Маковецкая Марина Александровна: другие произведения.

Рисовальщики

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Нарисуй СЕБЕ дом..." 12-е место в финале "Блэк-Джека-4".
    Опубликован в газете "Просто фантастика" (2006, N 5), в сборниках "Аэлита/004" и "Там, где небо сходится с землей" (библиотека "Искателя", Чикаго)

- Проходи, ну? Чего стал?
- Он крысы испугался!
- Во дурак...
Щелкает выключатель.
- Вау!! - сразу несколько голосов.
- А кто все это рисовал?
- Пояснял же: кэтээр.
- А что это значит-то?
- Клуб тайных рисовальщиков. К вашему сведению, он появился еще тогда, когда даже нас с Серегой здесь не было. А не то что вас, малявок.
- Ух ты, сколько домов! И человечки все какие-то странные...
- Не ори.
- Я не ору. Правда, Леха, я не ору?
- Правда...
- Вот видите, он говорит, что я не ору. А чего у них по сторонам, уши, что ли?
- Нет, глаза.
- Как - глаза? По обоим бокам?
- Вот чудила! А куда ему, по-твоему, смотреть, как не в обе стороны? Не прямо же на нас! Мы-то не нарисованы!
Молчание. Потом задумчивый шепот:
- А действительно...
Опять молчание.
- А, это... чего у них ноги в раскорячку?
- Чтобы ходить легче было.
- Так лучше б набок повернулся...
- Соображаешь? Как он повернется? У него там всего два измерения. Мир у них плоский. Ни взад, ни вперед. Усек?
Неуверенно:
- Да-а...
- Тут под ними еще чего-то подписано... ре... ы... ры-жий. Это что, имя такое, или как?
- Прозвище. Тут у многих прозвища. Вон того зовут Хват. А который между ними, подписан - Димон. Без прозвища, значит.
- Они друзья ваши, да?
- Куда там - друзья... Когда нас зачислили в Школу, они уже давно закончили. Может, двадцать лет назад рисовали, может, больше. А вон, смотрите - мы с Серегой. В уголке.

Сплю я тревожно. Сквозь сон доносится не то шепот, не то шелест падающих листьев - тихий, странно далекий, но при этом назойливый звук. Порою он становится громче, превращаясь в звон или в голоса, порой ослабевает. Пробуждаюсь, прислушиваюсь и опять впадаю в дремоту. Непонятно, откуда приходят звуки.
Снится мама - она улыбается мне: "Садись завтракать, сынок". Даже не просыпаясь, я чувствую стыд: детское, глупое воспоминание. Ребятам такого не расскажешь.
Вот-вот... сейчас... завтра, через неделю или через месяц войдут люди в серых костюмах, и мама, закрывшись с ними в гостиной, будет долго-долго о чем-то говорить. Потом один из этих серых людей позовет меня: "Не бойся, мальчик. Тебе нравятся военные?"
Да кто же не любит военных? Они красивые, они в форме. Только на улице их встречаешь нечасто.
Я ответил: "Да..."
"Ты хочешь быть таким же, как они?"
Очнувшись, долго лежу в темноте, не пытаясь заснуть. Чувствую, что лоб покрывается испариной - почему?

- Все, пацаны, на сегодня довольно. Когда придем в следующий раз, вы тоже попробуете рисовать. Ты что-то хотел сказать, Леха?
- Я... это... я не умею рисовать.
- Неважно, тут уметь нечего. Главное, вы теперь - тоже тайные рисовальщики. Поняли?
- По-о-оняли, - хор голосов.
- Только смотрите, никому не проболтайтесь. По школьным правилам запрещено рисовать. Узнают - высекут. Ясно? Да еще неизвестно что с этой комнатой сделают.
- Ты знаешь, Серега... странно вообще, почему они до сих пор не пронюхали.
- А нас в обычной школе рисованию учили, - вклинивается тонкий голосок. - Не то что здесь. Здесь все время только - физкультура, физкультура...
- Заткнись, а?

Утро. В комнате светло. Я поднимаюсь, опершись на локоть; прыжок через спинку кровати - и приземляюсь по ту сторону, на полу.
Легкий ветерок пробирается в дом и щекочет под мышками - хорошее утро... Над крышей соседнего дома первые лучи солнца окрашивают небо в оранжевый цвет.
В два прыжка оказавшись у порога, резким ударом ноги распахиваю полоску-дверь, и она, протяжно заскрипев на единственной ржавой петле, зависает горизонтально. Выйдя на улицу, я подпрыгиваю и, ухватившись за конец двери, возвращаю ее в нормальное положение.
(Случилось однажды, мы с друзьями заспорили, отчего петли у дверей именно такие - не слева, не справа, а сверху. Димон утверждал, что есть в этом какая-то нелогичность, но какая - объяснить не смог. "Ну, посуди сам, - сказал я ему. - Если бы двери открывались вперед или назад, то как бы мы могли мимо них пройти? Ну?" Димон ответил: мол, все это понятно, но... А что "но", он и сам не знал.)
Соседний дом преграждает дорогу. Крыша дома раскрашена в ярко-алый цвет, стена зеленая, а линия стекла в окошке - светло-желтая. Перейти через дом по крыше очень просто. Нужно точно так же ухватиться за лестницу, приделанную к стене - снизу кажется, будто над тобой, зубцами вниз, нависает перевернутый забор, - и опустить ее. Идешь по ступенькам - и ты уже на крыше. Только нужно опять поднять лестницу. Иначе тем, кто попытается выйти из дома, лестница будет мешать.
По другую сторону дома я встречаю друзей. Димон, как обычно по утрам, в своей вечной рваной майке, а у Хвата длинные лохмы свешиваются до плеч. Воспитатели смотрят сквозь пальцы на то, что Хват не стрижется, хотя от всех остальных этого требуют.
"Привет, Рыжий", - говорят мне ребята.
"Привет", - отвечаю я.

- Юрий Иванович, я бы хотела вам сказать...
- Садитесь, Зина. Не волнуйтесь. Рассказывайте.
- Сегодня утром, часа в четыре, я убирала на первом этаже... и вдруг слышу: кто-то по лестнице поднимается. Идут так тихо, шепчутся... Человек десять, наверное. Ну, думаю, это мальчишки, они в подвале были. А меня им за стенкой не видно. Если выйду - так разбегутся, а я их еще в лицо не знаю. В общем, поднялась за ними потихоньку, до седьмого этажа - тут они свернули. А пошли-то они в ваше отделение, Юрий Иванович. Второй коридор.
- Постойте, Зина. Вам разве Семен Семенович ничего не говорил? Нет? Тогда слушайте. Никому о том, что было, не рассказывайте. Если еще увидите, что дети в подвал ходят - не попадайтесь им на глаза, и все.
- Да как же... А что они там делают-то, Юрий Иванович?
- Рисуют...

Солнце пригревает. Мы с ребятами расположились на крыше: Хват сидит на краю, болтает ногами, Димон лежит, зажмурившись, а я оседлал конек. Солнце лениво поигрывает нарисованными иголками лучей - они без труда проникают в открытые глаза и колются. Но это даже приятно.
"Может, пойдем куда-нибудь?" - говорит Димон, не открывая глаз.
"Куда?"
"Ну, не знаю. Сейчас у Дедугана урок. Про это самое... про внутренние ранения, по-моему. Он не взбесится, что нас нет?"
"Ну ты даешь! Когда это Дедуган сердился, что мы прогуливаем?"
"Когда-то сердился... Но давно. Не помню, когда".
"Вот и я не помню. Зато теперь все по-другому".
Димон молчит - тут спорить не о чем. Действительно по-другому.
"Тогда какой нам смысл, спрашивается, идти на урок?"
Не спорит Димон. И правда смысла нет.
"Да и вообще, внутренние ранения - сущая ерунда, - говорит Хват. - Зачем нам слушать про внутренние ранения?"
Мы снова молчим.
"А вот я думаю, - начинает Димон, - что если идти все, идти по крышам - придешь куда-нибудь или нет?"
"Должно же это когда-нибудь закончиться... - отвечает Хват. - Наверное".
"Наверное?"
И мы задумываемся, все трое. В самом деле, как далеко тянется наш мир? Все эти одноэтажные домики, веселые разноцветные крыши? И вдруг, если долго, долго идти, то на пути встретится мой старый дом, откуда меня забрали много лет назад, и на крыльцо выбежит мама? Стоп-стоп. Опять пошли детские мысли. Хват и Димон вряд ли о таком думают. Это я один среди нас странный.

- Ребята! Прошло уже два месяца с вашего вступления в Школу... - докучливый голос, не по-мужски высокий, разносится по залу. - Вы все изменились. Вы научились многому, не правда ли? Хотя еще большему предстоит научиться. Рядом с вами стоят ваши старшие братья и соученики. Они помогут вам в нашем общем трудном деле, помогут одолеть все трудности, которые встретятся вам на пути к своему предназначению...
- Серега, а Серега...
- Чего тебе? Не шуми.
- А что это за толстяк?
- Замдиректора Школы.
- ...И в готовности пожертвовать жизнью под лиловыми знаменами, ради будущего и ради всей Земли, - высшее счастье...
- Серега, а Серега... А следующей ночью мы пойдем в подвал?
- Умолкни, а то мне влетит вместе с тобой...

"Интересно, - говорю я. - Вот интересно бы узнать, кто нас нарисовал?"
Димон садится и пристально на меня смотрит, высоко задрав бровь.
"С чего ты взял, что это вообще когда-то было?"
"Ну, кто-нибудь ведь должен был нас нарисовать... Или наш мир таким и был всегда, без начала? Никем не нарисованный?"
"Глупые мысли", - говорит Димон.
"Дурацкие мысли, - откликается Хват. - Все равно ни до чего хорошего не додумаешься. Вспомни лучше, что завтра тебе исполняется шестнадцать лет".
А точно, я и забыл.
"Шестнадцать... Интересно, а когда мне не было шестнадцать лет?"
"То есть?"
"Подумай сам: в прошлом году исполнялось шестнадцать. В позапрошлом - тоже. Ну, а семнадцать когда-нибудь наступать собирается?"
Димон морщит лоб, погружается в раздумья. Потом вдруг беспечно машет рукой:
"Не думай об этом".
И я уже согласен, что думать не стоит, потому что душу охватывает неожиданная, сумасшедшая легкость, и хочется бросить всё, все мысли, все тяготы и лететь, лететь. Такое чувство приходит к нам редко, но когда приходит - мы узнаём его наверняка.
"Димон, - говорю я, - я, кажется, сейчас взлечу".
"И я", - отвечает Димон.
"Я тоже", - это Хват.
Мы встаем на ноги, полной грудью вдыхаем воздух. И, оттолкнувшись от крыши, взлетаем. Размахивая руками, словно крыльями. И поднимаемся в прозрачное небо, навстречу нарисованному солнцу.

- Гляньте, малявки...
- Ухтышка! Сколько мелков! Это все для нас?
- Для вас, для вас. И после вас еще останется. Для тех, кто потом в кэтээр придет.
- А откуда они взялись в этом шкафу?
- Ну-у... откуда... Ты бы полегче чего спросил. Они здесь сто лет лежат, с тех пор, как существуют тайные рисовальщики. Здесь на каждого хватит. Всего-то и надо - нарисовать домик и человечка. Сначала человечка, потом домик. Или наоборот. Ну, Леха, начнем с тебя. Ты у нас самый умный, хоть и тихоня. Каким цветом предпочитаешь рисовать?
- Я не умею...
- Вот заладил: "Не умею, не умею"... А ты попробуй. Тут не нужно уметь. Палка, палка, огуречик... Ну, и так далее.

Мне опять снится тревожный сон. Снится бескрайняя равнина, перегороженная неровной колышущейся массой: слева направо - сколько хватает глаз. Эта масса все ближе, ближе с каждым шагом, и ползет нам навстречу сама. Мы идем плечо к плечу: я, Хват, Димон, другие парни из нашего класса и многие, многие, кого я даже не видел никогда - выпускники, как я, или постарше. Лиловое знамя развевается на фланге. Мы все - едины; слитное чувство восторга и торжества овладевает нами. Этого момента мы ждали давно, вся наша жизнь была сплошное ожидание.
Шаг, еще шаг. Я не запомнил, когда именно ползущая масса превратилась в бесконечные шеренги солдат, ровно печатающих шаг... Уже хорошо видны люди в первой шеренге. Я гляжу поверх лиц; я помню слова учителей: "Никогда не смотри в лицо врагу. Лицо его - это иллюзия. Запомни, враг лишь притворяется человеком". И все равно я вижу, до чего беспощадны и холодны их глаза, в них нет испуга, а только трезвая опытность... Неужели? Мои мысли мечутся, тщетно пытаясь собраться воедино; где моя воля, та самая воля, которая должна ударить вот сейчас и одной силой мысли убить врага?
Я уже вижу, как падает навзничь Хват, судорожно ощупывая рваную рану на животе, как взрывается - буквально взрывается изнутри - голова Димона, а сам все еще пытаюсь рассчитать траекторию, направить мысленный удар в сердце врагу... в печень, в голову... помню же, помню, чему нас учили в Школе... но вместо этого чувствую, как прорезается, ширится горячая боль в груди, забираясь ощупью все глубже... и падаю. И наступает пустота.
Я просыпаюсь. Хочу повернуться и впиться зубами в подушку, чтобы стало легче... но с ужасом понимаю, что не могу этого сделать. Что просто НЕ УМЕЮ повернуться.
Живой или мертвый? Я умер когда-то давным-давно, в трехмерном мире, - и теперь снова жив.
Долго лежу, приходя в себя. Пока вчерашнее ощущение легкости не возвращается, наконец. Все это сон... только сон. Ничего этого не было. Утром я выйду на улицу, и веселое солнце защекочет мне глаза нарисованными иголками лучей.
И не нужно больше ни снов, ни воспоминаний.

- Ну вот, молодец. А ты говорил, что не умеешь. Теперь подпиши под ним: "Леха". Что? Ну ты даешь... Конечно, печатными.
Поскрипывает мелок в неловкой руке.
Цветут на стене кривые буквы.
...И думается мне, что если кто-то и впрямь нарисовал меня много лет назад, то это мог сделать только я.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Видина "Чёрный рейдер"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) О.Герр "Заклинатель "(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!"(Любовное фэнтези) О.Герр "Соблазненная"(Любовное фэнтези) У.Соболева "Пока смерть не обручит нас"(Любовное фэнтези) В.Старский "S-T-I-K-S Змей"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Отдам мужа, приданое гарантирую. K A A��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Дурная кровь. Виктория НевскаяПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаЗолушка для миллиардера. Вероника ДесмондПоверить в сказку. Елена РейнКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрP.S. Люблю не из жалости... натАша Шкот
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"