Аннотация: Три миниатюры, которые я решил объединить под общим заголовком. К мистике имеют, на самом деле, весьма слабое отношение. Скорее это некие ощущения и эмоции, которые оформились вот в таком виде.
Ведьма
Глухая ночь. На пустыре завыла собака. Слякоть, все развезло.
А где-то подошла к окну своей комнаты ведьма, уперлась упрямым чистым лбом в стекло и стала задумчиво водить по нему тонким пальцем.
Вспоминала. Лето. Ночь. Шабаш. Жаркие запахи трав и пряный дым костра. Крепкие руки и голубые глаза красивого, но абсолютно глупого лешего, что ловил каждое ее движение, каждый вздох. Теплая земля, ощущение свободы, сплетение тел, безоглядные ласки и глаза Белых волков, что охраняли их молча и незаметно. Хохот подружек, радостное безумие - тебе всего семнадцать, лови свое счастье, кидай в воздух, все равно поймаешь, все равно вся земля твоя и все на свете для тебя!
Слякоть. Зима. Ей скоро двадцать. Мать устроила скандал: "О чем ты думаешь! Замуж давно пора, чтоб дурь вышибли!"
Отец молчит и пьет.
И никому нет дела до того, что она умеет летать.
Страж
Я - Страж. Я - слеп. Ибо нельзя видеть то, что я охраняю. Мне не нужно видеть, я чувствую предметы, находящиеся в зале, слышу биение сердец двух моих Белых волков, знаю, что они белые, ибо черный цвет пахнет по другому, другой на ощупь, издает другой звук. Они так же стары и так же слепы как и я, мои волки, и так же безжалостны.
То, что я охраняю, видимо нужно многим людям. Они приходят в мой зал и пробуют пройти мимо меня. Они знают что меня придется убить и приходят с острыми, тихо шелестящими мечами, упруго звенящими луками, тускло хрустящими палицами. Я и мои волки убиваем их. Я - своим длинным тонким мечом, волки - перегрызая глотку или вспарывая когтями брюхо.
Однажды в зал вошла женщина. Она пахла давно забытым запахом летнего луга и жаркого, нагретого солнцем сена. Ее волосы пахли темным медом. Она была безоружна и мои волки, тихо зарычав отошли в дальний конец зала. "Ты так давно здесь, Страж" - сказала она. " Ты так давно не знал женщину, это несправедливо" - и она подошла ко мне.
Ее кожа была гладкой и упругой, ее тело - гибким, сильным и нежным. Казалось, прошли века, пока мы насытились друг другом и без сил откинулись на моем жестком ложе. Я лежал и, ровно дыша вспоминал свою юность, свою первую женщину, давно уже истлевшую на каком-нибудь забытом кладбище. Женщина приподнялась и прислушалась к моему дыханию. Встала и легко как ветерок пошла к проходу, ведущему в дальнюю комнату, где находилось То, что я охраняю. Рот мой наполнился горечью, а сердце пустотой. Я метнул меч туда, в биение ее сердца и услышал как острие разрывает нежную кожу входит в плоть. Волки выволокли тело за порог.
Время шло. Я иногда разговаривал со своими волками, и они отвечали мне коротким рычанием.
Ел. Тренировался. Вспоминал.
Потом пришел Он. Я почувствовал Его присутствие. Пришедший стоял в дверях, у него был меч. Но от него не пахло нетерпением и страхом. Не пахло жадностью и желанием убить меня и волков. И волки не стали, как обычно тихо заходить Тому Кто Пришел за спину, чтобы прокусить шею. "Страж, я пришел сменить тебя, ибо Те, Кто Владеет решили, что ты достойно исполнил свой долг. Ты можешь уйти и отдыхать. Я сменю тебя" - так заговорил он, и голос его был сильным и уверенным. Он подошел и сел рядом со мной. Волки подошли и сели рядом. Он протянул руку и дотронулся до белой шерсти волков. Волки молчали.
"Скажи мне, Пришедший на смену, как я выгляжу? Я слеп и волки мои слепы. Я уже забыл, как я выгляжу и хочу знать это" - спросил я Пришедшего.
"Ты стар и могуч как древний несгибаемый дуб. Твои волосы и борода седы и доходят до пояса. Твоя кожа бледна и прозрачна, ибо ты давно не видел солнца, но мышцы твои волнами перекатываются под одеждой. Твой меч сияет даже во мраке этого зала" - так ответил мне Пришедший на смену.
Я обнял его, прижал к своей груди и убил. Свернул ему шею, и волки вытащили тело за порог.
Я - Страж. Я - слеп. Ибо нельзя видеть то, что я охраняю.
Белый волк
В меня вошел Белый волк. Вошел и заметался, разбивая хрустальные кубки, обрушивая на пыльный паркет статуи, разрывая когтями картины. Он грыз портьеры, харкал кровавой слюной на белый бархат, покрывающий стены.
А потом завыл и издох, и кровь из разинутой его пасти потекла по лестницам, скапливаясь в подвалах, затопляя сундуки с самоцветами. И иссякла.