В Дедилове, куда я рванул прежде Тулы, дела шли неплохо. В первую очередь, понятно, навестил я церковь - поставили недавно новую, народу-то у нас на некрупный городок набирается, если наймитов считать. Словом, отстоял-заказал-пожертвовал, как положено. Жаль, пока не тянем по умению каменную церковь - хочется заходить в большой, светлый, с высокими потолками храм. Чтобы душа возносилась горне, отринув заботы и печали, на единение с Создателем. А приходится о мирском, да в пристройке...
- Ты, батюшка Афанасий, скажи, как вам с Севастьяном-то в головы пришло из крапивы зелень вытягивать? Аз уж, как ни напрягался с железом да медью-то, чистой зелени не добился, всё то синь добавится, то краснота. Да, с митрополичьего двора-то одобрение прислали? Очень в монастырях к месту пришлось. Просветитель Иосиф учит о вреде праздности, и не только для духа. Так что заняли черноризцев делом, чтоб соблазнов поменее было.
- Митрополичье одобрение прислали. А с крапивой... да просто вышло. Как-то порты зазеленил да подрясник, в соседнее сельцо съездив. Потом уж стирал-стирал, упарился весь. А тут еще за ленты на облачение такую цену в Туле спросили... Сели мы с Севой, да стали головы ломать, как бы зелень эту из вредного в полезное состояние перевести. Раз, другой попробовали - да на третий и вышло. Ты посуду-то не привез? А то очень неудобно бывает с глиняной плошкой работать, да еще местной выделки.
- Привез. В храм господень не понес, вроде как мирское это. И тебе, и Севастьяну-батюшке, по набору. Только я там добавил чуток разного, не удивляйся, ладно?
Ага, добавил. Именно что 'чуток'. Спиртовки, по паре хоть плохоньких, кособоких, но реторт. И отдельным пунктом - змеевики. Стеклянный, медный, и серебряный. Третий такой набор у меня на стеллаже пылится - ждет, пока я химией серьёзно займусь, обрывки воспоминаний восстанавливая. Всё это встало в очень некислые деньги - но я не писатель-сибиряк из 'того' мира, чтобы обвинять ученых в удовлетворении собственных интересов за счет государства*. Да и естественная наука здесь пока прикладная, отдача от нее сразу идет.
(* - А.Бушков)
Словом, поговорили мы с батюшкой Афанасием вполне продуктивно. Достигли предварительной договоренности о поставках красителей моим братчинникам, малость поболтали за жизнь. Священник жаловался на чрезмерную деловитость Васи и наймитов, за мирским несколько упускающих духовное. В ответ был приглашен на посиделки 'розмыслового состава'. Дабы напоминанием о, если можно так выразиться, предумышлении и мудрости господних, во-первых, вселять должное восхищение Его замыслом, а во-вторых - сподвигать на поиск не просто работающего, а наилучшего решения. Я, вообще, сторонник простой позиции: Всевышний человека создал для украшения созданного им мира, и лучшая ему молитва идет от осознающего глубину проработки 'контента' розмысла. Благодарственная, восхищенная молитва, славящая не злобного ревнивца, а Создателя этого чудного и сложного мира, законы которого прописаны столь основательно, что их невозможно охватить одним человеческим разумом. И наравне с такой молитвой - стоит усердный труд головой и руками. Не нам, не нам, но делу Его - а достаток приложится, как у Соломона.
***
На самом заводе всё было, вроде бы, вполне пристойно. По присланным чертежам Василий потихоньку подготовил детали будущего прокатного стана - хотя, это скорее стоило назвать станком. Для стана размеры маловаты, ширина полосы-то всего пол-аршина с копейками. Впрочем, здесь практически все ходовые железные изделия в такие размеры укладываются. А строить 'мегадевайс' для прокатки саженных листов - так и разориться недолго. Причем, даже если монстр сразу заработает - надо еще и прокат такой ширины применить суметь, и сбыть. А резать, или рубить широченный лист довольно неудобно - или, что то же самое, дорого.
М-да, о катаной стали я давно мечтал. Бумажки схемками и эскизиками разрисовывал. Вася вон, уже практически всё литьё заготовил, по рисункам этим. А вышло так, что в первую голову строить надобно не стан, а пресс. Или молот. Короче, что-то для работы с тяжелой и габаритной поковкой. Потому как после отливки заготовку надобно еще растянуть как-то, прежде чем на стан кидать. И отливка нужна крупная, и в печь её совать желательно пореже. Потому как в печи и железо угорает, и углерод выгорает. То есть, ковать и кантовать её надо быстро. Родили мы, значит, с Васей пресс. Большой, гидравлический, в стол кантователи встроили, прямо две матери-героини. Или два отца-героина? Поглядели на чертежи новорожденного, сказали всякое... Отлили. Обработали. Собрали, на свою голову. Потрепались малость, пока ждали первых проковок.
- Что-то задумчив ты, Василий. Причем не о нынешних наших делах, похоже, даже и вовсе не о заводских. Выкладывай уж.
- Олег Тимофеич - ого, с отчеством величает. Давно ведь на 'ты' перешли. - Как на духу говорю, девка к сердцу прикипела, покою не знаю.
- Так женись, за чем же дело-то встало? Или какая боярышня родовитая глянулась?
- Полуножникова дочка. Ну, помнишь, всё норовил не работой, а обманом деньги получить?
М-да, некрасиво выходит. Вляпался Полуножник недавно, доигрался. Был вольным - теперь выдан головой орлу нашему Стефану, правит поломанную промывочную мельницу. Оно поделом, конечно - следить надо за техникой, коль уж взялся, да копытом себя в грудь стучал - 'да мы, да с боярином Олегом!'... Поближе к заводу он уж всем известен, а Стефан, в закуте своем, ушами прохлопал. Только в результате дочка Полуножникова, Машка - Стефану в баньке спинку трет. А батюшке ейному - плевать. Не удивлюсь, если он потом, как долг отработает, еще и в холопы попросится, со всем семейством.
- Сама-то она как? И, кстати, Ирина, тоже - жива ли еще? - на Ирке, Машкиной матери, в этой семейке всё и держалось. Баба не шибко умная, но работящая, как вол.
- Померла Ирина, с полгода уж как. А я Машку недавно в церкви видал - расцвела! Как глянула - я и пропал.
Ага, расцвела. Со Стефана-то, конечно, чего не цвести! Сколь ей сейчас - лет пятнадцать, вроде? Девки от этих дел того... и правда, раньше хорошеют. Только на кой мне розмысл с семейными проблемами? Сирота ведь Василий, уж второй год как сирота, мозги бабе вправить только он и сможет. Помочь ему - раз плюнуть, так ведь Машка гулять начнёт, к гадалке не ходи. Искать, у кого спина, значит, крепче.
Щёлк-щёлк, заработал арифмометр. Никифор, батюшка Катин, давно с семьёй в Москву перебрался, лавку скобяную под себя взял, а сейчас явно и на оптовую торговлю моими поделками нацелился, по ближним окрестностям. А младшая Катина сестра в пору входит как раз. Ну что, очередной кувырок на ушах делаем?
- Знаешь, Василий, помогу тебе. Машку выдернуть несложно, но давай-ка по уму поступим. Женишься - дом здешний целиком себе бери. Но сначала в Москву съездишь, на пушечном дворе свежий глаз давно нужен. Заодно лент да прочих тряпок красных прикупишь, чтоб не в лохмотьях невесту под венец вести. По осени и приезжай.
- А здешний завод на кого?
- А вот Никифор у меня торгами большими заняться вздумал. Пришлю его сюда летом, оно полезно, разбираться-то, что продаешь. Пару месяцев поможет тебе... даже так. Никифора отправлю сразу, как в Москву вернусь. Ты, соответственно, отъедешь отсель в середине лета, а к новому году(1 сентября) и вернешься уже.
И погляжу я, как ты от Евдокии увернешься! Девка явно красавицей будет, да не глупа, да росла в холе, и под строгим приглядом. Ты через месяц и думать о Машке забудешь, окрутят тебя непринужденно - глазками посверкают, в церковь с семейством моим сходишь... Никеше намекну, что два розмысла в одной семье - это вдвое для оной семьи лучше. Пусть поспособствует как-то, чтоб Мария или срочно замужем оказалась, или еще как - он местный, разберется. А я помогу деньгами, если потребуется, например, выкупить Полуножника, да на пинках его куда-нибудь сплавить - хоть в Польшу.
Дождались, значится, результатов испытаний - у нас тут быстро всё происходит. В первый же день нае... треснула правая боковина. В переплавку-обработку её. Новая сборка. Потекли цилиндры, одновременно сдохла гидростанция. Пришлось родить заодно шестеренчатый насос. Через неделю ударного, головой об стену, труда - таки отковали первую заготовку. Криво отковали. Настроили пресс. Отковали заново. Прокатали первый лист. В очередной раз выйдя на улицу, обнаружили, что уже весна в разгаре. Снег сошел, земля подсыхать начнет скоро. То есть, жди татар - разумеется, в самое время для пахоты и сева. А у нас стены деревянные засыпные, и пушек всего полтора десятка. Кому как, а мне - мало. Помянув в сердцах родственницу гражданина Плятта, наведался к каменных дел мастерам.
Эти орлы, заранее поставленные в известность о громадье моих планов, терпеливо ждали нового заказа. Кирпичная домница уже пашет вовсю - только и успевай, что рудокопов и углежогов новых нанимать. Она бы, может, и треснула, но в свое время я вспомнил сначала стальные стяжки трубы ТЭЦ в Солнцево, а потом развил идею до закладных холодильников. Теперь в нутро каменной махины простенький насосик гонит воздух. И тот, проходя по кольцевым каналам со стальной обшивкой, отбирает излишнее тепло. Будут листовое стекло и трубы - построю парники. Найму двух 'парничников' и двадцать мойщиков окон, и начну ананасы выращивать, ага. И крымские одуванчики, на каучук. Чтобы обеспечить малышню рогатками, а двести нанятых охранников - занятием.
Потерев с мастерами кельмы на предмет цены стен, я в который раз припомнил даму легкого поведения, класса 'любительница'. Эти орлы - тоже любители, причем садо-мазо. Местным наплевать, они другого не видели, но... Глину на кирпич здесь не мешают, а вымораживают. Что в лоб, что по лбу - комки разваливаются, соль остаётся. Кирпич носят на строящуюся стену в такой деревянной фигне, гибриде рюкзака с деревянной рамой. Движитель - ноги, рабочее тело - пердячий пар. Мастера 'скорострельные', кирпич кладут - залюбуешься... в результате, носильщиков нужно втрое больше, чем каменщиков. Если пирамиды строили таким манером, то 'г' в названии страны окрест Нила - замазывание исторической правды. 'Б' там должно быть, со времен тех самых Хеопса с Тутанхамоном, куда более ранних, чем руссо туристо женского полу, с их облико аморале.
Сходил я на склад, взял пару пластин пружинной стали, собрал модель деревянного редуктора в масштабе один к одному. Попробовали поднимать паллеты с кирпичом на проектную высоту стены - работает. Пока нет капитальной стройки, озадачил строителей заготовкой щитов. Чтобы, значит, возить кирпич к подъёмным кранам культурно, по мощеным деревом временным дорожкам, а не увязая в грязи по колено. Вызвал Василия из цеха, предложил подумать о подобной дороге между новой литейкой, кузней и механическим цехом. Только уже не времянке, а солидном сооружении. Чтобы отливки чувствовали себя столь же культурными, сколь и кирпич.
Можно было бы и в Тулу ехать, но еще одна идея не давала покоя. Вытащив из строительно-сушильного сарая восемь длинных бревен, и немного отдохнув за резьбой по дереву, воплотил задумку. 'Там' нечто подобное в строительстве стали применять только в начале двадцатого века. Хотя всё просто. Верхняя платформа - настил, как у нынешних лесов. Под ним буква 'Ху' из дерева, или 'Хо', если из стальных труб. Внизу две направляющих-рельса и катки, наверху - редуктор с трещоткой. Сложность работы - класса 'не бей лежачего', зато у каменщика уровень кладки всегда - на удобной ему высоте. И не надо то стоять буквой 'Зю', то тянуться вверх, пока леса не нарастили. Поворот рычага, слеги 'Х' чуть сходятся, и приподнимают настил. И вся эта малая механизация может быть собрана на месте, перевозить имеет смысл только редукторы и железный крепеж. Так как изобретение американское, изобразил акулу капитализма, и слупил с артели хорошую скидку. Патентного права у нас нет, так с паршивой овцы - хоть шерсти клок.
Кстати, о паршивых овцах. Кирпич из доменного шлака получился - но очень неприятный. Формовали его в не особо ровных, 'давленых' в земле формах, но проблема не в этом. В смысле, не в разномастности и кривизне. Теплопроводность довольно высокая, и непрочный он - вот это действительно проблемы. Попробовали хоть как-то получить кокс из местного бурого угля, шлак с побочным смоловидным продуктом смешали... Вселенец 'там' смолил, как паровоз - но вот нюх, по странному капризу природы, не потерял. Здесь, практикуясь как в обнаружении ядов, так и исследованиях молекулярной структуры чего попало, 'новый я' привык анализировать всякое. А кирпичи из доменного шлака на каменноугольной смоле, пахли именно 'всяким' - которое 'гэ'. Не слишком ощутимым - но не встречал я подобных молекул в природе пока. По крайней мере, в таких концентрациях. Сразу вспомнился заменитель дерева с родины вселенца - ДСП. Кстати, интересно, сколько ящиков для помидоров надо было сделать, чтобы обеспечить мебелью из этого... материала хоть половину семей в Союзе? По памяти - свежие, только с завода, ДСП, пахли похоже. Если, конечно, это не прикол памяти вселенца. А вот структуру молекулы я где-то видел - кольцо, разобраться бы еще, фенольное оно, бензольное, или еще какое... Правда, уже сейчас понятно - не очень полезное для человека.
Словом, программу использования кирпича из доменного шлака в домостроении пришлось рубить с размаху. И мостить оным шлаком дорожки - ни для домашних печей, ни для засыпки стен он не годился, так как вдоль них шли помещения, частью - жилые. В планах, понятно, шли. Вдоль каменных стен.
Еще, меня немножко давила жаба по поводу доменных газов. Потому что в руде далеко не только оксиды и гидроксиды железа присутствуют, есть еще соединения с разными интересными элементами. А в домне железо восстанавливается, и тот же марганец 'вылетает в трубу'. Вместе с серой. Но пока приходится смиряться - если более-менее приличные механики у нас завелись, то до химиков, тем более промышленных - как до Китая ра... далеко, в общем. Что мне, что ученикам.
Пока возились со строительной оснасткой, на заводе более-менее разобрались с прокаткой листа. В смысле, с мощностью. Пришлось ставить две спарки паровиков, чтобы нормально раскатывать наш малогабаритный 'недосляб' в лист и круг. В очередной раз постучавшись лбом в дерево, я отдал Василию эскизы нового паровика, того самого двухцилиндрового компаунда. Привесил и вторую задачу: построить трубопрокатный станок. Трехвалковый, и со съёмным дорном. Он сложнее прокатного стана, даже такого, как наш. Нужна солидная гидравлика - зато 'вселенец' в своё время с такими машинами работал, и не только продавал, но и ставил. После первой прокатки труба выйдет довольно толстостенная. Но тут главное - начать. Полученную трубу можно повторно прокатать, уменьшая толщину стенок - и сколько ни катай, всё равно будешь в выигрыше. Потому что бесшовная труба куда прочнее шовной. И в результате, при равных потребительских характеристиках, легче получаются и паровики, и пушки...
Но с бесшовной трубой возни хватало, а надо было и в Тулу да в Плавки съездить. И так я больше месяца в поместье пробыл, не представляясь воеводе - а хоть и отношусь к приказным людям, местному аппарату не подчиняющимся, но есть еще и вежливость. Опять же, братчинников повидать надо бы - тех, кто в городе на службе окажется. И с государевым заводом разобраться, посмотреть, всё ли в порядке. Пруток, думаю, Вася и сам сможет прокатать, не так это и сложно.
***
М-да, наши российские дороги, вне зависимости от века - страшненькая легенда. Мсье Бонапарт их клял, шведы, немцы... Последние, впрочем, развеяли миф о принципиальной невозможности построить нормальную дорогу в нашем климате. Построенная пленными вестарбайтерами 'можайка' дожила аж до времени 'ненастоящего Штирлица', который полковник КГБ. Впрочем, наверняка и МКАД простояла бы не хуже, не урежь один любитель стучать тапками по трибунам первоначальный проект до уровня 'дороги смерти'. Дорого да мило, дешево, да гнило - поговорка вполне русская.
Так и сейчас, в пограничных землях богоспасаемой Московии, дорогам очень далеко даже до пристойного грейдера. То яма, то канава - это не только кроссворд в псевдояпонском стиле, но и жизненные реалии. Вроде и при мне подсыпали пустой породой из отвалов, и Вася не забывал - а всё едино, не автобан, даже по мерке шестнадцатого века. Правда, с традиционным развлечением - разбойниками - в тульских землях проблема. Не только для московского дьяка с двумя десятками холопов, а и для одинокого мужика. Воевода, похоже, внимательно читал рассылаемые из Москвы указы, так что конные разъезды по три-четыре человека встречаются часто, и порой даже сопровождают отряд - до следующего разъезда. Чтобы не шалили. И сие правильно есть!
Кстати, беседуя с обгоняемыми крестьянами и офенями, обнаружил интересное - драть на мостах и государевых дорогах стали меньше! Не зря я в свое время выкладки Елене представлял, отнюдь не зря. Подкрепленные разнообразными челобитными, они наглядно продемонстрировали ущерб, наносимый казне излишне ретивыми мытниками. Так что в Тульском воеводстве сейчас проводится опыт - мытники сидят на окладе, берут строго по минимуму, а в конце года получат часть с общего сбора.
Ведь что такое взятка здесь и сейчас? Способ прожить для государева человека, не получающего платы от казны. Её принципиальный недостаток в том, что взятка - персональна. Что, мытник не понимает, что улучшение торгового пути повысит его доходы? Прекрасно понимает, но сделать ничего не может. Просто доход не позволяет - а с другими попробуй, сговорись. Зато, если те же средства аккумулируются в руках воеводы, да еще он имеет право тратить их на развитие... лично я ожидаю роста дорожных сборов в течение пяти лет не меньше, чем на четверть. И заодно - превращения кормления в мощный стимул интереса чиновников к опекаемым землям. Потому, что вместо тупой борьбы со взяточничеством, будет выполнен такой 'бросок через бедро', преобразующий отрицательные стороны старой системы в положительные - новой. Заодно, при фиксированном проценте отчислений на содержание аппарата, некоторой свободе в наборе подчиненных, и трехэтажном стимулировании - например, на уровне воеводства, 'мытарь - воеводский дьяк - воевода' - можно убрать любимое занятие бюрократии 'того' мира - размножение. Не будет никто пристраивать дорогих родственников, если это отрицательно скажется на его личных доходах. И люди - элементы системы управления - начинают действовать, как грамотно мотивированный персонал коммерческой фирмы. Который четко знает маржу и свою долю, потому и работает эффективно, и раздувание штатов - в гробу видел. Понятно, что без внутренней службы безопасности не обойтись, но уровень затрат на нее тоже можно существенно снизить. Меньше у опекаемого персонала стимул к воровству - меньше и усилий по контролю. С такими благостными мыслями до Тулы и доехал.
***
Глава 2-17.
Весна 1539-1540.
Тула.
- Здравствуй, воевода тульский Дмитрий Степанович, прости, что не сразу к тебе заехал показаться. Хоть и на своем заводе, а для дела государева старался, очень уж срочный урок взял, для государевых нужд потребный.
- И тебе не хворать, главный розмысл пушкарский Олег Тимофеевич. Зла сей раз держать не буду, ради государева дела.
- А инако и я бы не тянул, ужели вежества не ведаю? Позволь гостинцы московские тебе вручить, да с сыном поздравить.
- На дарах благодарствую, однако, зря ты их столь долго в Дедилове держал. Догнало тебя еще одно княжье дело - велено пороховой завод ставить по московскому образцу. Ждем тебя с Епифаном давненько, просветитель ты наш! - и бумагу протягивает.
Вот счастье-то привалило, а? Люблю государственных людей с их стремлением дублировать да копировать! Ставить велено точно такой же завод... а где сырьё для него найти?
Тут Епифаша проскользнул в комнату ужиком, глазами обиженного ребенка глядит. Ну да, монополию отобрали, и к чему-то непонятному еще приставляют.
- Зови писаря, воевода. Будем челобитную писать.
- О чем?
- Просим, мол, дабы впустую труды не пропали, против московского обычая инако устроить. Народу в Туле поменьше, так что, ежели завод ставить - первые шаги в выработке зелья нужно вообще в деревнях делать.
- Это мне по всем деревенькам ездить? А остатние шаги ты сам, розмысл, сделаешь, в Туле засев? - Епифан аж подпрыгивает.
- Зачем ездить? Крестьяне не могут отходы с деревенек кучами под навесы складывать? Потом промыть, да высушить... пусть хоть просто упарят раствор, без очистки. И на завод сюда везут.
- А не погорят, да само зелье не попортят тяглые?
- Ежели научим правильно - не погорят.
В итоге, родили втроем сильную бумагу - предложение с обоснованием его необходимости, скрепленное тремя подписями. Отправили в Москву, а я поехал приглядеть окрест место под завод, поближе к ручью какому. Нашел быстро, но, так как ближние к городу участки были самыми престижными - и безопасными! - в челобитную вписали еще и просьбу усечь намного земли... Мироновы!!! Издать бы книжонку, на тему 'что такое не везет, и как с этим бороться', да подарить братчиннику.
А еще, хотите смейтесь, хотите - нет, результатом этого решения стал массовый - через несколько лет - ареометр. При всей крестьянской добросовестности, плотность привозимых в Тулу растворов приходилось замерять, просто для учета тягла.
***
Из старой команды-братчины в городе был только обиженный мной Мирон, остальные уже ушли в степь, на патрулирование. Хотя засеки и построены, и даже растут кое-где небольшие острожки, где деревянные времянки, а где и кирпичные - но без разведки предполья никакая крепость не выстоит.
- Прости, брате, что собрался земли твои урезать для княжьего дела. Понимаю, лужок там неплохой, да ручеек, в Упу-реку впадающий. Но... надо!
- Куда тут деться, спасибо еще, что не перевели, обжился я здесь.
- Ну, коли переводить тебя, я бы порадел, Разрядного приказа изба от Пушкарской недалече. И подьячие знакомые есть. Но раз уж обжился...
- Однако, можно ведь и без всяких обид обойтись. Вывозить зелье водой собираешься, как железо? - и глаза хитрющие и аура играет.
- Пожалуй, что так. Всё едино, плавское железо через Тулу идет, потом по Упе и Оке. Первое время просто по бочонку-другому на ладью добавлять будем, потом, может, и отдельную выделим.
- Вот коли дозволишь причалом заводским пользоваться, и вовсе без обид буду. - ну Мироша, швец, жнец, на дуде игрец!
- А есть, что вывозить-то?
- Как не быть. И хлеб в Москве продать легче, особенно, ежели тесть твой поможет, и шерсть у нас пошла. Особливо Стефан развернулся, что ни год, что ни час свободный - новые росчисти творит. Народу у него немного по-прежнему, но овечки-то толпы и не требуют.
- А ты, помнится, уже готовое суконце обривал, Семеном тканое?
- А Матюха нити красит пред тем.
- Кстати, на русских он землях ныне, или в степи?
- Изюмский шлях сторожит. А чего?
- А пускай, как вернется, в Дедилово заглянет, к батюшке Афанасию. Тот с красками намудрил из местных трав - не много-то и хуже немецких выходит. Аз суконце на солнышке, да под дождичком подержал - стоит краска. Пока, правда, всего два цвета, но ярки, думаю, теперь и на выходное платье нашу ткань покупать буду.
- Дельно, передам. А батюшка-то наукой поделится?
- А вот сейчас холопов с письмами пошлю, в Москву да в поместье. Тебе причал, Матвею краски... да, сам тоже готовься купно с Семеном. Станки новые в дереве да железе не обещаю, но чертежи, думаю, к зиме пришлю. Ленту пестротканую узорчатую можно делать будет, потом, глядишь, и до широкого полотна дойдем.
Вообще-то ткацкий станок с перфокартами придуман был веках в восемнадцатом-девятнадцатом, но почему бы и не пнуть прогресс в очередной раз, с пользой для родины и своего кармана? Правда, несколько осложнится жизнь хамовниц и прочих искусниц по штучному товару, но ведь когда-то кузнецы так же осложнили жизнь мастерам по каменным топорам - а человечество выжило.
Интересное кино, кстати. Сначала я был младшим из равных, таких же поверстанных из 'черного люда' помещиков - только поверстанным позднее всех. Потом слегка приподнялся за счёт часов и понимания законов рынка. На отношение ближнего круга это почти не повлияло. А потом - выбился в розмыслы, да на государевом дворе. Уровень, почти недосягаемый для многих и многих. Осел в Москве, в местном аналоге 'девятки'-Оборонпрома. Заматерел финансово и мордой, привык общаться по-московски, с полировкой задниц вышестоящих, и нажимом на 'нижних'. Ну, у меня это несколько сглажено, по сравнению с коренными московскими управленцами, но присутствует. Это даже необходимо порой, особенно на заводах. Демократия на производстве - штука такая... опасная.
Но постепенно стали меня воспринимать братчинники, как именно московского дьяка. Порой помогающего, порой пригибающего. И не только братчинники - маленький человек из серьёзной организации, как известно, помочь может не всегда, а вот навредить - легко. А уж главный розмысл Пушкарского приказа... То-то оба воеводы терпели мои выходки и почти панибратское обращение, что новгородский, что тульский. Хотя по знатности и родовитости оба - не мне чета. И ведь отношение, что их, что братчины - справедливо, как это ни грустно. Сам уже проблемы воспринимаю не как пограничный помещик, рубаха-парень с сердцем на рукаве, а как представитель государства в немалых чинах. Частично, как олигарх - но прочно связавший свою жизнь именно с этим государством. Нет, не так - со страной. Раньше, в 'тульские' времена, это было гранью образа мыслей, теперь - образ действий. Надо было зачистить Шуйских и прочих Романовых-Кошкиных - еще звал братчину на подмогу. Под Казанью оперировал уже 'людьми с лопатами', и мал-мала интриговал на уровне сообществ, закручивая в узелок стрелецкую гордость, помещичью гордыню и казачью лихость. Сейчас выработку пороха уже буду решать на уровне указов и льгот. Всё, кончается, похоже, Олег Тимофеич, даже как государев человек. 'Государев' - остается, в смысле масштаба деятельности, а человек... помоги господи, хоть для семьи им остаться.
- Боярин, там тебя какой-то мужичонка домогается, уж на колени встал. - Семейка выловил меня в процессе сборов. Места к югу от Тулы всё еще опасны, несмотря на засеки и разъезды. Вот и достаешь броню из перёметных сум, проверяешь. Двух пистолей маловато может оказаться, распаковываем и навешиваем дополнительные. Однако и приказать гнать просителя нельзя, если уж он до московского гостя добрался - так мнит своё дело важным.
'Мужичонка' оказался молодым парнем, по виду - посадским. Неширокие плечи, крупные кисти, глаза так и норовят прищуриться, обрамленные красивыми, симметричными бланшами. Выяснилось, что вообще-то он режет всякую деревянную мелочь, от прялок до детских игрушек. И обещает показать нечто дивное, какую-то 'самошвейку'.
- Чуток погоди, сборы окончу. Семейка! Запасы дорожные проверишь, недосуг мне ныне.
'Самошвейка' оказалась забавной - не 'Зингер', конечно, но всё же - швейной машиной. Две иглы с ушками посередине гуляли сквозь кожу, имитируя шитьё в две иглы. Чуть слезу не отжало - вот таким же швом зашивал когда-то 'вселенец' обувку, в ну очень благословенную эпоху перемен имени Меченого. Правда, нитки были капроновые, и иголки поаккуратней.
А интересное решение, кстати, хоть и годно только для недлинных швов. Иглы перехватываются примитивными цангами, хвосты нитей дотягивают горизонтально ходящие планки. Длина их ходов ограничивается кулачком, чтобы нить из ушка не выдернуть. Да, не 'Зингер', писал уже. Длина шва ограничена, сама машина в четверть дома размером, с могучим рычажным приводом. Но попробуйте построить ЭТО, не владея даже элементарными методами расчёта!
- Не за эту ли выдумку тебе, Бориска, рожу-то разукрасили?
- За неё - ох ты, какая! - в дом, пригнувшись, вошла молодая, статная... барышня, иначе не сказать. Интересно, какого цвета у нее волосы? Если русые... давим, давим непроизвольные мысли... А плат я ей подарю - через Борьку, да постараюсь пореже видеться. Лучше вообще письмами обмениваться с этим семейством. - ... а он у себя собрал, да не кажет никому! Ан всё одно, рожа-то - что паданец!
Что-то я пропустил. Ага, Игнату-сапожнику, бате родному, собрал Боря машинку. Через неделю батя был вразумлен отставшими по производительности конкурентами, а изделие переехало к Борьке. Изобретателя тоже вразумили - конкуренция, однако.
- Борис, особо рассусоливать мне некогда, ехать надо. Давай-ка так: поедешь в Дедилово, тамошнему моему управляющему я письмо черкну сейчас. Возьмешь жену с собой - присмотрит батя за домом? - вот и хорошо. Подумаете с Василием, как эту придумку улучшить. Мой совет - попробуйте вместо второй иглы, какую катушку, что ли, сквозь петлю от первой, верхней, прогонять. Ежели получится - пристрою тебя к приказу, стрельцам обновы шить. Даже не так - выдумку выделывать. Коли голова не совсем пуста, вернешься в Тулу - развернешься. Погляди, кстати, где себя железо, против дерева, оправдывает. Пока в поместье моём будете, ежели какие работы княжеские с тебя потребны будут - нанимай деловых. Но особо не размахивайся, увижу лишнее - вычту. И еще, попить есть у тебя?
- Анюта, поднеси сбитня боярину! - ой, дайте воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде. И не с кем. - пошляк, однако, вселенец. Хотя Анна того... глазами не стреляет, но в глаза - глядит. Ей что, мужа мало? Хотя... детей нет... а бабе лет двадцать, а то и вовсе восемнадцать. Судя по дому, женаты они уже года два, не меньше. В этом возрасте детей заделать - природой предусмотрено. Если Борисы, конечно, не размножаются воздушно-капельным путем, как демократы. Впрочем, наблюдавшиеся там - жаль, по телевизору, а не в психдиспансере - личности, демократами только звались. Произнес 'записной СПС-ник' слово 'быдло' - всё, туши свет. Это не демократ, а, простите, 'говорящая соска' олигархического или бюрократического клана. Даже, скорее, рупор - в голове-то мозги должны быть.
Получасом спустя, поскакал в Плавки. Опять от дороги положительные впечатления - шире стала, как-то комфортней. Почти автобан, лучше Дедиловской. А что это за личности оружные навстречу? На разъезд непохоже, многовато их. Человек двадцать пять - тридцать, да физиономии такие... такие... пока я подыскивал стоящий эпитет, одну опознал. Лука!
- Лука, друже, сколько лет не виделись! - нейтрально-суровая, для встречных путников, казацко-бандитская рожа как-то странно перекашивается. Хорошо, что сабля под рукой, и пистоли заряжены.
- А, Олег Тимофеич! - если 'А' произнесено с какой-то бессильной злостью, словно автомобилист 'гибель*' поминал, то имя-отчество казачине удалось выговорить почти нейтрально.
- Высоко ты взлетел, говорят, аж в самой Москве обретаешься?
- Грех жаловаться, труды тяжкие оценены, аж с задатком. Постараюсь и далее ко всеобщему благу.
- Ко благу, говоришь... были мы в старом твоём поместье, где ныне завод железный государев заведён. Говорят, ты им и правишь ныне?
- Погоди, Лука, чую - дело у тебя до железа? - Сёмка, сыщите-ка место для стана, да разбейте! Хоть и полдень, а на дороге, да встречь разговор вести - негоже.
- Не то, чтобы правлю заводом, Лука, но к пушкарскому приказу он относится, да я в том приказе не последний. Хотя, прямо скажу - и не первый, пред лицом боярина Ивана Федоровича. Что за нужда у тебя... всех Вас? - именно так, 'с большой буквы', и с уважительным наклоном головы!
(* - жаргонное прозвание ГИБДД)
Донские казаки, хоть и не являются ещё честной и надежной опорой престола, но сила немалая, и польза от них велика. Довольно близкий аналог - пираты Тортуги. Но эти ещё более зависимы от Москвы - и Польши, если присовокупить сюда будущую Сечь Запорожскую, да реестровых. Впрочем, если удастся избежать закабаления крестьянства - хотя бы массового - да при этом освоить степь, превратив её из Дикого Поля в житницу... Литва так поступает, ещё и льготы у новых поселенцев - просто невероятные, по нынешним временам. Поэтому наблюдается встречное народно-помещичье движение: 'тягло' бежит под руку Вильно, а 'благородные', особенно из старых родов - стремятся на восток. Московия пока делает ставку на феодальную армию-ополчение, что естественно - государство катится в феодализм. Литва, из оного вроде как выходящая - на экономику и расширение, потихоньку двигаясь к 'свободному рынку' и прочим 'общечеловеческим ценностям'. На армии это тоже отражается - кроме серьёзной конницы феодального ополчения, довольно часты и наемники. В истории 'того' мира ВКЛ и Польшу 'натянули', как акционеров МММ, более развитые страны. Промышленность и торговля Голландии, позднее - Англии получали относительно недорогой хлеб, а польские крестьяне бежали в Московию от фольварков и любимых панов. Если же рост промышленности создаст серьёзный центр потребления в Московии - куда зерно повезут? А при приличных дорогах? Нам, главное, не превратиться в страну феодально-промышленную, с крепостными рабочими a-la мсье Демидов. Шанс такой есть - массовые стрелецкие, не поместные, полки, и система откупов-штрафов за невыход на службу для помещиков, провоцируют ко 'второму изданию крепостного права'. Когда помещику выгоднее откупаться, чем служить - особенно, если уделять внимание хозяйству, хоть изредка. И вот тут крайне важны казаки и стрельцы. Потому, что вторые набраны из тягла, а похолопить первых - просто нереально. Если только вырезать 'до оси тележной', а выживших продать по поместьям. Но такие методы - уже к Ивану, с его работой по Твери и Новгороду, и к франкам, с походами против катаров. Однако, при нормальных воспитании и наследовании престола, будет ли у Ивана посыл резать собственных подданных, а у подданных - провоцировать его к резне?
- Сабли и доспех привели. Нынче в Плавском городке этого добра выделывают столь - всю Московию за год оборужить можно.
- Эт ты загибаешь, козаче, загибаешь. Княжьего войска число, коль все поднимутся, ведомо ль тебе?
- Да чай, тыщ тридцать будет?
- Полста - не хочешь? Это татар, башкир, прочих союзников не считая! Коли всякому помещику бронь да саблю ковать - лет на семь работы.
- Ну, коли московитскй князь каждому псковичу и новгородцу доспех дать желает немедленно - тогда конечно. - вступил в беседу пожилой уже казак черкесских, похоже, кровей. - Ан мы-то в поле, почитай, от снега до снега, да не ралом его охаживаем - кровью своей удобряем! Мог бы князь и порадеть нам, дать доспех прежде прочих, да пищалки добрые! - есть, конечно, резон в этих словах. Но и Москву понять можно, массово и хорошо вооружать ближних соседей, живущих грабежами и наемничеством, да в ущерб своему войску - опасное занятие. Однако, следующая фраза Луки - репетировали они, что ли? - затронула мою тонкую капиталистическую душу:
- Ведь не за так, за полон да хабар доспехи брать готовы! - а потом... для кого как, а управленцу - маслом по сердцу:
- Ан Савва - начальник заводской - знай, всё твердит - не велено брони и оружье на сторону пускать, даже вывоз под запретом! Пищальников выставил, - убирайтесь, говорит, по добру по здорову!
И правильно Савва делает, кстати. Завод государственный, и не ему ломать думские указы. А то там-сям глаза закроют - глядь, татары, Литва, или немцы усилились. В Плавках выработка против моей куда обильнее, Дедилово-то больше на тонкой работе специализировано, часах и станках. Ну, опыты еще разные ставим. А в Плавках - почти поздняя мануфактура, серийный завод ВПК**. Однако и идущее прямо в руки добро упускать нельзя. Судьба, как всякая дама, растяп не любит.
(** военно-промышленный комплекс)
- Как тебя величать-то, казак?
- Олексой кличут, Мамаевичем.
Довериться или нет? Не стоит, пожалуй - но холопы... И змиевым соблазном всплывает в голове, что разведчиков лучше казаков - поискать еще. А уж 'пионерские' - в роли первопроходцев - их подвиги... Но могут и сдать, я им в лучшем случае - союзник. Но холопы...
- Кого сход головой поставил?
- Меня. - коротко и ясно. Никуда мне от этого Мамаевича не деться! Хотя...
- Брысь все отсюда! - и, наклоняясь к двум собеседникам:
- Поутру разомнемся, клинками позвеним. Одолеете меня вдвоём с Лукой - слово даю, порадею желанью вашему. Честью клянусь!
- Ты, боярин, скор... - Лука, похоже, в игре в поддавки не мастак. Однако, Олекса напоминает ему о правилах торговли с коррумпированными чиновниками - локотком по ребрам.
- Согласны!
С тем и ложимся баиньки. Как 'лыцарство' почивает - мне смотреть недосуг. В голове крутятся разные оценки исходов боя и нарушения указа. Но казаки мне нужны...
Утром я старательно 'слил' схватку. Самым сложным было - достоверно проиграть, имея преимущество в скорости. Да и выучка 'от князя Оболенского' немалого стоит. Особенно, от главного вояки в поколении - Федора. К моему счастью, Олекса оказался натуральным обоеруким, пришлось даже попотеть, для надзирателя Федьки. Изобразить темп у себя, и стратегическое групповое мышление у противников - то самое качество, что перевешивает количество. В общем, у меня нашли больше смоляных пятен, чем у двух противников... А вечером, на привале по пути к Плавкам, удалось отправить Федьку спать, да объяснить задумку.
- Казаки мне нужны.
- Мы всем нужны!
- Мне больше, чем престолу московскому. Словом, так: коли князь и Дума откажут, пошлете человечка неприметного... нет, не так! Коли буду в Москве уже - чтоб человечек был приметным, ко мне во двор с хулой явился. Чтобы лаял меня матерно!
- А ты?
- А я, коли всё добром получится, найму сотню-другую удальцов, земли к востоку от Казани разведать. За доспех, лет на пять. А сколь в Воронеж за каждого еще доспехов отгружу - никому знать не надобно. И вои мне нужны матерые, окромя разведки - еще и заводы беречь нужно. Коли развернемся правильно, полтысячи приму. Не за один год, но приму.
- Небось, малолетков не возьмешь?
- Мясо под сабли вражьи - кому другому поставляйте. Но, коли вои добры будут - своей выделки доспех и саблю дам, за каждые два года службы!
- За год!
- Лука, уж прости, маму твою - не Рахилью звали? - и руку ему на локоть, да по нервным окончаниям врезать - так, чтоб только гордость от воя сдерживала. Не надо саблю лапать.
- Марией звали - придерживая культяпку, старый мой знакомец зыркает... будь он хоть недоучкой-колдуном, была б дырка в теле, или две.
- Ты, Лука, злись, сколь хошь - ан торгуешься, еще своего товара не показав! Ежели ваши 'малолетки' лишь вровень с московским стрельцом из новиков будут - так и вовсе не надобны! Вон, новгородцев наберу! Кровь добрая, на Урал-камень им не впервой ходить!
- Тише вы! Не простое дело рядим! - Мамаич явно не обделен талантом миротворца. Шепотом сказать так, чтобы разозленные спорщики голоса не повысили... как у этого маму звали, какого она рода? Не Медичи, случаем?
- В общем, так, казаки. Что я поддался - вы оба, думаю, видели. С умыслом сделано, для оправдания, не спорю. Но в нужде вашей не оставлю, для того и подставлялся. В то, что Дума или княгиня снизойдет - не верю, сейчас всё в войско идёт. Но съездить на Москву вам надобно, коли и правда доспеха алчете. Человек, что матерно лаять меня будет - для отвлечения внимания. По тульским землям пойдете - пошлите гонца с письмом в Дедилово, мне передадут. По два года за бронь с саблей, пойдет?
- Это уж со сходом решать надобно... - Лука теребит ус.
- Не боишься княжье слово рушить, Олег Тимофеевич? - Олекса. Дипломать твою, в помощники атташе по культуре! Какого вот лысого ты лезешь в эту дырку?
- Не боюсь, бо духа того слова не рушу! Коли от ваших доноса не будет - на букву никто и не глянет. Поручишься за своих, Олекса Мамаевич?
- А коли нет? Или пыткой вызнают?
- Не поручишься - после срока, князем указанного, приезжай. Что до пыток... бываю в приказе Сыскном каждую седмицу, порой и сам туда кого волоку - и что-то не видал я там безвинно пытанных.
Ага. А на 'не безвинных' я, последнее время, иногда тренируюсь. На тех, о ком доказано уже, что повинны в тайных изменах, например. Таких на площади не казнят - удавливают втихую, и в реку спускают.
Частично благодаря таким вот тренировкам и опытам, недавно удалось сформулировать, что такое моя 'магия' сейчас. Это комплексное умение, базирующееся на самоконтроле, упорядоченности работы мозга и организма 'мага', информатике - включая интуитивные находки - и паре-тройке интересных явлений, вроде самоподдерживающихся систем вещества и полей, как у шаровой молнии, и, похоже, явлении запутанности далеко отстоящих то ли частиц, то ли систем целиком. Точнее пока не сказать - куда-то у меня запропастилась праща для разгона ионных пучков. И эталон лаптя, по ангстремам размеченный, сгнил. Вот найду одно, сплету замену другому - можно будет заниматься исследованиями природы явления. А пока работаю на уровне связей, как завещано классиками: 'берем картину мирозданья мы, и тупо смотрим, что к чему'.
- Ну, коли опаски нет... поговорю со сходом, негромко.
Поговори, поговори. И я, пожалуй, поговорю - с Еленой Глинской да Иваном Телепневым. На предмет первого этапа плотной привязки вас, родные, к Москве. Запреты запретами, а сила на Дону и Днепре нарождается немалая, упускать её нельзя. Только нужно не под себя подгребать, а аккуратненько в союз втянуть, поначалу - неформальный, и даже, наверное, неосознаваемый казачьей стороной. А там поглядим.
Дальше переговоры пошли в теплой, дружественной обстановке. И поездка в Плавки тоже - рутина, она и есть рутина. Неделя на выявление проблем и укладку их в систему, еще одна - на раздачу овец (ОВЦУ - особой важности ценные указания). И домой, в Москву.