Аннотация: Прода часовщика. Фактически 2-я часть. Перезалито 14.04.2011. Новые главы - с 2-22 по 2-28.
Глава 2-0.
Лето-Осень 1538. (последняя глава в 1 файле)
Более-менее разрулив вопрос со скоростью восполнения пороховых запасов, решил заняться бумагой. При дульнозарядных пищалях это важный военный ресурс, радикально влияющий на скорострельность. Бумажный патрон - изобретение гениальное в своей простоте. Но бумага у нас в основном завозная. Белая почти как снег, довольно прочная, но весьма и весьма дорогая. Есть и своя - но в малом количестве и ненамного дешевле. Начал, естественно, с разглядывания 'под мысленным микроскопом' продукции конкурентов - помедитировал, изучая структуру и состав русских и завозных образцов. По результатам - ржал... недолго.
Нет, из тех обрывков информации, что остались после слияния Олега и 'вселенца', я знал об отбеливающих добавках в бумажную массу. Но чтобы в 16 веке чуть ли не треть веса листа составляли мел и клей... Видимо, серьёзное химическое отбеливание оказалось не по карману производителю - волокно очень мало отличается от того, что я получил из проваренного со щелоком тряпья. Ну, не совсем со щелоком - птичий помет использовал, с которым здесь и стирают, в основном. Ладно, наезжать на иноземцев глупо, пока сам не сделал хоть что-то подобное - а желательно, лучше.
'Изначально' волокна в бумаге держатся не на клею, а за счет переплетения - очень похоже на войлок. Причем прочность бумаги зависит не просто от длины волокна, а от соотношения этой длины к поперечному размеру. У хороших сортов это соотношение где-то 250-300. У импортной бумаги оказалось около 150, у нашей - примерно 90. Собственно, эти соотношения я выяснил гораздо позже - тогда просто не было микроскопов.
Если европейская бумага была предназначена в первую очередь для письма, то у меня задача была несколько иной. Конечно, дать стране недорогую бумагу для массовых книг, например - очень важно. Но начинать решил с патронной - к ней требования попроще. Например, цвет выдерживать совершенно не обязательно.
Первый помол, если это действо вообще можно так назвать, произвел на паровом молоте Пушечного двора - просто гонял тяжелый чугунный пест вместо пуансона - благо, первый молот был сделан максимально универсальным, из-за большого разнообразия работ, и удалось воткнуть и 'лабораторную' пару ступа-пест. Вырваться летом в Дедилово не вышло, а жаль - можно было бы 'поиграть' с обычной мельницей.
Впрочем, довольно быстро мне доставили лабораторный же паровой мотор-редуктор - маломощный, зато с шикарной коробкой, позволявшей обеспечить широкий диапазон скоростей. По количеству работы этот комплект, кстати, получился примерно вдвое дороже 'обычного' заводского. Ну да ладно, зато редуктор хороший.
Ролл... если с его ванной удалось разобраться довольно быстро, тупо вложив деньги в сборный медный корпус и вручную подогнав места для опор барабана, то с самим барабаном пришлось помучаться. Впрочем, и с этим разобрался - использовал забракованный ствол. Потом еще с настройкой высоты ножей на барабане и нижней пластине повозился, для барабана пришлось задействовать даже поверочную плиту и делать специальное приспособление. А иначе никак - при мелком помоле ролл практически ложится своими ножами на ножи нижней планки, и между ними остается только тонкий жидкостной клин размалываемой массы. При неточной настройке или ножи встретятся, или просто не будет нормального помола.
Потом еще была забавная работенка с пневматическим вибростендом и компрессором для него. В бумажном производстве начала XX века одной из проблем газетной бумаги была неравнопрочность на разрыв в разных направлениях. Причина - преимущественная ориентация волокон вдоль потока при выработке непрерывного бумажного полотна. А вот если разливать порциями, то при стабильном помоле остается лишь правильно распределить массу по сетке. Ничего, сначала сам набил руку на ручной работе, потом сымитировал движения тремя латунными цилиндрами и парой пружин. Получилось этакое литьё на сетки-паллеты - сложнее, чем производство газетной бумаги, зато качество выше, и масштабируется лучше. Правда, золотник у этого вибростенда... честное слово, проще всё время выдерживать одинаковое качество помола, чем перенастраивать 'трясуна'. Для бумажных заводов мы потом делали механические, но компрессор, редуктор, осушитель и ресивер мне были нужны для еще одной задумки.
Собственно бумажный завод в Москве мы запустили весной 1539 года, и не казенный, а частный - 'сообразили на троих' с одним из крупных купцов и потерявшим половину заказов кузнецом-доспешником. Пришел он в 'вечернюю школу' при Пушечном дворе осенью, поучиться работать со сталью, а где-то через пару недель я начал испытывать первый, лабораторный набор оборудования. Первая московская бумага была не слишком дешевой - но до того на весь город было всего три кустаря-производителя, и даже откровенно пятнистые, нешлифованные и неровные листы первых заводских выпусков своего покупателя нашли. Казна брала их для маловажных записок в приказы, да и на патроны - 'зелейные кульки' для стрельцов. К концу лета 1539 начали выпуск и мелованной, проклеенной бумаги. Сырьё, правда, приходилось закупать даже в Новгороде - пока не начали массово сеять коноплю на юге, у 'новых крепостей' вдоль Дона и Волги. Из конопли, кстати, бумага получается просто отличная, особенно, если щелока не жалеть.
Глава 2-1.
Лето-Осень 1538.
Прикиньте картину - приходит на днях в розмысловую школу боярин Федор Федорович Оболенский, брат Ивана-Телепня, недавно вернувшийся из литовского плена. Кстати, Литва здесь - отнюдь не сверхдержава, похоже. С Польшей уния не государственная, а личная - Великий Князь Литовский, по совместительству, является польским королем - такой многостаночник-стахановец. И недавняя война закончилась по 'их' инициативе, а не 'нашей'. Поводом послужило как раз взятие в плен Фы-Фы-Оболенского - сначала перемирие на время переговоров о выкупе, потом в процессе переговоров как-то перешли к миру вообще... Как я понял, московское войско умудрилось накидать литовцам породистых хомячков - то ли за счет численности, то ли и правда воевать умеют.
И вот свежий 'отпущенник' закатывается на вечерние наши посиделки, уже полностью легальные - не под видом обсуждения техпроцесса, или освоения новой техники учимся, а в особо выделенное время. Как только Пушечный двор поднял производительность, удалось протолкнуть уменьшение рабочего времени... хотя сначала само понятие фиксированного рабочего дня ввели, благо часы есть.
Выглядит князь вполне даже довольным жизнью - никаких следов стра-а-шного литовского плена на физиономии не видно. Вполне твердый взгляд, аккуратно подстриженная бородка, не скованные движения. Вполне успешный и довольный жизнью молодой аристократ, чтоб я так жил, с кем хотел.
Как раз в этот момент обсуждали с токарями передние углы для стали и бронзы, которую уже и я, вслед за местными, медью называю.
В качестве наглядного пособия - пистолетные стволы, при наружной обточке очень хорошо виден износ резца, наросты и прочие прелести жизни. И подходит князь, плечиком толпу раздвигает, слушает... с интересом слушает.
Позже я узнал, что профессия токаря чуть ли не благородной считается, естественно не для заводского 'серийщика'. Мастера-'художники' вообще среди королей встречаются. Так что Петр наш в этом деле отнюдь не первый.
- Здрав будь, князь Федор Федорович! - спины резко сгибаются в поклонах.
- Это что? - ухоженный палец тычет в трехкулачковый патрон, в котором только закончили зажимать новую заготовку. Здесь всё больше поводковые в ходу, или центры с ножами, особенно по дереву.
- Справа зажимная, о трех кулачках, боярин.
- А это?
- А, так для скорейшего зажима приспособка малая, от аэра сжатого работающая. - а что, очень даже неплохой получился пневмоцилиндр. Жаль, без сквозного отверстия - уплотнения пока не тянут. Зато время загрузки-выгрузки заготовки существенно меньше. И еще - это выход хоть на примитивную, но автоматику.
- Ладно, это мелочи всё. Я, как в плену был, разговорил одного немца-наемника. Тот начал нос задирать, мол лучше его отряда и у испанцев хорошо, если один-два найдутся, а уж московским пищальникам и мечтать не стоит, тягаться-то.
- Вот тут сомневаюсь. Кремлевский полк, который первый постоянный, не из детишек набирали, и выучка у них хороша, и зброя уже, почитай, у всех уставная, от пищали до нагрудника и шапки кованых.
- Нагрудник - это хорошо, это правильно. Вот только почему, пес ты эдакий, у нас зерно негладко? Почему я, всю жизнь саблей да луком пользуясь, об этом от первого же попавшегося болтливого немца узнаю, а не из московского казенного уряда на огненное зелье? Почему мне какой-то младший сын разорившегося купчишки объясняет снисходительно, что с гладким зерном стрельба ровней выходит?!!!
М-да, недоработочка вышла, и вполне серьёзная. Порох наш зерненый-то зерненый - от мякоти лет тридцать, как перешли на зерно. Я ничего нового не привнес, кроме промышленной выделки, вместо кустарной. А вот полировку зерна полностью упустил из виду. И спросить некого... хотя, как это некого? То, что я не знаю, умельцев полировать зерно - вовсе не значит, что таковых в Москве нет!
- Прости, боярин, недогляд мой и невежество! Дозволь сей же час здешних умельцев опросить, завтра же поутру в Тулу гонца за тем же отправить?
- Смотри, розмысл. Надежда на тебя большая, и батогов оттого лишь избегнешь ныне, что старый порох весь заново переработан уже. Может, и успеешь выгладить. А коли нет - готовь спину! - развернулся 'дядя Федя', да и пошел прочь.
Так что удивительно чистое, для сентября месяца, осеннее утро я встречал невыспавшийся и злой. Как пороховое зерно, мать его, полировать? Не вручную же! И ведь ни один пушкарь не вспомнил... или не захотел вспоминать.
Ладно, пойдем от причин. Неполированное зерно чем плохо? Во-первых, после ломки пласта, на зернах много острых граней. При любых нагрузках они крошатся - даже при просто засыпке готового пороха в бочонки. И получаем смесь с неслабым содержанием той самой пороховой мякоти, от которой стараемся уйти зернением. Во-вторых, из-за большой поверхности зерна, оно очень активно впитывает влагу - да и сгорит существенно быстрее, скорее всего. А излишне резкие заряды нам не нужны - стенки казенников не бесконечной толщины.
Что могло привести к появлению самой идеи полировки? Скорее всего, кто-то просеял многократно перевезенный с места на место порох - и обнаружил улучшение стабильности свойств. Вот и не будем изобретать велосипед - в барабан его, вроде мельничного, только без шаров - иначе зерно опять в пыль разобьём. И крутить - часов по десять, для начала. Потом прогоним через сита, мякоть в переработку - а кондиционное зерно на испытания. Ну а не выйдет... батоги я наверное, всё же переживу. В должности могут понизить, а то и вовсе из Приказа погнать - и за дело.
Впрочем, обошлось- за зиму переработали заново практически весь порох - правда, пришлось поставить дополнительные барабаны и паровой привод к ним. Уже значительно позже я узнал, что примерно так и остальные действовали - только барабаны, зачастую, крутили ручками или лошадками. До московских объёмов переработки дело мало у кого доходило, на селитре-то, собранной со стенок множества дворовых выгребных ям.
Глава. 2-2
Зима 1538-1539.
Зима выдалась... веселая, иначе не скажешь. Дума одобрила набор во второй полк - как только вооружили первый. Заводы в Плавках и Москве вышли на проектную мощность - первого этапа, естественно. То есть, в Плавках серийно вырабатывают железо и сталь, не забывая и о пулях, заготовках стволов, ковке сабель и всяких пластин - для доспехов, шлемов, и прочих товаров первой необходимости. Ну и заготовки для деталей движков, разумеется. В Москве же всё это обрабатывают начисто, кроме пуль - их сразу после ковки паковали в ящики - и в путь, в Москву, на склады.
Пушечный двор обрабатывал детали оружия и стволов начисто, и собирал - пищали, пушки, сабли...
Мой собственный завод, постепенно осваивая всё более точную обработку, переходил к облегченным моделям часов - это помогло здорово сэкономить на материале. Параллельно пробовали разную экзотику, вроде штамповки колес с отформованными начерно зубьями, и колес же - но биметаллических, с центральной частью из стали, и латунным венцом. Да еще 'дома' - в Москве, вздумалось мне сделать нормальную часовую пружину, для часов с балансом вместо маятника. А пружинка-то - весьма длинная стальная лента. Так как часы предполагались носимые - не сразу, конечно, но всё же - пришлось экспериментировать с формой её конца - иначе дома и под открытым небом ход у часов получался совершенно разный, из-за теплового расширения.
Не скажу, чтобы успешный результат моих мучений сразу привел хотя бы к мелкосерийному выпуску карманных часов - нет, предстояло еще разобраться с прокаткой и термообработкой, например, той же стальной ленты для пружин. Но с прокаткой разбираться нужно в любом случае - очень уж выгоден этот процесс. Жаль, до войны не успели.
- Князь Иван Федорович, дозволь сказать.
Сидим втроем, прикидываем средства на ожидаемую войну с Казанью - сколько и каких пушек, повозок, лошадей, сколько стрельцов в поход поднимать из новых полков, и сколько пищальников звать от городских ополчений. Общее командование будет, видимо, за кем-то из Глинских, но Большой наряд и новые полки относятся к Пушечному приказу.
- Помнишь ли, княже, братчинников моих из-под Тулы звали? Я ведь холопов их стрельбе учил, как вот твоих сейчас. Может, вызовешь их особо, да под свою руку? Туляков в поход навряд ли поднимать будут, а десяток, может даже и полтора, стрельцов, из лука промахиваться отученных... Большие пушки ими прикрыть на походе можно, да и если в поле с татарами сойдемся - лишними не будут.
- Хорошо бы. Только дозволит ли Дума от пограничного воеводы ратников отзывать?
- Тогда бы хоть моих лучших, Иван Федорович, к твоим присоединить, даже в отдельный отряд свести. Полтора десятка метких наберется, а это пострашнее иной пушки.
- Неужто и своих отдашь, Олег? Не боишься, что в рубке спину прикрыть некому будет?
- Как ни крути, боярин, а пойду я под твоей рукой, видимо. И поставишь, наверняка, с какими-то пушками управляться, или с осадными, или с полевыми, что для гуляй-города заготовлены. И зачем мне у пушек стрельцы да рубаки, даже и самые лихие? В приятном обществе голову сложить, если до рукопашной дойдет? Так что к огневому бою с собой только троих оставлю, что и сейчас с пищалками сноровисты. Остальных - возьми, князь, под свою руку. Наверняка ведь тебя на Большой наряд поставят, раз уж не на всё войско.
- Тебе-то откуда ведомо?
- Имеющий уши да услышит. Слышал я, Михаил Васильевич войско повести должен. Хотя может, и брешут.
М-да, судя по закаменевшей физиономии князя Ивана, если в Думе и есть согласие, то отнюдь не сердечное. Клан Глинских тянет одеяло на себя - должности, доходы, почести. Давно бы перетянули - но у власти они находятся благодаря Елене и Ивану IV. Княжич на политику сам влиять не способен, а его мать симпатизирует не только родне, но и Ивану Оболенскому. Забавная ситуация - подспудно конкурирующие семейства сами удерживаются у власти через 'временщицу' - кому сестру, кому любовницу. А за всем этим со стороны пристально наблюдает княжество Московское, подсчитывая на пальцах личные 'обиды и поношения' всевозможным среднего пошиба паучкам. Если до всенародного недовольства Дума старается не доводить, то мелких князьков, например, притесняет регулярно - то переведут с одного княжения на другое, то обойдут должностью. Можно громко повозмущаться боярской жадностью - но окружающие не поймут. Здесь это в порядке вещей, а милостивыми и разумными зовут тех правителей, кто не доводит страну до оскудения, а вооруженную честь народа - до серьёзного недовольства. То есть, пока не ухудшается, резко и несправедливо, положение тех же мелких служилых помещиков, горожан и крестьян - 'паучки' могут только поскрипывать жвалами в своем кругу. Впрочем, сообразительных хватает и среди них - кое-кто подался не в Литву или к казакам, а в подручные к сильным семействам. С поместий их все равно свели, зато новые выделили - отнюдь не по рубежам, и не нищие.
Глава 2-3.
Весна 1539
Что бы такое игрушечное сваять, чтобы Ваньки - оба - почаще к технике обращались? Всевозможных 'дивных' конструкций я немало знаю и помню, но удержать внимание ребенка 8-9 лет какой-нибудь простенькой вертушкой, даже и красиво раскрашенной, непросто.
Сделал недавно Ваньке-старшему, который княжич, солдатиков. Форма - вроде матрешки со срезанным, плоским дном. Нарезали по шаблону на маленьком, учебном токарном станке, прямо в розмысловой школе - заодно и потренировались в производстве и контроле в мелкосерийном производстве. Работяги с Пушечного двора подобный опыт уже имеют, а вот стрельцам полезно поучиться, чтобы после службы зубы на полку не класть. Раскрасили наши поделки - первую под заказ, потом на десятке я потренировался, подбирая заодно рисунок - очень уж страшненько у московского умельца вышло, не стоило такое княжичу дарить. Ладно, краски в Москве купить можно, были бы деньги. Потом отдал свои образцы в школу, с задачей придумать технологию массового нанесения рисунка. Идею маски родили быстро, двух дней не прошло - зато с созданием собственно масок возились с месяц. Где-то к концу марта, как раз снег таять начал, сделали Ванюшке старшему сотню 'куколок стрелецких'. А через две седмицы пришлось изготовить еще почти полторы сотни, из них десятка три - на замену разбитых.
Как выяснилось, кремлевские умельцы из обслуги зря времени не теряли - сработали Ивану игрушечную крепостцу, даже с пушками из трубки и поршенька - щелкаешь пальцем сзади, вылетает камешек. Потом еще приспособили туда слабенькую пружинку и стопор. Ну и нащелкали Ваня со товарищи - те фигурки, что заменять пришлось, вполне годились для игры в бомжиков вместо солдатиков.
О, придумал! Была у нас такая забава, 'духовушка' из старого велосипедного насоса, резинового медицинского жгута, и трубки миллиметров пяти диаметром. Еще были ИЖи разнообразные - но это, в основном, в тирах, или на дачах. Конструкция простейшая, самое сложное - пружина. Но как раз с ними недавно работали - пытались сделать гидравлический амортизатор. С пушками не очень хорошо получилось, импульс великоват. Зато боярские возки обрели новый, высокотехнологичный вид. Теперь перед выездом возницы начищают могучие бронзовые цилиндры - до блеска! А Оболенские заказали подвеску с серебрёными цилиндрами и поршнями. Не удивлюсь, если Елена Глинская вообще гербы потребует изобразить.
Ладно, вернемся к пневматике. Простую 'плевалку' я, пожалуй, сделаю без особых проблем, по схеме ИЖ-60. Получится полегче, чем при классической компоновке. И года полтора-два - длинный досылатель без всяких уплотнений, чтобы глаза дружкам не повыбивал... не повыбивали - делать будем пару, обоим Иванам. Калибр миллиметров шесть, пульку полегче - крохотный кусочек свинца в провощенном бумажном стаканчике. Хлопать будет громко, солидно. При этом легкая пулька большого калибра будет быстро тормозиться, а свищи и большие мертвые объёмы не позволят серьёзно разогнать тяжелую.
Что бы еще придумать для пущей безопасности? О, рычаг взведения потуже, чтобы только 'дядька' взвести мог. Хотя, может это и лишнее - парню надо иногда и силушку прикладывать. Ладно, тогда ничего запредельного... для 12-летнего мальчишки. Подрастет - сможет сам взводить.
Что еще? Еще нужно, чтобы игрушка ребенка развивала. Пожалуй, пока будем добиваться самоконтроля и верной оценки скорости ветра. Подрастет - займемся совершенствованием конструкции и подбором боеприпаса. В двадцатом веке с серьёзной пневматикой даже охотились на среднюю птицу - причем и с пружинно-поршневой тоже. При недорогом свинце получается очень дешевый выстрел. Сейчас он подороже, но можно, в конце концов, сделать ту же стальную пульку в контейнере. Хотя для охоты лучше, конечно, предварительная накачка, причем с 'многозарядным' баллоном. Рывков от поршня нет, и стабильность приличная. Так, не отвлекаемся, товарищ конструктор. Разбираемся с наличными пружинами и вперед, деталировку рисовать!
В итоге получилось даже не слишком уродливо. Заодно своего Ваньку ввел в Иванов 'малый двор', как стрелка-специалиста - пробовали-то первый экземпляр у меня дома, естественно. А еще, мне срочно пришлось изобретать станок для навивки пружин - такую же игрушку захотели многие детки состоятельных родителей, а годных в дело 'опытных' пружин на складе было всего три. Да и для амортизаторов пригодился.
- Слышь, Олег, а эти игрушки нельзя для учебы стрелецкой приспособить? На первое время, чтоб хоть в забор отучить промахиваться? Раз уж полтора десятка заказали бояре деткам своим, так еще бы десяток стрельцам новым сделать?
- Их, боярин, много для чего приспособить можно. Даже как боевым оружием, не учебным, можно пользоваться. Только устройство другое будет, и дорого очень. А еще - опасно пока.
- Что там опасного такого? С зельем-то огненным, небось, не сравнить?
- А пойдем, князь Иван Федорович, покажу. - и чешем мы на Пушечный двор, к первому в мире станку с пневматическим приводом зажима патрона.
- Гляди, боярин. - остановив работу, заходим в отсек ресивера. Хороший такой отсек - стены в три кирпича, тоненькая крыша...
- Гляди! - нагибаюсь, открываю нижний клапан. Оттуда, естественно, струя воды хлещет - благо уже за полдень, а контрольный сброс, по 'уряду' - руководству, делается дважды в сутки.
- Вишь, боярин, из воздуха-то сжатого, влага исходит. И представь, сделаем мы накопители, даже из самой доброй стали, и через пару лет пойдет там ржа изнутри. Не заметишь, как разъест стенку... а потом стрелец без рук останется.
- А княжич? - рука боярина привычно ложится на саблю, глаза суживаются.
- Там другое, боярин. Прежде всего, сжимается ненадолго, да и самого воздуха поменьше. Во-вторых, там полость изнутри луженая, да неглубокая. Дядька раз в седмицу её оглядывает.
- А здесь? Вон бочонок каков, не боязно?
- Здесь тоже луженый, осмотр столь же частый, да еще и проще выходит - крышку снял, и хоть голову туда засовывай. Оттого же, кстати, и лудить проще было. И стенки вокруг крепкие поставили, для следующего и вовсе яму отроем.
- Куда тебе еще один? Одно вертело всего и работает от аэра сейчас!
- А второе-то, боярин, сейчас же и собирают, такое же. Оси мы на нем точим всевозможные, да и стволы пищальные потом зажимать попробуем. Да полно работы - вон, как второй полк стрелецкий Дума верстать приговорила, токаря без остановки работают. Шутка ли, пятьсот пищалей, на каждую по замку - а ежели еще и запасные учесть...
- А что ты в этот кремень уперся? Ставь под фитиль, оно и привычнее, для наших-то.
- А потом, боярин, вылетает на твой, к примеру, отряд - татарская или литовская рать. Стрельцы же, даже с заряженными пищалями, начинают из себя мехи кузнечные изображать, фитили раздувая. Да и видал я, как старые пищальники заряжают. С чувством, с толком, с расстановкой... с погашенным фитилем.
- И ведь не запретишь гасить-то...
- И то верно, боярин, запретишь - лучше уж сразу вместо пищалей одни спицы да сабли выдать - хоть не обманывать, ни себя, ни людей. Нельзя с зельем работать, когда открытый огонь рядом.
- Ладно... так что, не выйдет с пищалками учебными-то?
- Сейчас никак не выйдет, боярин. То есть, по разумной цене не выйдет. Бояре для деток ведь через тебя заказывают, и то - на пределе работаем. Еще чуть больше урок - и с выделкой боевых не справимся.
- Неужто так тяжко? Вроде и боярские заказы неплохо сделали, в руки берешь - аж приятно. Даже эти... умягчители масляные, для возков.
- То, боярин, когда было-то? Как Дума второй-то полк верстать приговорила, так и закончились спокойные времена.
- Погоди... Что же молчал-то? Двор вообще урок вовремя сделает ли?
- Да сделаем, впритык, но успеваем. Не зря ведь уж месяц, как заказы сторонние брать запрещено. Вот если еще разом пару-тройку полков верстать начнут - тогда точно, хоть в петлю лезь.
- Скажешь тоже, пару! Едва на второй денег наскребли! Да и зелья не хватит пока.
- Это только пока, боярин. А начнут на единый образец всех пищальников вооружать?
- Ха, остальные-то, кто не в новых полках, сами пищали купят, али сделают!
- Князь Иван Федорович, уж прости, но проверять-то пищалки - всё едино двору Пушечному! А аз проверять буду жестоко - помнишь, как в уложении на образец стрелецкой пищали писано? И трясти, и прикладом вниз на каменный пол ронять... Да и ствол тройным зарядом проверять приговорено. Не всякий кузнец такую сработает, отнюдь не всякий!
- И что тебе за печаль?
- А пойдем, боярин, в мой закуток, не для всяких это ушей.
Есть у меня личный кабинет в одном из новых зданий Пушечного двора. На втором этаже - поверхе, над 'станочным сараем' - цехом механической обработки. На этом же этаже расположена и лаборатория - 'опытное собрание'. Пара маленьких, настольных токарных станков, четыре верстака с инструментом, несколько стеллажей с оснасткой, и ременная передача от цехового двигателя. Днем здесь пусто - а вот вечером... Недавно ваяли новое точило для сверл, так один только диспут о шкалах я, наверное, всю жизнь помнить буду. В чем размечать - градусах, тысячных прямого угла, или вообще в значениях твердости стали?
Отвлекся я. Так вот, моя каморка - метров тридцати площадью, со столом для совещаний, персональным почти кульманом - липовым наборным щитом с траверсой для линеек... да еще окна застекленные - всё это внушает.
- Ох и размахнулся ты, Олег! То-то больше здесь пропадаешь, чем в приказе сидишь! И не совестно - сам устроился, а начальству? Да и казны на эту лепоту сколь ушло?
- Вот проверю, как оно следующей зимой будет, тогда и тебе, боярин, предложу. Сейчас же, гляди, мох еще из щелей торчит. А строил, кстати, на свои, сам за работу приписанным платил.
- Ох, лепо! - а что тут такого лепого? Ну окна в треть стены общей площадью, витражами набранные из нескольких сотен одинаковых пластин... Всего-то и надо было - объяснить стеклодуву, что мне заготовки для опор часовых осей делает, какого размера стекла нужны, и потом раму заказать.
В глазах Ивана Федоровича горит тот же огонь, что и у Ивана-княжича при виде игрушечного кораблика с паровой турбинкой.
- И ты такую красоту скрывал?
- А ты, боярин, ведаешь ли, как от сей красоты зимой морозом веет? Видишь, подставки для лучин в уголке? Зимой так на переплет намерзло, что и днем их палил, вон, потолок аж серый - света для чертежной работы маловато от окна. И то, темновато было. Мыслю, переплет из лиственницы делать надо, да в два слоя. Ежели потяну по деньгам, к осени поставлю.
- Отнять у тебя, что ли?
- Ну, окна выставить - дело недолгое. Хотя лучше просто стекольный заводик у себя поставь, боярин - озолотиться можно.
- Ты мне когда железный-то завод ставить будешь?
- Вот как повелишь, так и... поучу людишек. Еще в прошлом году ведь говорили, я ждал, ждал, прямо сердцем истомился!
- Тьфу ты, страдалец невинный, ждал он! Дали поместье родичу моему да не где-нибудь, под самым Устюгом! Уж два дня, как приговорили!
- Давненько, боярин, я коня боевого не проезжал вдаль. Считай, только по Москве, да иной раз на варницы селитряные... Дашь ли приказ поглядеть, как в Устюге железное дело поставлено? Розмыслов бы туда еще свозить, кто в отыскании руд сведущ.
- Вот в Казань в гости съездим, так и проветришься. Нехорошо иначе выйдет, непочтительно к соседям - вдруг им въезд расширять придется, к примеру? Как же не помочь? Ладно, хватит попусту языком молоть. Что за дело такое, что не при всех обсудить можно?
- О полках стрелецких дело, боярин. За пищали войсковые приказ отвечает, и зелья пока тоже не навалом. А только уже слушок по Москве ходит, мол князья Глинские хотят, чтобы все пищальники на службу-то и зелье, и пищали от казны получали - даже и ополченцы. Вот я и думаю, с чего бы такая доброта?
- Это когда будет еще. Хорошо, если на следующий год, а то и через два. Неужто не справимся?
- Полковники-то стрелецкие не вчера родились, да на учебу полки ходят, так что стрельцов в походе много не потеряют. А значит, к зиме может Дума указать еще полк-другой верстать, не обязательно в Москве. Если одновременно и ополченцев вооружать велят... Вот тогда можем и не справиться.
- На новый завод ни земли, ни денег не дадут от казны. Очень уж боярам по сердцу пришлось, когда зимой приказ жалованье хоть и железом, да своей работы выдал. Как раз из денег, что освободились, часть долга иноземцам отдали.
- Есть, боярин, способ, как выработку улучшить, да очень уж...
- Давай, режь, анчуткин сын! Колдунов что ль, тобой из кузнецов да иноков выученных, ворожить заставить?
- Теперь уж и не знаю, ладный ли способ-то, особенно, если должна казна не государям чужим, а чужим же купцам.
- Ты сначала способ укажи, а уж там мое дело решать, что хорошо, что плохо.
- Что ж, боярин, гляди. Заводы себя через год-другой сами содержать начнут, даже и казенные.
- Да уже содержат, совсем память потерял?
- Э-э, боярин, это пока только людям платили, и то - московским умельцам заводским. В Плавках-то, чай, ссыльные горбы зарабатывают. Да еще, боярин, снасть заводская недешева, и изнашивается, часто поправки требует. Тоже траты, и немалые. Так что еще год-два надобно, чтобы на заводы казна совсем не тратилась, и то - смотря, каковы уроки будут.
- Убедил. Что за способ-то?
- Извини, боярин, издалека начинаю, ан по-другому плохо получается.
- К делу, Олег, к делу!
- Так вот, ежели сами не управимся, надо создать завод-другой, с коих можно было бы купить, или как налог взять. Дело непростое, да и недешевое. Для завода деньги нужны, и земля. Купцу сейчас большой кусок земли не купить - только если у думских бояр кто в любимцах ходит, или из торговых людей в служилые перейти. А служилый помещик и вовсе полгода на службе, не всем так везет, как мне с подручными. Да и денег у них...
- Понятно, к чему ведешь. Разрешить купцам поместья выкупать? А служить кто будет? Даже если кованой конницы полки на казенный кошт верстать - много не прокормим. Да и учить их еще, после набора...
- К тому же, Иван Федорович, для хорошего завода еще и люди умелые нужны. Поломал я голову, и вот что вышло, посуди.
- В Москве, на Пушечном дворе, сейчас считай, только тульское железо начисто обрабатывают. В Туле то же самое можно делать, не возить отливки да поковки ради трех расточек. Тогда московские умельцы опять, считай, только с медью работать будут. Если же и осадные пушки железные получатся, в Москве и вовсе завод оружейный не нужен. Тогда объявить, мол, выделяет казна земли под Устюгом да Тулой, да ненужные станки, да иную справу. Оценить это всё, и пускай в три года вернут, или в пять. Причем одну половину - деньгами, а другую - военным железом, по казенным ценам. Пусть совместно решают, потянут ли совместно такую ношу, или купца какого в долю берут. А не сумеют - так за просроченное железо каждый год чтоб долг на десятую часть увеличивался.
- На кой им купец, пару-тройку деревень приписать - и всё! Да то же самое можно и без хитростей этих сделать! И моему заводу цены перебивать не будут! Хотя, и вовсе это дурь, пожалуй. Случись что - разбегутся умельцы, а сыскивать кого, каждого, что ли? Нет, если и допускать такие заводы, то чтоб под единой рукой были. Проще, право, через Думу разрешение протолкнуть, чтобы купцам земли выкупать дозволили под заводы. И умельцы твои в обиде не будут - ежели купец богат, то и платить им сможет хорошо, а бедняк просто землю не выкупит. Только, думаю, справимся проще - пять-то сотен вооружить несложно, да даже и тысячу. И открой мне тайну - тебе что, прибыток с завода надоел? Другие-то вмиг цену собьют! Да и мне обещал завод...
- Обещанное сделаю, боярин, что же до прибытка... Знаешь, почему у меня завод еще и плуги, топоры да ножи выделывает, не только часы - хотя те выгодней?
- Ну уж просвети меня, неумного. - улыбается князь, значит, не совсем еще 'рогом уперся', как бывало порой.
- Оплату с ближних селян, боярин, я хлебом беру, что со своих, что с чужих. Можно и серебром - но с хлебом можно до половины в долг, без роста. Плугом же, коли с железными оралом и отвалом, вроде моего, можно иной раз вполовину больше вспахать, чем обычным. Крестьянину прибыток, и мне тоже - больше народу прокормить могу заводского. А самое главное, не для меня - для княжества - хлеба один крестьянин производит больше. Можно не просто больше заводских прокормить, а и городских тоже. Да и запас на случай неурожая побольше.
- А ты тот запас еще через мельницы братчинников своих пропускаешь...
- Что ж делать, княже, коли лучшие мельницы у них... Спросил бы кто из московских, или серпуховских служилых - так построил бы и им.
- Да пес с ними. Что же, дешевое железо заводчику выгодней выходит, чем дорогое? И князю тоже?
- Ну... тут пределы есть. Для войска всяко выгодней. А для завода - тут считать надобно. Вот руду взять, к примеру - коли железа с неё по весу меньше трети выходит, так проще новый раскоп построить, чем со старого возить. Хоть и есть у меня пара задумок, как с бедной породой обходиться... ладно, не сейчас. Что же до дешевизны железа, тут многое важно. Одно дело - просто литое отпускать, как я кузнецам московским, другое - готовое изделие, хоть нож, хоть часы. И от соседних заводов зависит - далеко ли? Что и сколь дешево отпускают? А цена за перевозку какова? Я вот дорогу на Тулу от поместья своего поправил немного, подсыпал кое-где - так мое железо в Туле подешевело, ан хлеб у меня - вздорожал, его-то тоже возить проще стало, а тульская цена повыше заводской.
- Вот уж премудрость... И всё ведь считать надобно!
- А иначе не выходит, Иван Федорович. Есть, правда, что-то вроде опор... Чтоб невыгодные пути не считать.
- А ну! Не таись, говори!
- Прежде всего, дорогой товар, особенно легкий, лучше самому делать. Работа, особенно - хорошая работа, дороже любой руды. Железной ли... да хоть серебряной! Часто и дороже серебра, по весу-то.
- Ты ври, да не завирайся. Ужели добрая сабля дороже своего веса в серебре?
- А это смотря как и что выделывать, Иван Федорович. Сабля и правда дешевле - а иголка хорошая? Сколь она весит, а сколь стоит? Я вот придумал кое-что, после похода казанского опробую - должно получиться раз в пять подешевле, чем сейчас.
- Тянуть, что ль, надумал? Так пробовали уже, не хороши иглы, особенно для кожи.
- А от чего не хороши? Там ведь всего-то и надо, что сталь хорошая.
- А ты у кузнецов спроси, что у тебя её берут. Сабли хорошие выходят - у тех, кого ты учил. А иголки - мягкие. Да пускай, ты дальше сказывай, про основы.
- Второе - не разбрасываться. Сосредоточиться на товаре и хорошо его делать - действительно хорошо. У меня, в едином заводе, разные сараи - разный товар вырабатывают. Да, главное - не просто хорошо - а еще и много! Тогда всякая снасть свою цену быстро окупает, даже и дорогая. На складе не лежит, сала топленого-соленого не просит (изначальный вариант пушечного сала).
- Да и полежит - что за беда?
- А беда в том, что силы, усилия голов - не самых дурных голов, кстати, на эту снасть уже потрачены. И из этого еще вывод... ну, половинка вывода. Всякий труд должен быть оплачен, а хороший - хорошо оплачен.
- Да я десяток закупов приставлю, вместо одного умельца...
- И получишь десяток ху... плохих изделий. Если вообще получишь, и продать получится. Пойдем-ка, боярин, в покой напротив - покажу кое-что.
- Вот гляди, держало для плинфы сверлильной. Сажаем в него саму плинфу... - пальцы привычно крепят режущую пластинку в оправку...
- А на выходе...
- Так это за них твоему заводу от плавского и московского аж по полгривны плачено?
- За них, боярин, за них. И расход на московском заводе, по половине же гривны в месяц, ими уменьшен. Есть у меня в поместье юнец, хороший розмысл по резцам. Вроде как чует, что и как лучше резать... ладно, это не важно сейчас. Сели мы с ним как-то, стали вычленять, какая часть в сверлах и резцах для чего нужна - а через месяц где-то он вот такую оправку и принес, только деревянную. Половину гривны получил сразу, да и сейчас с выгоды в доле. Сейчас вот опыты разные ставит, с заточкой под разные стали.
- А твоя-то выгода в чем, если продажу Пушечному двору не считать? Хотя, погоди - железа меньше в расход уходить стало? Только плинфы меняешь?
- Не только это, боярин. Еще, работнички мои всего пару-тройку вздохов тратят, от реза до реза. Глянь, плинфа-то и с обратной стороны заточена, как затупится - два оборота ключом, пальцами её наоборот вертит деловой, да опять зажимает. И дальше работает.
- Вздох туда, вздох сюда...
- Ан на один час в неделю больше, а то и на двое. Сколь он стоит, боярин - сам ведаешь.
Проговорили дотемна - зато удалось изложить и обсудить многое. Влияние наукоемкости и модности продукции на конкурентную среду, облагораживающее действие прибыльного завода на окружающие хозяйства... В великие князья бы Ивану Федоровичу - кое-какие привычные мне суждения он, с учетом местных порядков и понятий оборачивал совершенно неожиданной стороной. Например, войска в позднем СССР строили, бывало, дачи - не только генералам, порой и для гражданских - втихаря, разумеется, и из ворованных материалов. Стройбат по-московски, например, пять лет спустя мог выполнить полный цикл - от изготовления кирпича до сдачи под ключ хоть крепости, хоть каменного дома, а хоть и плотины. И ведь строили, что для государства, что по частным заказам - заодно и стрельцов не только обучали, а и приработок давали. А начиналось всё с дороговизны стройки, новых требований к крепостям - не очень-то хорошо знакомых гражданским русским каменщикам, и сочетания разумного ограничения запасов того же кирпича с выгодой от непрерывной работы кирпичного завода. Правда, казенной постройки дома долго еще напоминали маленькие крепости - толстые стены, узкие окошки... типовые проекты-то разрабатывали всё те же военные розмыслы, что строили каменные острожки Тульской засечной черты и Волжского и Донского выступов.
А неделей позже закричали глашатаи на площадях. 'К походу и бою товьсь...', мля...
Глава 2-4.
Лето 1539.
И поехали мы воевать... Какому-то казанскому Абдулле пришло в голову сместить нашего Саида - и понеслась. Мелкие набеги на пограничные селения, пропадающие разъезды - это здесь и за войну-то не считается, так - шалят соседи. Потом в Казани случился переворот - вошедшие во вкус главы родов решили, что грабеж и работорговля лучше пойдут, если на престоле будет сидеть свой - такой же грабитель. Похоже, недурная голова это планировала, после нескольких безнаказанно взятых селений на Рязанщине у соседних родов возникла мысль - 'а что это мы тут сидим? Хан не одобряет - так сменить его!'. Правда, наш Саид успел смыться, прихватив едва не полтораста воинов - ну, и ближних родичей заодно. Тех, что подарки получали иной раз из Москвы.
Армия - плоть от плоти народа, иногда даже трудового. А так же - витрина не только военной мысли, но и экономических связей. Взять, к примеру, новгородцев: их снаряжение являет собой винегрет русских, европейских и татарских решений задач защиты и нападения. Под Васильсурском, ожидая приотставшие - хоть и вышли куда раньше! - суда с артиллерией, насмотрелся. Доспехи - от бехтерецов до рыцарских кирас, от 'традиционных' шишаков до салада - той его модификации, где вместо отдельного забрала присутствует, заедино со шлемом кованая, выступающая вперед пластина. Прикрывает морду лица - и при этом позволяет сдвинуть шлем едва ли не на затылок - по жаре особенно ценно. Вот и представьте себе картинку: пищальник, верхом на ничем не прикрытом коне, в гибкой пластинчатой броне - из довольно крупных пластин, кстати - и в этом самом саладе. Причем пищаль... нет, это стоит отдельно описать.
Огнестрельное оружие в обеих Европах - Западной и Восточной - известно давно. Очень уж хорошее средство против тяжелой конницы, причем выигрывающее у арбалета по цене и эффективности - и очень серьёзно выигрывающее. Потому, что арбалет - это не ножка от стула с привязанной резиночкой, отнюдь. Хороший, мощный арбалет - сложное, сбалансированное устройство - один спуск чего стоит. Дуга или окована 'почти сталью' - пятнистым результатом бросания железа в расплавленный чугун и наоборот, или вообще цельностальная. Иногда, правда, встречаются 'композитные' - вроде восточных и русских луков, комбинации дерева, сухожилий и рога. Но такие выходят из употребления - серьёзный доспех из них не взять, если только удача уж очень улыбнется, или рога действительно мощные. Спуск у этого хай-тека тоже серьёзный - не просто рычаг под фитиль, отнюдь. Простым рычагом, с парой зубьев на конце, нынешнюю мощную жильную тетиву удержать можно - вот только истрепется быстро, да и ход плеча спускового рычага получится - мама, не горюй. Ну, или процесс спуска будет напоминать встречу двух гонористых товарищей, мнущих друг другу руки при пожатии.
Откуда я это знаю? Прежде всего, у нас в Москве и Самострельный двор есть, со своими умельцами. Довольно серьёзное заведение, и до сих пор их продукция пользуется спросом. Но есть и сторонний источник - вот он, только что отъехал к своим. Ганс-Иоахим-... дальше еще на полчаса перечислять святых, которым его родители препоручили. Интереснейшая личность, в плане судьбы.
Жил да был на свете простой немецкий парень, сын шведского удальца из ландскнехтов и лужицкой сербки. Папа у него прошагал пол-Европы, а вторую не прошагал исключительно от мерзопакостности политиков, мирящихся когда не следует. Воспитывался мальчик как положено - в обозе, под маминым строгим надзором. Папа был простым корпоралом - но на отдельную движимость в виде фургона наскреб. Мальчик продолжил семейную традицию - служил оберсту, нанимателю и их общей матери, католической церкви - когда нанимала. Долго и хорошо служил, дорос до папиного чина - вот только хотелось чего-то... хрен поймешь, чего. Не буду описывать мытарства папы (ага, это только папа!) моего знакомца, но однажды в его обозной телеге появилась едва понимающая по-немецки женщина откуда-то с очень дальнего Востока, то ли башкирка, то ли еще кто. Увел будущую маменьку Ганса его же папенька - напоив до потери сознания итальянского торговца рабами, мирно ехавшего с дорогим товаром из Лейпцига куда-то на юг. Сынок, соответственно семейным традициям, воспитывался всё в том же обозе...
И был очередной найм - на сей раз к князю литовскому, против каких-то восточных дикарей, как говорили. Дикари оказались московитами, причем дрались вполне серьёзно. Настолько серьёзно, что ландскнехты не устояли - сначала плотный обстрел, потом, когда новички в плохоньких, неполных доспехах еле стояли на ногах от ран... Ганс говорил, что результат был, как после атаки французских жандармов - рыцарской королевской гвардии. Сам он выжил только чудом - и чтобы вознести благодарность Господу и ангелу хранителю - перешел в православие. Тогда он очень удачно повернулся - шею от копейного удара рвануло, в глазах потемнело - зато живой, хоть и в плену. И теперь он служит уже московскому князю - за поместье под Рязанью. Истовый верующий и честный служака, сумевший снискать уважение товарищей и ненависть всяких проходимцев - что бандитов с юга, что некоторых приказных. Даже по-русски он говорит так, что видно - мысль не переводится с немецкого, а напрямую воплощается по-русски. Разумеется, в пределах словарного запаса. Единственное, что напоминает о его происхождении - верность добротному, но жесткому доспеху, переделанному уже местными умельцами для кавалериста.
Да, так вот - о пищалях. У новгородцев, кажется, сборная солянка со всей Европы. Есть даже казнозарядные - с патронами-вкладышами. Но это еще ничего - а вот компактность некоторых образцов меня просто поразила. Не булл-пап конечно, но представьте себе пищаль с настолько коротким прикладом, что замок находится почти у самой головы! Стрелецкую я делал по памяти о мосинской винтовке, там приклад длиннее. Хотя, зачем, спрашивается? Передний ряд бойцов обычно составляют пикинеры, в новых же полках, за счет 'улитки' и постоянных тренировок - обходятся огневым сдерживанием. Ну и рогатки свою роль играют. А уж прикладом бить... меньшие вес и длина пищали вполне окупают невозможность нештатного её применения. К тому же, у стрельцов сабли есть. Хотя, сейчас просто рано прикидывать модернизацию оружия, которое еще и боевого крещения не получило. Зря, что ли, вертится в голове мысль о более-менее крупном калибре и двух видах патронов - с длинной, оперенной подкалиберной пулей всё в том же пыже-контейнере из древесной массы, и со слегка модернизированным жребием? И надо будет попробовать разные варианты, можно ведь и сегментный снаряд сделать... из тех же стрелок, что и для пушек планируются. Кстати, те же ополченские пищальники говорили, что 'на рыцаря' и 'на татарина' берут разное соотношение пулевых и 'дробовых' - картечных зарядов. Не все, разумеется, а вооруженные самым новьём - аркебузами, или дремучим старьём - крупнокалиберными, короткоствольными пародиями на оружие.
Ладно, что еще есть интересного на этой выставке? Вот пистоль с колесцовым замком... у конного 'новгородского боярина'. Надо взять на заметку - стрельцов такими вооружить вряд ли дадут - дороговато, к пищали-то, даже и как штурмовое оружие. Хотя как знать, как знать - массовое производство очень способствует снижению себестоимости, а те же казаки иной раз и по три ружья таскали, в довесок к двум-четырем пистолям. Очень уж хорошее средство ближнего боя.
Дальше... дальше у нас Федор свет Яковлевич, собственной персоной.
- Ты как здесь оказался? - если он сейчас скажет 'стреляли...' - пойду и убью себя об стену Московского Кремля. Или Казанского - хотя, он вроде бы деревянный, это ж сколько колотиться... нафиг.
- Да вот, по думскому решению, жребий выпал... - а то я не знаю, как вместо себя то выставляют холопов, то нанимают кого, хотя бы и из своей же судовой рати - коя, кстати говоря, присутствует в полном составе. Вместо одного-двух сопровождающих.
- Неужто и нанять некого было, в замен себя? - скроить недоуменно-сочувствующую морду, не помешает.
- Так стараниями воеводскими, сейчас в Новгороде люди нарасхват, очень уж торг со свеями и немцами хорош. Лодейщики от зари до зари, аки пчелки лесные, трудятся. Да и мореходы нарасхват, и всякий прочий народ. Одних причалов ладейных за год чуть ли не десяток построили.
Не верю, ни единому слову не верю, как говаривал товарищ Станиславский. Именно потому и не верю, что недавно отвешенные шведам трендюли активизировали торговлю. Чтобы купец не из последних, да пропустил такой момент ради какой-то войны? Да еще сам на неё поперся? Наивные чукотские юноши, купно с девушками, живут к северу отсель - вот им баки и забивай.
- Да, тяжко бывает не только от поражений. Ладно, Господь да не оставит нас милостию своей, ибо сказано 'за други своя', и словом тем стоим. Глядишь, и пособит всевышний, не только ТАМ, и здесь внакладе не останешься. Нет ли у тебя каких пищалок, али доспехов, на Москве прежде не виданных? Сам знаешь, где служу, новины упускать не след...
- Как же не быть? Николка, подь-ка сюда!
Тезка двух царей - одного зазря ославленного, и одного - действительно м...ка, щеголяет недлинной, очень толково подстриженной и ухоженной бородой. Такой благообразный облик - руки сами тянутся проверить, на месте ли кошелек?
- Старший мой это. На море во всяких делах бывал, а с казанцами не сходился еще. Взял вот, пускай развеется.
Ну да, во всяких делах бывал - а торговать не умеет? Старший сын новгородского, не последнего разряда, купца? То ли меня здесь совсем за деревенщину держат, то ли намекают - интересно, на что?
- Никола, а покажь-ка Олегу Тимофеевичу свою пищаль.
Интересная дудка. Три замка... линейное заряжание, что ли?
Сынуля пускается в объяснение специфики девайса. А я опять не верю. Нет, обращение описано вполне грамотно - насколько я могу судить. Но это явно оружие ближнего боя - очень уж неудобно, когда внутренняя баллистика - своя для каждой пули. Это для города, возможно - для перестрелки перед абордажем, но никак не для конницы. Пистолеты удобнее, и проблем с ними меньше. А пешком Никола воевать не должен - статус не позволяет. Семейство - не голытьба какая, солидные люди.
Потрындев с Федором Яковлевичем, сел обдумать ситуацию. Первая группа фактов - новгородцы имеют свою агентуру в Москве. Узнать о походе заранее нетрудно - но для этого нужно быть вхожим слегка повыше, чем на московский базар. За короткий же срок напрячь не последнего купца, заставить его поступиться торговлей - это не братчина работала. Это или приход, в которые группируются новгородцы, или реинкарнация Совета Господ. Возможно, и Ганза... нет, слишком уж о с т р о работают, быстро реагируют и четко подходят. Не для ганзейского это жидкого супчика по-французски. У немцев такой забавный демократический способ координации, что решения будут вырабатывать по полгода. А потом половина на эти решения забьёт. Рейс 'Пестрой Коровы' они устроить могут, но балтийские пираты - прямая угроза, доставшая уже всех. Для разведки нужно нечто иное. Не ассамблея болтливая, а профессиональная структура на постоянной основе. С хорошо дрессированными кадрами, пристойной скоростью получения и обработки информации, и рычагами воздействия внутри организации. И результаты кому-то доводить надо - на ушко, а не на вече, или заседании Госдумы. Государство, торговый дом, мафиозный клан такую структуру могут иметь. Причем государства, кроме торговых республик, тоже под сомнением. Короли немного иным интересуются, они бы на уровень думских бояр агентов нацеливали. Может, и на меня - но не адресно, во время войсковой операции, а как на канал выхода на Ивана Федоровича. Вывод... б... а Литва, купно с Польшей? Корректируем - интерес или у одной из новгородских группировок, или у Вильно - они достаточно близко к нашему захолустью.
Вторая группа. Федю затачивали на работу со мной. Не факт, что я один такой красивый - но интересы изучали, похоже, и мои. Сложным оружием вообще немногие интересуются. Затачивали спешно - иначе приволокли бы даже и туринское ружьё. Причем, это 'работа с', а не 'выход через'. Организовать знакомство с кем-то повыше можно через меня же - но без подобных изысков. Вывод - намекают на интерес в прямом сотрудничестве.
Собираем. Или Литве понадобились массовые сабли и доспехи, или новгородцам - что-то на уровне, где срастаются экономика с политикой. Не ниже, не выше - разжиться техникой, и наверное, даже системой организации заводского труда можно, просто сманив более-менее опытных москвича и туляка с заводов. Кстати, Литва тогда отпадает. Значит, это Новгород, и интерес у него к конкретному 'олигарху'.
И какого... им от меня надо? Что Новгороду вообще нужно? Независимость и свободная торговля, желательно только для них. Идея фикс просто у ребят. Стоп. Есть еще иностранные контрагенты, те что посерьёзнее. Голландцы, англичане, немцы, Фуггеры. Первая тройка сомнительна. Голландцы плотно сидят под Мадридом, если только частный интерес у какой конторы проснулся. Англичане пока тоже не великие торговцы. Хотя людей искать и переманивать умеют, наверное, и сейчас. Вообще с любой иностранной конторой можно общаться, как с теми же новгородцами - не через губу, но и не прогибаясь чрезмерно. Фуггеры... это серьёзно. Московские князья им крупно задолжали, как я понял из отцеженных обрывков разговоров. Разведка им по карману - им и государство вроде нынешней Швеции по карману. Если это их интерес... слишком много вариантов и мало данных.
Вернемся к новгородцам. Им что-то нужно, и срочно - иначе обошлись бы без балагана в походе. Это 'что-то' - достаточно серьёзно, чтобы идти окольными путями. Вопрос политики или идеологии, скорее всего. Какое-то частное решение, но затрагивающее интересы 'высоких персон', или крупную группу средних. Возможно даже, группировку. Всё, теперь ждем не намеков, а разговора.
Глава 2-5.
Лето 1539.
Радушные хозяева встретили нас на третий день пути от Васильсурска. Кто не знает - местность довольно холмистая, даже гористая, скорее. Нет, передовое охранение у войска было, и свою роль сыграло. Только и татары в войне не новички...
Посыльный еще издали оповестил нас о встречающих - воплями. Я иду почти в голове главного полка, среди разросшейся, в том числе и моими стараниями, тяжелой конницы. Потом мне рассказали выжившие, как это было. Сначала почти в лоб передовому полку ударили довольно легко бронированные ребята. Потом одновременно сорвались в атаку элитные, в хорошей броне тысячи - и 'группа перехвата', нацеленная на посыльных. Из пяти отправленных посыльных ушел один - а ратников передового полка еще полгода выкупали из плена.
Обычно конный бой предваряет перестрелка - но здесь собралась элита, что ли - во всяком случае, их первый ряд выглядит не хуже нашего. Солидная броня, мощные кони. Справа пристраивается Федор Яковлевич - каким ветром солидного новгородского купца занесло в эти разборки? Через пару рядов вижу Ганса - хотя, какой он теперь Ганс, на Руси крещен Иваном...
Барра! Ну, или ура русское - хотя немалая часть кричит 'Москва' - татар в татарских же доспехах хватает... Сходимся. После первого бросаю копьё - слишком глубоко вошло, не вынуть. После второго - щит, свалка такая, что удобнее работать двумя саблями - за счет скорости и уроков Ивана Федоровича. Очень это непросто - уработать противника впятеро быстрее тебя, даже и опыт, вкупе с тренировками, не всегда спасает. Потому как опыт получают в схватках с примерно равными - а иначе не выживают. Вот и рубились по взаимному интересу, раза два в неделю.
Скольких прошел - да кто ж их считал-то? Если только перегруженные гурии, да ангелы у входа в рай. Но впереди еще много - ребята выскочили из перелеска за... будем считать это ущельем. Строй немного растянут. Так что на всех наших хватит. Где-то на краю сознания отмечаю явный пищальный залп, потом еще один, потом пушки...
И ведь прошел неплохо, по чести говоря. Адреналин - только что из ушей не брызжет, разум - та часть, которая холодная и спокойная - где-то на задворках советует и оценивает, кого и как класть, а кого и вовсе холопам оставить - тоже не дети, нефига от работы отлынивать. И тут какая-то тварь залепила в меня стрелой - видимо, из задних рядов... Я как раз крутил очередную связку против двоих - отмахнуться левой с выходом на удар в поверх щита, и одновременно - правой, в прижавшегося, как Катенька ночью, противника, спуская его удар по клинку и вскользь по шлему - не поверите, кулаком в лицо - такая теснота стояла.
Сама стрела - не проблема. Ну довернуть голову еще чуток. Проблема в том, что идущий прямо на меня негодник, не говоря дурного слова, швырнул сулицу - или как она зовется у них, джадда? Короче, такой дротик. А у меня руки уже в инерционной фазе, и всё, что остается - попробовать извернуться. Только не вышло. Метровой длины деревяшка, увенчанная довольно тяжелым наконечником - на себе прочувствовал, ага - влепилась в шлем почти под прямым углом. Шлем спас жизнь, но в глазах помутнело.
Мгновением позже я собрался - жаль, поздно. Удар кулаком прошел, кажется, более-менее успешно - рука в латной рукавице уже набрала разгон. Противник слева отделался легким испугом, скатив удар по шлему и оплечью. Оба, как минимум, ошеломлены, но это ненадолго, уж левый точно скоро придет в себя. Зато у меня что-то странное с темпом, всё тяжелее его удерживать. Мгновенные выпадения в 'нормальный' режим, возможно, и незаметны со стороны, зато 'изнутри' доставляют множество неудобств.
Ладно, с грехом пополам упокоил дорогих соседей. Порадовал еще двоих - любителя сулиц и его соседа. Второго - с трудом уже, привычное превосходство в скорости куда-то уходило. Сброс темпа, фехтование.
Хм, а жить-то еще можно. Чему-то Иван Федорович меня научил - ему было интересно поработать с быстрым противником, а я помню уроки прошлого. Позднее, анализируя этот бой, я понял причину 'рваного' темпа. Небольшое сотрясение мозга волной прошлось по серому веществу, нейронам со всеми их аксонами - и по кровеносным сосудам тоже. Мозг, конечно, очень хорошо изолирован от организма, но в состоянии темпа внутричерепное давление повышается. Обычно это не страшно, сочетая некоторые наработки в области целительства с регулярными тренировками, удалось добиться нормального функционирования. Но равновесие довольно хрупкое, похоже. Добрый удар его нарушил, и 'система защиты от перегрева' снизила тактовую частоту. А разогнанный организм требовал быстрой обработки входящей информации, и всё поддавал давление. Вот и получился затухающий процесс - хорошо еще, смена режима позволила избежать потери сознания.
Да твою же ж, когда эта тяжелая конница закончится? Давно пора появиться моей любимой мишени - 'вторым рядам', в легких доспехах, а часто и вовсе без оных, и с неполным комплектом оружия. Пастухам и младшим сыновьям - массовке, короче. Очень уж это неприятное занятие - насмерть драться с хорошо бронированной конницей, с элитой. Откуда их вообще столько?
О, вот и долгожданное мясо. Еще пара противников впереди, и станет полегче. Что-то маловато их - уже и горка в просвет видна.
Куда ж ты... Перс, Перс, хороший мой... Умница и резвун, добродушный со своими - есть у лошадей душа, есть! - и злой в сече. Как же нелепо ты ушел - из-за больного сегодня на голову хозяина, не успевшего отбить удар. Мы с тобой сейчас одно целое - и я чую каждый сантиметр раны на твоей шее. Грязная тварь, не стоящая волоска с твоей шкуры, резанула копьём... Я не сумел тебя уберечь, друг мой - но уж курган в память о тебе соорудить смогу. Вот этим самым копьём сейчас и сооружу, мне оно вполне подойдет - ведь я тоже грязная тварь, не сумевшая уберечь друга.
Спи, малыш. Вряд ли я вышел рылом для рая или Ирия, а вот в Вальхалле мы наверняка встретимся, если справедливость есть хотя бы на том свете. Если я заслужу эту честь. Ты-то точно туда попадешь, ведь куда еще может попасть настоящий боевой конь? Там твоя рана заживет... Прости, я не могу сейчас вылечить тебя, просто не успею. Я сейчас слезу, ладно, друг? Слезу, и позабочусь о кровавом кургане над тобой. Ведь должен кто-то заботиться о тебе, пока мы не встретимся. Вот уже и копьецо у меня, а его прошлый хозяин будет твоим первым слугой на дальней тропе.
Рвануть ремешок шлема - без него легче учуять, что творится вокруг. Глаза не помогают - краснота в них разливается. Злая, сухая краснота. Плевать, зато чую - вот еще один твой будущий слуга, Перс. Он уже готовит щетку - встречать тебя там. И еще, еще, еще.
Сначала вокруг были конники. Потом только кони - но из-за границы подошвы будущего кургана кто-то уже стрелял. Вихляясь, подставляя под стрелы то доспех вскользь, то железко копья, человекоподобное нечто двинулось за материалом для следующего слоя. Когда отвлекшиеся на боковых противников служилые и холопы прорвались, наконец, сквозь плотную татарскую массу, невысокий курган был почти готов. Когда они начали резать легкую конницу, полубезумный могильщик забросил в два приема последнее тело - на вершину. Отбросил копьё, сел и сжал зубы. Будь вокруг потише - может, и был бы слышен тоскливый, тоскливый стон.