Аннотация: Просто приятно было вспомнить кое-что из детства.
Если сейчас спросить у ребенка кто такой Володя Ульянов или дедушка Ленин,
скорее всего он недоуменно пожмет плечиками, зато любой малыш может точно
рассказать биографию Иисуса Христа и в нескольких словах описать философию
христианства. Как ни кощунственно это звучит, для нас, детей восьмидесятых,
самым добрым и самым святым был как раз дедушка Ленин, а вот про Иисуса мы
ничего не слышали. Так нас учили с пеленок, и другого кумира мы не ведали. Я
часто
задумываюсь о том, что, по большому счету, не важно во что и в кого верить -
главное, чтобы вера эта несла добро и делала нас лучше. Мы ничего не знали про
всякие там революции и репрессии, но мы знали, что дедушка Ленин любил детей,
никогда не обманывал (даже в детстве!) и помогал бедным людям, которых обижали
злые богачи. Нам читали милые рассказы о маленьком Володе Ульянове, совершенном
ребенке, и нам хотелось быть похожими на него - ведь ребенку необходимо видеть
перед
собой какой-то идеал, к которому стремиться, иметь божество
- это заложено в самой природе человека и никуда от этого не деться. Парочка
предыдущих поколений сотворила нам высшее существо - дедушку Ленина, и мы
радостно
приняли эту странную атеистическую религию тройственного божества - кудрявый
мальчик, лысый дедушка и мумия, покоящаяся в своем саркофаге где-то в центре
Москвы.
В моем детстве было несколько забавных эпизодов, связанных
непосредственно с любимым дедушкой Лениным. Первый произошел когда я была еще
очень юной. Может мне было года три. Меня тогда только-только перевезли из
деревни в Севастополь и мы жили у тети Зои. Мама зачем-то решила меня подстричь,
о чем и сообщила мне с утра. Я очень обрадовалась грядущей перемене имиджа, но
поставила одно условие - чтобы меня подстригли "как дедушку Ленина". Логика
ребенка - темный лес. Такой же темный лес и представления ребенка о красоте. Я
точно помню, что мне хотелось, чтобы у меня в середине головы была блестящая
лысинка, а по бокам жиденькие волосики. Мне совершенно искренне хотелось
походить на дедушку Ленина!!! Признаюсь честно, сейчас я уже не помню кто и
каким образом успел мне в те ранние годы вбить благоговейную и столь фанатичную
любовь к Владимиру Ильичу, но факты говорят сами за себя. Я полдня скакала,
совершенно счастливая, в предвкушении моей новой прически. Но мама не осознала
серьезности ситуации и без зазрения совести заверив меня, в том,что "да,
конечно, ты будешь похожа на Ленина", сделала на моей голове что-то, совершенно
не похожее на то, о чем я мечтала. Возможно она меня не правильно поняла, решив,
что я хочу походить на кудрявого мальчика Володю Ульянова, хотя я точно помню,
что несколько раз спросила ее, уверена ли она что у меня получится лысинка
(каюсь, наверное я тогда еще не очень внятно могла объяснить чего хочу, а может
даже
вовсе и не знала слова "лысинка"). Может она просто согласилась со мной по
своей привычке не спорить лишний раз со своей истеричкой-дочерью. Но она явно не
была готова к той буре, которая поднялась в квартире когда я, подойдя к зеркалу,
увидела свою новую прическу. Помню, что были бантики и были какие-то кучеряшки.
Но лысинки, моей вожделенной лысинки НЕ БЫЛО!!! Мои радостные ожидания, надежды,
все, чем был наполнен этот солнечный день - рухнуло в одночасье! Это был удар. Я
бесновалась и пыталась вырвать ненавистные кудряшки, срывала
банты, топала ногами и ревела-ревела-ревела! Мама обманула меня, я совсем не
стала похожа на дедушку Ленина. Вот такая грустная история.
Вторая история была еще более печальной. Потому что... впрочем, вы сами поймете.
Наверное многие из нас в детстве были идеалистами. Во всяком случае я - точно.
Когда взрослые говорили мне, что мир прекрасен - я верила. Потому что взрослые
казались мудрыми и всезнающими, кому же еще было верить как ни им! Я продолжала
верить взрослым даже в школе! По крайне мере в первом классе я все еще верила
им. И с благоговением взирала на портрет Ильича, висящий в каждом классе над
школьной доской. Нам столько рассказывали и читали про него! Особенно о его
святом детстве. Честный, умный, смелый - вот он какой, Володя Ульянов. Он был
богом. И вся его жизнь была жизнью бога. И мы, дети, должны были походить на
него - быть такими же кристальными в своих мыслях и поступках. Так учили нас, и
лично я нисколько не сомневалась в правильности этого учения. Мне хотелось быть
такой же хорошей как Володя Ульянов. И я старалась.
Мой папа был мичманом и постоянно таскал домой всякие непонятные штуковины.
Какие-то железные ящички, странного вида склянки и пузатые бутылочки, колбы,
бинокли и вообще много всякого непонятного хлама. Все это он складировал на
шкафу или в кладовке, ящики отдавал нам с мамой под посуду и игрушки. Я
частенько таскала у него баночки, играла, потом относила обратно. Иногда
забывала вернуть. Он сканадлил, забирал у меня этот хлам и снова прятал. Но все
эти банки-склянки для меня были не особенно интересны. Другое дело - ... Ну вот,
я до сих пор не знаю как называется та странная штуковина, которая так
завораживала меня, что, я утаскивала ее у отца снова и снова не смотря на все
его запреты и рукоприкладство. Наверное это был какой-то дозиметр. Такая
металлическая трубочка, в которую можно смотреть. На стекло внутри была нанесена
едва заметная шкала. Я была в восторге от этой трубки! Смутно подозревая ее
тайную функциональность, я ощущала себя каким-то суперчеловеком когда держала ее
в руках. Этих штуковин наверное было много у отца, а может он приносил новые,
заметив пропажу предыдущих. Но помню, я постоянно теряла мои любимые трубки, в
отчаянии искала, а не найдя, брала из его заначек новые. Когда в очередной раз
папа заметил пропажу своего имущества, он разъялился не на шутку и пообещал
хорошенько отколотить меня если я еще хоть раз возьму его трубку. Угроза была не
шуточная, поэтому я твердо решила для себя, что буду залазить в его заначку
только когда его не будет дома и непременно возвращать взятое. Но... я была
очень рассеянной всегда и конечно же потеряла в очередной раз трубку. Скандал
разразился поздно ночью, когда папа вернулся домой "на веселе" и обнаружил
исчезновение трубки (зачем он туда полез среди ночи - ума ни приложу).Сквозь сон
я услышала как он ругается с мамой, говоря что я снова утащила его ценную вещь.
Мама защищала меня, уверяя его что вещь эта никому не нужна, и уж тем более мне.
И что скорее всего он сам по пьяной лавочке трубки свои не туда положил. Я
лежала и слушала. Мне было страшно, но я думала о том, что маленький Володя
Ульянов не стал бы так трусливо лежать и делать вид что спит. Он бы смело
признался - да, это сделал я. Хороший человек всегда признает свою вину, смелый
человек не будет отсижываться в стороне, надеясь, что мама покроет его. ПОэтому
я решилась. Села на кровати и крикнула: "Это я взяла трубку! Я потеряла ее." Но
родители продолжали ругаться, будто не слыша меня. "Это я!" - крикнула я уже
громче. И снова на меня никто не обратил внимания. КОгда я хотела в третий раз
заявить о своей вине, мама подошла ко мне, наклонилась, и сказала - "Спи давай,
замолчи! Ты что, хочешь чтобы он тебе по заднице надавал?!" . "Но ведь это я..."
- пробормотала я недоуменно, но мама силой уложила меня, накрыла и ушла. Я
лежала в темноте и думала. Почему все так? В книгах совсем иначе. В книгах все
говорят - какая ты молодец, ты признала свою вину! Мы гордимся твоей смелостью и
честностью. Пусть ты поступила плохо, но ты не побоялась признаться в содеянном
и это замечательно. А если бы меня наказали, я бы все равно почувствовала себя
лучше, я заслужила это. И все-таки не побоялась наказания и сказала - "Это
сделала я". Я не трусиха. Но нет, все не так как в книгах. Оказывается вовсе не
обязательно говорить правду, оказывается это никому не нужно...
Еще вспоминаю случай из детского сада. Наверное тогда я могла бы далеко зайти.
Может даже меня отправили бы психиатору (или как там тогда такие врачи
назывались). Думаю, уже в детском саду нам много рассказывали про революцию и
участие в ней Ленина. Во всяком случае в голове моей было тогда уже много
подобного мусора, не до конца мне понятного, ну суть я улавливала неплохо. Свои
странные мысли я помню до сих пор. Каждый день у нас были занятия, где нас
рассаживали за столы и учили рисовать, немного считать и так далее. На занятиях,
как впрочем и в остальное время, царил воспитательский беспредел и диктат. На
нас орали, обзывали ужасными словами, унижали друг перед другом. Мне редко
доставалось, я была девочкой довольно смышленной, к тому же дочерью сотрудницы
этого детсада. Но остальным приходилось туго. Часто, слушая как распинают
очередную жертву на глазах у остальных, я думала - нет, так не должно быть. Они,
воспитатели, не должны над нами издеваться, а мы не должны это терпеть. Я
представляла как встаю и говорю, обращаясь к детям - "Давайте прекратим это,
давайте не будем их слушаться, давайте будем тоже орать на них! Это не
справеливо, то, что они так обращаются с нами! Давайте убежим, давайте толкать
их и бросать в них игрушки, давайте плеваться в них и пинать их ногами! Если мы
будем делать это все вместе, они не смогут нам противостоять! " Может быть не
такими словами я могла тогда выразить свой призыв, но смысл был в этом. Я хотела
устроить маленький переворот, свою революцию, как это сделал любимый мною
"дедушка Ленин". Ведь революция получилась от того, что бедняки устали терпеть
издевательства и несправедливость богачей! И мы, дети,тоже устали терпеть
издевательства наших воспитателей. Мне казалось, стоит бросить клич, и
несчастные мои однокашники поддержат меня. Я готова была рискнуть и лишь ждала,
когда какая-нибудь из воспиталок меня заденет. Мне нужен был повод. Но меня, как
на зло, не трогали. Как-то раз мы возвращались с прогулки (была снежная зима) и,
увидев, небольшую горку на пути, начали весело барахтаться на ней. КОгда я, вся
с ног до головы в снегу, подбежала к воспитательнице, она шутливо заметила: "Ну
ты и извалялась в снегу! Как снегурка вся белая!" У меня потемнело в глазах -
вот он, повод! И я со злостью ответила, надеясь втянуть воспитательницу в
перепалку - "Я никакая тебе не снегурка!" И что бы вы думали - она улыбнулась и
сказала - "Ну не снегурка так не снегурка". Одной простой улыбки хватило, чтобы
погасить весь мой запал. Оказывается, не так-то просто устраивать эти революции.
А жаль. Ведь если бы она наорала на меня, я бы непременно произнесла свою
пламенную речь, и, возможно, это заставило бы дорогую нашу Веру Владимировну
задуматься о некторых вещах. А возможно моей маме пришлось бы в очередной раз
ругаться с ней и доказывать, что у ее дочери нет никаких психических отклонений,
просто она немного нервная.
Впрочем, переворота бы все равно не получилось. Дети, как стадо овец, пялились бы на меня, разглагольствующую о свободе и с садистской радостью ожидали расправы надо мной. Так обычно и бывает, верно? Сейчас я это понимаю, а жаль. Жаль что все так...