросал причудливые тени на стены дома. Большинство окон темнело провалами окон. Посмотрев на те, в которых горел свет, Кинби прикинул, что не спит частный некромант, державший контору по нотариальному заверению спорных завещаний да престарелый педераст из артистического мира, именовавший себя импрессарио. По большей части, насколько знал Кинби, он зарабатывал тем, что поставлял мальчиков для стриптиз-баров и закрытых корпоративных вечеринок.
  Горело и окно на третьем этаже. Кинби легко взбежал по скрипучей лестнице, прошел по террасе, опоясывавшей весь третий этаж и распахнул дверь.
  Юринэ конечно же услышала Кинби как только он начал подниматься по лестнице и теперь сидела за своим столом с видом примерной ученицы, которой учитель несправедливо поставил четверку за безупречную контрольную.
  Пухлые губы слегка поджаты, карие азиатские глаза опущены, спина прямая - перед Кинби был образец трудолюбивой секретарши.
  Вздохнув Кинби привалился к дверному косяку и сунул в рот сигарету.
   - Юринэ, не надо изображать муниципального служащего, лишенного квартальной премии. Кто приходил, что сказал, почему ушел недовольным?
  Откинувшись в своем кресле Юринэ сплела руки на груди и изобразила глубокую задумчивость.
   - Так, дай сообразить... Сначала приходил хозяин дома и очень настойчиво интересовался, когда ты внесешь аренду за следующий месяц.
   - Мелочи, деньги будут завтра. Дальше.
   - Заходили сержанты Кросс и Болович. Хотели узнать, когда будут готовы отчеты по делу банкира Ворвицы.
   - Юринэ! ты же должна была их напечатать еще позавчера! - возмутился Кинби.
  Я и напечатала! Но ты то их должен был подписать!
   Кинби тихонько застонал, выкинул в ночь окурок и направился к своему столу. С отвращением посмотрел на аккуратную стопку отчетов и взялся за ручку. Он терпеть не мог подписывать бумаги.
   - Продолжай. Что еще? - сказал он, не отрываясь от бумаг.
   - Еще приходил тот тип, что поручал тебе разыскать свою сестру. Ну, тот, про которого ты сказал, что это никакой не брат. Кстати я совершенно с тобой согласна. Но расплатился он полностью.
   - Как это, расплатился? - несколько ошарашенно спросил Кинби.
   - Да вот так! - Юринэ развела руками, поднялась и щелкнула электрическим чайником, стоявшим на столике в глубине комнаты. Достала банку зеленого чая и принялась тщательно отмерять заварку. К чаю она относилась с трепетом, говоря, что почтение к этому напитку у нее заложено на генном уровне. Впрочем, как не раз язвительно замечал Кинби, это не мешало ей питать страсть к гамбургерам и хот-догам с острой горчицей.
   - Пришел он около семи вечера, расплатился по стандартной ставке за два дня, отчета не попросил, сказал, что с сестрой все нормально и ушел.
   - Очень странно, - пробормотал Кинби, возвращаясь к бумагам.
   - Да вот и мне он каким-то странным показался - сказала Юринэ.
   - Почему? Попробуй объяснить. - Кинби давно уже привык доверять интуиции своей секретарши. Оттенки настроения она чувствовала потрясающе.
   - Ты знаешь, он был какой-то напряженный и рассеянный одновременно. Ну словно ему предстояло какое-то серьезное дело и он торопился. Причем дело не очень приятное и он о нем постоянно думает, а тут - так, мелочи. Словно ему расплатиться надо было просто, чтобы потом не отвлекаться.
   Кинби помолчал, осмысливая слова Юринэ. Откинулся в кресле, положил ноги на стол, сплел пальцы на животе и задумался.
  Невысокий лощеный типчик, появившийся в конторе пару дней назад просил разыскать его сестру. Понимаете, бедняжка пропала, он очень переживает. Да-да, она уже уходила пару раз из дома и ему приходилось бегать по ее знакомым. Да, увы, сестренка весьма легкомысленна и испытывает, ну, вы понимаете, сильную тягу к противоположному полу. Увы, ему уже случалось отваживать ее прилипчивых ухажеров. Ах, их бедная мама - он так боится что ее большое доброе сердце не выдержит, мама такая старенькая.
  Ни единому слову Кинби не поверил. Кроме того, что тип этот действительно очень хотел разыскать девушку. Глянув на фотографию, добытую посетителем из дорогой кожаной папки, модной в этом сезоне у брачных аферистов, страховых агентов и преуспевающих коммивояжеров, Кинби решил, что сестренка и братишка друг друга стоят.
  С фотографии вызывающе смотрела крашеная блондинка лет двадцать пяти. Пыхлые губы изогнуты в улыбке, обозначающей чувственность, холодные глаза оценивают весь мир словно кошелек потенциального "спонсора". Аккуратный чуть вздернутый носик, высокие скулы. Типаж, на который клюют уголовники, постовые полицейские и охранники казино. А вот фамильного сходства с братцем не чувствовалось. Впрочем, решил Кинби, это совершенно не его дело.
  "Обеспокоенный брат", представившийся Питером Стерлингом ответил на стандартные вопросы Кинби - где "сестренка", ах, да, Ольга, работала - понимаете ли, она постоянно нигде не работала, никак не могла решить, чем же ей хотелось заняться, где Ольга бывала, - как и следовало ожидать, пара ночных клубов средней руки, несколько ресторанов, где девушку видели с разными кавалерами, подруги - ох, она ни с кем меня не знакомила, я, понимаете ли, живу отдельно. Да-да, я знаю о э-э-э, специфике вашего существования и метода работы, это именно то, что надо, Ольга, она, знаете ли, существо, хи-хи, ночное...
  Врал. Врал господин Питер Стерлинг. Но задаток внес исправно, а видеть бегающие глазки клиентов Кинби было не впервой.
  Даже хратам - образцовым семьянинам в массе своей, доводилось сталкиваться с неверностью, что уж говорить о людях из людей или людях из Ночи. И тогда в небольшой комнате оказывались "братья" или "дяди", обеспокоенные судьбами сестер и племянниц.
  Впрочем, на рогоносца Питер Стерлинг похож не был.
  Сейчас Кинби сопоставлял крохи информации, слова Юринэ, рассказ Марио и приходил к выводу, что именно от дела братца Питера и сестрички Ольги хотели его отвлечь. Правда совершенно непонятно, почему.
  Юринэ внимательно посмотрела на Кинби и замотала головой,
   - Нет-нет-нет. С тобой расплатились, дело закрыто. Даже не говори, что ты решил искать эту девицу.
   - Понимаешь ли, цветочек, - улыбнулся Кинби, - вчера ночью кое-что произошло.
  Одним из несомненых достоинств Юринэ было умение слушать. Во всяком случае Кинби считал именно так. Ему очень нравилось смотреть, как она начинает задумчиво постукивать кончиком карандаша, который вечно крутила в руках, по белоснежным зубкам, морщить лоб, хмыкать, если информация была уж совсем невероятной. Обычно, выслушав Кинби, она на некоторое время впадала в абсолютную неподвижность, становясь похожей на хрупкую фарфоровую куклу, затем отбрасывала с лица жесткие черные волосы, вечно закрывающие левый глаз, и шла к столику с чаем.
  Сейчас она слушала чуть приоткрыв рот и забыв про карандаш.
  По мере того, как Кинби выкладывал факты, он все больше приходил к выводу, что ему стоит вот прямо сейчас подняться и отправиться на розыски господина Питера Стерлинга или информации о нем. Было очень похоже, что именно благодаря этому хлыщу и его холодноглазой сестричке был загублен прекрасный костюм. И шляпа. Про нее тоже нельзя было забывать.
   О стрельбе в автомастерской и загубленном ковре толстяка Марио Кинби решил не говорить, пересказав лишь слухи, о которых поведал ему торговец автомобилями. Юринэ, судя по всему, что-то почуяла, поскольку глянула на шефа с глубоким недоверием, но промолчала.
   - И вот теперь, - Кинби сделал последнюю затяжку и раздавил окурок в тяжелой стеклянной пепельнице, - я очень хочу найти господина Стерлинга и задать ему несколько вопросов.
  Кинби пружинисто поднялся, но Юринэ уже стояла перед его столом, глаза полны укора и грусти, тонкий пальчик указывает на неподписанные отчеты. С тяжелым вздохом Кинби снова опустился в кресло и пододвинул к себе желтоватые бланки. Несколько минут в небольшой комнате было слышно только тихое шуршание бумаги и тяжелые вздохи Кинби, выводящего очередную подпись.
  Расправившись с последним бланком, он с удовольствием отодвинул стопку и кинул ручку в верхний ящик своего письменного стола. В противоположность ухоженной, полированной и тщательно оберегаемой домашней мебели, стол этот, впрочем как и вся остальная обстановка конторы, имела такой вид, словно ее нашли на свалке, и притащили в комнату. Отчасти так оно и было.
  Язвительно улыбнувшись, Юринэ аккуратно собрала бумаги, уложила в прозрачную пластиковую папку и убрала в свою сумку.
   - Завтра я, скорее всего, весь день буду мотаться между судом и Департаментом полиции, - сообщила она.
   - Юринэ, радость моя, ты же знаешь, что передо мной об этом отчитываться не обязательно, я уверен, что ты все и всегда делаешь правильно.
  Уже открыв дверь, Кинби застыл на пороге и шагнул назад. Он очень серьезно посмотрел на Юринэ. Девушка вопросительно подняла бровь.
   - Юринэ. Будь очень. Очень. Осторожна, - выделяя каждое слово сказал Кинби, после чего распахнул дверь и исчез.
  
  О заказчике, назвавшемся Питером Стерлингом Кинби не знал фактически ничего. Человеку стороннему это могло бы показаться странным, но подчас Кинби было известно о заказчике только то, что он способен внести аванс, без которого он работать отказывался. Все остальное волей или неволей выяснялось позже, уже ходе работы, когда детективу требовалась дополнительная информация. И тут уж Кинби ставил заказчика перед выбором - рассказывать то, что ему, Кинби, нужно для дела, или распрощаться с уплаченными деньгами и сохранить свое инкогнито.
  Питер Стерлинг аванс внес. И зачем-то расплатился окончательно, хотя Кинби свою работу выполнить не успел, причем пришел в контору днем, хотя прекрасно понимал, что детектива не застанет.
  Объяснить это Кинби мог только одним - Стерлингу понадобилось срочно исчезнуть. Причем гарантировать то, что Кинби, не станет о нем расспрашивать, интересоваться, не пойдет по следу сам, если, вдруг, наткнется на Ольгу или информацию о ней, и не потребует остальную часть денег по договору.
  А заставить "обеспокоенного брата" так себя вести могла только очень серьезная опасность. Как сказала бы Марта, "парнишка жопой почуял, что пахнет жареным".
  Да не просто жареным, хмыкнул про себя Кинби, сворачивая в узкий переулок, выходящий на Апрельский проспект, а уже вполне себе горелым. Парень решил бросить поиски своей "сестренки", за которые заплатил весьма неплохие деньги. А найти дамочку он хотел очень сильно - Кинби хорошо помнил лицо посетителя. Выспрашивая о том, когда Кинби возьмется за работу и скоро ли можно будет ждать первых результатов, "братец" подался вперед, ухоженные пальцы нервно и совсем не аристократично вцепились в шляпу, до этого небрежно лежавшую на колене.
  Очень. Очень сильно нужна ему была "сестренка" Ольга.
  А вот о себе Стерлинг распространяться не стал, сказав, что свяжется с Кинби сам, от визитов к нему и его почтенной матушке, адреса которой он, кстати, не назвал, попросил пока воздержаться, посоветовал начать как раз с ночных клубов и танцполов, ну, вы понимаете, я именно поэтому и нанял вас, как раз учитывая специфику...
  Правда одна зацепка была. Разумеется, Кинби задал стандартный вопрос, а как связаться с уважаемым заказчиком, если ему, Кинби, будет необходимо передать какое-нибудь срочное сообщение. Стерлинг поморщился и принялся велеречиво и путано объяснять, что специфика его бизнеса предполагает постоянные перемещения, приходится встречаться с партнерами и заказчивами, а психосвязью он пользоваться не любит, неоправданно дорого, да и как найти астрала, которому можно доверять, так что, увы... Хотя, если подумать, сказал в тот раз Стерлинг, глядя в неподвижные глаза Кинби, если будет что-то действительно срочное о его любимой сестренке, то ему можно оставить сообщение в ночном клубе "Башня Итилора" что на Дождевой улице.
  Местечко это Кинби знал. Небольшое заведение, лопающееся от пафоса, с вечера и до утра набитое начинающими делягами, нелегальными брокерами, некромантами с сомнительными лицензиями, ипподромными жучками и прочей ночной накипью. И, разумеется, их спутницами, ярко накрашенными пустоглазыми девицами, появление которых можно было безошибочно опознать по визгливому гиеньему хохоту.
  Кухня в "Башне Итилора" была омерзительной, а при воспоминании о звучащей там музыке, Кинби передернуло.
  Неудивительно, что Стерлинг выбрал именно такое заведение.
  Идти до Дождевой улицы было порядочно, а искать такси в этом тихом районе частных домиков в такое время было занятием бессмысленным. Кинби ускорил шаг, стремясь побыстрее добраться до Апрельского проспекта.
  __________________***_________________________
   - Боги воцарившиеся, - пробормотал Кинби, входя в украшенные серебристыми потеками двери - если бы Повелителю Дождей не было настолько наплевать на дела внизу, он бы уже давно разнес это заведение, позорящее его имя.
  Тонувший в серебристом полумраке зал сотрясали низкие ухающие звуки, издаваемые двумя огромными колонками, место которым было не меньше чем на городской площади. Вокруг трех шестов, установленных в глубине зала, извивались девицы разной степени обнаженности, на танцполе потные мужички в несвежих сорочках с полураспущенными галстуками исполняли брачные танцы бабуинов вокруг более одетых самок.
  Бабуины, пожалуй, выглядели бы поизящнее, решил Кинби и направился к бару. Дорогу ему преградило накачанное существо в униформе, которая должна была, по замыслу хозяина заведения, придавать охране более респектабельный вид. Выходило плохо.
   - С оружием нельзя. - скучно протянуло существо. Кинби оценил его как перекачанное недоразумение из людей Ночи.
   - Мне - можно. - не менее скучно ответил Кинби и улыбнулся. Слегка выпустив клыки. Существо сглотнуло.
  Кинби протянул руку, поправил вышибале галстук и стряхнул с нелепой пародии на фрак какую-то блестку.
   - Застегни лапсердак, выдохни и вали к дверям, неси службу.
   Не оглядываясь, Кинби продолжил свой путь к бару.
  Тощий, изогнутый вопросительным знаком храт со свернутыми тугими спиралями усами подлетел с дальнего конца стойки,
   - Чего извоилите?
   - Мне нужно шепнуть несколько слов для господина Стерлинга, - проорал Кинби, глядя в фиолетовые глаза храта.
  Тот резко дернул усом, матовый хлыст развернулся и обвил шею хозяина. Кинби знал, что у хратов это выражает целую гамму чувст - страх, неуверенность, озадаченность. И все это разом.
  Становилось все интереснее.
   - Простите, но я не совсем понимаю, кого вы имеете в виду, - бармен был сама любезность.
   - Уважаемый, - Кинби двинул по стойке купюру, - господин Стерлинг сказал мне, что если мне надо будет передать ему что-нибудь важное, то я могу это сделать в заведении под названием "Башня Итилора". Название, конечно, идиотское, но вывеска соответствует. Так что? - изобразил на лице дружелюбие Кинби,
   - Я попал по адресу?
   Второй ус храта изобразил в воздухе сложную фигуру и указал на опоясывающий зал балкон, где были расставлены пронзительно-красные диваны и столики из тяжелого стекла. Почти все столики были заняты. Ус был направлен на прятавшийся в углу диван, где уютно расположился какой-то мужчина. По всем признакам это был человек из людей. Правда рассмотреть его как следует мешала подсветка танцпола, лампы которой были расположены как раз над диваном. Очень удобно, если ты хочешь, чтобы тебя не могли рассмотреть снизу, оценил Кинби. Видно только, что он пьет нечто разноцветное из низкого стакана.
   - И зачем вы так невежливо тычете в этого добропорядочного гражданина? - осведомился детектив.
   - Попробуйте поговорить вот с тем человеком, - негромко сказал бармен и пододвинул Кинби бокал с чем-то зеленым. - Это за счет заведения.
  После чего моментально исчез из поля зрения, материализовавшись в противоположном углу стойки.
  Взяв бокал, Кинби не спеша направился к лестнице, ведущей на балкон.
  Несмотря на слепящий свет, мешающий рассмотреть лицо, Кинби узнал того, кто сидел на диване. Правда он не ожидал, что Рональд Конверт решит обосноваться здесь - обычно "почтовые отделения" выбирали места потише и поуютнее, специфика работы обязывала.
  Подойдя к столику, он понял, что Рональду этот грохот не сможет помешать. К трем имплантантам, установленным, как знал Кинби, в Центральной храмовой клинике бога Лантоя, добавились еще два. Теперь Конверт напоминал легендарную Медузу Горгону - гибкие камеры слежения, микрофоны, сканеры эмосферы, детекторы некроактивности и прочие, необходимые для "почтового отделения" устройства, извивались вокруг его головы на тонких гибких стеблях, пучками выходящих из черных кругов имплантантов. С таким оборудованием он мог сохранить сообщение любой степени сложности.
  Дела у Конверта явно шли просто замечательно, поскольку каждый имплантант стоил целое состояние.
  Отсалютовав стаканом, Кинби кивком показал на свободное кресло возле столика Рональда и изобразил лицом вопрос: "Можно?".
  Дождался ответного кивка и с усталым вздохом сел.
  Таких как Рональд-Конверт в Городе было немного. Абсолютно надежные, всегда сохранявшие нейтралитет "почтовые ящики" не просто принимали сообщения и передавали адресату. Нет, их роль в теневой жизни Города была куда более существенной, хотя и с трудом поддавалась определению. Они были своеобразными нейтральными территориями, их присутствие гарантировало безопасностью любых встреч и переговоров. А еще они были живыми летописями, сохраняя в своей бездонной памяти малейшие крупицы информации.
  Конверт был старейшим, насколько знал Кинби, "почтовым отделением" города и пользовался неограниченным доверием клиентов.
  Сейчас Конверт рассматривал Кинби с выражением спокойного интереса. Откинувшись на спинку дивана он неторопливо пил коктейль и со вкусом затягивался сигареткой ручной работы.
  Поставив стакан на стол Кинби закурил, выпустил несколько колец дыма и перешел к делу:
   - Рональд, один мой клиент оставил координаты этого заведения в качестве места, где я могу оставить для него сообщение. Бармен указал на вас.
  Ответом ему было вежливое молчание и жест, означающий - продолжайте дальше, будьте любезны. Что ж молчаливость была еще одной характерной чертой "почтовых отделений". Болтливые просто не выживали.
   - Мой клиент сказал, что его зовут Питер Стерлинг. Так вот, он неожиданно исчез а мне как раз очень срочно понадобилось оставить ему весточку. так что будьте добры, передайте Питеру, чтобы он связался со мной.
   - Увы, человек, которого вы называете Стерлингом, более не является моим клиентом, - покачал головой Рональд.Пучки "щупалец" заколыхались вокруг его головы, словно водоросли в черной глубине и постепенно успокоились. - Сегодня днем он полностью расплатился со мной.
  Да, парень явно решил сделать все, чтобы на него нельзя было выйти, - подумал Кинби.
  Пытаться расспрашивать Конверта о клиенте было абсолютно бесполезно. С большим успехом можно было пробовать разговорить столешницу или дверную ручку. Испустив еще один тяжкий вздох, детектив поднялся и, попрощавшись, спустился в зал. Прокладывая путь к выходу сквозь ставшую куда более плотной толпу, Кинби прикидывал маршрут, по которому стоило пройтись в поисках хоть какой-то информации о "братце". Дело обещало быть скучным и нудным. Как и девяносто девять процентов детективной работы.
  Мягким текучим движеним Кинби развернулся и человечек, пробиравшийся следом за ним, ткнулся ему в грудь.
   - Мизинчик, тебе чего? - негромко спросил Кинби.
  Ростом человечек явно не вышел и как многие глуповатые люди маленького роста пытался компенсировать это наглостью и броской одеждой. Сейчас же, глядя на Кинби снизу вверх , коротышка явно чувствовал себя не в своей тарелке. В такие моменты Кинби думал, что и его существование имеет светлые стороны. Его хотя бы боялсь.
   - Ну, так тут кто-то о Питере спрашивал? - кривовато улыбнулся Мизинчик.
  На ловца и зверь, - подумал Кинби, не выказывая внешне какой-либо заинтересованности. Мизинчик действительно мог знать что-нибудь интересное. Мелкий жучок, постоянно крутившийся на ипподромах, вокруг букмекерсих контор и закрытых спортивных клубов, Мизинчик видел и слышал много. По большей части это были просто обрывки фраз, но если знать, как спрашивать... Словом Кинби спрашивать умел и за ответы платил.
   - Пошли, выйдем, - кивнул в сторону дверей Кинби и, не оборачиваясь, зашагал к выходу. Мизинчик пробирался следом, торопливо работая локтями и придерживая наровившую сползти на глаза шляпу.
  Вывалившись из дверей человечек заозирался в поисках Кинби.
   - Я здесь, - раздался из глубоких теней, причудливым узором расползавшихся по стене дома, голос Кинби. Изображая чувство собственного достоинсства. Мизинчик зашагал к едва различимому силуэту.
   - Итак, что ты хотел мне сказать?
   - Ну, так я слышал, вы Питером Стерлингом интересуетесь? - попытался заглянуть Кинби в глаза Мизинчик. Попытался и отпрыгнул на шаг, рассмотрев красноватые отблески в тенях.
   - К делу. Если будет интересно, сам знаешь, заплачу. - скучающе протянул Кинби.
   - Ну, так думаю будет. - Мизинчик сдвинул шляпу на нос, почесал затылок и продолжил, - Ну, на самом деле не Стерлинг он никакой. Звать его Борис Паланакиди, сам он не из Города, все больше по пригородам шарился, да около Залива.
   - Знаешь откуда?
   - Ну... вроде как пару дел вместе проворачивали.
   - Чем промышляет?
   - Да по-всякому. То тем, то этим. Все больше по побрякушкам, которые с Войн остались. Что попадалось - скупал, правда по мелочи все, настоящих-то бабок у него никогда и не было. Если катило, фуфло толкал да ноги делал.
   - Он как, один работал или с кем-то?
   - Да когда как, - пожал плечами коротышка. - Но последнее время деваха какая-то вокруг крутилась. Ольга, вроде. Атласная такая кобылка. Но из тех, что сначала на кошелек смотрит, а уж потом на остальное.
   - Так. Ты говоришь, он все больше по пригородам шуровал. Так что его сюда-то понесло?
   - Да кто его знает. Я его пару раз тут, в "Башне" видал, он с Конвертом базарил. Ну и все.
   - И все? - с нажимом спросил Кинби.
   - Да вроде как. Слушок правда ходил, что он с какими-то очень крутыми парнями связался. Вроде как он и деваха эта что-то такое нарыли, действительно серьезное и хотели загнать. Но - это я просто слышал краем уха.
   - Еще что?
   - Все. Не, правда, что знал, все сказал.
   - Ладно, если что услышишь, сам знаешь, где меня найти - сказал Кинби, отсчитывая купюры.
  Мизинчик радостно осклабился, спрятал деньги во внутренний карман оранжевого пиджака и отбыл.
  А Кинби постоял еще немного, осматривая улицу и прикидывая, куда пойти теперь.
  Имя Борис Паланакиди ему ни о чем не говорило, но по словам Мизинчика тот в Городе особо и не светился. Что же могло привести такого мелкого афериста сюда, на чужую территорию? Какая-то крупная добыча, за которую могли дать настоящую цену только здесь.
  Или оторвать голову.
  Обдумывая полученную от Мизинчика информацию, Кинби двинулся к городскому Управлению полиции. Если Марта не на выезде, то наверняка не откажет в небольшой любезности и посмотрит, нет ли в файлах управления чего-нибудь интересного на Бориса Паланакиди. А если Кинби сильно повезет, то можно будет найти что-нибудь и о "пропавшей сестренке".
  _______________***____________________________
  СТАРЫЕ КВАРТАЛЫ. ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ
  Бесполезно искать дно во тьме. Как бы глубоко вы ни погрузились, все равно внизу будет вязкая бесконечность, в которой мелькают кошмарные тени и неторопливо шествуют беспредельно чуждые, в своей извращенной жестокости, существа. Здесь не существует ттаких понятий, как пощада, милосердие, жалость. Здесь недоуменно переглядываются, услышав незнакомые слова - надежда, свет, доброта, сочувствие.
  Тому, кто решится вести дела с тьмой, стоит помнить о том, что она готова платить только ту цену, которая кажется разумной ей самой. И очень не любит, когда продавец торгуется. Ведь всегда проще отнять, чем заплатить.
  Возможно если бы у человека, пытавшегося перевести дух, привалившись к каменной стене заброшенного дома было время для абстрактных раздумий, он пришел бы примерно к таким выводам. Но времени не было. Мыслей в голове тоже не было, они улетучились несколько минут назад, когда в конце переулка, по которому шел человек, возник высокий стройный силуэт. Существо стояло молча, неподвижно. Человеку оно напомнило изваяние Скорби, виденное им много лет назад в заброшенном храме. Затем раздался негромкий шелест и существо раскрыло огромные черные крылья. Переулок заполнила волна нестерпимого ужаса, обжигающего словно раскаленная лава и холодного, как тысячелетние льды.
  Человек побежал, подвывая, словно раненый пес, спотыкаясь и падая, сдирая кожу с ладоней и коленей. С головы слетела новенькая шляпа, модная и дорогая. Он выбирал ее несколько часов, доводя до нервного срыва продавцов и наслаждаясь этим. Сейчас он не заметил потери, как не замечал струек крови, текущей по ногам из рваных ран на коленях.
  Резко свернув в узенький переулок он с размаху налетел на мусорный бак и задохнулся от резкой боли в боку. Что-то хрустнуло, но он даже не заметил. Рванулся, неразборчиво заорал, дергаясь и бестолково колотя руками по своему, недавно еще белому, плащу, зацепившемуся за проржавевшее железо.
  Ткань с треском, выстрелами прозвучавшем в мертвенной тишине глухого проулка, порвалась и человек, освободившись, побежал дальше.
  Легкие горели, ноги онемели и заплетались, беглец уже не чувствовал их, его мотало от стены к стене. Постепенно усталость заполнила все, заслоняя даже ужас и человек остановился. Упершись руками в стену он с трудом заталкивал в себя воздух. Отдышавшись он выпрямился и сделал пару неверных шагов по переулку. Звуки шагов отдавались гулким эхом и гасли, умирая меж каменных стен давно покинутых домов. Человек не помнил, как попал сюда - в самое сердце покинутых кварталов на границе с Дымкой.
  Но сейчас это его не слишком волновало. Настороженно озираясь, он брел по середине переулка, боясь приблизиться к скрытым ночным мраком стенам. Спотыкаясь на непонятном хламе, человек брел к выходу из переулка, где ночная мгла казалась чуть менее густой, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь ступать как можно тише.
  Позади что-то звякнуло и человек подпрыгнул, оборачиваясь на звук, всматриваясь в неясные тени. Ни малейшего движения. Облегченно вздохнув, он снова повернулся к выходу из переулка и судорожно вздохнул. Сверху вниз на него смотрели бесконечно холодные глаза, в глубине которых плескалось, прикрытое льдом равнодушия, безумие. Ангельски прекрасное лицо было неподвижно, словно посмертная маска. За спиной существа чуть трепетали огромные черные крылья.
  Стремительно выбросив вперед изящные руки с тонкими длинными пальцами, существо разорвало человеку грудную клетку.
  Безнадежно пытаясь вдохнуть разорванными легкими, корчась от невыносимой боли, человек увидел как фонтанчиками хлещет кровь из его разодранной груди и почувствовал, как теплые капли падают ему на лицо.
   - Странно. Какой теплый дождь, - подумал он и умер.
  _______________________***__________________________________
  Дежурным по управлению оказался старый знакомый Кинби, сержант Берт Гловер. Седоватый мужик с характерными для людей из Ночи точеными чертами лица и бледной кожей, он давно уже должен был по возрасту выйти на пенсию, но даже инспекторы отдела кадров не заикались об этом, просматривая результаты квартальных тестов и рапорты о раскрытии.
  Увидев Кинби сержант заулыбался и протянул руку. Кинби с удовольствием ощутил его твердое рукопожатие, улыбнулся в ответ.
   - Рад видеть тебя, Берт.
   - И я тебя, и я тебя. Лейтенант Марино у себя, - сказал он, не дожидаясь вопроса Кинби. - Подожди немного и я выпишу тебе пропуск.
  Дожидаясь, пока дежурный заполнит журнал, Кинби поставил на стойку пакет с лапшой и одноразовым термосом с зеленым чаем для Марты и осмотрелся по сторонам. За время, прошедшее с его увольнения, практически ничего не изменилось, разве что все стало еще чуть более потрепанным и обветшавшим. Все так же потрескивала и мигала одна из потолочных ламп в глубине вестибюля, привычно тянуло хлоркой из сортира, находившегося, как знал Кинби, в середине коридора, начинавшегося сразу за лестницей, ведущей на верхние этажи. Кинби вспомнил, как однажды здоровенный доббер по кличке Два Оскала, обвинявшийся в вооруженном грабеже, попытался бежать через окно в этом сортире. Отрубив конвоира, он вышиб раму и принялся вылезать через проем. И застрял, задница категорически отказывалась проходить. Вынимали героя под дружный гогот всей дежурной смены и подследственных, которым посчастливилось наблюдать это зрелище. С тех пор прозвище Два Оскала превратилось в Две Жопы.
   -Держи, готово, - Гловер протягивал зеленоватый прямоугольник пропуска. В правом верхнем углу светилась яркая зеленая же точка контрольной пси-отметки. Цвет и содержание этих отметок каждые два дня менял мант дежурной смены.
  Поднявшись на второй этаж, Кинби свернул направо и двинулся по длинному коридору, застеленному выцветшей и вытоптанной до белизны ковровой дорожкой. Постучал в дверь кабинета под номером 249 и дождался хрипловатого, - Входите.
  Открыв дверь, Кинби прислонился к косяку и помахал перед собой пакетом, - Мадам, доставка горячих ужинов! Если еда окажется недостаточно горячей, мы привезем еще две порции бесплатно.
  Марта сидела, откинувшись на спинку кресла и водрузив ноги в тяжелых ботинках на стол. Сцепив руки на затылке, она разглядывала снимки, приколотые к доске, стоявшей в торце комнаты. Черная футболка обтягивала полную грудь девушки, и Кинби залюбовался ею. Несмотря на встрепанные волосы, покрасневшие от усталости и табачного дыма глаза, Марта оставалась самой прекрасной женщиной на свете. Кинби в очередной раз подумал, что мог бы смотреть на нее вечно.
  - Прекрати пялиться на мою грудь и тащи сюда свой горячий ужин, пока я не погнала тебя за двумя бесплатными порциями. - вывел его из задумчивости голос Марты.
  Вытащив из пакета термос и плотно закрытую миску с лапшой, Кинби поставил их перед Мартой, не забыв поцеловать в затылок и, потягиавясь, прошелся по кабинету. Марта уже стремительно уплетала лапшу. Плеснула в здоровенную чашку с надписью "Обожаю работать сверхурочно" чая из термоса и с гримаской отвращения уставилась на прозрачно-зеленоватую жидкость.
   - Это ЧТО? Кинби, ты же знаешь, что я ненавижу эту мочу!
   - Марта, прекрати травить себя кофе в таких количествах. Зеленый чай полезен.
   - Ага. Конечно. - сарказм в голосе Марино можно было резать и намазывать на хлеб.
   - Кроме того ты все равно слишком устала, чтобы тащиться к автомату, а я не пойду.
  Фыркнув что-то, что Кинби предпочел не расслышать, Марта все же сделала глоток и демонстративно поморщилась.
  Кинби подошел к доске, на которой Марта развесила снимки с места происшествия. И застыл, глядя на первый слева снимок во втором ряду фотографий. Крупным планом на нем было запечатлено лицо убитой девушки.
  Не отрывая взгляда от снимка, Кинби полез во внутренний карман куртки и достал фотографию "сестренки Ольги". Перевел взгляд. Протянул руку и засунул край своего снимка за кромку того, что был пришпилен к доске.
  Спиной он ощутил внимательный взгляд Марты и шагнул в сторону. Марта присмотрелась к снимку и, отодвинув в сторону миску с недоеденной лапшой, потянулась за сигаретами со словами,
   - Так-так. А теперь давай ты мне все очень подробно расскажешь.
  Кинби развернул спинкой вперед стул, стоявший возле стола Марты, достал сигареты и на секунду задумался, готовясь к долгому рассказу.
  _________________***_________________________________
  Так, - повторила свое любимое словечко лейтенант Марино, выслушав Кинби.
  Как и при разговоре с Юринэ, он предпочел не распространяться о стрельбе в автомастерской. Совершенно незачем травмировать нежную душу лейтенанта полиции, которая и так частенько закрывала глаза на действия Кинби, далеко не всегда совпадавшие с буквой закона.
   - Так. Ну и что мы имеем теперь?
  Кинби развел руками,
   - Да совершенно непонятно, на самом деле, что мы имеем. Совершенно ничего не вытанцовывается. Стрельба идиотская, девчонку не пойми зачем порешили, жучила этот мелкий вдруг когти рвать решил... Причем как последний идиот.
   - Ну, судя по всему, он и правда невеликого ума мужчина, - пробормотала Марта, разгоняя перед монитором клубы табачного дыма.
  Кинби обошел стол, наклонился, положив Марте руку на плечо, и тоже всмотрелся в мерцающий экран.
  На официальном снимке Паланакиди выглядел примерным мальчиком. Вот прямо сейчас на плакат "Законопослушный гражданин". Столбцы текста, сопровождавшие снимок, правда, несколько портили впечатление.
   - Мошеничество, снова мошеничество, подделка товарных сертификатов, незаконная скупка ксеноартефактов, сводничество... О как, он и в сутенерах отметился, - восхитился Кинби и продолжил, - предпочитает действовать в паре с привлекательными девушками, данные о регистрации, последние задержания...
   - Даже та-а-а-к, - протянул детектив, распрямляясь.
   - Что такое? - спросила Марта.
   - А ты посмотри, где он ошивался последние полгода, если верить вот этому стукачку, - показал на экран Кинби.
  Марта вгляделась в зеленоватые строчки текста стандартного рапорта:
  "Задержанный Симеон Ворпус показал, что во время разговора в баре "Лошадь" его знакомый Борис Паланакиди, также известный как Питер Стерлинг, говорил, что ему удалось найти владельца крайне ценного предмета. Упомянутый Паланакиди рассказал, что если ему удастся найти сам предмет, то он, по словам задержанного, "будет как сыр в масле кататься и до конца жизни ему хватит на все, чего тот не захочет". Далее задержанный Ворпус показал, что Паланакиди находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, отказывался сказать, что это за предмет и далее говорить на эту тему отказался. По словам гражданина Ворпуса Паланакиди последние несколько недель регулярно посещал кварталы Западного пригорода, несколько раз его видели, разговаривающим с жителями незаконно занятых строений и частных домов. Данная информация представляется недостоверной и не представляющей интереса".
   - Вот так вот. Не представляющей интереса, - с досадой бросил Кинби.
   - Ну, что поделать. Согласись, тогда это действительно не представляло интереса. Ну нажрался мелкий барыга, ну распустил перья. Толку то?
   - Кстати, - продолжила Марта, - а нам-то что за польза?
  Усевшись за стол Шесински, Кинби пододвинул к себе пепельницу, закурил. Взгляд его рассеянно блуждал по столу, пальцы тихонько постукивали по столешнице. Заметив блокнот, Кинби выдрал из него чистую страницу. Положил перед собой, принялся выводить загогулины.
   - А нам с тобой то, что Паланкакиди этот, скорее всего, кстати, уже покойный или драпающий из Города так, что шляпу сдувает, действительно нашел что-то очень стоящее и решил это что-то загнать крутым ребятам, у которых есть реальные деньги. Дальше я понимаю ситуацию так - его подельница, вот эта Ольга, решает партнера кинуть, тырит бранзулетку и выходит на покупателей сама. Покупатель, как я понимаю, Хранитель Порогов или кто-то, с кем он очень плотно связан.
   - Мой информатор ее видел рядом с Хранителем, - пояснил Кинби, не дожидаясь вопросов.
   - Да, я вот думаю, события развивались примерно так, - Кинби провел на листке длинную линию от верхнего левого угла к правому нижнему, чуть отодвинулся, всматриваясь, достаточно ли ровно получилось. - Паланакиди, как я уже сказал, что-то находит, пытается это загнать крутым парням, его кидает подельница. В самом Городе он особо никого не знает, к местным авторитетам и прочим серьезным теневым людям обрашаться ему совсем не с руки - те мигом просекут, что у него увели какую-то интересную вещицу и сами на нее лапу наложат. Идея обратиться в полицию у него, ясное дело, даже не зародилась.
  Кинби взглянул на Марино, та молча покивала, показывая, чтобы Кинби продолжал.
   - Вот тут он и решает нанять детектива. Почему именно меня, не имею ни малейшего понятия. Может быть просто в телефонном справочнике нашел. И тут что-то происходит такое, что решает наш живчик Борис залечь на дно, причем так, чтобы его ни с какой стороны не достали и чтобы никто со стороны его разыскивать не начал. Он в спешном порядке расплачивается со мной, с Рональдом-Конвертом, и скорее валит из города. Вопрос - что же такого могло произойти?
   - Или его кто-то навестил, или он что-то такое узнал, что решил плюнуть на все и спасать шкуру.
   - Точно, именно так, - сказал Кинби, продолжая покрывать листок параллельными линиями. - И наверняка это связано с той штукой, которую он хотел продать.
   - Я одного не понимаю, - сказала Марта, - зачем было стрелять в нас с тобой?
   - Точно не знаю, но судя по тому, что мне сказал Марио, кто-то просто решил отвлечь меня на какое-то время от розысков Ольги. В принципе, вполне логично. Я думаю, им нужно было, чтобы Ольга передала предмет. Что будет потом, их особо не интересовало.
   - И что ты теперь собираешься делать? - спросила лейтенант Марино. - В принципе, обязательств у тебя никаких. Клиент с тобой расплатился, девушка мертва. Дополнительной информации ноль... Не думаю, что тебя сильно беспокоит судьба Паланакиди.
   - Нет. Меня совсем другое беспокоит, - поднялся Кинби и заходил по кабинету. - Мне очень хочется узнать, что же нашел господин Паланакиди. Очень мне не нравится, что он по Западному пригороду рыскал. Нехорошее это место.
  Очень, очень нехорошее, - добавил он почти шепотом.
  
  
  ______________________***___________________________
  ВОЙНЫ ВОЦАРЕНИЯ. ЗАПАДНЫЙ ПРИГОРОД. МНОГИМИ ГОДАМИ РАНЕЕ
  Закованный в черную броню и шлем с черным светофильтром, накачанный под завязку какими-то жуткими снадобьями, позволявшими ему оставаться на ногах и днем, Кинби сжимал в руках автоматическую винтовку, поглядывая в смотровую щель вездехода, медлено пробиравшегося сквозь развалины Западного пригорода. Полотнища быма не давали рассмотреть местность как следует и это нервировало Кинби, который и так сходил с ума от запаха свежей крови, горелой плоти и желания забиться в какой-нибудь темный угол и уснуть.
  Вместо этого нужно было тащиться непонятно куда на усиление штурмовой группы. Командование решилось-таки выбить войска Аланая-Кукловода из хападных пригородов и теперь стягивало силы.
  И сам Кинби и его люди были измотаны до предела. Трое суток они носились по развалинам окраин, вычищая засевшие в домах остатки попавшего в окружение пехотного полка, целиком состоявшего из людей из Ночи - бойцов свирепых и хладнокровных, потеряли пятерых, ели всего два раза, а когда спали - не помнил никто.
  Единственную возможность поспать им обломала пара вражеских некромантов, поднявших полуразложившиеся трупы, благо в развалинах их было предостаточно, в ночную атаку. Спасло группу Кинби только то, что некроманты попались не слишком опытные, или просто уставшие до предела, и сил на нормальную координацию тел у них не хватило. Однако их едва просто не задавили количеством и под конец Кинби пришлось, взревев и отбросив всякую осторожность, броситься в самую гущу рукопашной схватки, круша налево и направо обломком строительной арматуры. Потом шальная пуля выбила импровизированную палицу из руки и Кинби пустил в ход клыки. Обратно к кострам лагеря он вышел в мокром от крови комбинезоне, вытирая уголки рта белоснежным кружевным платком.
  С той ночи он держался только на мерзких снадобьях, вроде "северного меда" жрецов Лантоя, да собственной злости.
  Снова глянув в щель, Кинби увидел, что их транспортер ползет вдоль длинной кирпичной стены, сплошь исписанной рунами Сети Аланая. Значит его марионетки лишь недавно ушли отсюда и войсковые манты не успели закрасить знаки, несущие силу Кукловода.
  Чуть впереди стена взорвалась, по броне транспортера застучало кирпичное крошево.
  В образовавшемся проеме возник высокий стройный силуэт. Сквозь царивший вокруг хаос, крики солдат, завывание двигателя, треск автоматных очередей, до Кинби донесся тихий мелодичный шелест черных крыльев, распахнувшихся за спиной существа.
   - Назад!!! Сдавай назад!!! - во всю глотку заорал Кинби жрецу-механику, сидевшему за рычагами, но было поздно.
  Подсвеченный сзади кровавым светом заходящего солнца силуэт скользнул вперед и исчез из поля зрения. Долей секунды позже матово-черное лезвие с неимоверной силой и скоростью вспороло обшивку транспортера в нескольких сантиметрах от лица Кинби и продолжило свое смертоносное движение, пронзив сидевших у противоположных бортов солдат.
  Кинби кувыркнулся назад и полез сквозь наполненное криками умирающих и скрежетом раздираемого металла нутро транспора к заднему люку. Выдрал из пазов запорный рычаг, толкнул створку и выпал на булыжники мостовой, принося молитвы всем богам, надеясь, что хоть один окажется безумным достаточно, чтобы услышать мольбы Порождения Ночи.
  Видимо кто-то услышал, поскольку и шлем и черный комбинезон, защищающий вампира от солнечных лучей, уцелели.
  Рывком включили мир и Кинби едва успел отпрыгнуть, на ширину ладони разминувшись с тупой мордой второго транспортера. Выглянув из-за груды кирпичей, увидел, как широкое низкое рыло въехало в бок вскрытого, словно консервная банка, транспортера Кинби.
  Проскрежетав по кирпичному крошеву еще несколько метров изуродованные груды железа остановились.
  Над развалинами повисла тишина, утихло даже потрескивание пламени. Кинби не мигая смотрел на величественные фигуры двух Ангелов Смерти, чьи огромные клинки с легкостью сдирали бронированные шкуры транспортеров, обнажая заполненное кровавым месивом нутро. Никто не пробовал выбраться из искореженных машин, просто некому было.
  Ангелы переговаривались высокими мелодичными голосами, скользя вокруг мертвых металлических коробок. Кончики огромных черных крыльев трепетали на легком ветру. Лица прекрасны и мертвы, подобно погребальным маскам.
  В воздухе разливался исходящий от Ангелов запах - что-то среднее между ванилью и расплавленной карамелью, решил Кинби.
  Внезапно один из них текучим движением развернулся и Кинби показалось, что на него в упор, выворачивая сознание наизнанку, заставляя падать вглубь себя, глянуло Небытие. Взгляд невыносимо прекрасных, совершенно равнодушных и абсолютно безумных глаз заставил Кинби почувствовать собственную ничтожность. Ему нестерпимо захотелось встать, выйти на середину залитой топливом, кровью и машинным маслом мостовой и опуститься на колени, с вожделением ожидая удара меча.
  Зашипев от ярости, Кинби вскочил и разрядил автомат в пахнущие детством и забытыми праздниками фигуры.
  Тот Ангел, что стоял ближе, шагнул назад и запнулся об обломок стены. Взмахи черных крыльев подняли пыльные смерчи. Между стен заметался негодующий крик крылатого существа.
  Вторая очередь развернула того, что был чуть дальше, стоял, частично скрытый искореженным бортом транспортера и выбила из его руки меч.
  Отбросив разряженный автомат Кинби нырнул в развалины и побежал, стараясь оставить между собой и этим воплощением ужаса как можно больше дымящихся развороченных кварталов.
  _______________________***___________________________________
  Марта окликнула Кинби, когда тот уже открыл дверь кабинета, собираясь уходить,
   - Кинби, о чем ты забыл мне сказать, кроме заварушки у Марио?
  Все же Марта Марино не зря стала самым молодым лейтенантом полиции Города.
  Кинби посмотрел в окно. Темнота за окном незаметно серела, это изменение могли уловить только Дети Ночи, такие, как он. Существа, для которых темнота - это мир, полный оттенков черного. Сейчас Кинби казалось, что где-то в сердце Города начал пульсировать сгусток непроницаемой мглы. Темноты непроницаемой, злобной и мудрой. Эта тьма ждала много лет и вот сейчас кто-то неосторожно тронул засовы ее клетки, и она почуяла, откликнулась, потянулась к возможности вернуться в мир.
  Кинби хорошо помнил эту тьму. Она текла по крыльям Ангелов Смерти, она заполняла марионеток Аланая и с торжеством взирала на мир глазами его жрецов.
  Все было просто и обыденно. Кто-то захотел заработать несколько монет, думая только о себе. И это было самым страшным.
   - Кинби! Очнись, наконец! - вывел его из ступора резкий голос Марты. Она сердито смотрела на него, держа в одной руке дымящуюся сигарету, в другой зажигалку.
   - Да, прости. Задумался.
   - Тепрь, когда ты подумал, ответь - о чем ты забыл мне сказать.
  Кинби осторожно закрыл дверь, вернулся к столу Марты и снова оседлал стул. Глядя ей в глаза, тихо заговорил.
   - Мне действительно больше нечего тебе сказать, поверь. Есть только предчувствие. Мне кажется, что смерть этой девушки - только начало чего-то очень нехорошего. Ты то не можешь помнить, а вот я прекрасно помню, что как раз в Западном пригороде жрецы Аланая гнали на бойню его солдат. И именно там их окружили в конце концов. Но когда их наконец прикончили, а самого Аланая увели Итилор и Леди Сновидений, то многих амулетов и Узлов Сети так и не нашли.
   - И ты хочешь сказать...? - Марта не закончила вопрос, но все и так было ясно.
   - Да. Именно так, - кивнул Кинби. - Прошло много лет, те, кто кому положено было искать предметы-Узлы, давно махнули на это рукой, так что если сейчас что-то всплывет, то подавляющее большинство просто не поймет, что попало ему в руки. Я не удивлюсь, если какой-нибудь пропойца нашел симпатичную безделушку в бабушкином сундуке, да и загнал нашему барыге...Мало ли что могло случиться.
  Но если я прав, то скоро у тебя будет очень много работы. Радует меня только одно.
   - Интересно, что же? - фыркнула Марта.
   - Вся эта возня идет пока достаточно тихо. Кто бы это ни был, он явно не хочет привлекать внимание тех, сверху, - Кинби кивнул в сторону окна, за которым виднелось переливающееся огнями основание Летающей Иглы.
  С этими словамии он поднялся, поцеловал Марту в щеку пошел к двери. Обернулся на пороге. Девушка смотрела на него, сложив руки на груди, и в глазах ее была задумчивость и тревога. Коротко улыбнувшись, Кинби вышел.
  Легко сбежав по истертым ступеням, он помахал Берту и распахнул тяжелую деревянную двербь. Небо окончательно стало серым, скоро, очень скоро, кто-то безжалостно отодвинет штору ночи и Город зальет безжалостное летнее солнце.
  Поймав машину, Кинби забрался на заднее сиденье и сидел, глядя как проплывают мимо серые коробки домов, пока такси не остановилось возле бакалейной лавки храта Фаррахха. Расплатившись, Кинби вышел и поспешил домой, поглядывая в светлеющее небо.
  _________________***______________________
   Бессонная ночь не прошла даром, так что утром Марте хотелось только одного - добраться до своей квартирки, натянуть простыню и провалиться в сон. Два часа тяжелой дремы в комнате отдыха дежурной смены не помогли совершенно. Помешивая неопределенно-темную жидкость, которую местный автомат упорно выдавал за кофе, лейтенант Марино пыталась решить мучительную дилемму - плюнуть на все и поехать домой или попытаться исполнять свой долг и начать служить и защищать.
  Например потрясти своих информаторов на предмет слухов об интересных сделках, чьей-нибудь необычной активности да и просто в профилактических целях. Не давало спокойно уснуть и дело этой убитой - Ольги. При жизни она была, судя по всему, первостатейной сучкой, но умирать вот так, это уж слишком. Да и Кинби попусту слов на ветер не бросает, а он уверен, что крови будет еще больше.
  И Марта, с отвращением отхлебнув черно-коричневой бурды, снова открыла папку с протоколами осмотра места преступления. Пододвинув блокнот с плотными желтыми страницами вывела: "Борис Паланакиди - где видели, с кем говорил, где может быть сейчас?".
  Вертя в пальцах ручку, лейтенант Марино невидящим взглядом смотрела в окно. Слова Кинби оставили ощущение смутного беспокойства, хотя Марта всегда считала, что бывший напарник склонен к преувеличениям.
  Криминальный мир Города был поделен много лет назад. Да что там лет - столетий. Марте всегда с трудом удавалось представить, что Кинби участвовал в тех войнах и помнит события, произошедшие во времена, когда даже бабушка ее еще не родилась. Для лейтенанта Марино существующий порядок вещей был чем-то незыблемым, вроде восхода солнца или смены времен года. Хотя... вот со сменой времен года в последнее время творилось что-то странное и все больше жителей задирали головы и, прикрывая глаза ладонью, смотрели на нестерпимо блестевшую в солнечных лучах Иглу Итилора-Повелителя Дождей. Но, видимо, ему не было дела до происходящего внизу. В отличии от хозяина Дома Тысячи Порогов и его Хранителя Порогов, скажем, или добберских Ульев - наполовину банд, наполовину кланов, приносящих жертвы непонятной Многоликой Пустоте. О существовавших испокон времен человеческих шайках, бандах, синдикатах и прочих незаконных сообществах и говорить не стоило. Никуда они не делись, разве что, кое-кто воспользовался всеобщим ошеломлением и порешил конкурентов.
  Затем произошло несколько кровавых схваток с пришлыми - добберами, хратами, людьми из Ночи, но, как это всегда происходило, главари сообразили, что лучше поделить пирог и жизнь вошла в более или менее спокойное русло.
  Нет, конечно были и мафиозные войны и заказные убийства. Марта покосилась на увесистую папку, в которой лежали материалы по убийству Папочки Соноро, и вздохнула.
  И все же обстановка, в целом, последние годы была отностительно спокойной.
  Так отчего же где-то глубоко внутри поселился холодок, предвещающий крупные неприятности?
  Сейчас Марта искренне хотела, чтобы Ольга оказалась жертвой какого-нибудь сумасшедшего. Пусть даже серийного убийцы. Цинично, конечно, но это все же не полномасштабные войны, как лет сорок назад, когда полицейские были вынуждены держать оборону вокруг здания Городского Управления, а жители сидели по домам и боялись подойти к окнам. По улицам носились звенья добберов из клана Верхнего Цвета Пустоты и белолицые отморозки Салли Стригуна, кроша друг друга и всех, кто попадался под руку. В итоге магистрат, скрипя зубами, все же раскупорил резервный фонд и заплатил жрецам Бога Лантоя.
  На следующее утро в город с четырех сторон вошли закованные в серую броню солдаты. Никто не видел, чтобы хоть один солдат снял шлем, присел отдохнуть, ел или пил. Действуя эффективно и безжалостно, войска Лантоя за четыре часа вычистили город, полностью уничтожив соперничающие банды. Жрецов добберского клана и Салли Стригуна с двумя советниками взяли живыми, привезли на площадь перед зданием магистратуры и распяли на асфальте , вбив в ладони и колени железнодорожные костыли.
  Об этой войне Марте рассказывал Кинби, а после она разыскала отчеты, снимки и файлы с мест событий. В одном из рапортов отмечалось, что трупы Салли Стригуна и других казненных работники магистратуры решились убрать с площади только через неделю.
  Больше подобных столкновений не было, теневой мир Города жил тихо, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания Верхних Игроков, как называл Воцарившихся Богов тот же Кинби.
  И все же, и все же... Марте не давало покоя, что, по словам Кинби, Ольгу видели вместе с Хранителем Порогов. Среди странных, жутковатых и откровенно страшных фигур Города, Хранитель был едва ли не самой загадочной. Человек без пола и возраста, не изменившийся, по словам ветеранов Управления, ни на йоту за последние пятьдесят лет, Хранитель был не только фактическим верховным жрецом Хозяина Дома Тысячи Порогов, но и одним из самых могущественных и жестоких теневых правителей города. "Весенние дары", "слезки", "отражения" и прочая дрянь расходилась по улицам исключительно с его благословения и под неусыпным контролем. Проституция, организация заказных убийств, рэкет - во всех этих видах бизнеса Хранитель имел свою долю или контролировал рынок.
  Отсюда вопрос, который, - подумала Марта, - Кинби себе уже наверняка задал, - Зачем понадобилось фигуре такого масштаба, как Хранитель, встречаться с мелкой шлюшкой вроде Ольги. Значит действительно было у нее что-то очень важное. Настолько важное, что он изобразил любезность и лично захлопнул дверцу ловушки, в которую, исключительно по собственной глупости и жадности, угодила эта дамочка.
  А вот вопрос, кто же ее убил, все же оставался. Вариантов было не слишком много - подручные Хранителя, убравшие ненужный более материал, чтоб не проболталась, или конкуренты, убившие ее после жестоких пыток, во время которых она, безусловно. рассказала все - и о том, что продала и кому и сколько ей заплатили и даже имя любимой в детстве собачки.
   "Боги! Какая собачка! Какое детство!" - Марта с силой потерла руками лицо. Это ж надо какая чушь с недосыпа в голову лезет.
  Однако, где же Шесински, - посмотрела на часы лейтенант Марино и в тот же момент сержант открыл дверь кабинета.
  
  К полудню солнце раскалило улицы, наполнило город белым светом, пылью и запахом плавящегося асфальта. Продавцы мороженого забились под выгоревшие зонтики своих тележек и с тоской смотрели на пустынные улицы, на которых ветер закручивал маленькие пыльные смерчи, немногочисленные посетители кафе сидели, отдуваясь и обмахиваясь газетами в ожидании холодного пива, нищие, словно статуи неведобых божков, сидели неподвижно, завернувшись в тряпье.
  Лето.
  Обливаясь потом и злобно поглядывая на бездельников за столиками кафе, Марта Марино свернула в очередной переулок. В такие вот дни, ей начинало казаться, что весь город состоит из пыльных переулков с черными дырами подворотен, дворов-колодцев, отличающихся только количеством орущих детей и веревок с пересохшим бельем, да душных, воняющих мочой, подъездов.
  В сотый раз она прокляла наплечную кобуру, служебный пистолет, джинсовую куртку, которую пришлось надеть, чтобы скрыть сбрую, и, самое главное, эту чертову! чертову жару! И заодно этот чертов квартал, в котором Ольгу угораздило встретить свою смерть. Теперь приходилось плутать по улочкам и переулкам, плавясь от зноя.
  Однако глянув на Шесински, бредущего в своем темном костюме, она устыдилась. Сержант невозмутимо потел, не обращая внимания на темные круги, расползавшиеся из подмышек пиджака и лишь чаще обычного промакивал некогда белым платком основательный загривок.
   - Так, нам на пятый этаж, - сверилась с блокнотом Марта. Шесински лишь невозмутимо пожал плечами.
  Лифт, естественно, не работал, пришлось карабкаться по истертой лестнице, знакомясь по пути с наскальными росписями и отходами жизнедеятельности местных аборигенов.
  Звонок, как ни странно, работал. Впрочем, это не помогло, как и стук в дверь. Тишина за ней была ОБЪЕМНОЙ, ощутимой, какой она бывает только в пустых квартирах, откуда все ушли несколько частов назад и не торопятся возвращаться.
  Марта привалилась к стене и застонала. Ползти вниз... Топать по пыльным улицам под лучами солнца, отвесно падающими с блекло-голубого неба...
   - Все. Хватит, - она с усилием отлепила себя от стены, - сержант, мы заслужили обед.
  Молчаливый Шесински что-то кратко но очень эмоционально пробурчал и с энтузиазмом зашагал вниз по лестнице.
  Потягивая ледяное пиво в небольшом кабачке, обнаружившемся неподалеку, Марта неторопливо осматривала зал. Заведение было явно из разряда "для своих", если бы не Шесински, Марта могла бы и не заметить, лишенную каких бы то ни было украшений, дверь в середине длинной подворотни. Вывеска по светлому времени суток не горела, а больше никаких опознавательных знаков не было. Однако у сержанта на такие вещи был нюх.
  Теперь они наслаждались очень приличным обедом, хорошим легким пивом и прохладой. Марта рискнула расстегнуть куртку и откинуться на пластиковом диванчике, разбросав руки на спинке. Хотелось курить, но желание было ленивым, неотчетливым. Не хотелось выпрямляться, тянуться к пачке, непредусмотрительно брошенной на стол. Вообще ничего не хотелось делать.
  Мысли тоже не хотели шевелиться, переваливались в голове вязкой массой, то всплывало лицо храта Филу-Веревки, скручивающего усы в жесте недоумения, качающего головой при виде фотографии убитой девушки, то уличный торговец, отгоняющий от прилавка с тающими сладостями ватагу оборванных детишек людей из Ночи. Потом завертелись перед глазами лестничные пролеты и обшарпанные двери, которые обязательно надо было открыть и Марта выбивала их плечом, но за ними снова уходили в серое никуда истертые ступени.
  Кто-то тряс ее за плечо. Марино рывком села.
   - Боги, неужто я отрубилась? - она осоловело озиралась. Шесински сидел напротив, жевал зубочистку и улыбался.
   - Лейтенант, вы спали всего полчаса, я засек.
   - Ну так чего сразу не разбудил, - огрызнулась Марта.
  Шесински что-то обиженно пробурчал и Марта ощутила укол совести.
   - Ладно. Извини, - вытянув из пачки сигарету, Марта прикурила, и, выпустив струю дыма, отхлебнула глоток уже тепловатого пива.
   - Итак. Что мы с тобой имеем? - спросила она сержанта и сама же ответила, - Да ничего. Никто ничего не видел, ничего не слышал.
   - Как думаете, врут?
   - Нет, мне так не показалось, и это странно- протянула Марта. - Район тут довольно тихий, кто-нибудь должен был хоть что-то услышать.
   - Значит или те, у кого окна выходят в тот переулок, где нашли тело, врут, или... - Шесински не закончил фразу и посмотрел на лейтенанта.
   - Или кто-то поставил очень мощную завесу и мы имеем дело с кем-то из Домов. Или кем-то , кто может оплатить услуги нелегальных астралотов.
   - Тогда ее очень странно убивали, - сказал Шесински, - Ставить завесу такого уровня имеет смысл, если нужно тихо убрать человека. Без шума и следов. А тут очень похоже на работу психопата.
   - Вот этого я тоже пока не понимаю, - сказала Марта, гася в пепельнице окурок и вставая из за стола.
  Когда Марту толкнул вызов дежурного манта, они уже пятнадцать минут слушали маленькую худенькую старушку в розовом махровом халате. Таких вот старушек одновременно обожают и на дух не переносят все полицейские. Старые благопристойные перечницы ненавидят мир и его обитателей тихо и сосредоточенно. Их сухонькие носики чуют все, а глазки за толстыми стеклами очков в коричневой пластиковой оправе способны видеть во всех возможных и невозможных диапазонах. Если вам нужно узнать историю прегрешений нескольких поколений жильцов какого-нибудь дома, ищите Старушку. Именно на такую и нарвались Марта и Шесински.
  Горшки с комнатной зеленью поплыли, стены комнаты раздвинулись, в голове раздался неприятный свист. Явно дежурил Фил Леммон - он всегда вызывал таким вот мерзким свистом. Убедившись, что его слышат, мант развернул перед внутренним взглядом Марты сообщение.
   Полупрозрачный силуэт дежурного офицера смотрелся на фоне стола, застеленного скатертью в веселый цветочек донельзя идиотично и Марта прикрыла глаза, знаком показав Шесински продолжать вести беседу.
   - Лейтенант Марино, срочное сообщение. Обнаружен труп мужчины. Человек из людей. Явные признаки насильственной смерти, совпадающие с вашей ориентировкой. В данный момент на месте работает дежурная смена. Труп обнаружен в Рябиновом переулке.
  Силуэт пропал, его места заняла карта города. Красная точка мигала в районе заброшенных кварталов, возле самой Дымки.
  Марта открыла глаза.
  Шесински негромко поддакивал старушке, которая с нажимом, заглядывая ему в глаза, подробно излагала всю криминальную подноготную сантехника, жившего этажом ниже.
  Пришлось прервать старушку, хотя далось это нелегко.
   - Теперь она окончательно потеряет веру в полицию, - пробормотала Марта, когда они спускались по лестнице.
   - Не думаю, - отозвался сержант, - но вот написать рапорт с жалобой на то, что мы проигнорировали сигнал бдительного гражданина, может. Так что за сообщение?
   - Труп. Похож на вчерашнюю жертву.
  До Рябинового переулка добрались только уже в сумерках - центр города стоял в смертельных пробках, из машины оба выбрались совершенно измочаленными. Марта была противна самой себе. Ей казалось, что от нее воняет, ноги гудели, в глазах плавали разноцветные круги. И жара. Не слабеющая даже к ночи. В который раз Марта позавидовала Кинби, пережидавшиму этот, растекшийся расплавленным оловом, день в прохладной спальне.
  Шесински хмыкнул, оглядывая выбитые окна, провалы дверных проемов, груды битого кирпича и какой-то неопределенной дряни, громоздившейся возле потрескавшихся стен:
   - Вот тут нам точно не придется опрашивать старушек.
   - Это да. Зато узнаем много нового о городской архитектуре прошлого, - сказала Марта, ныряя под желтую ленту ограждения.
  Молоденький некромант из участка, к которому относился Рябиновый переулок, стоял, глубоко втягивая ртом воздух и старался не смотреть на то, что лежало возле его ног. Марта одобрительно отметила, что паренек держится, изо всех сил стараясь сосредоточиться на работе.
  Заметив Марту, к ней поспешил, подняв руку в приветственном жесте, знакомый следователь, явно собираясь докладывать, но Марта приложила палец к губам - некромант, наконец, сосредоточился, закрыл глаза, протянул над телом руки ладонями вниз. Струйки зеленоватого света, извиваясь, потекли вниз, окутывая изуродованное тело. Сияние усиливалось, но ничего не происходило. Парень пошевелил кистями рук, закусил губу. На лбу его выступили капельки пота, запульсировали жилы на висках.
  Марта и Шесински переглянулись. История повторялась. Наконец Марта громко сказала, разрывая вечернюю тишину:
   - Достаточно. Господа, заканчивайте здесь, дело переходит в ведение управления. Сержант Микс, подойдите, пожалуйста.
  Некромант тяжело выдохнул и отшатнулся от тела. Достав из заднего кармана брюк клетчатый платок, парнишка, облегченно отдуваясь, вытирал с лица пот.
   - Никаких. Вообще никаких следов, господин лейтенант, - пробормотал он, обращаясь к Марино.
  Обходя тело по дуге, к Марте подобрался следователь,
   - Здравствуйте, лейтенант Марино.
   - Приветствую, Микс. Рассказывайте, - скомандовала Марта, пожимая влажную ладонь сержанта.
   - Да особо и нечего рассказывать, - пожал плечами Микс. - Тело обнаружили подростки, они сюда частенько забредают, особенно летом, увидели и тут же рванули со всех ног. Ну и налетели аккурат на патрульную машину. Ребята их и тормознули.
   - Пацанье где? - спросил Шесински.
   - Вон, двое в машине сидят, - кивнул Микс в сторону полицейских автомобилей, стоявших в дальнем конце переулка. Шесински посмотрел на Марту и та кивнула. В указаниях Шесински не нуждался, он мог разговорить и фонарный столб. Неторопливо переваливаясь сержант отправился беседовать с подростками.
   - Итак, - продолжила Марта, - первичный осмотр что-нибудь существенное дал?
   - Ни-че-го, - по слогам сказал Микс, разводя руками. - Ни следов, ни эмофона, ну это вы м сами видели, ни свидетелей, да и откуда им тут взяться.
   - Бродяги? - предположила Марта.
   - Не-а. Они дома там, через пару кварталов, обжили, - махнул рукой Микс - а сюда что-то не забредают.
   - Ладно. Но, все равно, пошли людей, пусть осмотрят дома по всему переулку. Сам знаешь, мало ли что.
   - Уже сделано, лейтенант.
   Микс явно обиделся и Марта дружески похлопала его по плечу. Он был неплохим следователем, не хватавшим звезд с неба, и прекрасно это понимал. Зато великолепно ориентировался на своей территории, был в курсе всего происходящего и обладал феноменальной памятью,в недрах которой оседали все факты, слухи и шепоты, долетевшие до чутких ушей Микса. Работать с ним Марино нравилось и если дела приводили ее в эти края, она старалась получить в свое распоряжение именно Микса.
   - Ладно, пока мои не приехали, пойдем, я на тело взгляну поближе.
   - Предупреждаю, зрелище еще то, - покачал головой сержант.
  Уже темнело и Микс скомандовал принести фонари. Поскольку эксперты управления все равно должны были вот-вот подъехать и привезти свое оборудование, то Марта сказала, что ей хватит и нескольких переносных и вскоре пара патрульных притащила огромные неуклюжие фонари, обычно болтавшиеся в багажниках патрульных машин. Света они давали как хороший прожектор, но таскать их было сущим мучением, поэтому обычно патрульные покупали на свои деньги куда более легкие "Люминты" а штатные забрасывали в багажник или под сиденье.
  Резкий мертвенный свет превратил место преступления в черно-белый снимок - провал на месте грудной клетки, чернота пропитанного кровью плаща, дыра рта, белизна торчащих наружу костей.
   - Смотри, а крови немного, - показала кончиком ручки Марта.
   - Да, мы тоже обратили внимание, - присел рядом на корточки Микс, - это и странно. Убили его, судя по всему, именно здесь. Кровищи должно было быть - отсюда и до Залива. А нету.
  Вот именно. Отсюда и до Залива... Отсюда и до Залива... - бормотала себе под нос Марта.
  Ночь обещала быть бессонной и что-то подсказывало лейтенанту Марино, что этим жарким летом их будет много.
  
  ________________________***_______________________________________________
  Кинби открыл глаза, как только раскаленный шар солнца коснулся горизонта, и неподвижно лежал в своей огромной постели, всей кожей ощущая каждую секунду заката.
  В непроглядной темноте спальни он мысленно расставлял по местам предметы, людей и нелюдей, события и слухи, строил схемы, пытался отделить правду от лжи. И вспоминал.
  Когда-то очень давно, до Воцарения, город, назывался иначе, но имя забылось и он стал Городом Богов а потом и просто - Городом. Любой приезжающий, задолго до того, как появлялись в поле зрения пригороды, видел перечеркивающую небо, нестерпимо сияющую на солнце, Летающую Иглу - дом Итилора-Повелителя Дождей. Уже одно это делало город единственным в мире и отнимало имя.
  Кинби помнил, как Игла появилась над городом: казавшаяся бесконечной колонна, разорвавшая ночные тучи, много недель хлеставшие город непрерывным ливнем , нависла над зданиями, переливаясь огнями. Абсолютная тишина, опустилась на город, невероятная в своей полноте и окончательности. Монотонный шорох дождя лишь подчеркивал эту тишину, в которую проваливалась старая, отслужившая свое реальность.
  Равнодушный к делам Города и мира Итилор открыл дверь другим богам и люди увидели Леди Сновидений и Дом Тысячи Порогов, выросли крепость Окончательного Лодочника и технохрам бога Лантоя, а затем пришел Аланай-Кукловод.
  Кем они были, эти боги? Кинби не знал. Сотни лет таившийся в тенях города, он давно перестал верить в богов, отрекся от религий и признавал лишь один закон - свой собственный очень странный кодекс чести, позволявший ему существовать, танцуя на пороге окончательного безумия.
  Но они были могущественны - этого Кинби отрицать не мог. Они играли с реальностью, открывая и закрывая двери между мирами, и в Город входили храты и добберы, окраинные кварталы обживали люди из Ночи, а в кварталах Аланая-Кукловода дергались его марионетки, управляемые жрецами с неподвижными лицами.
  Город приходил в себя, и из под покровов таинственных культов, загадочных слов, механических чудес Лантоя и миражей Леди Сновидений вылезла обыденность и Город понял, что ничего не изменилось - жадность, подлость, трусость, жажда власти и денег никуда не делись. Никуда не делась скучная и мерзкая бытовуха рабочих кварталов, утонченная, в дорогих лимузинах, подкатывавших к частным особнякам и еще более мерзкая, организованная преступность. Не исчезла похоть - и проститутки снова вышли на улицы, Город успокоился, люди вспомнили о страстях и страстишках, и открылись двери казино и игровых клубов.
  Жизнь пришла в норму.
  Пока Алонаю-Кукловоду не вздумалось поиграть в вершителя судеб, - подумал Кинби. Это оказалось чересчур даже для Итилора и грянули Войны Воцарения.
  После них Кинби и пошел в полицию. Слишком тонкой оказалась грань между реальностью и окончательным хаосом, провал в который открыл Аланай-Кукловод в своем безумном желании сделать весь мир собой, и неожиданно Кинби ощутил желание существовать в этом Городе, в этом странном, но по-своему притягательном мире. Впервые за многие сотни лет ему стало интересно.
  Кинби почувствовал, как солнце послало в Город последний свой луч и рывком сел на кровати. Сегодня ночью нужно было сделать много дел, но самое главное - следовало нанести визит Хранителю и задать ему несколько вопросов.
  Разумеется это было совершеннейшей наглостью, но Кинби считал, что иногда надо играть именно так - нагло, на грани фола, колотя сапогом в дверь и задавая в лоб неприятные вопросы. Уж слишком сильно было беспокойство, охватившее его после того, как он узнал об убийстве исчезнувшей подельницы охотника за артефактами. Если Чикарро действительно видел ее с Хранителем, то...
  То это означало очень крупные неприятности. Кем был Хранитель для Хозяина Дома Тысячи Порогов, точно не мог сказать никто. Для полиции Города он был постоянной головной болью, поскольку очень быстро приверженцы культа Тысячи Порогов прибрали к рукам всю проституцию и торговлю наркотиками а затем и организацию заказных убийств.
  Во время Войн Воцарения Дом сохранял нейтралитет - кварталы его сросшихся в головокружительный лабиринт строений, в те времена окружала стена непроницаемого молчания, двери были закрыты, окна заполняла чернильная тьма. Уже много позднее Кинби шепнули, что кое-кто из верховных жрецов Аланая исчез как раз за одной из открывшихся на секунду дверей Дома Тысячи Порогов.
  Сейчас Кинби складывал все эти фрагменты и приходил к однозначному и неприятному выводу - в руки Хранителя попал какой-то очень ценный артефакт времен Войн Воцарения и он решил убрать всех, кто мог об этом знать или догадаться, что это за предмет.
   - В любом случае это какая-то исключительная гадость, - пробормотал Кинби, распахивая дверцы платяного шкафа.
  Для столь важного визита Кинби выбрал в меру строгий, но не слишком консервативный темно-синий костюм в тончайшую, чуть заметную, белую полоску, белую рубашку и синий же, ручной работы, галстук с неброским рисунком.
  С сожалением поглядев на висевшую на стуле кобуру с кольтами, Кинби достал из ящика плоский автоматический пистолет и приладил в специально предусмотренном для этой цели внутреннем кармане пиджака.
  Увы, но Шепоток и Разговорчивый будут слишком видны под этим пиджаком, - подумал Кинби, поглаживая рукоятки кольтов. Без этой парочки он чувствовал себя несколько неуютно. Впрочем страсть к хорошо сидящим, сшитым на заказ, костюмам частенько перевешивала, а пиджаки свободного покроя сейчас были не в моде.
  А Кинби всегда строго следовал веяньям моды. Решив, что сегодня обойдется без шляпы, Кинби закрыл шкаф.
  
  Центральный вход в Дом Тысячи Порогов тонул в медленно кружащихся тенях. Кинби почувствовал, как напрягаются его мышцы. Все его существо отзывалось на призыв Тьмы, таившейся в этих тенях. Скрипнув зубами, Кинби взбежал по ступеням и постучал.
  Дверь открылась моментально, будто человек, стоявший за ней, стоял и ждал визитера. Впрочем, скорее всего, так оно и было.
  Невысокий тщедушный человечек в свободной зеленоватой хламиде склонился в поклоне,
   - Что будет угодно уважаемому господину?
   - Господину угодно увидеться с Хранителем, милейший, - Кинби добавил в голос тщательно дозированную нотку аристократической скуки.
   - Простите, уважаемый господин, но Хранитель Порогов не может увидеться с вами. С прискорбием я должен сообщить, что для того, чтобы увидеть Хранителя Порогов вам придется дождаться дна аудиенций.
   - Вот так даже, - мысленно хмыкнул Кинби, - день аудиенций...
  Вслух, впрочим, говорить этого не стал. Наклонившись так, что его лицо оказалось на одном уровне с личиком человечка, Кинби чуть улыбнулся, показав кончики клыков, и проговорил,
   - Пожалуйста, передайте уважаемому Хранителю Порогов, что это касается некоего предмета, полученного Хранителем Порогов от девушки из людей несколько дней назад.
  На лице человечка не дрогнул ни один мускул, он лишь склонился еще ниже и попятился в глубь вестибюля.
   - Подождите здесь, уважаемый господин. Я передам ваши слова и сообщу о решении Хранителя.
   Коротко кивнув, Кинби заложил руки за спину и потерял интерес к прислуге. Ожидая, Кинби осматривал огромный вестибюль дома. Неяркий желтоватый свет немногочисленных светильников, висевших на стенах, больше скрывал обстановку в причудливых тенях, нежели показывал. Не обладай Кинби способностью видеть в темноте, он разглядел бы только небольшой участок стены и очертания широкой мраморной лестницы, ведущей наверх, во внутренние помещения. Тени же скрывали несколько дверей, за одной из которых и исчез человечек.
  Кинби было неуютно. Слишком причудливы были тени, двигавшиеся и переливавшиеся словно живые существа. Тени что-то шептали, переговаривались между собой и Кинби показалось, что говорят о нем. Шепот становился все громче, в него вплетались новые голоса, настойчивые, призывные, обращенные к нему. Тени звали к себе и Кинби хорошо знал, что значит этот призыв.
   - Уважаемый господин, проследуйте, пожалуйста, за мной, - человечек стоял перед Кинби, вежливо глядя на него прозрачными глазками. Кинби вздрогнул - он даже не почувствовал приближения этого человека. Он - и не почувствовал. Непрост, ох и непрост этот тихий вежливый человечек из обслуги.
  Как Кинби и предполагал, его повели не к центральной лестнице, а к неприметной дверке, таившейся сбоку. Служитель открыл дверь и сделал приглашающий жест,
   - Проходите, пожалуйста, уважаемый господин. Идите прямо по коридору, вас встретят и проводят к Хранителю Порогов.
  Дверь захлопнулась, как только Кинби перешагнул порог.
  Пахло старым деревом, летними чердаками и почему-то нагретой солнечными лучами пылью. Вдаль уходил узкий, обшитый деревянными досками, коридор. Пол некогда был выстелен паркетом, но многие плашки повылетали и валялись около стен. В этих местах пол зиял лужами темноты и Кинби почему-то решил, что эти выбоины лучше обходить. Кинби шел мимо запертых дверей, слегка удивляясь их разнообразию. Большие и маленькие, сло следами позолоты, украшенные искуссной, но пришедшей в упадок, резьбой и сколоченные из грубых, грозящих занозами, досок, все они были заложены тяжелыми засовами, вдвинутыми в металлические скобы. Кинби заметил, что кое-где в запорные брусы были вбиты длинные гвозди с широкими посеребренными шляпками. Проходя мимо дверей, Кинби чувствовал, как изменяется пространство за ними. За некоторыми дверями не было вообще ничего, казалось двери открываются в пустоту настолько полную, что в ней нет даже ваккуума, за другмими вампир чувствовал тяжелое жаркое биение чужой, непонятной жизни, которой было тесно там, за дверями. Но самое жуткое ощущение Кинби испытал, проходя мимо неприметной двери, некогда выкрашенной белой краской, ныне облупившейся, обнажившей выцветшее дерево.
  За дверью кто-то ждал. Взглядом порождения Ночи Кинби видел человека, сидящего в позе лотоса в центре пустой темной комнаты. У человека не было желаний, он давно утратил представление о времени, отбросив его за ненадобностью, а пространством он считал все, что находится у него внутри.
  Медленно, очень медленно, человек в центре темной комнаты открыл глаза и взглянул на Кинби.
  Вздрогнув, детектив ускорил шаг.
  Дверь в конце коридора была приоткрыта, из щели лился уютный оранжевый свет, слышались тихие звуки музыки. Кинби протянул руку, собираясь постучать, но дверь распахнулась сама. Телохранитель Хранителя Олон сделал приглашающий жест. Коротко поклонившись, Кинби переступил порог.
   - Будьте любезны, оставьте ваше оружие здесь, на столике, - голос Олона был глубоким и мягким. Огромная ухоженная ладонь указывала на низенький, инкрустированный черным деревом, столик, приютившийся возле двери. Даже по меркам людей из Ночи, отличавшихся высоким ростом, Олон был великаном. Он нависал над Кинби как осадная башня над изящным загородным домиком. Правда очень вежливая и прекрасно воспитанная осадная башня, но Кинби не обольщался на этот счет. Сам он никогда напрямую с Олоном не сталкивался, но был наслышан о его методах воздействия. Слухи были крайне неприятными.
  Подчеркнуто неторопливо достав пистолет, Кинби, держа его двумя пльцами за кончик рукоятки, положил оружие на стол.
   - Больше нет, - сухо сказал он.
   - Я знаю, - улыбнулся Олон и жестом предложил Кинби пройти. - Подождите, пожалуйста. Хранитель Порогов примет вас через несколько минут.
  С этими словами Олон скрылся в коридоре, бесшумно закрыв за собой дверь.
  Сделав несколько шагов, Кинби остановился, заложил руки за спину, с интересом огляделся. Многочисленные ширмы из тонкой бумаги, тяжелые черные портьеры, диваны, кресла, столики, укрытые покрывалами и скатертями, превращали комнату в лабиринт, не давая рассмотреть ее очертаний. Немногочисленные светильники на стенах не столько освещали, сколько создавали тени, в которых тонули предметы.
  Выбрав самое удобное на вид кресло, Кинби сел, закинул ногу на ногу и приннялся созерцать ширму, расписанную сценами чего-то сильно напоминающего ритуальную казнь. Одни незнакомые Кинби красные четырехрукие существа с энтузиазмом вырывали, с помощью хитроумных приспособлений, руки и ноги из суставов других, отличающихся от палачей только голубоватой кожей.
   - Не правда ли, великолепный образчик? Экспрессия и сосредоточенность, целеустремленность и тотальный контороль над чувствами и разумом, - прошелестел из теней сухой, словно месяц пролежавшая на солнце змеиная кожа, голос.
  Кинби вежливо поднялся и коротко поклонился в направлении голоса. Он прекрасно видел в темноте и подозревал, что хозяин покоев прекрасно об этом знает, но зачем демонстрировать то, что можно скрыть?
  Хранитель Порогов вытек из теней - гибкий, серый, словно бескостный. Кинби впервые видел его так близко и с трудом подавил дрожь омерзения. За время своего невыносимо долгого существования Кинби доводилось видеть всякое - и божественную красоту, заставлявшую падать на колени и молча смотреть, чувствуя как текут по щекам слезы счастья, и уродство столь жуткое, что леденели и тело и душа, не в силах вынести кошмар. Но едва ли не впервые Кинби испытывал столь чистое и яркое чувство омерзения.
  На первый взгляд в Хранителе Порогов не было ничего отталкивающего - невысокий и тонуий, он двигался грациозно, тек, словно песчаный ручеек с вершины дюны, тихий и плавный. Огромные черные глаза непрерывно двигались, словно он старался видеть всю комнату разом и не мог остановить взгляд на чем-то одном. Сложенные перед грудью ладони, с тонкими, унизанными кольцами из платины, белого золота и серебра, пальцами, тоже непрерывно двигались, ладони ротирали одна другую, пальцы переплетались, напоминив Кинби клубок дождевых червей. Тонкогубый рот кривился в легкой вежливой улыбке. Все вместе заставляло Кинби испытывать неодолимое желание разрядить в Хранителя оба своих кольта.
   - Увы, не могу в полной мере оценить этот образец, не знаком с этим...э-э-э, направлением искусства, - ответил Кинби.
  Это ширма времен империи Холо-Соор, - вежливо пояснил Хранитель, - подплывая к ширме и нежно притрагиваясь кончиками пальцев к темному дереву каркаса.
   - Здесь изображено наказание отступников, отказавшихся от служения Алому Порогу.
   - Простите, не слышал о таком периоде истории, - несколько суховато ответил Кинби.
   - Да-да, простите, я совсем забыл. Вы и не могли о нем слышать. Эта империя, она, знаете ли, существовала, - Хранитель задумался, словно подбирая слово, - не в нашем пространстве.
   - Пространстве... Да, тогда, конечно, не мог, - Кинби искренне надеялся, что ему удалось подавить сарказм.
   - Впрочем, уважаемый Кинби, вы же пришли сюда не для того, чтобы беседовать о тонкостях искусства империи Холо-Соор? - в первый раз Хранитель прямо взглянул на Кинби, и тот решил, что кольтов будет маловато. Револьверы с пулями дум-дум он бы разрядил тоже.
   - Вы совершенно правильно понимаете, - тепла в ответной улыбке Кинби было не больше, чем в пакете крови, неделю пролежавшем в холодильнике.
   - Итак, какое же дело могло привести ко мне столь известного и уважаемого частного детектива? - спросил Хранитель Порогов, опускаясь в кресло и жестом приглашая гостя присесть в другое, стоявшее напротив.
   Поблагодарив, Кинби откинулся на спинку,
   - Не так давно, вы встречались с некоей девушкой из людей по имени Ольга.
   - Вполне возможно, я достаточно общителен, - снова сложил губы в улыбку хозяин дома, - но, увы, у меня отвратительная память на имена.
   - Не волнуйтесь, у меня есть ее фотография, - Кинби протянул Хранителю полученный от Стерлинга-Паланакиди снимок девушки.
   - Да, действительно, я виделся с ней, - жизнерадостно закивал головой Хранитель, глядя на снимок. - Да-да, я встречался с ней, - подтвердил он и вернул фотографию детективу.
   - Не будет ли бестактностью с моей стороны спросить, а с какой целью? - при желании Кинби мог вспомнить и о манерах старых, давно забытых времен, когда в ходу были витиеватые обороты.
   - Увы, увы, увы, - черви-пальцы снова пришли в движение, - это было личное, да, знаете ли, глубоко личное дело. И я крайне опечален тем, что мне больше не удалось увидеть эту замечательную девушку. Да, совершенно, знаете ли, замечательную
   - Девушка убита и вас, скорее всего, ожидает визит полиции. А скорее всего - ребят из Девятой комнаты.
   - А могу я поинтересоваться, вы то почему интересуетесь этой девушкой? - нырком подался вперед Хранитель Порогов.
   - Ее разыскивают обеспококенные родственники.
   - Да-да, обеспокоенные... - какая трагедия, какая трагедия, - несколько запоздало решил выразить печаль Хранитель.
   - Да, действительно, молодая привлекательня девушка. Увы, непорочной ее назвать трудно. Скажите, какой артефакт она вам предлагала, - взглянул на собеседника Кинби.
   И увидел, все же увидел, как на долю мнгновения,глубоко в непроницаемой черноте глаз Хранителя Порогов плеснулась тень даже не беспокойства а легкого недоумения.
   - Артефакт? Уважаемый господин Кинби, человеку из людей нечего предложить Хранителю Порогов, уж поверьте мне на слово.
   - Увы, значит мне дали ложную информацию, - легко согласился Кинби.
   - Да с чего вы вообще взяли, что девушка мне что-то предлагала? - очень искрене удивился Хранитель.
  "А вот этот вопрос ну совсем лишний. Не надо было об этом спрашивать" - подумал Кинби. Пусть и заданный с недоумением, но прозвучавший, вопрос выпадал.
   - Простите, но я просто не имею раскрывать свои источники, сами понимаете, - несколько даже смущенно развел руками Кинби, - но дело в том, что эта девушка участвовала в делах некоего мелкого торговца артефактами. Имя, простите, назвать не могу.
   - Да-да, она упоминала о каком-то своем знакомом, но, поверьте, мне он был совершенно неинтересен.
   - Что ж, - легко поднялся Кинби, - тогда я не смею больше утомлять вас ввоим присутствием.
   Хранитель Порогов также встал, - Вы не поверите, насколько приятно общаться с джентльменом, помнящим, что такое хорошие манеры.
  Улыбка Хранителя была почти искренней. Во всяком случае он очень старался. Поклонившись, он снова сцепил руки и пальцы начали свой змеиный танец. Отступив на пару шагов Хранитель исчез в тенях. На этот раз действительно исчез, Кинби не видел и не ощущал его в комнате. Он понял, что ему совсем не хочется знать, за какой именно порог шагнуло это существо.
  Олон уже ждал его около выхода. Вежливо поклонившись указал на столик где лежал оставленный пистолет. Отправив его во внутренний карман, Кинби одернул пиджак и прислушался к себе. Спокойнее не стало. Случись что - пистолет поможет ему примерно также, как булочка с джемом. И то и другое можно кинуть.
   - Привратник вас выпустит, уважаемый Кинби, - мягко пророкотал Олон и кинби покинул комнату.
  Проходя мимо двери, за которой он почувствовал человека, Кинби едва не ускорил шаг, но сдержался. Сейчас ощущения были другими - комната была пустой и ожидающей.
  Маленький привратник ждал Кинби, согнувшись в своем вечном поклоне. Открыв дверь он дождался, пока Кинби спустился с крыльца и лишь потом бесшумно закрыл дверь.
  Ощутив всей кожей теплый ночной воздух, Кинби глубоко вздохнул. Еще одна милая человеческая привычка. Закурив он быстрым шагом двинулся в сторону "Фиолетового осьминога". После такой беседы было просто необходимо посидеть и спокойно подумать. Бифштекс с кровью и темное пиво способствовали этому как нельзя лучше. И конечно, джаз. А если повезет, то сегодня ночью туда заглянет Марта, позволил себе немного помечтать Кинби.
  
  Закрыв за Кинби дверь, Олон повернулся и, почтительно сложив руки, обратился к теням,
   - Господин? Ваш гость покинул комнату.
  Из темноты неторопливо вышел Хранитель Порогов. Он совершенно по-человечески покусывал в задумчивости ноготь большого пальца.
   - Олон, он знает больше, чем говорит. А если не знает, то скоро догадается.
   - Господин, вы считаете, что стоит перейти к активным действиям? - вежливо, но с легкой долей сомнения спросил Олон.
   - Да. Причем очень активным. Дело в том, Олон, что это существо помнит слишком много. Он присутствовал при падении Ангелов Смерти. Он видел, как уводят Аланая. Не-е-е-т, не стоит рисковать, дожилаясь, пока он сообразит, что именно попало предлагала нам девчонка. А он может. Этот - может. И тогда он наверняка привлечет к нам внимание..., - не договорив, Хранитель ткнул пальцем в потолок, туда, где парила, нависая над городом, Игла Итилора. - А сейчас нам это совершенно не нужно. Причем проблему нужно решить очень быстро, поскольку завтра, как ты помнишь, должно быть проведено первое серьезное испытание Ангельской Звезды.
   - Хорошо, господин. Ваш приказ будет выполнен.
   - Да, и еще. Олон, пожалуй не надо, чтобы след слишком явно вел к нам.
   - Разумеется, господин, - снова поклонился Олон. - Поскольку все должно быть выполнено быстро и качественно, то, я думаю, стоит воспользоваться услугами сотрудников мистера Джонсона.
  ___________________***__________________________________
  В любом городе есть люди, о которых слышали буквально все. Именно к такой категории относился Уильям Делэни Ричардсон. Он был объектом ненависти, обожания, зависти, заслышав его имя жители плевались или же возносили хвалу.
  Уильям Делани Ричардсон делал новости. Нет, разумеется, уже много лет он не занимался этим сам, хотя карьеру свою начинал в должности репортера уголовной хроники в желтеньком журнале "Ночная жизнь". Но с той поры прошло много лет и ныне он заслужил прозвище Билл Грузовик, и титул короля прессы. Вы хотели узнать новости и покупали утреннюю газету по дороге на работу? Будьте уверены, она принадлежит Биллу Грузовику.
  Но газетами и журналами Билл Грузовик не ограничивался - радиостанции и телевидение, сети астралот-сообщений - всюду можно было увидеть логотип "Ричардсон Ньюс Компани" и слоган "Мы не ищем новости, он находят нас". Неизменно доброжелательный, улыбчивый, чуть располневший к шестидесяти годам, но не утративший грубоватой привлекательности, Билл Грузовик был одним из столпов общества.
  Он совершал щедрые пожертвования в Фонд борьбы с преступностью, неизменно поддерживал программы с громкими названиями, вроде "Обеспокоенные граждане", "Дети - наше будущее", "Долой наркотики" или "Проституция - это болезнь души".
  Да, конечно, у великих людей всегда предостаточно завистников, да и всяческие интеллигентики время от времени брезгливо морщились, называя издания Билла Грузовика "желтухой" и "сортирными листками", но ведь он всего дишь давал людям то, что они хотят, не так ли?
  Мало кто знал, что давал им Билл Грузовик не только сплетни, новости и бесконечные сериалы.
  Мистер Ричардсон был человеком прозорливым, к тому же имел весьма широкие прогресивные взгляды на проблемы этики, правда их он старался не афишировать, считая своим, сугубо личным, делом. В конце концов, разве он виноват, что люди хотят заниматься сексом? Нет, не виноват. И вот уже много лет люди Билла Грузовика контролировали всю проституцию в Городе.
  Не виноват был Билл Грузовик и в том, что люди воруют, после чего пытаются сбыть краденое. А подпольные ломбарды приносят весьма неплохой доход, позволяющий совершать пожертвования на благотворительность. Кстати, существенно уменьшавшие налоговое бремя.
  Благодаря столь удачным капиталовложениям, умелому ведению дел и спокойной совести, Уильям Дэлани Ричардсон подошел к своему шестидесятипятилетию бодрым жизнелюбом, всегда окруженным молодыми привлекательными женщинами и вниманием неизменно благожелательной прессы.
  Существовало, правда, несколько мелких проблем, но покажите бизнесмена, у которого их нет? Так, к примеру, до сих пор не встретило надлежащего понимания его настойчивое желание сделать существенные вложения в торговлю наркотиками. И ведь он не просил невозможного, хотел всего лишь участвовать в распространении "черных голосов", продукта, имеющего весьма ограниченный рынок сбыта, поскольку действовал он только на хратов. Разумеется это заставляло мистера Ричардсона всерьез задумываться о том, чтобы облечь свое предложение в более доступную, для понимания партнерами по переговорам, форму, например задействовать ресурсы одного из отделов своего департамента по связям с общественостью. Жалованье в этом отделе получали исключительно бывшие полицейские в звании не ниже лейтенанта и отставные военные специалисты. А также молодые плечистые парни, проходящие учебу под командованием ветеранов. Отдел этот уже не раз доказывал свою высокую эффективность и Билл Грузовик гордился им едва ли не больше, чем газетой "Голос Города", чьи тиражи год за годом били все мыслимые рекорды.
  Впрочем это не омрачало его прекрасного настроения.
  Билл Грузовик обожал жизнь. А вот жару он не любил и предпочитал в такие дни работать по вечерам, дни проводя в прохладе своего уютного загородного дома, или, если дела не терпели отлагательств, в не менее уютных апартаментах на самом верху Газетной башни - небоскреба в центральной части города, выстроенной под его личных неусыпным надзором.
  Ричардсона до сих пор бросало в пот, когда он вспоминал сумму, запрошенную техножрецами Лантоя за начинку башни. Но теперь он чувствовал себя в абсолютной безопасности даже на крыше, нежась в любимом ротанговом кресле рядом с пятнадцатиметровым бассейном.
  Изящная полупрозрачная волна из бронированного пластика защищала сам бассейн, а также веранду, на которую можно было выйти прямо из огромного кабинета Ричардсона. Пластиковый навес также ослаблял безжалостный свет летнего солнца, а установленные жрецами Лантоя неизвестные аппараты создавали по периметру крыши зону абсолютной изоляции, позволяя проникать к бассейну только легчайшему ветерку.
  Где-то слева, скрытые широкими листьями, растущих вокруг бассейна пальм, негромко переговаривались охранники из отдела Департамента по связям с общественностью - по давно заведенному распорядку каждые пятнадцать минут они докладывали обстановку старшему смены, находящемуся в комнате охраны на сороковом этаже Газетной Башни. Билл Грузовик давно уже не обращал на эти переклички внимания, много лет они являлись естественным фоном его существования. Увы, спокойствие, как и красота, требует жертв, - на раз говорил он, белозубо улыбаясь, на очередном светском рауте.
  Сейчас он задумчиво созерцал закат, поигрывая трубкой изящного беспроводного телефона. Астралотам он, в отличии от большинства горожан, не доверял, искренне не понимал, охватившую руководство многих компаний Города моду на личных астралотов, которых брали в штат и держали в качестве постоянных каналов связи, а кое-кто брал даже на важные переговоры и молчаливые фигуры с неподвижным взглядом сидели за левым плечом хозяина, передавая все услышанное в архив компании.
  Этих новомодных веяний Грузовик не понимал и не принимал - если есть человек, то его всегда можно перекупить или запугать. Машинам он верил куда больше. Начал набирать номер, на середине нажал кнопку отбоя, в сердцах отбросил трубку. Отказ Дома Тысячи Порогов рассмотреть возможность вхождения Ричардсона в наркобизнес уже был оскорбителен. Но ледяное молчание в ответ на предложение встретиться с Хранителем Порогов переходило всякие границы приличия.
  Билл Грузовик уже собрался позвонить своему секретарю и передать просьбу, мистер Ричардсон никогда не приказывал, он только просил, но очень убедительно, подняться на крышу начальника Особого отдела департамента, но передумал. Следовало успокоиться и прикинуть еще раз, к чему может привести перевод переговоров в силовую фазу.
  Протянув руку Билл нащупал высокий бокал и втянул через соломинку прохладный, щиплющий приятной горечью язык, тоник. Покрутил бокал в руке, глядя как закат подсвечивает алым далекие облака, как солнце превращается в налитый кровью пузырь, готовясь исчезнуть за горизонтом, оставив Город во власти ночной духоты.
  Стремительно увеличивающаяся длинная тень перечеркнула веранду и навес тяжко содрогнулся. Поперхнувшись, Билл Грузовик, с воплем "е-ёп", выпустил бокал, тоник залил поросшую седым ворсом грудь, прохладные струйки потекли по животу, скапливаясь в паху.
  Уильям Делэни Ричардсон поднял глаза к небу и снова произнес "е-ё-оп".
  На прозрачном навесе кто-то стоял. Кто-то в стоптанных ботинках, подошвы хоторых, с дырами и стесанными каблуками, и видел сейчас Билл. Кроме ботинок видны были обтрепанные грязные брючины, которые трепал ветер. Неизвестный наклонился и Билл Грузовик понял, что на него смотрит Смерть. Оборванец поднял огромный клинок и с размаху, словно бил ломом, опустил на навес.
  Небьющийся пластик, установленный техножрецами Лантоя, издал тихое "пфууууф" и осыпался мелким прозрачным крошевом.
  
  За спиной оборванца с мечом раскрылись огромные черные крылья и Билл понял, что это один из бродячих ангелов, которых он не раз видел из окна своего лимузина.
  Высокие худые создания в оборванных пончо или списанных армейских плащ-палатках бесцельно бродили по улицам города или танцевали на перекрестках, выпрашивая подаяние. Жили они подачками и за счет благотворительных фондов.
  "Да я же на один такой жертвую, так какого..." - успел подумать Уильям Делэни Ричардсон и услышал как что-то хрустнуло. Наклонив голову он увидел, что широкое матово-черное лезвие исчезает у него в груди и понял, что не может нормально дышать. Во рту появился, забытый со времен репортерской молодости, вкус крови. Плавным стремительным движением ангел выдернул из раны клинок и Билл попытался зажать ее руками. На секунду он даже залюбовался грациозно поднимающим меч угольно-черным силуэтом на фоне заката, но тут нахлынула боль и он попытался закричать.
  Ангел опустил клинок и рассек Билла Грузовика надвое вместе с ротанговым креслом.
  К бассейну уже бежали с криками "Бросить оружие, на колени!" охранники. Двигались они грамотно, не перекрывая друг другу линию огня, но широкие крылья мешали рассмотреть шефа и они не решались открыть огонь.
  Изящно развернувшись на каблуках, ангел прыгнул навстречу охраннику, набегавшему слева, и одинм ударом рассек его надвое чуть выше пояса.
   Охранник прожил еще несколько минут, глядя на свои подергивающиеся ноги и страшно крича.
  Его напарник открыл огонь, с холодным удовлетворением профессионала отмечая, как рупноколиберные пули выбивают чернуе перья из спины убийцы и фонтанчиками вылетает из ран темная, цвета шоколадной газировки, кровь. Разрядив обойму он достал новую, но втсавить уже не успел. Не замечая ран, двигаясь с легкостью, которой позавидовали бы балетные танцоры, ангел взмахнул крыльями и перелетел через бассейн. Охранник попытался перекатиться, уходя от удара меча, но так и остался лежать на светлых плитках, невидящими глазами уставившись в небо. Кровь из разрубленной шеи ударила фонтаном, затем превратилась в ручеек, толчками вытекающий из обезглавленного тела в бассейн.
  Не дожилаясь, пока подоспеют остальные охранники, ангел подбежал к краю крыши, вскочил на высокий папапет и канул в вечернем небе.
  Залитая кровью веранда ловила последние багровые лучи уходящего солнца. Пахло кровью, дерьмом и ванилью.
  
  ______________________***______________________________________
  Кинби открыл дверь конторы и улыбнулся, довольный выражением искреннего изумления на милом личике Юринэ. Придя в себя, она сказала, указывая на сыщика кончиком остро отточенного карандаша:
   - Наверное мне надо сделать большие глаза и воскликнуть: Надо же! Пришел с первыми лучами солнца!". Правда, - покосилась она в окно, - за окном темнота.
   - Ты вполне можешь сказать, что я явился с последними, - все также улыбаясь, прошел к своему столу Кинби.
   - И все же, что такого случилось, что ты явился в контору НАСТОЛЬКО рано? - не унималась Юринэ.
  Время для Кинби было, действительно раннее, не прошло и получаса с заката, все вокруг еще дышало вечерним теплом.
  Усевшись за стол, он сложил руки на груди, окинул задумчивым взглядом комнату.
   - Юринэ, детка, я решил, что тебе срочно нужен отпуск. Ты когда последний раз отдыхала? - голос Кинби был полон искренности и чувства вины.
   Девушка аккуратно положила карандаш, поправила его, добившись, чтобы он лежал строго параллельно ежедневнику, и, как примерная ученица, сложила руки на столе.
   - А теперь расскажи, что случилось. Да, пока ты не начал! Марта в курсе?
   Кинби отрицательно покачал головой.
   - Нет. Не в курсе. Просто не успел. Поэтому сделаем так, ты сейчас выслушиваешь меня, встаешь и идешь домой. Собираешь вещи и уезжаешь из города. Куда хочешь. По дороге связываешься со мной. Если я не отвечаю, звонишь Марте и говоришь, что Кин...
  Детектив оборвал речь на полуслове и поднял руку в предостерегающем жесте. В дверь постучали.
  Юрине вопросительно посмотрела на Кинби. Тот кивнул и девушка, чуть повысив голос, сказала,
   - Войдите!
  Невысокий худощавый джентельмен, с манерами пожилого аристократа, прошел на середину комнаты, слегка опираясь на черную трость с рукоятью в виде летучей мыши, вежливо поклонился Юринэ, и негромко спросил, переведя взгляд на Кинби,
   - Насколько я понимаю, вы детектив Кинби?
   - Чем могу быть полезен? - ответил, чуть привставая, детектив.
  Дальше случилось сразу несколько событий.
  Пожилой джентельмен превратился в торнадо, смерч, приближающийся к столу Кинби. Черная трость в левой руке отлетела в сторону, обнажив серебристый клинок, в правой оказался пистолет, направленный на Юринэ.
  Рявкнув что-то неразборчивое, Кинби поднял свой стол, используя его в качестве щита, тонкий клинок пробил его, будто стол был сделан из бумаги, и вышел из столешницы, рядом с лицом вампира.
  Подняв стол с застрявшим клинком, Кинби с размаху обрушил его на нападавшего и отскочил назад к стене. Дверной проем уже заполнял кто-то огромный, затянутый в черную кожу, с автоматической винтовкой наперевес.
  Кинби вскинул кольты, в долю секунды оказавшиеся в его руках, краем глаза видя, как Юринэ, вот умница девочка, падает на пол, и передняя крышка ее стола взрывается, и она, уже лежа, посылает заряды картечи в спину седоволосого, каким-то образом выбравшегшося из-под стола. В изящных маленьких руках девушки уродливый обрез полицейского дробовика смотрелся непропорционально огромным, но управлялась с ним Юринэ вполне уверенно.
  Стоявший в дверях доббер не успел нажать на куурок - выстрелы из кольтов смели его с порога и, проломив ограждение террасы, стрелок исчез в темноте.
  Держа на прицеле дверь, Кинби, аккуратно переступив через тело седоволосого, двинулся к порогу. Красивый серый пиджак джентльмена с тростью превратился в лохмотья, в спине зияли огромные дыры, сочащиеся кровью, минимум два выстрела Юринэ попали в цель.
  Выбравшись из-под стола, девушка держала на прицеле окно. И все же Кинби почувствовал опасность раньше.
  Крикнув Юринэ, - Ложись!, он прыгнул к окну и превратился в смазанный силуэт. Юринэ снова упала под стол и выставила перед собой обрез, наблюдая за порогом. Автоматные очереди выбили щепки из дощатого пола, но ответил кольт Кинби и стрелок замолчал. Снова и снова рявкали кольты.
  Затем стрельба стихла и послышались крики ужаса.
  Вылетев из дверей, Кинби застрелил автоматчика, подобравшегося к окну и с удовлетворением увидел, как брызнули осколки черепа. Глянув вниз, он зашипел от ярости и презрения к самому себе. Его обложили. Двор перегораживали машины, причем их явно катили вручную, чтобы не побеспокоить бестолковую жертву. Но он просто обязан был учуять шелест шин. Он обязан был почувствовать запах опасности. Нет, не почуял. Расслабился, вынюхивая мелкие грязные тайны измен в окраинных мотелях, да страшные тайны бухгалтеров, укрывших выручку. Загнал глубоко в подвалы инстинкты убийцы, столетия позволявшие ему существовать.
  И теперь за это придется расплачиваться не только ему, но и Юринэ. Ей не дадут уйти живой.
  Оттолкнувшись от дощатого настила, Кинби прыгнул вперед.
  Стрелять он начал еще в полете, упав на крышу машины, перекатился и в упор застрелил доббера - близнеца того, чье тело ужележало под террасой. Тяжело ударившись о дверь соседней машины, тот ничком упал на землю. Но Кинби рядом уже не было. Опустошив обоймы, он сунул пистолеты в кобуры и, разбежавшись, прыгнул к нападавшим, осторожно сжимавшим вокруг него кольцо.
  Первому он свернул шею и швырнул тело в тех, что набегали справа. Кинби старался все время быть как можно ближе к нападающим, лишая их возможности стрелять из опасения попасть в своих.
  Клыками разорвал горло человеку из Ночи, почувствовал, как бьет в нёбо струя крови. Отбросил тело и ударил набегавшего с занесенным над головой прикладом убийцу кулаком в грудь. Хрустнула, проламываясь, грудная клетка и рука Кинби до запястья исчезла в груди жертвы.
  Кинби опьянел. Ему было уже все равно, сколько противников вокруг. Он рвал нападающих клыками, раскалывал черепа, ломал кости, и смеялся.
  Наверху, забившись под стол, Юринэ сжимала обрез, слушала крики умирающих, холодный, словно лунный свет, хохот, и плакала.
  ___________________________***____________________________________
  В густых тенях, окружавших дом, скользила еще одна, чуть более темная, тень. Костюм свободного покроя из черной матовой ткани позволял человеку сливаться с темнотой, а двигаться так, чтобы его не могли услышать не только люди, но и порождения ночи, учили долго и жестоко.
  Сейчас, глядя, как умирает мясо, он испытывал легкую досаду с примесью брезгливости, хотя понимал, что, в сложившихся обстоятельствах, мистер Джонсон просто не мог разработать более изящный план.
  Заказчик обратился утром, заплатил по тройному тарифу, но поставил жесткое условие - объекты должны быть ликвидированы сегодня же вечером. Учитывая, что основным объектом оказался жестокий и умный хищник, да еще и с боевым опытом, вариантов было немного.
  В условиях жесточайшего цейтнота разработать сколько-нибудь надежный план не представлялось возможныи и мистер Джонсон принял единственно верное решение - привлечь все возможные силы и устроить массированную атаку. Конечно мистер Джонсон не был бы самим собой, не подстрахуйся он, всеми доступными способами.
  В то время, как основная группа потихоньку закатывала во двор машины, перегораживая подьезды, и брала на прицел дверь офиса, три чнезаметных тени мелькнули у задней стены здания и затаились среди деревьев, выжидая и присматриваясь.
  Судя по тому, что происходило во дворе, вмешательство незаметных людей было необходимо. Основная группа явно недооценила возможности вампира. И кто бы мог подумать, что девчонка-секретарша окажется настолько шустрой.
  К первой тени присоединились еще две, протекли через двор с трех сторон окружая Кинби. Легко скользнули между машин - незаметные, хорлодные, смертоносные.
  Отбросив безжизненное тело, Кинби повернулся к дому и, в последний момент почувствовал сзади присутствие чужое присутствие. Уже приседая, разворачиваясь, чтобы встретить противника в низкой стойке, понимал - не успевает. Опрокинулся на спину, в отчаянной попытке уйти от удара и почувствовал, как холодное лезвие вспарывает кожу, пластает мышцы груди, режет вскинутую руку. Навалилась слабость, пришла тошнотворная, стремительной волной расходящаяся по телу, боль.
  Серебро! Нападавший знал, с кем имеет дело.
  Собрав остаток сил, Кинби закатился под машину, услышал, как лязгнули по щебенке клинки. Рывком выбрался с другой стороны и тут же прыгнул вперед, уходя от удара сверху. Неслышные серые тени вылетели из-за перегородившего подъездную дорогу громадного джипа, серебристый просверк клинка перечеркнул пространство надвое. Не было сил двигаться, спасаться. Нестерпимо жаль было, что больше никогда не увидит Марту, не давало покоя беспокойство за Юринэ - сообразила ли уйти, пока он геройствовал тут, во дворе.
  Откуда-то с улицы закашляли сухие выстрелы и взревел до боли знакомый голос,
   - Бросить оружие, полиция!
  Опускавшийся на Кинби клинок дернулся и этой доли секунды хватило, чтобы он, собрав последние силы, ударил тяжелым ботинком противника по ногам. Сухо хрустнула кость, убийца молча опустился на одно колено, но, с почти незаметным усилием, выпрямился и продолжил наступление.
  Двое оставшихся, все также бесшумно исчезли в темноте, бросившись по направлению с стрелявшим. Стараясь отогнать холодный огонь невыносимой боли, Кинби заорал,
   - Осторожно! Шесински, осторожно!
  И снова перекатился, уходя от выпада посеребренного клинка.
  Долго так продолжаться не могло. Серебро растекалось по жилам, заставляя корчиться, чувствуя, как теряют чувствительность ноги, как начинает плыть мир.
  Выпрямившись, убийца занес клинок. Кинби смотрел, не мигая, как опускается на него посеребренное лезвие, сияя, заполняя собой весь мир. Подумалось, - Может, оно и к лучшему?
  С террасы грохнул выстрел и голова убийцы исчезла. Кинби в лицо плеснуло теплым и соленым. Тело мотнуло в сторону, лязгнул выпавший из мертвой руки, клинок. Опираясь на руки, Кинби подтянул себя к машине, оперся спиной. С трудом поднял голову.
  Привалившись к ограде террасы, зареванная, с растекшейся тушью, Юринэ, всхлипывая, перезаряжала дробовик.
  Снова ударили пистолетные выстрелы и Кинби заставил себя подняться и броситься вперед. Боль отступила, спряталась. Сейчас ничто не имело значения.
  Перезарядив дробовик, Юринэ вскинула оружие и поймала на мушку одну из теней, стремительно приближавшуюся к Шесински и Марте.
  Полицейские посылали в нападавших пулю за пулей, но юркие, сливающиеся с темнотой, силуэты будто мерцали, растворяясь и появляясь снова, все ближе и ближе к стрелкам.
  Кинби видел, как выстрел Юринэ выбил фонтан щебенки из-под ног того убийцы, что бежал левее, прямо на Марту. Остановившись, тот развернулся и выбросил руку вперед, словно указывая на дом. Раздался короткий тоненький крик. Кинби налетел на противника и сломал ему шею, сбоку ударив ладонью. В глазах оседающего на дорожку человека застыло изумление - даже умирая, он не мог поверить, что все произошло так быстро и просто.
  И снова Кинби понял, что не успевает.
  Человек с мечом, танцуя, нырнул под выстрел Шесински и красивым прямым выпадом по рукоятку вогнал ему в грудь клинок. Охнув, сержант схватил своего ибийцу за руку и дернул на себя, не давая освободить оружие. Приставив пистолет к голове невзрачного человека в черном костюме, Марта выстрелила.
  Подбежав, Кинби отшвырнул тело киллера, разорвал одежду Шесински. И, покачав головой, отодвинулся. Сержант невидящими глазами смотрел в ночное небо. Клинок пробил сердце и даже сестры-лекари Леди Сновидений не могли ему помочь.
  Марта опустилась рядом на колени, провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть грязь и тяжело, неумело заплакала. Кинби обнял девушку, осторорожно поставил на ноги,
   - Марта, прости... прости, что так. Но там еще Юринэ.
  Всхлипнув, Марта побежала к дому. Чувствуя, как снова наваливается боль, Кинби заковылял следом.
  Подниматься по ступенькам было уже немного легче и Кинби снова горько усмехнулся своему проклятью, позволявшему ему выживать там, где погибло уже много хороших людей. Не успей он отклониться, лезвие перерубило бы его и тут уж ничто бы не спасло. А вот с длинным, но неглубоким порезом немертвое тело справлялось.
  Юринэ сидела, привалившись к дверному косяку и быстро со всхлипами дышала. По бледному лицу текли крупные капли пота, на белой блузке расплывалось огромное кровавое пятно. Из плеча девушки торчал короткий металлический цилиндр, толщиной с карандаш.
  Марта осторожно просунула руку за спину Юринэ, попробовала ее приподнять. Девушка коротко слабо вскрикнула. Наклонившись, Кинби осмотрел рану,
   - Жить будешь. Сейчас я выдерну эту дрянь и будет очень больно. Потом Марта тебя перебинтует и мы отвезем тебя к Сестрам Леди Сновидений. Хорошо?
   Юринэ молча кивнула. Кинби достал из верхнего ящика ее стола аптечку, передал Марте.
  Крепко ухватил Юринэ за плечо, внимательно посмотрел ей в глаза. В зрачках девушки плескался страх и Кинби с горечью понял, что это его она боится. Что ж, теперь она знает, кто он такой и больше не повторит своей ошибки - не будет считать его человеком. Во всяком случае, Кинби на это надеялся. И очень этого не хотел.
  Резко дернул стальной стержень на себя. Из раны выплеснулся фонтанчик крови, но Марта тут же зажала рану ватным тампоном и принялась ловко бинтовать Юринэ.
  - Какого черта вы тут делали с Шесински? - спросил Кинби, чтобы отвлечь Юринэ.
  - Билл Грузовик убит, манера такая же, как в случае с твоей девицей, - Марта отвечала, не прекращая бинтовать Юринэ, - Сам знаешь, по процедуре мы обязаны тебя допросить.
  
  Кинби встал, прошел в комнату, ухватился за стоявший у стены картотечный шкаф и опрокинул его. Вздрогнув от грохота, Марта и Юринэ испуганно смотрели, как Кинби отдирает доски, которыми была обшита стена. Достав из открывшийся ниши черный комбинезон, бронежилет и шлем с черным стеклом, Кинби бросил все это на стол и принялся срывать с себя изодранную одежду.
   - Кинби, что ты задумал? - в голосче Марты слышалась искренняя тревога.
   - Сейчас повезем Юринэ к Сестрам, - ответил Кинби, натягивая комбинезон, - а потом. Потом я нанесу визиты.
   - Кинби, скоро уже утро. Ты не успеешь.
   - Ничего. Успею, - Кинби захлопнул стекло шлема, надел двойную кобуру, сунул в нее кольты. Подкинув в руке стержень, ранивший Юринэ, сунул в один из многочисленных карманов комбинезона.
  
  В приемном покое Сестер-лекарей было тихо. Небольшой холл действовал умиротворяюще, здесь все было рассчитано на то, чтобы больные не чувствовали, что попали в больницу. Даже распахнувшая дверь Марта Марино, уже открывшая рот, чтобы гаркнуть и разбудить это сонное царство, понизила голос. Кинби стоял в центре холла - неподвижная черная статуя с маленькой хрупкой девушкой на руках, и Марта почувствовала неожиданный и ненужный укол ревности. Ей невозможно глупо захотелось, чтобы это она была у него на руках, маленькая и беззащитная. Она сразу же вспомнила, что на улице до сих пор лежит, спасший ее и теперь непоправимо мертвый сержант Шесински, и стало ужасно стыдно. Но ревность и глупое желание не пропали.
  Неслышно появилась плывущая по воздуху платформа, сопровождаемая одной из Сестер. За платформой спешила женщина постарше, видимо врач.
  Кинби бережно положил Юринэ на платформу и Сестры тут же очень вежливо оттеснили его, склонившись над девушкой. Между собой они обменивались короткими фразами на непонятном щелкающем языке.
  Та, что постарше, обернулась к Марте и Кинби.
   - Вы сами доложите полиции или это сделать нам?
  Марта устало распахнула куртку, достала полицейский значок. Сестра кивнула и сделала знак помощнице. Платформа с Юринэ бесшумно исчезла в коридоре.
  Женщина подошла и внимательно сначала на Марту, затем перевела взгляд на Кинби.
   - Таким как вы здесь не слишком рады. - не повышая голоса сказала она. - Но вы привезли человека вовремя. Благодарю.
  Коротко поклонившись, она скрылась в глубинах здания.
  Резко развернувшись, Кинби распахнул дверь и вышел.
  Сбегая по ступенькам, он услышал торопливые шаги. На плечо опустилась рука Марты. Она с усилием развернула его к себе. Подняла темное стекло шлема.
   - Кинби... Сегодня я потеряла очень хорошего друга и едва не потеряла тебя. И я не хочу, ты понимаешь? Не хочу потерять человека, который очень много для меня значит.
  Лиуо Кинби чуть дрогнуло, он мягко отстранил Марту.
   - Марта, ты забываешь, я не человек, - прошептал Кинби. - Увы, слишком долго я ппритворялся. А теперь... Теперь время визитов.
  Погладив девушку по волосам, Кинби натянул перчатки и сбежал по ступенькам. Марта осталась стоять на ступенях госпиталя. Сделала неуверенный усталый шаг. Ноги подогнулись и она почти упала на ступеньку. Дрожащей рукой нащупала сигареты, прикурила. Выпустила длинную струю дыма, обхватила руками плечи. Уткнулась лбом в колени и тихо заплакала.
Оценка: 8.47*21  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Шенгальц "Земля обреченная" Д.Удовиченко "Эффект искажения" Е.Малиновская "Черное солнце победы.Тени" А.Морголь "Арсенал эволюции" И.Михалков "Нибиру.Пробуждение" О.Верещагин, А.Ефимов "Хрустальное яблоко" Н.Воронков "Неправильное привидение" П.Корнев "Пятно" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" В.Рощин "Боевые дельфины" А.Петровский "Завещание оборотня" Ю.Иванович "Миры доставки-2.Дорога между звезд" А.Колентьев "Жизненное пространство" Ю.Зонис "Инквизитор и нимфа" О.Демченко "Прими свою тень" А.Спесивцев "Казак из будущего.Нужен нам берег турецкий" В.Яценко "Бог одержимых" А.Сухов "Пламенный путь" В.Проскурин "Эти бессмертные" Ш.Врочек "Танго железного сердца" Д.Казаков "Герой высшего качества" В.Молотов "Урал атакует" А.Афанасьев "Год колючей проволоки" С.Давыдов "Чароплет" М.Князев "Полный набор-2.Месть темной эльфийки" В.Зыков "Во имя потерянных душ" Ю.Фирсанова "Божий промысел по контракту" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "Утро Черных Звезд" М.Михеев "Дальний рейд"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"