Маковецкая Марина Александровна: другие произведения.

...И гибели нет

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Грелка-9", лишь чуть не вышел в финал. Не сложились отношения с темой :(

Вот сидит у изголовья, на высокой спинке кровати, задумчиво постукивая ногой. Кожа белая, почти прозрачная. Ножки у нее, у девочки, тонкие - былинки. Вдруг рассмеялась, упала на кровать, взметнув серебристо-платиновые, будто крашеные, волосы. Точеный носик, удивленные брови, смотрит не мигая, уже серьезно. Молчит.
Приподняться на локте, склониться над ней, поцеловать. И еще раз. И еще. Поцелуи сменить ласками - то робко-бережными, то настойчивыми - и дождаться, пока все исчезнет в бешеном ритме движений, даже тревога...

* * *
Я открываю глаза. Светает. Она примостилась рядом на стуле - сколько уже времени ждет? В серебристых завитках (кудри, как сказали бы классики) прячется шея. Туманный, непроницаемый взгляд мимо меня - и кажется, в зрачках ничего не отражается. За окном шелестит дождь.
Чувствую, как нарастает где-то внизу живота ощущение пустоты и сладкая тревога. И не хочется ни о чем думать, только лежать и смотреть в потолок. Чтобы не вставать и не видеть дождь за окном. Грязь на дороге, обшарпанные дома.
Она - девочка - заметила наконец, что не сплю. Приблизилась, провела рукой по лбу, по щекам. Улыбнулась - какая нежная у тебя улыбка, родная, все-таки я счастлив, что я с тобой.
- С добрым утром, - шепнула. Еще несколько незначащих, но светлых слов - она мне, я ей в ответ. Вскочила... нет, вспорхнула... оказалась у трельяжа, провела, будто чиркнула, помадой по губам - раз, другой, третий. Каждодневный ритуал окончился быстро, и вот уже берет сумочку, маленькую, под стать ей самой. Ремень через плечо - не толще веревочки.
И к выходу. Как быстро!
Это, значит, теперь ждать. До вечера.

* * *
Медленно, медленно натягиваю халат, поднимаюсь. Тащусь по комнате, в зеркале отражается заспанная физиономия. Вялое, скучно-правильное лицо мужчины лет сорока - вот вопрос, сколько мне на самом деле... не упомню.
Умыться, почистить зубы, позавтракать на кухне: завтрак уже наверняка готов, я никогда и не тщился узнать, как это он сам собой приготовляется... Одеться по-уличному. Да, сидеть дома, видимо, скучнее, чем выйти и прогуляться, - тем более, закончился дождь.
Интересно, почему все с давних пор так осточертело? Книги, телевизор... Только она, родная, осталась - гляну на нее, и замирает сердце. И каждый день нестерпимо ждать, пока не вернется с работы.
На улице лужи, в них плавает мусор. Прохожие шагают уныло, боятся поднять глаза. Чаще одиночки, а кто идет парами-тройками - перешептываются, словно говорить в полный голос на улице воспрещено. И серые, древние троллейбусы проезжают, так и норовя обкатить грязью.
- А на лестнице вчера стояли, к соседям приходили, - шепот.
- Тс-с-с... Будешь об этом - и за тобой явятся...
Экие, однако, прохожие суеверные.
Я с удивлением подумал, что почти перестал бояться того, чего боялся когда-то. Нет, не детский страх, а более поздний: те, которые являются, для детей невидимы. Лишь затем, уже повзрослев, точно прозреваешь.
Про Них начинаешь слышать от друзей, знакомых (взрослые и между собой-то о Них говорят вполголоса, а уж с ребенком...). А потом и сам замечаешь: серая тень, безликая. Часами - стоит. Однажды обнаруживаешь на площадке, перед дверью соседа; в другой раз на крыльце, если дом одноэтажный, или перед калиткой. Ждут. Впрочем, можно их увидеть и пересекающими двор, улицу. Идут неторопливо: куда им спешить?
Даже не знаю, почему я назвал их серыми тенями: одежда у них обычно черная, вроде комбинезона - униформа, может. Неприметные, это да. Но в остальном почти как мы, люди. Ощущение, что живая плоть, - хотя я никогда не притрагивался, и близко не подходил. (Только один раз... давно... Но об этом не будем.)
Суеверия суевериями, а лучше действительно держаться от Уводящих на расстоянии. И в глаза не смотреть. Встретишься взглядом - падает в пятки душа или кубарем катится, лишь бы подальше.
Только краем глаза замечаешь - одинаковые, безразлично-сосредоточенные лица.
И приходят они за теми, чей срок миновал. Час ли человеку остался, два, три... десять... Уводящий ждет за порогом, и в нужную минуту - перешагнет, чтобы душу сопроводить. И тогда уже бессмысленно запирать, не помешают ни стены, ни двери.
Зачем приходят? Желают сами - или то, что над ними? И не будь Уводящих, умирали бы люди?
Что-то темное, злобное, как хищный мохнатый зверек, зашевелилось на дне сознания - все же страх? Задушить его, прогнать...
В сущности, мне-то какое дело до Уводящих.
Взвизгнули рядом тормоза. Глупая крохотулька перебегала дорогу прямо перед бампером, но шофер среагировал вовремя, задавить не пришлось.
И опять же, какое бы мне дело до этой крохотульки. Ну, переехал бы он ее, и что? Через пару минут явится Уводящий. Они всегда, как ни странно, вовремя поспевают.
Но вспомнился такой же вот визг тормозов... и падающая под колеса девушка с серебристо-платиновыми, будто крашеными, волосами.

* * *
Стало муторно. Что-то мне часто муторно в последнее время, хотя, казалось бы, не с чего...
Я вернулся домой.
Чайник сам собой вскипел на плите - это очень кстати, электрических чайников у нас отродясь не водилось. И заварочный уже готов, можно наливать. Чертовщина, если подумать - но я привык, и бог с ней, с чертовщинкой.
Налил себе в чашку, бросил сахару, размешал.
Звонок телефона, противный, дребезжащий, вырвал из раздумий, пришлось оставить чашку недопитой.
- Да, я слушаю.
- Алексей, это ты? - сбивающийся голос, до крайности взволнованный. Женский, точнее старушечий.
Да, Алексей, все правильно.
- Он самый. А вы кто?
- Натальей меня зовут, Натальей Семеновной. Помнишь, во дворе такая была, девочка Наташка. В разбойников играли, в комнату страха... клад понарошку искали... с Димкой... - Теперь она сбилась: - Так вот, с Димкой, говорю. Клад искали, в разбойников...
Ну, явно человек чуть не плачет. И что ей, собственно, надо - сказать не может, очень уж не в себе бабуля.
Никаких Наташки и Димки я, кстати, не помню. Но это еще не значит, что неправда, - я всех своих детских приятелей давным-давно позабыл.
- Хорошо, допустим. Что-то стряслось? К чему звоните?
Тут она взвизгнула, как тормоза:
- Что стряслось? Ты еще спрашиваешь? Приходи, и узнаешь! Ты же с Ними на короткой ноге, до сих пор молод и здоров! Про тебя рассказывают!
- Не понял, - сказал я как можно вежливее. - Поконкретнее, пожалуйста. Не обо мне, а о том, отчего звонок.
- За мужем моим пришли! - крикнула она так, что заложило уши. - За Димкой то есть! Под дверью стоят... Сукин ты сын, ты же с нами на качелях катался! - И она зарыдала.
На сукиного сына я, при учете ситуации, обижаться не стал. Задумался, положив трубку на колени - из нее доносились вопли.
Я мог не ехать.
Я совершенно определенно, очевидно мог не ехать.
В случае чего, если помешавшаяся бабка вдруг начнет меня преследовать (после смерти мужа), можно отключить телефон, не открывать посторонним двери.
Да и самим приятелям детства, настоящим или мнимым, я ничем помочь не сумею, даже если приеду.
Но из трубки неслась такая беспросветная, такая моляще отчаянная боль, что я решил: не ехать нельзя.
Вряд ли, что я там ни увижу, это серьезно испугает или растревожит меня...
И я поднял трубку:
- Приезжаю. Где вы живете?
Потянулся за блокнотом и карандашом - они, как это всегда бывает, оказались под рукой.
А вот дом моих знакомцев оказался не совсем под рукой, в пригороде. Минут сорок на автобусе, ч-черт.
Напоследок я спросил:
- А сколько лет вашему супругу?
Оказалось - семьдесят девять. И уже много недель с постели не поднимается. Я чуть было не хмыкнул: давно, мол, пора. Туда и дорога. Но сдержался.
Найти парадную одежду (притом темную, не в белых же брюках по грязи таскаться) - раз плюнуть. Всё под рукой.

* * *
В автобусе тихо, хоть он и набит битком. Люди прижаты друг к другу, ухватились за поручни: трясет машину, и колыхаются взад-вперед, как под ветром. И, словно ветер шуршит, шепчутся.
О смерти, о чем же еще, поинтересней темы у них нет.
Когда кто-то проходит по салону, то шевелятся робко, вроде лишний шаг сделать боятся.
Хорошо, что я вовремя сиденье у окна занял - теперь никто даже случайно не коснется. Опять моя брезгливость, мать ее.
Некстати проснулись воспоминания, наверно в связи с утренним выходом и визгом тормозов.
...Тогда - полвека назад, кажется - я несколько дней и ночей провел в больнице. В палату пускали нечасто. Влада поднимала веки, но меня не узнавала. (Вспомнилось: вот какое имя было у нее тогда - Влада. Когда для нас еще что-то значили имена.)
А потом пришел Тот, совсем обыденно. Человек с невыразительным лицом, как показалось - в черном мундире, пересек коридор, направляясь в палату. И только когда дверь за ним захлопнулась, я понял.
Вскочил, помчался следом, отшвыривая всех, кто был на пути.
Человек сидел на корточках у кровати. Я подскочил к нему, думая вцепиться, бить, рвать, кусать... будь что будет. Но он лениво шевельнул плечом, даже не коснувшись, и я отлетел к противоположной стене. Нет, не отлетел, а так... был здесь, теперь там. Просто переместился.
И с этого момента точно остолбенел - не мог сделать ни шагу.
А человек резко, уверенно запрокинул ей голову и впился губами (зубами?) в шею. Я - помнится - подумал тогда: ха-ха, до чего же смешно, душа, оказывается, в шее, а не где-нибудь еще. И засмеялся вслух.
Как ушел черный, я видел слабо: помутнело перед глазами. Кажется, он уходил волоча за собой нечто невидимое.
...Автобус шатает из стороны в сторону. Одежда, лица пассажиров серы, словно замызганное стекло...
Были дни. И ночи. И дни. А через пять дней и пять ночей вернулась она.
В своем теле, как есть, хотя тело-то, ясно, похоронили на кладбище, значит - новое. Я не спрашивал, откуда взялось. Я вообще мало о чем спрашивал, мне важно было, что она со мной.
Но оказалось (рассказалось, вернее): она - особенная. С рождения не такая, как все, и прежде, чем умерла, это некому было обнаружить. И вот, нужна по какой-то причине Уводящим, поэтому ее не отпускают в смерть.
Что за работа, ни разу не допытывался. Да надо ли знать? Всегда так было, уже много, много лет: уходит на рассвете, возвращается вечером. Я изменился лишь чуть-чуть, она совсем не меняется.
- Ты не думай, они не злые, Уводящие, - сказала однажды. - Я у них выпросила вечность для тебя, согласились. Сказали, никто не тронет.
Я не запомнил, когда умерли мои родители. Когда умерли или рассорились со мной прочие родичи, знакомые. Видно, я был долго зол на людей с тех памятных пяти суток, когда проклинал весь мир, потому что Влада погибла, а он - остался. А может, и еще какая причина, не помню.
Влада рассказывала мне об иной жизни урывками, несвязно. Скорее, просто не хотела, чтобы я обо всем знал.
- Время - оно как круг, - произнесла, помню, голоском тонким, шелестящим... я даже этот странный голос у нее обожаю. - И можно по часовой стрелке, можно против. А можно поперек круга. Но всегда придешь, куда надо. А еще можно сжать круг, чтобы был совсем маленьким. Чтобы все повторялось быстро и без конца.
- Я не понял, - признался виновато. - Хочу подробней... - Но она лишь отмахнулась.
Понятнее было про дверь за гробом. Оказывается, Уводящие, забрав душу, волокут ее по длинному-длинному коридору, а в конце - дверь. Нет, не черная. Серо-коричневая или зеленая, по-разному кажется. Обыкновенная, как дверь подвала; поворачиваясь на петлях, скрипит. По ту сторону - чернота и ничего кроме.
Влада не попала за порог, иначе бы не вернулась. За дверью исчезает все, даже сознание.
...Толстенный мужичина с баулом, усевшись на место только что вставшей женщины, зацепил меня локтем. Я поморщился...
Никогда не пытался додумать до конца: человек ли она, та, которая называлась прежде Влада? А вдруг - нет? Что под этой девчоночьей оболочкой? Но, так или иначе, я ее люблю. А сам я человек или нет? Наверно, да, по крайней мере отчасти; и наверно, больше, чем она...

* * *
Шр-р-р... шр-р-р... шар мягкий, светящийся такой: торчат во все стороны ворсинки... Его отыскать, его вытянуть из оболочки наружу, его по полу катить.
Нелепые люди, не понимают, как сладко это - труд. У них не труд, у них лень. А у меня - катить, катить по полу шар, по воздуху, по земле. И дальше, через пространство катить. Какие легкие, податливые шары... какие мягкие от них мозоли на руках... Шр-р-р.
Если взять и осторожно высосать из тела людского ш-шар, втянуть его в себя, а потом надуть одним сильным, долгим дуновением, как воздушный, - то шар упадет на пол и покатится, а я его догоняй и хватай. Шар боится, шар вскрикивает (мысленно), но ничего, скоро для тебя, светленький, ужас пройдет, я покачу туда, где темнота и лучше. Сладко, славно катить шар.
Но это не сейчас, это позже, а пока я жду. Можно скользнуть вперед, в будущее, и почувствовать, что будет, когда меня подпустит к себе новое тело и новый шар. А можно - назад, когда была прошлая работа, но это неинтересно, ведь тот, прежний шар, я уже испытала... шр-р-р... жаль, что нельзя схватить все шары, которые есть, и покатить их разом...
Вот это хорошо бы, я представляю. Но, правда, есть один шар, которого мне жаль, который лучше, чтобы оставался там, где он есть, в оболочке. Он светится ярче других, этот шар-р, он так сияет, и оболочка сияет вместе с ним. Увы... Он едет сейчас сюда, он близится, и когда придет, то вскоре все будет по-другому, все грустно и иначе...
Если б я могла изменить непременное - лучше б ты оставался дома, шар.

* * *
Двухэтажный дом с двумя подъездами. Лениво скрипят обрывки цепи на облупленных качелях, само сиденье куда-то делось. Наверно, на похожих качелях, только целых, новеньких, мы и катались много лет назад с девчонкой Наташкой, с пацаном Димкой. Чтоб я так помнил...
Убогие, словно бы вручную сколоченные балкончики, на одном треплется белье - дождь намочил... Этакий обветшалый дом.
Поднимаюсь на верхний этаж, как записано. Две двери, мне в дальнюю, правую. Помедлил, не дойдя полпролета. Черная тень с надвинутым на глаза капюшоном маячит в углу.
А что я, собственно, здесь делаю?
Отступить не поздно, на шаг хотя бы. И еще на шаг...
И тут случились почти одновременно два события.
Приоткрылась - на щёлку, с цепочкой - искомая дверь, и старушечий голос истошно завизжал:
- Алексей? Пришел-таки, родимый! Вот кстати, поговори с ней, со стервой!
С ней? - еще успел подумать я, когда черная фигурка - невысокая и стройная, только сейчас обнаружилось, - сдвинула с лица капюшон...
Стук, стук. Это я поднимаюсь по лестнице. Стук, стук. Это задумчиво (или нетерпеливо?) постукивает каблучком ждущая на площадке - такой узнаваемый звук... Как ножка по раме кровати. Четко, дробно - стук, стук. Выбились пряди из-под капюшона.
Да еще - непрекращающийся визг женщины за дверью: о чем именно кричит, сейчас вслушиваться нет желания.
- Заткнись, - холодно бросила фигурка через плечо, и старушка немедленно съежилась, отступила вглубь, щелкнула замком.
- Ну что, даже меня боишься? - с иронией спросила Та, Которая... нет нужды притворяться, но я оборвал мысль.
Мы смотрели - глаза в глаза, и я действительно понял, что не боюсь. Приблизился.
Бывают среди Них женщины? Да, бывают. Но если очень хочется, можно об этом забыть.
Глаза в глаза, и что не сказано вслух, читается во взгляде.
"Ты никогда не говорила мне об этом... Почему?"
"А ты знал. Давно. Думаешь, может быть какой-то третий выход, кроме - люди или Мы? Ну, ты крепко постарался, чтобы себя в этом уверить".
"Только я?"
"Мы оба, и я постаралась. Мне хотелось оберегать тебя, ведь ты - единственная живая душа, которую мне по-настоящему жалко. И очень бы хорошо, если бы ты забыл о том, что увидел сегодня. Тогда все снова будет замечательно..."
"Я не знаю... А Дмитрий, ну тот старик, который умирает за дверью, - ты оставишь его в покое?"
"Ишь придумал! - искорки смеха в глазах. - Нет, об этом уж точно забудь. Во-первых, я должна, по сегодняшнему расписанию. А кроме того, мне в самом деле хочется! Не меньше, чем ему - жить".
И мы замолчали.
Но может, ничего такого и не было, может, обо всем догадался я сам - и тогда не исключено, что неправильно. Уводящая есть Уводящая, как она мыслит и что считает, не понять.
А глаза ее пронзали меня, черные, и на губах змеилась усмешка...
...Маленький, забавный такой пацанчик, черный, будто жук, и будто змейка, вертлявый. Изобретатель наш. Это он придумал искать клад на "горке", то есть груде земли, которая навалена была во дворе из-за строительства. Замечательная горка, с нее зимой можно кататься на санках, а летом в крепость играть.
И вот - клад. Вынесли из дома совочки, они были вместо лопат. Димка, даром что младше меня, командовал. Но и копал, трудился вовсю. Наташка больше отдыхала, барыня, называется.
Разумеется, под конец дня порядком устали, но клада так и не нашли...
- Вспомнил, - прошептала с неожиданно мягкой улыбкой среброголовая, отступив на шаг. - Это я тебе чуть-чуть открыла память.
- А зачем? - сказал я со злостью, с гневом даже - на себя, на жизнь, на проклятых Уводящих и эту в частности. - Тебе-то что?
- Ты не поймешь... - махнула рукой. - Ну, считай, что мне жалко видеть тебя таким, непомнящим.
Я забарабанил в дверь. Там, внутри, - я знал, - тощий маленький старичок беззвучно стонет, вытянувшись в постели. Зовет немым криком жену, которая всего в нескольких шагах, мечется по комнате, как безумная. И меня зовет.
Я должен... что?
"Забудь... забудь... забудь... - прошелестело внутри меня. - Есть люди, и есть Мы".
Страх. Сковывающий душу ужас.
Перед тем, что было прежде и будет всегда.
Шаркающие шаги за стеной - ближе, ближе.
- Прощайте! - крикнул я в открывающуюся дверь и, как мог быстро, сбежал по лестнице.

* * *
Лужи - точно разлившиеся на полдороги озёра мутной воды. Приходится перепрыгивать.
Я трус.
Схватить за руку, закричать, ударить - это можно было бы сделать с обычной девушкой. Но теперь, когда страх...
Притом что бы изменилось? Может, я и выдумал про каждодневный долг, про расписание - но в любом случае, даже уйди Влада, вместо нее явился бы другой.
Не оборачиваясь и, уж конечно, не обладая способностью видеть сквозь стены, я отчего-то твердо знал, что именно в эту минуту на втором этаже умер человек.

* * *
Тоска и уныние. Долгий путь позади, и вот-вот шар утонет в темноте за дверью. А значит, минует наслаждение.
Но тоска не от этого... Ж-жаль. Вглядываюсь через расстояние - сияет другой, не теперешний, а любимый мой шар ровным блеском. Ровным, потому что я его сегодня подправила чуть. Вернула полноту и ровность, и уже новым, печальным светом засиял шар.
И мне его жаль - словно человеку, плакать хочется. И я мыслю сегодня удивительно гладко, так что теперь решено.
Ты прости меня, шар. Я ошиблась, давным-давно. Теперь поправить хочется. Будет лучше, вот увидишь - и лишь мне плата за ошибку.
Работа кончена, я уже спешу.

* * *
Когда она вошла, я сидел на кухне. Не оборачиваясь, чувствовал спиной ее взгляд.
И я уже почти не сомневался, о чем ее попрошу. Уйти в ничто... это и значит спастись.
От себя.
Я думал спрятаться от Смерти, да только Смерть все время ходила рядом, а я не замечал этого, и ее дыхание выморозило меня. Превратило в беспомощную, деревянную тварь, как послушная игрушка "буратино".
И теперь решено - конец.
- Я знала, ты об этом и думаешь, - сказала она звенящим шепотом. - У тебя - совесть. У меня... иное, неважно. Но пришли к одному.
И когда я обернулся, а она скинула с головы капюшон и потянулась губами к моей шее, - я почувствовал, вместо страха, радость.

* * *
Ну, стало быть, теперь и я - шар. Невесомый... кажется, оттолкнешься - и взлетишь. Только вот беда, не получится: вцепилась, то волочит, то катит перед собой ручонками. И еще вторая беда: от чего здесь отталкиваться? Пустота, и двигаемся в пустоте, "не дороги, а одни направления", извилистые межпространственные коридоры. Какие-то точки горят, помигивая, по сторонам. Нет, не звезды. А на тех... существ, которые встречаются по пути, - лучше вообще не глядеть. Такого насмотришься...
Да, кстати, я не просто невесомый, я еще и прозрачный. Когда выбирались из квартиры, взглянул на себя в зеркало (большое, в прихожей) - увидел, что просвечиваю.
А я, представьте, знать не знал, что душа - это шар. Забавно... ха-ха.
Она (девочка-Влада-Уводящая) беспрерывно болтает - как если бы и вправду страшно волновалась. Но почему "как если бы"? Она тревожится на самом деле... Смерть?
- Это волки и овцы, понимаешь, - говорит она. - Есть у вас такие поговорки, я знаю. И если волк полюбит овцу, ничего хорошего не выйдет. Овца не забудет, кто она, она же видит, как уносят ее сородичей...
Не факт, что она говорит именно это, - скорее, наверно, я сам интерпретирую ее мысли, которые звучат у меня в голове (ха! была бы голова у шара... ну, в том, что у него заменяет голову).
И тут она (Уводящая, та, которая Влада) с силой встряхивает меня.
- Ты можешь быть хоть чуть-чуть серьезен? - спрашивает едва ли не со слезами. - Мы почти уже пришли...
Нет, я не могу быть серьезен. Взять хотя бы ту причину, что схожу с ума от страха...
И ненавижу тебя, среброголовая, черноглазая, тоненькая девочка моя.
Проклятый волк по имени Смерть.

* * *
Возвращаться... возвращаться вспять... еще и еще раз... к тому времени, когда мы были вместе. Пересекать круг. Я там - и я здесь, качу шар.
Это для меня возвращаться. А для него? Ведь он не знает возвращений. Сгорит в пустоте...
Но я могу СЖАТЬ КРУГ.
Ах, сладко и больно катить... кошмар и наслаждение.

* * *
Коридор. Сперва он казался бесконечным, но вот вдали появилась дверь. Холодный, тоже стремящийся по коридору ветер раскачивает ее на петлях - и скрип, жалобный и визгливый.
Как старуха Наталья. Как тормоза.
И чернота близится. Вот-вот примет она меня и погасит сознание. Это так просто, Девочка-Влада рассказывала. Когда нет ощущений, не только тела, но даже и (почти) времени-пространства, то постепенно сглаживаются из памяти все понятия, которые ты за жизнь свою знал. А потом исчезает и сама память.
Я спасся от Смерти, но спастись от гибели - это уж слишком.
- И все-таки надейся, - тихо сказала Девочка, подкатывая меня к двери.

* * *
И последним усилием (когда уже отпустила шар, и ветер унес его в дверь), я внушила шару - воспоминание.

* * *
Темнота съела меня. Но если я сознаю это, если пытаюсь рассуждать - значит, еще оставила от "я" хоть капельку, немножко?
Я не могу повернуться, потому что и нечем поворачиваться. А уж тем более сдвинуться куда-нибудь. Помню: шесть главных направлений. Но как они называются? Мог бы я отмерять секунды, да только нечем отмерять, биения сердца и вдохов-выдохов тоже нет.
Помнится слабо, как когда-то - недавно или давно - улетучивались из меня в этой темноте воспоминания... жаль, не вспомнить, какие именно.
Надейся.
Что-то сияет в темноте... вроде бы... Черные глаза - сияют. Это кажется странным, но почему?.. Я не знаю ни что такое "черные", ни "глаза"... Да, все еще способен расчленять слова, звуки. Но понять бы, откуда я знаю, что черные глаза светиться не могут!
А и понимать ничего не надо. Они светятся - вот и все. И серебро твоих... что такое серебро?.. серебристые пряди волос...
Я вижу тебя, родная. Совсем близко, протянуть только... что? А, неважно... Главное, ты рядом, только неизвестный предмет по имени "рука" протянуть.
Ласково смотрят глаза, улыбаются губы. Я уже простил тебя, давно. Да и не винил по-настоящему, ведь я и сам не меньше виноват. Что такое "простил"? Что значит "виноват"? Обрывки мыслей из прошлого... Не буду терзаться, несущественно это.
Главное, ты все-таки здесь.
Нежно-прозрачная кожа, кудри - непонятное слово "кудри" - серебристые кудри до плеч, а значит, есть и плечи.
Вся ты - передо мной. Словно бы изнутри подсвечено лицо. Прекрасна...
Передо? Впереди? Вот оно, направление.
А еще "слева" вспоминается. И слева - вижу - ты.
И справа.
И сзади - нельзя оглянуться, но я чувствую.
И сверху смотришь ты.
И снизу тоже.
И всюду, как бы преломленная во множестве зеркал, в бесконечности, - ты, ты, ты. Я помню тебя, и значит, ты здесь наяву.
Сейчас и навсегда. Всё так, и не будет иначе.
И гибели нет.




 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Видина "Чёрный рейдер"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) О.Герр "Заклинатель "(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!"(Любовное фэнтези) О.Герр "Соблазненная"(Любовное фэнтези) У.Соболева "Пока смерть не обручит нас"(Любовное фэнтези) В.Старский "S-T-I-K-S Змей"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Отдам мужа, приданое гарантирую. K A A��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Дурная кровь. Виктория НевскаяПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаЗолушка для миллиардера. Вероника ДесмондПоверить в сказку. Елена РейнКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрP.S. Люблю не из жалости... натАша Шкот
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"