Маковецкая Марина Александровна: другие произведения.

Рисовальщики

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Нарисуй СЕБЕ дом..." 12-е место в финале "Блэк-Джека-4".
    Опубликован в газете "Просто фантастика" (2006, N 5), в сборниках "Аэлита/004" и "Там, где небо сходится с землей" (библиотека "Искателя", Чикаго)

- Проходи, ну? Чего стал?
- Он крысы испугался!
- Во дурак...
Щелкает выключатель.
- Вау!! - сразу несколько голосов.
- А кто все это рисовал?
- Пояснял же: кэтээр.
- А что это значит-то?
- Клуб тайных рисовальщиков. К вашему сведению, он появился еще тогда, когда даже нас с Серегой здесь не было. А не то что вас, малявок.
- Ух ты, сколько домов! И человечки все какие-то странные...
- Не ори.
- Я не ору. Правда, Леха, я не ору?
- Правда...
- Вот видите, он говорит, что я не ору. А чего у них по сторонам, уши, что ли?
- Нет, глаза.
- Как - глаза? По обоим бокам?
- Вот чудила! А куда ему, по-твоему, смотреть, как не в обе стороны? Не прямо же на нас! Мы-то не нарисованы!
Молчание. Потом задумчивый шепот:
- А действительно...
Опять молчание.
- А, это... чего у них ноги в раскорячку?
- Чтобы ходить легче было.
- Так лучше б набок повернулся...
- Соображаешь? Как он повернется? У него там всего два измерения. Мир у них плоский. Ни взад, ни вперед. Усек?
Неуверенно:
- Да-а...
- Тут под ними еще чего-то подписано... ре... ы... ры-жий. Это что, имя такое, или как?
- Прозвище. Тут у многих прозвища. Вон того зовут Хват. А который между ними, подписан - Димон. Без прозвища, значит.
- Они друзья ваши, да?
- Куда там - друзья... Когда нас зачислили в Школу, они уже давно закончили. Может, двадцать лет назад рисовали, может, больше. А вон, смотрите - мы с Серегой. В уголке.

Сплю я тревожно. Сквозь сон доносится не то шепот, не то шелест падающих листьев - тихий, странно далекий, но при этом назойливый звук. Порою он становится громче, превращаясь в звон или в голоса, порой ослабевает. Пробуждаюсь, прислушиваюсь и опять впадаю в дремоту. Непонятно, откуда приходят звуки.
Снится мама - она улыбается мне: "Садись завтракать, сынок". Даже не просыпаясь, я чувствую стыд: детское, глупое воспоминание. Ребятам такого не расскажешь.
Вот-вот... сейчас... завтра, через неделю или через месяц войдут люди в серых костюмах, и мама, закрывшись с ними в гостиной, будет долго-долго о чем-то говорить. Потом один из этих серых людей позовет меня: "Не бойся, мальчик. Тебе нравятся военные?"
Да кто же не любит военных? Они красивые, они в форме. Только на улице их встречаешь нечасто.
Я ответил: "Да..."
"Ты хочешь быть таким же, как они?"
Очнувшись, долго лежу в темноте, не пытаясь заснуть. Чувствую, что лоб покрывается испариной - почему?

- Все, пацаны, на сегодня довольно. Когда придем в следующий раз, вы тоже попробуете рисовать. Ты что-то хотел сказать, Леха?
- Я... это... я не умею рисовать.
- Неважно, тут уметь нечего. Главное, вы теперь - тоже тайные рисовальщики. Поняли?
- По-о-оняли, - хор голосов.
- Только смотрите, никому не проболтайтесь. По школьным правилам запрещено рисовать. Узнают - высекут. Ясно? Да еще неизвестно что с этой комнатой сделают.
- Ты знаешь, Серега... странно вообще, почему они до сих пор не пронюхали.
- А нас в обычной школе рисованию учили, - вклинивается тонкий голосок. - Не то что здесь. Здесь все время только - физкультура, физкультура...
- Заткнись, а?

Утро. В комнате светло. Я поднимаюсь, опершись на локоть; прыжок через спинку кровати - и приземляюсь по ту сторону, на полу.
Легкий ветерок пробирается в дом и щекочет под мышками - хорошее утро... Над крышей соседнего дома первые лучи солнца окрашивают небо в оранжевый цвет.
В два прыжка оказавшись у порога, резким ударом ноги распахиваю полоску-дверь, и она, протяжно заскрипев на единственной ржавой петле, зависает горизонтально. Выйдя на улицу, я подпрыгиваю и, ухватившись за конец двери, возвращаю ее в нормальное положение.
(Случилось однажды, мы с друзьями заспорили, отчего петли у дверей именно такие - не слева, не справа, а сверху. Димон утверждал, что есть в этом какая-то нелогичность, но какая - объяснить не смог. "Ну, посуди сам, - сказал я ему. - Если бы двери открывались вперед или назад, то как бы мы могли мимо них пройти? Ну?" Димон ответил: мол, все это понятно, но... А что "но", он и сам не знал.)
Соседний дом преграждает дорогу. Крыша дома раскрашена в ярко-алый цвет, стена зеленая, а линия стекла в окошке - светло-желтая. Перейти через дом по крыше очень просто. Нужно точно так же ухватиться за лестницу, приделанную к стене - снизу кажется, будто над тобой, зубцами вниз, нависает перевернутый забор, - и опустить ее. Идешь по ступенькам - и ты уже на крыше. Только нужно опять поднять лестницу. Иначе тем, кто попытается выйти из дома, лестница будет мешать.
По другую сторону дома я встречаю друзей. Димон, как обычно по утрам, в своей вечной рваной майке, а у Хвата длинные лохмы свешиваются до плеч. Воспитатели смотрят сквозь пальцы на то, что Хват не стрижется, хотя от всех остальных этого требуют.
"Привет, Рыжий", - говорят мне ребята.
"Привет", - отвечаю я.

- Юрий Иванович, я бы хотела вам сказать...
- Садитесь, Зина. Не волнуйтесь. Рассказывайте.
- Сегодня утром, часа в четыре, я убирала на первом этаже... и вдруг слышу: кто-то по лестнице поднимается. Идут так тихо, шепчутся... Человек десять, наверное. Ну, думаю, это мальчишки, они в подвале были. А меня им за стенкой не видно. Если выйду - так разбегутся, а я их еще в лицо не знаю. В общем, поднялась за ними потихоньку, до седьмого этажа - тут они свернули. А пошли-то они в ваше отделение, Юрий Иванович. Второй коридор.
- Постойте, Зина. Вам разве Семен Семенович ничего не говорил? Нет? Тогда слушайте. Никому о том, что было, не рассказывайте. Если еще увидите, что дети в подвал ходят - не попадайтесь им на глаза, и все.
- Да как же... А что они там делают-то, Юрий Иванович?
- Рисуют...

Солнце пригревает. Мы с ребятами расположились на крыше: Хват сидит на краю, болтает ногами, Димон лежит, зажмурившись, а я оседлал конек. Солнце лениво поигрывает нарисованными иголками лучей - они без труда проникают в открытые глаза и колются. Но это даже приятно.
"Может, пойдем куда-нибудь?" - говорит Димон, не открывая глаз.
"Куда?"
"Ну, не знаю. Сейчас у Дедугана урок. Про это самое... про внутренние ранения, по-моему. Он не взбесится, что нас нет?"
"Ну ты даешь! Когда это Дедуган сердился, что мы прогуливаем?"
"Когда-то сердился... Но давно. Не помню, когда".
"Вот и я не помню. Зато теперь все по-другому".
Димон молчит - тут спорить не о чем. Действительно по-другому.
"Тогда какой нам смысл, спрашивается, идти на урок?"
Не спорит Димон. И правда смысла нет.
"Да и вообще, внутренние ранения - сущая ерунда, - говорит Хват. - Зачем нам слушать про внутренние ранения?"
Мы снова молчим.
"А вот я думаю, - начинает Димон, - что если идти все, идти по крышам - придешь куда-нибудь или нет?"
"Должно же это когда-нибудь закончиться... - отвечает Хват. - Наверное".
"Наверное?"
И мы задумываемся, все трое. В самом деле, как далеко тянется наш мир? Все эти одноэтажные домики, веселые разноцветные крыши? И вдруг, если долго, долго идти, то на пути встретится мой старый дом, откуда меня забрали много лет назад, и на крыльцо выбежит мама? Стоп-стоп. Опять пошли детские мысли. Хват и Димон вряд ли о таком думают. Это я один среди нас странный.

- Ребята! Прошло уже два месяца с вашего вступления в Школу... - докучливый голос, не по-мужски высокий, разносится по залу. - Вы все изменились. Вы научились многому, не правда ли? Хотя еще большему предстоит научиться. Рядом с вами стоят ваши старшие братья и соученики. Они помогут вам в нашем общем трудном деле, помогут одолеть все трудности, которые встретятся вам на пути к своему предназначению...
- Серега, а Серега...
- Чего тебе? Не шуми.
- А что это за толстяк?
- Замдиректора Школы.
- ...И в готовности пожертвовать жизнью под лиловыми знаменами, ради будущего и ради всей Земли, - высшее счастье...
- Серега, а Серега... А следующей ночью мы пойдем в подвал?
- Умолкни, а то мне влетит вместе с тобой...

"Интересно, - говорю я. - Вот интересно бы узнать, кто нас нарисовал?"
Димон садится и пристально на меня смотрит, высоко задрав бровь.
"С чего ты взял, что это вообще когда-то было?"
"Ну, кто-нибудь ведь должен был нас нарисовать... Или наш мир таким и был всегда, без начала? Никем не нарисованный?"
"Глупые мысли", - говорит Димон.
"Дурацкие мысли, - откликается Хват. - Все равно ни до чего хорошего не додумаешься. Вспомни лучше, что завтра тебе исполняется шестнадцать лет".
А точно, я и забыл.
"Шестнадцать... Интересно, а когда мне не было шестнадцать лет?"
"То есть?"
"Подумай сам: в прошлом году исполнялось шестнадцать. В позапрошлом - тоже. Ну, а семнадцать когда-нибудь наступать собирается?"
Димон морщит лоб, погружается в раздумья. Потом вдруг беспечно машет рукой:
"Не думай об этом".
И я уже согласен, что думать не стоит, потому что душу охватывает неожиданная, сумасшедшая легкость, и хочется бросить всё, все мысли, все тяготы и лететь, лететь. Такое чувство приходит к нам редко, но когда приходит - мы узнаём его наверняка.
"Димон, - говорю я, - я, кажется, сейчас взлечу".
"И я", - отвечает Димон.
"Я тоже", - это Хват.
Мы встаем на ноги, полной грудью вдыхаем воздух. И, оттолкнувшись от крыши, взлетаем. Размахивая руками, словно крыльями. И поднимаемся в прозрачное небо, навстречу нарисованному солнцу.

- Гляньте, малявки...
- Ухтышка! Сколько мелков! Это все для нас?
- Для вас, для вас. И после вас еще останется. Для тех, кто потом в кэтээр придет.
- А откуда они взялись в этом шкафу?
- Ну-у... откуда... Ты бы полегче чего спросил. Они здесь сто лет лежат, с тех пор, как существуют тайные рисовальщики. Здесь на каждого хватит. Всего-то и надо - нарисовать домик и человечка. Сначала человечка, потом домик. Или наоборот. Ну, Леха, начнем с тебя. Ты у нас самый умный, хоть и тихоня. Каким цветом предпочитаешь рисовать?
- Я не умею...
- Вот заладил: "Не умею, не умею"... А ты попробуй. Тут не нужно уметь. Палка, палка, огуречик... Ну, и так далее.

Мне опять снится тревожный сон. Снится бескрайняя равнина, перегороженная неровной колышущейся массой: слева направо - сколько хватает глаз. Эта масса все ближе, ближе с каждым шагом, и ползет нам навстречу сама. Мы идем плечо к плечу: я, Хват, Димон, другие парни из нашего класса и многие, многие, кого я даже не видел никогда - выпускники, как я, или постарше. Лиловое знамя развевается на фланге. Мы все - едины; слитное чувство восторга и торжества овладевает нами. Этого момента мы ждали давно, вся наша жизнь была сплошное ожидание.
Шаг, еще шаг. Я не запомнил, когда именно ползущая масса превратилась в бесконечные шеренги солдат, ровно печатающих шаг... Уже хорошо видны люди в первой шеренге. Я гляжу поверх лиц; я помню слова учителей: "Никогда не смотри в лицо врагу. Лицо его - это иллюзия. Запомни, враг лишь притворяется человеком". И все равно я вижу, до чего беспощадны и холодны их глаза, в них нет испуга, а только трезвая опытность... Неужели? Мои мысли мечутся, тщетно пытаясь собраться воедино; где моя воля, та самая воля, которая должна ударить вот сейчас и одной силой мысли убить врага?
Я уже вижу, как падает навзничь Хват, судорожно ощупывая рваную рану на животе, как взрывается - буквально взрывается изнутри - голова Димона, а сам все еще пытаюсь рассчитать траекторию, направить мысленный удар в сердце врагу... в печень, в голову... помню же, помню, чему нас учили в Школе... но вместо этого чувствую, как прорезается, ширится горячая боль в груди, забираясь ощупью все глубже... и падаю. И наступает пустота.
Я просыпаюсь. Хочу повернуться и впиться зубами в подушку, чтобы стало легче... но с ужасом понимаю, что не могу этого сделать. Что просто НЕ УМЕЮ повернуться.
Живой или мертвый? Я умер когда-то давным-давно, в трехмерном мире, - и теперь снова жив.
Долго лежу, приходя в себя. Пока вчерашнее ощущение легкости не возвращается, наконец. Все это сон... только сон. Ничего этого не было. Утром я выйду на улицу, и веселое солнце защекочет мне глаза нарисованными иголками лучей.
И не нужно больше ни снов, ни воспоминаний.

- Ну вот, молодец. А ты говорил, что не умеешь. Теперь подпиши под ним: "Леха". Что? Ну ты даешь... Конечно, печатными.
Поскрипывает мелок в неловкой руке.
Цветут на стене кривые буквы.
...И думается мне, что если кто-то и впрямь нарисовал меня много лет назад, то это мог сделать только я.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Субботина "Бархатная Принцесса" (Романтическая проза) | | С.Бушар "Неправильная" (Женский роман) | | Н.Самсонова "Предавая любовь" (Любовная фантастика) | | Н.Романова "Её особенный дракон" (Фанфики по книгам) | | А.Рай "Операция О.Т.Б.О.Р." (Любовная фантастика) | | К.Болотина "Истинная для дракона" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | | Д.Art "Мы больше не друзья" (Молодежная проза) | | В.Мятная "Отбор Демона, Или Тринадцатая Ведьма" (Приключенческое фэнтези) | | Е.Кариди "Бывшая любовница" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"