Маковецкая Марина, Панченко Григорий: другие произведения.

Вымысел в квадрате, или О пределе условности. (Попытка нового определения фантастики.)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В соавторстве с Григорием Панченко. Статья опубликована в сборнике "Звездный Мост" (Харьков, 2004). Была зачитана на одном из прошлых фестивалей "ЗМ", на валентиновской секции "Второй блин".

Вымысел в квадрате, или О пределе условности

(Попытка нового определения фантастики)


Фантастика -- это...
Невероятное. Невозможное. Неправдоподобное. Чудесное. Вымышленное. Необычайное. Несуществующее. Неведомое. Явно придуманное. Нереальное. Список прилагательных можно продолжить (и с не, и без не). Но стоит ли?
Такой способ определения прост. Традиционен. Ни к чему не обязывает. И ничего не проясняет...
Но здесь мы, может быть, услышим хор возражений: а надо ли? К чему это -- прояснять? И возможно ли это -- прояснить? Уж и без вас бились-бились умные головы...
И тем, кто спросит, надо ли, мы напомним еще одно определение. Определение церберов от литературоведения. "Фантастика есть особый жанр, характеризующийся своими собственными эстетическими критериями и противопоставляющий себя литературе в настоящем смысле слова" -- так или примерно так... Взгляд этот разделяют сотни ученых (и псевдоученых). Этот взгляд насаждается в школах.
И тем, кто скажет, что невозможно, мы ответим: вы отчасти правы. Литература есть литература, ее нельзя свести к определениям и формулам. Любые рамки, любые границы в ней условны и субъективны. Но уж если в сознании миллионов читателей есть представление об этих рамках и этих границах, значит, нужно по крайней мере установить, в чем оно заключается. Хотя бы для того, чтобы доказать условность и субъективность подобных представлений...
Однако исходить при этом надо из конкретного читательского опыта, а не из абстрактных умозаключений. Иначе неминуемо придем либо к определению слишком широкому ("вымышленное", "явно придуманное" и т. п. -- да какая же литература обходится без вымысла?), либо к слишком узкому ("невероятное", "невозможное"). В последнем случае -- куда отнести, например, фантастику, описывающую ближайшее будущее и обходящуюся без нарушения физических законов и изображения технических новшеств? Или -- тем более -- альтернативную историю? Она при традиционном определении фантастики уж точно не учитывается...
Вывод напрашивается: фантастический образ отличается от нефантастического отнюдь не своей принципиальной невозможностью. В некоторых случаях фантастика -- это и то, что может быть либо могло бы быть. Различаются два этих типа образов лишь степенью вымысла, а не его характером, не "качеством", но "количеством". В принципе вымысел в фантастике может касаться чего угодно, важно лишь, чтобы это была существенная характеристика мира. Существенная не абсолютно, а относительно, поскольку при других обстоятельствах и с другой точки зрения (с другими знаниями о мире) вымысел может либо оказаться истиной, либо не иметь особого значения и потому не осознаваться как фантастика.
Подводим итоги. Вот наше определение фантастического элемента (фантастического приема, фантастического образа -- как будет угодно). Пока что именно элемента или приема, но не произведения -- почему, станет ясно потом... Фантастический элемент -- это изображение явлений и событий, нарушающих крайне существенные для автора и читателя характеристики реального мира (физические, биологические, социальные, исторические и т.п.), причем такое нарушение воспринимается именно как сознательный литературный прием, а не принимается на веру или отвергается как заблуждение. В противном случае выйдет миф, героический эпос, религия, эзотерика, "соцреализм", творения Кастаньеды или Фоменко -- что угодно, но не фантастика. Поэтому к фантастике нельзя отнести, например, "Илиаду" и "Одиссею" либо "Божественную комедию" -- впрочем, об этом говорилось достаточно и без нас...
Итак, фантастика есть значительное нарушение картины мира, существующей в нашем сознании. Если писатель сочиняет историю жизни какой-нибудь, условно говоря, Марьи Ивановны -- это не фантастика; если он, изображая историческое событие, выдумывает такие детали и таких героев, которые существенно не повлияли на ход истории -- это не фантастика. Другое дело, если писатель сочиняет значимое историческое событие или цепь исторических событий (допустим, в духе временной победы декабристов, как у Л. Вершинина) либо, к примеру, повествует о старости А. С. Пушкина, не погибшего в результате дуэли с Дантесом (и такой рассказ есть у Зинаиды Шаховской), -- все это будет фантастика, поскольку масштабы декабризма либо события жизни А. С. Пушкина -- неотъемлемая составляющая нашей картины мира.
Суть литературы, ее изюминка, ее главное качество -- вымысел, а фантастика -- вымысел глобальный, "вымысел в квадрате". В фантастическом образе литература достигает особой степени сгущения, становится как бы литературой вдвойне. Здесь сочиняются не просто судьбы, здесь сочиняются судьбы и миры... И если, создавая вымышленных героев, вымышленные судьбы, автор помогает нам осмыслить нашу, реально существующую жизнь, то при создании миров этот эффект усиливается, "возводится в квадрат". Невероятная концентрация смыслов, достигаемая с помощью вымысла...
И неудивительно, что к такому эффекту прибегают многие, очень многие авторы. Фантастическая образность пронизывает всю литературу, и трудно найти классика, который никогда не использовал фантастику (пусть даже в произведении, традиционно считающемся нефантастическим). Мы уж не говорим о современном "мэйнстриме": очень просто отмежеваться от фантастики, заявляя, что ты -- постмодернист. Но фантастика -- не метод, она может быть какой угодно: реалистической, романтической, модернистской, постмодернистской, и примеров тому масса... Проблема еще и в том, что провести границу между "существенными" и "несущественными" нарушениями очень сложно. Исторические, социальные, психологические нарушения... А ведь всякая картина мира субъективна!
Далее. По своей сути фантастичны даже жанры, которые традиционно таковыми не считаются. Авантюрный роман, например. В нем крайне велика плотность неожиданных происшествий, счастливых или несчастливых случайностей, так что надо быть полным дураком, чтобы не понять, сколь невозможно в жизни такое сочетание... Но читатель включается в игру, он воспринимает этот обман как необходимую условность. С историческим романом -- примерно то же. По словам Кира Булычева (кстати, профессионального историка!), это -- в сущности фантастика: в любом хорошем историческом романе антураж выдуман, речь модернизирована. Историческую вещь в принципе невозможно построить адекватно эпохе, потому что "бытовые и психологические детали столетней давности уже невосстановимы. Двухсотлетней -- вдесятеро. И так далее -- с каждым веком на порядок".
Вывод опять же на поверхности: не всякое произведение, в котором использована фантастика, может быть отнесено к фантастической литературе. Как быть? Умники-литературоведы пытались найти абсолютно объективные критерии, позволяющие раз и навсегда отграничить фантастику от "мэйнстрима". Сейчас можно сказать точно: подобных критериев не существует. Был, к примеру, назван такой критерий: значительная -- незначительная роль фантастики в структуре произведения. Поди отличи первую от второй! Ну и, само собой разумеется, на практике этим критерием никто не пользуется. Если уж редактор втемяшил себе в голову, что фантастика -- не литература, то попробуй уговори его напечатать вещь, в которой этой самой фантастики -- хотя бы 0,01 процента... Или вот пример из классики: "История одного города". Фантастика -- на всех уровнях: история, психология, география, физические закономерности... а вот фантастическим романом эту вещь никто и никогда не называл. Гротескно-сатирическим -- сколько угодно... Сравните: "Пиковая дама". Фантастики значительно меньше, да и возможность реального объяснения не исключена. А называется (во всяком случае, нередко) -- фантастическая повесть. Почему?
Был еще распространенный в свое время критерий "формальности -- содержательности". Если фантастика условна, иносказательна, то она употребляется в составе "мэйнстрима"; если фантастика -- тема, основное содержание, то перед нами особая область литературы. Опять же -- попробуй разграничь... И главное -- слишком много авторов, если верить этому критерию, лишь по недоразумению оказались в "фантастах": чуть ли не половина русской фантастики последних десятилетий, и в первую очередь Стругацкие.
Иные умные люди, быть может, выразят удивление: а стоит ли опровергать старые критерии? Ясно и без вас, что дважды два -- четыре... Вот в том-то и дело, что ясно не всем. Если кто из умных людей с дураками не разговаривал, значит -- ему повезло...
Итак, объективных критериев, одинаковых для всех разновидностей фантастики, нет. И, может быть, прав А. Шмалько, который утверждает, что в "гетто", именующееся фантастикой, сгоняют всех, кто не вписывается в традиционные рамки "большой литературы" (а также детектива и женского романа)? Цитата из его доклада на "Звездном Мосту-2000": "...Современная русскоязычная фантастика не жанр, даже не метод, а очень непростой конгломерат жанров и методов, с одной стороны, и собрание совершенно непохожих в творческом отношении авторов -- с другой. Они оказались вместе благодаря обстоятельствам не столько творческим, сколько историческим и отчасти случайным. [...] ...Мы можем нащупать среди них представителей практически всех существующих жанров литературы". Слова, замечательные своей точностью.
А. Шмалько прав... и неправ. Действительно, нередко амплуа фантаста (нефантаста -- тоже) приобретается по чистой случайности. Либо потому, что автор не захотел или не сумел вписаться в "мэйнстрим". Но факт остается фактом! Подавляющее большинство читателей моментально и без труда отличат фантастическое произведение от нефантастического, пусть даже амплуа автора им неизвестно (и скорее уж "нефантаста"-постмодерниста отнесут к "фантастам", чем "фантаста" -- к "нефантастам"). Где же критерий? А. Шмалько, впрочем, называет один: "В большую литературу не пускают, ибо там нужно очень плохо и очень непонятно писать...". Нет, ну зачем уж так... И среди "мэйнстримщиков" есть хорошие писатели, может быть, и меньшая доля, чем в фантастике, но это же не довод. Качественная литература пишется по обе стороны баррикад, и макулатура тоже. А главное -- не стоит следовать примеру "мэйнстримщиков", подобным же (негативным!) образом определяющих фантастику.
Существует нечто объединяющее громадное количество произведений, написанных в разных жанрах и с самыми различными целями. Нечто, быть может, и не очень важное с художественной точки зрения, но важное в плане субъективного читательского восприятия... Иначе -- откуда бы взяться понятию "любитель фантастики"? У каждого жанра в фантастике есть свои любители: кто-то предпочитает философский роман, кто-то социальный, кто-то юмор, кто-то боевик; и, казалось бы, фантастическая литература должна распасться на отдельные жанры. Но -- она этого не делает... Большинство любителей, к примеру, философской фантастики -- если уж придется выбирать -- скорее возьмут в руки развлекаловку, но фантастическую, чем нефантастический философский роман. И так -- со всеми жанрами, но ведь есть немало фэнов, не отдающих предпочтение конкретному жанру... Да и молодые авторы, идущие в фантастику, как правило, не испытывают колебаний в своем выборе. При всей разнородности фантастической литературы есть какое-то внутреннее ощущение единства, присущее всем, от авторов до фэнов. Два вопроса: как? И почему? Как это ощущение обеспечивается и почему (или для чего) оно нужно?
Начнем с "как". То есть, опять же, вопрос о критериях. Если нет объективных -- тогда есть субъективные... Разные для разных авторов. Для разных читателей. Для разных жанров. Значит, все дело в восприятии... И тут на помощь приходит Ю. М. Лотман. Без него не было бы нашей гипотезы. Точнее, без следующих слов: "Фантастика реализуется в тексте как нарушение принятой в нем нормы условности". И нам пришло в голову: а что если норма условности может быть разной? Для разных жанров и разных эпох?
Тогда все становится на свои места. И можно наконец-то дать определение фантастического произведения (напомним: не всякое произведение, в котором использована фантастика, считается фантастическим). Фантастическое произведение -- это такое произведение, в котором присутствует фантастический элемент, и этот элемент -- ВНИМАНИЕ! -- нарушает норму условности, принятую для данного жанра в данной национальной литературе в данный исторический момент.
Это объясняет многое... В частности -- объясняет парадокс с "Историей одного города" и "Пиковой дамой". Норма сатирического романа чрезвычайно широка. Сатирику дозволено многое: преувеличения, смещения, деформации. Он может использовать фантастику и при этом не быть изгнан за пределы так называемой большой литературы. А вот для философской и психологической прозы норма другая, и потому "Пиковая дама" в настоящее время -- фантастическая повесть. Иное дело, что фантастику веков XIX и ранее обычно не считают "массовым жанром". Пушкину повезло...
Пойдем дальше. В каких случаях "История одного города" могла бы быть признана фантастической? Вариант первый. Она -- или не она, а вещь, близкая ей в художественном отношении, -- написана в ХХ веке. За сто лет норма условности изменилась, и вещи, которые прежде могли быть отнесены к "мэйнстриму", в новую эпоху объявляются "низким жанром"... Вариант второй. "История одного города" принадлежит к другой национальной литературе, где норма условности для данного жанра в XIX веке уже. Вариант третий. "История..." написана фантастом. Амплуа автора, без сомнения, влияет на оценку его произведения как "фантастического" или "нефантастического". Вариант четвертый. Больше фантастики... Нет, в "Истории..." -- куда уж больше... Тогда -- введение "научной фантастики" (главы об Органчике недостаточно). Пришельцы, машина времени, роботы и прочее... Именно использование НФ зачастую нарушает норму. Странное дело -- фантастика научно мотивированная считается как бы более фантастической, чем ненаучная. Хотя верней бы наоборот... Но -- считается, что тут поделаешь! Вот она, субъективность критерия...
И, раз мы уж начали насчет этого, возьмем другой жанр: сказку. Редкая сказка обходится без фантастики, но к фантастике сказку, как правило, не относят. А что мы понимаем под фантастической сказкой? Опять же сказку с НФ -- нарушение нормы... Или сказку для взрослых -- для детской литературы норма очень широка. Возьмем хоть Астрид Линдгрен: "Малыш и Карлсон" не относят к фантастике, а несколько более взрослые "Братья Львиное Сердце" и "Роня, дочь разбойника", -- регулярно относят (хотя как раз они окрашены скорее оттенком "меча и магии", а не НФ).
У авантюрного романа, как уже говорилось, -- своя условность. Цепь невероятных событий и необычайные совпадения не делают его фантастикой. А вот введение НФ -- делает: ну, хотя бы "Гиперболоид инженера Гарина".
Из этого, разумеется, не следует, что только НФ нарушает норму. Но стоит лишь автору использовать НФ -- и он уже под угрозой попасть в "фантасты"; со сказочно-мифологической фантастикой -- дело другое: здесь все зависит от степени и количества. А также -- от эпохи. Жанр "фэнтези" (в узком понимании, как "фантастика меча и магии") -- это модернизированный рыцарский роман; но рыцарский роман в классическом смысле слова обычно не относят к фантастике, поскольку он принадлежит тому времени, когда норма была широка.
И еще немного о том, как эпоха влияет на норму. "Путешествия Гулливера" в XVIII веке не осознавались как фантастический роман. Фантастика здесь -- допущение, вполне обычное для жанра политического памфлета. Но "Путешествия..." оказались больше самих себя, их политическое содержание устарело, а приключенческая и философская начинка оказалась живучей. И теперь это -- фантастический роман.
Нечто подобное может произойти, когда образ или сюжет, прежде не считавшийся фантастическим, переживает свою эпоху и получает новую интерпретацию. "Илиада" и "Одиссея", как уже говорилось, -- не фантастика, а вот "Одиссей, сын Лаэрта" Г. Л. Олди или знаменитая киноверсия Кончаловского -- вполне. Пример из другого жанра: созданная в первой половине ХХ века книга "Стюарт Литтл" Э. Б. Уайта -- еще не фантастика (скорее -- "городская сказка" в духе "Карлсона"), а вот недавний фильм -- уже да...
Мы приводили примеры жанров, в которых норма условности широка (сатирический, авантюрный, рыцарский роман, сказка, памфлет). С социально-философской и психологической прозой -- дело иное. В ней почти всякое введение фантастики (фикшн или фэнтези) дает фантастическое произведение. (Если это не постмодернизм: вот тут и вправду нормы весьма широки, -- читатель, как, допустим, в авантюрном романе, волен принять их за "условие игры". Постмодернистская фантастика -- такая тоже есть, и тот же Пелевин напрасно от нее дистанцируется! -- напиток "градусом покрепче" рядовой фантасмагории.)
Разумеется, на практике все куда сложнее. Представление о норме субъективно, оно свое у каждого читателя. Поэтому так часто амплуа автора и в самом деле зависит от случайностей, поэтому нередко трудно провести границу между фантастикой и нефантастикой... И все же -- не будь нормы условности, не было бы громадного разнообразия жанров фантастической литературы, ибо в любом жанре возможно нарушение нормы и в каждом жанре -- своя фантастика...
Критерий расплывчатый, малоудачный. Он не связан прямо ни с художественными достоинствами вещи, ни с ее тематикой, ни с задачами автора. Но все-таки -- существует. Для чего-то...
Мы ответили на вопрос -- как. Ощущение единства фантастической литературы определяется интуитивным представлением о норме условности. Оно -- во всех нас. В каждом читателе. Но остался вопрос -- зачем? Почему? Нужно ли оно, это единство, и если нужно, то для чего?
На этот вопрос ответить проще. В сущности, на него уже ответил Г. Уэллс. Фантастический элемент, писал он, используется для того, "чтобы оттенить и усилить обычное наше чувство удивления, страха или смущения". Ответ на читательскую потребность удивляться -- вот что объединяет самые разные жанры и разных авторов, пишущих о разном и с разными целями. Всего-навсего низменная гедонистическая потребность, вроде бы такая второстепенная по сравнению со многими другими, присущими читателям фантастики. Потребность думать или потребность постигать жизнь -- без сомнения, куда благороднее, но, увы, не они связывают в единое целое фантастическую литературу, не они объединяют ее читателей.
Не у всех существует эта потребность. Вероятно, любителями фантастики рождаются. А также ее противниками. Можно быть любителем философской прозы, исторической, юмористической, приключенческой... но потребность удивляться сильнее. Именно она -- основа, цель единства, а норма условности -- средство. Само по себе условное, надо сказать (не побоимся тавтологии). И не всегда позволяющее соблюсти последовательность, отчего и не считаются фантастикой многие по сути фантастические произведения.
Итак, плохо это, хорошо ли, но фантастика как целое существует. Объединяемая желанием удивляться. В этом ее сила. И отсюда же, к сожалению, ее особый статус в литературе. Возможно ли от него избавиться, не утратив при этом единства? Кто знает... Впрочем, это уже совсем другая история.

(C) Марина Маковецкая, Григорий Панченко, 2002

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Т.Форш "Бриллиантовая королева" А.Трубников "Наследство тамплиеров" А.Сухов "Обреченные на битву" И.Кузмичев "Поступь империи. Первые шаги" П.Корнев "Межсезонье" А.Стерхов "Атака неудачника" Д.Мансуров "Настоящие охотники за галлюцинациями" В.Контровский "Забытое грядущее" Р.Хаер "Удачная работа" К.Филиппова "Главное правило принцессы" А.Буревой "Охотник. Замок Древних" А.Круз "Эпоха мертвых. Начало" А.Звонков "Любовью спасены будете" В.Коваленко "Крылья империи" О.Погодина "Джунгар. Небесное испытание" В.Тарасенко "Прыжок Волка" М.Гинзбург "Погасить Черное Пламя" А.Вильгоцкий "Зло не дремлет" С.Малицкий "Печать льда" А.Лекс "Пепел сгорающих душ" Е.Картур "Эльф и вампир" Е.Горелик "Лев и ягуар" И.Эльтеррус "Раскрой свои крылья" К.Пензев "Арийская теорема" (историч.) Н.Метелева "Огнетушитель для дракона" К.Довыдовский "Черная Земля" С.Волк "Город мертвых" Я.Тройнич "Леди Елка" В.Еловенко "Пастухи на костылях" Ю.Иванович "Война Невменяемого"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"