Крест Макс: другие произведения.

Царство равных

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

87251895-d8d1-4eb3-91cc-e3d5040725de


     
 []

     Пролог

     В сущности, здесь нет ничего. Нет даже времени. Однако именно здесь есть всѐ, и
     за временем во всех его проявлениях следят очень внимательно. Единственное, что у
     этого места отсутствует, так это название. Те редкие существа, что населяют его – хотя
     это слишком громкое слово в данном случае, все как один пришли сюда по некой высшей
     воле. Чья это воля они не спрашивали, не спрашивают, и не будут спрашивать. Так как
     они, попавшие сюда, как никто другой знают: ждать ответа на вопрос, который
     невозможно задать, нет смысла.
     А какой вопрос можно задать вечности? Высшему разуму? Времени?
     Разве что «Зачем?».
     Но этот вопрос никогда не прозвучит здесь. Он не прокатится гулким эхом по
     коридорам величественного дворца. Он не отзовѐтся с крепостных стен, что окружают
     его. Не пропадѐт в бескрайних полях, тянущихся до горизонта. Не будет лететь над водой
     тихой реки, что после очередного крутого меандра пропадѐт за лесом. Не содрогнѐт
     тончайшую паутину, на которой поутру бриллиантами скопилась роса.
     Почему?
     Потому что всего этого здесь нет…
     Смехотворными кажутся некоторые названия мест в различных мирах, особенно
     те, что имеют в себе такие понятия, как «пустошь» или «пустыня». На деле всегда
     получается так, что места эти далеко не пусты.
     Пустота – пожалуй, лучшее из названий, что могло бы быть у этого места, но так
     его никто из «местных» жителей не называет. Они просто живут в ней, оставаясь ничем и
     никем, тем самым не наполняя еѐ, оставляя еѐ пустотой.
     Кто они?
     Это тоже вопрос, который, увы, ответа не имеет. Под разными небесами их бы
     назвали по-разному: призраки, духи, ангелы, Боги…
     Они сами именуют себя Высшими, хотя прекрасно знают, что кто-то существует и
     над ними. Но они никогда их не встречали, они лишь исполняют возложенную на них
     ответственность за те миры, что невидимой цепью скованы между собой. Цепь миров –
     вот так просто это называется, равно так, как оно есть на самом деле. Не привыкли
     Высшие придумывать красивые названия чему-то. Смысл?..
     Закон – это всѐ, чем они владеют, всѐ, что имеет силу, и всѐ, что может влиять на
     цепь миров. Сами они вмешиваются, как правило, за миг до переломного момента. Когда
     некие существа в одном из миров настолько потеряли рассудок или контроль над
     созданными ими силами. Когда это угрожает всему миру – всему!
     Цепь миров – это отнюдь не выстроенные в ряд шарики, на которых кипит жизнь.
     Нет. Это сложнейшая система, организованная столь сложно и тонко, что требуются они, Высшие, чтобы бесстрастно охранять и, если потребуется, отсекать прокажѐнные участки.
     Каждый из миров состоит из нескольких пластов, количество их разнится и доходит до
     тринадцати. Таков порядок. Не может быть в цепи из тринадцати миров один такой, где
     количество пластов превышало бы количество миров в цепи. Таких порядков много. Где-
     то горы не могут быть выше определѐнной высоты, где-то каньоны глубже дозволенного, где-то реки шире или уже. Порядок – это главное.
     И если порядок нарушится на одном пласте одного мира, постепенно, словно
     раковая опухоль, хаос может поглотить всю цепь.
     Для того чтобы порядок не нарушался, за каждым миром закреплены Хранители,
     которые подобно Высшим исполняют возложенную ответственность, не задавая вопросов.
     Когда их сменяют новые Хранители, то учителя уходят в тень, а ещѐ спустя поколение
     они становятся Высшими. Исключение состоит в том, что если по каким-либо причинам
     Хранитель гибнет раньше срока, то он становится Высшим «вне очереди». Таков порядок.
     Голоса Высших нельзя услышать в пустоте, так как в вакууме звука быть не может.
     Но они есть и, кроме самих Высших, их никто не услышит. А больше и некому…

     - Этот мир потерян…
     - Потерян…
     - Мы должны отсечь его. Уже достаточно попыток вернуть его на путь покоя.
     Грядѐт обновление. Молодые миры вскоре уже смогут встать в цепь вместо тех, что пора
     из цепи убрать…
     - Обновление…
     - Отсечь…
     - Закон ещѐ сдерживает этот мир…
     - Сдерживает. Но он на грани…
     - На грани…
     - Отсечь…
     - Закон можно отменить…
     - Отменить Закон…
     - Отсечь…
     - А как быть с населением?..
     - По Закону цепи миров нельзя отсекать мир, где ещѐ живо население…
     - Отсечь…
     - Молодой мир готов встать на замену этому. Отменим Закон и…
     - …и население уничтожит себя само…
     - Уничтожит…
     - Отсечь…

     В пустоте не бывает звуков.
     Пустота выносит приговоры беззвучно…

     Часть 1

     Глава 1

      Срединный мир
      ОРД, Красноярский край, севернее г. Красноярск, дорога Р-409
     
     Вдоль пыльной дороги, ведущей прочь от большого города, шѐл мужчина. Шѐл он
     довольно быстро, порой переходя на бег трусцой. Ничего примечательного в нѐм на
     первый взгляд не было. Выглядел он ровно так, как выглядят люди, предпочитающие
     передвигаться по стране автостопом – одежда по сезону и рюкзак за спиной, в котором
     есть всѐ, что нужно, и ни вещью больше.
     Шѐл он быстро не оттого, что куда-то спешил или опаздывал. Он вот уже
     несколько километров преследовал другого, такого же, как он полагал, путешественника.
     Тот шѐл по дороге впереди него, на глаз расстояние до него метров шестьсот-семьсот. Он
     не голосовал, хотя поток машин здесь достаточный.
     Интерес к этому идущему человеку возник с пустого места и лишь совсем чуть-
     чуть от скуки. Если это вольный путешественник, то почему хотя бы некоторое время не
     повисеть вместе. Всѐ веселее. Хотя нельзя сказать, что за долгий путь от Петрозаводска он
     устал быть один. Автостоп подразумевает общение с людьми. Однако именно в тот
     момент, когда ему захотелось пройтись, он увидел впереди «собрата».
     Это ли ни знак, что пришло время объединиться с кем-то, если на то будет судьба, и тот, что идѐт впереди, действительно вольный путешественник.
     Под рюкзаком неприятно зудело. Вспотел. Хотя стоило ли удивляться? Несмотря
     на то, что Сибирь, жара за +30. В очередной раз прибавив темп, мужчина решил всѐ-таки
     догнать впереди идущего. Лет ему было на вид около тридцати-тридцати пяти, но в форме
     при этом он был вполне спортивной, и несколько десятков метров он пробежал.
     Расстояние до преследуемого быстро сокращалось. Метров за сто тот осторожно
     оглянулся, но идти не перестал, но то, что погоню засѐк – сто процентов. Метров за десять
     до него бегун сбавил темп и осторожно, но быстро нагнал довольно высокого мужчину.
     Шѐл тот спокойно, не обращая внимания на то, что его бессовестно преследовали.
     Поравнявшись и чуть продышавшись, догнавший оглядел шедшего теперь справа
     от него человека. Ростом тот был не меньше двух метров, русые волосы местами выгорели
     на солнце, не длинные и не короткие, сразу видно, что стриг сам, судя по довольно
     неаккуратным прядям разной длины. Лет ему было меньше сорока, может тридцать –
     определить на глаз оказалось трудно. Мужчина был в отличной спортивной форме и, судя
     по некоторому количеству шрамов, возможно военный.
     - Добрый день. – Попытался обратить на себя внимание догонявший. – Меня
     Кирилл зовут, смотрю, вы впереди идѐте, дай, думаю, догоню, вдруг в одну сторону.
     Сказано это было определѐнно доброжелательно, но незнакомец лишь посмотрел
     на него и промолчал. Кирилл несколько потерялся от такого поворота. Шедший же рядом
     спустя минуту кивнул, словно сам себе, и ответил:
     - Приятно познакомиться.
     Ответ, хоть и прозвучавший, совершенно не понравился Кириллу. Он решил
     продолжить.
     - А куда вы путь держите?
     - На север. – На сей раз сразу ответил до сих пор не представившийся человек.
     - Нам по пути. – Усмехнулся в ответ Кирилл.
     - Не уверен.
     - Дорога идѐт до Енисейска. Или вам ближе?
     - Мне дальше. Гораздо дальше.
     Диалог явно не клеился, но Кирилл решил пойти до конца.
     - Куда же дальше-то? Там же леса сплошные – глушь.
     - Именно.
     - Ну, может хоть населѐнный пункт вас там какой-то интересует? Я местный
     просто, вдруг знаю дорогу?
     - Вельмо.
     Кирилл проглотил язык, далеко не от названия, которое ему было знакомо, а от
     того, как на него посмотрел незнакомец. Видимо он выдал себя тем, что узнал название.
     Взгляд этот не сулил ничего хорошего.
     - Знаешь дорогу. – Он не спрашивал.
     - Ну да. - Промямлил в ответ Кирилл. Хотя это было не совсем правдой. Он знал
     название, так как оттуда родом был его дед, сам он там никогда не был. Единственное, что
     он знал точно, дорога туда довольно тернистая и по самым коротким дорогам и тропам, в
     том числе волчьим, никак не меньше четырѐхсот километров.
     - Значит, нам и вправду по пути. – Заключил незнакомец. – Мне не помешает
     проводник.
     - Я там не был никогда. Я… просто там у меня дед жил, но я сам никогда не был.
     Да и не собирался так далеко я.
     Свысока человек посмотрел на Кирилла и тот мгновенно умолк.
     - Это же приключение – неужто откажешься?
     Незнакомец вновь удивил.
     - Я бы с радостью…
     - Ну, вот и славно.
     После этого он остановился, оглянулся на поток машин и лениво и без особой
     надежды дал отмашку.
     «Тюлень» - подумал про себя Кирилл, глядя на голосующего мужчину. Его первая
     мысль про то, что он вольный путешественник, разбилась, едва он увидел, насколько
     бездарно неизвестный решил брать машину.
     - Пойдѐм дальше пройдѐм – тут вряд ли возьмут, зайдѐм в гору, там вернее.
     Кирилл не стал ждать и пошѐл вперѐд, тайно надеясь, что незнакомец окажется
     упѐртым и будет стоять здесь в потугах стопнуть машину. Но его надежды не сбылись, так
     как его спутник послушно пошѐл следом.
     Подъѐм был довольно длинный, но на вершине они сбросили рюкзаки. Кирилл
     умело выбрал машину и через пять минут они сидели в древней буханке, которая, тем не
     менее, почти не скрипела. Водитель был подтянутый седовласый дедушка лет
     восьмидесяти. Вопросов он не задавал, лишь следил за дорогой. Подвезти он их
     согласился до Новокаргино.
     Пассажиры ехали молча. Дорога была ещѐ на пару часов, и Кирилл решил
     подремать и довольно скоро уснул сном младенца, благо в машине на далеко не такой уж
     ровной дороге укачивало.
     Проснулся оттого, что буханку изрядно качнуло. Открыв слипшиеся глаза, он
     огляделся – солнце торчало наполовину из-за горизонта. Впереди не было никаких
     признаков города. Приняв позу, располагающую для более подробного обследования
     округи, он, едва обернувшись, чертыхнулся – в их сторону двигался сотрудник ДПС. На
     ум сразу же пришли недавние проблемы с законом. Надеяться оставалось ровно на то, что
     это не его ищут, а старый водитель просто превысил скорость. Хотя как на этой
     допотопной машине это возможно?..
     Постовой подошѐл к окну водителя, представился, но на задних сиденьях не было
     слышно его диалога с водителем, так как проезжавшие машины глушили абсолютно все
     звуки. Попытки прислушаться ни к чему не привели. Молчаливый спутник Кирилла
     загораживал обзор, но удалось увидеть, что патрульный показывает некую бумагу.
     Фоторобот? Очень может быть. Посмотрев на бумагу, водитель недобро оглянулся в
     салон.
     Кирилл разглядел этот едва заметный кивок. Патрульный положил руку на крышу
     и посмотрел в сторону своего коллеги, что стоял чуть поодаль. Вооружѐнный.
     Нужно бежать. Кирилл заѐрзал в поисках пути отхода. Но он если и был, то не
     здесь и не сейчас. Вокруг леса, а там ничего на многие километры может не оказаться. По
     дороге бежать просто глупо. Что делать?
     Незнакомец, приметив нервное лицо Кирилла, едва заметно толкнул его коленом.
     Обратив на себя таким образом внимание, он вопросительно кивнул ему.
     - У меня небольшие проблемы с властями. Кажется, это по мою душу…
     Тот не ответил.
     К двери подошѐл второй сотрудник ДПС и открыл еѐ. Оглядев сидевших внутри,
     он скомандовал им жестом «на выход». В руках он держал автомат. Пригласив двоих из
     машины, он отошѐл на несколько шагов, не сводя с них взгляда. Второй тем временем
     стоял с противоположной стороны буханки.
     Громко выдохнув, Кирилл вылез наружу и остановился, прислонившись к машине.
     Дождавшись пока вылезет второй пассажир, подошѐл коллега державшего под прицелом
     мужчин постового.
     - Лейтенант Фельт. Будьте добры, документы.
     Двухметровый моментом достал из бокового кармана штанов паспорт и протянул
     его патрульному. Кирилл понял, что деваться некуда и тоже нехотя достал свой из
     рюкзака. Надежда истаивала быстро.
     - Котлин Олег Иванович, - Лейтенант по фамилии Фельт оглядел двухметрового
     человека, особенно его взгляд зацепился за шрамы, которые были хорошо видны за
     отсутствием футболки, которая торчала из-за ремня штанов. – Какого вы года рождения?
     - Там написано.
     - И всѐ же?
     - Не знаю.
     - Не понял.
     - Меня нашли пять лет назад на острове Котлин во время второй волны эвакуации.
     Я ничего о себе не помню – все данные в паспорте записаны от балды.
     - Вот даже как. – Сочувствующе покачал головой лейтенант. Затем закрыл паспорт
     Котлина и положил его вниз, под паспорт Кирилла. Раскрыл. – Волошин Кирилл
     Сергеевич.
     Постовой посмотрел на Кирилла.
     - Организатор секты «Свидетелей воинства господня» в Петрозаводске, Новгороде, Пскове, Москве, Ярославле, Новосибирске и, наконец, в Красноярске. – Лейтенант
     укоризненно посмотрел на закусившего губу Кирилла. – Сейчас приедет наряд, вас
     доставят в отделение.
     - «Вас»? – Спросил человек по фамилии Котлин.
     - Вы же вместе. Стало быть, да, вас.
     - Я его полдня знаю и притом не по своей воле – сам навязался.
     - До выяснения всех обстоятельств вы задержаны. Спутнику вашему срок точно
     грозит. Насчѐт вас – разберѐмся.
     Олег закатил глаза. Кирилл шмыгнул носом.
     - Плакало твоѐ Вельмо…
     - Поглядим… – Глаза Олега недобро сверкнули.
     Котлин сделал шаг в сторону одного из сотрудников ДПС, и тут же в него упѐрся
     ствол автомата.
     - На место встань! – Скомандовал второй.
     Кирилл и глазом не успел моргнуть, как автомат оказался в руках его спутника, а
     патрульный покатился под откос.
     - Э! Что за…
     Лейтенант Фельт покатился следом с разбитым носом. Вытащив рожок из
     автомата, Олег швырнул его на противоположную сторону дороги.
     - В машину! – Рыкнул Олег.
     - Ты чего натворил?
     - В машину, сказал!
     Кирилл не стал больше задавать глупых вопросов и залез обратно в буханку.
     - Дед, жми, если пожить ещѐ хочешь!
     Дед послушно поехал, быстрее, чем ехал до вынужденной остановки.
     Проехав пару километров, они вышли, отправив деда дальше одного.
     - Давай, лови другую и живо.
     Кирилл взял машину спустя пять минут. На сей раз это была новенькая иномарка, за рулѐм которой сидел вполне обычный мужчина. Лишь по стрижке, выправке и
     татуировке на тыльной стороне ладони было ясно, что он бывший военный. Вопросов он
     задавал мало, отвечал Кирилл. Врать ему было не привыкать, Олег тем временем больше
     оглядывался по сторонам, но погони пока не было замечено.
     - Мы сойдѐм после посѐлка. – Проговорил он наконец.
     Кирилл зло посмотрел на него, но промолчал.
     Водитель высадил их в указанном Олегом месте, и они пошли по просѐлочной
     дороге в лес.
     - Нужно переждать пару дней. – Пояснил он, снимая с пояса футболку и одевая еѐ.
     В лесу была приятная тень, но были и неприятные насекомые.
     - А чего пару-то?
     - Ну, можно и неделю, конечно.
     - Я не это имел ввиду. Зачем два дня? Несколько часов посидим и поедем дальше.
     - Я из-за тебя несколько превысил предел допустимого, этого через несколько
     часов не забудут. Хорошо, если через два дня нас уже забьют искать. Так что не вякай, раз
     уж нас судьба свела.
     Кирилл споткнулся о торчащий корень и чертыхнулся. Его терзали нехорошие
     мысли на тему того, что возможно бы лучше ему загреметь в тюрьму, чем связываться с
     этим «попутчиком».
     Они дошли до того места, где дорога превращалась в направление, и, пройдя по
     нему пару километров, вышли на небольшую полянку. Рядом протекал ручей.
     - Здесь. – Кратко сказал Котлин и сбросил с себя рюкзак. Открыв его, он изъял на
     свет жуткого вида кинжал, явно самодельный, судя по отсутствию шлифовки и далеко не
     стандартного вида лезвию, длина которого была сантиметров двадцать пять. Были на нѐм
     зазубрины, кровосток и ещѐ какие-то элементы, суть которых Кириллу была неизвестна.
     - Поставь палатку и разведи огонь. Я поищу еду. Сбежишь – сам ей станешь…
     После этих слов Олег пошѐл в чащу.
     Кирилл сначала смотрел ему вслед, надеясь, что он пошутил и сейчас вернѐтся, но
     нет, Олег не возвращался. Ещѐ десять минут Кирилл опасливо оглядывал округу. Покачав
     головой, он решил исполнять приказ этого беспамятного.
     Поставив палатку, насобирав хвороста, устроив костерок и найдя неподалѐку
     пригодную для сидения корягу, Кирилл ждал. Его продолжали терзать странные мысли
     про всѐ, что происходит. Однако он не в тюрьме. Пока что, во всяком случае, и его чуть-
     чуть это радовало. С другой стороны, он в нескольких километрах от дороги, в лесу, где
     водятся дикие звери.
     И что значило «сбежишь – сам ей станешь»? Он его поймает и съест, а может, он
     намекнул, что его тут без него непременно сожрут? Так или иначе, сбегать не хотелось.
     От этого мужика становилось жутко, и вообще, странный он.
     Пять лет назад, говорит, его подобрали на Котлине, когда шла вторая волна
     эвакуации.
     Не было никакой первой волны – так назвали эвакуацию горстки солдат и
     берсерков, что попытались малыми силами перебить там демонов, но ничего не вышло, почти все погибли, выживших забрали прилетевшие вертолѐты. Лишь спустя два дня, когда большая часть Петербурга была поглощена жѐлтым облаком, в Кронштадт
     прилетели вертолѐты и забрали всех оставшихся там людей. Благо отраву всѐ время
     сносило на восток, иначе не было бы никакой «второй волны».
     Пять лет назад, именно тогда, когда во время «турнира», как его назвали по
     телевизору весьма сомнительные личности, над городом вдруг возникла армия ангелов.
     Покружила, да и улетела, а вместе с ними исчезли демоны, а затем Глас Божий евангелион
     возвестил.
     А его теперь по всей стране гоняют за то, что он людям правду рассказывает. Все
     же слышали Глас Божий в тот день. Он узнавал, что во всѐм мире слышали, каждый на
     своѐм языке.
     Как только всѐ кончилось, когда Санкт-Петербург стал мѐртвым городом, сродни
     Припяти, а вокруг него возвели быстро забор с колючей проволокой, тогда же был создан
     этот треклятый Отдел «С» под крышей какого-то там «ЦПД». Отдел этот занимался
     пресечением действий всех религиозных обществ – сект. А их тогда появилось аки грибов
     после дождя. Естественно, многие были просто обдираловом, финансовыми пирамидами с
     религиозной подоплѐкой и так далее. Но его-то организация не такая – он просто
     рассказывал людям, как оно было. Ведь видели-то немногие ангелов. Почти весь город
     эвакуировали, а дальше границ Петербурга посланцы Божии и не полетели.
     Да, он организовал некое общество с названием «Свидетели воинства Господня».
     Да, можно считать это религиозной сектой. Но он не вымогал денег, его подчинѐнные не
     просили отписать имущество и вообще ничего незаконного не делали. Но пришли люди
     из отдела «С» и дали чѐткое распоряжение свернуть лавочку, угрожая санкциями, арестами и так далее.
     Не хотят, чтобы выплыло на поверхность всѐ, что случилось в Петербурге!
     Хвалѐная свобода слова!
     И вот теперь он сидит чѐрте где, в тысячах километрах от дома, и ждѐт, когда
     какой-то потерявший память на Котлине мужик принесѐт еду, если найдѐт.
     Олег явился спустя три часа. Через плечо у него висел уже выпотрошенный волк.
     - Ты зарезал волка ножом?
     Олег не удостоил ответом своего спутника и, разложив тушу на траве, продолжил с
     ней что-то творить, отчего внутренний мир Кирилла свернулся в районе горла и
     решительно желал покинуть организм. Он решил отойти, умыл лицо в ручье – стало легче.
     По возвращении он застал Олега обжаривающим куски мяса на заострѐнных палках.
     - Если ты вегетарианец, то вокруг много травы и деревьев с листвой.
     - Нет, я мясо ем.
     - Тогда следи за этим куском сам. – От указал на кусок, явно уступавший по
     размерам другому, хотя Кирилл сомневался, что осилит и такой.
     К ужину в рюкзаках отыскался хлеб, немного чѐрствый, но огонь это поправил,
     сделав его мягче и горячее. Чай сделали из трав и листьев.
     Солнце давно село и они сидели в непроглядной тьме, когда Олег доел свой кусок, утѐр рот ладонью и довольно вздохнул.
     - Ты вправду потерял память?
     - Да.
     - И правда тебя нашли в Кронштадте?
     - Да.
     - Что там было?
     - Я мало что помню.
     - Расскажи.
     - Ложись спать. Я нашѐл тропу в лесу, идѐт параллельно дороге. Потом к реке
     выходит. Там дойдѐт до Новокаргино, а может и подальше.
     После этого Олег достал из рюкзака спальный мешок и, завернувшись в него, уснул
     в две секунды.
     Где-то вдалеке послышался протяжный вой, спустя минуту ему отозвались другие.
     Решив, что действительно пора спать, Кирилл залез в палатку и, застегнув все змейки, попытался уснуть.
     Волки выли почти всю ночь, оплакивая потерю вожака стаи – спалось в связи с
     этим мужчине в палатке очень плохо…

     Пройдя порядка одиннадцати километров по лесу, а затем ещѐ несколько вдоль
     Енисея, пара вышла в селение. Задерживаться в нѐм они не стали. Купив продукты и
     поймав очередную машину, они продолжили путь.
     За дорогу до города Енисейска они не раз сменили возницу, не раз останавливались
     в лесу, не раз Олег приносил на плече свежее мясо только что убитого животного. Когда
     он вытаскивал свой кинжал, то становился самым опасным из хищников на многие
     километры вокруг.
     О себе он по-прежнему не говорил. Лишь однажды, за четыре дня до Енисейска, он
     обмолвился, что когда они переправятся на тот берег, то он ему расскажет, что помнит, но
     не ранее. Почему так, Олег объяснять не стал.
     В Енисейске они сделали более внушительные запасы, которые явно
     подразумевали в основном пеший переход. Стоит ли вспоминать, что дороги в тех краях, куда они собрались, далеко не шоссе, и машин там не будет столь много, как здесь.
     Их путь начался, когда уже по ту сторону Енисея, из посѐлка Епишино их довѐз до
     недалѐкой лесозаготовки водитель лесовоза. Высадил он их посреди дороги, сказав, что
     сейчас свернѐт. Их же дорога шла вперѐд. На многие километры вперѐд.
     Погода нанесла визит вежливости в виде проливного дождя на следующее утро,
     весь последующий день шѐл менее интенсивный, но не менее противный дождь. Спутник
     Кирилла никак не изменил себе, оставшись опять-таки лишь в футболке. Погода явно его
     не смущала, на здоровье он не жаловался. Спал он всегда под открытым небом. В случае
     дождя он накрывал себя куском брезента и ложился по возможности под деревом, чья
     крона более-менее защищала от льющихся струй воды.
     - Ты обещал рассказать о себе. – Решил напомнить Кирилл за очередным ужином.
     Олег посмотрел на него и, кивнув, ответил:
     - Слушай.

     ***

      Кронштадт
      5 лет назад

     В небе над лежащим навзничь телом появились вертолѐты. Вскоре по лицу
     хлестнул ветер из-под лопастей винтов.
     Человек слегка раскрыл глаза.
     Трудно было понять, с какой скоростью течѐт время, ему то казалось, что вокруг
     него мельтешат тени, то словно время останавливалось, и он следил, как внезапно
     остановившийся рядом человек медленно делает один шаг, затем второй… Так
     продолжалось некоторое время.
     Его подняли на носилки и понесли в вертолѐт. Там над ним склонился кто-то,
     видимо доктор, и посветил ему в глаза фонариком, что-то пытался у него выяснить, но
     ничего не получилось. Человек ничего не слышал.
     Когда он оказался в Шлиссельбурге в лагере эвакуации, то лишь на третий день
     нахождения там он смог расслышать что-либо. Мысли начали впервые обретать смысл. А
     первой мыслью, от которой он вскочил с постели, была «Кто я?».
     Совершенная пустота, белый лист – ничего. Он помнил только последние
     несколько дней, да и то не сказать, что чѐтко.
     После общения с доктором стало ясно, что это, видимо, последствия контузии. Все
     симптомы указывали на это.
     Чувствовал он себя меж тем вполне хорошо. Если вычесть, что его порой тошнило, то он был полностью здоров. Также он поначалу не мог нормально ходить, вестибулярный
     аппарат с ума сходил, его тут же клонило вперѐд, и он падал на колени – это прошло за
     несколько часов. Ни ран, ни ссадин на нѐм не было. Порой ему казалось, что с его спиной
     что-то не так, словно там чего-то не хватает – доктор объяснил это всѐ тем же диагнозом.
     Эти «фантомные боли» вскоре улетучились.
     Доктор надеялся, что память вернѐтся, либо постепенно, либо что-то послужит
     толчком – безымянный человек ждал.
     Лагерь сворачивали. Людей делили на группы, которые вскоре начнут покидать
     Шлиссельбург. Правительство в несколько дней организовало три больших палаточных
     лагеря при трѐх крупных городах. Так как Санкт-Петербург потерян, то людей нужно где-
     то поселить. Пока лето – это будут палатки, ближе к зиме заверяют, что успеют построить
     более годное жильѐ.
     Начались массовая регистрация и распределение.
     Воспоминания не возвращались. В какой-то момент к нему пришли люди и
     решили, что пока память не вернулась, всѐ равно его нужно как-то оформить. Фамилию
     придумали быстро – Котлин, в честь острова, где его нашли, имя дали того врача, который
     его вѐл, а отчество написали первое попавшееся. Дату рождения так же написали на глаз, день и месяц – дата его обнаружения во время эвакуации гражданского населения с
     Кронштадта. Так и появился Котлин Олег Иванович.
     Его определили под Великий Новгород.
     Будни в лагере первую неделю были довольно однообразны. Пусть правительство
     позаботилось о палатках для всех, а вот с подводом коммуникаций и снабжения было
     поначалу сложнее. По истечении ещѐ пары недель и это наладили, однако очереди за
     водой и едой были бичом Новгородского Петербурга ещѐ пару месяцев.
     В километре от лагеря беженцев строили общежития. На вид они были вполне
     пригодны для жилья. Переселить людей до морозов успели, но тогда-то и выяснилось, что
     на первый взгляд люди ошиблись в оценке. Как говорится, «дуло из всех щелей». Были
     жалобы, крики, демонстрации – где-то до весны. Конечно, всѐ, что можно было, утеплили, но сделать из общежития цивильное жильѐ так и не получилось.
     Олег так и оставался Олегом. Никаких воспоминаний так и не случилось.
     Поняв, что ждать у моря погоды нет смысла, он решил жить насколько получится.
     Первым шагом стала работа, которую в лагере предлагали каждый день, большими
     зарплатами не манили, но трѐхразового питания для многих было вполне достаточно.
     Когда предложили строить третью очередь лагерного жилья, он согласился.
     Третьей очередью должны были стать большие многоквартирные дома. Это уже не
     общага, где приходилось многим спать в той же одежде, в которой они ходили зимой на
     улице.
     Профессиональных навыков у него не оказалось, да и руки отказывались что-либо
     вспоминать, зато запоминали очень хорошо. Он словно ребѐнок впитывал всѐ, что
     слышал, видел, делал.
     Спустя полтора года, когда первый из десяти огромных домов был завершѐн, Олег
     стоял на его крыше и смотрел на восток. Лишь на высоте почти сотни метров у него
     впервые промелькнуло что-то новое в голове. Он совершенно точно понял, что его дом на
     востоке. Где-то очень далеко на востоке. Единственный образ, который он смог позже
     вспомнить, это беспрерывная гладь лесов. Он словно видел еѐ с большой высоты, летел
     над ней. И огромный гранитный блок, лежащий на боку среди леса. Это всѐ, что он смог
     вспомнить. Но это стало первым шагом к его прошлой жизни.
     На этой крыше он проводил потом почти всѐ свободное время, ему казалось, что
     если однажды случилась вспышка памяти на высоте, то, может быть, и вторую стоит
     ждать там же. Но больше ничего не вспоминалось. Жизнь продолжалась. И всѐ чаще он
     проживал еѐ, склонившись над картой ОРД и усердно надеясь, что глаз сам зацепится за
     искомое место. Этого тоже не случалось долгое время. Пройдясь ещѐ раз по
     воспоминаниям, он решил, что столько лесов, сколько он видел, может быть только в
     Сибири.
     Подробные карты было легко посмотреть в интернете. Проглядывая их одну за
     другой, рассматривая спутниковые карты и прочие материалы, что с лихвой находились в
     мировой паутине, он не смог найти ничего, что хоть как-то отозвалось в душе. Уже почти
     разочаровавшись, он наугад приблизил одно место на карте Сибири, чуть севернее города
     Красноярска, и ему показалось, что он это место уже видел. Но не здесь, сидя за
     компьютером в городской библиотеке Новгорода – нет, он ясно осознал, что видел это
     место вживую. И точно так же – с высоты.
     Попасть в это место будет довольно тяжело. Если до Красноярска добраться не
     составит труда, то до населѐнного пункта Вельмо придѐтся ехать что называется на
     собаках, а то и пешком идти. Странно, но это не очень напугало Олега. Он принял это как
     данность, хотя спешить не собирался. Поездка будет стоить порядочно денег, а их-то у
     него не сказать, что много скоплено. По правде сказать, его у них не было совсем –
     карманные деньги на еду, на воду не в счѐт.
     Следующий год он решил посвятить накапливанию средств на поездку. По его
     примерным подсчѐтам выходила довольно приличная сумма, если учесть, что экономика
     пока не подавала признаков стабильности.
     Год прошѐл бы незаметно, если бы за это время на имя Олега Ивановича Котлина
     не была выписана однокомнатная квартира в одном из новых домов, в строительстве
     которых он активно участвовал. Пришлось отсрочить поездку ещѐ на полгода – какое-
     никакое обустройство совершить стоило. Зимой он уже был готов, но решил подождать до
     теплоты и остался до июня.
     В апреле он приобрѐл билеты, решив, что хочет непременно лететь до Красноярска.
     До ближайшего аэропорта пришлось потрястись на поезде, но цель пришла в движение, никогда не существовав под грифом «мечта». На месте он приобрѐл атлас всех дорог, даже старых и брошенных, и начал осваивать науку автостопа. Ему она давалась с трудом, и поэтому он часто шѐл пешком, что доставляло ему не меньшее удовольствие.

     ***

     - Ну а потом ты появился.
     - Короче, ангелов ты не видел.
     Судя по холодному взгляду, которым зыркнул на него Олег, вопрос был из разряда
     неблагозвучных.
     - Тебя только это ведь интересовало?
     - По правде говоря, да. А охотиться ты где успел научиться? Что-то ты ни словом
     не обмолвился про это.
     - А я нигде и не учился. Нож я сделал ещѐ там, на стройке. Грузовик загорелся, ну и
     сгорел собственно, остался остов один. Его, что могли, разобрали, а я рессоры увѐл – с них
     нож и сделал.
     - Только нож?
     - Нет, не только нож. Но на самолѐте с арсеналом холодного оружия не полетаешь, знаешь ли.
     - А раз нигде не учился, откуда одним ножом волков решишь, что котят?
     - Наверно я был очень крутым охотником, ибо это именно что руки вспомнили.
     Случайно.
     - Странно всѐ это. А покажи-ка свою спину.
     - Хе, думаешь, я ангел? Так ни ты один так думал. И меня проверяли, но ничего
     сверхъестественного не нашли. Убедись. – Он встал, развернулся спиной и задрал
     футболку – шрамов от крыльев не было, как и каких-либо нечеловеческих отклонений.
     - Ну а вдруг, подумал я… - Прошептал Кирилл, глядя в огонь.
     - Вдруг… Если верить карте, то у нас впереди почти две сотни километров и
     горный хребет, через который надо будет перейти, чтобы выйти на другую дорогу, по
     которой ещѐ почти двести. Отдыхай.
     - На кой я тебе? Ты же дорогу прекрасно знаешь.
     - А зачем ты там? Тебя там посадят, а мне с тобой, болтуном, не скучно.
     - И всѐ? «Не скучно» и только?
     - Слушай. Так уж вышло, что я из-за тебя подставился, хотя не стоило, но эти
     ребята меня могли к тебе в сектанты записать и прощай Вельмо на год-другой. Знаю я
     уже, как тут всѐ работает. Мне оно не нужно было. Тебе, думаю, тоже. Поэтому получай
     удовольствие от того, что имеешь. Подумай, когда бы ты смог просто погулять по Сибири
     в поисках приключений?
     - Так их ты ищешь, я-то оказался тут случайно.
     - Ну, мне не жалко поделиться. Кто знает ведь, к чему мы придѐм? Прелесть
     всякого пути в неизвестности.
     - Философ, блин.
     Но Олег уже спал. Как всегда тихо, без храпа, и под открытым небом.

     - А ты не думал, что туда, куда мы идѐм, сейчас может быть территория берсерков?
     - Думал. И что?
     - А то, что они не любят, когда на их земли люди лезут. Сколько раз передавали, что «в очередной раз произошла стычка людей и берсерков». Не слышал? А всѐ оттого, что эти серые расселились на всех северных землях, где особо никто не жил, и властвуют, а тех, кто по этим лесам с детства бегал, гонять стали.
     - Гоняют они не из-за того, что кто-то на их территорию зашѐл, а оттого, что нечего
     на них наезжать было. Говорил я с одним берсерком, по-русски пык-мык, но суть урвать
     можно. И она такая: приходят люди, которые отродясь в тех местах не бывали, и
     начинают права качать с ружьѐм наперевес, мол, не ваша эта земля. А она ихней была до
     того, как человек появился. Вот так вот.
     - А я не верю вот. Не с миром они пришли. Ой, не с миром.
     - А ангелы, стал быть, с миром?
     - Ангелы суть воинство Божие! И не может быть иного! Ты если неверующий, так
     должен бы стать. Ибо теперь нет такого, что мол, «увижу – поверю» - все видели, как над
     Петербургом ангелы кружили. Говорят, что парочка бескрылых давно с СБ работала, при
     «ЦПД».
     - При чѐм?
     - Центр повсеместной дезинформации. А по настоящему, чѐрт его знает, как оно
     расшифровывается. И вот там при этом центре два, а то и три ангела было, без крыльев
     только. Но видно сразу – высокие, сутулые, плечи вот как у тебя прям.
     - Хочешь, ссутулюсь?
     - Видел-видел спину – не ангел. Да только не про то я говорю. Бог послал их поди
     давно, знал, что катавасия будет тут. Вишь нет? Сразу в СБ они были определены! Не как
     в кино показывают, а сразу в органы.
     - Чушь ты городишь, Кирилл. Кто тебе вообще такое наговорил-то?
     - А у меня знакомый при СБ служил, вот он и рассказал, что после ещѐ той, ну
     первой Осады, за два года до второй, у них там пошушукались про это и резко забыли. А
     так не бывает в подобных ведомствах. Он при бухгалтерии был и говорит, что непонятно
     зачем много денег стали переводить на какие-то совершенно ненужные нужды. Ну, он
     предположил, что отдел какой-то так хоронят – так угадал! Это вот «ЦПД», пропади оно
     пропадом, и есть тот отдел. Здание их на юго-западе, небольшое такое, неприметное, стояло себе тихо, а там ангелы с людьми работали. Потом появились берсерки, и началось
     совершенно такое дело, что раньше не бывало. Готовились загодя! А откуда они узнали?
     - Архангел Михаил же прилетал и всем сказал – не в курсе, что ли?
     - Да ну! Это же фэйк всѐ! Там ни лица, ни голоса нормально нет – искажения
     сплошные. Столько, мол, народу сняло и у всех такие плохие картинки? Брось ты чушь
     пороть сам-то. А до того ангелы по проспекту Победы лѐтали – тоже веришь?
     - А в россказни крысы бумажной ты веришь?
     - Да. А на компьютере сейчас всѐ что угодно нарисовать можно!
     - Ангелов ты воочию видел?
     - Я – видел!
     - А что они на Котлине делали, знаешь?
     - Ты же их не видел!
     - А мне рассказал солдат, что там был, когда они «лѐтали» - говорит, рубили всех
     подряд твои ангелы: и демонов, и берсерков, и людей! Что? Не слыхал про такое? А вот!
     Мы с ним на соседних койках лежали – он, когда выписывался, показал, как его мечом
     Божьим огрели.
     Кирилл умолк, не зная, что ответить.
     - Может они ещѐ и убили пару ангелов? – Всѐ же поинтересовался он.
     - И не одну пару. Только эти загорались тут же, как только об землю
     прикладывались, и пышели таким жаром, что забудьте здравствуйте! Он же мне
     рассказывал, видел, как парнишу демон на такого подбитого толкнул – тот в секунду
     обгорел. Не знаю, выжил или нет, правда.
     - Ой, ладно. Пустой разговор. Столько дезинформации распространили, что теперь
     не поймѐшь, кто прав, кто виноват, кто ангел, а кто демон.
     - Так и чего же ты споришь? Сам-то что людям втираешь? Не басни ли от
     бухгалтера своего?
     - Я ангелов сам видел!
     - Да и что с того? Ничего же кроме этого-то ты не видел и не знаешь.
     Кирилл пнул камень, так некстати лежавший на его пути, тот пролетел пару метров
     и прошелестел в придорожные кусты, которые давно были вполне себе дорожными.
     Местность становилась всѐ более дикой и кажется, что вскоре эта дорога, по
     которой, судя по следам, кто-то всѐ-таки ездит, превратится в лесную тропинку.
     Шѐл седьмой день их пешего марша по забытой дороге в сердце сибирских лесов.
     На горизонте всѐ чаще проглядывал небольшой горный хребет.

     Глава 2

      Срединный мир, ОРД,
      Псковское эвакуационное поселение №3
     
     - Ну что, опять?
     - Влад, ну я же для себя. Никому не продаю, один по-тихому травлюсь.
     - Да не в том дело, что ты один травишься. Ты законы знаешь не хуже меня –
     третий раз тебя уже ловлю на этой ерунде. Я тебя прикрываю ещѐ, дурака, а другой кто
     пронюхает, и поедешь ты в казѐнный дом. Оно тебе надо?
     - Влад…
     - Ну что «Влад»? Шекс, это не дело. У тебя семья, в конце концов, – на тебе же
     сейчас всѐ держится. Не дури, в последний раз говорю.
     Шекспир почесал изрядно отросшую щетину. Мешки под глазами не давали
     толком открыть глаза, но и так было видно, что белки пожелтели – печень не справлялась.
     Попытка подняться не удалась.
     - Значит, слушай меня. Сейчас я уйду и запру тебя здесь. Вернусь завтра вечером, как раз малость протрезвеешь. Вот еда. Поешь хоть…
     - Влад, на что я тебе сдался?
     - Я не знаю, на что вы мне все сдались – сердце кровью обливается, когда
     вспоминаю, какие вы были, и что спустя пять лет стало.
     - Пять лет назад…
     - Знаю-знаю, смысл в жизни был, а теперь не стало. А стало быть, и жить ни к
     чему? – Влад поднял голову Шекса так, чтобы их глаза встретились. – Кристина-то тут
     причѐм с Сашкой? Она всѐ понимает, но у всего предел-то есть. И я тебе морали читать не
     буду всю жизнь. Зайду как-нибудь, а ты здесь в луже блевоты и дерьма вверх пузом –
     отличный финал жизни. И красивый, хоть икону пиши.
     Шекспир, потупив глаза в пол, молчал.
     - До завтра, Шекс…
     Тот промолчал, лишь чуть вздрогнув от грохота хлопнувшей двери. Когда шаги
     Цепеша перестали быть слышны в коридоре, он кинул взгляд на самогонный аппарат, который Влад снова нашѐл здесь. Распитие спиртных напитков на рабочем месте – штраф, изготовление/распространение – арест до трѐх лет. Влад часто это повторял. Особенно
     когда первый раз увидел то, что увидел.
     Медленно Шекспир сполз с шаткой табуретки и сел на пол, упершись в угол
     котельной, где работал вот уже третий год. Котельная снабжала теплом три дома и школу, его обязанности были невелики – следить, чтобы всѐ было в норме, делать пометки в
     табелях и так далее – рутина.
     Поначалу было действительно хорошо, но позже всѐ стало меняться, становиться
     серым, безвкусным и унылым. На тот момент прошѐл всего год с потери Петербурга.
     Жизнь немного реанимировалась, когда он решил сделать предложение Кристине,
     вышло далеко не так романтично, как он хотел и мог, но она согласилась. На несколько
     месяцев вновь жизнь приобрела смысл. Потом появился Сашка – это был последний раз, когда Шекспир радовался и от души улыбался. Он дни и ночи проводил около ребѐнка, Кристина даже чуть ревновала.
     Но и это вскоре затухло. Приходя со смены, он, как порядочный семьянин,
     обнимал жену, долго смотрел, как его сын спит в кроватке, а потом ужинал и ложился
     спать. Очень скоро Кристина поняла, что еѐ муж ходит в «маске» счастья. Они
     разговаривали на эту тему, но он так и не признал, что теряет интерес к жизни. Он и сам
     это не осознавал так остро, как оно было на самом деле.
     Тогда и появились первые вестники депрессии, апатии, отчуждѐнности. Схему
     аппарата он достал в интернете, первый опытный образец собрал на работе в подвале –
     получилось вполне сносно. Первый раз попробовал свой продукт на следующую смену –
     качество пока хромало, но необходимый эффект присутствовал.
     Поначалу Шекспир старался не перегибать палку, от смены к смене лишь немного
     заливая в себя эликсир счастья. Позже его стало нужно куда больше, так как той дозы, что
     он придерживался, стало не хватать. И чем дальше, тем больше. Свелось всѐ к тому, что
     приходя на работу, он за час напивался в дрезину и спал до еѐ окончания. Его сменщик
     был глуховатый и слеповатый дед и не замечал того, что парень порой едва держался на
     ногах, когда уходил с работы.
     Морев в первый раз нагрянул внезапно, наверно Кристина позвонила ему, благо в
     этом поселении он почти главный. Был долгий и бесполезный разговор. Тогда Влад
     старался всѐ обратить по-дружески, по-свойски, и свести командирский тон к минимуму –
     не подействовало.
     После он приходил чаще, и каждый раз всѐ повторялось с той лишь разницей, что
     тон его становился всѐ более жѐстким, он старался докричаться до Шекспира, растрясти
     того, вбить здравый смысл, но ничего не действовало. Потом Кристина взяла Сашку и на
     месяц уехала к матери. Не сказать, что это было далеко – та жила через дом, но это был
     уже звоночек. Она вернулась, когда Олег пообещал завязать – это было год назад.
     А ведь у Сашки послезавтра день рождения – три года.
     На глаза Шекса навернулись слѐзы. Как же это тяжело радоваться жизни, когда еѐ
     не стало… Всѐ кончилось – мы победили… Многие до этого счастливого момента не
     дожили – список длинный. Вот только нет в этой победе никакого счастья! За эйфорией
     пришла пустота и ненужность. Да – они герои. И кому нужны?..
     Про них не писали в газетах и не говорили по телевизору. Да, упоминали вскользь, но и только, что были такие люди, которые храбро отстаивали родной город во время боѐв
     с демонами. И всѐ! Хоть бы лист благодарственный выдали…
     Хотя грех ли ему жаловаться? У него-то хоть семья есть. И они его любят, невзирая
     на то, каким дерьмом он стал. Они верят, что это пройдѐт. А взять остальных? Вихря три
     года латали в Москве, наращивали новую кожу, делали какие-то там чудеса нынешней
     медицины под общим названием «регенерация кожных покровов». Он сейчас конечно
     даже немного похож на себя до ожогов, но по большей части выглядит жутковато, особенно правая часть лица. Словно резиновая маска, почти не движется, и цвет
     противный. Врачи говорят, что это пройдѐт, станет более естественным.
     А когда он видел его в последний раз? Два года назад!.. Точно – он тогда приехал
     между курсами лечения на годик Сашки. Странно, но ребѐнок не испугался. Зверь с ним
     была, еѐ тогда же видел в последний раз. Значит, они уже два года не встречались, хотя
     живут в одном доме…
     Прости нас, Анхель… Мы все погибли…
     Вихрь же тоже со Зверью поженились – Шекс не пришѐл, он попросту забыл в
     пьяном угаре про лежащее приглашение. Ни Вихрь, ни Зверь после того ни разу ему не
     позвонили, не зашли в гости. Морев эту тему не трогал, знал, что самое острое лезвие для
     Шекспира – друзья.
     Как у них там сложилось, он не ведал… Вроде поругались спустя год и разошлись.
     И всѐ тоже на той теме. Раньше они смотрели друг на друга, а между ними была
     ответственность за мир. Пафосно, но уж как есть. А когда мир отпраздновал победу, и они
     наконец смогли позволить себе вздохнуть и отдаться самим себе в полной мере, очень
     скоро между ними появилось нечто иное. Никто не ожидал этого, но именно
     ответственность за мир, постоянное ожидание следующей битвы подпитывали их тягу
     друг к другу. Риск потерять друг друга был для них сладким мѐдом. И вот он кончился, и
     кончилось то прекрасное чувство – любовь называется.
     Может, конечно, переломилось что-то другое, Шекспир не мог точно знать, так как
     оторвался от мира и не хотел его видеть. Не хотел становиться мирно существующей его
     частью. Меч пылится в квартире – уже пять лет не был в его руке.
     Шекспир посмотрел на ладонь, сжал кулак, и слѐзы потекли с новой силой. Он
     ударил кулаком о бетонный пол.
     С этим надо кончать… Уж лучше совсем никак, чем так…
     Взгляд как-то сам по себе упал на свѐрнутый и оставленный здесь кабель. С кислой
     миной, глядя на него, Шекспир кивнул. Посмотрел вверх – есть за что зацепить.
     Решено!
     Подняться оказалось сложно – ноги отказывались слушаться, колени подгибались, но он встал, держась за трубы, опираясь на стол.
     Под потолком шли трубы – достаточно толстые, чтобы не сломаться под его весом.
     Потолок не был высок – петля будет аккурат под ним.
     Скрутив еѐ и убедившись, что она не развяжется и не раскрутится, он
     удовлетворѐнно кивнул себе ещѐ раз и перекинул кабель через трубу. Подогнал высоту –
     прикинул, нет ли чего-то, за что он сможет себе помешать лишиться этой… жизни… Всѐ
     чисто. Сейчас главное отбросить стул подальше, чтоб наверняка.
     Придерживаясь за трубу, Шекспир неуверенно встал на стул. Убрать руку от слегка
     нагретой железяки было в его состоянии сложно, но сделав усилие, он оттолкнулся от неѐ
     и выпрямился, тут же схватившись за петлю. Его изрядно покачнуло, но пьяное упрямство
     было сейчас сильнее ватных ног. Выдохнув, он взялся обеими руками за петлю и растянул
     еѐ, дабы просунуть в неѐ голову.
     Сквозь петлю он посмотрел на дверь, над которой горела зелѐным светом табличка
     «выход». Он усмехнулся столь ироничному совпадению.
     - Да… Всѐ верно – выход.
     Шекспир продел голову.
     Закрыв глаза, он почувствовал лѐгкое головокружение. Промелькнула мысль, что
     оно сейчас очень кстати, так как ноги будто приросли к стулу и опрокидывать его совсем
     не хотели.
     - Хорош за жизнь цепляться! – Прорычал Шекспир и с силой откинулся назад.
     Шею мгновенно передавило, глаза автоматически открылись, но мир вокруг тут же
     померк. Было очень больно, но не долго.

     Когда Шекспир открыл глаза, то первое, на что он обратил внимание, был висящий
     на трубе обрывок кабеля. Другую половину он нащупал у себя не шее. Он закатил глаза.
     Во мраке мыслей, воспоминаний и обрывков фраз всплыла та, которую он должен был
     вспомнить в первую очередь. Она принадлежала главному электрику, который неделю
     назад и оставил здесь это кабель. «Олег, брось его в подвал – бракованный какой-то.
     Рвѐтся как нитка. Совсем с ума сошли там…» - сказал он тогда.
     На глазах навернулись слѐзы, хотя Олегу больше хотелось рассмеяться. Он сел,
     слѐзы продолжали течь.
     - Анхель, - проговорил он сквозь ком в горле, глядя в потолок, - ну вот что за
     хрень? Почему так? – Он шмыгнул носом, слѐзы градом текли из покрасневших глаз. –
     Почему ты бросил нас? Почему оставил одних? Ты нас научил убивать врагов, мы не
     умеем ничего больше.
     Он задышал чаще, сжимая кулаки всѐ сильнее и сильнее.
     - Зачем мы выжили, если битв больше не будет?! – Закричал он. – Мы больше не
     нужны! Анхель! Почему мы выжили?
     Он вскочил и с размаха сбил стул ногой, тот влетел в стену и упал вверх ножками.
     - Мы все должны были сдохнуть! Все!
     Шекспир сполз по стенке и обхватил голову руками, часто всхлипывая.
     - Ты бросил нас… Ты бросил нас… - Повторял он себе под нос, с которого до сих
     пор капали слѐзы. – Анхель, ты бросил нас…
     Утерев лицо рукавом спецовки, Олег продышался.
     - Вы все нас бросили. Сначала ты ушѐл, потом Семангелоф, Арвинг… Сеной тоже,
     как всѐ кончилось, больше носа не кажет… Мы больше не нужны вам. – Он глубоко
     вдохнул носом, ещѐ раз смахнув катящуюся по щеке слезу.
     За дверью послышались шорохи и щелчки – Морев пришѐл. Сейчас войдѐт сюда,
     увидит, что увидит, и что-нибудь скажет. Длинное, возможное грубое и неприятно
     правдивое.
     Дверь отворилась. Шекспир предпочѐл не поворачивать голову, уперев взгляд в
     стенку.
     Морев с минуту стоял молча, оценивая увиденную сцену со всех ракурсов. Затем
     он подошѐл к сидящему на полу Шекспиру, наклонился, снял с шеи петлю. Взял его под
     локоть, помог встать, повѐл прочь из подвала.
     Когда они вышли на свежий воздух, то Влад какое-то время продолжал молчать,
     слегка придерживая друга за руку. Шекспир же стоял с виноватым лицом, тоже не желая
     что-либо говорить или объяснять. Влад отпустил его руку и встал напротив него.
     Дождавшись, когда виновато-понурый взгляд таки найдѐт его глаза, он вопросительно
     кивнул. Молчанка немного расслабляла, хотя и не давала картины дальнейшего поведения
     Цепеша.
     Шекспир, словно в оправдание, пожал плечами. Влад наставительно покачал
     головой, а потом с размаху ударил Олега в лицо кулаком.
     Мир вокруг Шекспира на секунду завалило искрами и фейерверками, а потом они
     исчезли, а вместо них было серое небо. Чуть попозже перед облаками возник размытый
     человеческий силуэт.
     - Пошли домой. – Влад протянул руку, Шекспир безропотно помог себе встать.
     По пути до дома они зашли в магазинчик, Шекспир купил банку газировки. Нет,
     пить, конечно, хотелось, но она была холодной, и он в первую очередь приложил еѐ к
     лицу, которое неприятно саднило. Но то, что попало за дело, Олег понимал полностью.
     Перед парадной Морев остановился.
     - Ты хоть помнишь, что завтра?
     - Помню. День рождения Сашкин.
     - Угу. А ты чего творишь? Ладно. Я дальше не пойду – давай там, если что, скажи, упал, ну придумай что-нибудь.
     - Я Кристине никогда не вру. Может, схлопочу ещѐ раз по морде, но врать не буду.
     – Он помолчал. – Влад…
     - Что?
     - Я не знаю, как дальше вот так жить… Мы…
     - Олег. – Перебил его Влад. – Шекспир. Всѐ, война за мир окончена. Не знаю,
     доживѐм ли мы до следующей, если она будет вообще. Но с этой покончено. Ваша война
     окончена. Всѐ – нет больше мессий и прочей лабуды. Живи как человек. Расти сына, мало
     тебе радости – ещѐ сделайте. Слышишь меня?
     - Слышу, Влад. Спасибо тебе. – Он потѐр налившийся кровью синяк. – За это тоже.
     Прально сделал.
     - Иди уже.
     - Давай, до встречи.
     Они пожали другу руки, Шекспир вошѐл в подъезд.
     Жена встретила его как обычно в последнее время, готовая довести до кровати и с
     заранее обиженным лицом. Но он вошѐл сам, дал понять, что объяснит всѐ чуть позже.
     Разувшись, он прошѐл в ванную и долго сидел там под струями еле тѐплой воды. По коже
     бегали мурашки, но он старался не обращать на них внимания.
     Пора что-то менять. Если уж прежнюю жизнь не вернуть, нужно что-то новое.

     ***

     Молчание, которое часто называют неловким, длилось уже порядка десяти минут.
     Третий день рождения Сашки прошѐл на удивление шумно и радостно. Виновник
     торжества остался всем доволен, особенно гостями. Пришли многие из тех, кого он давно
     не видел, и, казалось бы, не должен помнить, но увидев Селину Веру и Вихрова Андрея, радостно побежал им навстречу. Сашин же отец довольно стеснительно подошѐл, чтобы
     поздороваться с друзьями. Они не виделись почти два года. Столько же не общались.
     Неловкость встречи быстро прошла, когда началось основное празднование – торт, свечи, подарки и поздравления. Детский смех, беготня и так далее.
     Вечером, когда все разошлись, а Кристина повела Сашу спать, трое друзей,
     оставшись за столом, после недолгого разглядывания друг друга замолчали.
     Шекспир чувствовал себя виноватым, но в то же время видел, что и друзья
     испытывают это чувство. Зверь почти не изменилась, лишь волосы теперь носит раза в два
     короче, чем раньше. А так всѐ та же. Если не смотреть в глаза.
     Вихрь, несмотря на ожоги, всѐ-таки стал похож на себя прежнего. Врачи не врали –
     всѐ действительно пришло в норму. Серость пропала, кожа перестала напоминать резину, мимика, хоть и не столь выраженная, но была. Волосы, правда, на голове не росли там, где
     особенно сильно обожгло – вся левая сторона. А в остальном Вихрь казался тем же. Если
     не вглядываться в глаза.
     Наверно и в его, Шекспира, глазах была та же пустота, что и в их. Не было искры, цели… Ничего не было, кроме обречѐнной на бесполезность жизни.
     Спустя какое-то время вошла Кристина.
     - Уснул. Самостоятельный. – Она посмотрела на мужа. – Не то, что папка у него, временами.
     Зверь усмехнулась, парни же остались непроницаемыми.
     - Ну, хватит вам дуться друг на друга. Или я не поняла чего-то?
     - Да не, Крис, не друг на друга мы дуемся. – Проговорил Вихрь. – Просто
     встретились и поняли, что давно не виделись, а сказать-то и нечего. У вас вон хоть что-то
     хорошее случилось.
     - Вы слишком серьѐзно отнеслись к войне – пора прекратить мечтать про
     следующий турнир. Хватит этому миру испытаний. Я понимаю, что вы себя вне этого уже
     не видите, но пора жить дальше. Примите это.
     - Хех, Кристин, прям как Сеной наставляешь. – В очередной раз усмехнулась Зверь.
     – Только вот и впрямь хочется вновь взяться за сабли и зарубить одного-другого демона…
     В комнате прозвучал хором громкий вздох ностальгии, который Кристина, увы, не
     разделяла.
     - Наладьте уже свою жизнь – миллионы вы уже спасли. Хватит с вас, а то ведь и
     сломаться не долго. Да вы и так сломались уже… Вон хоть на это горе гляньте, - она
     оттянула ворот водолазки мужа и продемонстрировала след от кабеля, - вешаться
     удумал…
     Шекспир, сделав кислую мину, глянул украдкой в расширившиеся глаза Звери,
     затем Вихря.
     - Синяк оттуда же? – Поинтересовалась Зверь.
     - Не, это мне Цепеш здравый смысл вбивал.
     - Вбил? А то добавлю. Шекс, ты чего? – Вихрь аж привстал, но тут же сел обратно, так как на него шикнула Кристина, напомнив про спящего ребѐнка. – Сдурел? Про
     ребѐнка забыл?
     - Хватит на меня наезжать. Сами-то чего добились в жизни?
     Наступила вновь тишина – крыть было нечем. Зверь и Вихрь действительно мало
     чем отличались в сложившейся ситуации. Хоть и официально они всѐ ещѐ супруги, но уже
     почти год живут раздельно и почти не видятся.
     - Так, хватит. Вы лучшие друзья или кто? Жалко смотреть на вас, ребята.
     В дверь постучали. Шекспир встал и пошѐл открывать. Через минуту он вернулся
     вместе с Моревым. Кристина, улыбнувшись, встала и обняла его. Зверь и Вихрь
     последовали еѐ примеру.
     - Ну как вы тут? По рожам вижу – так себе.
     - Да, горюют по былой жизни, которая покоя не даѐт…
     - Ну, это время разве что вылечит…
     - Время не лечит, - проговорил Шекс, - оно меняет восприятие к проблеме.
     - Философ…
     - Ну, Кристин, оно так и есть.
     - Ой, что с вами говорить… Не вешайтесь только. – Она поднялась и треснула
     Шекса по макушке. Затем вышла.
     Снова помолчали.
     - Влад, про Сеноя-то что слышно? Совсем пропал… - Нарушил тишину Вихрь.
     - Кстати, да. – Кивнул Шекспир.
     Морев улыбнулся. Улыбка это была сродни тем, что случаются после анекдота или
     забавной байки.
     - Нет больше никакого Сеноя, - Морев усмехнулся, - теперь он Сеноев Пѐтр
     Сергеевич – заслуженный историк, автор учебников по истории и всего такого.
     На сей раз молчание было удивлѐнное.
     - Чего? – Искажѐнным голосом спросила Зверь.
     - Да. Всѐ верно. – Морев развѐл руками. – Ну а вы вдумайтесь – кто, если не он, знает всю историю этого мира? Да, его учебник местами разительно отличается от иных, но зато там подлинная история без всяких измышлений победителей.
     - Ну да, логично вообще-то. Хе! Ни фига себе Сеной пристроился!
     - Точно. Я и не подумала, что он вот так может. Ну да – он всѐ знает. Морев, кто
     такой мудрый-то?
     - Да это Филимонов ему предложил, а он согласился. Что ему ещѐ делать-то? Хоть
     при деле.
     - А нам фашист ничего не предложит? – Уперев кулак в подбородок, спросил
     Шекспир.
     - Не знаю, спросить надо бы. Может и найдѐтся для вас чего, а то смотрю на вас –
     кисните вы в мирное время…
     - Ещѐ ка-ак… - Согласилась Зверь.
     - Ну, вы главное не вешайтесь. – Усмехнулся Влад, Шекспир с улыбкой покачал
     головой, выражая тем самым недовольство. Видимо теперь ему это припоминать будут
     часто. Пяток лет назад он и это умудрился бы обернуть в шутку, а теперь как-то не
     складывается.
     Кристина принесла большой чайник с кипятком и второй, поменьше, с заваркой.
     Зверь помогла ей принести кружки. Устроили чаепитие с доеданием всего съестного со
     стола. От торта, разумеется, ничего не осталось, поэтому довольствовались салатами, наготовленными с избытком.
     Когда над столом эхом пролетел сытый вздох, была почти полночь. Друзья
     расходились по домам. Чай и застольные разговоры сделали своѐ дело – расставались они
     сегодня, улыбаясь друг другу. Была в этих улыбках надежда на то, что в следующий раз
     они увидят друг друга не через ещѐ пару лет.

      Неделю спустя

     - Олег, мне нужно уехать на пару дней в Москву.
     - Чего случилось?
     - Да позвонила сестра двоюродная. Чего-то просит приехать. Думаю, там дядькино
     наследство или в этом духе. Не пропадѐте тут без меня? Я туда и обратно.
     - Конечно, не пропадѐм. Я всѐ – буду вести себя хорошо.
     - Ну, уже неделю ты себя ведѐшь хорошо, не подведи.
     Кристина улыбнулась. Давно она не могла позволить себе эту искреннюю улыбку.
     Олег ожил после попытки суицида.
     После недолгих сборов и уточнения расписания поездов она покинула квартиру.

     По приезду в столицу Кристина ни минуты не потратила на осмотр
     достопримечательностей, которые видела от силы пару раз в далѐком детстве. Еѐ цель
     была ей стопроцентно известна.
     Минуя толпы людей на поверхности и в метро, проехав почти на край Москвы,
     Кристина вышла на станции Шипиловская. Пройдя немного пешком, она отыскала
     нужный дом. Весьма удачно для неѐ из подъезда выходила женщина с собакой.
     Приветливо улыбнувшись, Кристина нырнула в подъезд. Поднявшись на третий этаж, она
     позвонила в искомую дверь. За дверью видимо не ожидали гостей, открывали долго.
     Открывший дверь мужчина, оглядев гостью, не скрывал удивления:
     - Кристина?
     - Приветствую, наставник. Нам нужно поговорить.
     - Проходи. – Резко приказал Сеной, оглядев лестничную площадку, он закрыл
     дверь.
     Они прошли в небольшую комнату, сплошь заваленную разными бумагами,
     отчасти рукописными, отчасти печатными разным цветом и шрифтом. Всюду, даже на
     полу, были стопки папок. На мониторе компьютера также находился некий открытый
     документ.
     - Что случилось? Не ожидал вестей из Ирия так скоро.
     - Наставник, у нас проблема.
     - Высшие?
     - Да. Несколько дней назад со мной говорил Сансеной.
     - Не томи, что он сказал?

      Ирий, Аэрдос
      Несколько дней назад

     Гавриил и Азраил смотрели на карту мира. По ней была начерчена сеть, а в
     некоторых пересечениях немного округлых линий стояли фигурки.
     - Если сделаем необходимое, то дадим миру ещѐ примерно тысячу лет.
     Гавриил покивал головой, но не было в этом жесте удовлетворения.
     - Тысяча лет здесь – три века в Срединном мире. Есть ли шанс, что необходимое
     для турнира свершится за это время?
     - Как знать, брат мой, всего три испытания прописаны для родного мира перед
     следующим турниром. Одно уже исполнилось.
     - Ну да. – Вновь мрачно кивнул Гавриил.
     «Скроется град в облаке смерти и станет вечным памятником еѐ» - Санкт-
     Петербург.
     Станет ли он действительно таковым, кстати, не факт. Немезия дала понять, что
     при определѐнных знаниях город можно вернуть к жизни. Тому будут очень рады как
     люди, так и берсерки.
     - Ещѐ два испытания, которые трудно понять, пока те не свершатся.
     - Это так. Самое неясное для меня третье и последнее: «Искры древнего огня
     раздует ветер перемен, начав новый век, освещѐнный новым светом забытого пламени»
     - Это слишком даже для Высших – обычно хоть как-то можно привязать к
     имеющейся реальности. Тут же сплошная метафора.
     - Второе тоже не отличается прозрачностью.
     - Оно, скорее всего, намекает на некий природный катаклизм.
     - «Разверзнется мир под забытьѐм древнего величия и порядка и спустится с неба
     посланец, дабы определить судьбу узревших его»
     - Посланник небес был перед минувшим турниром.
     - Да, и это был Михаил. По сути, он стал этим испытанием просто потому, что
     вполне сгодился для его исполнения. А ведь мог это быть и иной ангел.
     - Меня не покидает ощущение, что прошлый турнир от и до был срежиссирован
     Михаилом, даже Высшие играли на его стороне.
     - Он ученик Сансеноя, он умеет думать далее, чем на четыре хода вперѐд.
     - Всѐ верно. Но шах и мат был за нами в этом турнире. Пусть гамбит был очень
     тяжек, но победа оказалась в наших руках – это главное.
     На миг повисла тишина.
     Стены замка Аэрдос осветило яркой вспышкой – всего на миг, названные братья
     даже сощуриться не успели. Рядом с ними стоял Высший в красной одежде.
     Он стоял недвижимо недолго, сняв с себя капюшон, что скрывал всѐ лицо, он
     слегка поклонился.
     Азраил и Гавриил же опустились пред Сансеноем на колено.
     - Поднимитесь. – Проговорил он голосом, что эхом размножился в сводах замка. –
     Я здесь, чтобы оповестить вас о турнире. В виду многочисленных нарушений Закона, изменений, кои мы допустили, Совет постановил, что необходим ещѐ один турнир. На сей
     раз он пройдѐт по-иному и под неукоснительным наблюдением с нашей стороны, дабы
     исключить любые возможности подтасовок или обходных маневров, которые не
     нарушают Закон напрямую, однако являются хитро найденными тропами меж его
     пунктов.
     - Наставник, Сансеной, Срединному миру необходим Мессия. Коего, насколько Я
     знаю, там нет.
     - Гавриил, Мессия ходит под небом Срединного мира уже пять лет. Или
     шестнадцать лет по местным меркам, так что не переживай об этом.
     - Будет ли нам дана информация о том, кто это?

      Срединный мир, Москва

     - Он сказал, кто Мессия?
     - Да, - ответила Кристина не своим голосом.
     Сеной прищурился.
     - Сансеной назвал имя Михаила.
     - Он жив?!
     - Да, Высшие не убили его – они лишили его души и… сделали человеком –
     внешне.
     - Как это понимать?
     - Удалили следы крыльев. С виду он совершенно обычный человек – найти его
     спустя пять лет может оказаться довольно сложно.
     - Найдѐм… Они что-нибудь сказали о сроках?
     - Лишь то, что турнир начнѐтся по исполнении всех испытаний мира. Но Сансеной
     оговорился, что турнир будет иным.
     - Всѐ становится интереснее. Наш план не предусматривал такого поворота…
     - Наставник, а что вообще предусматривал план после того, как Михаил будет
     удалѐн?
     - Ожидание нового Мессии, исполнение испытаний, а в конце твой ход – ты
     должен был вернуть ангелов сюда – ты последний мастер меча, который способен выйти
     на турнире против Мессии. Ты должен будешь победить. И ты должен отдавать себе отчѐт
     в том, что, возможно, с крыльями ты расстанешься ради победы.
     Гавриил молчал. Кристина стояла недвижимо.
     - Я сделаю всѐ, что от меня требуется. Мы вернѐмся в Срединный мир. А теперь Я
     покину это тело сей же час, чтобы начать приготовления.
     - Постой-постой, - чуть суетливо запротестовал Сеной, - дай мне час. Когда ты
     покинешь тело Кристины, мне сильно достанется. Ей совсем не по нраву то, как ты
     используешь еѐ тело.
     - Это же совершенно безвредно для неѐ.
     - Да. Но дай мне час, пшѐнную кашу сварю – только она меня спасѐт…

     ***

     - Как съездила? Чего за проблема была?
     - Да-а… Неважно. Сеноя видела.
     Шекспир сидел на полу в куче игрушек, рядом с ним важно ходил и искал некую
     известную лишь ему вещь Сашка.
     - О, как там наш историк великий поживает?
     - Сказал, заедет на днях в гости.
     - Ты как-то это без энтузиазма…
     - Да-а… - Протянула Кристина и, отмахнувшись, пошла в ванную комнату.
     Шекспир не стал заострять внимание на этом странноватом поведении – жена,
     небось, просто устала, всѐ же путь неблизкий.

     Сеной прибыл спустя неделю и без лишних слов, звонков и иных предупреждений
     пришѐл и позвонил в дверной звонок квартиры номер сто сорок семь по улице, у которой
     названия нет. Хотя и не улица это вовсе, а скорее комплекс жилых зданий, которые
     большим кольцом охватывают зеленеющие дворики, с парой школ, детсадов и большой
     больницей.
     Это и было псковское эвакуационное поселение №3. Всего их было пять и ещѐ
     одно достраивалось. Такие же были под Петрозаводском и под Великим Новгородом.
     Порой их называли, например, Псковским Петербургом, отринув сухой официоз
     фактического именования этих территорий.
     Дверь открыла Зверь и не успела удивиться, как Сеной прошмыгнул внутрь.
     Огляделся и прошѐл на кухню. Кивнув сама себе, Зверь закрыла дверь.
     - Пять лет ни слуху ни духу, а тут как шпион на явочную квартиру явился? Что?
     Историки анафеме предали – ныкаешься?
     Хранитель стоял у плиты и наливал воды из чайника в прозрачную кружку. Отпив
     немного, он посмотрел на девушку. Допив, он сел на стул.
     - Позови Вихря, Шекспира и Цепеша. – Проговорил он с серьезным лицом.
     - Что стряслось?
     - Зови – объяснения будут.
     На обзвон ушло несколько минут, а вот ждать, пока все соберутся, пришлось почти
     два часа. Последним пришѐл Влад, так как у него одного была нормальная человеческая и
     слегка бюрократическая работа. Его ожидали в гостиной. Троица расселась, кто на диване, кто в кресле, Сеной ходил из конца комнаты в конец.
     - Наконец-то…
     - Служба. – Сухо ответил Морев, одним словом расставив всѐ по местам.
     - Ну, всѐ, Сеной, все в сборе – вещай. – Как на иголках сидевший Вихрь торопил
     Хранителя, который молчал как партизан всѐ это время.
     - Разговор обещает быть долгим, хотя, может, и нет.
     - Вот и начинай скорее.
     Сеной остановился посередине. Оглядел собравшихся.
     - Первое: у нас на носу очередной, уже, турнир. Не просите у меня объяснений – Я
     совершенно ничего не понимаю. Высшие явились Гавриилу и, тоже почти ничего не
     объясняя, объявили о своей воле.
     - Ага, вот значит, чего Кристина в Москву подорвалась?
     - Да, извини, но Я еѐ попросил не говорить до поры, по какой именно причине она
     была в Москве.
     - Ясно. – Скептически протянул Шекспир.
     - Ты ещѐ поревнуй у меня! – Выпучил глаза Сеной.
     - Что второе?
     - Да-да, Вер, сейчас. Второе: если Я правильно понял со слов Гавриила, то турнир
     будет коренным образом отличаться от предыдущих. Чем именно, Высшие особо не
     распространялись, сказав лишь то, что будут лично наблюдать за его ходом. Видно
     поняли, что дыры в Законе есть, и мы ими больно резво пользуемся.
     - Сроки у нас есть какие-то? – Спросил по делу Морев.
     - Расплывчато – турнир начнѐтся по исполнении трѐх испытаний. Первое уже есть
     – это Петербург. Когда случатся ещѐ два – неизвестно, наверное, никому. Может завтра, а
     может через десять лет.
     - А что там хоть ожидается-то?
     Сеной набрал в грудь воздуха.
     - Второе испытание звучит следующим образом: «Разверзнется мир под забытьѐм
     древнего величия и порядка и спустится неба посланец, дабы определить судьбу узревших
     его». Третье: «Искры древнего огня раздует ветер перемен, начав новый век, освещѐнный
     новым светом забытого пламени».
     Сеной умолк.
     - Вот ты сейчас сказал порядочно, но в то же время не сказал ничего…
     - Извини, Олег, что те, кто писал эти строки, столь сильны в метафорах, но время
     идѐт, всѐ меняется, а эти строки сгодятся и для каменного века и для суперпланет, какие в
     «Звѐздных войнах» показывают.
     - Посмотрел, да? – Хитро прищурилась Зверь.
     - Да… - Кивнул Хранитель. – Не понравилось. Особенно новые эпизоды –
     откровенная порнография.
     - И еѐ посмотрел? – Ещѐ более хитро поинтересовался Шекспир.
     - Третья новость, и самая неприятная. – Ушѐл от темы Сеной. – Мессия.
     - Известно кто? Или опять что-то вроде «избранный небом»?
     - Нет, Влад. Тут Высшие были невероятно точны вплоть до имени.
     Сеной облизнул внезапно пересохшие губы.
     - Ну?
     - Это Михаил.
     - Тот, про которого я подумала?
     - Да, Вер – именно тот. Он жив. Его приговор не был смертью, а всего лишь
     обездушиванием.
     На минутку наступила тишина. После каких-то умозаключений Вихрь подался в
     кресле чуть вперѐд.
     - Я правильно понимаю? – Было видно, что он старательно подбирал слова. – Если
     у Михаила отняли душу, значит, он не помнит ничего. Особенно того, кто он.
     - Всѐ верно и даже с плюсом. Хотя в нашем деле это скорее минус. Высшие, отняв
     душу, ещѐ и… трансформировали его тело, удалив все предпосылки к ангельскому
     происхождению. Он с виду стопроцентный человек.
     - Анхель не был стопроцентным человеком и без души – он был сильнее, быстрее, и его тело помнило многое от себя крылатого. Так что не думаю…
     - Не про то речь, Зверь. Суть в том, что найти его так будет гораздо тяжелее. Очень
     надеюсь, что ему они хотя бы лицо не меняли. Иначе придѐтся всех беспамятных собирать
     и проверять, есть ли у их рук предрасположенность во владении мечом.
     - Морока… - Проговорил Морев.
     - Ещѐ какая. – Кивнул Сеной.
     - Нам нужно будет самого заклятого врага поставить на путь спасения мира?
     Который убил Анхеля, мать Арви и заварил кашу, в которой погибли наши друзья, очень
     многие друзья. Из-за происков которого сейчас мы здесь, а не в родном городе…
     - Я всѐ понимаю, Вер, но Я уверен, что всѐ сложится ещѐ лучше, чем мы
     планировали.
     - А как вы планировали, напомни-ка.
     Сеной закусил губу – он проболтался.
     - Мы планировали так: за прошлый турнир всеми правдами и неправдами
     избавиться от Михаила, а на следующий турнир, если Мессия доживѐт до боя с ирийским
     воином, выставить Гавриила. Он мой ученик – он лучший среди всех пластов
     разделѐнного мира. Он убьѐт Мессию, и тогда ангелы бы вернулись под родные звѐзды
     и…
     -… вырезали бы к чертям людей. – Закончил Шекспир.
     - И не стали бы делать этого. – С нажимом сказал Сеной. – Ирий тонет, а спасаться
     им только сюда. Уже пять лет люди живут в одном мире с берсерками и ничего же. Если
     вычесть некоторые пограничные конфликты.
     - А Гавриил убьѐт своего брата?
     Сеной посмотрел на Вихря. Покачал головой.
     - Гавриил – Хранитель. Он сделает всѐ, чтобы сохранить мир.
     - Ты ведь в этом не уверен. – Констатировал Морев, враз просчитав Сеноя.
     - Есть запасной вариант, он подготовлен не хуже, для боя против Михаила…
     - Не тяни-и-и!
     - Азраил.
     Правая бровь Звери вскинулась вверх. Парни же наоборот прищурились. Морев,
     который особо не был в курсе этой личности, остался бесстрастным.
     - Его убил Анхель. Ты сам нам об этом сказал. А теперь говоришь, что он
     «джокер»?
     - Я не врал – Люцифер действительно его убил. Но. У Азраила был один из
     четырѐх Мечей – Меч Смерти. При определѐнных знаниях и подготовке он не даст душе
     павшего с ним в руке уйти – она вернѐтся в другое тело. Которое заготовлено заранее.
     Этот план готовился давно. Меч Жизни, который был у Гавриила, способен вернуть плоти
     привычный для души облик.
     - То есть тогда ты через того ангела передал это распоряжение Гавриилу и ваш
     план вышел на финишную прямую? Осталось выждать только следующий турнир?
     - Да, Олег, всѐ верно. Азраил участвовал в этом задолго до Гавриила.
     - Так-с, Сеной, погоди – дай переварить.
     Морев поднялся и начал ходить туда-сюда, прямо как Сеной некоторое время до
     этого. Это продолжалось около пяти минут. Взвесив всѐ, что надо было, Морев спросил:
     - То есть нужно искать Михаила?
     - Ну, за неимением иных возможностей влиять на процесс приближения турнира –
     да. Надо хотя бы найти Михаила.
     - И что мы ему скажем при его-то нынешнем отформатированном состоянии?
     - Я, признаться, про это не думал…
     - Подумай, пока есть ещѐ время. Я даже не знаю, с какого места поиски начинать.
     - А где его видели в нашем мире последний раз? – хлопнул в ладоши Вихрь.
     - В Кронштадте… - Словно сделав открытие, проговорил Сеной.
     - Ну, там и начинайте вот. Эвакуация же была. Если были какие беспамятные, то их
     и надо искать.
     - Кэп вернулся из небытия… - Сказала Зверь, но, кажется, еѐ не все поняли,
     особенно Сеной.
     - Вообще, логично. – Покачал головой Морев. – Вихрь молодец. – Тот похихикал.
     Зверь искоса глянула на мужа, давно он так не хихикал. Задорно и напоказ.
     - Ладно. Сделаем, что в наших силах. – Заключил Влад.
     - Хе-хе! Мы снова в деле! – Поднял вверх кулак Шекспир. Переглянувшись со
     Зверью и Вихрем, он увидел в их глазах тот же огонѐк, что заиграл в его собственных.
     Жизнь продолжается.

     Глава 3

      Москва. Здание СБ

     Лужецкий сидел в своей привычной для размышлений позе. Упѐршись носом в
     сложенные замком ладони. Глаза его бегали туда-сюда. Стоявшие перед ним Морев и
     Сеной смирно ожидали реакции на информацию, полученную из Ирия.
     Мыслительный процесс у начальника продолжался уже минут десять. Порой он
     поднимал глаза то на Влада, то на Сеноя. Всякий раз нельзя было точно прочесть его
     настроение, так как оно за краткий миг менялось несколько раз с воодушевлѐнного на
     совершенно недовольное.
     - Так-с… - Всѐ же начал он. – Не было печали.
     Он громко выдохнул и посмотрел на стоящую перед ним пару с явным
     недовольством.
     - Неделя до пенсии мне осталась, а вы вот так?
     - Евгений Михайлович…
     - Ай, да брось, Морев. Всю малину испоганили, так чего уж теперь…
     Вновь последовал громкий выдох.
     - Стало быть, искать опять нужно. Опять…
     - Евгений Михайлович, вы, если не хотите, так передайте сразу дело Филимонову –
     он справится же, а вы со спокойной душой…
     - Так же нет душ-то у нас! Вот у него есть. – Лужецкий ткнул пальцем в Сеноя. – А
     вот у нас нет. Так что не смогу я со спокойной или беспокойной душой уйти. Я это дело
     начал – мне и заканчивать. К чѐрту пенсию! К чѐрту Кипр с женой – пусть одна едет… Чѐ
     я там не видел?.. – Морев и Сеной переглянулись, глядя на то, как Лужецкого разрывают
     сомнения.
     - Евгений Михайлович…
     - Да, господин Сеной, слушаю вас.
     - В самом-то деле… Ну что вы переживаете. Этот турнир Высшие обещают под
     своим чутким руководством провести, а это означает полное соответствие всем пунктам
     Закона. Не стоит вам переживать – от нас ничего не зависит.
     - А я вот думаю, что если мы сейчас Мессию не найдѐм, пропади он пропадом, то
     весь этот ваш турнир боком выйдет нам. Мало того, что Мессия этот ещѐ и тот самый
     фрукт, что устроил нам головную боль шесть лет назад своими кренделями в небе над
     Марсовым полем, так он теперь ещѐ и без памяти. А, следовательно, его ещѐ убедить
     надо, что он нужен, мотивировать надо. Не придѐшь же ты к нему и не скажешь, вот, мол, вам повестка на турнир в качестве Мессии – явиться туда-то к такому-то времени с мечом.
     - Согласен, так не выйдет. Но мы над этим сработаем в лучшем виде.
     - Идите-ка, господин Сеной, составляйте фоторобот вашего ученика. А вы,
     товарищ Морев, созывайте ищеек и пусть носом роют, но найдут его. В кратчайшие
     сроки!
     - Слушаюсь!
     - Доложите послезавтра, что у вас там будет.
     - Слушаюсь!
     - Свободны, дверь с той стороны захлопните.
     Морев молча кивнул Лужецкому и вышел. Сеной вслед за ним. Выйдя на улицу,
     они остановились.
     - Расстроили старика.
     - Не то слово. Он с детства не терпел дела оставлять незавершѐнными.
     - Ну, Сеной, тебе виднее тут.
     - Ага. – Кивнул Хранитель.
     - Значит так, в восемь утра жду завтра здесь же. Соберу ищеек и всех кого надо –
     надо с чего-то начинать.
     - До завтра.
     Пожав руки, они разошлись в разные стороны.

     ***

     Ищейка, которого среди своих называли Валдис, сделал довольное лицо, когда
     Сеной подтвердил схожесть фоторобота с лицом Михаила.
     - Сейчас осталось перенести на биометрию и запустить поиск. Где-нибудь да
     всплывѐт. Ждать осталось, а вот сколько, только Богу известно.
     Сеной чуть покосился на внезапно оказавшегося религиозным парня, что-то про
     себя подумал и промолчал.
     Спустя десять минут Валдис пришѐл в кабинет к Мореву, где тот с Сеноем как раз
     пил чай.
     - Что, уже? – Немного обалдел Влад.
     - Готово, под каким именем искать знаем.
     - Присаживайся, сейчас налью чаю и вещай.
     - Слушаюсь. – Кивнул парень и, не медля ни секунды, сел рядом. Когда Морев
     поставил перед ним гранѐный стакан с чаем в ажурном подстаканнике, тот вытащил
     листок из нагрудного кармана жилетки. – Итак, значится. Тот, кого мы ищем, в миру у нас
     нынче живѐт под именем Котлина Олега Ивановича. Найден был в Кронштадте, во время
     второй волны эвакуации, осмотр и прочая медицинская фигня кроме сотни шрамов и
     полнейшей амнезии ничего не нашла. Человек на сто процентов. Точно он? Следов от
     крыльев нет, кости плечевого пояса в норме.
     - Он. – Медленно кивнул Сеной.
     - Что ещѐ есть?
     - Да почти ничего. Есть квартира и место работы, но там он давно не появлялся. В
     один прекрасный день он просто исчез. Искать особо не стали – ни родственников, ни
     близких друзей нет, так что пока всѐ.
     - И на том спасибо – начало положено.
     - Будем работать дальше – отыщем. Мир не такой уж и большой. – С этими
     словами Валдис допил чай и, взяв с собой несколько конфет, удалился.
     - Сеной, что думаешь? Куда он мог просто взять и исчезнуть?
     - Трудно сказать. Люцифера в дни его обездушенной жизни вела цель, которую ему
     навязал, и очень удачно навязал, чешский монах. С этой целью он не расставался ни на
     миг и пришѐл к тому, что он Мессия, и что он за этот мир должен стоять стеной. Михаил
     же подобной цели лишѐн. Сомневаюсь, что вообще с кем-то войдѐт в довольно тесный
     контакт. Он с детства всѐ сам делал – такие рефлексы остаются. Люцифер всегда слушал
     тех, кто больше его знает.
     - Итак, он сейчас один?
     - Ну, Я так считаю, хотя уверенным быть не имею права.
     Влад потянул чайку, что-то про себя подумал.
     - Куда он делся? Ткни пальцем в небо – куда?
     - Понятия не имею, Влад. Если бы Я был хотя бы отчасти убеждѐн, что Михаил в
     каком-то месте, будь уверен, что Я уже мчался бы туда со всех ног.
     - Ясно.
     - В этом мире нет места, за которое бы он держался ещѐ в те далѐкие времена. Ему
     всѐ немило было с детства и лишь знания, коими мы щедро одаривали юных Хранителей, держали его в нашем прибежище.
     - Прибежище?
     - Замок Хранителей.
     - Где он? – Влад отставил чай и, положив локти на стол, уставился на Сеноя.
     - Его давно не существует. Михаил и Люцифер разнесли его, когда пытались в
     последний раз договориться перед Первой Войной.
     - Где он был? – Нажимал, тем не менее, Влад.
     - В Сибири. Там сейчас ничего нет, туда и добраться-то почти нереально.
     - Прям так нереально?
     - Нет, ну можно конечно при определѐнном упрямстве, но там дебри, дорог туда
     нет, большие дикие и голодные звери – сам понимаешь. Он, конечно, умрѐт своей
     смертью вряд ли, но если на него стая волков налетит…
     Морев пусть и выслушал всѐ, что сказал Сеной, но всѐ же взял телефон, лежавший
     на столе, и набрал номер ещѐ недалеко ушедшего Валдиса:
     - Алло, да это я. Начните прочѐсывать с Сибири.
     - Красноярский край. – Шепнул Сеной.
     - Красноярский край. – Повторил в трубку Влад. – Давай, удачи.
     Отложив обратно телефон, Влад посмотрел на Хранителя.
     - Ну что? На что спорим, что Михаил идѐт домой?
     - В школу тогда уж. Дом у него, если уж так говорить, в Альпах.

     ***

      Красноярский край

     - Это чего за река-то?
     - Черимба. Если ничего не путаю.
     - Ну, ты ещѐ ни разу ничего не попутал. Ох. – Спутник Олега тяжко сел на камень, торчавший на берегу небольшой речки. – Перекур. Всѐ – баста. Этот хребетик меня
     доконал.
     Олег оценил пройденный ими за день путь и утвердительно кивнул Кириллу.
     - Привал, отдыхаем.
     - Аллилуйя…
     Олег, усевшись на рюкзак, принялся изучать карту, по которой они шли. Что-то
     прикидывая и оглядывая окрестности, он просидел над ней около двадцати минут.
     - Если будем идти тем же темпом, - начал он, убирая карту в рюкзак, - то через
     пару-тройку дней выйдем к людям. С припасами у нас всѐ нормально, так что живѐм.
     Кирилл кисло посмотрел на вечно позитивного Олега и ничего не ответил. Переход
     через хребет, пусть и маленький, дался ему очень тяжело. Идти по дороге, хоть и
     довольно побитой техникой, погодой и временем, было гораздо проще, чем буром
     ломиться сквозь лес, да ещѐ и в гору. Конечно, это было далеко не покорение Эвереста, но
     всѐ равно тяжко.
     Олег словно ходил такими тропами каждый день, точно угадывая те направления,
     где не было крупных каменных завалов или оврагов, масс поваленных деревьев или иных
     препятствий. Таким образом, видимо, они и миновали возвышение довольно быстро –
     всего за два дня.
     Небо хмурилось с самого утра. То и дело с неба падали редкие капли, но в
     полноценный дождь это так и не превратилось. С запада же надвигался довольно плотный
     фронт грозовых туч. Олег посмотрел на него и продолжил свою молчаливо-апатичную
     медитацию. Кириллу же эти тучи совсем не нравились. Оглядев округу, никакой иной
     защиты кроме деревьев он не нашѐл.
     Фронт приближался, подул свежий ветер. Кирилл напряжѐнно ожидал, когда же
     ему дадут знак прятаться. Когда вдалеке послышались раскаты грома, он поднялся и
     самостоятельно побрѐл под деревья. Олег молча проследил за ним.
     - Ни один дождь не пропустил ещѐ, будто в пустыне жил, дождя никогда не видел.
     – Бурчал себе под нос Кирилл, просматривая крону на предмет больших прорех, дабы
     минимизировать приближавшуюся подмоченность. Гром послышался ближе. Кирилл
     достал из рюкзака тент от палатки и, накрыв им себя и рюкзак, принялся ожидать удара
     стихии. А она ожидалась по его ощущениям довольно мощная.
     Олег продолжал сидеть на рюкзаке. Когда же гром ударил в третий раз – совсем
     рядом, то он развернулся лицом на запад и поднял глаза на тѐмно-синие тучи. Небо
     разрезала вспышка молнии, ударил вновь гром. Олег наполнил лѐгкие воздухом. Глаза его
     не мигали, даже когда по лицу ударили первые капли воды, когда ослепляюще ярко
     вспыхивали росчерки молний. По коже проносились мурашки, но Олег не менял позы, не
     ѐжился и не уходил с дороги проливного дождя.
     Не было за последние пять лет ничего, что доставляло бы ему столько детского
     восторга, как дождь. Кожа жадно зудела, едва ощущала на себе дуновения влажных
     потоков воздуха, несущихся впереди дождя. Шум его казался величайшей тишиной, о
     которой он мечтал изо дня в день.
     Дождь, ветер и высота стали для него наркотиком, которому он жадно отдавался
     всякий раз, когда выпадал случай. Никто из окружавших его коллег по работе или прочих
     свидетелей этой страсти не мог с ним ни согласиться, ни прочувствовать. Даже этот
     бедовый сектант Кирилл и тот сейчас смотрит на него как на прокажѐнного.
     Это была настоящая буря. Ветер хлестал, словно тяжѐлая плеть, орошая лес и
     сидящего на рюкзаке человека. Ударяющие в него струи дождя взрывались снопом
     капель, и их тут же уносило ветром. Молния и гром танцевали хороводом вокруг него и
     словно пытались поднять на ноги неожиданно завихрившимся ветром. Силы его хватало, лишь чтобы чуть раскачивать из стороны в сторону замершую фигуру.
     На лице Олега Кирилл увидел натягивающуюся улыбку. Она была исполнена
     какого-то фанатичного счастья. Совершенного беззаботного. Как ребѐнок. Не то, что он, взрослый мужик, спрятавшийся под брезентом.
     Прошѐл час, когда дождь совсем прекратился. Гроза пошла дальше, ветер
     постепенно стихал. Кирилл стряхнул воду, скопившуюся в углублениях его спасательного
     тента. Поднялся. Ещѐ несколько раз изрядно тряхнул его и приступил к запихиванию
     своего укрытия в рюкзак. По завершении этого нехитрого, но мутного и скользкого дела, Кирилл подошѐл к Олегу.
     - Ну что, дитѐ… вымок?
     - Да.
     Иного ответа Кирилл и не ждал. После получения дозы счастья Олег становился на
     некоторое время «чернее тучи» и переставал быть разговорчивым. Временно. На
     следующий день он, скорее всего, снова будет адекватным, когда у него пройдѐт
     своеобразная ломка.
     - Вот, помню, подруга у меня была, так она в дождь….
     - Не надо.
     Олег прервал его и поднялся с рюкзака, служившего ему до сих пор седалищем.
     - Эти истории обычно до упора скучны, а итогом является сомнительная мораль,
     понятная лишь рассказчику.
     - Ох-ох. Вернулось последождевое мрачно-философское хамло.
     Олег искоса посмотрел на него и стащил с себя футболку, когда же повторно
     посмотрел на Кирилла, тот аж сглотнул – до того суровый был взор. Отжав футболку, Олег закинул еѐ на плечо.
     - Я – не хамло.
     - Конечно, Олег. Ты просто мрачный и философский. И хамишь подчас.
     - Почему тебя это волнует?
     - Бабу тебе надо.
     - Что? – Не понял резкого скачка темы Олег.
     - Ну, бабу – подругу. Ну, чтоб ты стал более романтичный, менее мрачный. Знаешь, песня такая даже была…
     - Зачем мне «баба»?
     - То есть как зачем? – После этого Кирилл сделал некий жест, явно что-то
     значащий, но Олег совершенно не понял его. Покачав отрицательно головой, он дал
     понять, что не внял сути сего жеста. Кирилл повторил, но Олег снова не понял.
     - У тебя язык после дождя распух?
     Кирилл закатил глаза.
     - Ладно, забудь. – Он с минуту помолчал, наблюдая за тем, как его спутник
     отжимает штаны. Вот не мог он понять этого веселья: вымокнуть до нитки, отжать и
     топать дальше в сырой холодной одежде и хлюпающей обуви. – Нет, ну неужели не
     слышал? «И после смерти мне не обрести покой. Я душу Дьяволу продам за ночь с
     тобой». Нет?
     - У вас нет души – нечем торговать.
     - Что?
     Олег замер, поводил глазами туда-сюда.
     - Само как-то с языка слетело. Интересная мысль, однако.
     - Да чушь собачья же! Как это души нет?
     - Не знаю. Отстань. Ляпнул, говорю же.
     - Ты после дождя на себя не похож – в который раз замечаю.
     - На тебя с ножом не бросаюсь – радуйся. Но твой длинный язык начинает малость
     раздражать.
     - Скоро бросишься? А то вот у меня с собой книга моя есть. Самиздат правда, но
     тут всѐ, что я накопал про вхождение воинства Божия в наш мир. Так вот…
     - Это здесь при чѐм?
     - Не перебивай!
     - А то что?
     - Ничего.
     - Именно!
     - Дай сказать! – Кирилл округлил глаза. – Если грохнешь меня, завещаю тебе
     отдать эту книгу в какую-нибудь библиотеку. Желательно подальше от лап СБ-шников.
     - Да кому интересно будет твои опусы читать?
     - Это истина. Это явление Божьей воли в мире нашем, им созданным. И то, что
     ангелы прилетели на зов молящихся, есть явное доказательство того, что Бог мир наш
     охраняет, и в час великой беды…
     - …отсиделся сам и прислал ангелов.
     - Богохульник! Я просил не перебивать!
     - Я ничего богохульного не сказал. Правда – не богохульство.
     Кирилл надулся и сузил глаза. Его слегка затрясло от ярости.
     - И в час великой беды он своей грозной дланью повелел воинству своему спасти
     мир, что сотворѐн им был. И явилась рать небесная и…
     Олег зевнул напоказ, да так широко, что Кирилл замолк с лицом, которое обычно
     случается у людей за миг до непреднамеренного убийства.
     - И, полетав-покружив, улетела, когда какой-то голос сказал что-то там. –
     Смиренно продолжил Олег за своего приятеля. – Так?
     - Ты неверующая овца, что ушла далеко от стада.
     - Мне очень ты мил, когда включаешь проповедника. Если бы ты с такими вот
     бреднями знакомился со мной, то будь уверен, что шѐл бы я до сих пор один, а тебя бы
     сдал на первом разъезде в милицию. Или в психушку. Или в храм, мотивируя тем, что у
     них, дескать, тоже ублудился один вот такой, красноречивый. – Олег натянул на себя
     футболку, штаны и, завязав шнурки на ботинках, надел рюкзак. – Пошли, горе-сектант.
     - Я не сектант! Я лишь…
     - Да-да, нѐс правду людям, которую видел только издалека.
     - Я могу про тебя сказать, что ты наверняка язычник, глядя, как ты дождику
     радуешься, да молнии с громом ручки тянешь.
     - Это так плохо? Быть язычником?
     - Конечно. Это противоестественно и мерзко.
     - Ну, это с твоей колокольни, а она такая высокая, что сути не видно. Поближе к
     земле надо быть.
     - Это говорит мне человек, который себя пять лет как знает, а если ты священником
     был? А? Как тебе такой вариант?
     - В таком случае я рад, что забыл всѐ, что знал. Сейчас мне это не кажется и на миг
     логичным, последовательным или, чѐрт возьми, правдоподобным.
     - Чѐрт возьми? – Кирилл забежал вперѐд, преградил Олегу путь. – А ты в курсе, что
     на острове Гладкий во время событий второго турнира был бой с настоящим чѐртом?
     Даже тела есть фотография. Мне еѐ скинул один из работников СБ. У меня длинные руки, все эти материалы тоже есть в книге моей. Показать?
     - Нет.
     - А я покажу.
     Олег закатил глаза, пока тот листал свою книгу.
     - Вот! – Кирилл ткнул в лицо товарищу книгу, где на одной из страниц было тело
     чѐрта – да, совершенно канонического, за вычетом изрядной мускулатуры.
     - Здорово. И что дальше? – Олег подвинул Кирилла, дабы пройти.
     - А то, что не бросайся подобными словами. Все видели демонов, ангелов тоже кое-
     кто видел, а ещѐ и черти были в Петербурге. А кто эти серые? Берсерки – откуда они? Да
     они есть суть те же демоны из Ада!
     - Уймись ты уже.
     - Ты определѐнно язычник. К тому же воинствующий.
     - Кирилл. – Сказал Олег с нажимом, давая понять, что на сегодня теологической
     болтовни уже хватит.
     - Рот решил мне заткнуть? Ну ладно. Поглядим ещѐ – придѐт время, ты увидишь
     ангелов, если посчастливится. И тогда ты уверуешь в слова мои и деяния Бога.
     - Угу.
     - Пф…
     Через несколько часов они вышли к дороге, а спустя сутки они оказались в селении
     Старая Еруда.

     ***

      Москва. Здание СБ

     Валдис осторожно постучал в дверь и с позволения Морева вошѐл. В кабинете
     помимо него были ещѐ Лужецкий и Сеной.
     - Есть новости? – Не здороваясь, спросил Евгений Михайлович.
     - Да. Видели нашего потеряшку. В Красноярском крае. – Валдис кивнул, словно
     ответ его был вполне очевидным.
     - И где конкретно?
     - Наряд милиции остановил машину, в которой был он и ещѐ один пассажир,
     которого разыскивают по стране – было это на дороге в Енисейск, не доезжая
     Новокаргино. Там наш объект напал на патрульных, и с тех пор про него ничего никто не
     слышал. Есть свидетель, который вроде бы как опознал его непосредственно в Енисейске, на переправе, но ему доверять трудно.
     - Почему?
     - Слеповат. Но показал, что с опознанным был спутник. Одеты по-походному, с
     рюкзаками.
     Лужецкий потѐр лоб.
     - Ну, допустим, что слеповатый видел наших субчиков, кстати, кто второй?
     - Волошин Кирилл Сергеевич. Организатор секты «Свидетелей Воинства Божьего»
     в нескольких городах. В бегах.
     - Всѐ?
     - В целом, да.
     - Спасибо, свободен.
     - Слушаюсь, Евгений Михайлович.
     Валдис вышел. Лужецкий сложил руки в замок и, чуть вжав голову в плечи, ехидно
     усмехнулся.
     - На сколько подзатыльников спорили-то?
     - Да не спорили. Но Морев молодец – зацепился за соломинку, а там целый стог
     оказался. С бонусом даже.
     - Ладно, не суть. Сеной, где этот ваш замок был? Нужно найти эту парочку, а в
     Сибири это ой как непросто. Туда заключѐнных же и ссылали, чтоб про них больше не
     вспоминать. А сейчас у нас две иголки. В стоге сена размером с Австралию…
     - Отыщем. В крайнем случае, встретим на месте – куда идут же знаем. Сеной, ведь
     знаем?
     - Да, место никуда не пропало, заросло, конечно, перекосилось, но осталось. Туда
     Михаил и идѐт. Инстинкт, наверное – нет цели в жизни, так иди домой. Вот он и идѐт. А
     почему он с собой зацепил сектанта – загадка.
     - На то мы и Служба Безопасности, чтобы такие загадки решать. – Директор
     Петербургского отделения поднялся. – Работайте. И побыстрей.
     Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Сеной и Влад переглянулись.
     - Куда он спешит? – Пожал плечами Хранитель. – Нам ещѐ двух знаков дождаться.
     А они, может, лет через сто случатся.
     - Высшие же вроде сказали, что в ближайшее время?
     - Так они ж Высшие. Как по мне, так и пирамиды в Египте почти как вчера
     построили…

     ***

      Ирий. Церен.
      Храм знаний

     Азраил и Гавриил склонились над столом, где были разложены многочисленные
     свитки, рисунки и прочие прелести, что отыскались в Храме Знаний.
     - Ничего толкового.
     - Я почти уверен, что спустись сейчас один из нас в Срединный мир и второе
     испытание будет зачтено.
     - «Разверзнется мир под забытьѐм древнего величия и порядка и спустится неба
     посланец, дабы определить судьбу узревших его». – Повторил текст второго испытания
     Гавриил. – Нужно понять его точнее, чтобы не просто куда-то спуститься, а именно туда, куда надо. Что это за «забытье древнего величия и порядка»?
     Азраил обхватил себя руками, тряхнул головой – в такт дрогнули крылья.
     - Допустим, что это замок Хранителей. Единственное, что приходит на ум. Его
     самого давно не существует, но место, где покоятся его остатки, вполне подходит по
     понятие «забытьѐ». Да и велик он был, и являлся гарантом порядка в мире. Что скажешь?
     - Вполне возможно. Вполне…
     - Тогда, что значит «разверзнется мир»? Землетрясение?
     - Всѐ, что угодно, поверь мне. Главное в том, что именно там и после означенного
     здесь происшествия, допустим землетрясения или падения метеорита, там должны быть
     некие личности, что узреют ангела. Всѐ непросто. В одно время и место должны сойтись
     все заинтересованные личности, и только тогда наш выход. Иначе – ошибка.
     - Тебе придѐтся почаще бывать в Срединном мире, чтобы иметь представление о
     том, что происходит вокруг того места. Это вызовет проблемы?
     - Не для нас. – Задумчиво проговорил Гавриил.
     - Итак, с этим, допустим, разобрались, хотя нельзя быть уверенными… Что у нас
     по третьему испытанию?
     - «Искры древнего огня раздует ветер перемен, начав новый век, освещѐнный
     новым светом забытого пламени». – Вновь продекламировал Гавриил.
     - Какие искры? Какого пламени? Порой суть можно зацепить, но это…
     - Сплошная метафора…
     - Да, но должны быть предпосылки. Они просто обязаны быть! – Азраил ударил
     кулаком по столу.
     Из-за угла возник хранитель библиотеки. Объятый собственными крыльями, он
     подошѐл к столу.
     - Могу ли Я быть ещѐ вам полезен?
     - Мастер Ольдаэль, не будете ли вы нам полезны в таком вопросе? Мы ищем
     упоминания о некоем древнем пламени. Это, скорее всего, метафора, но вдруг вы помните
     о чѐм-то подобном?
     Мастер задумался. Он был один из старейших тѐмных ангелов.
     - На ум приходит разве что Яриданская сотня.
     Ангелы переглянулись.
     - Огнекрылые, ну конечно. Благодарим вас, мастер Ольдаэль.
     - Рад был услужить. Надеюсь, моя догадка вам поможет в ваших исканиях.
     - Благодарим вас вне зависимости от успеха наших чаяний.
     Мастер-хранитель удалился.
     - Брат, просвети. Я очень мало знаю про них, лишь то, что все они погибли во
     время Первой Войны.
     - Да, всѐ верно. Все погибли. Но большего и мне неведомо. Знаю лишь то, что они
     были вышколены самим Люцифером и были всегда первым ударным крылом его армии в
     той войне. Их называли по-разному: Крыло Яри, Яриданцы, Огнекрылые, Пылающая
     сотня… Нам нужен совет Сеноя – только он может ответить теперь на этот вопрос. А
     значит, мне действительно имеет смысл побывать в Срединном мире.
     - Ты ведь не врал, когда говорил, что твой голос из уст той бездушной для неѐ
     неопасен?
     - Я уверен.
     Азраил поклонился и удалился. Гавриил отбыл в Аэрдос спустя час, когда
     разложил всѐ взятое ими по своим полкам.
     Его ждал не очень приятный процесс покидания тела и переход в иной мир с
     последующим поиском Кристины. Каждый раз это приходится делать как в первый раз.
     Да – для неѐ это совершенно безопасно. Опасно это для него, Гавриила, если он за
     отмеренное время не найдѐт еѐ. Тогда ему придѐтся возвращаться на ощупь, что может
     занять сотни лет. Лишь двое могли его отыскать в этом состоянии и вернуть в тело, но
     Люцифер погиб, а Михаил лишѐн души. Да, имей он еѐ при себе, то счѐл бы за удачу
     отвести среднего брата на самый край безвременья, чтобы тот уже никогда не вернулся.

     ***

      Срединный мир, ОРД,
      Псковское эвакуационное поселение №3

     Шекспир ввалился в квартиру, на вид еле живой. Он тяжело дышал, футболка,
     торчавшая из-за пояса, была пропитана едким п отом, запах которого моментально
     бросился в ноздри встретившей его жене. Он сел на табурет, стоявший у двери, на
     котором обычно они обувались.
     - Ох… Форма потеряна… совершенно…
     - Бегал что ли?
     - Да. У-у-у-у! – Футболка полетела в приоткрытую дверь ванной, где стояла
     корзина с грязным бельѐм. Кристина проследила за еѐ полѐтом и, убедившись, что муж
     попал куда надо, снова повернулась к нему.
     - Один бегал-то?
     - Не, втроѐм. Решили молодость вспомнить. А Вихрь-то время зря не терял! Как
     спортсмен. Зверь слабее, но тоже в тонусе. А я совсем что-то расклеился…
     - Ну, я тебя носом не буду тыкать в тот растворитель, который тебя расклеил.
     - Ну да, ну да. Сам дурак – знаю.
     - Иди мойся и за стол, бельѐ чистое только возьми. – После этих слов Кристина
     вернулась на кухню.
     Просидев под еле тѐплыми струями воды около двадцати минут, Шекспир
     поднялся. Долго и вдумчиво намыливал тело, чтобы ни йота запаха пота не ударила более
     в чуткий нос его супруги – ужас как не любит этот запах. Даже к перегару она относится
     куда лояльнее, хотя, по мнению самого Шекса, пот гораздо натуральнее и естественнее, нежели перегар.
     Выйдя в кухню, он сразу заметил изменившееся выражение лица жены. Рядом с
     ней кипел чайник и, судя по испарине на стене, кипел давно. Благо Сашка сейчас не дома, а у бабушки в гостях.
     - Гавриил? – Осторожно поинтересовался Шекспир.
     - Да – это Я.
     Шекспир прошѐл к чайнику и выключил его. Подняв его, он понял, что, дабы
     попить чаю, придѐтся заливать воду по-новому. Шекспир не стал стесняться
     присутствовавшего ангела-хранителя в теле его жены и совершил задуманное – наполнил
     чайник водой и вновь поставил на плиту. Кристина наблюдала за ним, но ничего не
     говорила.
     - Ну, что скажешь-то? Сеной в Москве.
     - Мне нужно с ним поговорить.
     Шекспир достал с холодильника телефон, набрал Сеноя и, прежде чем нажать
     пиктограмму вызова, спросил:
     - Знаешь, как по телефону разговаривать?
     - Кристина знает. Я в данный момент знаю всѐ, что знает она.
     - Сочувствую. Держи. – Он передал трубку Гавриилу.
     Десять секунд тишины, а затем на другом конце ответили.
     - Учитель, это Гавриил – у меня к вам разговор. Нам лучше встретиться лично.
     Хорошо. Я понял вас. Конечно.
     Телефон вернулся в руку Шекспира.
     - Ну что? Увезѐшь жену?
     - К несчастью, Сеной не может отлучиться из града Москва.
     - Увезѐшь…
     - Прости, Олег.
     - Нет, чтоб так-то прилететь – по-простому?
     - Это сложно ввиду Закона, который сейчас надавил на нас втрое сильнее, чем
     ранее. Не могу рисковать.
     - Ладно. Только может после еѐ вернуть сюда, а потом уж тю-тю? Глядишь, не
     заметит…
     - Твоя жена умная женщина – Я думаю, она поймѐт, что прошли как минимум
     сутки.
     - Ну да. Ладно, времени не теряй.
     - Благодарю тебя.
     - Иди-иди! – Погнал Олег к выходу Гавриила. Потом его одѐрнуло. – Стоп!
     Переоденься сначала. Не стоит в столицу в халате-то…

      Москва. Здание СБ
      Тот же день, поздний вечер

     Еѐ, а точнее его, встретили. В кабинете, где ждал Сеной, толпились иные люди, на
     присутствие которых Гавриил явно не рассчитывал.
     - Я попрошу всех удалиться. – Просто и кратко проговорил он. После минутного
     роптания люди разошлись. Последними вышли Морев, Лужецкий и Филимонов.
     - Что-то случилось?
     - Учитель, мы с Азраилом возможно нащупали основополагающий момент
     третьего испытания, но мы мало осведомлены, поэтому Я пришѐл за помощью к тебе.
     - Я слушаю. – Сеной сел в кресло, предложив то же самое своему ученику.
     - Нас интересует Яриданская сотня.
     Глаза Сеноя на миг сузились, а пальцы впились в подлокотники.
     - Вот ведь… - Проговорил он. – Что-то конкретное вас интересует?
     - Всѐ.
     Сеной вздохнул, понимающе покачал головой.
     - Что ж… Слушай. – Он смахнул со лба проступивший пот, глотнул воды. –
     Яриданская сотня – это сто ангелов из Дома Фенрион – Дома Люцифера. Он отбирал их в
     течение нескольких лет. Думаю, не стоит пояснять, что выбрал он лучших из лучших, самых отъявленных убийц, проявлявших себя ранее, но, в виду отсутствия больших
     конфликтов, не имевших шанса развернуть крылья на полную.
     Под этим небом подобных назвали бы ассасинами. В бой они шли после принятия
     сильнодействующих наркотических средств, чтобы понизить болевой порог, ускорить
     реакцию. Можно сказать, что из-за снадобья, что они принимали, по силе и ловкости они
     становились на уровне самого Люцифера. Каждый из них мог забрать и забирал по сотне
     жизней на поле боя. А то и больше. Люцифер посылал их вперѐд как устрашение,
     основную часть работы делали, конечно, рядовые ангелы под командованием Боргальда.
     Задача же Огнекрылых – страх. Пожалуй, если принять их как оружие – они были
     самым действенным из арсенала Люцифера в Первой Войне.
     - И, тем не менее, они погибли.
     - Да. – Согласился Сеной. – В последней битве Люцифера в Первой Войне. Когда с
     высоты на сражавшихся пошѐл стилет Серафимов. Большинство ангелов Михаила успело
     ретироваться, ангелы Люцифера частично догоняли их, частично пытались противостоять
     шестикрылым, но не могли одолеть их и вскоре отступили.
     Тогда в бой кинулись Огнекрылые. Они сражались до последнего. Когда на
     Оровентале уже не было Люцифера, они продолжали бой. Надо отдать должное, они
     смогли затормозить прорыв Серафимов, но полностью уничтожить не могли. Их было
     слишком мало для этого. Все они пали…
     - Мы с Азраилом допустили, что, возможно, в тексте третьего испытания имеются
     в виду именно они – древнее пламя.
     - Что ж… Вполне возможно. Конечно, текст уж слишком метафоричен, чтобы так
     уж быть уверенным.
     - Мы не уверены…
     - Вы не обладаете информацией – Я понимаю.
     - После поражения Михаил постарался, чтобы все записи и упоминания о
     Яриданцах были уничтожены. Если бы не мастер-хранитель Храма Знаний в Церене, то, возможно, мы бы и не вспомнили о них.
     Кристина наклонилась вперѐд и изменѐнным голосом продолжила.
     - Мы допускаем, что «искры древнего пламени» это обездушенные потомки
     павших Яриданцев. Единственный, кто может опровергнуть или подтвердить нашу
     догадку это вы, учитель. Вы единственный выживший истинный Хранитель Срединного
     Мира, который знает о нѐм всѐ. Скажите же, есть хотя бы малая доля истины в наших
     суждениях?
     - Ты просишь меня припомнить всех выживших ангелов из Яриданской сотни и
     проследить их потомков до сего дня?
     - Да.
     Сеной вновь вытер проступивший пот.
     - Мне потребуется время – это будет сделать нелегко.
     - Я буду ждать столько, сколько потребуется.
     - Я думаю, это займѐт около недели – зависит от количества уцелевших
     Огнекрылых. Я могу приступить немедленно.
     - Прежде чем вы приступите – какие новости про Михаила?
     - Мы вышли на его след. Он идѐт к развалинам Замка Хранителей.
     - Я бы хотел поговорить с ним прежде, чем его возьмут люди.
     - Поясни.
     - Я бы хотел оставить это пока в тайне ото всех.
     Сеной поднял бровь.
     - Что ж… Ничего не имею против. Делай своѐ дело, мой ученик. Я же удалюсь для
     выполнения твоей просьбы. Ты останешься здесь?
     - Возможно, что мне придѐтся отлучиться, но Я хотел бы, чтобы информация о
     выживших потомках Яриданцев попала мне первому.
     - Не волнуйся об этом.
     На этом разговор Хранителей завершился.

     Глава 4

      Срединный мир
      ОРД, Красноярский край

     - Привал.
     Кирилл выдохнул с невероятным облегчением. Последние две недели они только
     знали, что шли и шли. Проходя через почти пустые деревеньки, они безмерно удивляли
     местное оставшееся население. В особенности тем, что идут в ту сторону, куда теперь
     людям ходить не стоит. А шли они аккурат в сторону реки Вельмо, что негласно является
     границей между территориями людей и берсерков. Конечно, сразу за рекой нет забора в
     три метра высотой, да и не дежурят никакие пограничные войска. Просто там, за рекой, начинается территория серых – вот и всѐ.
     По поводу этих земель шли долгие споры, в основном среди людей. Берсерки же
     просто сказали, что готовы расселиться в тех районах страны, где они не будут жить
     вместе или рядом с людьми. На ум пришли только северные территории, дикие районы
     Сибири и прочие места, непригодные для жизни человека. Но берсерки с удовольствием
     согласились.
     Олег пару лет назад, когда готовил этот поход, читал в журнале о том, как живут
     сейчас берсерки. Статья была довольно большая, с фотографиями и интервью с
     некоторыми говорящими на русском языке представителями нового для ОРД народа.
     Жили же и живут берсерки с большим удовольствием. У них оказалось прямо-таки
     отличное чувство приспособляемости к местности. Среди болот и лесов они выстроили
     города, причѐм в кратчайшие сроки. Конечно, роскошью те не отличались, но жить в них
     было, по словам корреспондента, вполне удобно. С охотой и животноводством у них
     также всѐ складывалось неплохо, лучше чем с земледелием, но как прокомментировал это
     берсерк по имени Строгас, то это проблема временная – нужно немного привыкнуть и
     понять выпавшую им почву.
     Олег не знал, поняли ли берсерки почву на данный момент или нет, да ему и всѐ
     равно было. Главное, что он знал точно, так это то, что место, которое его так манит, находится в нескольких километрах на том берегу Вельмо. Дорог там уже нет, разве что
     найдутся тропы у берега, но не далее. Местные говорят, что туда и раньше-то никогда не
     ходили – места там гиблые, много болот, да и вообще неприятная местность.
     Кириллу от этих слов становилось раз от разу не по себе, и он принимался активно
     отговаривать Олега от дальнейшего пути их коллективного похода. Но Олег был
     неумолим и обычно отбивал охоту Кирилла отделиться от мероприятия тем, что диких
     зверей, которые любят сектантов, в лесу ещѐ много. После этого темп на некоторое время
     возрастал, но потом Кирилл выбивался из сил. Как выбился он сейчас.
     Сидя на краю дороги на рюкзаке, свидетель воинства божьего, опустив нос, глядел
     на отражение леса в луже. Порой он поднимал небольшие камни и бросал их туда.
     Отражение искажалось, и Кирилл что-то шептал себе под нос.
     - Полчаса отдохнули. Давай ещѐ пару-тройку часов, и встанем на ночь.
     - Почему не встать сейчас?
     - Потому что через два-три часа мы будем в Вельмо-1.
     - Ты сказал, что мы будем в этом твоѐм Вельмо-1 через пару дней, когда спускали
     плот по этой хреновой речке. Это было неделю назад.
     - Я тебе уже в сотый раз поясняю – на карте не видно, что речка высохла. И хватит
     уже. Целую неделю мне это поминаешь.
     - У нас кончается еда.
     - Она до сих пор не кончилась, а за оставшиеся нам два-три часа внезапно от голода
     ты не умрѐшь.
     Кирилл промолчал, спорить с последним было бессмысленно.
     - Всѐ, подъѐм.
     Горе-сектант с надрывным вздохом поднялся и поплѐлся следом за Олегом. Тот в
     свою очередь темп только ускорял – близость цели его подстѐгивала.
     Как бы там ни было, но спустя два часа они действительно вышли к небольшому
     поселению. При ближайшем осмотре людей они там не нашли, но, судя по всему, ушли
     они из этих мест достаточно давно. Явно до заселения за рекой берсерков.
     Остановились в одном из строений, что оказалось наиболее целым. Кирилл почти
     сразу после скудного ужина залѐг спать. Олег обошѐл селение и, не найдя ничего
     полезного, сделал то же самое.
     Посреди ночи он проснулся. Сперва он не понял, что послужило причиной этого –
     вокруг была тишина. Он вышел из дома, изрядно скрипнув дверью и разбудив Кирилла.
     Небо было чистое, множество звѐзд украшало его и всѐ казалось совершенно
     безмятежным. Тишина – вот что напрягало. Сначала Олег принял еѐ за что-то вполне
     нормальное, но сейчас, стоя на полуразрушенном крыльце, понял, что слишком тихо
     вокруг. Идеально тихо. Ни птиц, ни зверей, ни насекомых не слышно.
     Это нехорошо.
     Утром после завтрака двое шли по лесу, который был уже по ту сторону реки, и
     оглашали округу, казалось бы, страшнейшей по громкости канонадой из хруста веток.
     Вокруг всѐ продолжало безмолвствовать. Олегу это не нравилось всѐ больше и больше.
     Кирилл на это внимания не обращал, хотя порой, как и его спутник,
     прислушивался.
     - Тихо чего-то.
     - Я ещѐ с ночи заметил.
     - Хм. Дикий край – даже птиц нету.
     - Не бывает так, чтоб настолько тихо было.
     - А это, по-твоему, как понимать?
     - А понимать это так, что что-то нехорошее будет.
     Кирилл кивнул сам себе.
     Спустя несколько часов они наткнулись на довольно большой камень. Надо отдать
     должное Кириллу, который обратил на него внимание, так как Олег прошѐл, даже не
     взглянув. Сбросив рюкзак, сектант залез на камень. Походил по нему, посмотрел.
     - Олег!
     Отошедший на приличное расстояние тот нехотя обернулся. Кирилл показывал ему
     на камень. Поначалу угрюмого спутника это не очень-то вдохновило, но он всѐ же
     подошѐл.
     - Смотри – он чѐтко прямоугольный. Конечно, его пообтѐрло временем, но раньше
     он был явно идеальным.
     Олег смотрел на обросший мхом гранитный блок как заворожѐнный. Некоторое
     время они потратили, чтобы отчистить его.
     - Хм. С этой стороны он весь в мелкую трещинку, а с других нет.
     - Это странно?
     - Ну, если бы он весь был растрескан, то нет. А тут как будто его в этот бок сильно
     ударили чем-то.
     - Пошли дальше, мне что-то подсказывает, что мы близко уже.
     - К чему вот только?
     - Не знаю.
     Ответ Кирилла явно не удовлетворил, но пути назад у него не было. Ещѐ несколько
     раз он оглянулся на камень, пока тот не скрылся из виду.
     До вечера им попались на глаза ещѐ несколько похожих камней. В основном
     сходство было по форме и размеру. Они были разбросаны безо всякого порядка,
     лежавшие на разных боках, а то и вовсе торчавшие одним углом из земли.
     Когда они вышли на небольшое возвышение, внизу которого был небольшой луг,
     то взгляд Кирилла зацепился за три таких блока, которые лежали в разных частях
     луговины, а ещѐ один еле виднелся в лесу. Перед всеми четырьмя камнями были словно
     канавы, длинной до сотни метров. Они давно оползли, но каменистый грунт луговины
     сохранил их более ярко, нежели в иных местах, где почва податливей.
     - Олег. Глянь. – Он показал спутнику, что он видит. – Они будто все с одной
     стороны прилетели, пропахали землю и до сих пор тут торчат.
     Олег оставил без комментариев это, но смотрел довольно долго в предполагаемое
     направление «запуска» гранитных глыб. Без слов Олег махнул в ту сторону.

     ***

      Москва, здание СБ
      То же время

     В кабинет Лужецкого уверенно постучали.
     - Да. Входите.
     Отворилась дверь, вошѐл Валдис.
     - День добрый, новости?
     - Так точно.
     - Слушаю.
     - Сегодня ночью мы нашли их. Вышли по тепловому следу от костра. Они
     ночевали в селении Вельмо-1, ныне нежилом. С того момента ведѐм их. Уже не
     потеряются.
     Лужецкий вскочил, а в глазах аж заиграли искры.
     - Морев в курсе?
     - Я сначала вам доложил, а…
     - И молодец. Я ему передам. Ведите их. Будьте готовы дать координаты группе
     захвата.
     - Так точно.
     Валдис покинул кабинет, впопыхах забыв закрыть дверь. Лужецкий не обратил на
     это внимание, хотя в другое время изрядно отчитал бы ищейку. Вызывая по телефону
     Влада, он, набрав воздуха в грудь, ждал окончания гудков.
     - Алло, Морев слушает.
     - А ты танцуй, а не слушай! Нашли Михаила ищейки.
     Влад от успеха закатил глаза и громко выдохнул.
     - Отлично. Тогда что? Берѐм их? Так точно.
     Влад положил телефон на газетный столик, где помимо прочего стояли кружки и
     несколько блюдец с разного рода кондитерскими изделиями.
     - Что там? – Спросил безмятежно Сеной у воодушевлѐнного Влада.
     - Господа Хранители, Михаил найден. В ближайшее время его возьмут и доставят в
     Москву.
     Сеной с довольной миной посмотрел на сидевшую рядом с ним Кристину, через
     которую до сих пор вещал Гавриил. Девушка же сразу спала с лица, напряжѐнная мина
     сменилась сонной и, несколько раз проморгавшись, оглядела собравшихся.
     - Ну, здрасте…
     - Привет, Кристина. – Проговорил Сеной и, сделав самое невинное лицо, какое
     только мог, глотнул чая и, поднявшись, сказал. – Влад, мне пора, вспомнил, что должен
     встретиться с человеком из редакции. Не-не, провожать не надо.
     Кристина следила за ним хищным взглядом, но не произнесла ни слова. Когда
     Сеной сбежал, она обратила свой пламенный взгляд на Влада.
     - Как долго мной управлял этот пернатый?
     - Ты только не волнуйся, всѐ… Неделю. – Решил в последний момент не накалять
     обстановку и сдался сразу.
     - Неделю?!
     - Ага. Тут просто у нас прорыв в деле и Гавриил что-то оперативно смылся.
     Кристина закатила глаза и чуть ватной рукой подняла со столика недопитый чай, стоявший напротив неѐ. Допила кружку в один присест, глаза еѐ прояснились, появился
     румянец.
     - Если честно, надоело уже вот так очухиваться чѐрте где…
     - Кристин, понимаю прекрасно.
     - Ты-то да, в тебе штука поинтереснее сидела…
     - Ты голодная?
     Кристина после некоторых раздумий утвердительно кивнула, Влад отправился на
     кухню.

     ***

      Ирий. Церен

     Гавриил влетел во дворец Азраила столь стремительно, что снѐс небольшую вазу с
     цветами. Не обратив на этот конфуз совершенно никакого внимания, он твѐрдой походкой
     двинулся по недлинной галерее. Завернув за угол, он увидел Азраила, тот спешил к нему
     навстречу.
     - Новости?
     - Да, и при этом действовать нужно молниеносно.
     - Говори же.
     Гавриил потратил минуту, чтобы продышаться.
     - Михаил и ещѐ какой-то человек, который нас не волнует, идут на место Замка
     Хранителей. Они уже рядом. Люди обнаружили их и вскоре возьмут. Если наша догадка
     верна и место замка именно то, которое имеется в виду во втором испытании, и Михаил
     сейчас там, то нужно спешить туда. Дождаться землетрясения или иного катаклизма и
     появиться до прихода людей.
     - И что ты ему скажешь?..
     - Я не знаю…
     Азраил задумался. Глаза его бегали, он прикусил губу.
     - Не говори ему всю правду, только то, что нужно для исполнения испытания , то, что изменит его судьбу и наставит на нужный нам путь.
     - Да. Всѐ верно. Ты прав.
     - Но нужно, чтобы люди, которые будут с ним на турнире и до него, знали эту
     легенду.
     - Мне не разорваться. Когда Я вернусь обратно из Срединного мира, думаю, буду
     лежать несколько дней. Тело и так провело без духа почти месяц по местным меркам, а Я
     его тут же едва не загнал, и мне опять сейчас же предстоит открыть портал на иной пласт
     и вернуться…
     - Ты не сможешь этого сделать сам… - Азраил шагнул вперѐд. – Позволь, Я и
     Немезия всѐ сделаем. Я поговорю с Михаилом, а она подготовит почву людям для работы
     с ним.
     - Либо так, либо тебе придѐтся меня вытаскивать оттуда.
     - Цефилиат! – Прокричал Азраил имя одного из своих близких подручных. Тот
     явился спустя несколько минут. – Проводи Хранителя Гавриила в умилитариум, пусть
     восстанавливает силы. Меня не будет до завтра.
     - Повинуюсь, владыка Азраил. – Отдал учтивый поклон Цефилиат и, взглянув на
     Гавриила, дал понять, что готов сопроводить его в Храм Силы.
     - Благодарю тебя, Азраил.
     Ангелы разошлись.

     ***

      Срединный мир
      ОРД, Красноярский край

     Вечерело, Солнце уже коснулось неровного холмистого горизонта. Олег спешил,
     его подгоняло желание дотемна оказаться на искомом месте. На пути у них всѐ чаще
     встречались гранитные блоки. Одни лежали целые, другие были разбиты. Порой на глаза
     путникам попадались словно куски стены, где было неизвестно как связано от трѐх до
     семи блоков. Никаких декоративных элементов замечено не было, но картина
     складывалась именно такая – это было некое строение. Причѐм внушительное.
     Деревья редели и порой расступались, образуя нечто вроде дороги. В какой-то
     момент, когда Солнце зашло за горизонт уже наполовину, Олег и Кирилл вышли на
     мощѐную каменными плитами дорогу. Они задержались, разглядывая еѐ. Она была
     сделана кем-то разумным – не природой уж точно. Также отметили, что сотворена она
     была явно очень давно. Очень-очень.
     По этой дороге они пошли уже почти трусцой, так как надвигалась темнота. Конца
     и края пути видно не было, но Олег уверенно двигался вперѐд. Позади него задыхался
     бедный Кирилл, но азарт поглотил и его – он не жаловался. В конце концов, он был
     абсолютно уверен, что его спутник при нужде разобьѐт лагерь и в кромешной темноте.
     Ловил же он как-то впотьмах зверей.
     Тени от деревьев стали изрядно ухудшать обзор – Солнце вот-вот скроется. Олег, чертыхнувшись, сбросил рюкзак и побежал вперѐд. Нужно успеть дойти до места сегодня.
     Пока есть хоть какой-то свет. Он услышал, как брякнул рюкзак Кирилла, и последний
     старается не отстать от него. Это его волновало меньше, чем то, что в конце этой дороги.
     Дороги из серого камня.
     В боку начало неприятно колоть, но тут лес расступился, впереди показалось
     небольшое по высоте, но обширное по площади возвышение. Деревьев там было немного: кривые стволы явно выделялись из основной массы строгих деревьев, что окружали
     возвышенность. Росли они всѐ на тех же массивных блоках, которых здесь было
     невероятное количество. Сейчас в последних лучах Солнца было это отлично видно, скользящие лучи светила очень выразительно подчеркнули каждый гранитный блок, что
     валялся на возвышенности. Прошла пара минут, Солнце зашло, и огромные каменные
     блоки словно истаяли, всѐ стало схожим с вполне обычным лугом.
     На вершине холма было что-то похожее на развалины весьма крупного строения.
     Но понять было сложно, так как всѐ давным-давно заросло мхом, травой и деревьями.
     - Мы на месте. – Прошептал Олег согнувшемуся и тяжело дышавшему Кириллу.
     Тот хоть и был красный как рак, но глаз не сводил с панорамы, что открылась им.
     Они смотрели на останки некого строения ещѐ долго, пока не стало совсем темно.
     - Я схожу за рюкзаками.
     С этими словами Олег ушѐл. Вернулся он спустя несколько минут и, положив их у
     дерева, на котором сидел Кирилл, принялся разводить огонь – спутник уже позаботился о
     дровах.
     - Как думаешь, что это было?
     - Не знаю.
     - Но ты точно уверен, что шѐл сюда – значит, были какие-то мысли по поводу того, что здесь. Нет?
     - Нет. Я просто шѐл туда, куда меня вела интуиция.
     - Ну и даѐт твоя интуиция, в такие дебри завести.
     - Ну а ты своих святых-то вспомни. Им голос свыше наговорил, а они и делали –
     чем моя интуиция хуже?
     - Ты сейчас мерзко склоняешь меня в сторону спора, с которым договорились
     покончить, поэтому я пропущу мимо ушей твои слова.
     - Вывернулся.
     - А вот и нет! Просто спорить с тобой на теологические темы не вижу смысла.
     Олег усмехнулся и замолчал.
     Остаток ночи они провели в тишине. Всѐ в той же тишине, что объяла весь мир
     вокруг них. В тишине, что лишь ближе к утру была нарушена редкими хлопками тяжѐлых
     крыльев. Но спящие спутники их не услышали.

     Побудка была довольно жестокой. Олег и Кирилл подскочили от неожиданности
     ещѐ до рассвета. Было уже довольно светло, когда земля под спящими людьми заходила
     ходуном. Со всех сторон слышался грохот.
     - Олег, это чего?!
     - Землетрясение! Бегом от деревьев!
     Совет был вполне разумным – здесь на каменистой почве деревья держались, как
     правило, плохо и падали при первом же сильном порыве ветра. Землетрясение, как вскоре
     оказалось, достигает подобного эффекта гораздо быстрее. То с одной, то с другой стороны
     послышался треск веток, ломающихся при падении, затем следовал глухой звук бьющейся
     о землю кроны.
     Впереди, на возвышенности нарастал неясный гул, из трещин меж гранитных
     блоков вздымались струи пыли. Земля волновалась, и по поверхностям огромных камней
     было это явственно видно.
     - Стой! – Прокричал сквозь гул и грохот едва стоящий на ногах Олег. Мощный
     удар сбил их с ног. К счастью вокруг не было близкорасположенных деревьев, и Олег дал
     понять, что можно остаться на месте.
     Десяток блоков в нескольких сотнях местах впереди провалился под землю, из-под
     которой тотчас вырвалась воздушная струя, поднявшая пыль, песок и мелкие камни в
     воздух. Возвышенность задрожала и постепенно просела.
     Олег и Кирилл заворожено смотрели за тем, как пейзаж моментально изменялся.
     Их продолжало подбрасывать. Рядом с тем местом, где сидел Олег, земля словно лопнула
     и разошлась, оставив трещину около двадцати сантиметров в ширину.
     - Надо бежать!
     - Сиди на месте! А то…
     Загрохотало с тройной силой, и Олег не договорил, повернувшись к уже
     сравнявшимся с ними по высоте развалинам. Спустя миг они провалились вниз. Вверх
     взвилось невероятное количество пыли, которая вскоре скрыла всѐ происходящее. Лишь
     грохот продолжал звучать в ушах. Землетрясение сходило на нет, спустя десять минут
     толчки прекратились.
     Облако пыли, что взвилось в воздух, позолотили первые лучи Солнца, что ещѐ не
     успело показаться над горизонтом. Олег и Кирилл сощурились лишь спустя пару минут, когда светило взошло достаточно, чтобы разлить свет на более низкие области, что доселе
     были в тени.
     Ветра не было, и пыльный столб стоял, медленно оседая. Солнце было достаточно
     высоко, когда Олег и Кирилл смогли взглянуть на то, что ещѐ вчера было
     возвышенностью. Сейчас еѐ не было – зато на месте образовалась довольно большая яма.
     Кирилл присвистнул.
     - Это чего там? Карстовая воронка, что ли была?
     - Теперь это она – раньше был просто карст.
     Кирилл поводил глазами и решил сохранить лицо и промолчать.
     - Пошли глянем.
     - Думаешь, всѐ? Безопасно?
     - Не уверен. Пошли.
     Кирилл осторожно ступал по следам Олега так, словно они шли по топкой трясине.
     До края оставалось около десяти метров. Было слышно, как там осыпается грунт, и Олег
     решил, что дальше идти не стоит, хотя бы до тех пор, пока всѐ не успокоится.
     Им частично открылась довольно интригующая картина, возвышенность
     провалилась примерно на двадцать метров вниз. В нескольких местах из стенок
     образовавшегося колодца били струи воды, не столь большие, но внизу они уже создали
     небольшое озеро. Порода время от времени опадала в это озеро, поднимая снопы брызг.
     Взошедшее Солнце ещѐ не набрало достаточной высоты, чтобы осветить дно в полной
     мере, но и без этого вид был потрясающий. И ужасный. И столь гипнотизирующий, что
     весь мир словно пропал – было только дно воронки и всѐ.
     Олега терзали странные чувства. Он дошѐл до того места, к которому шѐл столь
     долго, чтобы увидеть, как оно провалится под землю. Что за дивная ирония?
     Из этих раздумий его вывел Кирилл, когда вдруг с диким воплем понѐсся по краю
     воронки куда-то прочь. Недоумевая, Олег смотрел ему вслед. Тот бежал, не оглядываясь, и не переставал орать благим матом. В моментах между затяжными нотами он что-то
     бормотал, но то было уже довольно далеко, и Олег не слышал слов. Решил он обернуться
     только тогда, когда напарник скрылся в лесу по ту сторону впадины.
     Олег, будучи до сих пор в растерянных чувствах, чуть было не прыгнул во
     впадину, когда увидел причину панического бегства его спутника. За его спиной стоял ни
     много ни мало… Ангел.
     Крылатый смотрел на него, тяжѐлый взгляд не выражал ничего и в то же время
     прижимал к земле под своим весом. Солнце было справа от него, но и при свете было
     видно, что крылья тѐмно-серого окраса. Доспех на ангеле был в тон крыльев, тѐмный и
     матовый, за спиной между крыл торчала рукоять меча, слегка отдававшая зелѐным
     цветом. Он просто стоял и молча взирал с небольшого возвышения на человека.
     Олег после непродолжительной игры с ангелом в гляделки вдруг понял одну очень
     неприятную вещь – его нож в паре сотен метров он него. Он быстро огляделся вокруг, но
     даже приличного камня не попалось на глаза. Оставалось только последовать примеру
     своего спутника.
     - Не беги, брат мой. Я поведаю тебе, кто ты.

     ***

      Москва. Здание СБ
      Тот же момент

     Эффектная красотка шла по коридору, оглашая чуть мрачную и строгую
     обстановку гулким эхом от стука каблуков о паркет. Она не обращала внимания на
     прикованные к ней взгляды. Она была одета совершенно невзрачно, по крайней мере, ей
     так казалось.
     Дойдя до нужного ей кабинета, она бесцеремонно открыла дверь и вошла.
     На неѐ уставились четыре пары глаз. Один довольно молодой парень, которому
     можно было дать максимум двадцать три года, ещѐ один - постарше и двое мужчин за
     пятьдесят.
     - Вам кого, гражданка? – Проговорил сидевший за столом человек.
     Вместо ответа женщина, мило улыбнувшись, сделала некий жест рукой, и самый
     молодой из присутствовавших тотчас вышел, не задавая вопросов, ничего не говоря.
     Просто встал и вышел.
     Тут же вскочил мужчина, который доселе никак не реагировал на неѐ. Она
     выбросила вперѐд ладонь, и он упал обратно в кресло. Повисла тишина.
     - Приветствую вас, господа. Сохраняйте спокойствие – Я с миром.
     Немезия ещѐ раз улыбнулась всем собравшимся своей очаровательной улыбкой и
     сразу после этого вся еѐ обворожительная красота слетела с неѐ, словно сухие листья от
     резкого удара ветра.
     Большие глаза провалились в бездонные тѐмные провалы, кокетливо пухлые губы
     оказались тонкими серыми полосками. Одежда истлела и превратилась в бесформенный
     балахон. Привлекательная фигура под ним осталась нетронутой.
     Демоница отбросила чѐрную прядь волос, что были совсем недавно русыми.
     - Быть того не может…
     - Может, Сеной. Но. Как Я уже сказала – Я с миром. А точнее с посланием.
     - От кого?
     - Счастлив тот, кто живѐт в неведении – не так ли? Твой взор простирался раньше
     далеко, но не видел, что было в сердце его последнего ученика.
     - Ты?..
     - Да – Я возлюбленная Азраила. Но. Вновь верну вас к сути разговора – Я по делу.
     Меня послал Азраил от лица Гавриила. Последний не смог сам отправиться на встречу с
     Михаилом – там Азраил. Я пришла, чтобы поведать вам легенду, которой стоит
     придерживаться при контакте с Михаилом.
     - Что с Гавриилом?
     - Он долго пробыл духом здесь. Он не смог бы сам спуститься в этот мир и
     вернуться. Говоря проще – он устал.
     Сеной понимающе кивнул, хотя сам никогда не ведал, каково это выходить из тела
     или переходить в другой мир.
     - А как вас…
     - Я Немезия, господин Лужецкий. Рада знакомству и с вами, господин Морев. Если
     вопросов больше нет, то приступим. – Немезия присела на стул, где ранее сидел
     изгнанный ею Валдис. – Как скоро ваши люди доберутся до Михаила?
     - Если всѐ в порядке, то… где-то… через два часа. – Лужецкий крайне осторожно
     подбирал слова, а если быть честным, то у него здорово тряслись колени, когда он
     заглядывал в пустые глазницы сидящего перед ним существа.
     - Вы успеете передать информацию?
     - Да… успеем. – Евгений Михайлович всѐ больше смотрел на неѐ исподлобья.
     Губы демоницы вытянулись в улыбке, и спустя десяток секунд перед Лужецким
     вновь сидела обворожительная красотка.
     - Если вам так будет проще, Я могу остаться в этом образе.
     - Да… Если вас не затруднит. Не подумайте…
     - Не подумаю. К делу.
     - Да-да. Конечно. – Проговорил Лужецкий, тут же поймав себя на мысли, что
     теперь ему с трудом удаѐтся оторвать взгляд от вмиг ставшей прелестной демоницы, особенно от довольно привлекательного декольте.
     Немезия не стала лишать пожилого человека столь низменной радости.
     - В этот момент Азраил разговаривает с Михаилом, чем исполняет второе
     испытание. Всѐ, что было тому необходимыми условиями, сошлось в предполагаемом
     месте. Явление небесного посланника – Азраила и слов, что будут сказаны нашему
     Мессии есть суть испытания.
     - Итак, какая же легенда?
     - Она следующая: правда и только правда, но без некоторых моментов. В первую
     очередь того, что Михаил является многие века оппонентом Гавриила. Не стоит также
     говорить, что Люцифер был убит именно им и по каким причинам.
     - Немезия, просто скажи нам то, что скажет Азраил Михаилу – так будет проще, а
     затем перечисли пункты, которые раскрывать мы не будем.

     ***

      Красноярский край

     - Ты знаешь меня?
     - Да. И знаю, что тебе уготовила судьба. Выслушай меня. Я проделал дальний путь, чтобы ты узнал истину. Моѐ имя Азраил.
     - Я слушаю. – Олег отступил на несколько шагов. Сердце отбивало частый ритм,
     руки чуть дрожали.
     Ангел тряхнул крыльями и, сложив их за спиной, склонил голову.
     - Твоѐ настоящее имя Михаил. Ты наверняка слышал про те события, что
     предшествовали твоему появлению здесь?
     - Демоны, ангелы и война за этот мир?
     - Да. Именно так. Я, пожалуй, начну с того, что время от времени в этот мир
     посылают Мессию. Переводя на местный счѐт времени, восемь лет назад таким посланцем
     был твой родной брат – его звали Люцифер.
     - Люцифер?
     - Да, именно так. Он спас этот мир, но был убит после предателем. Убит в спину.
     Следующим Мессией, пять лет назад, стал его сын – твой племянник, Арвинг. Он погиб в
     бою на острове Котлин. Ты тоже был там. Там ты лишился крыльев. Там же Высшие силы
     сделали тебя человеком, дабы в грядущем турнире ты встал на защиту этого мира.
     - Я был ангелом?..
     - Михаил, ты – архангел. Один из трѐх братьев, что раньше хранили этот мир. Но
     после разделения мира всѐ стало сложно. Твой брат погиб, защищая этот мир, ты не
     должен повторить его участи, но встать грудью за дело твоей семьи обязан.
     - А третий брат? Он жив? – Олег, наречѐнный Михаилом, задыхался.
     - Да, его зовут Гавриил. Он вне этого мира, но ты сможешь его увидеть на турнире.
     Вам есть о чѐм поговорить. Ты не зря пришѐл сюда. Здесь был замок, в котором вас учило
     предыдущее поколение Хранителей. Один из них ещѐ жив, его ты встретишь ещѐ быстрее.
     Скоро сюда прилетят люди, которые ищут вас. Не бойся их. Они доставят тебя к твоему
     былому наставнику. Он поведает тебе всѐ, что знает, ничего не утаив. Может твоя память
     вернѐтся, когда ты узнаешь всѐ о себе.
     - А если нет?
     Азраил сделал несколько шагов навстречу.
     - Ты должен принять на веру то, что Я говорю тебе. Меч Света, который от века
     стал символом вставшего за этот мир Мессии, ждѐт тебя в Москве. Там у тебя появятся
     союзники в турнире, которые встанут с тобой плечом к плечу, если что-то пойдѐт не так.
     Они не отступят ни при каких обстоятельствах – они ученики твоего брата, который
     погиб, но не отступил.
     Олег, или Михаил, сглотнул. Говори с ним о подобном какой-нибудь сектант по
     типу Кирилла, которого теперь ещѐ искать придѐтся, то не поверил бы ни на грош. Но тут
     иное дело: ему наконец-то прояснили его судьбу, притом не абы кто, а ангел. Настоящий
     ангел.
     - Ты сейчас улетишь?
     - Да. Людям меня не стоит видеть до поры до времени. Они еще не готовы. Прими
     свой путь, брат, как принял зов крови прийти сюда, к порогу дома, где ты учился и
     поклялся хранить этот мир. До встречи, Михаил.
     Ангел согнул ноги в коленях, забил крыльями и, высоко подпрыгнув, полетел.
     Сначала тяжело набирая высоту, а после, поймав поток воздуха, пролетел круг над ним и, поднявшись по спирали вверх, исчез посреди неба. Будто его и не было.
     Сердце мерно отсчитывало мгновения жизни стоявшего на краю пропасти
     человека. Хотя нет, теперь он знает, что не человек. Он ангел. Такой же, как тот, что
     улетел отсюда в лучший мир. Наверное, в лучший. Вот разгадка любви к высоте и ветру –
     это его суть, его всѐ, его жизнь. Которую у него забрали…
     Нужно узнать, что произошло на Котлине. Нужно расспросить этого наставника,
     кем бы он ни был. Раз он знает всѐ.
     Расспросит. Обязательно узнает всѐ. А пока что…
     - Кири-и-и-и-илл!

     Глава 5

      Срединный мир, ОРД
      Красноярский край

     Нельзя сказать, что Кирилл сильно испугался, когда увидел ангела за спиной.
     Настоящего ангела, на расстоянии нескольких шагов от себя. Абсолютно живого,
     материального и смотрящего прямо на него. Даже чѐрные как смоль крылья не столь
     ужасными показались, как взгляд ангела. Красные глаза так контрастировали с мертвецки
     бледным лицом, что при встрече с ними у него было ощущение, что по лицу его ударили
     плетью или чем потяжелее. Наличие козлиных рогов также привлекло на долю секунды
     внимание, но глаза всѐ перевесили.
     Хоть бы Олег тоже убежал. Не иначе как сам Сатана вышел в мир после того
     землетрясения. А он его видел! Он видел нечестивого! И он жив до сих пор. Наверно Олег
     не успел сбежать, так бы он сейчас был где-то рядом. Тоже бы вот так сидел между
     камней и боялся высунуться, чтобы пролетавшее на чѐрных крыльях зло ни в коем случае
     не заметило его.
     Конец света. Не кончилось ничего, ох не кончилось. Опять что-то назревает, раз
     сам Сатана вышел в мир и ходит по нему, как по собственному подземелью. Нужно
     сообщить кому-нибудь. Вот только кому? Людям – это, конечно же, в первую же очередь.
     Но нужно и кому-то из верхов, кто сможет подготовить всѐ, чтобы мир не поглотила тьма
     с налѐта, как было в первый раз. Перед вторым турниром, как они это назвали,
     чувствовался надзор СБ за всем происходящим. Неужели к ним на поклон и придѐтся
     идти?
     Кирилл, сидя между двумя гранитными блоками, прикрытый сверху
     свежеповаленой сосной, обхватил голову руками. Просидев так не меньше получаса, приводя сбитое напрочь дыхание в норму, Кирилл вдруг задумался о своѐм
     местоположении. Блоки скрадывали значительную часть панорамы, впереди и позади был
     лес. Тишина, что была вчера и сегодня утром, сейчас столь бесшумной не была. Откуда-то
     слышались шорохи шагов, и это точно был не Олег.
     Шаги приближались, послышались хрипловато-басовые нотки разговоров на
     неизвестном языке. Кирилл зажал себе рот ладонью – берсерки! Всѐ становится на свои
     места: землетрясения, выход Сатаны на поверхность, а вот и слуги его идут к своему
     господину.
     Если они его увидят – он пропал. Он не сможет предупредить мир о том, что беда
     уже на пороге – опять. Что делать?
     Олег мѐртв – сомневаться в этом уже просто не приходилось. Нужно спасаться
     самому. Дорогу он назад найдѐт, главное выйти на неѐ, а там уж не беда. Только как туда
     попасть? Он летел досюда опрометью, пока не выбился из сил. Хотя должны остаться
     следы. Да, должны, ведь он нѐсся не глядя, и пока сидел, из карманов, из волос и ботинок
     чего только не достал. Стало быть, тропка после него осталась заметная.
     А если берсерки по ней сейчас к нему и идут?!
     Бежать! Куда угодно, только прочь отсюда.
     И он рванул вперѐд, совершенно не думая о том, куда прибежит. К несчастью, ему
     удалось пробежать не более пяти метров от той расщелины, в которой он прятался.
     Довольно сильный удар мгновенно сбил его с ног, он прокатился кубарем до ближайшего
     дерева и не успел вскочить обратно, как его прижали к земле тяжѐлой подошвой.
     Послышалась неразборчивая речь. Кирилл вывернул голову, как мог, и увидел с
     десяток серых. Все как один смотрели на него и взгляды их не казались ему радушными.
     Тяжѐлая нога убралась с его спины, но вместо неѐ сильной рукой его ухватили за
     ворот и подняли на ноги. Он едва не упал, так как нога, по которой эти отродья ударили, отозвалась болью.
     - Заблудиться? – Пророкотал тот, что держал его за воротник.
     - Да. – Пулей соврал Кирилл. – Отпустите меня, я не хотел сюда забредать. Да тут
     ещѐ землетрясение, вот я и заплутал.
     Берсерк повернулся к одному из своих и, по-видимому, что-то спросил. Затем
     глянул на человека.
     - Мы отводить тебя на дорога за река. Дальше сам. Понимаешь?
     - Ага. Понимаю. – Залепетал Кирилл.
     - Идти за мной.
     Скомандовавший берсерк пошѐл вперѐд, Кирилла чуть подтолкнули в спину. Он
     похромал следом. Серые шли ходко, а он с подбитой ногой не мог держаться их темпа.
     Берсерки переговаривались на своѐм языке, который чем-то напоминал немецкий, но ни
     единого знакомого слова он там не услыхал.
     Очень скоро они вывели его к тому месту, где совсем недавно появился большой
     провал. Серые остановились, оглядывая обновлѐнный рельеф. Один что-то прикрикнул и
     указал в сторону, Кирилл машинально повернулся и вздохнул с облегчением – к ним шѐл
     Олег.
     Он подходил, держа нож в руке так, чтобы дать понять, что с миром. К нему
     навстречу вышел берсерк, что худо-бедно говорил по-русски.
     - Кто ты? – пророкотал он.
     - Я с миром. Этот человек со мной. Мы ждѐм других людей – они заберут нас
     отсюда. Скоро.
     - Какие ещѐ люди? Кто ты спрашивай Я.
     - Меня зовут … Михаил. Мы шли с ним сюда посмотреть на эту гору, но она
     провалилась. Дальше мы не пойдѐм. За нами уже летят. Мы уйдѐм.
     Берсерк посмотрел вновь на провал, затем на Кирилла и толкнул его к человеку, представившемуся Михаилом.
     - Мы ждать до вечер. Если вас не забрать до ночь, мы вас изгнать с наша земля.
     Понимаешь?
     - Нет проблем. Если через пару часов не прилетят, то мы сами уйдѐм.
     - Мы ждать здесь.
     Затем он что-то сказал, видимо, старшему, и некоторые из них остались на месте, а
     остальные вместе со старшим пошли осматривать провал. Один неусыпно следил за
     людьми.

     - А ты чего Михаилом-то представился? – Шѐпотом спросил Кирилл, несмотря на
     то, что берсерк, не сводящий с них глаз, был довольно далеко. Они сидели на том самом
     месте, где пережидали землетрясение.
     - Так надо. – Чуть задумчиво ответил его спутник.
     - А зачем наплѐл, что за нами прилетят? – После этих слов Кирилл оглядел небо на
     предмет наличия чернокрылого ангела там.
     - За нами прилетят. Скоро.
     - Кто?
     - А ты чего так понѐсся-то, когда ангела увидел?
     - Да ты что?! Это же не иначе как сам Дьявол был! Крылья чѐрные, рога, глаза
     красные!
     Олег довольно долго смотрел на него, затем просто отвернулся, ничего не говоря.
     - Ты-то как выжил?
     - Да он мирный был, мы поговорили и он улетел. Он и сказал, что меня ищут и
     скоро за мной прилетят.
     - Ты как-то странно это говоришь… В чѐм дело?
     - Потом расскажу. Не здесь.
     - Почему? Пока никого нет-то. Эти не в счѐт.
     Олег вновь промолчал.
     - Слушай, мне не нравится вся эта ситуация! Сначала мы идѐм чѐрте куда, потом
     тут всѐ проваливается, на свет выходит Сатана, ты с ним говоришь и… становишься
     каким-то другим.
     Кирилл поднялся и сделал шаг назад.
     - Сядь на место, в меня никто не вселялся.
     - Откуда ты узнал, что я про это подумал? А?
     Олег посмотрел на него, взгляд, исполненный скепсиса и насмешки, немного
     остудил подозрительность Кирилла, но он не сел.
     - Что это был за «ангел»?
     - Его имя Азраил. И ни слова больше. – Глаза Кирилла от удивления расширились, но он тут же отвернулся, ибо услышал то же, на что за миг до него прореагировал Олег –
     звук приближавшегося вертолѐта.
     Оживились и берсерки.
     Спустя несколько минут на пригодное для посадки место сел пассажирский
     вертолѐт. Из него высыпало пятеро человек с оружием. Олег и Кирилл подошли к ним.
     Берсерки держались на расстоянии.
     - Вы Котлин Олег Иванович? – Спросил один из военных.
     - Так точно. Этот со мной.
     - В машину. – Кивнул ему в ответ военный. Никаких опознавательных знаков на
     них не было, ни шевронов, ни погон. Когда все погрузились в вертолѐт, он наклонился к
     Олегу и сквозь набиравший обороты гул прокричал. – Мы доставим вас в Красноярск, там
     вас ждѐт самолѐт до Москвы.
     Олег просто кивнул. Кирилл же побледнел, услыхав название города, в который им
     предстоит попасть.
     Когда вертолѐт скрылся за лесом, берсерки вереницей прошли под сень деревьев, оставив место, где когда-то стоял самый величественный замок под этим небом.

     ***

      Псковское эвакуационное поселение №3

     - Я правильно всѐ понял? Мы будем Михаила опекать?
     - Похоже на то. – Скептически ответила Зверь. На это Шекспир почесал голову,
     открыл бутылку с водой и сделал несколько глотков.
     С парня в три ручья стекал пот, волосы были мокрые, серая футболка висела на
     шее. Очередная пробежка закончилась так же, как и несколько предыдущих –
     измотанностью. Конечно, чем дальше, тем лучше, но пока что Шекспир не мог осилить
     десять километров, чтобы не выбиться из сил. Вихрь и Зверь были в лучшей форме, но и у
     них дыхание сбивалось время от времени. Как ни крути, пять лет бездействия дали о себе
     знать.
     Вихрь, как только врачи разрешили ему заниматься спортом, принялся за это с
     невероятным фанатизмом. За два года регенеративных процедур и операций он перестал
     быть на себя похожим и потерял всю атлетичность фигуры. Сейчас он пусть далеко не
     такой же, как раньше, лицом, но в плане прежней силы не исключено, что даже в плюсе.
     Зверь же за собой следила, поначалу это стало для неѐ всем, только бы не думать о
     том, что она может остаться одна. Когда Вихрь пошѐл на поправку, ей стало гораздо легче
     жить, поэтому и нагрузки занятий спали.
     И вот троица друзей сидела, привалившись к стволу старого сухого дуба. Вокруг
     них был луг, по краям окружѐнный холмами, на которых начинался лес. Сюда вела
     просѐлочная дорога, которая была не очень-то востребована, зато для пробежек подходила
     идеально. Псковский Петербург остался за лесом, из-за которого торчали верха
     многоэтажек.
     - А я вот даже не знаю, как отреагирую на него. – Вихрь бросил небольшой камень
     куда-то в траву. – Вот так, положа руку на сердце, вместо приветствий взял бы за уши и
     разорвал пополам.
     - Он убил Анхеля, а мы ему улыбаться? Нет, не выйдет.
     - Точно, Зверь. – Кивнул Шекс. – Не выйдет.
     - Может, просто откажемся?
     Предложение Звери создало на пару минут задумчивую тишину.
     - Да я бы с радостью… Но от одной мысли, что будет вероятность снова мечом по
     делу помахать, у меня аж мурашки по телу пробегают. Зверь, не разбивай мне сердце
     такими словами, ладно?
     - Как это я тебе его, интересно, разобью?
     - Когда я слышу от тебя подобное, моѐ сердце становится стеклянным, наполняется
     кровью и может же и оторваться.
     - Угу. Упасть вниз и разбиться об твои стальные …
     -Вихрь! Что за пошлятина?!
     - Да ладно тебе, Вер. – Усмехнулся Вихрь. Шекспир тоже чуть улыбнулся. Зверь же
     наставительно покачала головой, глядя на мужа.
     - Распоясались все. Этот бухал как сапожник, ты на пошлятину какую-то всѐ
     намекаешь, ну-ка, подъѐм и домой бегом.
     Шекспир слегка жалостливо посмотрел на подругу, но это не подействовало.
     - Бежим, как говорится, «одним темпом» – моим.
     И они, грузно поднявшись, побежали. Очень скоро их догнали тучи, и последние
     несколько километров друзья бежали под дождѐм, подгоняемые раскатами
     приближающегося грома.

     Спустя два дня позвонил Сеной и сказал, что Михаил в данное время в Москве,
     что завтра он с ним встретится, и было бы неплохо им приехать тоже, так как они должны
     сыграть свою роль в том концерте, что намечают СБ и Гавриил.
     Выбора не было, трое собрались и поехали. Кристина, передав Сашу своей матери, отправилась с ними вместе. Она это пояснила тем, что уж лучше ей сразу там быть, чем
     позже неожиданно очутиться где-то с полной тарелкой пшѐнной каши перед носом.

     ***

      Москва.

     Сеной вѐл их по каким-то тоннелям под Москвой уже минут десять. Было
     сыровато, слышались звуки падающих где-то капель воды, поскрипывали от сквозняка
     мрачно светящиеся лампочки, эхом раздавались шаги.
     - Значит, слушайте. Дело номер «первое» - сегодня у вас целых две неприятные
     встречи. Вторая с Михаилом, первая… Впрочем, сейчас увидите. Второе – постарайтесь
     держать себя в руках. Всѐ, что сейчас происходит и будет далее, это план Гавриила и ещѐ
     одного небезызвестного вам персонажа семилетней давности.
     - Загадки, загадки, загадки – узнаю Сеноя.
     - Вер, твои слова ранят мне душу. Всѐ встанет на свои места уже сейчас. Просто не
     хочу терять возможность увидеть ваши лица, когда увидите старых «друзей».
     - Ну-ну.
     Они свернули и, пройдя ещѐ с десяток метров, подошли к двери. Там стоял человек
     в форме, который, увидев Сеноя, отворил им дверь. Там было довольно просторное
     помещение и к тому же отлично освещѐнное. После мрачного коридора глаза по первости
     слепли.
     Разглядеть удалось всѐ спустя пару минут. Это по первым ощущениям был какой-
     то бункер, судя по надписям времѐн Советского Союза на стенах.
     Ничего, кроме стола и нескольких стульев, здесь больше не было.
     У стола спиной к вошедшим стояли несколько человек, основная масса была в
     белых халатах, ещѐ чѐтко узнаваемая спина Лужецкого и, ко всему прочему, некая
     женщина, вокруг которой собственно и толпился весь народ. Звучали какие-то научные
     слова, люди в белых халатах кивали головами.
     Четверо прошли за Сеноем ближе к столу. Женщина обернулась и улыбнулась,
     увидев их.
     - Здравствуйте, рада снова видеть вас во здравии. – Женщина подходила к ним.
     Свет подчѐркивал еѐ красоту, и парни на миг даже загляделись. Ровно на миг. Спустя этот
     миг они уже глядели совсем на иное существо, что продолжало идти в их сторону.
     - Чѐрт… - Вихрь попытался ухватиться за рукоять меча, которого не оказалось на
     привычном месте. Шекспир одним движением отправил жену за спину и максимально
     закрыл еѐ собой.
     - Только без нервов. – Проговорил Сеной. – Она на нашей стороне.
     - Анхель убил еѐ…
     - Да, всѐ так.
     - Она убила Марлу.
     - И мне весьма неприятно за это. Но просить прощения не буду – нет смысла. –
     Проговорила всѐ тем же чуть игривым тоном демоница. – Вы, люди, ничего не прощаете и
     не забываете, так что перейдѐм к делу.
     - Какие дела могут у нас с тобой быть?
     - Вера, у вас со мной может и не быть, но вот у меня к вам дело есть.
     - И что же это? – С вызовом спросила Зверь.
     - Не убивайте Михаила. Вы будете ему помогать на пути становления его как
     Мессии. Он должен одолеть Вельзевула и только. Дальше он не нужен. Затем на арену
     выйдут Гавриил и Азраил, Михаил будет убит, ангелы вернутся в Срединный мир из
     Ирия, и всѐ будет кончено.
     Трое переглянулись.
     - Повтори, пожалуйста, мне показалось, что ты сказала «Азраил»?
     - Да, Вера. Азраил. Как вы заметили, Я жива. И жива благодаря ему, а он, в свою
     очередь, жив благодаря Семангелофу и Сеною.
     Три взгляда направились на Сеноя.
     - Меч Смерти, который мы передали Азраилу в своѐ время, способен вернуть его
     обладателя с того света. Немезию также вытащил с того света кусок гарды с меча, который был при ней. И давайте завершим на этом. Если нужно будет подробнее, то
     потом. Михаила скоро приведут.
     - Отличный день… Нам сказала, что мы будем делать Мессию из того, кто убил
     Анхеля, демоница, что убила Марлу. Мне вот кажется, что желания участвовать в этом у
     меня мало.
     - Согласен с Шекспиром.
     - У вас нет выбора. – Прозвучал уже привычный изменѐнный голос Кристины,
     когда через неѐ говорил Гавриил. – С вами или без вас, но план уже движется к своей
     финальной точке. Простите, но вы лишь средство для достижения цели, которым можно
     пренебречь. Вы должны понимать, что вы были рядом с двумя Мессиями, вы знаете, как
     вернее поставить их на нужный путь.
     - Но Анхель встал на этот путь за пятьсот лет до нашего рождения, а Арвинг
     вообще оказался ошибкой. Мы просто были рядом, не более того. Не делай из мухи слона, Гавриил.
     - Так или иначе, вы будете рядом с Михаилом всѐ то время, что ему осталось здесь.
     А уж поверьте, хоть он мне и брат, но Я не желаю ему долгой жизни даже без души.
     Последнее было сказано довольно резко.
     Дверь отворилась, впереди шѐл Морев, а следом за ним Михаил. Высокий,
     статный, чуть ослеплѐнный светом, вполне цивилизованно одетый.
     Сеной вышел вперѐд, приветливо улыбаясь, хотя неестественность была видна если
     не с первого, то со второго взгляда точно.
     - Приветствую, Михаил. Я – Сеной.
     Михаил некоторое время оглядывал его.
     - Ты мой учитель? – Чуть неуверенно спросил он.
     - Да, Михаил. Один из троих, что учили тебя и твоих братьев. Я остался один и рад, что мы вновь встретились. Пусть и не при самых благополучных обстоятельствах. Над
     этим миром вновь сгущаются тучи. Ты - единственная надежда для людей.
     - Не по себе от таких слов, если честно.
     - Таков выбор Судьбы. Ты должен встать в один ряд с теми, кто ранее защищал
     этот мир от нашествия орд демонов.
     - Господа, простите, что перебиваю, но давайте хоть за стол присядем. –
     Приветливо проговорил Лужецкий.
     Сеной согласно кивнул и пригласил своего ученика за стол. Затем чуть подтолкнул
     туда же учеников Люцифера. Когда все расселись, то первое слово взял Сеной. Он долго
     рассказывал отретушированную историю Михаила. В сущности всѐ, что он говорил, было
     правдой. Хранитель давно ушедшего поколения опускал подробности, которые всплыть
     не должны были, пропускал моменты из жизни архангелов, говорил о делах Люцифера и
     Гавриила. Под конец он рассказал историю Люцифера как Мессии, про троих из восьми
     оставшихся учеников и про сына Анхеля.
     Михаил слушал молча, не перебивая и не отвлекаясь. Остальные тоже
     помалкивали.
     Шекспир время от времени поглядывал на Немезию, на Зверь, на Вихря и на
     Кристину. Насчѐт последней он был не уверен, там ли до сих пор Гавриил или его уже
     нет. Одно он смог увидеть довольно чѐтко – Зверь и Немезия, сидевшие рядом, с
     одинаковой ненавистью посматривали на Михаила. Тот же не сводил глаз с Сеноя.
     Хранитель завершил свою речь и сел. Наступило вдумчивое молчание, Михаил
     смотрел в стол, сидя в пол-оборота к нему. На белой поверхности ничего не было, кроме
     фотографий семи- и пятилетней давности. Там были его брат и племянник. Невозможно
     было понять, что крылось за его взглядом. Он менялся с довольно тѐплого на какой-то
     отсутствующий и обратно. Также с интересом рассматривал фотографии берсерков, демонов, бѐвульсов, кадры сражений в Петербурге, сделанные с вертолѐтов и спутников.
     Долго и внимательно рассматривал фото Арвинга с матерью. Он смотрел на Хильду, смотрел с ноткой уважения во взгляде. Уважения и неприязни.
     - Когда всѐ это начнѐтся? – Наконец прервал тишину Михаил.
     - Мы не знаем точно. По исполнении третьего знамения. Текст его у нас есть, но он
     столь метафоричен, что уяснить, что там к чему, не представляется возможным. Поэтому
     ждѐм. Возможно, Гавриил и Азраил разгадают его, и мы сможем хотя бы примерно
     понять, когда его ожидать. Однако пока мы можем только ждать.
     - Ясно. Моя задача одолеть демонского начальника. И всѐ?
     - Да. Вельзевул очень опасный соперник. Мой брат Семангелоф пал от рук
     предыдущего.
     - А тот пал от моих. Жаль, я ничего не помню…
     - Твои руки помнят. Так же как и твоя кровь. У нас ещѐ есть Меч Света, который
     был дан тебе в своѐ время, он твой по праву Хранителя этого мира. Он позднее стал мечом
     Мессии, но Меч всѐ же твой. Он признает тебя и поможет вспомнить если не себя, то хотя
     бы то, как его держать. Так было с Люцифером, то же самое было с Арвингом. В тебе та
     же кровь, что и в них. У меня нет причин подозревать, что Меч не признает тебя.
     - Так давайте проверим…
     - Не здесь.
     Михаил понимающе кивнул.
     - Познакомься с учениками твоего брата. Они прошли с ним весь турнир до того
     момента, пока он не покинул этот мир. Они помогли твоему племяннику. Они, думаю, будут рады помочь и тебе, чем смогут.
     Михаил, сидевший доселе спиной к троице, повернулся к ним. Оглядев их, он
     поднялся и подошѐл. Дружески протянул руку Вихрю, сидевшему ближе всего к нему.
     - Михаил. – Лаконично и вполне очевидно представился ему.
     - Андрей, но лучше Вихрь.
     Михаил кивнул и подошѐл к следующему.
     - Я Олег. Но лучше Шекспир. Или Шекс.
     - Вера – Зверь.
     - Прямо Зверь?
     - Хочешь проверить?
     - Попозже, если ты не против. – Попытался пошутить Михаил, но Зверь не
     улыбнулась и уголком губ.
     - Мы начнѐм подготовку на следующей неделе. Там у вас будет возможность
     познакомиться поближе. – Встрял Сеной, видя, что ситуация далеко не радушная и, зная
     Зверь, может приобрести совсем грубый вид. Михаил отошѐл от троицы, не упустив
     возможность приветливо кивнуть Кристине и Немезии.
     Затем всѐ закончилось. Михаила познакомили с Лужецким и ещѐ с несколькими
     участниками собрания. А затем Морев увѐл его. Выглядел Михаил немного растерянным, Влад наоборот – собран и вышагивал почти как на параде. Выждав несколько секунд
     после того, как дверь закрылась, Сеной подошѐл к Кристине.
     - Гавриил?
     - Да, Я здесь, учитель.
     - Нам надо поговорить.
     - Разумеется.
     - Ребята, Я вам верну Кристину так быстро, как только смогу. И естественно во
     здравии.
     Они ушли в другую дверь.
     Вихрь поднялся.
     - Вот что за привычка? Ведь опять что-то недоговаривают!
     - Предлагаю взять при первой возможности Михаила в заложники и выспросить у
     Хранителя всѐ.
     - Мне идея нравится. – Кивнул Шекспир.

     Сеной привѐл Кристину в довольно небольшое помещение.
     Присев на стул рядом с небольшим письменным столом, который был завален
     какими-то записями, Сеной с минуту помолчал, глядя в стену.
     - Стало быть… Я не успел тогда сказать всѐ, что скажу сейчас – ты покинул тело…
     Ну, в общем, Я узнал то, о чѐм ты просил. Много пришлось перекопать в уме – сложно
     оказалось. Не думал, что та информация когда-либо понадобится. – Он обвѐл рукой горы
     макулатуры на столе.
     - Итак? Есть в Срединном Мире потомки выживших Яриданцев?
     - Есть. В живых сейчас есть пятеро прямых наследников крови ангелов из
     Огнекрылой Сотни.
     - Говори, учитель, не тяни.
     - С тремя из них ты сейчас находился рядом. Вихрь, Шекспир и Зверь. Пятеро
     погибших во время первого турнира также потомки Яриданцев. Ты можешь в это
     поверить? Разбросанные по миру нити судеб давно обездушенных ангелов сошлись там, где они встретились с Люцифером. Я – Хранитель, но Я никогда не верил настолько в
     судьбу. А оно вот так… Я впервые боюсь, что даже мы , Хранители, пешки, план
     действий которых прописан много лет назад.
     - Ты сказал пятеро. Четвѐртый – это сын Шекспира, а кто пятый?
     - Пятый – это снайпер Теленников, он же Тлен.
     - Нити судьбы сплелись в тугой узел, но если мне не изменяет память, Тлен не
     общался с Люцифером. Я прав?
     - Да, всѐ верно. Однако его пра-пра-пра-пра-прадед вместе с Люцифером общался, притом довольно долго. Не буду рассказывать про всех, но многие длительные контакты с
     людьми Люцифера были контактами с потомками Огнекрылых.
     - Немыслимо…
     - О том и речь.
     - Нужно собраться с мыслями.
     Кристина заводила глазами туда-сюда.
     - Если мы правы, и если «искры древнего пламени» это потомки Яриданцев, а они в
     свою очередь – означенные тобой, то встаѐт вопрос: как разжечь пламя?
     - На этот вопрос Я ответа не имею.
     Наступило молчание.
     - Что ж, учитель, благодарю тебя за твой труд. Мы с Азраилом постараемся найти
     решение этой загадки.
     - Удачи вам.

     ***

     Немезия шла по Невскому проспекту.
     Здесь всегда кипела жизнь. Но не теперь… Всѐ покрыто смертью в прямом смысле
     слова.
     Ей нравился этот город по некоторым причинам. Как минимум, тот факт, что
     построен он на костях, удовлетворял еѐ вкус. Ей было всѐ равно, какие здесь архитектура, история и всѐ, что в этом роде. Она любила дух этого города – дух могильника. Людям он
     дорог, конечно же, совсем по иным причинам. Люди еѐ мало интересовали, но в том мире, что сейчас хотят построить Гавриил и еѐ благоверный Азраил, они будут жить наравне с
     ангелами, как сейчас живут с берсерками.
     Пока неясно, как они уживутся снова вместе, но ведь раньше как-то жили. Главное
     не пустить в мир демонов…
     Странная мысль, если учесть, что она родилась в голове демоницы, плоть от плоти
     демона. Наверно то, что она чуть выше оставшихся, оправдывало еѐ. Она не воитель и не
     партисипат, она отравница. Самые древние из всех демонов – высшие. Но их истребили
     свои же, и Хранители им помогли в том. Да, партисипатов после тех событий заперли, а
     воителей держали в ежовых рукавицах. Отравных демонов не осталось – только она.
     Тогда и появился Азраил.
     Она вдохнула смертельно опасный воздух, наполненный спорами самой страшной
     отравы в этом мире. Еѐ люди назвали жѐлтой чумой, хотя отношение к чуме она имеет
     довольно далѐкое.
     Теперь у людей есть оружие против этого бедствия. Она сказала им, как очистить
     город. Очень скоро они примутся за это. На очистку уйдут годы…
     Немезия остановилась рядом с Казанским собором. Припомнилась та ночь, когда еѐ
     не стало. Очень странно это, даже для демона, вспоминать день смерти. День, когда в тебя
     вошѐл пылающий клинок. Она помнит эту боль, обжѐгшую горло, боль, когда Люцифер
     подбросил еѐ вверх.
     Немезия вздрогнула – память о последовавшем ударе хлыстом рассекла спину и
     живот. Позвоночник дѐрнула конвульсия в том месте, где он был перерублен…
     А потом она открыла глаза в теле ангелины Касандры. Она не знала еѐ лично, как
     не знала и Авариита. Но Азраил подготовил всѐ задолго до турнира. Как только узнал от
     Михаила, кого тот выбрал в противники Люциферу от Ирия.
     Она ничего не знала. Ничего. Азраил открыл всю правду лишь после смерти.
     Немезия напрягла усилием воли тело и спустя миг оказалась на берегу залива.
     Здесь уже ничто не напоминало того, что ей показали на видео. Обычная вода,
     обычное море – только никакой больше жизни внутри.
     Но она здесь за другим. Не для праздных воспоминаний.
     Немезия плавно заскользила над гладью волнующейся воды.
     

     Глава 6

      Срединный мир
      ОРД, Москва, квартира СБ на Бакунинской улице

     Кирилл, выслушав рассказ своего спутника по походу в дебри Красноярского края, почесал затылок, вытер проступивший на лбу и шее пот.
     - Ты хочешь сказать, что ты посланец Божий?
     - Нет, такого я сказать не хочу. Никто не говорил про Бога. Воля каких-то Высших
     – вот это определение часто звучало.
     - Какая разница? – Кирилл развѐл руками в жесте непонимания. – Высшие суть Бог.
     Иначе и быть не может. А раз ты сам архангел Михаил, стало быть ты… ты… ты победил
     Люцифера, когда тот развязал войну на небесах.
     Михаил, подумав, не стал нарушать тихий диалог самого с собой Кирилла. Тем
     более он не стал упоминать, что Люцифер, во-первых его родной брат, а во-вторых то, что
     он погиб семь лет назад.
     -… и значит это, что всѐ правда. А что будет с Дьяволом?
     - Каким?
     - Чѐрный ангел! Там у провала. Забыл?
     - А…
     - «А…» - Кирилл вновь развѐл руки. – Перед тобой стоял сам Сатана! А ты
     говоришь «А…»?
     - Это был не Сатана.
     - Как это?! У него были чѐрные крылья, рога, горящий как у гиены взгляд. Кто это, если не Сатана?
     Михаил в голове прокрутил разговор с Азраилом и не припомнил ни одного из
     описанных приятелем пунктов. Крылья были тѐмно-серые, рогов и горящих глаз он не
     припоминал. Если вычесть крылья, то Азраил вполне сошѐл бы за человека, притом
     исключительной внешности.
     - Ты наверно головой ударился, пока трясло.
     - Ничем я не ударялся! Он стоял передо мной, вот как ты сейчас стоишь.
     - Ну, значит, глаза у твоего страха очень уж велики.

     Кирилл округлил глаза.

     - Да не было у него ни рогов, ни копыт, ни прочих адских принадлежностей.
     Место, что называется Адом, а точнее Адовыми пустошами, это место, откуда пришли
     берсерки и…
     - Я знал! – Взвизгнул Кирилл и тут же перекрестился. – Зна-ал! Что эти бесовские
     отродья из Ада родом!
     Михаил покачал головой, закрыв глаза. Спорить с Кириллом ему в некоторой
     степени нравилось, но тогда, когда тот был настроен слушать доводы оппонента. Сейчас
     он на своей волне.
     - … ничего. Бог правильно сделал, что послал тебя на Землю защитить нас
     грешных от всего зла, что в мир наш своей волею он направил во испытание нам
     грешным. Он всегда мудро поступает, и этот раз не исключение. Но никто про это не
     узнает…
     Кирилл замер на этой мысли.
     - Ты даже не думай! Ты до сих пор не в тюрьме потому, что я за тебя очень
     попросил, понял? Если бы не я, ты бы уже баланду ел, а то и чего похуже с тобой
     творилось.
     - Но люди должны знать. – Глядя в глаза Михаилу уговаривающе проговорил
     сектант.
     - Меньше знают – спят спокойней. – Тем же подобострастным манером проговорил
     в ответ Михаил. – Ты подумай, что будет, если ты начнѐшь проповеди свои дурацкие?
     - И ничего они не дурацкие! Что дурацкого в правде? Правда есть Слово Божие!
     «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное», понял?
     - Я-то понял, а теперь пойми и ты – начнѐшь свою сектантскую деятельность и я
     тебя не спасу. СБ-шники тебя закроют далеко и надолго. Так что сиди тихо! Понял?
     Кирилл надулся и впервые за разговор присел на кровать. Им с Михаилом, точнее
     официально пока Олегом, выдали квартиру. Две вполне просторные комнаты с
     минимумом мебели. Дом был очень тихий, соседей ни днѐм ни ночью слышно не было, что наводило на мысль, что весь дом являлся собственностью СБ, и кроме них, тут только
     консьерж.
     - Нет. Ну как ты не понимаешь?..
     - Кирилл! Я тебе в сотый раз повторяю. Тебя ждали уже в Красноярске тѐплые
     браслеты. НО! Я попросил у представителя СБ, чтобы до Москвы нас не разлучали, а
     потом уже здесь сказал, что мы сто лет друзья и без тебя сотрудничать не буду. Если ты
     против, то иди и проповедуй, но про меня не вспоминай, а твою жопу многогрешную
     спасать не буду, да и не дадут, наверное. Так что заруби себе на носу – либо сидишь тихо, либо сидишь долго.
     После этих слов Михаил вышел на кухню. Он был совершенно спокоен, но порой в
     пылу споров внутри него словно селится некое пламя, что начинает жечь внутренности.
     Это ощущение долго не длится. «Огонь» гаснет спустя немного времени, но в минуты
     жжения Михаилу кажется, что он может одним ударом кулака пробить бетонную стену.
     Открыв кран на кухне, он плеснул в лицо пригоршню воды, затем налил в кружку и
     выпил, чтобы точно потушить пожар внутри, хотя конечно толку от этого не было. Это
     был какой-то другой огонь. Что за природа у него, он не знал.
     Но теперь рядом есть люди и не только, что, возможно, смогут прояснить ему это.
     Уж Сеной-то точно. Этот, кажется, знает абсолютно всѐ. На том собрании, что устроили
     для него, Хранитель долго вещал и много сказал интересного. В душе Михаила это, правда, не тронуло ни одну клетку – никаких своих воспоминаний. Он старался
     вглядываться долго в лица на фотографиях, но ничего, лишь пустота и тишина. Ничего…
     Внимание привлекла только пара фотографий – некой Хильды Торесен и его брата
     Люцифера. Кто такая первая, он понятия не имел, со слов Сеноя она была тоже крылатой
     жительницей иного мира. Возможно, ему просто показалось, что они виделись, но некое
     дежавю промелькнуло. То же ощущение было и с фотографией Люцифера.
     На кухню вышел Кирилл.
     - Ладно. Буду молчать. Я подумал-подумал и решил, что в твоих словах есть смысл.
     – Затем он скривил губы и, опустив глаза, согласно кивнул.
     - Другое дело. Послезавтра нас перевезут на какую-то базу, где будет проходить
     подготовка к турниру. Ты со мной.
     - Э… А почему?
     - Ты единственный, кого я вижу насквозь из этих людей. Громко говоря, ты
     единственный, кому я могу тут доверять.
     - Ты же говорил, что тут твой учитель и ученики твоего брата. Нет?
     - Эти ученики на меня посмотрели так, словно их учителя я и убил. Скрыть это у
     них плохо получилось. А может я просто под впечатлением рассказа о себе и
     напридумывал разного.
     - Ну, я в принципе не против, благо меня без тебя и вправду могут засадить. А я
     того не очень-то хочу. Так что да, деваться мне некуда.
     - Договорились.

     ***

      Финский залив, Балтийская губа

     Немезия плавно летела над чуть тревожащимися волнами. Опущенные вниз
     ладонями руки осторожно зондировали пространство под водой. Демоница чувствовала
     ими абсолютно всѐ. Самый мелкий камешек не ушѐл из поля еѐ зрения.
     На дне хватало разного рода мусора и не только. Она порой невольно косилась в
     сторону, где лежат части еѐ истинного тела, но знала, что искать там бесполезно. Ирий
     исторг Азраила, а следом и Люцифера, куда-то западнее. Примерное место падения она
     увидела в воспоминаниях учеников Люцифера. Они видели падение Азраила, но подумали
     про Люцифера.
     Нет, еѐ не тревожат остатки тела возлюбленного. Еѐ интересует Меч Смерти,
     который должен быть где-то здесь. В худшем случае придѐтся обыскать всѐ пространство
     до плотины, если меч, упав на лѐд, по весне уплыл куда-то с ледоходом.
     Пока что она не чувствовала ничего похожего. К несчастью она не держала его в
     руках, чтобы настроиться точнее. Она лишь может искать его, исходя из знаний о его
     форме. Того куска гарды, что был при ней во время боя с Люцифером, мало, чтобы
     достоверно настраиваться.
     Воды здесь много, а вот сколько у неѐ на это времени – неизвестно.
     Время сейчас самое дорогое, что осталось при них. Часы уже идут, тень от Солнца
     медленно ползѐт по жизням жителей Ирия. Время есть, но не исключено, что что-то
     может резко измениться. Нужно спешить…
     Немезия раскинула руки чуть шире; это никак не расширяло диапазона еѐ
     зондирования. Она искала то, что пригодится им на турнире. Пригодится как страховка, с
     которой на бой выйдет представитель от Ирия.
     Пока что Гавриил и Азраил заняты разгадкой третьего испытания и того, как его
     исполнить в тот момент, когда будет нужно им, а не когда это случится само по себе. Это
     вверху… А внизу сейчас до сих пор идѐт кровопролитие за честь владеть Оселсатой –
     оружием выделяющего Вельзевула.
     Она побывала там не так давно. Нет возможности ставить сейчас на кого-то, ибо
     верх может одержать кто угодно. Ярко выраженно лидирует сын прошлого Вельзевула
     Абигора – Горнид, но в списке претендентов такие холодящие кровь имена как Аббадон, Мерезид и Эврином – недавние генералы армий. Совсем недавно вышел из игры Асмодей.
     Точнее, его вынесли изрубленным на несколько частей.
     Если удастся завершить все приготовления до окончания этой резни, есть шанс
     выгадать для Михаила более слабого противника, хотя, как знать – лотерея… Демонам не
     чуждо обманывать, скорее наоборот. Уж ей-то это доподлинно известно.
     А пока искать.

     ***

      Секретная тренировочная база в Псковской области

     Машина остановилась, и военный, сидевший вместе с ними в фургоне, позволил
     снять мешки с голов.
     - Могли попросить отвернуться. – Отплѐвываясь от пыли, проворчал Шекспир.
     Молодой сержант, что сидел с ними, развѐл руками, намекая на порядок
     секретности и всѐ, что с этим связано.
     Первым из фургона выбрался Вихрь, следом соскочила Зверь, за ней Михаил,
     Кирилл, последним лениво слез Шекс. Оглядеться им толком не дали. Подошѐл Сеной и, махнув рукой, дал понять, что нужно идти за ним. Процессия двинулась в сторону
     просвета между зданиями.
     Вокруг кипела жизнь: на тренировочных площадках занимались солдаты, бегали,
     подтягивались, тренировались во владении ножом, палкой и просто рукопашным боем.
     Вихрь смотрел на них без особого интереса, особенно на тех, что неумело, по его мнению, махали палками. Говорить он ничего не стал, лишь покачал головой. Видевший это Сеной, поймав его взгляд, согласно кивнул – оба усмехнулись.
     Михаил не спешил, стараясь осмотреть тщательно то место, куда его доставили.
     Рядом шѐл Кирилл, и его взгляд выражал все те же эмоции, что мелькают в глазах мыши в
     клетке со змеями. И это он не про массу солдат – больше всего его страшили эти трое, что
     шли перед ним. Те самые, что отзывались только на клички. Командовавшего всем этим
     делом Сеноя он так и не раскусил. Михаил своему приятелю рассказал всѐ, что узнал сам, но вот только не припоминал Кирилл, чтоб у архангела Михаила был какой-то учитель.
     Хотя понимание того, что на деле всѐ несколько иначе, уже пришло и старательно
     приживалось.
     Сама троица довольно иронично отнеслась к появлению в их команде Кирилла.
     Уже тот факт, что он сектант, породил массу шуток и задирок. Михаил молча усмехался, но за друга не вступался, порой закатывая глаза на некоторые фразы оного. В остальном
     же для Кирилла была уготована та же программа обучения, что и для Михаила. «Будем
     надеяться, что он просто умрѐт» - сказал им шѐпотом Сеной, когда знакомил их.
     Они вышли на плац, который в разрез всем нормам был грунтовым.
     - Стройся! – Прокричал кто-то невдалеке, следующая минута была наполнена
     небольшой суетой, а через некоторое время спустя перед гостями стояли навытяжку на
     первый взгляд роты три отлично отобранных солдат. Вихрь, приглядевшись, не узнал
     знаков различия, которые носили служивые.
     - Господа. – К ним подошѐл высокий военный. – Подполковник Сретинский
     Валентин Иванович, командующий секретным дивизионом «Хранитель».
     Вихрь покосился на Сеноя.
     - Название они сами придумали. – Не поворачивая головы, ответил на немой
     вопрос он.
     - Рядовой Вихров. – Положив ладонь на голову, отдал честь подполковнику Вихрь.
     - А я не служил, но тоже рад знакомству. Олег моѐ имя.
     - Вера.
     - Рядовой Волошин.
     - Михаил. – Пожал плечами стоявший с краю дальше всех от подполковника
     названный Мессией.
     - … и я архангел. – Передразнил его тут же Шекспир, за что получил подзатыльник
     от Сеноя.
     - Рад знакомству. – Кивнул Сретинский. – Разрешите ввести в курс дела. Дивизион
     «Хранитель» создан через год после событий второго турнира, в частности после
     операций «Восток» и «Котлин». Численность дивизиона шестьсот человек. Главная
     прерогатива дивизиона – участие в военных конфликтах с нечеловеческими расами, особенно с демонами. Мы тесно контактируем с берсерками, обмениваемся опытом. Так
     же нас посещает господин Сеноев, - кивок Сеною, - и преподаѐт обращение с холодным
     оружием. У дивизиона пока не было опыта применения навыков, но в случае нападения
     демонов или… ангелов – мы готовы.
     - Благодарю. – Кивнул ему Сеной.
     Шекспир поднял руку, глядя в глаза Сретинскому. Тот дал понять, что слушает его.
     - Товарищ подполковник, мне вот интересно, а вы, правда, уверены, что шестьсот
     человек долго выстоят против воителей?
     - Понимаю вас, ну тут могу ответить только так, что два года назад всего одна рота
     была. Растѐм. Может, и до армии дорастѐм.
     - Армия это, если мне моя память с уроков ОБЖ не изменяет, пятьдесят-шестьдесят
     тысяч человек. Тут же стоит вспомнить, что по приблизительным подсчѐтам только в
     Петербурге трупов воителей было порядка семидесяти тысяч. Не хочу придираться, но
     этот ваш дивизион – пшик против сотни воителей.
     - Не согласен и поясню. Берсерки не признают огнестрельное оружие, бойцы же
     нашего дивизиона оснащены по последнему слову отечественного ВПК. Плюс техника, специально ориентированная на борьбу с демонами и… ангелами.
     Сретинский всякий раз косился на Сеноя, говоря о том, что ангелы также входят в
     круг целей «Хранителя».
     - Кроме того, - продолжил подполковник, - бойцы отлично владеют столь
     уважаемыми берсерками мечами.
     - Ой, а глянуть можно? – Опередила Зверь Шекспира, который явно хотел спросить
     что-то в том же ключе. – Я бы даже поспарринговала с вашими бойцами. Муж разрешит?
     - Муж разрешает. – С небольшой ухмылкой кивнул Вихрь.
     - Так можно?
     Сретинский на миг оказался озадачен. Позади него среди солдат дивизиона
     послышались смешки. От сурового взгляда подполковника они тут же стихли. Затем он
     посмотрел на Сеноя, тот согласно кивнул.
     - Пикаленко, Свиридов. – Не глядя на строй, произнѐс Сретинский. Из строя вышли
     двое. К ним подбежал рядовой и вручил каждому по палке, затем он подошѐл к Звери и
     протянул ей одну.
     - Мне две. – Рядовой чуть потерялся, но своевременно найдясь, мигом сбегал за
     второй.
     Быстро оценив вес своего оружия, Зверь без особого интереса махнула палками,
     которые были чуть легче еѐ сабель, но в руках сидели неплохо. Отойдя на несколько
     шагов от подполковника, она посмотрела на противников.
     - Ну, нападайте что ли!
     - Дама вперѐд. – Усмехнулся детина пониже ростом, хотя разница была лишь в
     паре сантиметров.
     - Не против. – Кивнула Зверь и пустилась с места в карьер. Вмиг оказавшись между
     парнями, она крутнула сальто над ударом, что должен был прийтись по ногам. Едва
     коснувшись земли, она, прокрутившись вокруг оси, спустила замах второго бойца, оказавшись у него за спиной. Получив удар выше икр, он упал на колени, и его
     противница тут же «перерезала» ему шею. Это заняло секунду. В следующую она ударом
     ноги отправила «убитого» под ноги его товарищу и, по дуге обежав того, нанесла удар, который тот парировал. Затем он хотел умело провести контратаку, но девушка вновь
     крутнулась вокруг себя и, наклонившись, ударила по колену одной саблей, а вторую
     «вонзила» в солнечное сплетение. Детина прикрикнул и начал заваливаться на спину.
     Зверь подпрыгнула, замахиваясь обеими палками. Когда парень, подняв пыль, упал, палки
     Звери ударили по обе стороны рядом с головой.
     Казалось, даже ветер перестал создавать шум. Сретинский стоял, открыв рот,
     примерно также выглядел весь дивизион.
     Зверь отряхнула колено и, отбросив палки, протянула руку бойцу, что оказался у еѐ
     ног.
     - Надо было нападать. – Сказала она ему без тени усмешки
     - Я погорячился. – Подошѐл Шекспир к Сретинскому. - Ваш дивизион – пшик
     против пятидесяти воителей… Ну, хотя, если ваши умельцы будут с огнестрелами, то чуть
     дольше продержатся.
     Подполковник молчал до сих пор, находясь под впечатлением от увиденного. На
     вид девушке было от силы двадцать пять, хотя на деле чуть больше. Однако движения, скорость и умение были словно у монаха из китайской сказки про мастеров меча.
     - Валентин Иванович, да не принимайте близко к сердцу. Их тренировал архангел, у которого не одна сотня воинов была лично им вышколена. Если бы он работал с вашим
     дивизионом, то у Звери вряд ли бы вышло так просто одолеть ребят. – Сеной постарался
     привнести долю участия в крах амбиций подполковника, но, судя по лицу того, не вышло.
     - Это фиаско… - Наконец проговорил тот.
     - Да ладно вам, - усмехнулась Зверь, - поработать надо просто побольше. И
     тяжеловаты они у вас – малоподвижны. Когда к вам берсерки-то приезжают на мастер-
     классы, вы гляньте на них: большие, а какие живчики.
     - Зверь, оставь его. Ему переварить увиденное надо.
     - Как скажешь, Сеной.
     Михаил тем временем переглянулся с Кириллом. Последний был в непередаваемом
     шоке от увиденного. Мимикой он дал об этом понять своему другу, тот утвердительно
     кивнул.
     - Ну чего ты киваешь-то? Михаил. – Вихрь, скрестив руки на груди, толкнул в
     плечо стоявшего рядом ангела. – Ты не хуже умеешь, просто не помнишь.
     - Уверен?
     - Да. Просто на тебя явно не нападали с мечом или палкой хотя бы. Руки и тело всѐ
     тут же вспомнили бы. Анхель рассказывал, как это было с ним.
     - Прости, кто?
     - Брат твой. Мы зовѐм его так, как он представился нам – Анхель.
     Михаил кивнул.
     - Пойдѐмте, расположимся в казарме. – Предложил Сеной. – Потом будем
     пробуждать память тела и крови Михаила.
     Все пошли вслед за ним. Он не ждал ответов, а просто зашагал в нужную сторону, оставив подполковника Сретинского и дивизион «Хранитель» стоять в гробовом
     молчании. Отойдя на некоторое расстояние, они услышали позади команду «Вольно!
     Разойдись!».

     - Михаил, пойдѐм, пройдѐмся.
     Сеной пришѐл уже после официального отбоя, который на гостей базы никак не
     распространялся. Михаил и Кирилл сидели в сторонке от игравшей в карты на щелбаны
     троицы. Михаил поднялся и вышел. Кирилл, посидев немного в одиночку, решил
     наладить контакт с ребятами, которые его явно недолюбливали, но этот
     малозначительный факт препятствием для него никогда не был.
     Он подсел к ним. Осторожно, не создавая шума. И некоторое время наблюдал за
     игрой. Трое не обращали на него внимание. Когда очередной кон игры завершился, раздававшая карты Зверь неожиданно для Кирилла выдала ему набор карт. Это она никак
     не прокомментировала, а Вихрь и Шекс даже ухом не повели – всѐ словно так и должно
     было быть. Кирилл пожал плечами и взял карты. Резались они в подкидного дурака, он
     неплохо в него играл и, оценив карты, понял, что те недурны.
     - У кого?
     - У меня. – Отозвался Кирилл и походил первым.
     Игра не отличалась азартными криками или надменными речами – спокойная,
     размеренная игра. Под конец у Вихря на руках оказалась изрядная пачка карт, Шекспир с
     трудом, но отбивался. Первым скинул все карты Кирилл, сразу следом Зверь. Шекспир
     затопил Вихря и ему поочерѐдно пробили по лбу.
     - Спрашивай, чего хотел. Заслужил. – Отложив карты в сторону, заявила Зверь.
     Признаться, Кирилл больше всего побаивался именно еѐ. Причѐм ещѐ до того, как
     она уложила за пять секунд тех детин на плацу. Она у него ассоциировалась с чем-то
     совершенно мирным на первый взгляд, но это истаивало сразу, когда еѐ взгляд бичом
     проходился по нему.
     - Да я ничего спрашивать не хотел. Просто контакт наладить. Вы особняком, а мы
     вроде как команда. Не?
     - Командой нужно быть, для этого у нас ещѐ есть время. Ты вообще в курсе, во что
     вляпался?
     - Конечно.
     - Просвети.
     - Мы тут, чтобы подготовить Михаила к турниру. – Очень осторожно проговорил
     Кирилл. Взгляд его был опаслив, а тон, которым было всѐ сказано, почти вопросительный.
     - А про турнир что скажешь?
     - Ну… Михаил должен убить главного демона, чтобы спасти мир от их вторжения.
     Так же?
     - Так. Вот теперь поясни непонятный мне момент: на кой чѐрт нужен ты?
     - Мы друзья с ним. Меня не поняли в жизни высокие органы этой страны, и он за
     меня поручился. Хотя моѐ дело совсем не то, как его называют – я сект не организовывал, у людей деньги не вымогал. Я правду им только рассказывал.
     - Вся правда в том, что этот мир не наш. Мы здесь случайно оказались. Ангелы, демоны, берсерки и много ещѐ кто – они истинные жители это мира. Этот турнир – их
     единственный шанс вернуться домой.
     Кирилл замолк. Такого он не слышал. Нет, конечно же разные в миру идеи этого
     ходили, но чтоб вот так…
     - Что, язык проглотил? – Усмехнулась Зверь. Молчавшие парни тоже улыбнулись.
     - Я не знал… А мы тогда кто же? Откуда, точнее?
     - Мы – это потомки давным-давно павших ангелов, которые в битвах за Царство
     небесное, - она ткнула пальцем вверх, - перебили друг друга. Бескрылые с выгоревшими
     душами они рухнули тут и безумные, ошалевшие от страха стали людьми… Нами.
     Ангелы и прочие нас считают выродками и, будь у них возможность, истребили бы нас, как скот.
     - Тогда почему против них, - Кирилл кивнул вверх, - выставляют своего же?
     - А вот чтобы те, кто это всѐ придумал, то есть Высшие, сидели и смеялись над
     этим концертом. Они всегда выбирают Мессией самого сильного, чтобы других лишить
     возможности вернуться сюда.
     - Кто такие Высшие?
     - Может боги, я не знаю. Знаю лишь то, что они те ещѐ твари.
     - А если Михаила убьют? Что тогда будет?
     - Смотря кто.
     - Что ты имеешь в виду?
     - Ничего. – Зверь откинулась на стуле. Взяла в руки колоду и, перемешав, снова
     раздала на четверых.
     Они играли до полуночи. Больше разговоров не было. Кирилл переваривал
     полученные знания.

     Сеной остановился на том самом плацу, где днѐм они знакомились с дивизионом.
     Изменилось лишь то, что появился небольшой стол, вынесенный, видимо, из класса для
     теоретических занятий. На нѐм лежало два меча, они казались похожими как две капли
     воды. Уже было темновато, и подробности проступили не сразу.
     Один из мечей был сделан гораздо аккуратнее: вычурная гарда, руны на клинке.
     Второй был проще и повторял первый лишь формой.
     - Это Меч Света. Его вручил тебе Семангелоф, старший нашего поколения
     Хранителей. Ты был учеником Сансеноя. Я учил твоего брата Гавриила, у него Меч
     Жизни, а Люциферу, которого учил Семангелоф, был дан Меч Тьмы.
     Сеной замолчал. Протянул Меч Света Михаилу. Тот его осторожно принял.
     - Свет, Тьма, Жизнь. Есть Меч Смерти?
     - Да, но он утрачен. Но возможно он ещѐ сыграет свою роль в этой истории.
     - Я в кино эту фразу слышал.
     - Она уместна. Этот меч передаѐтся от одного поколения к другому. Хранители
     обладают им, лишь когда они уже отошли от дел и передали их в руки учеников.
     - И как он канул?
     - Утонул вместе с тем, кто им владел. – Сеной тряхнул головой. Михаилу на миг
     показалось, что тот как-то озлобленно посмотрел на него. – Сейчас попробуем вернуть
     твою память. Точнее ту еѐ часть, что отвечает за владение мечом.
     - Сейчас? Темновато так по мне для столь опасных экспериментов.
     - А ты закрой глаза, чтобы темнота не отвлекала.
     После этих слов Сеной взял второй меч, крест-накрест махнул им.
     - Готов?
     - Нет. – Честно признался Михаил.
     Сеной атаковал. Со стороны могло показаться, что первым же ударом он хотел
     пресечь жизнь Михаила, но Хранитель был осторожен. Мечи звякнули друг о друга –
     Михаил не успел испугаться, а его руки сделали всѐ сами.
     - Не бойся меня. Не бойся меча. Не бойся себя. Ты – архангел. Твоѐ тело само по
     себе оружие. Даже без Меча. Найди в себе веру в это. Почувствуй, как огонь, что внутри
     тебя, загорится и придаст сил.
     - Я знаю, о чѐм ты?..
     - Конечно. Это часть тебя прошлого, что никуда не ушла. Пока она в тебе – ты
     непобедим. Но не дай ей захватить голову, иначе тогда ты перестанешь управлять Мечом, он будет управлять тобой.
     - Сложные вещи говоришь. Наверно мне было бы проще понять тебя, будь при мне
     память.
     - Сила не в памяти, а в крови. Память осталась в твоей душе, кровь осталась в тебе.
     - А душа?
     - Еѐ забрали. Поэтому ты ничего не вспомнишь. Тебе придѐтся верить мне на
     слово.
     - Не знаю почему, но я верю.
     - Ещѐ раз. – Сеной отошѐл и сделал несколько выпадов. Они были, конечно,
     совершенно детскими, однако проведены на такой скорости, что у человека просто не
     сумели бы среагировать мышцы хотя бы для жѐстких блоков – Михаил парировал их, до
     сих пор удивляясь себе.
     Сеной не наседал. Он лишь добивался сегодня, чтобы Михаил прочувствовал свой
     Меч. Он не ждал сегодня схватки, достойной себя, нет, он просто хотел, чтобы его ученик
     вспомнил своѐ оружие Хранителя, смог прочувствовать, можно сказать в лабораторных
     условиях, свой огонь, попробовать управлять им.
     Михаил стал реже удивляться, позднее, спустя час, начал меньше внимания
     уделять окружающему пространству, полностью сконцентрировавшись на мечах. И на
     себе. Этого от него и хотел Сеной.
     Они закончили под утро, когда горизонт на востоке начал светлеть. Забрав Меч
     Света у Михаила, Сеной отправил его отдыхать. Сам же он ещѐ какое-то время находился
     на плацу, держа Меч в руках и глядя на лезвие.
     Сколько уже погибло ангелов с этим мечом в руках… Сначала Люцифер, затем,
     косвенно, Арвинг и, наконец, Семангелоф…
     Сеной отлично понимал, что он обрекает на смерть ещѐ одного своего ученика. Но
     кого?
     Старый Хранитель посмотрел в небо, хотя прекрасно знал, что оттуда на него
     никто не смотрит. Затем вновь перевѐл взгляд на лезвие Меча Света.

     ***

      Ирий. Темень
      Окраина Церена

     Азраил и Гавриил наблюдали за заходящим светилом. Последние несколько дней
     они практически ничем не занимались. Гавриил ещѐ приходил в себя после вынужденного
     отсутствия в теле, Азраил же отходил после перехода, который был спонтанным, и
     времени на подготовку организма не было. Как итог – ангелы отдыхали и духом, и телом.
     Церен позади них постепенно утихал. Шум множества тѐмных крыльев и гомон
     города истаивали как снег весной.
     - Пора приниматься за работу. – С некоторой долей здоровой лени проговорил
     Гавриил.
     - С чего мы начнѐм? Мы не так много знаем. Да и то, что знаем – не истина в
     последнем прочтении.
     - Да. Мы точно уверены только в том, что в Срединном мире живы пятеро
     потомков Яриданской сотни. Если мы правы, и они те самые «искры», то у меня лишь
     один вопрос: как разжечь «пламя»?
     - Ты в том мире довольно часто пользуешься телом жены одного из них, что она
     знает о возможностях своего мужчины? То, что не вмещается в возможности людей?
     Гавриил задумался.
     - Все трое участвовали в битве на острове Котлин. В апогее они сражались на
     мечах, а стало быть, судя по тому, что выжили, на равных с воителями. А демоны там
     были в основном опытные. Не думаю, что обычные люди, даже при тех навыках, коими
     располагают эти трое, могут справиться с подобными воинами. Мы знаем, на что
     способны воители.
     - Значит, несмотря на тысячи лет, кровь Яриды жива.
     Ангелы задумались. Солнце скрылось за горизонт Церенского леса.
     - Мы знаем, что Огнекрылые распалялись в битвах. А перед сражениями они
     употребляли некий напиток? Так сказал Сеной?
     - Он не сказал точно, что они употребляли, но да, что-то они принимали. Нечто
     наркотическое.
     - А затем они разбивали в пух и прах армии…
     - Ты намекаешь, что нужно сделать то же самое с учениками Люцифера?
     - Да. Что если с помощью этого вещества мы добьѐмся некоего эффекта?
     - Не уверен, признаюсь тебе. А если суть не только в наркотике, но и в сражении.
     Притом с явным перевесом и малыми шансами на успех.
     - Значит, нужно мотивировать их поучаствовать в безнадѐжном бою. – Азраил даже
     себе улыбнулся. Гавриил же впервые посмотрел на него, повернув голову.
     - Как ты собираешься это сделать?
     - О, доверь это мне. – Азраил тоже повернулся к собеседнику и посмотрел ему в
     глаза. – Даже будь они потомками ангелов, они люди. А люди могут перепутать овцу с
     волком в темноте.
     - Я уважаю твоѐ умение оплетать слова изысканными метафорами, но поясни
     сейчас проще.
     - Воображение людей в совокупности с их страхами и надеждами – это мощное
     оружие. Умение влезать другим в головы и читать мысли это, конечно, отлично, но ведь
     можно туда мысли и подбросить. Остальное довершит человеческий атрофированный
     мозг, который не в силах понять, своя или чужая мысль в него помещена. Я уже внушил
     одному человеку, что Я – не что иное, как воплощение всех его самых жутких кошмаров.
     Его воображение сделало меня в его глазах и впрямь страшным: рога, копыта, горящие
     глаза. – Азраил усмехнулся. – Так что доверь мотивацию «искр» мне. Если мы не
     ошиблись, и они действительно те, кто нам нужен, то развязка скоро.
     - Ты меня не перестаѐшь удивлять. Ты обладаешь силами, что превышают силы
     Хранителей, но ты не Хранитель.
     - Я доказательство того, что ангел – это высшее существо, и силы наши куда
     больше, чем положено думать. Нужно лишь отринуть ограничивающие догматы. Если
     разобраться, ваше поколение ведь тоже далеко ушло от поколения Семангелофа.
     Хранителями нас делают не двое братьев, что родились в один день со мной или тобой.
     Мы сами себя делаем Хранителями. А трое – это лишь символ, за которым во время
     великой беды пойдут миллионы.
     - И сейчас этот символ был бы совсем не лишним…
     - Ангелы, что были за Михаила, кланялись Сеною – Хранители до сих пор живы в
     умах нашего мира. Они живые доказательства того, что мирный исход реален. И ангелы, как и берсерки, тянутся в первую очередь к тем из вас, кто не принял путь войны. Так что
     не вижу смысла искать новые символы в то время, когда есть проверенные старые. Не в
     обиду твоему поколению, но кто знает, что может сотворить с миром новое поколение.
     Гавриил усмехнулся, но промолчал. Азраил был прав. Семангелоф увидел в
     детских глазах войну и до последнего наделся, что она будет не между Хранителями. Если
     вдуматься, если бы он увидел в них спокойствие, то это ведь могло означать и то, что они
     уничтожили всѐ и вся…

     ***

      Срединный мир, ОРД
      Финский залив, Балтийская губа

     Вот он!
     Немезия протянула обе руки к воде, чуть наклонившись. Она по-прежнему парила
     в нескольких сантиметрах над водой, которая порой касалась еѐ балахона.
     Глубина в этом месте была небольшой, как, в сущности, и везде здесь. Хорошо, что
     меч не угодил в фарватер, где глубины до тридцати метров – было бы тяжелее нащупать
     его там. К счастью он нашѐлся в нескольких десятках метров от искусственно созданного
     углубления.
     Вода заволновалась под еѐ ладонями. В разные стороны поднялись брызги, когда
     Меч Смерти выпрыгнул прямо в руки Немезии. Она не обратила внимания, что еѐ изрядно
     этими каплями окатило. Меч занял место в еѐ правой руке, левой она аккуратно снимала
     ил с лезвия.
     Она нашла его. Нашла!
     Солнце, что давно освещало небо, скользнуло лучами по миру. Немезия стояла к
     нему спиной, однако Меч Смерти, который был выполнен словно из кости некого
     животного, лишь стал слепяще белым. Демоница некоторое время смотрела на него.
     Нельзя было сказать, щурится ли она – бездонные провалы глаз не давали подобной
     возможности.
     Выдохнув, она обернулась, чтобы посмотреть на восходящую Ярь, которую здесь
     называют Солнцем.
     Не прошло и минуты, как она растаяла в воздухе, словно и не было еѐ здесь.

     Глава 7

     Тлен.

      За несколько лет до событий первого турнира
      Российская Федерация, Чеченская республика
      Южнее г. Урус-Мартан, селение Мартан-Чу

     В лагерную палатку вошли пятеро. Один из них держал в руках снайперскую
     винтовку. Приклад ещѐ довольно нового оружия был покрыт многочисленными
     зарубками.
     - Тлен, сколько сегодня?
     - Девять. – Еле слышно отозвался снайпер. Молодой ещѐ парень двадцати трѐх лет
     от роду. Сняв с плеча винтовку, он поставил ей рядом с собой и сел на пол, привалившись
     к опоре палатки.
     Это был практически ежедневный обряд, особенно после вылазки. Сейчас
     командир разведгруппы доложит координаты найденных укрытий и по тому району
     отработают «Грады» и зачистят его. Затем снова будет вылазка, на этот раз она пойдѐт
     далее и вновь найдѐт не угомонившихся боевиков. И всѐ будет заново.
     Стратегические ошибки прошлого учтены, человеческих жертв должно быть
     минимальное количество – леса вырастут снова, а горы меньше не станут.
     - Я слышал, что нас скоро отправят домой.
     - Давно пора. – Снова еле слышно ответил Тлен. Официально война кончилась уже
     несколько месяцев как, но они до сих пор здесь, чтобы подавить или уничтожить все
     остатки сопротивления.
     - Угу, вчера комроты сообщил, что, мол, слыхал в штабе.
     Тлен посмотрел на сослуживца и молча покивал. На лице отразилась мимолѐтная
     улыбка, хотя увидев еѐ, обычный человек не счѐл бы еѐ изъявлением положительных
     эмоций.
     Нет, Теленников Андрей Юрьевич не был жертвой этой войны, он пришѐл на неѐ
     таким. Да и прозвище «Тлен» уже было до того, как стало позывным. С детства он был
     немного странным. Вырос он в Тверской области в небольшом городке Кувшиново, хотя
     за город он порой и не считался. Атмосфера там была самая, что ни есть, провинциальная.
     Друзей у Андрея никогда много не было, лишь двое мальчишек, которые тоже
     считались изгоями среди остальных детей. С возрастом отношение к другим детям стало
     философское. Андрей, Лѐша и Никита часто уходили в лес с Теленниковым-старшим, который был большим любителем охоты. Он учил детей стрелять из ружья и к
     собственной гордости отмечал, что сын стрелок от Бога. Двое друзей порой немного
     обижались, что Андрей явно лучше стреляет, но каждому своѐ.
     Ближе к совершеннолетию Андрей, а тогда уже чаще Тлен, мог без труда «попасть
     белке в глаз», а с оптикой и в ноздрю. Об этом он по совету отца сказал на призывном
     пункте, когда пришла повестка. И ему повезло. Его умение оценили и отправили учиться
     на снайпера. Если бы в Кувшинове была какая-никакая секция по стрельбе, и занимайся
     Андрей в ней, то проблем было бы меньше, имея на руках рекомендацию от
     руководителя, но этого не было, и Тлену пришлось подтверждать свои слова первыми
     тремя патронами до присяги.
     Энтузиазма у парня хватало с лихвой, а благодаря природному спокойствию и
     усидчивости он довольно быстро стал первым в учебке. «Что бы научить снайпера
     стрелять, нужно потратить вагон патронов» - сказал кто-то из великих русских
     военачальников. В случае с Теленниковым хватило много меньшего количества.
     А через несколько лет, уже на контрактной службе, его позвали на войну…
     Он показал себя с лучшей стороны. После первого убитого человека он не
     изменился даже в лице. Он просто передѐрнул затвор, прицелился и снова выстрелил.
     Вечером, когда уже день закончился, он вот прямо так же, как и сейчас, сидел, упѐршись в
     опору лагерной палатки, а из глаз его текли слѐзы. Тогда к нему подошѐл уже бывалый
     стрелок по фамилии Седой и, похлопав по плечу рукой, сказал:
     - Теперь можно. Тут целиться слѐзы не помешают, а там из-за них может уйти
     тварь, которая на следующий день тебе нож в спину всадит. Плачь, Андрюха.
     Они часто встречались, но почти не разговаривали, а если и удавалось
     перекинуться парой фраз, то никаких разговоров за жизнь не было – только по делу, а
     дело у них было общее: война.
     Тлен не хотел вникать в суть этого конфликта. Ему просто дали мишени, по
     которым он стрелял, и всѐ. Так он это для себя воспринял. После вылазок он всегда сидел
     и молча переваривал рейд. Окружающие быстро сообразили, что в эти моменты он уходит
     куда-то в свой мир и остаѐтся там на некоторое время. И они правы. В минуты
     спокойствия Андрей и вправду уходил куда-то в мир своих фантазий, где он никогда не
     держал винтовку в руках. Конечно, его плечо намылено с детства прикладом, но ему куда
     больше нравилось смотреть фильмы про героев с мечами – это оружие ему казалось более
     честным, нежели стрелять издалека.
     Вот и сейчас он представлял себе всѐ что угодно, какой угодно край, только не эти
     проклятые горы. Хотя сами горы, конечно, ничем отвратным ему не кажутся, просто с
     ними связаны только грустные мысли. В этих горах погиб Никитка – друг из детства.
     Андрей знал, что он тоже в Чечне, но был без понятия, где точно. Когда пришло письмо
     от отца, который написал про гибель друга, оказалось, что его рота базировалась совсем
     недалеко…
     Тлен вымыл лицо, снял с себя разгруз. Вышел из палатки, лагерь по большей части
     сейчас пустовал. Он отыскал свою палку и решил в который раз окунуться в мир своих
     фантазий и представить, что этот кусок дерева настоящий меч. Такового он никогда не
     держал, только сувенирные. Махнул раз, махнул ещѐ. Попытался изобразить что-то вроде
     серии ударов, увиденных в своѐ время в игре. Фехтованием он никогда серьѐзно
     заниматься не мог, что было довольно обидно для него. Конечно, курс рукопашного боя
     подразумевал обращение с палкой, но палка – это не меч.
     - Здорово, Тлен. – Прозвучал рядом знакомый голос коллеги.
     - Седой, здравствуй.
     - Палкой машешь? Можно присоединюсь?
     - А давай. – Тлену впервые предложили поспарринговать на палках.
     Седой нашѐл себе орудие, подходящее по форме и размеру, несколько раз сильно
     ударил им по колесу стоявшего у кухни БМП и, удовлетворѐнный испытанием, подошѐл к
     Тлену.
     - Сударь, я вызываю вас на дуэль. – С усмешкой сказал он.
     - Вызов принят. – Кивнул Тлен.
     Они сошлись. Со стороны это было похоже не на дуэль, а скорее на мальчишескую
     игру в мушкетѐров. Неумелые движения кончались ударами по рукам, ногам, смехом и
     болезненным шипением. Под конец «боя» Тлену удалось выбить палку из рук Седого, и
     он обозначил убийство противника. После они ещѐ посмеялись. Потом они долго
     разговаривали и, впервые, разговор не ограничивался их профессиональной
     деятельностью.
     - Когда отпустят, куда подашься?
     - Уволюсь. Надоело, если честно. Не знаю, может, попробую сделать у себя в
     городке секцию по стрельбе. Я ж не умею по сути ничего больше.
     - А в органы?
     - Не, не моѐ.
     - Ну, тут да – надо хотеть. Я-то думаю как раз в органы пойти, может, на что
     сгожусь. – Он посмеялся. – Что-то мне подсказывает, что пострелять больше на войне
     после этой помойки шанса не будет. В киллеры разве что податься.
     - Нервная работа. – Тлен улыбнулся.
     - Это да. В общем, не знаю. Но после этого вот – с войной хватит. Неинтересно
     уже. Да и…
     Седой не закончил фразу, но Тлен кивнул, прекрасно поняв, что имел в виду его
     товарищ.

     Спустя неделю группу Седого перебросили на другой участок, а ещѐ через два
     месяца он вернулся домой. Тлен пробыл в Чечне ещѐ три месяца и покинул еѐ уже в то
     время, когда в сердце его страны зрело восстание.

      Год спустя.
      ОРД, Санкт-Петербург

     Не сказать, что жизнь наладилась. Планы на послевоенную жизнь не оправдались, и вот он лежит на кровати, рядом с ним женщина, которую он знает всего несколько дней, а рядом на полу стоят несколько пустых бутылок разного рода алкоголя. Запрет запретом, но пока ещѐ достать можно. Хотя, есть такое ощущение, что скоро это кончится.
     Страна стала совсем другой, возможно даже лучше, пока не ясно.
     Андрей открыл глаза, когда где-то рядом мерзко завибрировал телефон. Решив
     проигнорировать его, он не встал с кровати. Но звонивший был настойчив. Громко
     выдохнув, Андрей встал и после нескольких секунд поисков обнаружил телефон в
     кармане штанов, которые оказались под кроватью. Номер, что высвечивался на дисплее, был ему незнаком, но для ошибки уж больно настойчиво.
     - Алло. – Чуть охрипшим и сонным голосом произнѐс Андрей.
     - По голосу слышу, что пьян.
     Голос звонившего показался знакомым, но голова соображала после попойки из
     рук вон плохо.
     - Кто это?
     - Андрюха, обидишь ведь. – В трубке раздался смешок, которого он очень давно не
     слышал.
     - Здорово, Седой.
     - Ну, слава Богу! Узнал. Так понимаю, что спрашивать, как твои дела, смысла нет –
     слышу, что плохо. Надо встретиться.
     - Ты где?..
     - Да у дома твоего сижу на лавочке.
     - А откуда?..
     - Ты выходи давай. Я жду. – Раздались гудки.
     Тлен ещѐ некоторое время держал телефон у уха в ожидании неизвестно чего, но
     ничего не произошло.
     Переборов желание обратно упасть в кровать, он направился в ванну. С минуту он
     смотрел на своѐ лицо: мешки под глазами, кожа местами шелушилась, небритость давно
     уже не недельная, глаза показались ему желтоватыми – жалкое зрелище. Решив не
     бриться, Андрей привѐл себя в максимальный порядок, одел чистую, последнюю, рубаху, накинул поверх неѐ куртку и вышел в подъезд. Там было прохладно, но это даже хорошо.
     На улице февраль, слышно, как завывает ветер в окно. Лучше помѐрзнуть – алкоголь
     быстрее выйдет, голова посвежее будет.
     Дневной свет вкупе с белым снегом словно бритвой полоснул по глазам. Вскоре
     зрение вернулось – на скамейке и вправду сидел Седой.
     - С добрым утром. Легко оделся-то.
     - Нормально.
     - Хозяин – барин. Пойдѐм.
     - Куда?
     - Не могу смотреть, как ты спиваешься. Ладно бы в приличном обществе, а то с
     шалавой какой-то…
     Тлен косо глянул на боевого товарища.
     - Да. Приглядывал. Опротивело, вот и пришѐл.
     - Ты где чалишься?
     - В СБ. Туда и идѐм. Сейчас после реорганизации народ нужен; разный, но в то же
     время опытный и проверенный. Я в тебе не сомневаюсь, потому зову. И зову один раз.
     Хочешь – будешь при работе, деньгах и так далее, а хочешь, дальше гуди в обществе не
     самых привлекательных особ и потом от дряни какой-нибудь загнись у мусорного
     контейнера. У нас строй демократический – заставлять не буду. Убеждать тоже – не
     ребѐнок уж.
     Квартира, где сейчас жил Теленников, была в районе станции метро Владимирская.
     Седой вѐл его сначала по Владимирскому проспекту, затем они вышли на Литейный до
     дома номер «четыре».
     Около ступеней Седой остановился.
     - Если заходишь, то завтра не хочу видеть бороды этой и перегара ощущать не
     хочу, если не заходишь сейчас со мной – спасибо, что проводил.
     Седой закончив фразу, отбил ботинки от налипшего снега о ступени и начал
     подниматься по ним к входным дверям. Андрей не думал ни мгновения над его
     предложением, а пошѐл следом сразу же. Не было смысла о чѐм-то думать – он ждал в
     душе этого момента, когда кто-то вобьѐт ему здравый смысл. Сам он не хотел делать
     никаких потуг в этом направлении. Он оказался не нужен никому и это его угнетало. А
     теперь понадобился.

     В Санкт-Петербурге он не остался, его послали работать в Москву. Дали квартиру
     – жизнь налаживалась. Вскоре он решился позвонить сначала Седому, чтобы
     поблагодарить за «реанимацию», а затем позвонил отцу извиниться.
     Отец был рад слышать, что у сына всѐ в порядке.

      Пять лет спустя.
      15 августа

     Эти сутки в засаде сидел Тлен. Место обычное уже за последние месяцы. Задание: дождаться появления снайпера, который разрабатывает одного видного деятеля от власти, и нейтрализовать.
     Существование этого снайпера уже давно под сомнением, но то, что он может
     появиться на чердаке дома напротив, остаѐтся. Почему именно этот чердак? Потому что
     только оттуда есть линия, по которой можно попасть в жертву – так уж она живѐт.
     Тлен сидел рядом с монитором, который включится сразу, как только что-то
     шевельнѐтся в поле зрения камеры. Птица это будет или снайпер - не столь важно, главное, что Тлен всегда готов схватить уже заряженную винтовку с отрегулированным
     прицелом и тотчас всадить пулю в свою цель.
     Он здесь уже седьмой раз. СБ ждѐт, хотя уж лучше бы искало. Хотя, не исключено, что ищут. Только медленно.
     Благо жена понимает суть его работы и адекватно реагирует на подобное
     отсутствие дома. Ещѐ перед свадьбой Андрей рассказал ей всѐ, что она должна знать о его
     работе и чего ей ожидать – она приняла эту информацию и ни разу не жаловалась. Со дня
     их свадьбы прошло чуть более двух лет и живут, что называется, душа в душу. Детей пока
     нет, но Андрей уверен, что сейчас ещѐ рано. Через пару лет точно начнут работать в этом
     направлении со всей отдачей.
     На улице светало. Камера молчала – движений нет. Ночью птицы странно себя
     вели, словно очень их что-то напугало. Много раз срабатывали ложные включения. Тлен
     посмотрел на часы, они показывали 5:49. Сидеть ещѐ долго, а уверенности, что объект
     появится, никакой. Ну да ничего, с собой есть лѐгкое чтиво, целый пакет еды на сутки и
     телефон, чтоб, если совсем станет скучно, позвонить жене и немного поговорить. Через
     час, кстати, можно позвонить и пожелать «доброго утра и удачи на работе» - маленькая
     приятная мелочь.
     Спустя час он так и поступил. Самому стало чуть веселее. Камера молчала…
     Около полудня монитор включился, раздался сигнал. Бросив мимолѐтный взгляд
     на экран и увидев там человека, Тлен схватил винтовку и прицелился. Нет, это был не
     снайпер. Это была женщина и вела она себя довольно странно. Испуганным взглядом она
     смотрела вниз. Через окно чердака, где она находилась, хорошо видна была часть улицы, но не более того. Что она там увидела?
     С улицы очень скоро начали раздаваться довольно странные звуки – крики,
     разбивающиеся стѐкла, сигнализация…выстрелы…
     Андрей перешѐл на другое крыло здания, откуда открывался обзор на улицу перед
     домом, где он находился. Увиденное им было понято далеко не сразу – по улице людей
     гоняли какие-то одетые в кольчуги и маски неизвестные. Присмотревшись на них через
     прицел, он не поверил своим глазам – это были не маски, а лица, притом не человеческие.
     Наблюдал он за ними долго. Они сгоняли людей с улицы в здания, порой довольно
     жѐстко. Это продолжалось около часа, по истечении которого улица опустела.
     Параллельно он предпринял несколько попыток позвонить, но ничего не вышло –
     сеть отсутствовала.
     Мысли тут же перекинулись в другое русло: в это время его жена должна идти на
     обед в кафе. А значит она в опасности. Забыв про сеть, он попытался позвонить ей, но, чертыхнувшись, зло сунул телефон в карман.
     Постарался спокойно рассудить. Когда всѐ началось? Примерно в полдень. Он не
     смотрел на часы, да и если бы не высунувшаяся женщина, ещѐ долго бы не обращал
     внимания на вполне обычные для Москвы звуки. Если так, то до выхода Светы с работы в
     кафе был ещѐ час. Значит, она на работе и выйти не смогла – это хорошо. Судя по тому, что происходит здесь, то эти существа, инопланетяне или кто они там, не входят в здания
     и никого вроде массово не убивают.
     Они лишь вычистили улицы, но зачем?
     Вопрос без ответа. Нужно что-то делать.
     Нужно добраться до еѐ работы. Пока жена вне поля его зрения, он спокойно сидеть
     не будет. Задание? Снайпер, если он и существует, сегодня точно не придѐт. Тлен
     прикинул, сколько у него с собой патронов – не так уж и много. Явно не для того, чтобы
     отстреливать сотни вторженцев!
     Значит осторожно пробираться и стрелять в самом что ни есть безвыходном
     положении. Решено!
     До места, где работает его жена, пешком при обычных условиях около двух часов
     идти. В таком случае ждать явно нечего. Андрей поместил в разгруз всѐ, что было
     необходимо, проверил подвижность и бесшумность, посмотрел на часы – 13:37, значит
     ориентировочное время, когда он окажется в пункте назначения, 16:00 или чуть позже.
     Оказавшись у двери подъезда, Тлен нарвался там на столпотворение людей. Увидев
     человека с оружием, люди зароптали, но он отсѐк все разговоры и, протиснувшись к
     двери, приказал всем заткнуться. Прислушавшись, он решил, что опасности
     непосредственно за дверью нет, и выглянул. Рядом с дверью была арка, он юркнул туда.
     Оттуда был обзор лучше – на улице он увидел до сорока единиц врага. Пройти
     незамеченным не получится.
     Взгляд сам собой упал на открытый настежь внедорожник. Ключи нашлись там,
     где им и положено было быть. Машина сорвалась с места и понеслась по полупустой
     улице. Приходилось много объезжать прочие брошенные машины, а порой и просто
     протаранивать их – благо машина у него была, что надо. Серые пытались его остановить, но, набрав скорость, Тлен уже не думал о них.
     Время его пути быстро сокращалось.
     Нужное здание уже маячило на горизонте, когда Тлену пришлось остановиться и,
     выйдя из машины, залезть на неѐ. Обзору предстала необъятная пробка. Окинув еѐ
     взглядом, он тут же засѐк нескольких серых, что, в свою очередь, заметили его и
     двигались в его сторону.
     Семеро – не беда!
     Тлен спрыгнул на асфальт, достал винтовку, вскочив на стоявшую перед ним
     машину, прицелился в первого ближайшего, и выстрелил. За первым упал второй, затем
     третий. Ещѐ четверо, поняв, что дело пахнет керосином, ретировались. Андрей не стал
     мешкать и побежал прямо по машинам в нужную ему сторону. Он часто оглядывался, выискивая среди машин тех четверых. Одного он увидел – тот явно хотел устроить
     подлость, но не учѐл, что сидел напротив наполированной машины. Тлен, перепрыгнув на
     соседний ряд, выстрелил в прыжке – стрелял вслепую, но попал очень близко. Серый
     побежал прочь.
     - Эй, твари, пошли прочь с моей дороги!
     Не то чтобы он ожидал понимания, но как-то на душе легче стало. Он понѐсся
     дальше. Довольно долго он не видел движения серых, но когда до нужного здания, где
     работала его жена, осталось не более трѐхсот метров, он заметил, что его ждут. Их было
     около двадцати. Увидев его, серые разбежались в разные стороны. Глаз снайпера, прошедшего войну, отметил, что разбежались серые очень грамотно. Его возьмут в
     кольцо, если он что-нибудь не предпримет.
     Дорога здесь не так была забита машинами. Можно попытать счастья и повторить
     трюк с машиной. Однако пригодной для такого рейда тачки не оказалось.
     Тлен выдохнул, чертыхнулся. Прикинул количество патронов.
     - Эх… Говорил мне командир брать всегда с запасом.
     Патронов хватит максимум на половину ожидающих тварей.
     Да и чѐрт с ним! У этих мечи, копья, а у него винтовка – десяток положу, может
     второй испугается.
     Он пошѐл вперѐд. Спрыгнул с крайней машины и уверенным шагом двинулся к
     нужной двери. Первый и второй серые выскочили на него одновременно, но благодаря
     тому, что они были довольно удалены от него, он успел положить обоих. Ещѐ четверых он
     положил на ходу. Он сейчас, видимо, был похож на героя из боевика, который шѐл под
     огнѐм, не обращая внимания на врагов, убивая всех, кто представлял опасность.
     Осталось три патрона, когда до двери уже было всего двадцать метров. И вот же
     гадство – на него неслось пятеро серых.
     - Ну, ща глянем, из какого вы теста.
     Выбрав момент, Тлен выстрелил. Пуля прошла навылет и ранила ещѐ и бегущего
     следом.
     - Ха!
     Затем упал ещѐ один с разнесѐнной головой.
     Последняя пуля…
     Идти он не переставал ни на миг. Он держал на мушке поочерѐдно то одного, то
     другого. Поняв, что против этого оружия их пики не столь эффективны, серые не
     нарывались. Тлен дошѐл до двери, та была привалена клумбой. Оттолкнув еѐ ногой, Андрей вошѐл внутрь.
     Жену он нашѐл там, где и ожидал.
     - Андрюша, что происходит? – Кинулась она к нему.
     - Не знаю, Свет, не знаю. Я сюда по трупам дошѐл. Не знаю, но они не идут внутрь
     зданий – ждут там. А чего - не знаю. Ни связи, ничего нет – надо ждать.
     - Сколько?
     - Если бы я знал…

     За следующие три дня из окон офисного здания они видели очень многое. А потом
     всѐ просто кончилось. Пропали остатки серых, пропали здоровенные зверюги с
     крысиными хвостами. Наступила тишина. Вскоре начала пробиваться связь, и тогда
     Андрей принял решение, что можно покидать здание и идти домой.
     Ему позвонили на следующий день и вызвали в штаб. Там было много расспросов
     и информации. Но ничего конкретного.
     Оказалось, что захватили не только Москву, а и весь мир. ВЕСЬ МИР!
     Затем начался долгий процесс восстановления нормальной жизни.

     С тех событий прошло два года.
     Жизнь как-то вошла в прежнее русло.
     Летом раздался телефонный звонок. Это был Седой.
     - Алло.
     - Здорово, Тлен. Как жизнь? Демонов пострелять не хочешь?

     Глава 8

      Срединный мир, ОРД
      База дивизиона «Хранитель»

     Шекспир вышел на улицу и сладко потянулся. Ему наконец-то удалось выспаться.
     Это было обусловлено не совсем понятным ему указанием Сеноя остаться на базе, тогда
     как весь дивизион ушѐл на марш-бросок. Вихрь и Зверь видимо ещѐ спят, да и темновато
     ещѐ, чтобы проснуться от назойливых лучей Солнца, от которых летом не было спасения.
     Сделав несколько растягивающих упражнений по пути к спортивной площадке,
     Шекспир побежал. Сначала трусцой, затем ускорился. Когда он делал восьмой круг, на
     площадку подошли друзья и присоединились к пробежке.
     За прошедшие два месяца на этой базе к Шекспиру вернулись былые способности к
     бегу и выносливости – Сеной гонял их и весь дивизион так, как никогда не гонял Анхель.
     Отдельные солдаты выбивались из сил, и их приходилось тащить товарищам. А ведь это
     было самое элитное подразделение своего времени. И самое секретное.
     Михаил тренировался наравне со всеми. Хотя Сеной проводил с ним и отдельные
     занятия. Проходили они уединѐнно, и далеко не всегда были слышны звуки лязгающих
     мечей. Довольно часто они просто о чѐм-то разговаривали. Где Михаил сейчас -
     неизвестно, Сеной разбудил и увѐл его ещѐ до общего подъѐма.
     Месяц назад в часть приехал снайпер по прозвищу Тлен. Не сказать, что он был рад
     этому – ему пришѐл строгий приказ прибыть. Он его выполнил. Поначалу старался не
     попадаться на глаза троим ученикам Анхеля – он как-никак убил сына последнего, пусть и
     случайно. После продолжительного разговора с Сеноем Тлен стал воспринимать
     ситуацию иначе.
     Общение с троицей у него завязалось на стрельбах, где ему, естественно, не было
     равных. Сначала он заговорил с Вихрем, а дальше подтянулись Зверь и Шекспир,
     последним подошѐл Михаил.
     Кирилл, который чаще являлся тенью будущего Мессии, практически ничем иным
     и не занимался. Когда Шекспир ушѐл, он ещѐ спал. Сейчас он также вышел на площадку, но стоял столбом и наблюдал за тем, как наматывают круги оставленные на базе друзья.
     Незаметно к нему подкрался Тлен и, шутливо схватив за плечи, крикнул в ухо
     тому:
     - Что стоишь, солдат?!
     Чуть было не упав, Кирилл схватился за опору турника и, закатив глаза, шумно
     выдохнул.
     - Ты идиот! Который раз убеждаюсь. Сколько можно?
     - Я тебя всего раз в день пугаю. – Ответил Тлен совершенно спокойным, если не
     сказать, скучным тоном. Не дожидаясь ответа, он присоединился к бегавшим друзьям.
     Догнав трусившего позади Шекса, он в очередной раз подставил тому раскрытую ладонь, Шекспир ударил по ней своей. Данный обряд они повторяли изо дня в день. Дело
     обстояло так: Тлен пугал Кирилла по утрам, а Шекспир по вечерам. Их фантазия не
     ограничивалась банальными неожиданными появлениями за спиной. Кирилл испытал на
     себе уже и ловушки, которые подвешивали его вверх ногами, и скелет, в обнимку с
     которым он просыпался, и мышеловки, стоящие на месте тапок у кровати, и петарды, подброшенные в суп, и так далее, и тому подобное.
     Главное, что добавляло масла в огонь, Кирилл совершенно не обижался. Бурчал,
     конечно, но никогда не обижался. Спустя пять минут после очередной шутки или
     подлянки в свой адрес он активно беседовал с товарищами по очередному «концу света».
     Троица к нему на данный момент относится ни больше ни меньше, как к сыну полка, хоть
     он и старше их, но полное отсутствие навыков выживания или владения мечом сводит это
     к статусу «ребѐнок».
     Ещѐ за эти два месяца Сеноем были избраны восемь человек из рядов дивизиона, с
     которыми он работал чаще и суровее. Вихрь сделал предположение, что это
     альтернативные ученики – для Михаила. Это вышло из того, что мирные отношения с
     Михаилом поддерживаются, но дружелюбными они так и не стали. Михаил это понимал, но не мог для себя прояснить причин. Если он к ним подходил и что-то спрашивал, советовался или просил помочь, то никогда не получал отказа. Ему помогали, говорили, если он что-то делает не так. Не сказать, что всѐ это было с надменной нотой или
     агрессивно, нелюбовь к Михаилу витала еле заметно. Но она была.
     Сглаживал все острые углы Сеной. Старому Хранителю приходилось успокаивать
     учеников Люцифера довольно часто. Он их прекрасно понимал и однажды даже сказал, что, как только будет можно, пусть делают с ним всѐ, что хотят, а пока – он их лучший
     друг.
     Однако они хоть и видели его каждый день, но Сеной появлялся всякий раз и
     уводил Михаила куда-то в сторону под разными благовидными предлогами. От Кирилла
     этот момент не ушѐл, и он задавал вопросы – ответов он получил великое множество и ни
     одного по сути дела. За это он некоторое время называл ребят депутатами.
     В целом же два месяца прошли для всех продуктивно. Шекспир вернул себе
     прежнюю форму, хотя работать было ещѐ над чем, Зверь и Вихрь целиком и полностью
     помирились, Тлен перестал думать о том, что убил их друга и винить в том только себя.
     Михаил прогрессирующе изучал фехтование, и память крови тому способствовала.
     Кирилла же бесплатно кормили, и при этом он не был за решѐткой.

     Подходило время обеда – гарнизона так и не было. Пятеро сидели в столовой и ели
     холодный завтрак, который пришлось угрозами выпытывать у повара, давшего понять, что обеда не будет. На базе кроме них осталось минимум человек.
     - Ну, хоть поели. Скучно как-то тут без людей.
     - Это факт. – Кивнул Тлен. – Пошли железяками махать.
     - Пошли.
     Здесь, на этой базе, Тлен впервые в жизни мог отдаться своей с детства любимой
     забаве. На его радость здесь были люди, которые могли научить делать это правильно, а
     ещѐ очень много самых настоящих мечей. Когда он об этом узнал, то его нежелание
     пребывать здесь чуть смягчилось, когда же начал общаться с троицей учеников Люцифера
     – оно и вовсе пропало.
     - Ты с нами. – Тлен за шиворот поднял Кирилла. Тот не любил, когда с ним так
     поступают, но на горьком опыте убедился, что противопоставить ему нечего. Учитывая
     то, что он увидел в исполнении Звери в первый день на этой базе, он боялся даже
     подумать, на что способны парни. Тлен, конечно, не был из их компании, но они быстро
     прониклись к нему уважением. Он был для них своего рода старшим братом, хотя разница
     в возрасте не была столь велика.
     - Опять грушей буду?
     - Не будь грушей – отмахивайся.
     - Я не умею.
     - Учись.
     - Не хочу.
     - Ну, извини тогда.
     Вихрь огласил концовку диалога Тлена и Кирилла громким хохотом, добавлять
     ничего не стал.
     В тот момент, когда они вышли на площадку для фехтования, повар, скучавший на
     кухне, подошѐл к небольшому телевизору и проверил антенну – изображение резко
     пропало. Слишком резко.

     Наступило время отдохнуть от фехтования, пятеро оставленных на базе фигурантов
     очередного непонятного будущего расположились рядом на небольшой полянке. После
     обеда прошло около двух часов. Шекспир с Кириллом сходили в казарму и принесли
     некое снадобье, что велел пить Сеной. Велел не всем, только Шекспиру, Вихрю, Звери и
     Тлену. Пояснил он это тем, что для ускоренного восстановления тонуса и его
     приумножения одних занятий и упражнений мало, нужен некий допинг.
     - Сеноева бадяга пришла. – Без энтузиазма прокомментировала Зверь.
     Все четверо пили варево, сделанное неизвестно из чего, уже месяц. По вкусу оно
     было странноватым, слегка напоминало по запаху чай с бергамотом, но ни цветом, ни
     консистенцией на последний не походила. Цвет был голубовато-грязный, а само варево
     напоминало кисель. В нѐм попадались мелко нарезанные кусочки растений, цветки и что-
     то ещѐ, похожее на раздавленных муравьѐв. Рецептура была засекречена, и ни один
     ингредиент выдан не был. Когда Сеной его делал, и делал ли он его вообще, тоже было
     загадкой.
     Когда он впервые после обеда поставил перед четверыми по стакану с этим
     напитком, то был немногословен. Также надо отметить, что если сам рецепт не менялся, то с ходом времени явно повышались крепость напитка или концентрация компонентов.
     Эффект, надо отдать должное, был потрясающий. После принятия этого напитка,
     который между друзей получил название «Сеноева бадяга», выносливость повышалась в
     разы, усталость словно переставала существовать. Позднее были отмечены такие пункты, как обезболивание, понижение мышечного порога. Из побочных эффектов пришлось
     привыкать только к лѐгкому головокружению. Сеной сказал, что это не страшно.
     - Сейчас закинемся и ещѐ пару часов.
     - Согласен. – Кивнул Тлен и сделал глоток. – Ох, опять крепче стала.
     - У-у-у… - Зверь передѐрнуло. – Чѐ-то очень круто заварил в этот раз. Бррр…
     Шекспир и Вихрь глотнули и комментировать не стали, по их лицам и так было всѐ
     ясно. Четверо переглянулись, понимая, что выпить нужно ещѐ довольно много.
     - Залпом! – Чуть осипшим голосом проговорил Вихрь. Друзья ответили дружным
     кивком и приложились к посудинам.
     - Не, всѐ – не могу больше. – Зверь отставила в сторону литровый стакан, в нѐм ещѐ
     оставалось варево, но на дне.
     - А можно хоть раз-то попробовать?
     Кириллу, как правило, ничего не доставалось, да и Сеной не велел никому это
     давать. Но тут Зверь махнула рукой, мол, пей. Кирилл сначала понюхал, попытался
     разобрать букет, но потом сам себе покачал отрицательно головой и сделал один большой
     глоток, допив всѐ, что оставила Зверь. Четверо смотрели на него и ожидали какой-нибудь
     реакции – она оказалась довольно неожиданной: Кирилл закатил глаза и упал.
     После краткого обследования выяснилось, что он просто без сознания.
     - Явный перебор. Надо Сеною сказать будет, как вернѐтся. Только про этого – ни
     слова. А то он нам даст… Главное, чтоб оклемался побыстрее.
     Шекспир попытался встать, но это не вышло.
     - Угу, и голова кружится не в пример обычному. Как будто водки бутылку залпом
     выпил.
     Следующая попытка подняться оказалась удачнее. Шекспир присмотрелся к
     окружающим их зданиям. Зрение не слушалось, сфокусироваться на чѐм-то отдельном не
     получалось – то всѐ было крайне резким, то расплывалось, подрагивая в ритм учащѐнного
     сердцебиения.
     - Что-то нехорошо. – Шекспир старался стоять на ногах, но удерживаться в
     вертикальном положении становилось всѐ сложнее и сложнее.
     Зверь сидела и покачивалась, пытаясь совладать с расстроившимся зрением. Она
     глядела то себе на руки, то на сидевшего справа Вихря, который не сводил глаз с травы у
     ног. Голова Тлена завалилась набок, он смотрел куда-то вперѐд. Кирилл не подавал
     признаков пробуждения.
     - Чтоб я эту гадость ещѐ раз в рот взял…
     - Согласен, Тлен, это перебор.
     Вихрь сделал усилие и встал на ноги, которые хоть и казались ватными, но
     держали всѐ-таки более или менее уверенно. Раскинув руки, он балансировал на ровном
     месте так, словно стоял на канате. Зверь и Тлен не принимали попыток встать.
     Звуки, которые окружали их, исказились, из тихих лесных превратившись в гул
     большого города. Вокруг них словно ходила кругами толпа народа, что непрерывно о чѐм-
     то говорила, кричала, свистела. В толпе этой, кажется, были ещѐ собаки и обезьяны –
     гомон становился невыносим.
     Зверь закрыла уши ладонями и зажмурилась. Шекспир, вытаращив глаза, смотрел
     куда-то в небо, в котором вдруг начали хороводом ходить облака, а затем Солнце
     разошлось надвое и по небу в разные стороны поплыли два светила. Это явно была
     галлюцинация, и дабы это подтвердить, он посмотрел на свою тень – их было две!
     - Чѐрт! Что происходит? – Заорал Тлен. Он затравленно оглядывался, словно видя
     то тут, то там выпрыгивающих из-под земли неведомых монстров.
     Вихрь с силой ударил себя по лицу ладонью – боли не почувствовал. Ударил
     сильнее, но никакого эффекта не добился.
     Гул продолжал нарастать, придавливая к земле. Внезапно он прекратился. Просто
     кончился – наступила тишина, звенящая, в которой тонет абсолютно всѐ.
     Зверь разжала уши и посмотрела перед собой – глаза тут же сфокусировались на
     десятках приближающихся фигур в тѐмной одежде.
     - Вернулись, вовремя… - Простонала она.
     - Кто это? Это не дивизион. – Тут же встрял Тлен. Снайперский глаз моментально
     определил, что это не солдаты, ушедшие на марш-бросок. – Ребята! Это же воители!
     Шекспир посмотрел в указанном направлении и замер, открыв рот. Всѐ верно, в их
     сторону двигались демоны. Их в поле зрения было около сотни. Вихрь кинулся к мечам, ноги подвели его, он упал, но двигаться в сторону оружия не перестал. Доползя до мечей, он схватил свой и, подхватив ещѐ три, постарался встать. Взгляд упал на демонов –
     ошибки быть теперь точно не может – воители.
     Ни единой мысли о том, что они здесь делают, не возникло – он действовал
     инстинктивно. А самый первый инстинкт на этот случай – сжать рукоять меча.
     Воители приближались, шли они безо всякого строя или порядка. В центре их
     группы наблюдалось некое столпотворение. Выглядели они возбуждѐнными и готовыми
     биться. Впереди всех шѐл демон со свежей раной на груди и Оселсатой в руках – новый
     Вельзевул.
     - За винтовкой не успею…
     - Мечом отмахиваться будешь. – Процедил Вихрь.
     Зверь поднялась на ноги, схватила из рук мужа меч и, покачнувшись, осела наземь.
     Шлѐпнув себя по лицу, она тряхнула головой и повторила попытку, на сей раз устоять
     удалось.
     - Что за фигня? Как они тут очутились?
     Вельзевул скомандовал демонам остановиться, когда те уже были на спортивной
     площадке, то есть всего в паре десятков метров от едва стоявших на ногах людей. Он
     вышел чуть вперѐд, буквально на шаг.
     - Выдать нам Михаил! Иначе он умереть! – Воитель ткнул когтистым пальцем в
     центр своей своры – та послушно расступилась и четверо увидели, что в центре демоны
     вели некеого человека. Он был в цепях и сильно избит, одежда была порвана и в крови.
     Судя по всему, его держали в плену очень долго.
     Зверь закрыла рот ладонью, еѐ глаза тотчас узнали пленѐнного человека, точнее
     ангела – Анхеля!
     Одежда была той самой, в которой он был рождественской ночью, когда его
     утащил Азраил. Седые волосы слиплись от крови и грязи. На лице не было живого места, но это точно был Анхель – живой.
     - Анхель… - Прошептал Шекспир, протер глаза – всѐ верно, они его не подводили.
     Всѐ ещѐ не веря, он посмотрел на Солнце, огляделся и, не найдя второго, вновь впился
     взглядом в учителя.
     Вихрь же просто не отрывал взгляда, даже не думая сомневаться в том, что видит.
     Он так надеялся, что учитель жив.
     Тлен, лично не знавший Анхеля, узнал его по фотографиям и видеозаписи с той
     ночи, когда над проспектом Победы летали ангелы.
     Вихрь сделал шаг вперѐд и на ходу проорал воителю:
     - Лучше просто отпустите его!
     Следом за ним, не сговариваясь, двинулись Зверь, Тлен и Шекспир.
     Почти восемь лет минуло с той ночи, когда они решили, что учитель погиб, но он
     жив. И он всего лишь в плену у демонов. И их всего сотня.
     Срывая дѐрн, четверо понеслись на демонов.
     Воители закрыли проход к пленному.
     - Бегите! – Донеслось из-за спин демонов.
     «Нет, учитель, мы тебя не бросим!» - промелькнула мысль в головах учеников,
     когда их мечи схлестнулись с первой нестройной шеренгой воителей.
     Звон стали, грохот, крики, толчея, стоны и снова крики смешались в мгновенно
     заварившемся котле. Четверо шли по головам, телам – по трупам. Демоны налетали по
     двое, а то и по четверо на одного, но люди шли плотным слаженным строем, не давая его
     разорвать. Мечи вращались столь стремительно и разили столь точно, что даже
     многоопытные, множество раз шрамированые ветераны погибали от первого их взмаха.
     Сердца бились в ритм, они вместе были словно единой машиной смерти. При этом
     они практически не дышали, они не смотрели, они убивали, словно на автомате. Мечи
     были продолжением их рук, они просто задавали направление своему оружию.
     Ярость, накопленная за годы, вырвалась в единый миг, и четверо с утробным рѐвом
     разошлись. Они оказались в центре толпы демонов, но это их совершенно не страшило.
     Они убивали демонов – это самое лучшее из того, чему они научились в жизни. Хотя
     сейчас их переполняла уверенность, что они умели это делать до того, как научились
     ходить. Убивать!
     В груди теплело постепенно с каждым убитым демоном. Каждый всплеск тѐмной
     крови подливал масла в огонь – грудь горела.
     Вихрь закричал, нанося столь мощный удар, что демон, который не смог от него
     увернуться, был разом перерублен. Глаза парня блеснули жѐлтым огнѐм. После
     очередного взмаха они начали источать ровный, еле видимый свет. То же самое
     произошло с глазами троих друзей.
     Тлен, который был далеко не мастером меча, не уступал сейчас троим ученикам
     Люцифера. Он наравне с ними крошил врага ради единой цели. Он не понимал, что
     конкретно его вело, но чувствовал, как внутри кипит яростное желание освободить того, кого он сейчас видел в цепях и крови. Какое-то дежавю, эхо из прошлого, что-то, чему он
     обязан жизнью…
     И Тлен убивал демонов. Пусть его винтовка была где-то в казарме, но он прекрасно
     чувствовал сейчас себя с мечом. Так, словно они единое целое, которому не страшно
     абсолютно ничего.
     Демоны гибли, но не отступали.
     Четверо даже на миг не задумались, попал ли уже под один из мечей Вельзевул.
     Целью был далеко не он. Где-то там, в цепях, Анхель – только это сейчас важно.
     Четверо с пламенеющими взглядами прорубились сквозь толпу демонов и не
     нашли искомого ангела. На них продолжали бросаться демоны, но их жизнь после этого
     поступка прерывалась мгновенно.
     Улучив момент и оглядевшись, ученики Анхеля и Тлен обратили взгляды назад,
     решив, что его успели отвести куда-то на противоположную сторону. Демоны
     расступились и на дальнем конце «коридора» люди увидели стоявшего на коленях Анхеля
     и Вельзевула, занѐсшего над плечом Оселсату.
     Анхель смотрел на них с улыбкой. Он гордился ими.
     Оселсата сорвалась с места, брызнула кровь – обезглавленное тело Анхеля упало на
     песок спортивной площадки.
     Четыре сердца замерли.
     А спустя миг взорвались. Огонь вырвался из их глаз, сердца отбивали бешеный
     ритм, лезвия мечей завибрировали в руках.
     - Нет! – Заорала Зверь и с рѐвом понеслась на демонов. Те больше не реагировали, подбежав и рубанув по первому попавшемуся под меч воителю, Зверь рассекла его, но он
     не упал, а развеялся, словно состоял из дыма. Вихрь не видел этого, прошил мечом
     воителя и того так же развеяло. Люди замерли.
     Воители не двигались, словно это было видео, которое остановили. Они не дышали
     и не подавали признаков жизни. А после, их фигуры начали постепенно растворяться, таять как туман.
     Прошло две-три минуты и на спортивной площадке базы дивизиона «Хранитель»
     не осталось ни следа от демонов. И ни следа Анхеля – его тело истаяло так же, как и
     воители.
     Единственное тело, что осталось на своѐм месте, было Кирилла, так и лежавшего в
     позе тюленя на траве.
     Четверо стояли и, тяжело дыша, оглядывались, стараясь понять, что это было?
     - Не понял… - Наконец произнѐс Шекспир.
     Вокруг них никого не было. Никого и ничего, что бы подтвердило существование
     того, что сейчас случилось. Не осталось ни тел, ни крови, ни следов сотни демонов.
     - Мне, что-то как-то… - Зверь повалилась на бок. К ней рванулся Вихрь, но сделал
     несколько шагов и, споткнувшись на ровном месте, тоже упал и потерял сознание.
     Переглянувшись, Тлен и Шекспир, стараясь не совершать резких движений, пошли к ним.
     Сначала лишился чувств Шекс, следом, почти дойдя до Вихря выпал из реальности Тлен.
     Пятеро лежали недвижно, мир вокруг них затих.

     Тихо, почти неслышным шагом на спортивную площадку вышел Азраил. Стряхнул
     с крыльев застрявшие между перьев листочки и мелкие ветки. Тѐмные крыла подрагивали
     при ходьбе, хотя и казалось, что идѐт он плавно, почти невесомо.
     Позади него шли двое, справа Немезия, а слева Кристина, которая, само собой,
     сейчас была не собой. Все трое двигались в сторону лежавших на площадке. Достигнув
     их, Азраил и Кристина остановились. Немезия поочерѐдно подошла к каждому из
     четверых, провела над ними ладонями. Затем она бросила небрежный взгляд на Кирилла, посмотрела на Азраила – тот кивнул, и демоница, дойдя до пятого, произвела тот же жест.
     - Все живы. Даже этот.
     - Я просил Сеноя, чтобы он избавил Искр от лишних глаз на сегодня. К счастью
     этот человек хлебнул игницеи.
     - К счастью для нас. – Поправил Азраила Гавриил.
     - Да, к счастью для нас. – Тѐмный позволил себе усмешку.
     - Мы добились того эффекта, что нам потребен?
     - Я не знаю. Одно точно – они Искры. И они вспыхнули. Мы это прекрасно видели.
     - Не думал, что ты таким образом мотивируешь их. Однако ты оказался прав, Я
     доверился тебе не напрасно.
     - Осталось выяснить, это ли имелось ввиду в третьем испытании.
     - Если мы угадали и всѐ действительно так, то думаю, что скоро Высшие дадут нам
     знать об этом.
     - Ты права, Немезия. Мы устроили всѐ так, чтобы испытания произошли, когда
     выгодно нам, а не тогда, когда им было положено случиться. Надеюсь, это нам не встанет
     обвинением в нарушении Закона.
     - Нет там ничего по этому поводу – этим Михаил и пользовался в своѐ время. А
     теперь воспользовались мы. С нашей стороны теперь всѐ готово: испытания, как Я
     надеюсь, исполнены, Мессия готов к бою с Вельзевулом. Осталось дождаться
     подтверждения, что механизм турнира запущен.
     Кристина подошла к лежащему на земле Шекспиру.
     - Они же останутся теми, кем себя осознавали до этого?
     - Прости, Гавриил, но тут нет никаких гарантий. Возможно да, а возможно – нет. –
     Немезия развела руками. – Нам нужно ждать.
     - До начала турнира нужно оградить Михаила от них – если мы пробудили их
     память, то они уничтожат его раньше времени и обрекут Срединный мир на войну с
     демонами. У нас не будет ни единой лазейки в Законе, с помощью которой мы сможем
     помочь людям в ней, а значит, потом придѐтся отбивать горящий мир уже у воителей, когда под этим небом не останется ни одного живого человека…
     - Гавриил, Я думаю, что не так всѐ плохо. – Азраил склонился над Зверью и держал
     ладони на еѐ висках. – Я чувствую изменения, но только частично. Личности не
     пострадали. Единственно, чего бы Я точно рекомендовал – никаких совместных
     тренировок с Михаилом. В пылу боя Яриданцы внутри них могут очнуться. Михаил не
     выстоит против четверых.
     - Они только что вырезали полсотни воителей, которые не смогли их даже ранить.
     Или созданные тобой фантомы не соответствовали реальности?
     - Фантомы были идеальны. Мотивация провалилась бы, будь созданный мной для
     них мираж лишь шуточной угрозой. Если бы сталь воителей коснулась их, то раны
     остались бы настоящие.
     - Они погибнуть могли?
     Азраил гордо поднял бровь, посмотрев на Гавриила, но отвечать не стал.
     - Значит ждѐм. Немезия, когда они придут в себя?
     - Трудно сказать. Думаю в течение недели. Этот быстрее – он не пил игницею
     достаточно долго, чтобы она укоренилась в нѐм. Тельце жалкое – будет плохо несколько
     дней. Очнѐтся, может, даже сегодня.
     - Хорошо. Немезия, Я оставляю это тело, мы с Азраилом возвращаемся в Ирий.
     Останься с Кристиной и помоги им, пока не придут в себя. Когда вернѐтся Сеной, передай
     ему всѐ, что мы обсудили. Главное – держать их подальше от Михаила.
     - Разумеется, Гавриил.
     Азраил, не дожидаясь команды, забил крыльями, подняв пыль, подскочил и
     полетел вверх, широкими кругами набирая высоту. Кристина наблюдала за ним до тех
     пор, пока он не исчез в окне вибрирующего воздуха. Тело девушки покачнулось, глаза на
     миг закатились, и вернулась настоящая Кристина.
     Оглядевшись, она сообразила, где она, и что еѐ телом опять попользовались. Рядом
     она увидела Немезию – с демоницей еѐ уже знакомили. Та мгновенно перекинулась в
     человеческий облик, дабы не пугать человека. Постаралась улыбнуться, но Кристина еѐ
     побаивалась после рассказов Шекса.
     - Мы должны помочь им.
     - Что с ними? – Кристина только после слов Немезии увидела, что они стоят над
     бездыханными телами.
     - Не бойся, с ними всѐ в порядке. Когда они придут в себя, даже будут себя
     чувствовать лучше, чем до этого. Поверь мне.
     - Нельзя верить демонам… - Прошептала Кристина, на что Немезия улыбнулась.
     - Тебе придѐтся, ибо в данный момент Я на вашей стороне. И уж поверь мне – это
     дорогого стоит.
     - Это ничего для меня не меняет. Для них, - Кристина обвела Вихря, Шекса и Зверь
     рукой, - тоже. На чьей бы ты стороне не была. Именно ты убила их подругу.
     - Я.
     - Даже не будешь оправдываться?
     - Нет. Смысл? Мне нужна была ярость Люцифера и Я еѐ получила. Но если хочешь
     оправдания, то Я не знала, что являюсь ферзем, которого отдали ради гамбита, и в планы
     входило его возвращение.
     Кристина попыталась осмыслить услышанное, кажется, у неѐ это получилось.
     Демоница говорила вычурно, прямо как герои исторических фильмов, и понять еѐ сразу
     порой не удавалось.
     - Их нужно перенести в казарму.
     - Это не составит труда.
     Немезия повела рукой снизу вверх и четыре тела поднялись в воздух и плавно
     поплыли по нему в направлении казармы. Переборов удивление от увиденного,
     Кристина, подойдя к Кириллу, спросила:
     - А этого?
     - Он уже пришѐл в себя и притворяется.
     Кристина не поверила и ткнула носком сапога Кирилла в бок – тот ойкнул и открыл
     глаза.
     Сам он дойти не смог всѐ равно, и Кристина тащила его половину пути на себе. На
     помощь к ней пришла демоница, она ничего не сделала, но висевший мешком на плече
     Кристины Кирилл внезапно стал легче, почти как вата.
     - И много таких вас ещѐ есть?
     - Каких?
     - Ну, умеющих телепортироваться, заставлять людей летать и… взрываться?..
     - Всех уничтожили, потому что слишком боялись. Я последняя.
     Ответ Немезии был холоден и краток. Больше она не сказала ни слова в этот день.

     Кирилл смог сам ходить лишь утром. Его рвало, желудок то и дело сводило
     судорогой. Кожа приобрела зеленоватый оттенок. Он много пил воды, но она тут же
     выходила верхом. Гарнизонный медик разводил руками.
     Вихрь, Зверь, Тлен и Шекспир же лежали и едва являли признаки жизни. Пульс
     прощупывался очень слабо, кожа была бледной, зрачки превратились в крохотные точки.
     Кристина почти не отходила от них, пока вечером не явился Сеной. Разговор
     прошѐл на повышенных тонах. Немезия стояла рядом и не вмешивалась.
     На третий день Кирилл вздохнул спокойно: пищеварение нормализовалось,
     температура перестала выдавать синусоиду.
     Сеной не отходил от постелей, где лежали возожжѐнные Искры. Практически
     всегда рядом оставалась и Кристина.
     Шѐл шестой день безмолвия в больничном крыле. Все четверо лежали в одной
     палате, куда больше никого не клали, благо и кандидатов не было. Сеной впервые ушѐл
     куда-то с Михаилом, оставив Кристину в компании с Немезией. Пусть демоница до сих
     пор и не вызывала доверия, но по воле случая они общались в последние дни очень часто.
     Нередко Немезия демонстрировала свои способности, которые были для неѐ обычным
     делом, а для Кристины фантастическими фильмами наяву.
     - Как вышло, что всем заправляли ангелы?
     - Поясни?
     - Ну, ангелы, исходя из того, что я знаю, кроме того, как летать и изредка пулять
     огнѐм, ничего не умеют. А ты мне за эту неделю такие трюки показала, что я и задумалась
     – ты же не одна такая была. Так как же вышло, что ангелы были царями в прошлом?
     - Царями они не были. Да и среди древних демонов, таких как Я, далеко не все
     обладали такими силами. – Немезия закрыла глаза на минуту. – Я нашла в твоей голове
     похожий образ – Люди «Х». Мы чем-то похожи на них, в основном тем, что мы не все
     одинаковые. Среди нас были избранные с более выдающимися возможностями. Многие
     же были просто демонами.
     - Но ведь «просто демоны» это, думаю, всѐ равно лучше, чем просто люди?
     - Само собой. Наличие души многое меняет – тебе не понять, к сожалению. Я не
     возношу свой род над твоим, но тот факт, что Я отношусь к самой древней ветви
     генеалогии Единого мира, Царства Равных, говорит о многом.
     - Ты ушла от ответа.
     - Нас уничтожили потому, что боялись. Все боялись. Хотя мы не шли войной
     подобно воителям, не жили за счѐт жизненной силы как партисипаты. Мы были выше
     этого – и нас уничтожили. Я последняя…
     - А почему тогда ты назвала то время Царством Равных?
     - Потому что, как Я уже сказала, там не было царей. Не было Закона. Была жизнь.
     Всякий раз, когда начиналась какая-то склока, появлялись Хранители и пресекали
     конфликт, либо закрывали глаза, либо сдерживали «пожар», чтобы он не перекинулся
     дальше дозволенного ими ареала. Все были равны. Демон, какого бы он рода ни был, не
     мог быть обвинѐн ангелом или серафимом во… второсортности. Все понимали, что
     внутри нас один и тот же огонь, что называется «душа».
     - А из-за чего же тогда случались конфликты?
     - Нам не чужды гордыня или злоба. Под словом «равенство» Я не подразумеваю,
     что тот мир был идеален. Сомневаюсь вообще, что такое возможно.
     Демоница замолчала. Кристина решила не донимать еѐ больше вопросами.
     - Им уже лучше. Я думаю, что вечером или ночью они очнутся.
     Кристина глянула на Немезию.
     - Ты наверняка можешь это узнать, даже если будешь за километр отсюда.
     - Чем ближе, тем точнее.
     - Мне Олег рассказывал, что ты пол-Петербурга вела за собой.
     - Не будем вспоминать то, что было – вам это привычно, но мы, что живѐм
     несравнимо дольше, привыкли на прошлое не оглядываться.
     - Вас с Сеноем порой послушаешь, так противно становится – в такие высшие
     материи вдаваться начинаете. Прям консилиум философского общества.
     Немезия усмехнулась. Кристина уже знала, что значил еѐ смешок. Когда демоница
     вот так вот улыбалась, чуть поднимая голову и прикрывая глаза, то значило это, что
     Немезия сочла слова собеседника детским лепетом.
     Кристина решила всѐ же помолчать, хотя прекрасно знала и то, что Немезии совсем
     несложно читать еѐ мысли. Постаравшись привести мысли в порядок и стараясь не
     задумываться о чѐм-либо компрометирующем, Кристина сложила руки на груди и,
     постояв так некоторое время, села.
     - Может, отдохнѐшь?
     - Я не устала. Благо мы тут ничем и не заняты, сидим и треплемся.
     - Ты устала морально. Ты меня не любишь, и общение со мной сжигает у тебя
     много сил. Зачем тратить их на меня? Мне от этого хуже не станет.
     - Порой мне кажется, что с тобой можно и не общаться. Ты прочитаешь всѐ сама у
     меня в голове и сама же ответишь на вопросы, что там найдѐшь.
     - Прости, но для меня это столь же привычно, как для тебя дышать.
     - Сочувствую.
     - Посочувствуй лучше Хранителям, которые чувствуют разом все живые сущности
     в пределах мира. Подумай, каково это. Я же лишь слышу твои гневом исполненные
     мысли. И больше ничьи. Повелевать могу тысячами, но слышать лишь одного…
     - Скорей бы это кончилось всѐ…
     Демоница подошла к Кристине и, обратившись в свой естественный облик,
     посмотрела чѐрными провалами глаза в глаза ей.
     - Что кончилось? Хочешь, чтобы твой муж с друзьями проснулись? Или хочешь,
     чтобы поскорее начался турнир? Или чтобы поскорее кончился? Что конкретно ты
     хочешь? Ты должна принять одну простую вещь: вы – пешки в этой игре. От вас ничего
     не зависит, а то, что они оказались частью великого плана – случайность. Не более того.
     Кристина боялась смотреть в бездонные глазницы Немезии, но, сделав над собой
     усилие, посмотрела.
     - Молодец. – Усмехнулась та. – Каждый сделает то, что от него зависит и что на
     него возложено. Судьбой или чьим-то планом, который нам не очевиден, и понятен
     только его созидателю. Мы все оказались в водовороте. И выбраться из него сможем
     только вместе.
     - Они никогда не примут тебя или Михаила. Вы навсегда их враги. На ваших руках
     кровь их друзей. Нас с детства учили, что демонам верить нельзя. Вся эта история уверила
     ещѐ и в том, что ангелы ничем не лучше.
     - Ты не понимаешь, о чѐм говоришь! И не поймѐшь. Пойми ты одно: нужно только
     чтобы Михаил убил воителя и всѐ будет кончено! Мы уничтожим его, ангелы вернутся
     под родные небеса и всѐ закончится!

     Кирилл уже несколько минут сидел и слушал перепалку Кристины и Немезии.
     Поначалу он думал, что для последней его присутствие секретом не является. Когда же
     услышал еѐ слова о том, что демоница может слышать лишь одного человека и на тот
     момент это Кристина, у него отлегло от сердца. Вообще подслушивать он не любил. Он
     хотел посетить четверых людей, с которыми боле менее подружился, а услышав разговор, не стал заходить.
     Сидя под дверью, он слушал в пол-уха разговор, дабы в удобный момент всѐ же
     зайти и, словно ничего не зная, спросить о том, как себя чувствуют его приятели. Но
     последние слова Немезии он расслышал отлично и они стали для него как гром среди
     ясного неба. А затем они, словно молния, осветили всѐ, что до сих пор было во мраке
     тайн.
     «Все пешки»
     Демоница сказала, что они собираются уничтожить Михаила сразу следом за его
     победой над воителем. После этих слов Кирилл зажал рот ладонью. Слишком уж
     шокирующая новость.
     Получается, что и Михаил пешка. Пешка, которой пожертвуют сразу же, как
     только он выбьет одну из сильных фигур, после гибели которой игра будет уже выиграна.
     Правильно ли он всѐ понял?
     Планировалось не отстоять мир от демонов, а открыть сюда дорогу ангелам, как в
     прошлый раз сюда пришли на постоянное место жительства берсерки. Вот это новость!
     Нужно сказать Михаилу!
     Он должен знать, что является всего лишь подсадной уткой, которую убьют при
     первом же удобном случае.
     Кирилл аккуратно поднялся и на цыпочках засеменил прочь из больничного крыла.
     Выйдя на улицу, он задумался о том, где сейчас может быть Михаил. С Сеноем,
     разумеется. Они обычно сидят на поляне за лесом и либо разводят беседы, до сути
     которых никто не допускается, либо машут мечами. Кирилл решительно направился в ту
     сторону.

      Ирий. Акронов лес
     

     Два ангела стояли посреди умершего леса. Их окружали иссушенные стволы
     деревьев, застывшие и отбрасывавшие причудливые тени в лучах восходящего светила.
     Под ногами их пробегали песчинки, подгоняемые суховеем.
     Стояли в молчании, глядя, как над горизонтом восходит источник света и тепла
     этого мира.
     Сложив крылья, они стояли достаточно долго. Их тени перешли на другую
     сторону, когда наконец-то перед ними появился иной источник света. Вскинув
     запылившиеся крылья, ангелы прикрыли ими глаза от ослепительно яркого света. Высшие
     не изменяли себе и предстали во всей своей блистательной красе.
     Когда свет спал на нет, то перед ангелами явились три фигуры – всѐ как обычно: красные мантии, капюшоны, надвинутые на лица, и разные амулеты, висящие на шеях. И
     долгое молчание.
     - Три испытания исполнены. Срединный мир готов к турниру.

     Часть 2

     Глава 9

      Срединный мир, ОРД
      База дивизиона «Хранитель»

     Шекспир открыл глаза в тот момент, когда Сеной уже осторожно обменивался
     фразами с друзьями, что лежали на соседних больничных койках. Вихрь и Тлен выглядели
     не очень, Зверь чуть бодрее – наверное, первая пришла в себя – она уже сидела, привалившись к спинке кровати.
     - Тяжело ты, русское похмелье… - Проговорил Шекспир.
     - С возвращением. – Сеной встал с кровати Тлена и подошѐл к нему. Чуть
     наклонившись, Хранитель вгляделся в глаза лежавшего перед ним немощного. – Как и
     троим очнувшимся перед тобой, говорю: жить будешь.
     - Что это было?
     - Позже расскажу, приходите в состояние, когда сможете слушать и воспринимать.
     Оставляю вас на попечение Кристины. Пока что.
     Сеной постоял ещѐ с минуту, о чѐм-то задумавшись, и вышел прочь.
     Кристина оказалась не единственной, на чьѐ попечение оставили лежачих друзей.
     Вместе с женой Шекса около всегда была медсестра, в волшебной красоте которой была
     Немезия. Она этого не скрывала, но на все нелицеприятные вещи в еѐ адрес молчала.
     Кристина же всякий раз испуганно смотрела на демоницу, ожидая видимо кардинальных
     поучительных мер, но их не было. Выгадав момент, когда Немезия покинула палату, Кристина обратилась к находившимся в ней:
     - Вот вы на неѐ смотрите как невесть на что, а она вас сюда тащила вместе со мной
     и не отходила практически. Примите к сведению. Просто так – на будущее.
     Это подействовало.
     Через два дня, когда все четверо могли хотя бы сидеть не засыпая, в палату пришѐл
     Сеной. Поставив стул так, чтобы его было хорошо видно со всех четырѐх кроватей, он
     начал:
     - Для начала, пожалуй, извинюсь – ваше нынешнее состояние это исключительно
     моя заслуга.
     Реакции не последовало.
     - Ну, раз с официальной частью закончили… Эх… Во времена Первой Войны, о
     которой Я вам уже рассказывал как-то, под командованием Люцифера, вашего учителя, было отдельное ото всех остальных крыло ангелов. Они были одновременно и его личной
     охраной и ударным отрядом. Называлось это крыло «Ярида», иные называли его
     Яриданской сотней или попросту Огнекрылыми. Название же на русский переводится как
     Всполох или Взрыв. Они были чем-то сродни современному спецназу – в любом деле
     мастера, а в бою, так и вовсе первые.
     Так вот, их было сто. Ровно сто. Тренировал их сам Люцифер, выбирал их тоже он.
     В битвах это крыло всегда было впереди всех. Они не подчинялись никому кроме
     Люцифера. Единственный же приказ, который поступал от него перед очередной битвой –
     «уничтожить всех, кого сможете». Не берусь осуждать его за стратегию, дело не в этом.
     В битве, когда пал Люцифер, пали и они. Все. Они схлестнулись с Серафимами и
     обломали об них зубы. Так закончилась история Яриданской сотни. Началась она с нового
     витка, когда в тексте третьего испытания Гавриил и Азраил углядели намѐк на них –
     «древнее пламя». Там же говорилось про «искры». Гавриил попросил меня узнать, не
     живут ли сейчас в этом мире наследники крови Яриды. Каково же было моѐ удивление, когда Я выяснил, что они и вправду ещѐ существуют. В шок же меня повергло то, что всех
     их Я знаю лично. Всех пятерых.
     Он замолчал на минуту, чтобы немного отдышаться. Слушавшие решили не
     встревать.
     - Итак, Я сейчас нахожусь среди этих самых «искр». Я не знаю, как так вышло, но
     видимо это и есть та самая судьба, от которой никуда не денешься. Конечно, мы не были
     уверены, что именно вы имелись в виду. Поэтому мы решили это проверить.
     Перед боем ангелы Яриды пили наркотическое средство, которое давало им
     невероятные силы в бою. Называли они его «игницея» - по-русски можно перевести как
     «розжиг». Это именно та «Сеноева бадяга», которую вы пили. Поначалу Я делал
     концентрацию маленькой, затем увеличивал. Это было необходимо, и то прогадал Я -
     надо было повышать большими шагами. Потому вы так долго тут и провалялись. Вы
     вообще помните, что было?
     - Анхеля. – Без раздумий выговорила Зверь и с укоризной посмотрела в глаза
     Хранителю.
     - Простите за это. Нужна была достаточная мотивация, чтобы по принятии игницеи
     вы ринулись в бой без раздумий. Ни держали оборону, ни отступали, ни убежали, в конце
     концов, увидев сотню воителей. Поэтому Анхель…
     - Как ты это сделал?
     - Это был не Я. Всѐ, что вы видели и с чем сражались, был морок, который на вас
     наслал Азраил. Ему ради этого пришлось переходить в этот мир, чем он сильно расстроил
     повара, оставив без телевидения. Больше никто не пострадал.
     - То есть вы это всѐ заранее придумали. За месяц аж.
     - Вихрь, на самом деле чуть побольше, чем месяц, но да – мы хотели либо
     запустить турнир, либо убедиться, что ошиблись.
     - И как?
     Сеной замолчал.
     - Совет на Ведьминой горе был четыре дня назад. Не считая сегодняшнего дня, до
     турнира осталось десять суток.
     Вновь в палате воцарилась тишина. Вихрь почесал затылок.
     - И что там было?
     - Да всѐ как обычно: прибыли представители пластов, пообщались чуток, затем
     явились Высшие и обстоятельно рассказали, где и как всѐ будет проходить. Всѐ, собственно.
     - Подробнее, Сеной. – Шекспир скинул ноги с кровати, попробовал встать, но
     поняв, что не получится, сел назад.
     - Подробнее…

     ***

      Ведьмина гора
      Четыре дня назад

     Когда Гавриил спустился на хрустящую гальку возвышенного над лесом урочища,
     то первое, что предстало его взгляду это труп демона-воителя с перерубленной шеей.
     Помимо этого он был ранен раз так шесть, но не смертельно. Вниз по камням ещѐ стекала
     тѐмная кровь.
     Чуть дальше Гавриилу открылась ещѐ одна картина смерти, и это тоже был
     воитель. Этот был буквально перерублен пополам. Подняв глаза на место, где стоял
     священный камень, ангел увидел третьего воителя. На сей раз живого.
     Демон сидел, опѐршись спиной в камень, и перетягивал рану на ноге чуть выше
     колена. Появление ангела он заметил, но отнѐсся спокойно. На вопросительный взгляд
     Гавриила воитель лишь кивнул на лежавшую рядом с ним Оселсату – оружие, коим
     венчается Вельзевул.
     Демоны, видимо, так и не успев решить вопрос главенства на своѐм плане, явились
     все трое сюда, как претенденты, но явились уж слишком заранее – было много времени, которого хватило сцепиться и решить спор раз и навсегда.
     Гавриил чуть внимательнее посмотрел на мѐртвых воителей, выискивая глазами
     родословные руны. Судя по тому, что он увидел, с перерубленным горлом лежал
     Мерезид, а вторым трупом являлся ни кто иной, как Аббадон.
     - Эврином, Я полагаю.
     - По праву обладания Оселсатой Я теперь Вельзевул, и моѐ истинное имя будет
     названо лишь после моей смерти. – Гордо прохрипел воитель. От Гавриила не ускользнул
     тот факт, что демон говорил через боль. Бой был жаркий. Скорее всего, он длился более
     часа – от тел изрядно несло едким потом.
     Отойдя от трупов, Гавриил встал с положенной ему стороны от камня. Приклонил
     колено, приложил ладонь к холодному граниту, поймал нужную вибрацию энергии. В
     небо устремился луч невидимого света – место активизировалось.
     Шипя затянув перевязь, новоиспечѐнный Вельзевул проделал то же самое.
     Вскоре появились Высшие, как обычно из яркого света, от которого ангел по
     привычке прикрылся крыльями. Они долго вещали о многом и ни о чем одновременно.
     Это оказалось лишь прелюдией. Когда они завершили пересказ всего Закона, то на минуту
     умолкли, а затем продолжили:
     - В виду изменений, которые произошли в структуре мира, осталось двое пластов-
     претендентов. Совет Высших постановил, что турнир будет проходить по иному
     сценарию. В связи с довольно тесно произошедшими двумя турнирами, третий, скорее
     всего, повлечѐт тотальную войну в первый же день. Этого мы не допустим. Посему
     турнир будет проведѐн иначе, а именно без захвата мира. От каждого пласта явятся по
     сотне душ с лицом, кое будет непосредственно сражаться за право возвращения в
     Срединный мир. Делегации расположатся на одной территории. Срединный мир
     предоставит равнозначную вашим по количеству миссию. Вопросы?
     - Будьте любезны означить место турнира.
     - Древнее название того района Эксплиада. На языке современности и данной
     страны, - стоявший ближе к Гавриилу Высший обвѐл руками вокруг себя, давая понять, что они намекают на ОРД, - эта земля зовѐтся Исландией. Турнир будет проходить на
     льду озера Эскьюван. Мы откроем порталы для перехода в нужный срок, спустя
     пятнадцать дней, считая с этого.
     - Ещѐ вопросы?
     У Гавриила вопросов больше не было, к Высшему-то уж точно. Демон молчал,
     глядя на троицу в красном.
     Выждав немного, Высшие скрылись в яркой вспышке, оставив ангела и демона
     одних.

     ***

      База гарнизона «Хранитель»

     - Вот, собственно, и всѐ, что было там.
     - Ты как-то не горишь желанием ехать в Исландию.
     Сеной мрачно глянул на Тлена, и по взгляду этому стало ясно, что тот попал в
     точку. Как и положено снайперу.
     - Как вы знаете, есть четыре меча. Очень древних и очень мощных. Ирий
     разрушается в данный момент оттого, что там два из четырѐх мечей довольно часто
     сшибались с далеко не мирными намерениями. Они сделаны для чего угодно, но не для
     того, чтобы пускать их друг против друга. Когда их сталь встречается, то вокруг порой
     горы проваливаются под землю. А Высшие указали нам лѐд озера. И ладно бы просто
     озеро…
     - А чего с этим озером не так?
     - Да с Исландией всѐ не так! Это озеро находится в кальдере вулкана, кстати
     действующего. А вулкан этот является частью острова, который стоит на Срединно-
     Атлантическом разломе, который, если кто географию плохо учил, идѐт чуть ли не от
     северного полюса и почти до южного. Грубо говоря, разумеется. И вот подумайте, какой
     отличный план выдали Высшие в ответ на наш…
     Чуть ошарашенные научным экскурсом четверо молчали. Вихрь почесал в
     который раз затылок.
     - Так, стоп, а какой у нас план был? Михаил должен убить Вельзевула, а потом его
     грохнет Гавриил. Так?
     - Так-то оно так, да не совсем…
     - Сеной! – Прикрикнула Зверь.
     - Мы хотели подстраховаться и вручить Гавриилу или Азраилу Меч Смерти, дабы
     ни в коем случае не допустить поражения Ирия.
     - Но если на льду озера сойдутся древние эти ваши мечи, то что будет?
     - Может провалиться лѐд… а может, рванѐт вулкан, а вместе с ним дрогнет разлом, подняв километровые цунами, которые смоют всѐ тут до Уральских гор, а то и дальше…
     Шекспир открыл рот, он никак не ожидал столь прямолинейного ответа, да ещѐ с
     такими подробностями возможного будущего.
     - Проще говоря, - Сеной закрыл глаза и, подобрав нужные слова, закончил, - у нас
     нет права на ошибку…
     - Но ведь предпосылок к тому, что Михаил может одолеть Гавриила, нет? Этот же
     лучше Михи на мечах? Я правильно помню?
     - Да, Олег, ты всѐ правильно помнишь.
     - Ну, стало быть, мы победим! – Шекспир хлопнул кулаком о ладонь. Однако, с
     минуту ожидая ответа, исполненного такого же позитивного настроя, и не дождавшись, он
     спросил, чуть умерив пыл. – Правда, ведь?
     - Мы сейчас не можем решать абсолютно ничего. Михаил знает только о том, что
     ему нужно убить Вельзевула. Про то, что ему ещѐ и с братом на мечах надо будет сойтись
     – нет. Я не уверен, что Гавриил пойдѐт на братоубийство, и поэтому, скорее всего, предательский нож в сердце загонит Азраил. Так не поступают создания, у которых есть
     душа, предпочитая честный поединок, но выбора уже нет. Если проиграем – Ирию конец, а вместе с ним тысячам ангелов, которые там оказались далеко не по своей воле. Туда их
     загнала война.
     - Забавно сказал, Сеной. – Медленно и вкрадчиво подал голос Тлен. – Мы
     проиграем, если наш Мессия выиграет турнир.
     - За то, что он сделал с миром, Я готов сам снести ему голову…
     С этими словами Сеной встал и пошѐл к выходу. Палата была довольно большой,
     метров десять в длину, так как рассчитана на двадцать человек. Звук его шагов гулким
     эхом отскакивал от стен. Он не успел дойти до двери буквально пару шагов, как та
     отворилась.
     В палату вошѐл Кирилл, шѐл он на цыпочках с перекошенным от боли лицом.
     Сеной не сразу заметил, что позади него была Немезия, она держала человека за ухо и
     вела вперѐд.
     - Он подслушивал!
     Кирилл полетел к ногам Сеноя. Демоница бесшумно закрыла дверь.
     - Я ничего не слышал, я только подошѐл, честное слово! – Затараторил Кирилл.
     Сеной посмотрел на Немезию, та покачала головой, дав понять, что человек врѐт.
     Хранитель наклонился к сидящему на пятой точке сектанту.
     - Я с самого начала надеялся, что ты дашь мне повод от тебя избавиться. И вот он –
     повод. – Сеной криво усмехнулся.
     - Я ему не сказал. Ничего не сказал. Ни слова.
     - Когда ты узнал?
     - Несколько дней назад. – Проговорила Немезия. – Но он не врѐт в том, что ничего
     не сказал.
     - Ты же говорила тогда, что не можешь… Дьяволица! Демон!
     Немезия рассмеялась на столь очевидные обвинения.
     - Ну и глуп же ты, человек. Сеной, что будем с ним делать?
     - Кастрируем! – Крикнул Шекспир из-за спины Хранителя, в одобрение идеи Вихрь
     и Зверь, как могли, засмеялись.
     - А я бы «кукушкой» посадил куда-нибудь, где погорячее нынче. – Добавил Тлен.
     Сеной смотрел в умоляющие глаза Кирилла.
     - Уверена, что он молчал?
     - Сеной, ты почти не отходил от Михаила эти дни – у него просто не было
     возможности. Хотя он порывался рассказать сразу же.
     - Что остановило?
     - Я вас не нашѐл. Вы, твари, заговор устроили! Он посланник небес, защитник мира
     нашего от уготованного мрака демонов, а вы его убить собрались, как только он друзей
     этой вон утихомирит. Всѐ слышал, всѐ расскажу ему! Вы меня не запугаете! Он должен
     знать правду о том, какой на самом деле расклад ему уготован вами – мерзкой демоницей, Богом проклятой, и падшим ангелом, сошедшим с ума!
     - Вот ведь не понимает, о чѐм говорит! Хе-хе! – Прокомментировал тираду Вихрь.
     - Всѐ я понимаю! Вы тоже хороши! Я теперь-то понял, чего вы на него смотрите
     как на врага – учителя вашего он убил. Только вот тот факт, что Люцифер ему имя, всѐ-ѐ-ѐ
     на свои места ставит. Так и должно быть, что архангел Михаил нечестивого мятежного
     ангела повергает. Ибо сказано было…
     - Замолкни!
     Кирилл замолк. Сеноя в гневе ещѐ ему не приходилось видеть, как, впрочем, и всем
     остальным. По спине ощутимо пробежались мурашки.
     - Немезия, будь добра, поработай с ним. – Сеною почти удалась лукавая улыбка, с
     которой он глядел в глаза Кириллу.
     - Что вы со… - Губы склеились, Кирилл не смог больше сказать ни слова. Глаза
     вытаращились, и он попытался разлепить рот руками, но ничего не получилось. Замычав
     на манер человека с заклеенным ртом, Кирилл забился, но и это Немезия мигом пресекла, лишь сжав ладонь в кулак. «Стреноженный» человек поднялся в воздух, он не переставал
     мычать и дѐргаться.
     - До скорой встречи, Сеной. Вы тут потише говорите, Михаил идѐт сюда.
     На эти слова Кирилл на миг успокоился, решив, что спасение близко. В следующий
     момент он и Немезия растаяли в воздухе.
     Сеной повернулся к больным и, приложив указательный палец к губам, подмигнул.
     После чего развернулся и вышел прочь. В коридоре послышался его диалог с Михаилом, но звучал он глухо, и слов различить не удалось. Спустя минуту в палату вошѐл Мессия.
     На лице была благожелательная мина.
     - Как здоровье? Кирилла не видели?
     Шекспир засмеялся.
     - Да пробегал тут недавно. – Усмехнулся Вихрь.
     - Вы как? Про Исландию уже знаете?
     - Ага, в курс дела введены.
     - Вылетаем послезавтра, вы же полетите?
     - Ну, если доктор отпустит, то само собой.
     - Я ему не отпущу! – В шутку пригрозил Вихрь.
     - Да оклемаемся уже, нормально. Полетим. – Подытожил Шекспир.
     - Ну и хорошо. Ладно, мужики… и Зверь. – Михаил стеснительно улыбнулся, глядя
     на неѐ. – Пойду эту балду искать.
     - Удачи. – Кивнула ему вслед Зверь.

      Спустя пять дней

     Подполковник Сретинский, уперев руки в боки, стоял и наблюдал, как девять
     десятков лучших из лучших солдат дивизиона «Хранитель» стояли у грузовиков. Сеной
     лично посвятил три дня отбору достойных для полѐта в Исландию. Особенно он был
     пристрастен к тем, кто отлично показывал себя в умении разжигать огонь. Зачем им это
     там?
     Накрапывал дождь, временами бросавшийся в лицо под порывами ветра.
     «Северный» - про себя подумал подполковник.
     Сеной прохаживался вдоль стоявших шеренгой солдат. Что-то наставлял им. Рядом
     стояли четверо, что недавно вышли из больничного крыла. Почему они туда попали, кстати говоря, никто толком не знал.
     Сретинскому вообще не нравились эти… то ли люди, то ли нет… Подполковник
     знал, что сам Сеной и Михаил ангелы; Шекспир, Вихрь, Зверь и Тлен (ну и клички!) –
     вроде бы люди, хотя некоторые сомнения имеются; жена Шекспира тоже, как не от мира
     сего, то вполне мила и женственна, а то ну как демон внутри – голос, будто за горло
     держат, да и повадки как у куклы; Кирилл – человек, тут сомнений нет. Больше всего
     Сретинского напрягала своим присутствием Немезия, демоница. Она сейчас стояла подле
     Сеноя и в человеческом образе отвлекала солдат от брифинга.
     Хорошо баба, да только как перекинется в своѐ истинное обличие, так хоть бегом
     беги, криком птиц распугивая. А уж как улыбнѐтся… Сразу умереть хочется, только бы не
     видеть больше. Хорошо, что в основном она пребывала здесь в человеческом облике.
     Шеренга из девяти десятков солдат, четверо «вроде людей», Мессия Михаил, его
     дурацкий друг Кирилл, Немезия, сам Сеной и двое господ из СБ – Морев и Лужецкий. Сто
     представителей мира на турнире, который, по уверениям Сеноя, последний. Притом, старый Хранитель не уточняет, в каком плане он будет последним. Позитивный прогноз, что «наши победят» и больше турниров, хотя бы на веку Сретинского, больше не будет.
     Негативный: наши не победят, нас захватят демоны и смысла в дальнейших турнирах
     просто не будет.
     По телу от таких мыслей пробежали мурашки. Неприятно думать, что солдаты,
     которым он был долгое время вторым отцом, будут вершить судьбу мира. Громкие слова
     конечно, но ведь рядом-то они будут. Да и если что пойдѐт не так, то они первые, кого
     новая война затянет под свои жернова.
     Сретинский закрыл глаза – в голове всплыли все девяносто командировочных, кои
     он лично подписал. Хоть бы не на тот свет отправлял…
     Брифинг завершѐн. Солдаты полезли в грузовики, иные сочувствующие и
     участвующие рассредоточились по иным транспортным средствам. Четверо сели к
     Мореву во внедорожник, Лужецкий, демоница и Сеной едут вместе в СБ-шном ЗИЛе
     представительского типа, прям как у президента. Михаил с Кириллом в таком же.
     Поедут до Москвы, в аэропорту уже самолѐт стоит. Воздухом до Рейкьявика, а там
     уж на местных собаках.
     Подполковник попробовал вспомнить точное название места назначения, но не
     получилось – уж больно заковыристые там названия. Сеной их выговаривал так, словно
     всю жизнь там прожил. Ну, он то пожил, поди, везде и всюду за жизнь-то свою
     бесконечную.
     Колонна тронулась в путь. Подполковник сошѐл с места, поправил фуражку и
     отдал честь отъезжавшим грузовикам. Солдаты, что сидели с краю, отвечали ему, многие
     просто не видели. Сретинский стоял так, пока колонна не скрылась из виду, свернув за
     лесной массив.
     В том месте, куда они направляются, есть два озера – одно большое и одно
     маленькое. У второго всего сто метров площадь. Называется оно Вити. В переводе на
     русский язык это означает «Ад»…

     Машина Лужецкого ехала в голове колонны. Евгений Михайлович, как только
     выехали на асфальтированную дорогу, закрыл переборку, разделившую салон
     звуконепроницаемой стенкой.
     - Как ваши успехи, господин Лужецкий?
     - Госпожа Немезия, вашими чаяниями, хорошо. Химики работали, думали,
     пробовали. В итоге то, что вы говорили, оказалось правдой – доверяем. Сами понимаете, времена такие – демонам не верим. – Он позволил себе усмехнуться. – Так вот, сейчас
     наладили промышленность, проверили, теперь разрабатываем методы по массированной
     обработке города.
     - Какие прогнозы? – Спросил Сеной.
     - Ну, прогнозировать рано ещѐ, но год-другой понадобится точно. У нас зима на
     носу. Попробуем, конечно, до неѐ пару раз обработать. На одном районе каком-нибудь.
     Ну, там, глядишь, через годика три вернусь в квартиру свою на Миллионной.
     - Рада, что смогла быть полезной.
     - Ну, голубушка, в своѐ время вы заварили кашу…
     - Вы же знаете, что Я лишь пешкой была в тех событиях, потому, как могу,
     исправляю ситуацию.
     - Да-а. Понимаю. – Лужецкий посмотрел на Сеноя. – А ребята как к ней?
     Хранитель махнул рукой.
     - Ребята лояльностью ко мне не прониклись, но Я их не виню. Да вы и сами глаза
     воротите всякий раз, когда Я не в «макияже».
     Шутка пусть и была забавной, но из уст демоницы не возымела ожидаемого
     эффекта.
     - С «ребятами» теперь держи ухо востро. – Отвернувшись в окно, проговорил
     Сеной. – Они теперь уже не те, кем были раньше. Они только осознают себя теми же
     людьми, а как только кровью запахнет, то игницея в крови закипит, и лучше бы тут
     Михаила рядом не было. Лучше бы он уже мѐртв был. Он для них враг номер «один» на
     молекулярном уровне. Они его, как Я уже говорил, голыми руками порвут. У них это на
     роду написано.
     - Сеной, ну ведь всѐ же должно быть, как следует? Он убьѐт воителя? Сдюжит?
     - Сдюжит. – Последовал тихий ответ.
     - А ученик твой – сдюжит?
     - А вот этого не знаю. Они же братья, в конце концов.
     - Ну, Михаилу-то это не помешало.
     - Ну, так то ж не Михаилу Гавриила убить надо, а наоборот! Я надеюсь, что Азраил
     меч в руки возьмѐт – так проще будет. Он воин не хуже Гавриила – тоже мой ученик. А
     Михаила Я натаскивал так, чтоб купировать все рефлексы, направленные на бой с
     крылатым противником.
     Лужецкий по-дружески ударил Сеноя по колену.
     - Вот и хорошо же?
     - Мы можем только надеяться, Евгений Михайлович. И надежды наши должны
     быть устремлены ещѐ и на то, что Высшие не ведут свою игру, а на это уж больно похоже.
     - Почему?
     - Место мне не нравится, что ими выбрано.
     - Сейсмоопасное, согласен. Но не стоит думать, что как только там наши хлопцы
     мечами лязгать начнут, так лѐд провалится, лава вспенится и полетит … по кочкам, не при
     даме сказано будет.
     - С моим опытом, Евгений Михайлович, перестаѐшь надеяться на лучшее и всегда
     ожидаешь подвоха. Уж поверьте. Помните же, наверное, как в сказках приговаривают, когда всѐ хорошо закончилось? – Лужецкий отрицательно покачал головой. – «Вот и
     сказочке конец»
     Лужецкий по первости поднял брови в ожидании некого продолжения или
     развития. Но вскоре тонкая сатира Хранителя дошла до него и он погрустнел. А ведь и
     вправду, никто же потом не говорит, как дальше у главных героев сложилось…

     - Ты какой-то нерадостный. Уезжаем же из так нелюбимой тобой базы. Э?
     Кирилл смотрел куда-то на дорогу, на струящуюся параллельно движению машины
     белую разделительную полосу.
     - Кирилл?
     - Да. Я просто устал. Который день голова какая-то не своя. Как будто не сплю
     который день. Хотя спать не хочу.
     - Наверно долго людям правду не говорил, вот и скучаешь.
     - Смешно. Сам-то как? Ты готов спасти мир наш от демонов?
     - Да вроде готов. Сеной говорит, что руки вспомнили что могли, а что не смогли, то
     там вспомнят. При реальной угрозе. Не переживай, не думаю я, что там кто-то уж такой
     сильный будет. Сеной сказал, что они в последний момент своего главаря выбрали, а это
     значит, что он мог и хитростью победить, а не умением.
     Кирилл повернулся к Михаилу.
     - И не страшно?
     - Мне нет. Я хоть впервые за последние годы знаю, чего ради живу.
     - А вдруг тебе это внушили? Вот крутится в голове мысль дурацкая, что
     используют тебя для чего-то… не того, о чѐм говорят. Сам говорил, волками на тебя
     смотрят все, а как в разговор вступаешься, так отвечают не глядя в глаза и с неохотой.
     Может и вправду что-то не так?
     Михаил задумался. Ведь всѐ именно так, как Кирилл описал сейчас. Сеною он
     доверял, но подчас отбивать приходилось удары такие, что не отбей он или не увернись –
     смерть. Без вариантов. Хранитель пояснял, мол так вернее память крови пробудить –
     истинная опасность. Михаил верил этому. Пусть на слово. Ему нравилось, что ему
     наконец-то говорили то, во что ему хотелось верить.
     Ему Сеной показал свои шрамы от крыльев. Долго пояснял, почему у него таковых
     нет. Привѐл в пример то, что рентген всѐ равно выявил воздушные полости в костях, а
     значит, он не человек точно. И ни в коем случае не урод. Он Мессия. Он послан сюда
     небом и никак иначе!
     - А ты в Исландии бывал раньше?
     - Нет. – Честно ответил Кирилл. – Вообще за пределами ОРД не бывал никогда. Ни
     пока Россией были, ни теперь. Даже на Украине или в Белоруссии не бывал.
     - Там, говорят, красиво. Я по телевизору видел программу когда-то, пейзажи там - с
     ума сойти можно. Тебе, глядишь, понравится.
     - Мне и дома нравится. Зачем мне чужое небо?
     - Для кругозора.
     - Не служил ты в российской армии. Там за год-два меняют кругозор на точку
     зрения.
     - Ну, судя по тому, что я видел в…
     - Не то это! Послужил бы годик в ракетных войсках, где-нибудь под Ростовом –
     узнал бы, почѐм фунт лиха. Хотя с тобой бы, наверное, посложнее было. Ай, что там!
     Погляжу на Исландию. Может, найдѐтся, кому там про ангелов рассказать. – Усмехнулся
     напоследок Кирилл.
     - Кто о чѐм – ага. Ты хоть название места-то выговоришь?
     - Аскья.
     - А плато, на котором эта Аскья?
     Кирилл усмехнулся и отрицательно покачал головой.
     - Ну, вот то-то. И людям, у которых такие названия, ты про ангелов будешь
     рассказывать? Сомневаюсь.
     Оба засмеялись, чуть опосля к ним присоединился водитель, что управлял
     машиной.
     - Я только помню, что в названии какой-то «хрен» есть. – Продолжая смеяться,
     выпалил Кирилл.
     Отсмеявшись, до Москвы они, тем не менее, ехали молча. Пункт назначения –
     лавовое плато Оудаудахрейн, что находится на территории национального парка
     «Ватнайекудль», они увидят уже довольно скоро.

     Глава 10

      Срединный мир
      Где-то в небе над Европой
     
     Самолѐт гудел уже который час, порой его изрядно встряхивало. Пассажиры рейса
     Москва – Рейкьявик старались не обращать на это внимание.
     В отсеке грузового самолѐта АН-124 звучали гитарные аккорды, песни, смех, а
     иногда молчание было громче всего. Гитара переходила из рук в руки, порой не в очень
     умелые, но, тем не менее, способные извлечь нужные пару-тройку аккордов. Песни были
     разные. Если они были достаточно популярны, то народ оживал и подпевал. Чаще же
     песни были из так называемого народного творчества, которые знал определѐнный круг
     людей.
     Четырнадцатичасовой перелѐт довольно муторно проходил бы, если бы Шекспир
     не взял с собой свой инструмент. Солдаты, едва завидев гитару, прикрикнули довольными
     голосами, сигнализирующими о том, что, мол, полѐт обещает быть творческим.
     С момента взлѐта прошло уже часа четыре, и Шекспир как раз заканчивал
     очередную песню:

     
      Если в жарком бою испытал что почѐм, —
      Значит, нужные книги ты в детстве читал!

     Кто-то похлопал, кто-то задумчиво переваривал текст, несколько человек спали, храпя в тон работающим двигателям. Сидевшие в чѐм-то вроде круга солдаты дивизиона
     «Хранитель», меж которыми вклинились иные сочувствующие, погрузились в задумчивое
     ожидание следующего добровольца.
     - Шекс, дай-ка инструмент.
     Гитара пошла из рук в руки, пока не дошла до Тлена, который, даже не думая
     проверять еѐ на строй, ударил боем по струнам несколько раз и, кивнув сам себе, что-то
     прошептал под нос.
     - Играть и петь толком не умею – мучайтесь.
     Несколько человек усмехнулись.
     Тлен начал играть. Вначале последовало довольно долгое вступление. Но уже по
     нему стало ясно, что песня будет, скорее всего, по мотивам реальной истории. Притом
     трагической. Этого не следовало из грузности выводимой мелодии – уходящий взгляд
     Тлена говорил громче. Наконец он набрал воздуха в грудь и запел:

      А день был как день,
      Мы ушли на восход.
      Где гор хладная тень,
      Где ручьи звонких вод.
     
      Дорога в дальний аул,
      Только вверх и вперѐд.
      Рѐв моторов и гул,
      Сердце в такт и не врѐт.
     
      И тут взрывы, стрельба,
      Крики, вопли и кровь.
      Следом стоны, мольба –
      Гимн уходящих сынов

     Рука сбивалась время от времени, но этого никто не замечал. Было отчѐтливо
     слышно, как к горлу Тлена подступил ком, в глазах появились слѐзы. Текст довольно
     красочно описывал бой. Затем темп сменился на более спокойный.

      Спустя двадцать минут,
      Тишина над колонной,
      Лишь тела там и тут,
      Да запах смерти зловонный.

     Тлен закрыл глаза, слеза таки начала свой путь от глаза вниз. Текст ведал про
     друга, тело которого сыскалось среди погибших. Точнее даже не тело, а его фрагменты…

      Собрать всѐ, что можно,
      Мне комроты велел,
      Чтобы двухсотый
      Вес какой-то имел.
     
      И я собирал –
      По локоть руки в крови.
      С брони отскребал
      Друзей вчерашних мозги…

     Струна лопнула, Тлен открыл глаза – он словно только что вернулся из того ада, который описал в песне.
     - Пожалуй, это знак не продолжать. – Усмехнулся Тлен, стирая слезу со щеки.
     - Как знал, запас струн взял. Извольте инструмент на починку. – Шекспир начал
     рыться в рюкзаке.
     Повисло молчание в очередной раз. Уже не в первый раз песни несли столько боли
     утрат. Как ни крути, а народ собрался виды видавший. А то и не раз порой.
     Немного поколдовавший с гитарой Шекспир настроил заменѐнную струну и,
     оглядев собравшихся, спросил:
     - Ну, мужики, продолжим?
     - Ну-ка дай я! – Привстал сидевший поодаль Лужецкий и протиснулся в
     центральный круг. Получив в руки инструмент, он сознанием дела поднастроил его и
     обвѐл взглядом смотревших на него солдат. Он был, пожалуй, старейшим из собравшихся
     здесь, среди людей, как минимум.
     - Эту песню отец часто пел. Давно я еѐ не пел, да мне и не положено как-то, я не
     застал то дело, можно сказать. Ну…

      В Афганистане, в Чѐрном Тюльпане,
      С водкой в стакане
      Мы молча плывѐм над землѐй.
      Скорбная птица через границу
      К русским зарницам несѐт ребятишек домой.
      В Чѐрном Тюльпане те, кто с заданий,
      Едут на Родину милую в землю залечь,
      В отпуск бессрочный, рваные в клочья,
      Им никогда, никогда не обнять тѐплых плеч.
     
      Когда в оазисы Джелалабада,
      Свалившись на крыло, Тюльпан наш падал,
      Мы проклинали все свою работу,
      Опять бача подвѐл потерей роту.
      В Шинданде, в Кандагаре и в Баграме
      Опять на душу класть тяжѐлый камень,
      Опять нести на родину героев,
      Которым в двадцать лет могилы роют.
      Которым в двадцать лет могилы роют…
     
     
     
     Песни пелись до самого Рейкьявика. В какой-то момент, поставив машину на
     автопилот, вышли пилоты и тоже внесли свою лепту. Да что там пилоты – даже Сеной, и
     тот выдал несколько песен, на русском, правда, только одну. Была песня, с которой шли
     по волнам викинги, была поминальная песня полян, песни шотландцев и
     ингерманландцев. Пел Хранитель в историческом порядке, и предпоследней была
     строевая песня времѐн северной войны.
     Пусть текст был в большинстве случаев неясен, но настрой, с которым они пелись, передавал смысл не хуже. Да и послушать песни, которые не звучали века – случай нынче
     практически невероятный.
     Импровизированный концерт завершился со словами пилотов через
     громкоговоритель:
     - Господа бравые воины и иные пассажиры, в том числе прекрасная и, что обидно, единственная пассажирка – прилетели, пристѐгиваемся.
     Посадка была мягкой.
     - Ну, ребятки, сейчас в гостиницу, завтра у вас день экскурсий, так сказать.
     Запомните город, пока он ещѐ существует, а то, не приведи случай, и тут всѐ
     уничтожим… А послезавтра десять часов пути до места назначения.
     Лужецкий закончил экскурс и, махнув рукой, дал всем знать, что пора на выход –
     на воздух.

      Спустя час у входа в Radisson Blu Saga Hotel

     - Спать – как же!
     Шекспир жадно поедал глазами незнакомые окрестности гостиницы, где
     поместили делегацию из ОРД.
     Из дверей вышел Вихрь со Зверью.
     - Всѐ - готовы.
     - Пусть солдатня и прочие неудачники наслаждаются завтрашним днѐм – сон для
     слабаков.
     -Только сегодня и только здесь с Немчурой соглашусь. – Усмехнулась Зверь. – Так
     чего? Путеводитель-то хоть есть?
     - Я подготовился. – Убедительно кивнул Шекспир, изымая из кармана жилета
     блокнот, где корявым почерком, с многочисленными исправлениями и подчѐркиваниями
     были записаны места, которые следовало посетить.
     - И чѐ? Куда идѐм?
     - На-а-а-а… - Шекспир водил указательным пальцем, вырисовывая круги в воздухе.
     Оторвав глаза от блокнота и оглядевшись, он указал-таки направление. – На север, на
     набережную. Пойдѐм смотреть Башню Мира.
     - А чего, еѐ днѐм не посмотреть?
     - Нет. – Без дальнейших объяснений отрезал Шекспир и повѐл друзей в нужном
     направлении.
     - Стойте! – Послышалось позади них, трое резко обернулись – их трусцой догоняли
     Михаил и Кирилл.
     - Улыбаемся и машем… - Прошипела Зверь.
     - Вы гулять? Мы с вами.
     - Ну, идѐм, не стойте – я хочу поскорее оказаться на набережной.
     Идти довольно спешным темпом пришлось порядка часа, но уже на подходе к
     набережной взгляд зацепился за бьющий в небо луч света. По приближении к воде стало
     понятно, что свет бьѐт с острова напротив.
     - Господа – Башня Мира.
     Михаил искоса взглянул на Шекса – уж больно пафосно тот произнѐс свою
     реплику. Как оказалось, и мина у него была не менее воодушевлѐнная.
     - Где? Где?
     Тут уже Шекспир посмотрел на Кирилла так, словно тот совершил разом все
     смертные грехи. Поймав взгляд сектанта, он кивком указал ему на луч света, который при
     ближайшем рассмотрении разделялся на несколько лучей.
     - Это?..
     - Да – это Башня Мира. – Шекспир стукнул себя по сердцу кулаком и выкинул
     вверх руку с оттопыренными указательным и средним пальцем. – Она была открыта в
     День рождения Джона Леннона, а идейной вдохновительницей была, собственно, Йоко
     Оно.
     Шекспир посмотрел на собравшихся и увидел в их глазах, как минимум,
     спокойствие, максимум – непонимание, о ком речь. Пробурчал себе что-то под нос и
     недовольно покачал головой.
     - Смотрите на красивую фигню и всѐ.
     Зверь усмехнулась.
     - Не, правда, кто такой этот …
     - Молчи, Миша, просто молчи! Это история моего мира, и не порти воздух около
     этого памятника своей неосведомлѐнностью.
     Вихрь присвистнул.
     Ночь была довольно насыщена на похожие колкие моменты. Были многочисленные
     фотографии около различных памятников и просто «ну ваще каких классных штук».
     Исландская осенняя ночь оказалась на порядок холоднее московской. Температура
     была, конечно, не минусовая, но стремящаяся к этому. Ближе к утру поднялся ветер, который, казалось, менял направление каждые пять минут.
     Пятеро засели в круглосуточном кафе и спустя двадцать минут смогли заказать
     себе по кружке горячего кофе. Проблема с языком до этого момента не вставала столь
     остро. Шекспир надеялся на своѐ знание английского, но, как оказалось, на нѐм тут
     официанты говорят весьма посредственно.
     - Ēg skil ekki. – Раз за разом говорил парень-официант, разводя руками и
     извиняюще улыбаясь.
     Пригодился телефон Вихря, который тот купил перед вылетом. Телефон был самый
     дорогой, что только нашѐлся. Через него, а точнее, через голосовой переводчик, найденный в интернете, и общались далее, что и обеспечило экскурсантам горячий
     напиток.
     Немного отогревшись, они осознали, что не прочь и поесть. С помощью
     машинерии Вихря они заказали «самое популярное блюдо в Исландии» - парнишка
     понимающе кивнул и ткнул пальцем в некое блюдо с называнием «Hákarl». Затем он
     начал бегло что-то рассказывать, но переводчик не всѐ уловил – главное, что удалось
     вытянуть – это акулье мясо.
     Спустя некоторое время, когда есть уже хотелось невероятно, парнишка-официант
     и ещѐ один его коллега поднесли пять подносов, на которых, помимо тарелки с
     нарезанными кусками акульего мяса, нашлась стопка с некой жидкостью. Диалог
     прояснил, что это бренневин – местная картофельная водка с тмином. На возражения
     Вихря, который алкоголь не пьѐт, официант зачем-то посоветовал отказаться от этого в
     данной ситуации.
     - Запах у этой акулы какой-то… - Кирилл водил носом над тарелкой с недовольным
     лицом. – Как будто протухшая.
     Михаил без разговоров приговорил один кусочек и, тщательно пережевав, долго
     смотрел в стену.
     - Дай телефон. – Потребовал он.
     Получив аппарат, Михаил продиктовал вопрос:
     - Рыба пахнет, как будто протухла. Почему?
     Полоска синего цвета пробежала по экрану и спустя секунду вопрос был
     произнесѐн на исландском. Парень несколько минут наговаривал ответ, он делал большие
     паузы между фразами, видимо подбирая их таким образом, чтобы ничего важного не
     потерялось при переводе.
     В это время, пока происходил перевод, вся компания уже попробовала рыбу на
     вкус, который, как и запах, был довольно резким.
     - Хакарль – это протухшее мясо полярной гренландской акулы. Есть свежим его
     нельзя. Ядовито. Много аммиака. Викинги нашли способ приготовления – три месяца
     мясо тухнет, шесть месяцев висит под стрехой в сарае.
     Вихрь, в тот момент жевавший предпоследний кусочек, без раздумий выпил стопку
     бренневина и отодвинул тарелку от себя.
     - А мне нравится. – Покачала головой Зверь.
     - Согласен, вполне нажористая штука. – Кивнул Шекспир.
     - С водкой-то, да. – В тон ему ответил Михаил, который вычистил тарелку и уже
     рассматривал меню на предмет чего бы съесть ещѐ.
     Спустя два часа, когда уже было более-менее светло, они вывалились из этого кафе
     с набитыми исландской едой животами и изрядно похудевшими кошельками. Благо денег
     им на экскурсию выдали с лихвой.
     Далее пятеро сытых и слегка сонных гостей исландской столицы просто слонялись
     по улицам, ломая язык о не выговариваемые названия мест и улиц.
     - Елли-… Так, а это что за буква? Я такой не знаю.
     - Похожа на «d», но какая-то не такая…
     Экскурсия закончилась тем, что пятеро стояли перед собором Хатльгримскиркья и
     любовались им. Это самое высокое здание в Исландии и высота его 73 метра. Наверху с
     обзорной площадки открылся прекрасный вид на Рейкьявик и окружавшее его море. По
     небу плыли рваные шквалистым ветром северные облака, чуть подсвечиваемые Солнцем.
     Город казался игрушечным, аляпистые цветные домики были похожи на кукольные.
     Застройки внизу не отличались высотой – максимум этажей пять, заканчивавшиеся, как
     правило, под покатой крышей.
     Уже уходя, Михаил остановился и посмотрел на собор. Он был словно не с этой
     планеты. Из фантастического фильма, не иначе. А перед собором возвышался памятник
     первому человеку, открывшему континент Америка – Лейфуру Эрриксону или просто
     Лейфу Счастливому. Это событие произошло около 1000 года, за пятьсот лет до Колумба, но видимо исландцы скромный народ и не особо обижены на подобную
     несправедливость. Главное, сами правду знают.
     - Надо возвращаться – я сейчас усну.
     Зверь шла на автопилоте, поддерживаемая мужем. Быстро было принято решение
     идти в гостиницу. Время было уже около шести вечера, когда они упали на кровати в
     своих номерах.

     Утром, часов в пять, их поочерѐдно разбудил настойчивый стук в двери номеров. В
     комнату Шекспира стучали долго, но потом по ту сторону смирились, открыв двери своим
     ключом, вошли, и, после непродолжительного поиска в душевой, разбудили – ведром
     воды.
     У входа в гостиницу стояли пять автобусов, куда комфортно разместились все сто
     гостей страны льдов.
     - На поезде не проще? – Спросил до сих пор недовольный методом своего
     пробуждения Шекспир.
     - В Исландии нет железных дорог. – Менторски ответил Морев, вид у него был
     явно невыспатый. – Тут вообще ничего нет.
     - Как это?
     - Нет железных дорог, регулярных войск и лесов. Как живут?..
     - Нет лесов? – Подошѐл столь же невыспавшийся Лужецкий.
     - 1% от площади всей страны. Вы чем вчера слушали, Евгений Михайлович?
     - А ну этих экскурсоводов… Я так посмотрел сам, почитал надписи – ничего не
     понял. В общем, продуктивно погулял.
     - Хакарль ели? – Хитро улыбнувшись, спросил вышедший и подслушавший
     разговор Кирилл.
     - Не, а чего это?
     - Очень вкусная рыбка – вам понравится.
     - Ну, стало быть, отведаю на обратном… Садимся и поехали, нечего тут
     разглагольствовать.
     Подавая пример, Лужецкий прошествовал в автобус и сел на переднее кресло.
     Рядом с ним расположилась Немезия – единственная, кто не выглядел сонным в их
     делегации. Солдаты дивизиона так и вовсе не стеснялись разваливаться в креслах и сразу
     продолжать спать.
     Михаил всю дорогу смотрел в окно. Рядом с ним сидел Кирилл и так же
     бодрствовал – неземные пейзажи за окном не позволяли уснуть.
     Неземные – самое верное слово из всех возможных, что можно применить к
     исландским панорамам. Они скорее походили на лунные или марсианские.
     Путь занял более десяти часов вместе с несколькими остановками. По сторонам от
     дороги, на сколько глаз хватало, пролегали пустынные земли, очень редко попадались
     деревья. В северной части острова оказалось на порядок прохладнее, чем в столице, хотя и
     нельзя сказать, что он очень протяжѐнный.
     Часто на горизонте то всплывала, то вновь уходила из виду шапка ледника.
     Михаил и Кирилл были в том же автобусе, что и Лужецкий с Немезией. В
     следующем за ними ехали Сеной, Морев и троица помятых, невыспавшихся, но
     смотрящих во все глаза друзей.
     При въезде на территорию национального парка Ватнайекудль Вихрь привстал.
     - Сеной, а это что?
     - Это план «Б».
     Под этим планом Сеной подразумевал огромный палаточный лагерь под открытым
     небом, в котором важно заправляли делами не кто иные, как берсерки.
     - Если что пойдѐт не так, то «Хранитель» не будет с голой спиной.
     - А Варгус тут?
     - Все тут. – Кратко ответил Сеной и до самого пункта назначения молчал.
     Место, куда они ехали, был вулкан Аскья, который находится в центре
     Исландского плато. В кальдере этого вулкана и расположились искомые озѐра Эскьюван и
     Вити.
     Автобусы остановились рядом с несколькими стоящими грузовиками. Вываливший
     из автобусов народ тут же был проинформирован, что далее трясти будет как на родных
     дорогах, так как ехать им предстоит прямо по лавовым полям. Автобусы там не пройдут –
     только полноприводный транспорт.
     Перегрузка заняла некоторое время. Следующие девяносто километров было и
     вправду как по родным дорогам – трясло и шатало от души. Однако грузовички шли
     бодро. Ближе к месту началась, о чудо! – хорошая дорога, которая кончилась парковкой.
     Здесь всем и было предложено покинуть транспорт и размещаться. Место называлось
     Vikraborgir.
     Местный водитель на ломаном английском указал направление, помеченное
     светящимися столбиками – озера там. Путь туда составил на взгляд километра три по
     лаве. Пейзаж вокруг был абсолютно безжизненный. Это место тут входит в такое понятие
     как «центр пустоты». Вполне обоснованное название – вокруг только лавовые наносы, что
     слоями покоятся друг на друге.
     Указанное место турнира было между этими озѐрами – небольшая и не сказать что
     ровная площадка. Вити, если сравнивать по размерам с Эскьюваном, было скорее лужей с
     молочно-белой водой, смердящей серой. Из-за запаха его так и назвали – «Ад».
     Эскьюван же потрясал красотой. Озеро было достаточно большим и сейчас, в
     закатных лучах северного светила, выглядело просто волшебно. Казалось, что оно
     идеально круглое. Оно было в кратере, окружность которого восемь километров. Также, из полученной ещѐ дома полезной информации о местности, было известно, что это самое
     глубокое озеро Исландии – двести двадцать метров.
     - Фух! – Громко выдохнул Евгений Михайлович Лужецкий, оглядывая озеро. –
     Красотища, конечно, но упрел идти.
     - Пошли купаться в Вити. – Предложил Шекспир. – Я с водилой поболтал, он
     сказал, что там источники горячие что ли – короче, вода тѐплая.
     - Мы «за». – За двоих ответил Вихрь. Стоявшие поодаль Михаил и Кирилл
     согласно кивнули.
     - А что, я, пожалуй, не прочь с вами.
     - Ну, раз даже Морев с вами, то мне деваться некуда. – Усмехнулся Лужецкий. – В
     конце концов, когда ещѐ удастся попробовать.
     Вити приняло не очень радушно. Оказалось, что спуск к действительно тѐплой воде
     только один, да и то, чтобы спуститься, надо изрядно рискнуть целостностью шеи.
     Глинистые берега довольно скользкие, и видимо не так давно прошѐл дождь, что только
     добавило неустойчивости грунту.
     Не став рисковать чистотой одежды, Шекспир снял с себя всѐ и соскользнул вниз.
     Тотчас же из озерца площадью не больше сотки послышался плеск и восторженные
     вздохи.
     - Ох, народ, давайте – градусов тридцать водичка. У-у-у! Запах, правда, так себе…
     Тухлые яйца пахнут примерно так же, как озеро Вити, но выглядят не столь
     привлекательно. Бело-голубая вода казалась сказочной молочной рекой.
     В некоторых местах дно, которое было не столь глубокое даже в центре озера,
     казалось весьма горячим. Со дна местами поднимались газы, сопровождаемые большим
     количеством бурлящих пузырей.
     По окончании купания и десятиминутного восхождения наверх Евгений
     Михайлович, помолодевший на несколько лет, встал и задумчиво вчитывался в табличку, которую они не заметили по пути вниз.
     - Что там написано?
     - Ну, что-то вроде того, что мы сами отвечаем за себя тут.
     - А… - Немногословно протянула Зверь.
     По возвращении в уже созданный у парковки палаточный лагерь их встретила
     Немезия. Встретила молча – их довольные лица светились эмоциями и без слов. Когда
     мимо неѐ проходил Михаил, она коснулась его рукой и дала понять, что им нужно
     поговорить.
     Они отошли в сторону.
     - До турнира осталось два дня. Рекомендую завтрашний день провести в одиночку
     – места здесь тебе хватит. Возьми у Сеноя свой Меч и с рассветом иди куда глаза глядят.
     Подготовься к самому важному поединку в своей жизни.
     - Я своей жизни не знаю, как я могу знать, что именно он самый важный?
     - Я знаю. От твоей победы ещѐ никогда не зависела жизнь целого мира. Если мне
     не веришь, то спроси Сеноя. Уж кто-кто, а он-то тебя с рождения знает.
     - И почему уйти советуешь мне ты, а не он?
     - Его сегодня не будет. И завтра тоже. Хоть в бой предстоит тебе, но он тоже
     готовится к нему. На случай, если проиграешь.
     Последнее было сказано с вызовом. Немезия, хоть и была в человеческом обличии, но холод, что был в еѐ глазах, попал, куда следовало – прямо в сердце Михаила.
     - Я тебе не нравлюсь, демоница.
     - У тебя будет возможность это исправить.
     - Как же?
     - Выжить. Это единственное, что ты должен сделать в бою против Вельзевула.
     - А как насчѐт убить его?
     - Если не выживешь – не сможешь его убить.
     Она ушла после этих слов. Молча и надменно.
     Над Исландией сгущалась ночь, в разрывах между облаками было видно
     неимоверное количество звѐзд. Вокруг царила гробовая тишина.

     Михаил не ложился спать. Ночь он провѐл у костра, что развѐл по другую сторону
     Эскьювана. Пришлось с собой нести много дров, что взял в лагере. Ничего подходящего в
     этом гиблом месте не было.
     Костѐр отгорел к рассвету. Было прохладно.
     Михаил снял с себя одежду, оставшись с голым торсом. Мускулистое тело тотчас
     покрылось мурашками, но они вскоре исчезли. Михаил ровно дышал, делая глубокие
     вдохи и длительно выдыхая. Первые лучи Солнца чуть повысили градус воздуха. Совсем
     немного, но стало всѐ же комфортнее. Мессия стоял, наблюдая за восходящим светилом.
     Когда оно поднялось над горизонтом, он взял в руки Меч. Тот словно отозвался, приятно задрожав в ладони. Михаил улыбнулся.
     - Завтра у нас будет работа – надо быть в форме.
     Лезвие разрезало воздух с приятным для слуха звуком. Несколько оборотов тела
     вокруг оси, несколько точных взмахов и окрестность наполнилась гудением клинка.
     По земле ползли тени от причудливых форм застывшей здесь лавы. Порой
     казалось, что именно они, тени, и населяют эти пустые места, перебегают от камня к
     камню, прячутся от Солнца за хребтами большими и маленькими, обегают вокруг
     кратера, чтоб не попадаться на свет, и лишь ночью они чувствуют себя комфортно и
     перемещаются свободно. А с первыми лучами светила вновь ныряют под камни и за
     всевозможные лавовые формы.
     По небу плыли редкие облака, изумлѐнно смотревшие с верхотуры на ангела,
     лишѐнного крыльев. На своего сородича по небесам, который больше никогда не
     поднимется в небо. Никогда. И они молчали, просто наблюдая за тем, как он через родное
     ему оружие силится пробудить себя истинного. Естественно им известно и то, что у него
     ничего не получится. Пока его душа оторвана от тела, он не вспомнит себя, а будет тем, кем может быть. Тем, кого из него сделают обстоятельства.
     Сам Михаил старался сейчас не задумываться о том, кто же он на самом деле.
     Сейчас он уже не верил Сеною, сколь бы правдоподобно тот не вещал. Но ему нравилась
     та роль, что ему уготована. Ему хотелось участвовать в грядущем турнире и сразиться с
     демоном Вельзевулом. Он был готов погибнуть, если окажется слабее. Жить в забвении
     невыносимая боль. Жить, не зная себя истинного.
     Припоминая рассказы Сеноя про жизненный путь его брата Люцифера, которого та
     троица не называет иначе как Анхель, Михаил часто задумывается. А был ли бы его брат
     тем героем, каким стал, если бы не встретил в первый же день своего пути в этом мире
     того чешского священника? Отца Филипа. Сеной пересказывал их разговоры, делая
     акцент на некоторых вещах, которым научил Люцифера священник. Главное, на чѐм
     всегда он наставлял будущего Мессию – это приятие себя. Таким, какой ты есть. Не
     обращая внимания на прошлое, которого не помнишь. Ведь оно потому и прошлое – оно
     прошло. А жить нужно настоящим, сегодняшним днѐм – он сейчас и здесь. Помнить
     нужно будущее, ведь когда-то оно станет настоящим.
     И сейчас есть только он – тот, который есть здесь и сейчас. И есть его Меч Света –
     меч, который признаѐт его, который дополняет, который сливается с ним в единое
     разрушительное целое. Единое и неразделимое ничем, кроме воли хозяина.
     Михаил, выйдя из очередного режущего воздух замаха, остановился. Перед ним
     стоял ангел. Он стоял к нему спиной, точнее крыльями. Белоснежные крыла дрожали от
     частого дыхания. Меж ними покоился в ножнах меч, точь-в-точь такой же, какой был в
     руках у Михаила. Ангел развернулся. Михаил увидел собственное лицо.
     Ангел в блестящих доспехах шагнул к нему. В глаза Михаилу бросилась глубокая
     царапина на нагруднике, переходящая в шрам на лице.
     - Узнаешь меня?
     - Я узнаю себя.
     - Не ври себе – ты лишь оболочка без самого важного – души. Я твоя душа, Я - ты
     истинный. Ты – тень. Ты ползаешь по земле среди грязи, пыли и гнили. Твоя
     единственная мечта узнать, кто ты на самом деле, но она несбыточна, пока мы разлучены.
     - Но ты же здесь…
     - Нет. Здесь только ты. Я эхо. Я созвучие далѐкого прошлого, что помнит этот мир.
     - Не понимаю.
     - И не поймѐшь. Только когда мы снова встретимся. Но тогда ты не вспомнишь
     себя нынешнего – ты перестанешь быть собой нынешним.
     - Ты говоришь загадками.
     - Это ты слышишь лишь вопросы. Я же говорю ответами. Просто ты не задаѐшь
     нужных вопросов.
     - И как мне узнать их?
     - Никак, ибо ты не истинный Михаил. Ты его тень. Но в тебе та же кровь. В крови
     есть всѐ что нужно, самое главное – истина. Твоя сила в ней – пробуди еѐ и приблизишься
     ко мне.
     - Как мне это сделать?
     - Не дай убить себя. Только так. Подпусти демона к сердцу, но не позволяй ему
     прикоснуться. Дай пустить себе кровь, но не дай ей покинуть тело. Позволь себя
     обмануть, но не смей верить. Расправь крылья, которых лишѐн. Дай огню овладеть тобой
     полностью, без остатка.
     - И я вспомню себя?
     - Нет.
     Ангел отпрянул на несколько шагов назад и растаял в воздухе.
     - Стой! Стой!
     Но кричать было некому. Пустота не отзывалась даже эхом.
     Михаил стоял на том же месте, где начал свой танец с Мечом Света. Тот по-
     прежнему приятно дрожал в руках.
     Растаявший морок исчез столь же неожиданно, как и появился. А морок ли это
     был? Михаил говорил с собой, у него не было сомнений на этот счѐт. Тень он или что там
     ещѐ, но он говорил с собой. Настоящим. Как это понимать, он не знал, но это явно
     последовало из-за уединения. Возможно, это Меч говорил с ним через понятный для него
     образ. Ангел сказал «созвучие» - что это может значить?
     Михаил сел на достаточно пригодный для того наплыв лавы. Меч лѐг на колени.
     Взгляд устремился к горизонту.
     Так он просидел почти до заката. Когда светило коснулось горизонта, он пошѐл в
     лагерь.
     Уверенность, которая за этот день укрепилась в нѐм, ощущалась как крылья, что
     мерно подрагивают и тянут спину назад, и оттого хочется наклонить тело чуть вперѐд.
     Крылья, которых он лишѐн. Как лишѐн души – слишком весомого куска себя истинного.
     Поэтому ему будет проще победить Вельзевула – без такого груза за спиной сражаться
     будет легче.

     Кирилл просидел весь день со скучающей миной в лагере. Михаил пропал ещѐ
     ночью. Что ему там сказала демоница - неизвестно, но что-то явно нехорошее. Что
     демоны могут ещѐ? Только плохого от них ожидаешь и больше ничего.
     Решив после обеда погулять, Кирилл направился куда глаза глядят. Его привлекал
     самый выдающийся отрог кратера Аскья и он смело нацелился туда. На него в очередной
     раз криво глянула Зверь, которая валялась на чѐм-то сродни шезлонгу и читала какую-то
     книгу.
     «А могла бы мою полистать» - промелькнула мысль. Хотя предлагать читать еѐ
     тем, кто был в эпицентре тех событий, обречено на критику, притом самую жѐсткую, какую только можно ожидать. Однако с помощью той же критики можно разительным
     образом сделать книгу в разы правдоподобнее. Так сказать перейти на новый уровень.
     С мечтами о всенародном признании своей правды, подкреплѐнной истиной от
     участников описываемых событий, Кирилл дошѐл до чего-то, отдалѐнно напоминавшего
     тропу наверх. Место это туристам очень нравится, а потому ничего удивительного, что
     здесь есть тропа на вершину. Высота этого места над уровнем моря полторы тысячи
     метров. Взойти на эту «вершину мира» одному без Михаила или кого бы то иного будет
     весьма полезно для повышения самооценки.
     А с этим у Кирилла в последние месяцы совсем плохо. Его шпыняют все кому не
     лень, только Михаил смотрит на него не с такого высока, как остальные. Та прогулка в
     дебри Сибири их чуток сблизила, хотя атмосфера там была та ещѐ. Но надо отдать
     Михаилу должное. Если бы тот за него не встал горой – сидеть бы Кириллу в тюрьме за
     сектантскую деятельность. У нынешнего режима на Родине какой-то пунктик по этому
     поводу. Может, когда всѐ закончится, здесь остаться? Выпросить у Вихря его чудо-
     телефон и жить тут. А что? Вполне приличное место. Что там как на бомбе, что тут, а если
     не видно разницы…
     Он остановился – тропа пропала из виду, растаяв, словно и не было еѐ вовсе. Вот
     поэтому на картах крупного масштаба тропы и отображают пунктирной линией – ведь они
     и на местности то есть, то нет.
     И вот перед Кириллом оказался небольшой карлинг. Учѐный муж от
     геоморфологии точно бы не отнѐс это к данной форме рельефа в виду слишком уж малых
     размеров. Но Кирилл учѐным не был, из курса физической географии запомнил немного и
     счѐл небольшой по размерам «амфитеатр» карлингом или как ещѐ называют – цирком.
     Выше него вновь виднелась тропа и, следовательно, путь надлежало держать вверх.
     «Цирк» был довольно крутой, но зацепиться было за что, и Кирилл, словно
     заправский альпинист, карабкался вверх. Высота стенки была метров пять, не больше.
     Уже на гребне Кирилл нарушил первое правило нахождения на высоте – не смотреть вниз.
     Посмотрел, присвистнул и, подтянувшись, закинул ногу на небольшой выступ, с которого
     начиналось направление, которое он называл тропой.
     Что-то треснуло под его левой рукой, на которую сейчас был наибольший упор.
     Вниз посыпались мелкие камешки. Кирилл замер. Ничего не произошло. Выждав с
     полминуты, он предпринял вторую попытку залезть на выступ всем телом, и только он
     напружинился, как камень под левой рукой вырвался. С протяжным стоном Кирилл
     полетел вниз. Ударившись всем телом о грунт, составлявший кратер, он несколько раз
     перекатился вниз по склону, пока не упѐрся в выступающий камень.
     - О-о-о-о-о! – Вырвалось у него.
     Голова кружилась и сильно болела. В момент падения под голову попалось что-то
     твѐрдое.
     Ощупав себя, Кирилл удостоверился, что ничего не сломал – ноги и руки исправно
     шевелились. Никаких кровотечений на голове обнаружено не было. Посидев несколько
     минут на пятой точке, Кирилл поднялся.
     Что-то было иначе. Что-то новое. Какое-то ощущение выдоха прокатилось по его
     сознанию.
     «Что было со мной не так до падения?»
     Кирилл пролистал последние воспоминания. Ничего особенного не всплыло,
     нового, по крайней мере. Копнул в памяти дальше и его как громом ударило – Михаила
     хотят убить!
     Почему он ему этого до сих пор не сказал?
     НЕМЕЗИЯ!
     Кирилл, прихрамывая, бросился вниз по той же тропе, по которой поднимался.
     Порой перепрыгивая с камня на камень, совершенно не задумываясь, что можно и
     поскользнуться. Ноги сами несли его в лагерь. Главное, что Михаил вернулся – он должен
     знать правду! И главное, не попасться на глаза Немезии, этой твари из мира падших, что
     готова на любые грехопадения. Только бы не дать волю той тьме, коей средоточием она
     является.
     Ну да ничего! Главное, чтобы узнал Михаил – он архангел, он свергнет демоницу
     из этого мира.
     Кирилл бежал со всех ног, даже не думая о том, что бегун-то он весьма
     непримечательный. Его, конечно, погоняли смеха ради на базе «Хранителя», но особых
     рекордов он добиваться не старался – возраст не тот уже.
     Когда впереди показались палатки и суета, он притормозил. Вглядываясь в
     сгущавшиеся уже сумерки, он старался разглядеть там Михаила. Но его там не было
     видно. Зато он отчѐтливо видел Сеноя и Немезию. Нельзя туда лезть, пока они вот так
     стоят и ждут его. Эта тварь мгновенно влезет к нему в голову и увидит, что стенка, которую она возвела, рухнула – «даже шишка на голове осталась».
     Что-то нужно придумать…
     - От кого прячешься?
     Кирилл подпрыгнул с воплем и замахал руками. Позади него стоял Михаил. На его
     лице появилась улыбка – он не собирался так пугать своего друга.
     - Ну тихо ты. Чего испугался?
     Кирилл пытался отдышаться, держать за грудь.
     - Ты чего подкрадываешься?
     - Ты не видел меня что ли? Пролетел мимо, будто за тобой самое меньшее стадо
     кабанов бежало. А потом смотрю, засел тут как в засаду.
     - Не видел…
     - Так от кого прячешься?
     Кирилл оглянулся на Немезию.
     - Михаил, выслушай меня. Я хотел тебе это сказать ещѐ давно, но мне сначала не
     давали, а потом демоница влезла мне в голову и… не знаю, блок поставила на эти
     воспоминания. – Михаил округлил глаза со скептической миной. – Ты слушаешь?
     - Да.
     - Тебя хотят убить!
     - Естественно – в том и суть турнира.
     - Да нет. – Кирилл замахал руками, лицом выражая бурную мыслительную
     деятельность. – Тебя хотят использовать, чтобы ты убил демона, а потом они убьют тебя!
     - Кто «они»?
     - Да они все: Немезия, эти трое, Сеной – они все в курсе этого их плана. Они хотят, чтобы ангелы вернулись в этот мир, а демоны чтобы жили там, где сейчас.
     - Ничего не понял. Это же неплохо ведь?
     Кирилл умолк – вопрос поверг его в сомнения.
     - Нет, тебя хотят убить, чтобы так всѐ было.
     - Ты чего грязный-то такой? Упал что ли?
     - Да, хотел на гору залезть, упал и только тогда вспомнил, что слышал разговор
     Кристины с Немезией о том, что после того, как ты убьѐшь Вельзельвула…
     - Вельзевула. – Поправил его Михаил.
     - Ну да! Его. Тебя убьѐт твой же брат! Так они сказали.
     - Кто так сказал?!
     Михаил схватил Кирилл за жилетку и поднял в воздух.
     - Так сказ-зала Немезия.

     Глава 11

      Срединный Мир.
      Исландия, близ озера Эскьюван
     
     - Я не дам себя убить.
     - Я не сомневаюсь в этом – ты вполне в силе, чтобы дать им отпор. Но лучше всего
     нам сейчас сбежать.
     - Нет! Мы не побежим. Уж я-то точно. Если хочешь – беги.
     - Я с тобой только.
     - Значит, остаѐмся.
     - Но демоница вмиг узнает всѐ.
     - Не подходи к ней. Нет! Мы переночуем подальше от лагеря и появимся уже в
     последний момент, когда она уже не сможет ничего изменить.
     Михаил и Кирилл стояли на том же месте, где и начали свой разговор. Над
     Исландией уже была непроглядная ночь, в небе холодным светом блестели звѐзды – небо
     было поразительно чистым, а воздух прозрачным.
     Не так уж далеко от них встал лагерем дивизион «Хранитель», если точнее – его
     лучшая сотня. Там же находились палатки, где жили главы этой миссии – Лужецкий, Морев, Сеной и Немезия.
     - Я выйду на бой и одолею Вельзевула. И сделаю всѐ, чтобы не произошло то, о
     чѐм ты сказал.
     - Я буду рядом и прикрою, если что.
     Михаил улыбнулся.
     - Уверен, что справлюсь и сам, но благодарю.

     Палатка Сеноя освещалась тусклым светом лампы. Хранитель не спал. Он лежал на
     раскладушке и глядел в потолок палатки. Разумеется, там ничего примечательного не
     было.
     - Сеной…
     - Входи.
     Расстегнулась змейка и в палатку вошла Немезия в своѐм истинном обличии. Оно
     никоим образом не пугало Сеноя – он был вполне привычен к виду демонов.
     - Что-то случилось?
     - Да, моя блокада памяти человека пала. Видимо, он получил сотрясение – не знаю, но если всѐ пошло по худшему сценарию, то Михаил уже в курсе плана, который
     кончается его гибелью.
     Сеной сел. Некоторое время молчал, протирал сонные глаза, хотя ничем иным не
     выказывал того, что хотел бы выспаться. Уже несколько недель он отказывает себе в этом
     удовольствии. Подготовка Михаила и дела, сопутствующие этому, полностью отняли
     время, которое он мог бы посвятить сну.
     - Ничего не отменяем – действуем так же, как и было задумано при данном
     развитии событий.
     - Пресловутый человеческий план «Б»?
     - Можно и так сказать, хотя, как по мне план-то всѐ тот же, просто сделаем иной
     эндшпиль. Дебют за нами. Теперь главное развести все фигуры на свои места и в момент, когда нам удобнее всего будет поставить мат, притворимся, что не заметили выгоднейшей
     диспозиции.
     - Так можно потерять много фигур.
     - Само собой. Но иначе мы не вернѐм доверия Михаила. Пусть посчитает этого
     человека, Кирилла, идиотом. Это нам будет на руку. Нужно было избавиться от него сразу
     же – мой прокол.
     - Я всѐ ещѐ могу выставить блокаду заново и поместить другие воспоминания и он
     скажет то, что выгодно нам, перекрыв вышесказанное.
     - Это породит сомнения у Михаила, поэтому, нет, плывѐм по течению. Не будем
     вилять, лишь прикинемся слепыми ненадолго.
     - Я поняла тебя, Сеной. Я предупрежу Гавриила.
     - Поспеши, с рассветом он будет здесь.
     - Успею и прибуду вместе с ним.
     Сеной кивнул.
     Немезия покинула палатку. Выйдя на воздух, она окинула ближайшие окрестности
     и, заметив лишь пару человек, что не спали, пошла прочь от лагеря. Вскоре она
     растворилась в ночи.
     Немного посидев на раскладушке, Хранитель поднялся и вышел, пройдя несколько
     метров до палатки, где жили ученики Люцифера, он тактично кашлянул. Они не спали –
     горел свет, были слышны разговоры.
     - Входи, Сеной.
     Войдя, он кивнул им в знак приветствия.
     - План «Б».
     - И мы рады видеть тебя. – Сострил Шекспир.
     - Дай угадаю – Кирилл?
     Сеной кивнул.
     - Он был обузой всю дорогу и теперь стал причиной проблем. Сеной, от него надо
     избавиться.
     - Зверь, уже поздно. Сейчас началась самая тонкая игра, и мы должны, Я повторяю, должны выиграть еѐ.
     Зверь надрывно вздохнула.
     - Если мне память не изменяет, план «Б» подразумевает ещѐ более подобострастное
     кривляние на тему «мы твои друзья» - так ведь?
     - Именно так. Напомню - с рассветом откроются врата миров и сюда войдут по
     сотне ангелов и демонов-воителей. Промолчу, что у них издавна огромная любовь друг к
     другу, так тут ещѐ и люди будут, которых недолюбливают ангелы, а воители считают
     основным препятствием на пути в этот мир. Опыт шестилетней давности им показал, что
     люди это не только бездушные тельца, которые можно рвать голыми руками, но и
     довольно смертоносная техника. Голову дам на отсечение – они подготовились к прорыву
     на случай победы Вельзевула.
     - Они вроде всѐ это время грызлись из-за титула Вельзевула?
     - Это так, но они там живут не по принципу равенства – есть роды, касты, дома и
     прочие разности. Само собой, попробовать свои силы за обладание Оселсатой могут
     только главы. Остальные работали.
     - Ты вот давно бы так сказал. А то мы, было, подумали, что можно спокойно булки
     сложить и ждать пару демонов раненых-перераненных.
     - Извините, если разочаровал.
     - Ну, в общем, план «Б», – заключил Вихрь.
     - Да – он.
     - Ну ладно. Учтѐм. Или спать, Сеной.
     - Спокойной ночи.

      Ирий
      Аэрдос

     Гавриил шествовал мимо избранных воинов, которые пойдут с ним в Срединный
     мир.
     - Ваша задача при малейшей угрозе нарушения Закона пресечь еѐ. Любыми
     методами. Главное, чтобы они были своевременны, законны и действенны. – Гавриил
     сделал паузу, чтобы отбросить назад рыжую прядь волос, которую ветром кинуло ему в
     глаза. – Если ситуация потребует убить кого-то – не медлите.
     От внимания Гавриила не скрылся тот факт, что на площадке появилась Немезия.
     Она встала рядом с Азраилом, что находился в тени балкона. Видел, как они обнялись, и
     как тѐмный ангел внимательно выслушал свою возлюбленную. Гавриил закусил на миг
     губу – неужели что-то пошло не так, не успев начаться?
     - Сегодня – день, когда во всех известных пластах мира рассвет случится в один
     миг. Как только первые лучи света ударят нам в глаза, откроется портал в Срединный мир.
     Нас ждѐт не самое дружелюбное место, выбранное Высшими.
     Азраил тенью приблизился к Гавриилу и ожидал, пока тот закончит тираду или
     хотя бы прервѐтся.
     - Вы лучшие воины Ирия. Не к моему стыду, но многие из вас наследники дома
     Гелион – дома, ныне обескрыленного и обездушенного архангела Михаила. Для меня
     честь, что вы примкнули ко мне. Здесь также есть представители моего дома - Станрион.
     Судьба лишила нас чести лицезреть среди нас воинов и наследников дома Фенрион, но мы
     помним их как воинов, что шли за своим предводителем и погибли не отступив. В равной
     степени здесь представлены все три ныне здравствующих дома: Гелион, Станрион и дом
     Темени. Пусть это будет нам всем напоминанием, что лишь единым порывом мы сможем
     вернуться домой, в Срединный мир. В Царство Равных.
     Ангелы отсалютовали Гавриилу так, как это положено у крылатого воинства вне
     зависимости от дома. Мечи покинули ножны, покоившиеся между крыльев, и скользнули
     по руке-щиту сверху вниз, воины завершили движение ударом кулака, сжимающего
     рукоять, о нагрудник в том месте, где находится сердце.
     Ангелы смотрели на Гавриила. Они смотрели на предводителя, за которым сейчас
     пойдут. Возможно на смерть. Но эту смерть запомнят. Они останутся в веках, как и
     пламенная сотня Люцифера – Ярида. О еѐ подвиге уже почти не осталось упоминаний, но
     есть ещѐ под небом Ирия ангелы, чьи предки видели их, сражались с ними. И те, кто не
     побоялся поведать о них своим детям.
     Михаил, державший Ирий под своей стальной дланью, повелел вычеркнуть все
     упоминания о Люцифере и его воинах. Но чтобы не оставить ни единого следа ему
     пришлось бы уничтожить всех без остатка.
     Азраил, воспользовавшись минутным затишьем, прошептал на ухо Гавриилу:
     - В Срединном мире небольшие проблемы - нам придѐтся действовать по второму
     плану.
     Гавриил кивнул, глядя в глаза названному брату.
     - Светило встаѐт!
     Гавриил указал собравшимся ангелам на горизонт, который уже отливал золотом, и
     вот-вот первые лучи прорвутся в мир.

      Пустота

     - Время пришло…
     - Пришло…
     - Пришло…
     - Время открыть врата…
     - Пришло…
     - И да начнѐтся последний турнир этого мира…
     - Пришло время… Отсечь…
     - Отсечь…
     - Открыть врата!

      Срединный Мир
      Исландия, территория национального парка Ватнайекудль
      С первым лучом Солнца…

     Ожидание первого луча Солнца затянулось. С востока шли тучи, и ожидаемый
     момент превратился в вечность.
     Лужецкий посмотрел на уровень сигнала на спутниковом телефоне. Пока что он
     был в норме. Спустя миг он пропал. Евгений Михайлович начал поочерѐдно смотреть то
     на окрестности, то на экран и ждал, когда же случится… что-то.
     Между землѐй и облаками воздух исказился, и в зыби показались розовые облака
     другого неба – ирийского. Через колеблющийся портал в Срединный мир входило
     воинство Гавриила. Парами ангелы влетали в брешь между мирами и, расправляя крылья, парили кругами, дожидаясь, пока все их собратья окажутся здесь.
     Первыми были два ангела в более изысканных доспехах, чем все прочие. У одного
     были белые крылья, у другого тѐмно-серые. В воинстве ангелов были и иные с тѐмными
     крыльями, их была примерно треть от общего числа.
     Пять десятков пар сделали ещѐ один круг над кальдерой вулкана Аскья и начали
     спускаться.
     В тот же момент, на расстоянии трѐх-четырѐх сотен метров от стоянки миссии
     Срединного мира открылись врата из мира демонов. Забавно, но полупрозрачный пейзаж, что замелькал в бреши, почти не отличался от местного. Лишь тучи здесь не были буро-
     алого оттенка.
     Из Преисподней выходили воители, хотя если сказать точнее – выезжали. И это
     было первым сюрпризом – демоны ехали верхом на бѐвульсах. С важным видом медленно
     они покидали ставшие им родными просторы.
     Сеной одними губами считал количество четвѐрок явившихся – двадцать пять. То
     есть сто демонов на сотне бѐвульсов. Это вообще входит в рамки дозволенного Высшими
     количества?
     Подождѐм Высших – они рассудят, кто прав, кто виноват. Может и не придѐтся
     никого убивать – промелькнула хитрая мысль, которой Сеной усмехнулся.
     Вихрь, приметив эту ухмылку, вопросительно поднял бровь, но Хранитель не
     удостоил его ответом.
     Картина была довольно красочная, если бы это был бы какой-нибудь фильм, но
     тут-то жизнь, и ничего хорошего такие встречи не сулят. Опыт предыдущих турниров
     говорил о том, что случиться может всѐ, вплоть до самого жуткого.
     Элитная сотня Срединного мира стояла на возвышенности. Небольшой холм, если
     это можно отнести к лавовым формам рельефа, разделял два озера. Отсюда было отлично
     видно, как в направлении этого маленького разделительного взгорья мерно двигались
     воители, как с другой стороны один за другим садились ангелы.
     Михаил стоял в центре делегации Срединного мира. Он и Кирилл только вернулись
     из холодных пустошей и не скрывали, что изрядно продрогли. Это не помешало Кириллу
     премерзко взглянуть на Немезию, которая только что заняла своѐ место, отойдя от ангела
     с тѐмными крыльями из делегации Ирия. Демоница ни чем не выдала своего отношения
     на сей поступок человека.
     Михаил старался ни на кого не смотреть, но всѐ же вид ангелов привлѐк его
     внимание.
     Ангелы выстроились на манер людей. Вперѐд вышел ангел с белыми крыльями и
     рыжими волосами. Он уверенным шагом направился к людям. Среди солдат «Хранителя»
     послышались различные неуверенные реплики, сказанные полушѐпотом.
     Ангел в блестящих доспехах остановился рядом с Михаилом. Тот стоял
     неподвижно и смотрел на подошедшего. Чувство было неловкое. Ангел смотрел ему в
     глаза добрым, тѐплым взглядом.
     - Гавриил? – Неуверенно спросил Мессия.
     - Узнал… – Выдохнул рыжеволосый ангел и, сделав шаг навстречу, крепко обнял
     брата. Сердце Михаила подскочило к горлу и, кажется, перестало биться. Его ещѐ немного
     трясло после холодной ночи, а столь жаркое объятие мгновенно согрело. Неловким
     движением Михаил поднял руки и тоже приобнял брата, сильнее просто не мог, руки
     ангела держали его крепче стальных цепей.
     Наконец Гавриил ослабил объятия и, держа Михаила за плечи, вновь заглянул ему
     в глаза.
     - Я так долго ждал нашей встречи. Я должен тебе столько рассказать.
     - Я тебя совсем не помню…
     - Вспомнишь, вот увидишь. Но сначала нужно победить…
     Глаза Гавриила впервые оторвались от глаз брата и опустились на землю.
     - Я скорблю, что Высшие избрали тебя Мессией, лишив всего.
     - Наверное, это судьба.
     - Не иначе.
     Гавриил взглянул на Сеноя. Отойдя от Михаила, он сделал несколько шагов в
     сторону учителя. Заложив крылья за спину, Гавриил присел на одно колено перед Сеноем.
     - Учитель. Я так рад видеть вас. Простите, что первым приветствовал брата.
     - Встань, Гавриил – мне в пору тебе кланяться. Ты верно несѐшь своѐ бремя
     Хранителя, пусть и не в родном мире.
     - Я лишь делаю то, чему меня научили великие Хранители Сеной, Сансеной и
     Семангелоф.
     Михаил наблюдал за ними, и в душе отзывалось что-то. Он не понимал что, но
     некое… «созвучие».
     Гавриил поднялся и оглядел остальных собравшихся. Вначале его взгляд
     задержался на троих, что стояли по правую руку от Сеноя. Вихрь, Зверь и Шекспир.
     - Ученики Люцифера. – Он пожал руку каждому, хотя из-за факта, что среди
     ангелов этот жест не в почѐте, получалось у него это довольно неловко. – Для меня честь
     видеть вас, Искры Яриды.
     Михаил вопросительно посмотрел на Кирилла – тот ответил на его немой вопрос
     отрицательным движением головы.
     Далее Гавриил поприветствовал Лужецкого и Морева. Одобрительно кивнул,
     оглядев солдат.
     - Я должен быть при моих воинах. Откланяюсь.
     Он, приложив руку к груди, поклонился, Сеной и Михаил ответили тем же.
     Последний уже после сообразил, что это было рефлекторно.
     Демоны выстроились по другую сторону и никаких потуг к подобным
     приветственным действиям не предпринимали. Бѐвульсы голодными глазами смотрели на
     людей, но упряжи не давали им самовольничать.
     Тишину нарушали редкие краткие завывания здоровенных зверюг и тихий шум
     ветра. Ничего не менялось в окружающем пейзаже. Это продолжалось довольно долго.
     Собравшиеся непонимающе оглядывались, но ничего не происходило.
     Михаил же был полностью погружѐн в иные мысли, которые касались лишь его.
     То, как Гавриил, его родной брат, отнѐсся к нему при встрече, никак не могло идти
     параллельно с желанием убить. Михаил видел его глаза – это не те глаза, которыми
     смотрят убийцы. Это были глаза брата. От внимания Михаила не ушѐл тот факт, что среди
     свиты Гавриила был и Азраил – тот самый ангел, что снизошѐл к нему после
     землетрясения в Сибири. Которого так испугался Кирилл.
     Кстати о нѐм, быть может, он что-то неправильно понял? Нет ясности – нужно
     быть начеку.
     Михаил посмотрел на своего приятеля – тот буравил взглядом Азраила. Выражение
     лица Кирилла менялось с подозрительного на испуганное, особенно в те моменты, когда
     ангел поворачивал голову, и их взгляды встречались.
     Ткнув друга в бок кулаком, Михаил вопросительно кивнул - Кирилл не ответил.
     Вместо этого он прищурился и прикрыл глаза рукой. В небе появился очень яркий
     источник света.
     И это было не Солнце.
     Высшие явились в тот момент, когда ждать их собравшимся уже начало надоедать.
     Бѐвульсы нервно взбрыкивали, демоны то и дело, оскалившись, выкрикивали что-то в
     сторону людей, люди, нервно перешагивая с ноги на ногу, смотрели то на воителей, то на
     ангелов. Последние же, на вид смиренно, ждали.
     Сияющее облако спустилось и зависло над гладью озера Эскьюван. Видеть это, к
     сожалению, никто не мог – всех нещадно слепил свет, исходящий от Высших.
     Свет прекратил вдавливать глаза. Постепенно все собравшиеся промаргивались и
     вновь осматривали окружающий мир. Всѐ осталось на своих местах. Тогда взгляды
     обратились на гладь озера и, о чудо! Несколько минут назад, перекатывавшееся тихой
     рябью озеро замѐрзло. На льду стояли трое – как обычно. Стояли они треугольником, направив свои взоры, если они были, в разные стороны.
     Последовало молчание. Трое в красных мантиях и глухих капюшонах
     безмолвствовали, три сотни, затаив дыхание, ожидали.
     - Ныне пусть же начнѐтся турнир Разделѐнного мира! – Неожиданно послышалось
     со всех сторон. Звучало это не только на русском – это раздавалось как гром, и в нѐм была
     эта фраза на всех языках разом. В голове каждого она отозвалась на понятном ему
     наречии.
     - Нет смысла напоминать Закон. Мессия Срединного Мира – выйди на лѐд озера,
     дабы отстоять этот мир в поединке с противниками, кои представляют иные пласты Мира.
     Повисло молчание.
     Михаил стоял на месте. Сердце внезапно зачастило, вокруг него словно
     образовался вакуум, Михаил сделал глубокий вдох.
     - Михаил. – Рука легла на плечо Мессии – это был Сеной. – Пришѐл день и час,
     которого мы ждали. Теперь всѐ решит лишь твоя воля. Сила не причѐм. Возьми Меч в
     руку и неси его к свету – уничтожь порождение мрака. Ступай.
     Сеной чуть подтолкнул Михаила – тот сделал шаг. Он смотрел на лѐд, сковавший
     озеро. Эти Высшие обладают невероятным могуществом – в этом сомнения больше не
     было.
     Михаил сделал ещѐ шаг, на этот раз сам, затем ещѐ и ещѐ. Послышались
     ободрительные слова от солдат «Хранителя», Михаил быстро глянул на Вихря, Зверь и
     Шекспира.
     - Не посрами честь семьи.
     Михаил усмехнулся на слова Шекса – тот, как обычно, пошутил.
     Кирилл провожал Михаила гробовым молчанием, глядя ему вслед. Он даже не
     моргал – удаляющаяся спина архангела словно гипнотизировала его.
     Михаил ступил на тропку, что вела к озеру, и скрылся с глаз Кирилла. Шаг за
     шагом он приближался к стоявшим там Высшим. Они ему ничего ещѐ не сделали, но он
     их боялся всем своим естеством. Объяснить он этого не мог. Каждый шаг в их сторону
     давался с трудом. К стыду своему он понял, что потеет от страха пред ними. Одежда была
     по здешней погоде – не лѐгкая, но и не очень уж тѐплая, вполне удобная и проветриваемая
     к тому же.
     Это был страх.
     Лѐд под ногами чуть слышно хрустнул. Скользким он не был. Под ногой он казался
     шершавым. Видимо идея была не в том, чтобы максимально осложнить бой, а чтобы
     создать идеальное место для него.
     Высшие стояли в полусотне шагов от берега. По приближении Михаила они
     синхронно разошлись в стороны, образовав более широкий треугольник. Один из них, что
     приблизился к Михаилу, указал ему рукой на центр.
     Услышав хруст льда, Мессия обернулся – следом за ним шѐл демон с довольно
     причудливой саблей – широкой и с длинной рукоятью. Встав в центре, Михаил
     развернулся и смотрел на приближающегося воителя. Позади него, наверху, стояли
     пришедшие сюда. Демоны, люди, ангелы. Роль последних была пока неясна, но видимо
     должны участвовать все расы. А быть может Кирилл оказался прав, и победи сейчас он
     воителя, то следом за ним на лѐд ступит кто-то из ангелов. Возможно, его брат…
     Вельзевул ступал резко, но медленно. Оселсата в его руке казалась очень лѐгкой, и
     он ей небрежно вращал. Тѐмные провалы глаз не выражали ровным счѐтом ничего. Лишь
     надменная и тщательно скрываемая усмешка выдавала настрой противника.
     Хотя он демон, сущность его совершенно иная, и трактовать его улыбку как
     насмешку вот так сразу, конечно, не стоило. А если припомнить традиционную для
     демонов и подобных им созданий манию обманывать – всѐ переворачивалось с ног на
     голову.
     Противник был хорош!
     Демон на «лицо» был вполне обычный – тѐмные провалы вместо глаз, небольшой
     нос с узкими ноздрями, тонкие, практически незаметные губы, сероватая кожа. Демон был
     на полголовы тщательно выбрит, с другой же стороны чѐрные волосы были заплетены в
     косу, которая, уходя по черепу, скрывалась за острым ухом. Из-под лѐгкого, если не
     сказать символического доспеха, торчала причудливая кольчуга. Нагрудник и иные
     детали защиты, которые явно не были представлены в полном количестве, были чѐрными
     с неровной поверхностью – слои крови. В правой руке он держал Оселсату, на левой был
     небольшой щит. Мух, подчѐркивающих статус Вельзевула, не было – Исландия как-никак.
     На ногах были вполне современного пошива штаны из сыромятной, плохо побритой
     кожи, сшитые из разного калибра кусков. Швы, кстати, довольно стильно смотрелись.
     Сапоги Вельзевула так же были из кожи и с внушительными набалдашниками на носах.
     Противник был экипирован очень хорошо. Всѐ сидело на нѐм идеально. Михаил же
     вдруг почувствовал себя совершенно по-простому одетым – он проигрывал внешним
     видом! Мысль конечно детская, но она стала первым неотражѐнным ударом ещѐ не
     начавшегося боя.
     Трое Высших даже не развернулись в сторону сошедшихся на льду Эскьювана.
     Они по-прежнему стояли спинами к ним. Видимо их не волновал исход боя – они здесь не
     более чем наблюдатели или скорее распорядители. Что им до той крови, что скоро
     прольѐтся? Они дѐргают за ниточки этого мира всѐ время, что он существует. То, что
     происходит сейчас на льду – это их очередная игра.
     Что могут значить их спины? Может то, что эта игра им наскучила, не успев ещѐ
     начаться?
     Вельзевул поочерѐдно оглядел каждого из Высших, после чего его взгляд
     остановился на Михаиле. Демон опустил лог, расправил плечи. Кулак твѐрже ухватился за
     рукоять Оселсаты.
     Михаил сообразил, что демон готовится к атаке. Демонстративно воткнув Меч
     Света перед собой в лѐд, скинул с себя пуховой жилет. Немного подумав, он снял и
     футболку, оставшись с голым торсом. Вернув Меч в руки, Михаил вызывающе поднял
     подбородок, давая воителю понять, что он готов к бою.
     То ли совершенно случайно Михаил задел чувство собственного достоинства
     воителя, то ли иные факторы сработали, но демон схватил себя за нагрудный доспех и с
     кратким рыком сорвал его с себя. Нагрудник лязгнул об лѐд, и этот звук стал стартовым
     выстрелом – воитель понѐсся на Михаила.
     Мессия приготовился принять довольно мощную атаку. Демон широко замахнулся
     и нанѐс первый удар, Михаил с лѐгкостью его парировал, но движение воителя тем не
     закончилось. Обернувшись вокруг оси с невероятной скоростью и грацией балерины, Вельзевул с неимоверной силой приложил Михаила щитом в открытые рѐбра, а ещѐ через
     миг сверху уже неслась сабля-дадао, именуемая Оселсатой. С трудом, но Михаил избежал
     контакта с ней и единственное, что смог сделать, это откатившись и пружиной вскочив, ногой оттолкнуть демона. Нога словно в валун ударилась, но демон, покачнувшись, упал
     на колено.
     Михаил успел за пару секунд восстановить сбитое дыхание, пританцовывая отходя
     от демона. Тот и не думал останавливаться, навязывая противнику свой темп – благо
     Михаил его не выдерживал. Проведя серию ударов и разменов, противники разошлись, сошлись снова. Скорость уравнялась. Михаил навѐрстывал и довольно быстро
     подлаживался под воителя. От острого глаза не ушло то, что демон немного хромает –
     видимо последствия драки на Ведьминой горе.
     Уязвимое место!
     В голове включился холодный расчѐтливый зверь, моментально просчитавший ход
     атаки, которая выведет его на выгодную позицию для использования в своих целях
     данной слабости. Михаил в первый раз атаковал по собственной инициативе.
     Сойдясь и обменявшись ударами, Михаил сделал шаг назад, но лишь для того,
     чтобы сделать два вперѐд. Крутанув мельницу над головой, отбив удар, шедший по ногам, и словно в танце переместившись за спину демона, он нанѐс удар рукоятью в бок, где
     предполагалась почка. Но, по-видимому, еѐ там не оказалось, или у демонов она не
     является столь болезненным местом. Так или иначе, воитель удара не заметил и, широко
     размахнувшись щитом, сбил стоявшего в недоконченном движении Михаила с ног.
     Михаил откатился, и ему вновь пришлось отступать, но лишь совсем немного.
     Ровно столько, сколько нужно для корректировки его плана. Атака была молниеносной, Мессия даже растѐкся в улыбке – он почувствовал то, чего заждался – внутренний огонь
     растекался внутри него.
     Удар, удар, поворот, уклонение, ещѐ удар, подсечка и блок, и ногой в колено.
     Демон зарычал – успех. Михаил не имел сейчас права прерывать столь удачное течение
     дел и в прыжке ударил обеими ногами в грудь сгибающегося от боли демона.
     Отлетев, воитель сквозь боль и рѐв вскочил и, не раздумывая, атаковал. Это была, однако, очень чѐткая, если не сказать, выверенная атака. После трѐх ударов Михаилу
     пришлось отступить. Воитель не давал ему лазеек даже чтобы разойтись, держа его
     одновременно и на расстоянии и рядом. Кончилось тем, что потеряв равновесие и
     промедлив, Михаил снова получил щитом, а отскочи он на мгновение позже от летящей
     следом Оселсаты, то был бы тяжело ранен, как минимум, а так царапиной отделался.
     Вельзевул улыбнулся своему успеху – он первый пустил противнику кровь. Пусть
     и небольшую, но уверенности в собственных силах у него от этого явно прибавилось.
     Огонь внутри Михаила взъярился. Мессия припомнил слова себя крылатого –
     пусть огонь заполнит без остатка. Но это идѐт вразрез с тем, чему учил Сеной – он
     запрещал впускать внутренний огонь в голову. Грозил тем, что можно потерять голову
     сначала образно, а затем буквально. Силясь выбрать что-то прямо сейчас, Михаил в
     первую очередь направил растекавшееся тепло в руки и далее в Меч – это сейчас важнее, так как демон нападает прямо сейчас.
     Мечи схлестнулись, воитель прессинговал. Михаил отметил, что Сеной не уделял
     должного внимания вариантам, когда у противника щит, да ещѐ такой удобный. Он очень
     походил на ангельскую руку-щит, только чуть шире в районе запястья и с парой загнутых
     когтей, от которых Михаилу пару раз удалось увернуться в последний момент. Иначе он
     до этого щиты себе представлял, а тут сразу столько вариаций и ни одной знакомой.
     Хотя это, конечно же, касается только этой жизни. Рефлексы из прошлой наверняка
     сейчас присутствовали, но Михаил был слишком захвачен поединком, чтобы разбирать их
     на вновь полученные и имевшиеся.
     Демон не отходил от него, прессинг увеличивался. Михаил дал волю рукам,
     напоѐнным его внутренним огнѐм, и дело пошло лучше. Сначала он прервал сыпящиеся
     на него удары, затем смог контратаковать. Сделав секундную передышку, он атаковал с
     большей силой и скоростью. Задев на взмахе снизу корку льда и подняв сонм холодных
     искр в воздух, краем глаза заметил, что они парят в воздухе, словно в невесомости.
     Скорость боя уже превышала привычную.
     Путѐм построения в голове сложной обманной комбинации Михаил смог задеть
     Вельзевула, но серьѐзность раны не превысила полученную им самим. Зато демон
     впервые задумался перед атакой и этим промедлением воспользовался Михаил. Размен
     происходил на немыслимой скорости, хотя сражающимся так совсем не казалось.
     Сталь звенела о сталь, искры порой слетали, тут же угасая в вихре выпадов и
     взмахов. Одно радовало – лѐд не становился скользким, хотя будь это настоящий лѐд, то
     ноги сражающихся давно бы раскатали его. Этот же нет – продолжал быть шершавым и
     отлично схватывался с подошвами военных ботинок Михаила и сапогов Вельзевула.
     Темп держался – стоявшие наверху люди уже несколько минут видели размытые в
     невероятной скорости вихри сшибавшейся стали, оглашавшие Эскьюван звенящей
     дробью.
     На лѐд плеснула кровь. Плеснула щедро!
     Мельтешение остановилось. Поединщики замерли. Михаил стоял на одном колене,
     рядом с ним Вельзевул. Мечи обоих были опущены, но чей был в крови со столь
     значительного расстояния было не понять. Они, словно оледеневшие статуи, недвижимо
     стояли.
     Михаил покачнулся и, опѐршись на меч, поднялся. Тяжело вздохнув, он сделал шаг
     от Вельзевула. Демон, простояв ещѐ несколько секунд, завалился набок и, ударившись о
     лѐд, окончательно замер, изредка содрогаясь в последних конвульсиях. Из шеи обильно
     била кровь, окрашивая бело-серый лѐд в тѐмно-багровый.
     Михаил, сделав несколько неуверенных шагов, вновь упал на одно колено.
     Оглянувшись на поверженного демона, Мессия, не став мудрить, просто сел на пятую
     точку. Он изрядно вспотел и от него шѐл пар, словно он только что вышел из парилки на
     мороз.
     Демоны, стоявшие рядом с людьми, недовольно зароптали.
     - Ребята, держать ухо востро – если что – не медлите. – Проговорил Сеной
     солдатам «Хранителя», не отрывая глаз от оскалившихся и схватившихся за ятаганы
     воителей.
     Ангелы никак не отреагировали, но тоже косились в ту сторону. Высшие молчали, и это вносило больше всего нервозности.
     - Мессия Срединного Мира победил. – Наконец констатировали трое в красном.
     Наступило молчание. Демоны умолкли – поникли. Опустив головы, они ожидали,
     что их тотчас выпроводят, но этого не происходило. Высшие делали между репликами
     очень длинные паузы, которые раздражали буквально всех. И ведь им про это было
     известно!
     Бѐвульс поверженного Вельзевула взвыл.
     Михаил сидел на совершенно не холодном льду. А лѐд ли это? – возникла мысль.
     Да какая разница. Демон в последний момент таки достал его когтями на щите – чуть
     выше колена зияли две кровавых рваных раны. Нога плохо слушалась, текла кровь. Решив
     хоть как-то остановить кровотечение, Михаил мечом притянул к себе собственную
     футболку и, располосовав еѐ, сделал из неѐ перевязку. К нему никто не спешил – все
     ждали чего-то ещѐ от Высших, но они хранили молчание.
     - Второй поединок. - Раздалось грохотом над Эскьюваном.
     Михаил округлил глаза – как второй? С кем?
     - Представитель пласта, наречѐнного Ирием. – Ответили на немой вопрос Михаила
     Высшие довольно ясной формулировкой.

     Сеной закусил губу и, прищурив один глаз, посмотрел на Гавриила – тот поймал
     взгляд наставника и как-то неловко покачал головой. Ожидания не оправдывались одно за
     другим.
     - План «В», я так понимаю?
     - Такого плана нет, Шекспир.
     - А напомни, что «Б» подразумевал?
     - Мы надеялись, что всѐ будет идти как обычно – один поединок в три дня. Сейчас
     бы Михаила приняли как героя и осторожно ткнули ножом в спину, чем, по вполне
     Законным основаниям, проиграли бы пласту Ирия, и всѐ – демоны заперты у себя, ангелы
     покидают гибнущий Ирий.
     - А теперь чего? – Спросил Вихрь, глядя на Сеноя.
     - А теперь… импровизируем…
     Сеной смотрел на Азраила, который как раз в этот момент обнял Гавриила и,
     вытащив меч из ножен, повернулся в сторону озера. Тѐмный окинул взглядом
     представший ему пейзаж, повернул голову на делегацию людей, но всем было понятно, что он смотрел на Немезию. Чуть заметно кивнув ей, он забил крыльями, подпрыгнул и
     взлетел. Сделав несколько мощных взмахов, он спланировал на лѐд.
     Азраил подходил медленно. Меч в руке сжимался крепче и крепче. Азраил
     вспоминал все невзгоды, что пережил из-за Михаила. Он отдавал себе отчѐт в том, что
     перед ним совсем другой ангел. Хотя, в настоящее время – человек…
     Михаил поднялся со льда, повязка на ноге кровоточила, в глазах было непонимание
     и, кажется, какая-то несбывшаяся надежда.
     - Что всѐ это значит?
     Азраил не ответил, до Михаила оставалось не более десятка шагов. В руке меч –
     самый обычный. Нельзя использовать Мечи Хранителей – об этом Сеной предупредил
     уже давно и о последствиях подробно поведал. Значит, будет просто меч. Но по
     сравнению с теми мечами, что делали в своѐ время люди – этот меч эталон.
     - Это правда – вы хотели изначально моей смерти… Ваш план, да?
     - Да, Михаил. Я бы процитировал странные движущиеся изображения, что
     изобрели здесь, но слишком много личного в этом поединке.
     - Я не понял.
     - И не поймѐшь – прими смерть как мужчина.
     Азраил подпрыгнул, с помощью крыльев усилил движение и со скоростью ударил
     сверху. Михаил парировал, отскочил, но ангел наседал на него. Удары сыпались градом, и
     Мессии приходилось уворачиваться далеко не только от меча. Крыльями Азраил
     охаживал не хуже, чем мечом. После первого удачного попадания Михаил чуть было не
     подумал, что больше не встанет. Но встал, лишь чтобы получить другим крылом снизу
     вверх, пролететь несколько метров и всем телом грохнуться на лѐд. Из глаз брызнули
     искры, из лѐгких вышел разом весь воздух. Михаил схватился за грудь, открытый рот
     тщетно пытался вдохнуть, но лѐгкие отказывались принимать внутрь кислород. А Азраил
     уже был близко.
     Двое из Высших тем временем сошли со своих мест, они направились по
     окружности к третьему. Словно плывя надо льдом, они миновали расстояние за минуту, не более. Все трое обратили свои головы к месту поединка.
     Сеной смотрел в спины Высшим и не мог понять, что происходит. Они, Высшие ,
     знают абсолютно всѐ, а значит, знали и про все их планы от «А» до «Я». Не мудрено…
     Обидно, но додуматься стоило, хотя то, что оставалось делать на этот случай, всѐ равно
     было неизвестно.
     Что-то блеснуло перед Высшим, что стоял в центре. Сеной как мог напряг зрение, но расстояние было приличным, да и смотреть насквозь он не мог.
     Один из Высших, тот, что стоял в середине, вытянул руку ладонью вверх – на ней
     покоился некий светящийся сосуд. Свет был голубоватый и очень яркий. Сеной в тот же
     миг понял, что это, и на него обрушилось осознание плана Высших.
     - УБЕЙ ЕГО!!! – Заорал Сеной.
     Кирилл, стоявший с края и во все глаза следивший за боем, повернулся к Сеною.
     - Я знал! Вы предатели! Вы хотели его убить с самого начала. Но он в курсе! Я ему
     сказал!
     Кирилл сучил указательным пальцем, но никто на него внимания не обращал. Все
     смотрели на то, как светящийся сосуд размером с большую ампулу плыл по воздуху в
     сторону Азраила и Михаила.
     - УБЕЙ!!! – Сеной сорвался с места, но тут же некой силой был поднят в воздух и
     отброшен назад.
     Кирилл подбежал к нему и попытался схватить за грудки, но вместо этого получил
     по шее прикладом от Вихря. Шекспир ногой толкнул бесчувственное тело, и оно
     покатилось с крутого склона.
     - Давно хотел это сделать. – Проговорил Вихрь.
     Шекспир пошлѐпал Сеноя по щекам – тот пришѐл в сознание. На миг в его глазах
     стояло непонимание, а затем, вспомнив, что происходит, он сгрѐб Шекса в сторону и
     уставился на бой.

     Азраил давил, не отставая, нанося удары всем, чем мог. Закричав, он с такой силой
     ударил, что выбил меч из рук Михаила.
     Он слышал Сеноя.
     - Прощай. – Кратко сказал он и, придавив замученного Михаила ко льду крыльями, занѐс меч для одного последнего колющего удара. Выдох, и меч, пронизывая воздух, устремился к сердцу уже не сопротивлявшегося Мессии.
     Что-то блеснуло перед глазами Азраила. Он не успел разглядеть. Словно светлячок
     вылетел откуда-то и встал на пути клинка. Меч соприкоснулся со светящимся объектом –
     остановиться Азраил был не в силах. Послышался звон хрусталя, и тут меч словно вошѐл
     в гранитную глыбу. Ангел потерял равновесие от неожиданной преграды, некая сила
     разметала в стороны его крылья, а самого его оттолкнула в сторону.
     Азраил видел, как голубая светящаяся субстанция объяла тело орущего благим
     матом Михаила. Оглянувшись назад, на Высших, он уже не нашѐл их – лишь вспышка их
     исчезновения ослепила его за миг до того, как он прикрылся крылом.
     Свет пропал, Азраил огляделся – чертыхнулся: Высшие как сквозь лѐд
     провалились.
     Михаил уже не кричал, он смирно лежал на льду Эскьювана и смотрел вверх. Да,
     это был уже тот самый Михаил – архангел…
     Азраил, решив не терять времени, кинулся на него, благо тот оставался без меча, но
     лѐд треснул под ним. Трещина из-под его ноги моментом рассекла лѐд в нескольких
     направлениях. Ангел постарался взлететь, но не смог достаточно оттолкнуться. Лѐд
     нырнул поплавком в воду, толчок не удался, и крыльям пришлось вытаскивать хозяина –
     это критическая мера, из-за которой расходуется невероятное количество сил.
     Всѐ же взлетев, Азраил заложил круг над озером – Михаил так и лежал, даже не
     пытаясь подняться, хотя положение у него было то ещѐ – лѐд растрескался и развалился
     на небольшие куски. На таком, по закону какого-то бесчестия, и качался на воде Михаил.
     Азраил направился к нему, но тут же был сбит в полѐте другим ангелом. Откуда он
     взялся, тѐмный не понял и вообще не ожидал его появления, да и с чего?
     Вопрос оказался прояснѐнным спустя несколько мгновений – как только Азраил
     выровнял полѐт. Ему тут же пришлось увернуться от другого ангела, на сей раз тѐмного.
     Азраил воспарил выше и увидел, что по всему горизонту открылись сотни
     порталов, откуда вылетали ангелы. Они не влетали – их засасывало в этот мир.
     Оглянувшись, он увидел, что на суше происходило то же самое, то тут, то там из ниоткуда
     вылетали демоны, бѐвульсы, локи и другие представители разумных рас из всех пластов.
     Высшие, отринув собственный Закон, открыли порталы и объединили жителей
     пласта. Вернули под родные небеса…
     Сердце Азраила дрогнуло – он чѐтко осознавал, чем это грозит…

     Глава 12

      Срединный Мир

     Ангелов наравне со многими другими расами затягивало в бреши мироздания. Не
     сказать, что крылатым было легче. Если демонов, локов, атрипиатов, строгов и иных
     обитателей пластов нещадно бросало оземь, о лѐд, о траву – кому где довелось оказаться, то ангелы, попадая в иные воздушные массы и погодные условия, чаще подолгу не могли
     сориентироваться в новом пространстве. Путая верх и низ, они отдавались притяжению и
     расправляли крылья лишь у земли. Если успевали. Некоторые вылетали слишком близко к
     тверди. Многие сшибались в воздухе с себе подобными или с представителями иных рас.
     И так было повсюду.
     Срединный мир погрузился в тишину радиомолчания. И в хаос, какого ещѐ не
     случалось.

     В кальдере вулкана Аскья тем не менее наступило затишье. Что ему
     предшествовало описать сложно, слишком много событий в один момент начали вращать
     шестерни неумолимого кровопролития.
     А как ещѐ могло быть? В одно время, в одном месте, хотя теперь это место весь
     Срединный Мир, оказались расы, что враждовали веками, а после разъединения копили
     обиды друг на друга. И вот они под одним небом, и никакой Закон уже не может сдержать
     беснующуюся агрессию, кипящую злость и срывающиеся с губ кличи, подначивавшие к
     бойне.
     Сколько появилось ещѐ ангелов, демонов и прочих под небом Исландии сосчитать
     не представлялось возможным. В районе же Оудаудахрейн, по приблизительным
     примерным подсчѐтам Сеноя, проведѐнным на глаз, в Срединный мир в этом месте
     попало не менее двух тысяч эмигрантов поневоле. Представлять, что сейчас творится в
     более оживлѐнных частях мира, было страшно уже из того зрелища, что происходило
     здесь. И никак, разве что кровопролитным хаосом, это назвать нельзя.
     Когда только всѐ закрутилось, и повсюду открылись порталы, из которых
     вылетали, в прямом смысле этого слова, существа всех видов и сословий, то в рядах
     собравшихся на турнир началась неразбериха. Что делать было неясно: то ли отбиваться
     от прибывавших демонов, то ли прикрывать своих.
     Сеной, моментально оценив обстановку, выкрикнул солдатам «Хранителя»:
     - По демонам и бѐвульсам огонь на поражение!
     Однако уже сообразившие, что происходит, воители не стояли на месте и мчались
     на людей. Загрохотали автоматы, закричали демоны, завопили бѐвульсы, заговорила
     сталь. Ангелы под командованием Гавриила взмыли в небо и, как могли, помогали людям
     в деле изничтожения демонов, но делать им это было и сложно, в виду крыльев, и опасно, в виду свистящих везде и всюду пуль.
     А ещѐ изрядно доставляли неудобства вылетающие со всех сторон существа.
     Далеко не все из них были воинских сословий, и, пожалуй, это было ни хорошо и ни
     плохо. Не хорошо это было, потому что они создавали сутолоку, панику. Перебегая или
     перелетая с места на место, сшибаясь с новыми невольными прибывшими, именно они
     создавали хаос. Попытки командовать ими ни к чему не привели, так как невозможно
     было кому-то одному разом пытаться остудить толпу, одновременно состоящую из
     представителей трѐх пластов, говоривших как минимум на десяти языках.
     Дело пошло на лад, когда вступилась Немезия. Она лично обрабатывала каждого не
     державшего в руках оружия, попросту усыпляя – не мешают и хорошо. Со своими
     сородичами она поступала более жестоко, выжимая их, убивая моментально. Стоявшие
     спиной к спине неподалѐку от неѐ Вихрь, Зверь и Шекспир видели уже этот приѐм, но
     сейчас они его одобряли. Естественно, вечно это продолжаться не могло и демоница упала
     без чувств. Еѐ сгребли в охапку Лужецкий и Морев, трое учеников Люцифера прикрывали
     их.
     Вихрь одиночными выстрелами убивал всех, кто не был похож на ангелов. Рядом с
     ним стоял Тлен и работал не менее продуктивно. Зверь и Шекспир с мечами и саблями
     прикрывали их. Раза два прямо в них вылетали противники – первым был демон, и Тлен
     «сбил» его на подлѐте. Вторым было небольшое кряжистое существо небольшого роста.
     Вихрь направил на него дуло, но пока думал, за кого оно, между ними приземлился ангел
     из свиты Азраила и дал понять, что это неопасный представитель Ирия. После этого
     тѐмный подхватил карлика и утащил от людей – от греха подальше.
     Было сложно разбираться на месте с населением иных пластов. Доселе людям, и то
     далеко не всем, были известны только берсерки, локи, демоны трѐх видов и ангелы.
     Сейчас же из порталов, помимо вышеозначенных, появлялись новые, ранее невиданные.
     - Сеной! – Заорал Шекспир. – Это что такое? – Он указывал на высокого
     зеленокожего верзилу, ростом чуть ниже среднестатистического берсерка, но куда шире.
     Из пасти торчали здоровые клыки, а глаза были красными. На нѐм присутствовала
     одежда, схожая с той, что носили берсерки, а в руке он сжимал здоровенный шестопѐр.
     - Это страг – убивайте.
     Вихрь с третьего патрона уложил монстра.
     - Хе-хе, какой же это страг? Это орк чистой воды.
     Сходство с героями многочисленных игр и фильмов действительно имелось.
     - А вон то, волосатое, маленькое что?
     Сеной, подбежавший к четвѐрке, вгляделся в указанном направлении.
     - Это атрипиат. Они мирные, если в их лесу себя нормально вести.
     - Чѐ, как лесовики, что ли? – Округлила глаза Зверь.
     - Они и есть.
     - Сеной, а ты при первой встрече говорил, что Деда Мороза не существует –
     соврал?
     Хранитель не удостоил ответом Шекспира – нашѐл время шутить!
     Тем временем насильственный исход из других пластов закончился. Хаос от этого
     не уменьшился, но, по крайней мере, снизилась опасность быть сбитым вылетевшим из
     портала существом из другого пласта, не всегда мирным при этом.
     Ангелы по возможности наводили порядок. Та сотня, что была здесь с самого
     начала, сбивалась с ног, сортируя попавших в Срединный мир, объясняя им вкратце
     ситуацию. Демонов и иже с ними методично убивали как ангелы, так и люди – дивизион
     «Хранитель» работал слаженно и уверенно.
     Короткий северный день заканчивался, когда в кальдере воцарилась тишина.
     Гавриил и Азраил подлетели к Сеною и приземлились рядом с ним.
     - Учитель…
     - Пусть пришедшая с вами сотня летит во все стороны и разносит весть о
     происшедшем. – Не слушая ученика, начал командовать Сеной. – Сейчас нужно в срочном
     порядке собрать союзные нам силы и на местах локализовать опасность захвата мира
     демонами. В первую очередь отбить крупные населѐнные пункты, людей беречь.
     Гриневич! – Прокричал Хранитель фамилию старшего по солдатам дивизиона.
     - Я! – Подбежал высокий парень лет двадцати пяти.
     - Ты и твои люди прямо сейчас вылетают с ангелами – ваша задача организовать
     людские ресурсы. Вы лучшее, что сейчас имеется в этом мире из людей, по той простой
     причине, что вас готовил Я.
     - Слушаюсь… - Чуть ошалело ответил Гриневич.
     - Рейкьявик – цель номер один. Благо поблизости.
     - А…
     - А Родину есть кому спасать! Выполнять!
     - Слушаюсь! – Вытянулся по струнке солдат и тут же побежал организовывать
     дивизионных. К ним тотчас подлетели ангелы и, прихватывая людей ремнями, уносили в
     небо.
     Порой с просторов Ватнайекудля ещѐ доносились звуки борьбы и смертоубийства,
     но куда реже. Сеной носился то туда, то сюда, грозно выкрикивая указания на всех
     возможных языках и наречиях. Его слушали и распоряжения выполняли беспрекословно.
     - А вы чего стоите? Грузитесь по машинам на стоянке и в столицу – нельзя дать
     демонам захватить города! Ни в коем случае.
     - Я поведу! – Побежал Шекспир вперѐд всех к парковке.
     - Этих вот с собой. – Прокричал Сеной и вслед за четырьмя людьми сноровисто
     побежали атрипиаты. Внешне они были похожи на карликов, с очень густой
     растительностью на голове. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что вся эта
     растительность заплетена в косы, а то и убрана в нечто, напоминающее дреды. При
     многих из них оказалось оружие: небольшие, хотя пропорциональные с владельцами
     корты, кинжалы, рогатки, дубины и копья.
     Шекспир, как и желал, сел за руль грузовика, на котором они прибыли сюда. Тлен
     занял место рядом с ним. Зверь и Вихрь помогали грузиться «лесовикам». Те первое время
     пытались залезть в фургон сами и пресекали из гордости попытки людей им помочь.
     Разумеется, они забирались, в конечном счѐте, но это занимало время. Зверь не выдержала
     первой и, ругаясь на родном языке, вполне доходчиво объяснила гостям, что времени нет
     и ей наплевать на их гордость. Атрипиатов с ними оказалось около сорока. Конечно, были
     и другие, но те относились к категории «женщины и дети».
     - От винта! – Шекспир завѐл машину и сорвался с места.
     - Ты же подучился, я надеюсь? Зверь рассказывала про Питер, как ты вѐл.
     - Не ссы, Тлен, подучился.
     - Я и не ссу… - Снайпер произнѐс это с некоторой обидой в голосе.
     - Вот и правильно. – Медленно проговорил Шекспир, выводя грузовик на
     наезженную дорогу, которая всѐ равно оставалась дольно ухабистой. – Итак, до
     Рейкьявика часов одиннадцать, если ехать по-пижонски. Поставим рекорд, а?
     Вопрос сопровождался довольно нездоровым смешком. Тлен не ответил.
     Сидевшие в окружение атрипиатов Зверь и Вихрь молча наблюдали, как карлики
     общаются между собой. Это походило на активное перешѐптывание, и слова разобрать не
     получалось. Да их толком и не расслышать было. Казалось, что кроме шипящих, иных
     звуков в языке «лесовиков» просто нет. Вдобавок к шѐпоту они активно жестикулировали
     и делали то забавные, то страшноватые гримасы. Порой они поглядывали на людей, но в
     контакт не вступали. Возможно, побаивались, а может, не считали достойными.
     Очень быстро Шекспир вывел машину на трассу и там уже выжал из грузовика всѐ, что было можно. По пути попадались ошалевшие от своего нового местоположения
     представители разных рас. Случалось проезжать мимо небольших групп демонов. Был и
     привлекательный момент, когда четверо воителей забивали партисипата. Это происходило
     прямо у дороги – Шекспир хотел было сбить всю компанию, но передумал.
     - Горючки там как?
     - Тлен, ты от жизни отстал видать – тут же гибрид последнего поколения воткнут.
     Мы считай на воздухе едем!
     - У нас таких нет…
     - У нас ещѐ нефть не всю продали… Нет выгоды такие движки ставить.
     - И долго он так может?
     - До Рейкьявика точно не дотянем… - Шекспир оторвался от дороги и посмотрел
     на снайпера. – Надо доехать до какого-либо перевалочного пункта и поменять транспорт -
     только так.
     - А с этими зверьками из Звѐздных Войн что делать?
     - Большой транспорт нужен. Автобус, например.
     - Ладно.
     Пустынные «лунные» пейзажи Исландии ожили. Редко, но видны были одиночки и
     группы различных существ. Вид мчащегося по дороге грузовика многих пугал, видимо
     тех, кто в этом мире не бывал. Попадавшиеся навстречу воители делали попытки
     атаковать, но кроме камней ничего под руками у них не было.
     Однако опасения Сеноя сбывались – демоны очень быстро организовывались и
     старались двигаться вдоль дороги, которая, как и все прочие дороги, тропы или просеки
     ведѐт к населѐнным пунктам.
     Шекспир остановил грузовик. Он и Тлен молча смотрели на лежащий на боку
     автобус. По виду казалось, что в него со всего маху врезался поезд, но ближайшая
     железная дорога в другом государстве.
     Оглядевшись, Шекспир вылез из машины и подошѐл к автобусу. Долго
     разглядывал что-то, а потом вытащил из груды металла перо метровой длины и показал
     сидевшему в кабине Тлену. Из фургона выбрался Вихрь и присоединился к Шексу, ибо то
     перо, что изъял его друг, было не единственным. Ко всему прочему на покорѐженном
     остове было достаточно крови.
     - Не помню у ангелов таких здоровых перьев…
     Незаметно к ним подошли два «лесовика», они так же некоторое время оглядывали
     автобус, перья и кровь, а после начали оглядываться. Видимо не найдя того, что они
     искали с земли, они предприняли попытку увидеть это с автобуса. Их снова пришлось
     подсаживать. Любопытство пересилило, и Шекспир с Вихрем залезли следом. Тлен вылез
     на кабину грузовика.
     Карлики быстро увидели искомое и указали на это людям.
     Шекспир было открыл рот, но сдержался. В паре десятков метров от автобуса
     лежало некое крылатое существо, но это определѐнно был не ангел.
     Они осторожно подошли к нему, но он уже умер. Гигант ростом не менее шести
     метров и крыл у него было три пары – одна основная и ещѐ две вспомогательных, небольших. Весь окровавленный, на теле сыскалось достаточно обширных ран, и одно из
     больших крыльев сломано.
     - С ума сойти, вот это танк…
     Атрипиат, посмотрев на человека, что-то прошептал, сделал паузу, повторил, но
     осознав, что его не понимают, вполне по-людски пожал плечами и отвернулся.
     - Ладно, грузимся и едем дальше. – Крикнул Тлен, указывая куда-то на восток. Уже
     из кабины Шекспир увидел, что с той стороны приближалась довольно крупная компания
     демонов, причѐм преимущественно вооружѐнных. Грузовик сорвался с места и быстро
     унѐс их от опасности сойтись с демонами на открытой местности, да ещѐ и в явном
     меньшинстве.
     Спустя полчаса они остановились, прибыв к лагерю берсерков, которые были так
     называемым тылом для «Хранителя» - забот у них сейчас хватало, но, тем не менее, их
     встретили.
     После недолгого диалога с одним из них, что коряво, но говорил по-русски,
     удалось выяснить, что Варгус где-то здесь. Также здесь стоят автобусы, на которых они
     ехали на место турнира.
     Конунга искать не пришлось долго, он уже шѐл к ним, завидев прибывший от
     кальдеры грузовик.
     - Друзья, рад вас видеть.
     - Варгус, у нас приказ от Сеноя…
     - Знаю, он уже здесь был вместе с Гавриилом и Азраилом. Дело плохо. Сколько
     можно в автобусы загрузить воинов?
     - Сколько влезет. – Ответил Шекспир.
     - А если кресла выкинуть, то ещѐ больше. – Заметил Вихрь.
     Варгус отдал на своѐм языке приказ десятку берсерков, который тут же отправился
     в сторону транспорта.
     - Кто поведѐт остальные автобусы? Я только один смогу.
     - Я водить умею. – Отозвался Тлен.
     - Здесь есть Морев и Лужецкий – их доставили ангелы незадолго до вашего
     прибытия.
     - Вот – Морев точно водить умеет.
     - Вы же в курсе, что автобусы это отдельная категория? Они и устроены как-то по-
     другому.
     - Спокуха, Зверь, руль и две педали здесь как везде – прорвѐмся.
     - Нет времени сомневаться, мои воины готовы идти в бой.
     - Ну, тогда по машинам.
     У автобусов кучей валялись кресла, вырванные с «мясом». Салоны резко перестали
     быть приятными на вид и мягкими на ощупь, но зато разительно увеличилось место.
     Берсерки загрузились как внутрь автобуса, так и на крышу. Вонзив в крышу всѐ, что
     можно вонзить, берсерки устроили себе «поручни» и дали знать, что готовы к поездке.
     Морев некоторое время с любопытством рассматривал водительское место, куда
     его «пригласили», но, в конце концов, сел и без особых сложностей завѐлся. Тронуться, правда, удалось с третьего раза – но удалось.
     В итоге в сторону Рейкьявика выдвинулось три автобуса, гружѐных берсерками и
     атрипиатами по полной, и даже больше. Из-за сидевших на крыше Шекспир,
     возглавлявший колонну, не рисковал развивать максимальную скорость, но и тихо не
     ехал. Прибавил он, когда сбоку в окно постучался один из сидевших наверху и, махая
     рукой, дал понять, что можно быстрее.
     Дорога заняла достаточно времени. Часто приходилось объезжать брошенные
     автомобили, а то и просто сталкивать их с дороги. Похоже было, что впереди по дороге
     идѐт уже изрядная группа демонов – впечатление складывалось из того, что хозяева
     брошенных авто, как правило, были зарублены и отыскивались неподалѐку от машин.
     Помимо людей, конечно, были замечены и иные расы, но в меньшем количестве. Ангелы
     часто пересекали небо в сторону столицы острова. Сеной стягивал туда всех, став чем-то
     вроде главнокомандующего. Никто против не был – все, особенно ангелы, слушались его
     неукоснительно.
     На горизонте замаячили огни Рейкьявика и об одном это говорило точно: всѐ не так
     плохо, если с приходом темноты город ещѐ освещѐн.
     Минусом оказалось то, что на въезде в город начиналась огромная пробка и
     проехать дальше возможности не представлялось. Берсерки уже выгружались из
     автобусов, когда к ним подлетел ангел и сел на крышу одного из брошенных автомобилей.
     - Я от Хранителя Сеноя. Он ждѐт вас. Исходя из того, что видели мои братья с
     высоты, демоны собираются вдоль дороги и направляются в сторону города. Мы готовим
     баррикады на входах.
     - Сколько их? – Поинтересовался Варгус.
     - К сожалению, достаточно. Однако часть не воины, основная масса это воители, при них около сотни бѐвульсов, несколько десятков партисипатов. Женщин, детей и
     демонов преклонного возраста около трети от общего количества.
     - Как далеко они?
     - Если удержат данный темп, будут здесь к рассвету.
     - Время есть. – Кивнул Варгус. Далее он начал выкрикивать приказы на своѐм
     языке. Его воины быстро и слаженно пошли в сторону города, следом потрусили
     «лесовики» и люди. Ангел взлетел, но держался над ними до самой границы города, где из
     брошенных машин и впрямь составлялись заграждения.
     Ангелы строили их довольно умело, благо силы четверых крылатых хватало, чтобы
     поднять машину на высоту десятка метров и аккуратно положить на верх баррикады.
     - Они идут в обход небольших городов, видимо, ожидая там местную армию или
     же наши заслоны. – Рисовал невидимые линии пальцем по карте города Сеной. – Они уже
     обошли Алафосс и направляются напрямик к этой дороге. Думаю, они будут пробовать
     прорваться здесь, - Хранитель очертил пальцем линию вдоль дороги, которая шла по
     границе столицы, - обороняться нам тут сложнее, и наверняка они этим воспользуются.
     Хотя, конечно, Я, может, и многого ожидаю от них – карт-то у них нет…
     Сеной чуть усмехнулся сам себе, а увидев прибывших берсерков, он улыбнулся
     уже от души.
     Стоявшие рядом с ним Гавриил, Азраил и несколько солдат «Хранителя»,
     проследив его взгляд, так же, про себя, облегчѐнно выдохнули.
     - Будет изрядная битва. Количество воинов примерно равно с обеих сторон. К
     сожалению, основная масса берсерков подойдѐт позже, но будем надеяться, что вовремя.
     На удивление всех собравшихся из ближайшего дома выбежало три человека с
     ружьями и что-то закричали на местном языке. Сеной навострил уши и подошѐл к ним.
     Они некоторое время разговаривали. Когда Хранитель кратко поклонился им, они
     разбежались в разные стороны. Один схватил велосипед и умчался в город.
     - Это кто был?
     - Это, Вихрь, были местные охотники. Они приведут на оборону города всех своих, кого смогут.
     - Лучше бы армию завели у себя, а то приходи и бери эту страну – кроме охотников
     никто не вступится.
     Сеной проигнорировал его комментарий и снова ткнул пальцем в карту.
     - Оборону придѐтся растянуть вдоль дороги, пока точно не узнаем, где ударят
     демоны. Времени немного. Варгус, твои должны быть готовы моментально сместиться в
     самое горячее место – ангелы против наземных не самый лучший выбор. Посмотрим, сколько придѐт охотников – они будут первой волной, накроют демонов огнѐм, а когда
     расстояние будет критическим, вступите вы.
     - Я всѐ понял. Мы тогда займѐм сейчас позицию в середине дороги.
     - Согласен. За дело. Вихрь, Шекс, Зверь и Тлен – вы с ними и без разговоров.
     Разговоров не было.

     С первыми лучами солнца ничего не началось – демоны встали лагерем и
     наращивали силы. Дозоры прилетали к импровизированному штабу обороны и
     докладывали Сеною и Гавриилу обо всѐм, что происходит.
     - Как далеко берсерки?
     - Им ещѐ день добираться. Весь возможный транспорт отправлен, но дорога туда и
     обратно займѐт сутки, да и берсерков предостаточно.
     - Не там их разместили, ой не там…
     - Демоны стягивают силы – этому по возможности нужно помешать. Что со
     связью? Так и нет? Нет… Плохо это. Ну да ладно – демоны осели, значит, атаки не будет
     до поры до времени.
     - Лучше бы и не было. – Заметил Лужецкий. – Смысла не вижу. Они в раздрае, а
     мы хоть как-то, но подготовлены к атаке. К тому же у нас есть, что им сунуть в нос.
     Сеной, думаешь полезут на рожон?
     - Не знаю. Я давно не общался с ними. Они нынче удивляют порой новыми
     подходами к ведению боя. Но то, что хотя бы не попытаются – не верю.
     Прилетел ещѐ один ангел, который был в дальней разведке. Он долго говорил с
     Гавриилом, Сеной слушал, Лужецкий рядом переминался с ноги на ногу и ожидал
     перевода.
     - Михаила нашли. – Заключил Сеной. После этих слов, он схватил первое, что
     попалось под руку, а это была кружка, и швырнул куда подальше.
     Лужецкий сам догадался, что новость не такая уж и хорошая, как хотелось бы.

     - Стоим и ждѐм, пока подойдут все, кто оказался здесь.
     - Выродки вкупе с крылатыми успеют подготовиться.
     - Пускай!
     Демон раздул ноздри и непонимающе покачал головой.
     - Бескрылый, пусть ты и достоин вести нас в бой по праву сильнейшего, но ты не
     Вельзевул! И если ты не прекратишь говорить загадками, мы разорвѐм тебя!
     - Может Я и бескрылый ныне, но Оселсата моя по праву, и если у кого-то из вас
     есть хоть малейшее желание сойтись со мной в поединке за право обладать ей – Я готов! –
     Михаил выждал с минуту, обводя столпившихся демонов пламенеющим взглядом. – А раз
     таковых нет, то стоим! Этот остров слишком мал, чтобы тратить и без того разрозненные
     воинские ресурсы. Наша задача в грядущей битве прорваться в порт и переправиться на
     большую землю для соединения с остальными воителями, которые, как Я надеюсь,
     времени не теряют и делают то, для чего были рождены.
     - Через партисипатов мы отлично держим связь с иными соединениями наших в
     этом мире, те подселенцы, что отказались служить нам – убиты. Как ты и велел вчера –
     объединяться и захватывать города любыми средствами.
     - Да… Вчера…
     Михаил откинул прядь волос, чтобы как следует рассмотреть восходящее светило.
     Набрав в грудь побольше воздуха, он ещѐ раз прокрутил жалкие воспоминания новой
     жизни.
     Сначала была боль. Только боль, застящая глаза, скручивающая всѐ тело, которое
     не отзывалось на то, что переживала агонизирующая душа. Тело словно было мертво, его
     несло на льдине куда-то. Он чувствовал, что его качало, что время от времени ему в лицо
     плескала холодная вода. Вверху плыли облака.
     Чувствительность тела вернулась нескоро. Вероятно, душа сохранила последние
     рефлексы тела перед лишением. Пожалуй, это даже во благо, иначе он, наверное, свалился
     бы в воду и утонул. Бесславно. Неприемлемо.
     Первое, что ощутил Михаил, это жѐсткий и холодный песок. Повернув голову, он
     увидел, что льдину прибило к берегу. Вокруг ничего и никого не было. Он ничего не
     слышал. Взгляд мутился, но то и дело он видел, как в небе появлялись некие фигуры и
     падали. Мало интересовало – главнее поднять собственное тело. Попытка удалась, на
     глазах выступили слѐзы - он вспомнил причину такой лѐгкости тела. Его лишили самого
     дорогого – крыльев. Лучше бы сразу головы…
     Подняться удалось, но вот встать - далеко не сразу. Никак не привыкнуть. Тело то
     и дело ныряло вперѐд.
     Спустя час Михаил мог уверенно идти, хотя когда порой он задумывался, тело
     кренилось вперѐд, и он падал на колени. Но он шѐл вперѐд, хотя что там, он не помнил и
     не знал. Что он тут делает? Что за место?
     Нужно было двигаться – что бы ни было за место, оно было достаточно холодное.
     Впереди на прибитой льдине что-то лежало, подойдя ближе, он узнал этот предмет
     – Оселсата, священное оружие воителей. Что оно здесь делает? Стоит взять – такому
     добру не стоит лежать без дела, да и оружие не помешает. Оно никогда не повредит…
     Широкая сабля легла в руку, Михаил примерился к ней – отличное оружие.
     Небо уже успокоилось и перестало извергать ангелов, демонов и прочих – ситуация
     уже не казалась непонятной. Нужно кого-то отыскать и допросить. Но искать никого не
     пришлось. Михаил увидел, как к нему навстречу бежит… человек.
     Спотыкаясь о неровный берег, выродок нѐсся в его сторону и махал рукой. Он был
     безоружен и с виду опасности не представлял. Михаил остановился и решил выждать, лишний раз удобнее перехватив Оселсату.
     - Михаил! Ты живой – я так и думал. – Человек подбежал и продышался. – А я
     смотрю, идѐт кто-то – сразу про тебя подумал. И впрямь ты. О, саблю демонскую
     подобрал, а где твой меч?
     - Какой меч?
     - Ну как какой – твой. Меч Света…
     Человек непонимающе глядел на Михаила. Он знал его имя, знал про Меч Света и
     Оселсату.
     Михаил подошѐл на пару шагов к человеку и, поднеся лезвие сабли к горлу
     смертного, спросил:
     - Поведаешь подробнее?
     - Ты не помнишь ничего, что ли?
     - Не знаю, откуда ты меня знаешь, но Я тебя впервые вижу. Но так же вижу, что ты
     в курсе происходящего – говори. И с самого начала. – С последними словами Михаил
     чуть провѐл лезвием по горлу, оставив крохотную царапину.
     В глазах человека промчалась вся жизнь, и он начал рассказывать всѐ, что знал.
     Абсолютно всѐ.

     Михаилу было достаточно того, что он узнал. Хотя о более подробном
     повествовании и мечтать нельзя было. Михаил смог восстановить весь свой путь, который
     прошѐл он, будучи лишѐнным души. С того момента, как его тело покинуло тот остров, на
     котором развернулась битва с воителями, и до этого времени – опять-таки остров.
     Из рассказа человека, который через слово напоминал, что его зовут Кирилл,
     Михаил понял, что оказался пешкой в руках Сеноя и Гавриила. Присутствие же таких
     персонажей как Азраил и Немезия его сильно подивило. Безмерно подивило! Но
     выяснять, как они выжили, умерев у него на глазах, он будет позже. Сейчас его волновало
     иное.
     Он один посреди острова на севере Срединного Мира и всѐ, что у него есть теперь
     – это его память, знание о расстановке сил и меч демонов.
     Человек сидел и умоляющим взглядом смотрел на Михаила. Архангел теперь знал,
     что они вместе многое прошли, но никаких сантиментов по этому поводу не ощущал.
     - Поднимайся, уходим отсюда.
     Человек вскочил.
     - Куда пойдѐм? Вокруг на многие километры нет городов или…
     - Иди туда. – Михаил указал за спину выродка. Тот не стал спорить, кивнул и
     повернулся к Михаилу спиной.
     «Сколько доверия…» - подумал Михаил.
     Несколько шагов он шѐл следом за человеком, осторожно занося Оселсату для
     одного единственного взмаха.
     Он был молниеносен. Сабля-дадао не ощутила препятствий, перерубая шею
     человека. Тело плюхнулось на песок и медленно поползло вниз по склону к воде, пульсирующими ударами крови орошая берег Эскьювана. Голова очень быстро опередила
     тело и нырнула в воду. Михаил даже не замедлил шага – слишком незначительное
     убийство для него. С такой же холодной отстранѐнностью выродки давят насекомых, которых даже не замечают походя.

     Уже через пару часов ему пришлось применить оружие демонов куда более
     осознанно. Увидев его, трое воителей поспешили отнять их реликвию, на что получили
     ответ: «Нет!». После было сражение, которое Михаил уверенно выиграл – благо тело
     смогло справиться с памятью души и применить еѐ к рефлексии тела, которое почти
     шесть лет уже жило без крыльев. Руки помнили, как управляться с оружием – это главное.
     Когда Михаил расправился с первыми тремя, на него вышло ещѐ с десяток
     воителей, при которых был один партисипат.
     - Это наше оружие, отдай нам его по-хорошему!
     - Я в честном поединке поверг Вельзевула – Оселсата моя по праву. Если кто-то
     желает оспорить данное, то Я рад скрестить с ним оружие и в бою выяснить, кто более
     достоин: он или Я – архангел Михаил, законный Хранитель этого мира!
     Ох уж эта воинская гордость воителей… Стоит им в лицо сказать о честном
     поединке и они тут же забывают о численном преимуществе, и один за другим погибают в
     «честных» поединках. Из десятка выжило трое – двое воителей и партисипат, который
     был, как выяснилось, прикован цепью к одному из демонов.
     - Отныне Я ваш Вельзевул. Партисипат, сообщи об этом всем своим родичам, пусть
     прибиваются к воителям и передают мои слова: всем двигаться на закат вдоль дорог; избегать стычек с берсерками, ангелами и людьми – беречь силы. Если кто-то против того, что в бой их поведу Я, то всенепременно приму вызов.

     Переход через остров занял почти сутки. Почти всегда приходилось бежать,
     держать максимально быстрый темп, чтобы оказаться впереди всех собирающихся.
     Многие идут вдоль дороги на севере, но основная масса собирается под дланью Михаила
     и на огромной скорости перемещается самым прямым путѐм к столице этой холодной
     страны.
     Да, они выбрали очень трудный маршрут, через лавовые поля, горы, горные реки, но скорость демонов на марше и их умение перемещаться в трудных местностях даѐт
     шанс пройти незамеченными. Партисипаты сообщают, что ангелы кружат на севере
     острова над дорогой – отлично. Удастся подобраться более-менее незаметно. Главное, не
     снижать темп, а значит, немощных с собой не брать – только воины, все остальные пусть
     идут на север и присоединяются к тем, что идут вдоль дороги.
     Их заметили ночью, ангел поспешил доложить и улетел на запад, там, где уже
     светился огромный город.

     - Бескрылый, и где же этот порт? Где нужно прорываться, чтобы быстро к нему
     попасть?
     - Здесь. – Михаил ткнул в путеводитель по Рейкьявику, который отнял у выродка, пока допрашивал того.
     Демон склонился над картой города.
     - Мы войдѐм в город здесь и будем прорываться по этой дороге?
     - Это кратчайший путь.
     - Но они нас ждут вдоль этой дороги, на границе города – мы многих потеряем при
     прорыве.
     - Для этого и нужны подходящие по северной дороге.
     Михаил сверкнул глазами, воитель понял его план.
     - Ты хочешь, чтобы ангелы и люди убивали наших женщин и детей, пока мы
     прорвѐмся к порту и как трусы покинем этот остров?!
     - Да. – Без единой эмоции ответил Михаил. – Они наш живой щит. Мы потеряем
     лучше здесь тысячу, чем погибнем все – надеюсь, тут ты со мной согласен.
     Демон глубоко неудовлетворѐнно вздохнул, но всѐ же кивнул головой.
     - Отлично. А сейчас ты должен навести порядок в моей армии: назначь сотенных, подсчитай всех воинов – мы должны быть организованными при прорыве.
     - Что делать с остальными? С теми, кто не может сражаться?
     - Пусть ангелы, что кружат над нами, думают, что их здесь больше чем есть –
     охладим их внимание к нам.
     - Я понял.
     - Хаагенти, - впервые обратился Михаил к воителю по имени, - верь мне, Я ещѐ не
     проигрывал битв.
     Демон поклонился и пошѐл исполнять приказания.
     - Я знаю, бескрылый, потому и не вызвал тебя.

     - С севера на нас движется большая масса демонов. Всѐ же думаю, что атаковать
     будут здесь, на этом въезде. Те, что у нас засели здесь – это, в основном, небоеспособные
     демоны. Тут же замечены партисипаты и бѐвульсы – последние в достаточном количестве.
     Сеной и Гавриил молчали. Они думали, и порой казалось, что они просто не знают, что делать и как поступить.
     - Эх, нам бы Сансеноя… Он бы вмиг расставил всѐ беспроигрышно.
     - Учитель, твоя мудрость не меньше его, лишь нужно понять, что движет
     демонами. Почему они сгруппировались двумя группами? Одна двигается прямо к нам в
     руки, а вторая ждѐт. Чего?
     - Эти ждут, пока их сородичи ввалятся в город.
     - Какие вести про Михаила? Ты говорил, что его видели с демонами.
     - Видели, а потом потеряли. Канул куда-то. Может, демоны навалились и убили. Да
     и сложно понять то, что мне донесли, Лентиил сказал, что видел, как Михаил убегал от
     демонов. Может, убегал, а может и вѐл.
     - Михаил возглавил армию демонов? Даже если это шутка, то грустная. Воители
     кичатся своими родами и не допустят командовать чужака.
     - Так-то оно так…
     Сеной нервно присел, глаза бегали, окидывая то один угол помещения, где они
     находились, то другой.
     - Пока не доложат, что Михаил мѐртв, или не укажут его точное местоположение –
     он опасность номер один. А демонов победим.
     - Быть может, стоит сделать упреждающую атаку на подходящую армию?
     - Не стоит – не нужно тратить время и силы раньше, чем они понадобятся. Они
     идут, а значит, устают – пусть придут сюда максимально измождѐнные переходом. Знаю, что им это не очень свойственно, но всѐ-таки.
     Гавриил согласно кивнул и вышел. Ему это не сразу удалось – двери помещения
     были рассчитаны на человека, и крылья пришлось проталкивать. Сеной даже горько
     усмехнулся, глядя на это, памятуя о своей утрате.
     Ещѐ недолго посидев над картой, Сеной пошѐл следом. Выйдя на свежий воздух,
     он глубоко вздохнул. Над Рейкьявиком был полдень, небо было затянуто тучами, время от
     времени шѐл дождь. Пройдя на оборонительный рубеж, Хранитель взошѐл на него и
     воззрился вдаль, туда, где расположились лагерем демоны. Наблюдения ничего не дали –
     далеко опять же, но что-то было не так в том лагере. Но вот что? Ангелы, что летали над
     ним, докладывают, что основная масса там это женщины, дети и прочие не воинственные
     сословия.
     Пройдя до баррикады, приготовленной для подходящих отрядов демонов с севера,
     Сеной влез на неѐ и долго всматривался вдаль. Не давало покоя то, что все бѐвульсы без
     исключения там.
     - Здесь… Чтоб мне провалиться! Здесь атаковать будут.
     Никого не было, он говорил сам с собой. Внизу копошились атрипиаты, берсерки
     готовились к обороне, люди то и дело шныряли, охотники небольшими гуртами грелись у
     костров в бочках.
     Демоны продавят здесь оборону массой и постараются закрепиться в городе –
     будут жечь и крушить, творя хаос на улицах. Мы застрянем в боях с ними, а тем временем
     подойдут другие к нам со спины.
     Такой расклад не очень устраивал Сеноя.
     А если этот маневр для отвода глаз, и атаковать будут те, что стоят сейчас? Но это
     нелогично… Преимущество у тех, с кем бѐвульсы.
     Атака будет по всем фронтам? Тоже вариант.
     Ещѐ неизвестно, как и откуда будут атаковать подходящие – они могут ведь и
     слиться в один кулак.
     Неизвестно чего ожидать от демонов – придѐтся ждать.
     Сеной высмотрел в небе ангела и помахал руками особым образом – крылатый
     камнем бросился вниз, расправив крылья у земли и спланировав к Хранителю.
     - Хранитель Сеной. – Ангел встал на колено, уважительно сложив крыла за спиной.
     - Твоѐ имя?
     - Девиил, Хранитель Сеной.
     - Ты в дозоре?
     - Да, Хранитель Сеной.
     - Выполни мою просьбу – слетай вдоль дороги, внимательно огляди всѐ, что
     сможешь, с безопасной высоты. Постарайся понять, из кого состоит подходящая армия –
     из воинов или наоборот. После, то же самое над станом демонов на востоке. По
     возвращении доложи мне или Гавриилу.
     - Исполняю, Хранитель Сеной.
     Ангел забил крыльями и, поднявшись в воздух, устремился вдоль дороги к городку
     Гравархольт и далее к Лаугуфедлю – демоны подходят сейчас туда.

     Сеной ждал его достаточно долго. Девиил вернулся ближе к сумеркам.
     Его рассказ не дал ответов на вопросы Сеноя. Молодой ангел описывал то же, что и
     другие дозорные, предполагал то же, о чѐм думал Хранитель. Отпустив Дивиила, Сеной
     сел на капот машины, являвшейся частью баррикады.
     - Чего грустим?
     Сеной повернул голову на голос, хотя и так знал, что это Шекспир.
     - Думаю.
     - И чего надумал?
     - Демоны ведут себя необычно.
     - Пора привыкнуть уже. В конце концов, ты с ними воевал в те времена, когда их
     пра-прадеды не родились ещѐ. С тех пор многое изменилось.
     - Они консервативный народ, так что вряд ли.
     - Да брось – признай. Ещѐ в тот раз было всѐ видно – они не действуют как обычно.
     А теперь ещѐ и без главаря в незнакомом мире. Они сейчас могут действовать по двум
     сценариям: инстинктивно или по ситуации.
     - Ты прав, Шекс, прав.
     - Я часто так делаю. Покажи карту – давай вместе подумаем.
     Сеной одарил парня взглядом, не выражающим ничего хорошего, но карту из
     кармана всѐ же вытащил. Шекспир почти не смотрел на неѐ.
     - Мы тут?
     - Да.
     - А они тут и тут?
     - Да.
     - Хм. И смысл им нападать?
     - Им нужно место, чтобы закрепиться.
     - А если не нужно?
     - Не понял.
     - Демоны могут между собой как-то общаться… ментально?
     - Только партисипаты.
     - Но по данным от летунов мы знаем, что они идут с воителями. И это только тут.
     Но ведь расстояния не помеха их связи?
     - Нет. – Сеной задумался.
     Демоны организуют что-то – это факт. А если допустить, что они и вправду не
     собираются осаждать город? Но тогда неясно, зачем они пришли сюда.
     - Если им не нужно закрепляться, то зачем они тогда здесь?
     - Ну, может они хотят чего-то иного. Они ж наверно понимают, что город встретит
     их как следует, так что нападать не спешат.
     - Много говоришь, но по сути – ничего.
     - Извини, Сеной, я не могу влезть к ним в головы и узнать, чѐ они там задумывают.
     Нельзя ли Гавриила попросить полетать над ними?
     - Он ещѐ не адаптировался – нужно время.
     - А с Михаилом чего?
     - Канул… Может демоны убили – не знаю.
     - Убьют его, как же. Особенно теперь-то…
     Сеной молчал. Темнело. В небе не переставали кружить ангелы, которые
     отслеживали любые перемещения свар демонов. Никаких новостей не было, кроме тех, что не менялись – с севера идут, на востоке стоят. Сеноя раздражало это непонимание
     ситуации. Сидевший рядом Шекспир глядел на мучения Хранителя, но никак развеять их
     не мог.
     - Сеной. – Обратился Шекс. – Может, поспать пойдѐшь? Ну, или хотя бы с
     закрытыми глазами полежишь? А то от тебя нервами прямо воняет.
     - Мне не спится. Уже давно. Меня раздражает вся эта ситуация, и проблема в том, что Я не понимаю, откуда ждать атаки.
     - Ты одно и то же тараторишь, а толку с этого – ноль.
     Сеной шумно втянул воздух, повернувшись на Шекспира, но сдержался и
     промолчал. Вместо каких-либо слов он пошѐл прочь от баррикады.
     Шекспир посидел, глядя ему вслед, а когда Хранитель скрылся из виду, рядом с
     ним, подняв пыль и мусор в воздух, приземлился Гавриил. Отряхнув с крыльев мелкие
     капли воды, ангел посмотрел на человека.
     - Ну а ты что скажешь? Что тоже не понимаешь, откуда нападения ждать?
     - Олег, не время для твоих хитрых слов.
     Гавриил пятернѐй загрѐб рыжие волосы назад.
     - Мой учитель переживает не за себя, а за вас. Уважай его выбор – он предпочѐл
     быть тем, кем является ныне. А ведь мог остаться и наблюдать. Но тогда бы вы уже
     проиграли – шесть лет назад.
     - Думаешь, что проиграли бы?
     - Это же естественно. Он подготовил вас и дал знания, которые вам самим неоткуда
     подчерпнуть. Учитель Сеной и учитель Семангелоф – причина того, что вы ещѐ живы.
     Шекспир рассматривал крылья ангела, то, как они подрагивали в такт дыханию и
     сердцебиению.
     - Мне придѐтся с ними расстаться, как только придѐт время положить конец моему
     брату. – Прочитал мысли Шекспира Гавриил. – Они бремя в бою с бескрылым. А этот мир
     больше не принадлежит ангелам, как когда-то. Конечно, теперь нам некуда деваться –
     видимо нас здесь заперли с одной единственной целью.
     - С какой?
     - Чтобы мы уничтожили друг друга.
     - Примириться с демонами не получится?
     - Вам – нет. Вы для них выродки, это даже не самый низкий сорт, вы просто сор
     для них, от которого они избавятся, выдайся им такая возможность.
     - Выходит, война неизбежна. – Заключил Шекспир.
     - Лучше и не скажешь.
     - Так быть может, нападѐм первыми?
     Гавриил посмотрел на Шекспира, взгляд его не был вопросительным, скорее
     удивлѐнным.
     - Говори.
     - У нас есть такие самолѐты, которые пролетают над городами или армиями врага и
     скидывают на них бомбы. Это экономит живую силу, а враг с ней расстаѐтся. Понимаешь, к чему я?
     - Что ты предлагаешь? Нам кидать бомбы?
     - В своѐм роде да. Это склад инструментов. – Шекспир указал на невысокое здание, расположенное в нескольких десятках метров от баррикады. – У каждого солдата нашего
     дивизиона есть пара упаковок взрывчатки. Кладѐм еѐ в ящики с мелкими железными
     деталями, и вы их сбрасываете на демонов с безопасной высоты. Как тебе идея? Лучшего
     я ни от кого не слышал.
     - Мне лично претит такой подход.
     - Знаю. Потому и предложил его тебе. Демоны тоже не ожидают от вас такого. Есть
     у людей такое понятие как «эффект неожиданности».
     - Этот эффект вам очень близок по духу – облечѐнным душой не пристало так
     решать распри. Только меч решает, кто сильнее, а не взрывающиеся ящики.
     - Значит «нет».
     - Я не говорил этого. – Гавриил забил крыльями и взлетел, но опустился на
     верхушку баррикады. – С кого бы ты начал? С тех, кто подходит с севера – с боевого
     отряда, или лагеря детей, женщин и стариков?
     - У врага нет ни пола, ни возраста.
     Ангел покачал головой.
     - Мудро.
     - Так отец Звери говорил. Он был солдат.
     Гавриил умолк. Обернувшись, он взглянул на Шекспира.
     - Готовьте взрывающиеся ящики – Я призову моих воинов. Мы начнѐм с воителей,
     что подходят с севера.
     Шекспир с минуту смотрел на ангела.
     - Тебе известен смысл понятия «гуманизм»?
     - Да.
     - Есть такая как бы мудрость: гуманизм бывает двух видов – одним жалко людей, другим жалко патронов.
     - Я понял тебя.
     Гавриил вспорхнул и полетел куда-то в темнеющую ночь, Шекспир пошѐл за
     друзьями. В ближайшее время им нужно сделать много «патронов», которых не будут
     жалеть для демонов.
     Около часа пришлось собирать взрывчатку с рассеявшихся солдат «Хранителя»,
     зато к этому времени на складе было всѐ готово. Дело осталось за малым – прикрепить
     запалы и детонаторы и выставить в ручной режим – минутное дело, особенно для Тлена, который в своѐ время проходил спецкурс саперных работ, что ему и не очень нужны
     были. Были ещѐ два солдата из дивизиона, которые не менее шустро управлялись с
     проводами, запалами и изолентой.
     Гавриил стоял у дверей, ожидая с сотней ангелов.
     Вышел Тлен, ангелы внимательно посмотрели на него, он держал в руке детонатор.
     - Они меня понимают? – Гавриил утвердительно кивнул. – Значит так, господа
     ангелы. – Тлен стѐр выступивший пот, проглотил ком, возникший в горле. – Значит… это.
     Когда бросите ящик, надо дождаться момента, когда он будет как можно ближе над
     головами воителей и нажать эту кнопку. Тут… не перепутаешь – она одна. Вот, когда
     нажмѐте, ящики взорвутся. Вы это, повыше летите только, а то мало ли.
     - Воины, поняли ли вы человека?
     - ДА! – Ответили хором крылатые. Среди них были как белокрылые, так и тѐмные.
     - Несите ящики. – Кивнул Гавриил Вихрю. – Воины, летим четырьмя клиньями с
     разрывом в десять махов. Сбрасываем ящики, подрываем и возвращаемся без
     промедления. На крыло!
     Ангелы проскандировали что-то на ином наречии, отличном от русского.
     Принимая ящик, они брали его одной рукой, детонатор другой, а взлетая, зажимали ящик
     между ног и быстро растворялись за границей освещения.
     - Ни пуха! – Помахал рукой Шекспир, улетавшим ангелам. Гавриил взлетел
     последним, но судя по скорости, с которой исчез в темноте, он быстро окажется впереди
     всех. Людям же осталось ждать.
     Сеной, наблюдавший за этим, решил не показываться. С разочарованием он
     понимал, что многое в этом мире изменится. Уже изменилось, раз даже Гавриил
     согласился решить проблему демонов человеческими способами…

     - Бескрылый, ангелы летят на наших.
     - Отлично. Пусть отведут всех бѐвульсов в сторону, если ангелы атакуют – то это
     сигнал прорываться нам.
     Демон по имени Хаагенти тяжело вздохнул, но передал приказ стоявшему рядом
     партисипату. Воитель сомневался в отданном приказе, но не оспаривал его. Вера в
     мудрость архангела была непоколебима, он был наслышан и о Первой Войне, и о том, что
     под предводительством Михаила не было больших проигрышей, разве что тактические
     отступления, которые оборачивались для Люцифера поражениями. Надо ли вспоминать, что старший Хранитель потерпел два сокрушительных поражения, которые обернулись
     для него веками заключения. И итог тоже был известен – Люцифер мѐртв, а Михаил – нет.
     Партисипат что-то прохрипел, Хаагенти кивнул Михаилу – приказ передан.
     Михаил, затаив дыхание, ждал.
     Севернее раздались взрывы. Демоны и Михаил повернули головы на вспыхнувшее
     алыми сполохами небо.
     - Бѐвульсов сюда! Воины! Стройся! Готовиться к маршу по маршруту. Бѐвульсы
     подхватят. Прорываться одним кулаком – не рассыпаться!
     Михаил перехватил Оселсату и первым понѐсся вперѐд. Он не смотрел в небо – он
     знал, что над ними нет ангелов. Сейчас ни одного. Он чувствовал – исконное свойство
     Хранителя вернулось ещѐ не полностью, но уже в достаточном количестве.
     Демоны неслись за ним, обнажѐнные ятаганы чуть поблѐскивали в
     приближающемся свете города. С севера послышались хриплые завывания и тяжѐлое
     дыхание. Бѐвульсы сноровисто подхватывали воителей, и марш продолжался уже на
     новых скоростях.
     Воителей было около двух сотен, бѐвульсов примерно столько же. Были, тем не
     менее, свободные особи. До того, как въехать в освещѐнный участок вблизи трассы, демоны выстроились довольно вытянутой колонной по пять бѐвульсов в ряд.
     На дороге залепетали люди, вспорхнули вверх оставшиеся ангелы. В руках у них
     заблестели мечи. Послышались какие-то команды, в авангард высыпали выродки –
     дружно раздались выстрелы. Бѐвульса под Михаилом зацепило, бежавший справа от него
     упал с перебитой лапой. Иных же бѐвульсов потери только подхлестнули, и они
     увеличили скорость как могли. Михаил прижался к холке зверя – было бы очень глупо
     сейчас пасть от бездушного оружия.
     Залп повторился, упали ещѐ бѐвульсы, но расстояние больше не давало времени на
     отход – теперь только вперѐд. Сверху налетело несколько ангелов, зазвенела сталь, послышались вопли. Михаил чѐтко слышал, как упал один из крылатых.
     Первый ряд бѐвульсов перепрыгнул через ограждения. Звери, растолкав
     защитников, пробивались вперѐд – никаких схваток, только прорыв!
     Михаил огляделся, но не увидел знакомых лиц, хотя надеялся.

     Сеной видел прорыв. И видел, кто вѐл демонов. Но он ничего не мог сделать,
     поэтому он, просто закрыв глаза, ругал себя за то, что не понял этот фортель.

     Колонна демонов вылетела на дорогу и, не сбавляя скорости, мчалась по асфальту.
     На пути им попадались люди, автомобили – жизнь не оставила город. И сейчас вся она
     замерла в неестественном ужасе от этого зрелища – в мифах этой страны подобное
     назвали бы диким гоном, не меньше.
     Колонна редела к своему хвосту – многие не прорвались мимо складно стрелявших
     охотников. Но большинство прошло и движется в порт. Не прошло получаса, как они
     вышли на набережные. Михаил, оглядев порт, усмехнулся, увидев достаточно крупный
     лайнер. Что ещѐ больше радовало, так это то, что там были люди – значит, есть команда, которая поведѐт их в плавание.
     Штурм корабля состоялся молниеносно. Демоны, едва спрыгнув с бѐвульсов,
     устремились по двум трапам. На корабле началась паника, но был приказ «никого не
     убивать».
     Немного прошло времени, когда корабль медленно покинул порт и направился в
     сторону большой земли. За кораблѐм шѐл кровавый шлейф – всех, кто не являлся
     командой, убили, бѐвульсам нужна пища на долгий переход.

     Интерлюдия 1

      Пустота
     
     Здесь решаются судьбы целых миров. Да – именно здесь. Более того – только здесь.
     Нет, да и не будет иного места, времени и состояния, где бы что-то решалось на большем
     уровне, нежели здесь.
     Хотя, конечно, понятие «здесь» неприменимо для пустоты. Для неѐ неприменимы
     никакие физические меры.
     И именно в этом месте, где нет ничего, которого самого по себе не существует, в
     вакууме время от времени раздаются голоса Высших, которых никто, кроме них же, не
     слышит.
     Порой они общаются без темы, порой она есть. Они утверждают Закон для нового
     мира или же отсекают изжившие себя реальности. Карают и возвышают. Это их право –
     они Высшие. Они живут вне реальности и времени, они ведают всѐ, являясь никем и
     ничем.
     Обретают формы и размеры они лишь в пространстве мира, того или иного. В
     каждом они выглядят уникально – каждый мир, подобно фантазии разных существ,
     адаптирует их под собственную реальность. Где-то они похожи на обитателей данного
     мира и пласта, где наоборот представляются жуткими и несуразными, где-то они выглядят
     неоспоримым идеалом невинности или мудрости, а где-то являются лишь светом,
     утверждающим истины.

     Тишина пустоты исказилась, эхо огласило еѐ, ознаменовав явление Высших.
     - Вот и всѐ… Мир отсечѐн…
     - Отсечѐн…
     - Населения пластов соединены на одном, наиболее уцелевшем…
     - Они уничтожат друг друга!.. Слишком долго росло древо ненависти…
     - Отсечѐн…
     - Отсечѐн…
     - Мир отсечѐн от цепи и боле нас не волнует…
     - Новые миры готовы…
     - Новые миры…
     - Отсечѐнный мир уничтожит сам себя…
     - Сам себя…
     - Но что будет с его Хранителями?..
     - Они Хранители отсечѐнного мира – они погибнут вместе с ним…
     - Их рождение не стало новой вехой для мира – он погибнет…
     - Хранители умрут…
     - Отсечѐн…
     - Отсечѐн…

     Последний вердикт вынесен, боле неважна для Высших судьба отсечѐнного мира.
     Его судьба в руках тех, кто его населяет, и лишь им решать, как погибнет их мир: из-за
     них или…

     Часть 3

     Глава 13

      Три месяца спустя
      Срединный Мир
      Германия, близ города Амберг - западный фронт

     В штабную палатку вошѐл Тлен, поставил винтовку в угол и присел, упѐршись
     спиной в стойку. Отстранѐнный взгляд свидетельствовал о том, что вылазка была
     успешной.
     - Сколько, Тлен?
     - Семнадцать. – Тихо ответил снайпер.
     Следом в палатку вошли Шекспир, Вихрь, Зверь и ещѐ пятеро солдат немцев.
     Увидев их, вперѐд вышел немецкий командир, который активно сотрудничал с Сеноем на
     территории Германии. Его звали, как то ни забавно, Ганс – Ганс Кольтер. Под его крылом
     был многочисленный отряд повстанцев, который держался до тех пор, пока не примкнул к
     многочисленной армии людей, берсерков и атрипиатов под началом Сеноя.
     - Der Feldwebel, einenBerichtüber die Razzia1.
     Немцы торопливо, но по делу отвечали. Сеной внимательно слушал доклад. Тлен
     же сидел и смотрел куда-то перед собой. Вихрь отчищал меч от крови, выполняя тем
     самым своеобразный ритуал после схватки с демонами. Сегодняшняя была особенно
     горячей – нарвались на арьергард, видимо. Еле ноги унесли. На них десятерых вышло
     порядка сотни воителей и пара десятков бѐвульсов.
     Ума хватило в открытую не вступать в бой. Только спешно отступали к
     небольшому посѐлку, отстреливались и старались бежать лесом, где у бѐвульсов минимум
     манѐвра. Ближе к селению их нагнали, на границе леса пришлось позвенеть сталью, погрохотать стрельбой. Тлен, бывший там, где и подобает быть снайперу, то есть на
     некотором расстоянии, их надѐжно прикрывал, но в какой-то момент сорвался с места и
     пошѐл в открытую, вызвав врага на себя. На ходу он убил около десятка демонов и пару
     зверюг. Затем появилось «окно» и они ретировались. Удалось выйти из боя без потерь, что очень радовало.
     Немецкие парни, будучи солдатами, побывавшими в горячих точках человеческих
     конфликтов, не могли адекватно выразить своѐ удивление на работу русских – против
     монстров с мечами! Хотя, конечно же, у всех троих были при себе и автоматы, у Тлена
     был меч. Своего у него, правда, не было, а этот он украл в музее. Исторической
     ценностью он не обладал и отыскался в витрине, где можно взять то или иное оружие и за
     отдельную плату сфотографироваться с ним. Сеной оценил меч как «сносный», и Тлен с
     радостью закинул его за спину.
     Зверь и Шекспир молчали. Они ходят часто в рейды и после них все четверо ведут
     себя одинаково: Тлен садится и смотрит перед собой, Вихрь чистит меч, а они вдвоѐм
     молчат.

     1 Сержант, доложите о рейде (нем.)
     Немцы, закончив доклад, подсели к ним. Говорить между собой получалось
     довольно тяжело, но кое-как они всѐ же общались, а в рейдах спасал язык жестов.
     - Нагоняем их. – Проговорил Сеной. – Раз уж нарвались на арьергард.
     - А если это не арьергард? А, например, просто отставший отряд?
     - С некоторых пор ты во всѐм сомневаешься.
     - А с новым начальником демонов иначе просто нельзя. Надо напоминать что ли,
     что Михаил нас разводит как детей раз за разом?
     - И, тем не менее, он отступает. И граница оккупированных демонами земель
     сокращается каждый день. Демоны к счастью не освоили авиацию, а это наше
     преимущество.
     - Михаил бежит – чего кому ещѐ надо?
     - Зверь, мы эту заразу знаем не первый год – он тот ещѐ продуман. Не верю я, что
     он бежит просто так, ничего не замышляя.
     - Олег, посмотри правде в глаза – мы отбили пол-Европы, начиная с Исландии и
     уже практически до восточной границы Германии. Жалкие остатки ещѐ обороняются на
     юге Италии, западе Испании и в Португалии. Эти уже, считай, не жильцы. На Восточном
     фронте тоже всѐ положительно - ОРД освобождено полностью, хотя не сказать, что оно
     было захвачено – мы там подготовили всѐ как надо. Скоро капкан схлопнется, и Михаил
     либо сдастся, либо погибнет.
     - Это было бы просто зае-емеча-ательно. – Усмехнулся Шекс. – Но у меня
     предчувствие большого шухера.
     - Ничего с этим не могу поделать. До границы с Чехией отсюда по прямой
     шестьдесят километров. А то чуть-чуть повоюем и домой.
     - Знаешь, что ещѐ напрягает?
     - Что?
     - То, что после Рейкьявика толком боѐв-то и не было. Были небольшие отряды
     демонов, притом далеко не первого сорта. Те, что остались в Испании и Италии, просто не
     успели ретироваться вслед за основной армией, а она, если верить спутникам, около трѐх
     сотен тысяч голов с ятаганами и плюс ещѐ шестьсот тысяч прочих. Куда они идут?
     - Мне почѐм знать?
     - Ты же тут самый умный, вот и ответь нам всем. Всем сорока тысячам людей и
     берсерков вместе с этими бородатыми коротышками, что нам делать с миллионом
     демонов?
     - Ты забываешь про армию Гавриила и про то, что с востока готовы выйти,
     вылететь и выехать около полумиллиона солдат. Не возьмѐм количеством, так ятаганы
     против танков явно неходовое оружие – ты согласен?
     Шекспир выставил вперѐд ладони и покачал головой.
     - Нет, конечно, смысл в его словах есть. – Медленно, делая разрывы между
     словами, проговорил Тлен, продолжая смотреть перед собой. – Идут они без остановок, города почти не захватывают, только выносят их на предмет жрачки, и всѐ. Даже скотинок
     своих зубастых кормят по пути кем придѐтся: коровами, лошадьми, людьми, овцами. Есть
     у них план – отвечаю. Одного того хватает, что они довольно быстро поняли как
     прятаться от бомбѐжек. Таким-то количеством!
     - Да, это загадка…
     - Так что лично я никуда не спешу. Не хватало ещѐ, чтоб тысяча-другая окопалась
     где-нибудь и с тыла нам котѐл устроила, пока мы, например, за мнимыми арьергардами
     бегаем. Или они за нами…
     Сеной не стал ничего говорить, найдя речь Тлена довольно рассудительной.
     - Поживѐм - увидим. – С этими словами Сеной покинул палатку.
     - Если переживѐм, сделаем выводы. – Продолжил Шекспир, зная, что Хранитель
     его уже не слышит.
     - Auf die Notwendigkeit zur Ruhe. – Пройдя мимо них, сказал Ганс.
     - И то верно. – Кивнула Зверь. – Я спать.
     - Угу. – Филином откликнулся Вихрь.
     - Чего угу? Хватить полировать меч-то уже! Пошли!
     Тлен молча покачал головой с тенью ухмылки на лице. Шекспир подмигнул ему и
     так же покачал головой. Пятеро немцев хохотнули, но тут же сникли, едва Зверь на них
     зыркнула. Еѐ побаивались абсолютно все. Порой казалось, что Сеной тоже.
     На какое-то время в лагере наступило затишье.
     Большую часть Европы демоны прошли собирая силы, которые, получив
     приказания самоизбранного Вельзевула, скучковались и не высовывались до прихода
     большой армии. Крупные формирования при возможности захватывали небольшие
     города, но при малейшей опасности неудачи отступали.
     Первые три дня, когда полностью отсутствовала связь на планете, демоны вели
     себя особенно жестоко. Именно тогда пали многие города и небольшие населѐнные
     пункты. По факту, мир был готов. Конечно же, готовность была строго засекречена, и
     знали о ней только военные и правительства, но на деле всѐ оказалось сложнее, и демоны
     прорывались. Жертвы среди них естественно были, но они умело уходили. Между собой
     группы воителей координировались с помощью партисипатов и, надо отметить, благодаря
     им, мир в первые три дня оставался за демонами.
     Когда же мир вернулся в информационное лоно, и для людей стало гораздо проще, то воители начали удивлять умением прятаться. По словам Сеноя и Гавриила – это для
     расы демонов-воителей вообще несвойственно. Всегда идти до конца. Но первые
     бомбѐжки показали, что воители научились поступаться принципами. Освоили они и ещѐ
     одно оружие – живой щит из людей же в захваченных городах. При нескольких прорывах
     они пустили людей впереди себя и по флангам – манѐвр был крайне успешен.

      Следующий день
      Альпы в районе границы Австрии и Германии

     Гавриил наблюдал за рассветом. Это зрелище приносило ему необычайное
     умиротворение. Изо дня в день вот уже три месяца он наблюдал за тем, как над
     горизонтом появляется Ярь, как еѐ лучи освещают мир. Слишком долго он был лишѐн
     этого зрелища. Он мог видеть его через кого-то, но сам – нет. И теперь он не упускает
     возможность.
     Он чувствовал, как лагерь ангелов пробуждался. Крылатые воители и их семьи
     пока расквартированы в Альпах и Апеннинах – эти горы уже свободны и опасности
     засевших воителей нет. На территории ОРД тоже уже свободно, хотя за столь большую
     территорию отвечать он не берѐтся. Его ощущение мира не столь сильно развито.
     Люцифер мог бы прочувствовать этот мир – они с Михаилом не могут. Гавриил это в своѐ
     время принял как должное, младший брат не смог смириться с подобной участью.
     Конечно, Гавриил не считал себя полноценным Хранителем без присущего этой
     «профессии» дара, но он видел ситуацию шире Михаила. Да – он не чувствует мир. Ни
     этот, ни Ирий. Целиком – нет. Его граница ощущения заканчивается в миле вокруг –
     подчас этого достаточно. В противовес этому три Хранителя брошенного поколения
     способны на переход между пластами мира. Их учителя даже не знали о подобном, а они
     могут. Равновесие – вот что это. Часть возможностей им «отрезали», чтобы дать иные.
     Они первые в своѐм роде Хранители мира, которые способны на материализацию
     внутреннего огня вне тела. Ещѐ одно оружие, которым их наделила судьба.
     Почему Михаил не может этого принять? Почему он встал на путь уничтожения?
     Вопросы, на которые теперь искать ответы бесполезно. Гавриил успел
     прочувствовать душу Михаила два месяца, когда ангелы гнали демонов во главе с ним из
     Франции. Первые поражения Михаила в этой войне. Хотя «война» - громкое слово для
     того, что происходит. Слово «травля» больше подходит.
     Воители бегут с того самого дня, как ступили на большую землю Михаил и его
     приспешники из Исландии. Тогда началось их бегство вглубь материка. Бегут до сих пор, хотя и медленнее гораздо – количество обременяет их. Людские дозорные машины, что
     летают над облаками, говорят, что количество демонов превышает воинские ресурсы
     людей, ангелов и берсерков вместе взятых. Это волнует, но не устрашает.
     Бездушная атака на демонов в Исландии показала, что если отринуть традиции и
     принять на вооружение людские способы решения проблем, то можно обойтись и без
     жертв вовсе. Так люди обещают, что встретят демонов сотнями машин, что называются
     танками. Гавриил уже видел их – ужасное изобретение. Один человеческий генерал
     предлагал использовать некое ядерное оружие – Гавриил так и не смог понять что это, но
     ощущение, что оно ещѐ страшнее. Сеной об этом оружии знал, но ответил кратко: «Нет, только не им».
     Танки, автоматы, гранаты, бомбы – человек в виду обездушенности придумал
     массу приспособлений по увеличению собственных сил и смертоносности. Их за это
     винить нельзя… Они когда-то тоже были ангелами. Если рассудить, то они жертвы. Они
     Дети Войны, а не берсерки. Они выродки славных родов. Лучше бы их не было, но они
     есть и они уже довольно самодостаточны, чтобы просто стереть их с лица Срединного
     Мира.
     Нужно это было сделать Высшим сразу по окончании всех боѐв Первой Войны.
     Когда только вставали на ноги обезумевшие от боли обескрыленные и обездушенные…
     уже люди.
     Что было, то было. Сейчас они уже другие. Хотя ничего святого в этих бездушных
     созданиях по-прежнему нет.
     Нужно решить проблему демонов, а уж потом задумываться о людях. Они
     слишком мелки, чтобы сейчас думать о них. Глядя на устремления их, видно, что, как
     только минует опасность воителей и прочих попавших в мир недружелюбных рас, то они
     обратят свой взор на ангелов. Почему-то Гавриил был уверен в этом.
     Ангелы сейчас пока не участвуют в боях. Выпало время насладиться миром хотя
     бы несколько недель. Наземные войска сейчас делают всѐ, что нужно, делают удачно, но
     очень скоро, когда демоны окажутся в тисках между западным и восточным фронтами, большой битвы не избежать. И тогда все средства будут хороши – от танков до мечей и
     когтей.
     Азраил обещал подтянуть к большой битве всех валькирий, что найдѐт. Он уже
     смог однажды привести их к менее дикой жизни, чем та, что они привыкли вести искони.
     Он даже умудрился брать с них «налог» живой силой. Видимо никто иной не сможет их
     убедить помочь обездушенным.
     Ещѐ сложнее с серафимами и нефилимами. Особенно с первыми – они не признают
     над собой никого. Вначале, в первые недели, были большие опасения, что они прибьются
     к Михаилу – он однажды сумел заручиться их поддержкой. Но к счастью этого не
     случилось. И если серафимы откажутся вступать в бой – это не поражение. С ними или
     без. Главное, чтобы они не были на другой стороне. С нефилимами ещѐ проще – они не
     вступали в войны и распри и вообще порой незаметны. Главная тяжесть ляжет на крылья
     белого и тѐмно-серого цветов.
     Если то, что сейчас происходит, можно всѐ-таки назвать войной, то еѐ можно смело
     назвать Последней. Ибо некому будет сражаться после неѐ. Водоворот крови и смерти
     затянет всех, если не остановиться вовремя.
     Гавриил ощутил их присутствие – они летят к нему.
     Если Азраила он ждал, то его спутницу нет. Валькирия шла чуть позади тѐмного
     ангела, но не потому, что отставала. Пара крылатых созданий приземлилась рядом с
     Хранителем спустя несколько минут. Без лишних жестов окружающим они направились к
     Гавриилу.
     Азраил поклонился и, повернувшись вполоборота, сделал несколько шагов назад,
     позволяя пройти валькирии к Гавриилу.
     Белоснежные крылья еѐ ничем не уступали крыльям Хранителя, отличаясь лишь
     чуть более изящной женственной формой. На ней был шерстяной поддоспешник,
     кожаный ремень с выжженными рунами и утеплѐнные порты. На ногах, кроме вполне
     обычной обуви, висели «когти» - специальные приспособления валькирий для переноса
     тел будущих отцов их дочерей. Сейчас они покоились на лодыжках, но при нужде они
     соскользнут на ступни.
     Лицо было без эмоций – воинственное и гордое.
     Валькирия поклонилась Гавриилу.
     - Приветствую тебя, валькирия рода Хильд.
     - Для меня честь говорить с тобой, Хранитель Ирия и Срединного мира Гавриил.
     Азраил встал позади неѐ чуть правее еѐ крыла, дабы иметь возможность видеть
     обоих.
     - Хильд согласна выступить в грядущей битве против воителей. – Пояснил
     присутствие валькирии Азраил.
     - Моя мать была похищена Михаилом из Ирия, и после этого никто еѐ больше не
     видел. Полагаю, она мертва.
     - Хильд, твои предположения верны. Мне горько об этом говорить, но твоя мать
     погибла в этом мире. И лишь Михаила можно в этом винить – он убил еѐ.
     Валькирия выдохнула, опустила на миг глаза, но выдержала, не изменившись в
     лице.
     - В таком случае моя святая обязанность отомстить ему. Мой род, а также иные
     роды валькирий, дружественные моему, выступят на вашей стороне. Мы расположились
     на востоке – отыскали там небольшие горы, где вполне удобно.
     - Эти горы местные теперь называют Карпаты. Хильд, Я благодарю тебя за
     поддержку нашего дела. Заверяю тебя, что мы не остановимся, пока мой… пока Михаил
     не будет остановлен…
     - Наверно это нелегко – воевать против родного брата?
     - Нелегко. Но Я – Хранитель, и у меня нет иного пути, кроме как защищать
     вверенный мне мир. А именно Хранителем этого мира Я был рукоположен моими
     наставниками. Неважно кто именно представляет угрозу – предводитель демонов или мой
     брат, угроза должна быть… уничтожена.
     Хильд поклонилась и, сделав несколько шагов спиной, развернулась и взлетела.
     Гавриил молча смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась из виду.
     - Наши ряды растут, Азраил. Благодаря тебе.
     - В данном случае не соглашусь с тобой и уйду от похвалы, хотя мне она приятна.
     Однако Хильд мне повстречалась на полпути к Карпатам. Она направлялась сюда затем, чтобы сказать то, что сказала.
     - Вот даже как!
     - Так что наши ряды пополняются сами – быть может, нужно выждать, и к нам
     прилетит парламентѐр серафимов. – Азраил усмехнулся.
     - Тут Я сомневаюсь – они отсидятся, как и нефилимы. Атрипиаты – вот эти точно
     сидеть не будут. Они до сих пор грезят вернуться в свой Великий Лес.
     - Они не очень-то обрадуются, когда увидят то, что люди сделали с ним.
     - Не обрадуются. Но они восстановят его. Правда, вот что делать с людьми –
     вопрос.
     - Как бы кровопролития не было.
     - Этого Я и боюсь. Сейчас все сплотились против демонов, но что будет, когда мы
     покончим с ними?
     Тѐмный ангел посмотрел на Гавриила. Вопрос острый.
     - Мы можем надеяться лишь на благоразумие людей.
     - Этот вид не отличается благоразумием, а уж терпимостью и подавно. Не хочу
     этого говорить, но если после решения проблемы демонов и Михаила они поведут себя по
     отношению к иным вошедшим в «их» мир расам воинственно – нам придѐтся уничтожить
     их…
     - Я всѐ же надеюсь на лучшее. Берсерки прожили с ними под одним небом больше
     пяти лет, и они ещѐ не вцепились друг другу в глотки, исключая локальные случаи
     человеческой глупости. После двух турниров, что случились ранее, человечество изрядно
     прорежено – нам хватит места. Я уверен.
     - Прости, но уверенности этой разделить не могу.
     Гавриил украдкой посмотрел на собеседника – тот смотрел куда-то вдаль.
     Поднялся ветер, ангелы заложили крылья за спину. С севера шли грозовые тучи,
     вдали поблѐскивали молнии, но грома ещѐ слышно не было.
     - У меня непонятное ощущение. С тех самых пор, как вернулось ощущение мира –
     меня тянет на восток, куда-то недалеко.
     - Что мешает тебе?
     - Тот район оккупирован демонами. Они собираются там, хотя там нет ничего
     особенного: небольшой город и всѐ.
     - Ты уверен?
     - Я не могу быть уверен – Я почувствовал вас чуть раньше, чем увидел. Если бы Я
     был Хранителем, как мои наставники во время их служения этому миру, то Я бы знал.
     - Что ж, время всѐ расставит по своим местам – на то оно и время.
     Гавриил кивнул.
     С неба закапал дождь. Буря разразилась спустя час.

     ***

      Неделю спустя
      Чехия. Центр города Ческе-Будеѐвице
     - Все силы, что были возможны, уже здесь. Последние группы подойдут завтра к
     закату. Бескрылый, сколько мы будем здесь сидеть – ресурсы этого места не так уж и
     велики?
     - Хаагенти, мы должны выстоять здесь ещѐ около месяца.
     - Почему? Ты вѐл нас сюда с первого дня, когда мы доверили тебе право быть
     вожаком. Но ты так и не сказал ничего. Я бы советовал тебе пролить свет на то, что тебя
     так держит здесь.
     Воитель, который был чуть выше Михаила, подошѐл к нему вплотную и чѐрными
     безднами глазниц уставился тому в глаза. Молчаливый бой взглядов продолжался
     некоторое время. Михаил опустил глаза – демон гордо поднял подбородок.
     - Иди за мной.
     Они вышли из просторного помещения городского вокзала, прошли несколько
     километров по улицам захваченного города и добрались до окраины. Людей здесь уже нет
     очень давно. Как только начался захват города, большинство сбежало, остальные убиты
     или согнаны в лагеря, где являются теперь пищевой базой для бѐвульсов.
     Хаагенти и Михаил вышли к двухэтажному дому с разбитой с одной стороны
     черепичной крышей. У входа стояло трое демонов с оружием. Увидев Михаила и одного
     из высокопоставленных военных чинов нынешнего положения, они расступились.
     Михаил снял пудовый замок с двери и, открыв еѐ, пригласил вперѐд воителя.
     В тѐмной парадной ничего примечательного не было. По сути, там вообще не было
     ничего – вся мебель, что была – вынесена, комнаты пусты.
     - Нам наверх. Но прежде чем ты увидишь, что там, предупреждаю – об этом не
     должны узнать все. Если ты доверяешь мне, то ты должен понять, что у меня на уме.
     - Показывай – там решу, что думать.
     Они прошли по лестнице на второй этаж. Там нашлась ещѐ одна дверь с замком, а
     за ней оказалась комната с зарешеченным окном. Мебели, как и везде в доме, не было. В
     углу у батареи отопления лежал матрас, а на нѐм сидела прикованная ангелина.
     Понять, что она именно ангелина, можно было лишь по обрубкам крыльев за
     спиной. Она была бледноватой и изнурѐнной, но голодной не казалась. Руки еѐ были
     привязаны к щиколоткам, что напрочь лишало еѐ возможности встать.
     В комнате не было темно, солнечный свет довольно щедро освещал всѐ скромное
     убранство. Кроме матраса в комнате нашлось ведро, стоявшее в противоположном углу, там же посуда с остатками пищи.
     - Знакомься, Хаагенти – это Эмитра. Мать будущего поколения Хранителей.
     Ангелина подняла на Михаила глаза, полные гнева и ненависти.
     - Что с того, что она здесь?
     - Когда она родит Хранителей, она, конечно же, станет вскоре не нужна. Но вот еѐ
     дети – они бесценны. Только подумай, что могут три ангела-Хранителя, выученные и
     воспитанные среди воителей.
     - Я помню рассказы предков о битве Хранителей с выродками Лилит и
     представляю, на что вы способны. Почему нельзя еѐ тащить за собой?
     - Ангелины за полгода до родов перестают летать, а последние два месяца
     стараются не ходить, чтобы зачатки крыльев не поранили чрево. В данном случае, оно
     слишком ценно, чтобы рисковать.
     - Понимаю. Ты мог сказать и раньше.
     - У меня были причины не верить тебе. Если это выйдет дальше этих стен, то Я
     убью тебя.
     Голос Михаила не дрогнул при этих словах – он не угрожал, это была констатация
     факта. Хаагенти промолчал вместо того, чтобы отвечать дерзостью или ответной угрозой.
     Демон прекрасно понимал, что один на один с новым хозяином Оселсаты не справится.
     Ангелина по имени Эмитра молчала, да и что она могла сказать. Еѐ участь ей
     понятна была с того самого момента, как она оказалась здесь, затянутая в этот мир и едва
     не погибшая при приземлении о крышу этого дома. Ополоумевшие от увиденного люди
     едва не убили еѐ. Прибежал какой-то человек в чѐрной длинной одежде и долго что-то
     разъяснял им – люди умерили пыл. Еѐ внесли в дом, обработали раны, пытались говорить
     с ней, но она не понимала их язык.
     Одетый в чѐрное человек не отходил от неѐ ни на шаг, особенно когда понял, в
     каком ангелина положении. Люди приносили еду и подолгу смотрели на неѐ. Смесь
     страха и безграничной любви сражались в этих взглядах. Человек выпроваживал их и что-
     то подолгу говорил, сначала ей, затем он что-то бубнил под нос сам себе. Он держался за
     некое украшение - крест на цепи. Похожий крест был на его книге чѐрного цвета, которую он носил всегда с собой.
     Кто он был, ей невдомѐк, но он заботился о ней не хуже, чем еѐ благоверный ангел, который сейчас где-то так же выброшен среди этого мира. Возможно, он погиб.
     Хорошие дни закончились, когда за окнами начали кричать люди, послышались
     завывания. Через два дня город заполыхал. Человек, как мог, забаррикадировал дом, но
     это не помогло. Тогда она и увидела его – архангела Михаила собственной персоной, только без крыльев. В руках он держал окровавленный кинжал – человек, спасший еѐ, мѐртв.
     - Я почувствовал тебя, как только душа вернулась ко мне. – Сказал он тогда. –
     Сквозь боль и осознание произошедшего Я явственно ощутил тебя и тройню, что
     развивается внутри тебя. Ты моѐ сокровище, которое повернѐт ход грядущей битвы в мою
     сторону.
     Михаил лучился счастьем, словно он был отец этих детей.

     Михаил повесил замок, закрыл его и ключ повесил на шею. Хаагенти наблюдал за
     ним.
     - Когда она родит, то Гавриил отступит – он не может допустить, чтобы молодое
     поколение Хранителей погибло. Мы сможем диктовать условия, а они не смогут отказать
     нам.
     - Он тоже Хранитель, как и ты, почему он ещѐ не знает про них?
     - Наше поколение иное, чем предыдущие. Мы обделены этим даром. Он, словно
     огонь, то появляется, то тухнет. Иначе нам не пришлось бы бежать вслепую – Я бы знал о
     каждом враге и каждой его мысли.
     - А как же Хранитель Сеной? Он ведь тоже ещѐ жив.
     - Но он немногим отличается теперь от людей – он неопасен. – Михаил положил
     ладонь на плечо воителя. – Будь уверен.
     Демон помолчал немного и обратил взгляд на Михаила.
     - Ты же понимаешь, что Я не смогу защитить тебя, когда воители поймут, что
     именно ты тянешь время и держишь воинство здесь. Возникнут вопросы, которые Я не
     смогу пресекать постоянно. И мне одному не удержать будет их, когда они решат избрать
     нового Вельзевула – настоящего, из своих, а не бескрылого архангела без собственного
     меча.
     Сказав это, демон сбросил руку Михаила и пошѐл прочь. Предводитель оглянулся
     на трѐх стражей, что стояли позади него – они разговора не слышали, но глядели на него.
     Жест своего они распознали очень чѐтко, а он говорил громче слов – сомнения.
     Михаил выдохнул и пошѐл прочь, в здание вокзала, где он и демоны высших
     военных каст разбили лагерь.
     А ведь Хаагенти прав – сомнение растѐт и скоро нужно будет с ним что-то делать.
     Месяц нужно ангелине, чтобы доносить детей, а после родов им необходим покой ещѐ
     около года, лишь тогда их можно будет свободно перемещать без опасений, что они не
     заболеют или их тонкие полые и по-детски неокрепшие кости от тряски переходов
     повредятся.
     Как удержать здесь армию месяц, он придумает, но что потом? При тех
     технологиях, которыми располагают люди, им ничто не помешает стереть всю армию
     демонов одним разом. Благо все демоны сейчас сбиты в один кулак. Заложники? Да, в
     городе ещѐ достаточно выродков, но что стоит пара-тройка тысяч людских жизней против
     миллиона демонов? Люди, не задумываясь, уничтожат здесь всех разом, а Сеной с
     Гавриилом их направят на этот путь.
     Нужно понять, о чѐм они думают, как видят дальнейшее развитие этой ситуации.
     Как это сделать? Никак… Там Гавриил, а значит не удастся подсадить партисипата, угрозы также не помогут завербовать кого бы то ни было. Единственный выход…
     Михаил подошѐл к окну и окинул взглядом небо – ни единой живой души.
     Конечно, он не обращал внимания на круживших птиц, его внимание было обращено к
     ангелам, которые то и дело летали над городом.
     Как они могут наблюдать за нами,если ни ангелов и ни этих железных машин, что
     порой так же пролетают, порой не видно днями, но люди и ангелы потом в курсе, где их
     искать…
     Впервые Михаил пожалел о том, что не помнит ничего из тех шести лет, что был
     сродни выродкам. Ничего не помнит…
     - Орбис! – Крикнул Михаил демону внизу, тому, на кого первым упал взгляд. –
     Приведи мне пару выродков.
     - Исполняю.
     Спустя полчаса с одной из ближайших «ферм» Орбис привѐл двоих человек,
     мужчину и женщину.
     - Они были вместе, думаю, они семья.
     Люди естественно не поняли демона, потому Михаил спросил их на чешском:
     - Вы семья?
     - Да… - Дрожа всем телом, ответил мужчина.
     - Договор простой: вы помогаете мне, Я вас отпускаю из города, а там идите хоть
     куда. Принимаете предложение?
     Мужчина и женщина кивнули.
     - Как люди могут следить за нами? Всѐ, что приходит на ум.
     На лице мужчины отразилась секундное замешательство, женщина на миг опустила
     глаза и тут же подняла обратно.
     - Спутники!
     - Что это?
     - Они летают вокруг планеты…
     - В космосе…
     - Они могут показывать ваши передвижения в реальном времени тому, кто … ими
     управляет…
     - Почему Я не видел ни одного спутника?
     - Очень высоко летают.
     - Их видно ночью! Они как звѐзды, только движутся…
     Михаил поднял руку – пара тут же умолкла. Вот значит, что это. Он обращал
     внимание на подобное поведение неких объектов, но не мог понять, что это. Теперь ясно.
     - Где ими управляют?
     Люди переглянулись и отрицательно покачали головами.
     - Мы не знаем. Точно нет такого места в Чехии!
     - А где может быть?
     - Мы, правда, не знаем. Они есть в России – это точно. В космосе много их
     спутников и они…
     - Их много? Они все, чтобы наблюдать за врагами?
     - Да, довольно много, около сотни может быть… Нет, они служат для разных целей
     и шпионаж лишь малая часть. – Мужчина тараторил, переминаясь с ноги на ногу, его жена
     кивала, но молчала, вцепившись в руку мужа. – Они нужны для определения погоды, местонахождения, наблюдения за звѐздами…
     Михаил слушал. Он не сильно представлял, как это может действовать, да и слова
     человека не внушали доверия – уж больно много эти «спутники» могут.
     - Я вам покажу, если хотите. Но нужно электричество…
     - Оно есть здесь – что дальше?
     - Компьютер…
     Михаил указал на дверь, там стояли эти приборы, но ему не удалось понять
     принцип действия, возможно, нужно было сразу посадить туда человека и через него
     овладеть сим прибором.
     Мужчина сел за компьютер, что-то нажал, что-то загорелось, начало меняться –
     Михаил ощущал себя ребѐнком перед волшебником.
     - Вот. Это спутниковая карта нашего города – просто снимок. У тех, кто может
     управлять спутниками, есть возможность смотреть, что происходит в любом месте нашей
     планеты прямо сейчас.
     - Ты хочешь сказать, они могут видеть нас?
     - Мы под крышей, пан, нас они не видят. Хотя я не могу быть уверен полностью –
     мы обычные люди, мы не военные…
     Михаил снова заставил замолчать человека.
     - Орбис! Бѐвульсов пора кормить.
     Демон взял за цепи пару и повѐл прочь. Снова на чешском Михаил добавил:
     - Благодарю вас. Как и обещал - отпускаю…

     Глава 14

      Чехия, Пльзень

     Шекспир и Сеной угнездились на крыше многоэтажного дома на окраине города.
     Солнце садилось, эффектно освещая юго-восток – область Чехии, которая сейчас
     напоминала фантастический Мордор. Небо коптили демонские костры, превращая его в
     сплошную стену дыма. Тем самым они подавляли все попытки проникнуть глазам
     всевидящих спутников, джетов и ангелов. Даже сверхтехнологичные спутники с
     тепловидением и инфракрасными камерами тонули в чаде и огне, и помочь ничем не
     могли.
     Парочка сидела на крыше уже второй час, перемалывая различные аспекты и
     моменты происходящего. Это далеко не первое их заседание – подобные посиделки
     вошли уже в норму и повторяются раза два в неделю. Это позволяет Хранителю немного
     разгрузить мозг под незатейливую болтовню Шекспира. По ходу разговора они не
     отказывают себе в дарах той или иной местности, где им приходится стоять. Сейчас вот
     чешское пиво потягивают. Сеноя алкоголь ни в каких дозах не берѐт, а вот Олег уже
     довольно весел.
     Мимо них пролетел клин ангелов с тѐмными крыльями. Пара, благоговейно
     замолчав, проследила за ними. Каждый подумал о своих крыльях: Сеной про утраченные, а Шекспир про те, которых у него никогда не было, но ой как хотелось.
     - Завидую…
     - На спине не поспишь – только на животе. И если дом в чистоте не держишь, то с
     утра придѐтся пыль из перьев выбивать.
     Шекспир переварил информацию.
     - Так можно же просто похлопать крыльями и пыль выбьется – нет?
     - Да. Только потом придѐтся перья перебирать на предмет выбившихся. А то пока
     летишь, то всѐ воздухом на место ложится, а так помахал – взъерошил, морока, в общем.
     Вам-то хорошо мечтать – не думаете о тонкостях.
     - Всѐ испортил опять своей злокозненной правдой.
     - Она такая…
     Шекспир оценил остаток напитка в бутылке, закрыв глаза, покачал головой. Из
     сумки, что стояла между ними, изъял ещѐ тѐплую хрустящую булку из пекарни на
     соседней улице. Разломив еѐ пополам, половину протянул Хранителю – тот принял, чуть
     заметно кивнув. Следом из сумки, завѐрнутая в фольгу, появилась колбаска. Шекспир
     деловито поместил еѐ внутрь своей половины булки и с удовольствием надкусил.
     Блаженно пережѐвывая, закатил глаза. Сеной сделал в точности так же.
     - Очень вкусно!
     - Да, Сеной, вы, поди, такого блаженства не едали в своѐм помпезном замке.
     Кстати, что вы там вообще ели?
     - Да ничего особенного. Ангелины приносили нам еду раз в неделю – в основном
     это были растительные и натуральные блюда. Мы, можно сказать, вели вегетарианский
     образ жизни, хотя при случае не чурались есть мясо.
     - Правильно – мясо отличнейшая штука.
     - Да, особенно, если это не мясо твоего вида.
     Шекспир засмеялся.
     - Пошутил – надо запомнить.
     - На самом деле это не шутка. Мясо своего вида усваивается лучше других, но
     пагубно влияет на генетику. – Шекспир задумчиво посмотрел на Сеноя. – Зубы у
     каннибалов людей в третьем поколении, например, совершенно никчѐмные.
     - Ну и правильно! Нечего людей есть! Людям по крайней мере… А бѐвульсы на
     вкус как? Я вдруг задумался о том, что они-то нас за радость, а мы как-то не пробовали.
     - Как тебе сказать… Есть их довольно неудобно – очень жѐсткое мясо, даже варить
     бесполезно. Зато вяленое – пальчики оближешь.
     - Да - вяленое похоже всѐ хорошее.
     Сеной, усмехнувшись, приложился к бутылке и закончил еѐ.
     Светило скрылось за горизонтом, повеяло холодом.
     - Пора возвращаться.
     - Да, пошли.
     Они поднялись, собрали в сумку всѐ, что принесли сюда: бутылки, бумагу, фольгу.
     Они уже почти подошли к двери, ведущей в подъезд, как у края крыши захлопали крылья.
     Пара оглянулась – на крыше стоял Гавриил, он был отчего-то на вид очень возбуждѐн.
     Глаза его прямо кричали о чѐм-то.
     - Что случилось?
     - Учитель, тет-а-тет!
     - Не вижу смысла скрывать что-либо от Олега – он свой, ты прекрасно это знаешь.
     Гавриил смерил Шекса взглядом и, соглашаясь с наставником, кивнул и подошѐл к
     ним.
     - Учитель, у меня была вспышка. Я на миг ощутил весь мир. Это было как взрыв, словно сердце моѐ лопнуло внутри меня. На меня словно гора упала…
     - Что ты успел почувствовать?.. – Сеной насторожился и был готов услышать самое
     худшее, что только могло быть.
     Гавриил задышал чаще, видимо он нѐсся сюда на всех парах, не жалея крыльев и
     лѐгких.
     - Я могу ошибаться, но Я явственно ощутил боль ангелины… там, за стеной дыма.
     - Не думай и не сомневайся – говори!
     - Она в плену и она сегодня родила тройню.
     Глаза Гавриила приобрели и вовсе больное выражение. Сеной же ничего не
     ответил. У него земля из-под ног ушла.
     - Не может быть…
     Шекспир водил хмельными глазами то на одного Хранителя, то на другого.
     - Тройня у ангелов – это могут быть только новые Хранители. – Прочитав его
     мысли, ответил на незаданный вопрос Гавриил.
     - Нашли время и место!..
     - Нет, это не случайность! - Сеной покачал головой, присовокупив покачивание
     указательным пальцем. – Михаил знал – иначе быть не может. Возможно, у него тоже
     была вспышка, подобная твоей, и он почувствовал еѐ. Как еѐ зовут, из какого рода?
     - Эмитра из рода Галенион, дома Делион.
     - Тѐмная?
     - Да…
     - Никогда не бывало такого, чтобы Хранителей в мир приносила ангелина тѐмных.
     Светлых – да, но у тѐмных нет.
     - Ну, так, а разница-то какая? – Шекспир нагло лез с вопросами.
     - С виду, конечно, никакой, кроме цвета пера. Разница в духовном мироощущении
     родов тѐмных ангелов. Азраил знает?
     - Ещѐ нет – он сейчас организует валькирий в Карпатах для слаженного удара,
     когда он понадобится.
     - Понадобится ли теперь? У Михаила появился живой щит в разы эффективнее
     людей.
     - Кстати о людях – для них Хранители не являются ничем. Они уже порывались
     снести весь юг этой страны своим ядерным оружием. Они ведь могут и перестать слушать
     нас.
     - Не перестанут. – Гавриил и Сеной повернулись на Шекспира. – Люди, то есть мы, вас опасаемся, но ваш опыт уважаем. Поэтому, пока что, мы вас слушаем.
     Гавриил закатил глаза.
     - Учитель, ты же понимаешь, что они могут ослушаться. Мы не имеем права
     потерять новое поколение Хранителей, и уж тем более не имеем права оставить их на
     воспитание Михаила.
     - Не пори горячку, Гавриил. Они только родились – Михаил сможет сдвинуться с
     места не раньше, чем через год с ними. Миллион демонов вокруг него столько не усидит –
     они понимают, что в засаде, и будут из неѐ прорываться.
     - Но им некуда! Мы всѐ перекрыли же – враг не пройдѐт.
     - Воители не будут сидеть на месте, Олег, они бросят вызов всему, что люди могут
     им противопоставить.
     - Сабли обломают!
     - Не хочу проверять это.
     - Поясните, чем так важны новые Хранители. Наш мир, кажется, кинули даже
     Высшие. Никто теперь не может расползтись обратно на свои слои, и мы тут будем
     вариться, пока не выживет сильнейший – ведь так?
     - Хранители – это гаранты спокойствия мира, его целостности и сплочѐнности.
     - И где это всѐ?
     Гавриил, было, протянул руку к человеку, но Сеной придержал его.
     - Он тоже по-своему прав – чего уж греха таить.
     - Михаил надеется, что вы сейчас засунете языки в зады и будете ждать, поджав
     лапы, случая у него Хранителей отнять, но он на то и Михаил, чтоб его, и он вам этого не
     даст. Уж придумает выход в данной ситуации – он башковитый, как я понял.
     Хранители молча переглянулись. Как бы им ни хотелось быть «выше», но человек
     рассудил именно так, как рассудили бы они.
     - Быть может, ты предложишь что-нибудь из разряда решения этой проблемы?
     - Нужно атаковать. – Не думая ни секунды ответил Шекспир.
     - Как ты это видишь?
     - Я этого не вижу, просто надо атаковать – сокращать народонаселение демонов
     постоянно, чтобы у них лопнуло терпение, и они решили ретироваться. А Михаил не
     сможет из-за мелких ангелѐнков.
     - Ангелят. – Поправил его Сеной.
     - Ага – именно так. Он останется один, ну, может, с сотней-другой особо идейных
     воителей, и мы можем его взять живым. Вуаля!
     - Мысль мне твоя нравится, но ты уверен, что он не убьѐт их?
     - Гавриил, он твой брат! Что ты меня-то спрашиваешь?
     - ОН ТОЖЕ ХРАНИТЕЛЬ!
     - И что?
     - Он не посмеет убить собственное наследие – это против всякой логики.
     - А, ну да, убить родного брата вполне логично же.
     Гавриил шумно выдохнул ноздрями и исподлобья посмотрел на Шекспира. Но
     ничего не сказал – человек снова оказался прав.
     - Гавриил, ты должен знать в какой части города Михаил держит ангелину.
     - Да, окраина на западе.
     - Я передам военным, чтобы обстреливали город и прилегающие районы,
     наводнѐнные демонами, кроме западной части города. План вызвать прорыв демонов
     вижу довольно правильным и одобряю его. Договориться с людьми не станет трудностью.
     Сложнее будет объяснить им причину трепетного отношения к Хранителям.
     - Которую даже я толком не понял до сих пор.
     - Олег, они самые сильные существа в этом мире, которые в перспективе и в
     зависимости от воспитания могут уничтожить всех врагов той или иной стороны. Танки
     или ятаганы – им всѐ равно. Мы в своѐ время втроѐм останавливали войны, когда тысячи
     демонов шли на тысячи берсерков. Думай уже!
     - Ну, вашего же одного таки убили… Сансеноя.
     - Да, но перед этим он уничтожил не меньше тысячи выродков партисипата.
     Напомнить про то, как Михаил может швырять огненные шары, или Немезия щелчком
     уничтожать кого пожелает?
     - Ну, она-то вроде сейчас за нас.
     - Древние рода – они всегда сами за себя. И Хранители, древнейшие из всех.
     - По крайней мере, мы так думаем – Добавил саркастическую ноту в тираду Сеноя
     Гавриил. Старый Хранитель без тени сомнений утвердительно кивнул.
     - Самое трудное, всѐ-таки, впереди у нас – убедить в атаке людей…
     Шекспир почесал затылок и криво усмехнулся. Гавриил как-то нервно дѐрнул
     крыльями и сложил руки на груди.

     На экстренном тактическом собрании присутствовал весь цвет военного
     положения. Из ОРД даже прилетел первым рейсом Лужецкий собственной персоной. Он, конечно, никакого веса не имел в данной ситуации, но поприсутствовать хотел. Были
     Сретинский и его непосредственный начальник генерал-полковник Лебедев – мужчина
     немолодой и опытный, воевавший в своѐ время с небезызвестным Евстаховым. С
     немецкой стороны был Ганс Кольтер, с чешской военный контингент представлял
     Микулаш Земан. Было ещѐ много разных советников, заместителей, помощников и
     секретарей. Четвѐрка сидевших в углу людей никого не интересовала, потому что слово
     держал Сеной, а его, как правило, слушали с открытыми ртами – он обычно говорил такие
     вещи, что иначе просто нельзя.
     Хранитель изложил план, который выдал за свой и Гавриила – Шекспир, сидевший
     в углу, усмехнулся. На самом деле в разработке плана принимали участие вся «старая
     гвардия» и новобранцы, такие, как Тлен и Азраил.
     Собравшиеся приняли план, предусматривающий уничтожение нескольких тысяч
     гражданских с изрядной долей насторожѐнности.
     - То есть как это? Пожертвовать?
     - Кому, как ни вам, должно быть понятно, что то количество гражданских, что
     осталось в живых в городе, в сотни раз меньше количества демонов в этой области.
     Население города никогда не превышало ста тысяч человек. А полтора миллиона
     воителей, партисипатов и иной мерзости – это реальная угроза.
     - Да что они могут? У нас же есть оружие поэффективнее их железок.
     - Уважаемый генерал-полковник, вы не имели пока что дела с воителями в полном
     объѐме. Те победы, что мы одержали за последние три месяца – это лишь потому, что
     воители не вступали в бой. Они отступали к Ческе-Будеѐвице.
     - Что такого в этом городе?
     Все взгляды устремились на Сеноя. Тот молчал. Шекспир, сидевший до этого,
     решительно поднялся и, растолкав народ, вышел к столу.
     - Сеной, скажи им. Или я скажу.
     Хранитель, опѐршись о стол ладонями, поджал пальцы, сжал кулаки и, чуть
     подняв их, ударил ими о столешницу.
     - В городе родилось новое поколение Хранителей. Совсем недавно. – Толпа
     молчала. – Понимаю, что это вам ничего не сказало, однако это событие куда важнее, чем
     что-либо иное. Это сродни рождению новой звезды, которая своей гравитацией повлияет
     на все звѐзды вокруг. Понимаете, что Я имею в виду?
     - Правильно ли я вас понял? – Затараторил переводчик Ганса Кольтера. –
     Хранители – это ангелы сродни вам и Гавриилу? Бессмертные, которые могут знать всѐ, что творится в мире?
     - Герр Кольтер совершенно прав. Очень важно, в каких руках они вырастут. Они
     сейчас источники огромной силы, и если она будет направлена изначально против нас –
     не могу с полной уверенностью сказать, что мы победим.
     - Им нужно вырасти ещѐ – разве не так?
     - Так. Но Я повторяю – нужно получить их в первые два-три года жизни, пока их
     сознание не начало формироваться.
     - То есть у нас год-другой – так?
     - Совершенно верно, Евгений Михайлович.
     - Сеной, родное сердце, ты только поясни – точно нужно вот так кардинально-то? Я
     про гражданских.
     Сеной резко распрямился.
     - Я вас, людей, не понимаю. Я вам могу перечислить сотни примеров того, как вы
     на алтарь совершенно сомнительных целей клали жизней куда больше. В своѐ время, чтобы предотвратить Третью Мировую Войну,президент России, тогда ещѐ, закрыл глаза
     на сотню моряков, которые ждали помощи на дне Баренцева моря. Их не спасли, чтобы
     они не рассказали правду, которая бы спустила с цепи ракеты. Ещѐ примеры? Я могу! –
     Собравшиеся приумолкли. Лужецкий, сжав губы, выпучил глаза, глядя куда-то под стол. –
     И давайте больше не будем поднимать эти бредовые сомнения. Вы не хуже меня знаете, что оставшиеся в городе люди обречены.
     Слова Сеноя отрезвили людей. Заседание было закончено молчаливым одобрением
     плана, который получил название «Осиное гнездо». План предусматривал массированную
     артиллерийскую атаку по прилегающим к городу территориям. Далее сутки ожидания и
     повторение, ещѐ сутки и удар уже по городу. Территория западной окраины заповедна, еѐ
     обстрел строго исключается.
     Когда все ушли с заседания, то к Сеною приблизился Лужецкий. Добродушно
     поприветствовав друг друга, Евгений Михайлович, убедившись, что рядом не осталось
     «ушей», задал вопрос, который терзал его с начала изложения Хранителем плана.
     - А вот ты ответь, без агрессии только, вот этими твоими новорождѐнными
     Хранителями почему нельзя пожертвовать? Ты просто пойми ситуацию, ты призываешь
     уничтожить город с остатками населения, но не позволяешь бомбить ту часть города, где
     сейчас новорождѐнные. Без них нам жить спокойнее не будет?
     - Вам будет.
     - Вот только в оборону не уходи. Поясни!
     - Они будущее этого мира. Нам тут жить ещѐ долго, Я надеюсь, но теперь вместе с
     вами. Они гаранты мира и спокойствия.
     - Да пойми ты, что времена не те, когда крылатая троица войну остановит.
     Наоборот, масла в огонь подольют всяким религиозным фанатикам, у которых нет в
     пантеоне ангелов. Про эту троицу нужно молчать в тряпочку и вообще постараться забыть
     про их существование – повторяю, Сеной, не те времена.
     Хранитель шумно выдохнул и, окинув взглядом помещение, отошѐл в сторону и
     присел на стул. Некоторое время глядя в пол, он подбирал нужные слова, делал какие-то
     жесты руками, качал головой. Наконец поднял голову.
     - Согласен с тобой, Евгений Михайлович. Согласен! Но план уже одобрили, и Я
     надеюсь, что демоны сорвутся с мест после первой или второй бомбѐжки – это нам
     развяжет руки, и можно будет действительно про новорождѐнных Хранителей забыть. В
     общем эфире разумеется. Их заберут Гавриил с Азраилом и подготовят к миссии среди
     ангелов. Люди про них не будут знать до поры.
     - И когда «пора» наступит?
     - Хранители учатся быть Хранителями в течение одного, двух, а то и трѐх веков.
     - Ох, не про век говорим, стало быть.
     - Именно. Как знать, какая жизнь тогда в мире будет. Может, будет уже то время
     для Хранителей с крыльями за спиной и мечами в руках.
     Глаза Сеноя засветились от подобной мысли, было видно, что она пришла к нему
     только что, и он сам воодушевился от осознания сказанного. Посмотрев на Лужецкого, он
     понял, что больше объяснять нет смысла – начальник безопасности понял его.
     Евгений Михайлович покачал головой и протянул руку Сеною – пожали и
     разошлись. Хранитель пошѐл доводить план обороны на случай, если демоны слишком
     ретиво пойдут в наступление. Также нужно было приготовить абсолютно всѐ с
     тактической точки зрения на случай успеха плана – воителей нужно встретить во
     всеоружии, чтоб ни один не ушѐл.
     Сеноя в который раз поражал тот факт, что фатум привѐл в то место, где всѐ и
     началось. Это не может быть случайностью – ещѐ одна шутка Судьбы. Или не шутка? А
     констатация еѐ превосходства даже над выходками Высших, сути которых Сеной пока не
     осознал. Хотя общий смысл конечно ясен – запереть всех в одном мире, и пусть выживет
     сильнейший… или тот, у кого есть противорадиационные бункеры…
     Человеческий вопрос остаѐтся открытым, как бы ни противно было об этом думать, но и не думать не получается. Люди опаснее воителей, если задуматься. Демоны никогда
     не бросят собственных детей, пока живы, никогда не выкинут новорождѐнного на мороз и
     не отдадут в детдом. А эти «песни» людей про негуманную атаку – даже неясно, что это, уж не совесть точно. Хотя, если уж так задуматься, то недолго они и противились.
     Уже скоро, через несколько дней, загремит артиллерия. Скоро начнѐтся что-то
     новое в этой, с позволения сказать, войне. И что оно принесѐт, покажет время.

      Спустя шесть дней.
      Вечер после обстрела.

     Вихрь, Шекспир, Зверь и Тлен были в первом ряду. Они и ещѐ три тысячи
     берсерков прикрывали дорогу на Пльзень на случай прорыва демонов в этом направлении.
     За ними стояли люди с танками, пулемѐтами и миномѐтами – все были готовы. Дети
     Войны настояли на том, чтоб быть в первых рядах – их боевая честь не склонилась пред
     оружием бездушных. Ангелы кружили в небе, ожидая, как и все, что демоны начнут
     выбегать из клубов дыма, служившего им отличной завесой от глаз всех и вся – живых и
     механических.
     - Не побегут. – Тлен поставил винтовку прикладом на сапог и опѐрся руками на
     короткий ствол.
     - Побегут. – Шекспир даже не смотрел в сторону, откуда ожидалось бегство. –
     Рано или поздно – точно побегут.
     - Мы про сейчас, умник.
     - Что есть «сейчас»? Через миг уже будет «потом», и это будет длиться вечно… -
     Шекс деловито рассматривал собственные ногти на предмет попавшей под них грязи.
     Тлен промолчал, продолжая водить глазами по сторонам, выискивая ну хоть какие-
     то подвижки в стороне дыма.
     Они находились на безопасном расстоянии. Что бы ни соорудили демоны, до
     берсерков ничего не долетит.
     - Всѐ надеешься?
     - Лучше сейчас, Зверь, чем потом – не люблю ждать долго, хотя и обязан мириться
     со временем по профессиональным понятиям. Раз как-то четверо суток в гнезде сидел, ждал, выцеливал…
     - Дождался? – Снова подал голос Шекспир.
     - Нет, миссия отменилась, потому что мой объект взорвался по дороге ко мне.
     - Обломно…
     - Не то слово. Вот и сейчас не хочу ждать – пусть лучше побегут, и мы их
     перебьѐм, чем тут простоим сутки, а они потерпят до следующей атаки.
     - Они не могут знать, когда будет следующая, и будет ли вообще.
     Вихрь был краток и деловит. Произнѐс он это, не отводя глаз от горизонта. Он
     очень хотел в бой. Этим он уже изрядно проел плешь Звери. Потому-то сейчас больше
     молчал. Ждал и при каждом подозрении хватался за рукоять меча, чтобы незаметно
     отпустить еѐ, так как опасности нет. Пока нет.
     Берсерки вели себя хладнокровно. Они были готовы к атаке, но спокойны. Варгус
     здесь быть не смог, хотя очень хотел сразиться с воителями плечом к плечу со своими
     друзьями ещѐ по первому турниру. Но обстоятельства оказались выше его желания, и он
     сейчас на другой стороне, стережѐт отход демонов в сторону Австрии.
     Прошло около двух часов.
     - Не побегут. – Тлен пнул камень и отвернулся. – Отсюда до города пятнадцать
     километров, даже самым медленным аллюром уже кто-нибудь да выбежал или вышел. Зря
     сидим.
     - Боюсь ты не прав. – Проговорил Вихрь, вытаскивая меч.
     Тлен вскочил и прильнул к оптическому прицелу. И вправду, кто-то идѐт. Ого! С
     белым флагом. Один и…
     - Это Михаил, собственной персоной.
     Шекспир поднялся и, не говоря ни слова, пошѐл навстречу.
     - Если хоть один демон появится на горизонте – выдвигайтесь, но осторожно. Это
     может быть ловушка.
     Отдав команду берсеркам, Вихрь пошѐл за Зверью и Тленом, которые не медлили,
     двигаясь за Шекспиром.
     Расстояние между ними было приличное. На полотне отлично уложенного
     асфальта слышались размеренные шаги Михаила. Он давно выбросил белую драную
     тряпку в придорожный отвал и просто шѐл навстречу. Выглядел он самодовольно и не
     скрывал того, что при себе у него Оселсата. Как-то это не по-миротворчески идти на
     переговоры с оружием.
     Четверо переговорщиков от людей шли не спеша, молча. Впереди всех вышагивал
     напружиненный Шекспир. Он то и дело похрустывал костяшками пальцев. Его взгляд
     говорил громче любых слов – он готов убить Михаила прямо здесь и прямо сейчас.
     Тоже самое можно было сказать про всех, даже о Тлене. Он хоть и виделся с
     Михаилом-плохим впервые, но ощущал непреодолимое желание вцепиться ему в глотку.
     То самое животное чувство ненависти к Михаилу, что втравлено Искрам в ДНК.
     Они жили ради того, чтобы уничтожить его. Поколениями ненависть выжидала и только
     теперь может напрямую схлестнуться с объектом тысячелетнего поиска.
     - Где Сеной или Гавриил?
     Михаил начал говорить задолго до момента, когда остановился. Высокомерность
     его походки выдавала его нежелание говорить с людьми. С выродками…
     - С нами говорить будешь.
     - Так-с. Ты… Олег, ага. Шекспир, балабол всея этой шайки. Назови-ка мне причину
     говорить с бездушной мразью, что мнит себя чем-то большим, чем просто человек?
     - Норов умерь. Ты с белым флагом вышел – не мы. Говори, чего хотел.
     - Передайте Сеною, что в моѐм распоряжении находятся…
     - …новорождѐнные Хранители. А то он без тебя не знает. Что дальше? Не бомбить
     город, потому что можем задеть?
     Михаил,открыв было рот, не смог продолжить. Его ошеломило даже не то, что его
     враги в курсе самой большой тайны, коей он располагает, а то, что он не смог прочесть
     этихлюдей. Людей! Тех, кто для него завсегда были как открытая книга. Что такого в этих
     четверых?
     - Так, что ещѐ скажешь?
     - Кто вы?
     - Мы ученики Анхеля – Люцифера. – Медленно проговорила Зверь. – Твоего брата.
     - Вы не люди… Я бы понял.
     Вихрь начал аккуратно заходить слева, словно отражение, Тлен пошѐл по дуге
     справа. Пока Михаил казался растерянным.
     - Нежданчик? – Продолжал оттягивать внимание Михаила на себя Шекспир.
     - Не думайте, что Я так глуп. Я, может,не могу вас прочесть, но видеть-то Я вас
     вижу. – Тлен и Вихрь остановились. Михаил потянулся к торчащей с левого бока рукояти
     Оселсаты. – Я не намерен проливать вашу кровь, но, если понадобится – на пощаду не
     рассчитывайте. Да и ваши серые друзья не поспеют на выручку.
     - А если мы рискнѐм? Давай, разожги в нас огонь, и посмотрим, кому придѐтся
     звать на помощь.
     - Огонь?..
     - Да – тот самый, что оказался у нас в крови.
     - Шекс. – Зверь чуть толкнула заговорившегося друга.
     Михаил смотрел на Шекспира, будто стараясь пронзить его взглядом. Все его
     ощущения звенели, словно колокольный звон, но относительно четверых окружавших его
     – Его! – людей они молчали.
     Он сделал шаг назад.
     - Ты уже уходишь? Так и не скажешь, зачем пришѐл?
     - Кто отдал приказ бомбить город? Ответь.
     - План «Осиное гнездо» составлен и одобрен в присутствии Сеноя и принят к
     исполнению по его инициативе. Гавриил тоже в теме. – От Шекспира, да и от остальных
     не ускользнуло то, что Михаил чуть заметно вздрогнул. Он не ожидал такого.
     - Ты врѐшь. Они не могут рисковать новым поколением.
     - Ну, вот и они так решили, что ты сможешь им поставить ультиматум, и они будут
     на задних лапах прыгать. Решили и пошли от противного. Короче, у тебя сутки, чтобы
     сдаться, а потом всѐ повторится. Потом будут ещѐ сутки тишины и снова огонь и взрывы.
     А там уж или ты не высидишь, или Хранительчики погибнут, или… - Шекс наигранно
     почесал затылок. – Или твоя армия начнѐт разбегаться во все стороны, а мы их будем
     встречать и гробить всех до одного.
     - Шах и мат. – Ввернул неожиданно Тлен.
     Михаил глянул на него презрительно.
     Вихрь, не обращая внимания на что-либо, перехватил рукоять меча поудобнее – это
     от острого глаза архангела не ушло – он тут же вытащил свою здоровенную саблю-дадао.
     - Не думаю, что стоит начинать это здесь и сейчас. – Михаил попятился.
     - Иди-иди, подумай хорошенько над тем, что знаешь теперь.
     Михаил прошѐл спиной вперѐд ещѐ несколько метров и, развернувшись, пошѐл
     прочь. Уже не той походкой, которой он вышагивал сюда – архангел испугался, и это
     было видно даже слепому.
     Тлен косо глянул на Шекса, намекая, что винтовка за спиной и использовать еѐ
     можно в любую минуту. Однако тот лишь отрицательно покачал головой.
     - Ага – пусть идѐт. – Поддакнул Вихрь. Зверь промолчала.
     Михаил ещѐ не прошѐл и ста метров, когда четверо людей, повернувшись к нему
     спинами, пошли в сторону своих.
     По возвращению берсерк Каарус, сложив руки на груди, спросил их:
     - Почему вы не убили его?
     - Он нужен живым пока что, хотя, дай он нам шанс – мы бы не упустили.
     - Почему живым?
     - Потому, Каарус. Всѐ скоро встанет на места. – Шекспир хлопнул по плечу
     оставшегося недовольным ответом берсерка. – Продолжаем ждать их выпада. Мы
     поставили их раком, посмотрим, что они на это ответят.
     - Я надеюсь, что лягнут.
     - Зверь, дай пять. Это будет больно, но нам только того и надо.
     - Да, Шекс, мне кажется, что Сеной имел в виду не прояснять Михаилу наше
     отличие, когда говорил «помалкивать».
     - Занесло. Благо всѐ не выложил. Ну, теперь у Михаила целых две проблемы: мы и
     проблема Хранителей. Мы вроде дали ему понять, что нам всѐ равно на крылатую мелочь
     – он заглотил, как думаешь?
     - Думаю, да.

     Спустилась глубокая ночь. Михаил сидел в здании вокзала посреди зала ожидания, вытянув ноги и глядя на мѐртвое табло отправлений.
     Что-то происходит из ряда вон. Что-то такое, чего Я не понимаю. Это
     настораживает и одновременно не входит ни в один план. Словно на поле появилась новая
     фигура, ход которой мне не просчитать, потому что Я его не знаю… И как противостоять
     тому, чьих возможностей не знаешь? Метод проб и ошибок может стать слишком
     кровопролитным для меня.
     Другая беда в том, что после дня тщательного и основательного обстрела
     прилегающих к городу территорий много жертв среди демонов. Они все случились в
     первые мгновения, позже воители, похватав семьи, укрылись в городе, который пока что
     не тронули. Пока что… Выродок обещал повторение. Соврал или нет? Скорее всего нет, потому что общение с кормом для бѐвульсов показало, что подобные разрушительные
     действия у людей ничуть не сокращают количество оружия. И на одного бездушного в
     этом мире сделано около сотни таких вот бомб, что сегодня обрушились на демонов.
     Это всѐ говорит в первую очередь о том, что на то, чтобы уничтожить каждого из
     собравшихся здесь воителей, партисипатов, сотню локов и дюжину прибившихся строгов, арсенала у людей хватит и останется.
     Какой план подходит под столь безвыходное положение?.. Нет ни единого шанса,
     что прорыв, сколь бы он успешен ни был, приведѐт к выигрышной комбинации. Их
     слишком много, а при Михаиле всего-то полмиллиона настоящих воинов, которые
     способны выйти в бой и вернуться.
     Остальные – мѐртвый груз. И хуже всего, что от него невозможно отказаться.
     Демоны и так слишком зло смотрят на Михаила за Исландию, где он оставил на смерть
     всех неспособных биться. Они все погибли бы в любом случае, и прорвавшиеся в тот день
     тоже – Михаил себя не считал виновным в том, что помог выжить воинам. Это, в конце
     концов, их стезя – выживать.
     Стезя Михаила во всѐм этом направить их устремления в нужное русло. Нет, не
     использовать их как пушечное мясо в своих целях. Скорее, как трамплин. Он поведѐт их в
     бой, и они должны победить. Но как победить заведомо тысячекратно опасного
     противника? Опасного, в первую очередь, отсутствием души. И как показала таже
     Исландия – ангелы быстро смирились с наличием еѐ у себя. Берсерки пока держатся
     старых догм ведения боя – кровь и честь. Детей Войны не меньше, чем людей, и они
     сосредоточены сейчас по северным землям этого мира – родные берега.
     Атрипиаты – нет уверенности, что они вступят в бой, но если так случится – это
     будет, пожалуй, самая большая неожиданность. Эти лесные недомерки всегда жили в
     лесу и огрызались в случаях нарушения их границ. Огрызались, надо сказать, очень
     жестоко. Но, опять-таки, на территории лесов – в поле они не бойцы и уж тем более
     против воителей.
     Нужен план. Такой план, который враз сомнѐт все планы людей и тех, кто над ними
     – Сеноя и Гавриила. Также до конца неясна роль воскресшего Азраила. Триумвират?
     Этого ещѐ не хватало. Два Хранителя разных поколений и, что несвойственно для
     тѐмного, выдающийся ангел. Как знать, что ещѐ неизвестно и что ещѐ остаѐтся в тени?
     Это почерк Сеноя – теневая игра. Недоговорки и удержание плана в одних единственных
     руках – своих. Стоит ли удивляться, если Гавриил будет вести войну так же – учитель и
     ученик снова вместе. И Азраил…
     Тѐмный никогда не внушал опасений и погиб, когда это было нужно Михаилу. Он
     был частью его плана.
     «А если мой план был частью чьего-то Плана?»
     Мысль обожгла и приземлила. Сансеной учил его глядеть вокруг себя и видеть
     развитие любой ситуации даже не на несколько ходов, а на века вперѐд. Песчинка
     начинает горный обвал.
     Могло ли быть так, что Сеной и Семангелоф разработали нечто, что включало в
     себя даже гибель Люцифера? Гибель и последующее возрождение Азраила и Немезии?
     Переход берсерков под знамѐна людей в том турнире? Кажется чем-то чересчур сильным
     даже для него самого…
     Михаил поднялся и под эхо собственных шагов прошѐлся туда-сюда по залу
     ожидания.
     Нужен план… План, который если не приведѐт нас к победе, то хотя бы не даст
     уничтожить военные ресурсы, кои пока под дланью Михаила.

      Карпаты

     Валькирия Хильд затачивала острие копья. Она давно не точила его с такой
     бережностью и аккуратностью. Это оружие подарила ей мать, она же его и выковала.
     Часть еѐ души осталась в этой стали. Еѐ труд, еѐ пот и сдержанное дыхание в духоте
     кузни. Она делала его для первой дочери.
     У валькирий в одном роду одно имя. Не было ни фамилий, ни прозвищ, ни
     добавлений, определяющих отдельную крылатую деву как личность. Если ты валькирия –
     ты часть рода. Хильд сейчас старшая в своѐм роду. С момента, когда пропала еѐ мать, многое изменилось. Бабка погибла в грозу – редкое дело, но совпало как нельзя некстати.
     В Ирии, где дожди стали нечастым явлением, а грозы и подавно.
     За время нахождения в Срединном мире валькирии, как и иные бывшие обитатели
     Ирия, видели уже не одну грозу – десяток точно. Каждая как чудо…
     Убедившись, что обоюдное лезвие копья идеально заточено, Хильд взяла кусок
     кожи и несколькими движениями стѐрла с лезвия возможные, невидимые глазу, заусенцы.
     Не было нужды проверять основательность заточки – она прекрасно знала, как это делать, и кичиться сама перед собой не хотела. Настанет день, и она передаст это копьѐ дочери, которой пока у неѐ нет. А пока оно послужит для мести.
     Михаил отнял у неѐ мать, что подарила ей жизнь. Хильд отнимет жизнь у Михаила.
     Всѐ честно.
     Расправив крылья, дева-воительница опѐрлась о копьѐ. Еѐ народ осел в этих
     невысоких горах – это временно. Придѐт время, и они улетят отсюда, чтобы никогда не
     вернуться. Найдѐтся под этим небом для них место, где они выстроят новую Вальхалу.
     Царство валькирий, куда они, как и встарь, будут уносить еле живых ангелов, смертельно
     раненых в битвах, чтобы, получив от них семя для новой жизни, доставить им последнее
     удовольствие. И тоже – всѐ честно. Жизнь и смерть всегда идут рука об руку на земле и в
     небе. В небе – в первую очередь. Подход валькирий к продолжению рода часто называют
     циничным, но, само собой, крылатые девы так не считают. Своего рода они
     поддерживают баланс в природе.
     Она обратила взгляд в сторону, где находился еѐ враг.
     Бой между ними случится в любом случае. А уж кто выйдет из него победителем –
     Судьба решит…

     Глава 15

      Чехия, Ческе-Будеѐвице
      2 день бомбардировки

     Укрывшиеся в подвалах, наиболее крепких зданиях, канализациях и везде, где
     оставалось место, которое могло гарантировать хотя бы относительную безопасность во
     время бомбардировки, демоны ожидали. С планом прорыва ознакомлены все, кто в нѐм
     участвует. Бескрылый вождь решил прорываться. Основная затея его плана состоит в том, чтобы максимально отодвинуть окруживших их от города. Конечно, бомбы, те, что летят
     с крылатых машин, сыпаться не перестанут, но у демонов появится больше места для
     рассредоточения.
     На словах всѐ выглядит очень внушительно и реально.
     План был оглашѐн за несколько часов до второй волны бомбардировки. Успели
     подготовиться – немного, но успели. Подготовка продолжится ещѐ двенадцать часов
     после окончания бомбѐжки, а далее атака.
     В теории, гром и огонь должны уже закончиться – скоро начнѐтся великая суета.
     Михаил находился на крыше вокзала, предпочтя не укрываться, а наблюдать за
     масштабами разрушений. В некоторой мере ему даже нравилось то, как люди уничтожают
     сейчас себе подобных. Они смогли взять неожиданностью в прошлый раз, но не в этот.
     Все укрыты, ну или почти все. В надежде, что слова выродка о том, что Сеной и Гавриил
     наплевали на новорождѐнных Хранителей, есть не более чем блеф, основные силы
     будущего удара Михаил сконцентрировал на западе города. И пока туда не упал ни один
     снаряд.
     Архангел удовлетворѐнно поднял бровь. Только что в воздух взлетело крошево из
     железобетона в том месте, где была одна из «ферм», где содержались пленные люди. На
     лице отразилась мимолѐтная улыбка, по которой нельзя было понять точно, что же он
     увидел. Не сказать, что это была ухмылка радости или облегчения, скорее, нечто вроде
     удовлетворения в своѐм видении некого вопроса.
     А вопрос был следующий: у людей нет души и они не гнушаются уничтожать себе
     подобных. Возможно, они даже получают от этого некое удовольствие. Ведь иначе не
     убивали бы с таким размахом. А бѐвульсы и мертвечиной довольны будут, благо свежая и
     даже поджаренная местами.
     Этой мысли Михаил улыбнулся чуть шире – люди на блюде.
     Повсюду был дым. Он был повсюду до того, как начали орошать огнѐм взятый
     город. Демоны жгли всѐ что могли, лишь бы поддерживать дымовую завесу. Их алхимики
     смогли воссоздать из имевшегося в городе свои масла, с помощью которых огонь горит
     дольше и больше чадит. Конечно, они сетовали на неординарность состава, на отсутствие
     необходимых смол и определѐнных пород дерева, но чего не было - того не было. Завеса
     есть – это главное.
     В квартале левее от вокзала взорвалось небольшое здание – видимо снаряд влетел
     в окно и там взорвался. Мимо Михаила пролетело на довольно опасном расстоянии
     несколько изрядных кусков железобетона. Вокруг слышался гул взрывов, шум
     обрушивающихся зданий, звон бьющегося стекла и отдалѐнные сдавленные крики ещѐ
     живых людей в уцелевших «фермах». Летающие машины удалялись – Михаил слышал
     это. Это значит, что скоро всѐ закончится, и демоны смогут выйти на поверхность из
     укрытий и продолжить подготовку к прорыву.
     Архангел лишний раз усмехнулся себе – и как раньше не додумался?
     Спустя около часа всѐ стихло. Слышен остался разве что треск огня, обрушение
     каких-то сегментов, что не рухнули вместе со зданиями.
     Очень скоро внизу активно продолжилась подготовка. Демоны сновали между
     домами, стягиваясь в северные части города – прорыв будет там. Почему там? Потому что
     Сеной и Гавриил в соседнем городе на северо-западе. Удар имеет второе дно, и оно, не
     что иное, как гордость его наставника и его брата.
     Михаил спустился и спокойно брѐл за толпой демонов, что толкала на окраину
     города здоровенную катапульту, собранную из того, что нашлось. Инженеры по
     достоинству оценили проржавевший автопарк, который, в основном, и пошѐл на создание
     метательного оружия.
     Ещѐ несколько часов и начнѐтся атака. Очень скоро люди и берсерки узнают, что
     воевать с демонами по-человечески безусловно можно, но гораздо выгоднее было бы
     сбежать.
     Михаил вышел на крышу одного из окраинных домов, что уцелел.
     Основные силы берсерков и людской машинерии сосредоточены на дороге за
     какими-то водоѐмами. Они находятся слева от дороги, с другой стороны небольшое
     поселение, сейчас представляющее аванпост армии демонов. Туда и стягиваются войска.
     Это поселение станет одновременно прикрытием приближения армии и отличным тылом
     в случае провала. Проблема в том, что люди встали перед следующим селением, до
     которого чуть более двух километров, если считать человеческими мерами длины. Перед
     ними берсерки, что только и ждут атаки – их там около трѐх тысяч.
     Что ж, посмотрим, как эти три тысячи выстоят против одной тысячи, что
     приготовил для них Михаил.
     Небо полностью потемнело, и Михаил обратил внимание на звѐзды. Осталось не
     так много времени. С рассветом граница захваченных земель станет шире, а Сеной, Гавриил и все те, кто командует, получат увесистый пинок. Они будут винить друг друга в
     этом поражении, и это даст армии Михаила время на перегруппировку и повторный удар в
     другом направлении.
     Победа порой не в том, что врагов больше не осталось, а в том, что между ними
     перестало существовать доверие и умение координированно действовать. Третье дно
     плана Михаила – дезорганизация людей, берсерков и ангелов.
     Кстати, хорошо б, чтоб последних сейчас не появилось…

     ***

     - Скоро светать уж начнѐт. Я полагаю, что и сегодня ничего не дождѐмся.
     Вихрь зевнул, потряс головой и стѐр ладонями сонливость с лица.
     - Приказ есть приказ. – Пробубнил Тлен.
     - Это верно. Они там наверно успели найти, куда спрятаться. Город старый,
     крепость есть – поди, там и сидят.
     - Все не влезут. – Вставила Зверь.
     - Ну, Михаил-то точно там отсиживается.
     - Надо передать еѐ координаты куда надо, и пусть по ней отработают, как следует.
     Жалко конечно, но что поделать.
     - Да я думаю, координаты есть, но именно из жалости к истории пока не трогают.
     Тлен говорил в полголоса, но не сонно. Взгляд его то и дело пробегал по горизонту, но там ничего подозрительного не случалось, и к оптике он даже не прикасался. Всѐ в
     дыму, у окраины Старо-врбенского рыбника ничего не было видно, далее
     непосредственно ЧескеВрбена заволочено дымом, а по границе разведены эти мерзкие
     костры, которые не дают чѐткой картины при взгляде в тепловизор. Кто-то там, конечно, шарится, те же твари, что эти костры поддерживают, например, но не более того.
     За спиной селение Дасный, небольшое, но всѐ какое-то укрытие, если что. Там же, если что, стоит техника – спокойно, в общем и в целом.
     - О, вот и солнышко показалось. Будите эту соню. – Зверь указала на спящего
     Шекспира, который наслаждался сном с довольно выраженной улыбкой на лице.
     - Может, ладно? Что-то хорошее снится.
     - Буди – мне завидно.
     Вихрь усмехнулся и, пройдя пару метров, ткнул носком ботинка Шекса в бок.
     - Вставай! Демоны нападают! – Крикнул Вихрь.
     Шекспир подскочил как ужаленный. Выхватил меч он прежде, чем открыл
     полностью глаза, которые, казалось, срочно досматривали сновидение.
     - Где?!
     - Да вон, не видишь, что ли? – Саркастически указала Зверь за спину в сторону
     поворота дороги.
     Сонными глазами Шекспир всмотрелся в реденький туман. Несколько раз
     проморгавшись, он всѐ же увидел движение.
     - Так и чего стоим-то?! – Спросил он.
     - Демоны! – Послышался крик с импровизированной смотровой вышки. Ему
     вторили с такой же отдалѐнной.
     Зверь и Вихрь оглянулись на дорогу и тоже увидели, как в их сторону несутся
     воители.
     - Накаркал… - Спокойно прокомментировал ситуацию Тлен, глядя в прицел. –
     Отощали они чего-то.
     - То есть?
     - Да похудели – помню, на Котлине на них сидели их доспехи как влитые, а тут …
     как на чучелах.
     - Проще сразить будет! - Вышел вперѐд командующий берсерками.
     Серокожие воители выступали ближе, поднимались с лежбищ и разминали
     засиженные кости.
     - Ну-с! – Прогремел выстрел. – Первый пошѐл.
     - Тлен, бей их, пока метров сто не останется, а там уже в рукопашную пойдѐм. Мне
     уже не терпится.
     Зверь посмотрела на мужа и одобряюще кивнула. Шекспир в этот момент плеснул
     себе в лицо ковш холодной воды. Забрал волосы повязкой и накрепко завязал еѐ на узел.
     - Каарус, командуй!
     Берсерк выступил чуть вперѐд, вытаскивая из ножен широкую саблю с множеством
     зацепов, крюков и прочих потрошащих элементов.
     Тлен делал выстрел за выстрелом. Каарус выжидал, когда снайпер громыхнул
     последний раз, и дал отмашку серому, что всѐ – пора, берсерк заорал, поднимая саблю:
     -[Уангнарр!] – В бой!
     Первый ряд берсерков качнулся вперѐд, за ним второй, третий и далее. Быстро
     войдя в один ритм, Дети Войны сближались с демонами, которые расширяли фронт атаки
     до соразмерного с фронтом берсерков.
     - Ха-ха! Глупят – их меньше, а они фронт растягивают. – Вихрь ускорился,
     протираясь в первый ряд.
     Демонов и вправду было меньше. На взгляд – втрое. Тем не менее, они
     растягивались и набегали хорошо, тремя-четырьмя шеренгами.
     Берсерки по боевому зарычали. Их сосредоточенные на противнике взгляды
     затуманились, глаза чуть покраснели.

     В этот самый момент воитель Хаагенти посмотрел на Михаила.
     - Не помню, чтобы когда-то так делали – как ты пришѐл к подобному?
     - Исходя из той простой причины, что такого никто никогда не делал. А значит, такого и не ждут. – Михаил пожал плечами. – Кто же виноват, что партисипаты никогда
     не решались браться серьѐзно за оружие?

     До столкновения оставалось не более пяти секунд, когда первая шеренга воителей
     побросала оружие и, почти синхронно упав на четыре конечности, совершила резкий, звериный прыжок на нападающих берсерков.
     Рубящие удары в основном прошли мимо – демоны успели юркнуть под них и…
     пропали.
     Вихрь, который всѐ-таки отстал от первого ряда, видел, как кошкой прыгнувший
     демон в буквальном смысле нырнул в берсерка. Удар того пронзил землю – он
     остановился как вкопанный и тут же забравшись по нему, следующий демон, прыгнул в
     толпу Детей Войны.
     - Партисипаты! – Послышался крик откуда-то слева.
     Вихрь попытался остановиться, но сзади на него налетели берсерки, и он кубарем
     полетел вперѐд. Оказавшись прямо около того серого, в которого на его глазах нырнул
     партисипат, Вихрь, как смог, огляделся. Берсерк стоял неподвижно ещѐ миг, затем тело
     его выгнулось так, как при жизни не смогло бы – головой он дотронулся до пяток сапогов, внутри послышался резких хруст переламывающихся костей. Тут же из его грудины, выламывая рѐбра, выскользнул подселенец и, не теряя ни мгновения, кинулся на Вихря.
     Одним прыжком он достиг человека. Вихрь отмахнулся – демон увернулся.
     Партисипата с размаха перерубил берсерк, выскочивший из-за спины Вихря. Убедившись, что поблизости не видно гадов, берсерк протянул человеку руку.
     - Не подпускать их до себя! Смерть!
     - Понял! – Вихрь огляделся. Сталь если и звенела, то редко. Он, спасший его
     берсерк и ещѐ трое оказались в кольце тел, уже покинутых партисипатами. А те
     продолжали нападать на Детей Войны. Среди тел были и зарубленные подселенцы, но их
     было куда меньше.
     - Зверь! – Вихрь заметил, как на неѐ прыгнул партисипат, но она увернулась и с
     разворота отсекла тому ногу. Демон упал, завопил, держась за кровоточащий обрубок.
     Желавшая добить его Зверь была сбита с ног упавшим на неѐ берсерком, который
     отмахнуться не успел. На секунду она замешкалась, вдруг увидев, как одноногий демон
     сноровисто, как лишѐнный пары лап паук, подбирается к ней, голодно открыв пасть. Зверь
     прыгнула через него, он попытался зацепиться, но не смог – следующий еѐ взмах руки с
     саблей лишил его головы. В тот же момент из тела сбившего еѐ берсерка вырвался другой
     демон и, оглядевшись, прыгнул на неѐ.
     Шекспир отбивался от двоих, а позади него стоял в ступоре берсерк, которого уже
     не спасти. Улучив момент между опасными выпадами партисипатов, Шекс развернулся к
     обречѐнному бедняге и пронзил его в районе груди. Берсерк открыл глаза и заорал, а из
     груди, чуть левее места раны от меча, сквозь рѐбра пробилась тощая окровавленная рука.
     Она высунулась по локоть и попыталась схватить Шекспира, но тело берсерка начало
     заваливаться и рука обвисла – видимо, он умер…
     Увидевшие гибель сородича двое оставшихся прыгнули на Шекса. Один кинулся в
     ноги, второй целился в грудь. Громыхнул выстрел где-то совсем рядом, и верхнего демона
     швырнуло в сторону. Нижний схватил Шекса на ноги и повалил, но едва успел
     прицелиться, как меч парня вошѐл прямо в тѐмный провал правой глазницы подселенца.
     Раздался визгливо-шипящий стон, и демон замер, изредка подѐргивая тощими ногами.
     - «Отощали», блин… Лучше б не тощали…
     Шекспир вскочил, но не успел оглядеться, как на него налетел яро машущий
     гвизармой берсерк, пятящийся спиной. Обернувшись и вскользь узрев человека, берсерк
     на миг расслабился, хотя Шекспир был уверен, что сейчас придѐтся отражать его удар. Не
     пришлось.
     - Спина к спине! – Проорал он берсерку – тот понял его. Проблема языкового
     барьера до сих остро стояла в рядах людей и Детей Войны. Знали русский язык лишь
     немногие, в основном командующие и приближѐнные, те, кто передавал приказы и
     корректировки.
     Двое стояли и отмахивались от тварей, которые собирались вокруг них. По ходу
     дела, Шексу открылось, что три тысячи берсерков разбиты в пух и прах почти в прямом
     смысле. На горизонте в свалке он чѐтко наблюдал максимум пятьсот ещѐ живых, которые
     отбивались, как могли. С разных сторон раздавались то шипящие вопли демонов, то
     рычание берсерков. Звуки смешивались, и создавалось впечатление нахождения на
     скотном дворе.
     Тлена прикрывало трое берсерков. Он стоял в центре и откликался на их указания.
     - Граз! – Выкрикивал берсерк своѐ имя и наклонялся. Тлен разворачивался на имя и
     стрелял, почти не целясь. Времени на это не было. Если берсерк выкрикивал имя, значит, демон уже прыгнул на него.
     -Орист! – Тлену стоило всего лишь на девяносто градусов повернуться. Выстрел –
     демон отлетает обратно, лишѐнный изрядного куска плеча.
     - Граз! – Демон лишился головы.
     - Одрас! – «Кругом!», выстрел и ещѐ один демон убит.
     - Перезаряжаюсь! – Выкрикнул Тлен, давая понять, что берсеркам нужно
     держаться. Под ноги упала третья сдвоенная пара обойм. Следующая вошла в винтовку.
     Передѐрнув затвор, он окрикнул берсерков – Готов!
     - Граз! Одрас! Орист! – Проорали хором трое берсерков и как подкошенные разом
     присели. Понимая, что сейчас будет, присел и Тлен, точнее бросился наземь и выставил
     винтовку вверх – тут же над ним сшиблись трое демонов. Прозвучал один выстрел и на
     Тлена рухнул партисипат. Пуля разнесла ему часть груди, откуда щедро лилась кровь.
     Тѐмная горячая жижа струѐй из ещѐ качавшего рефлекторно сердца залила глаза Тлену.
     Бросив винтовку, он принялся оттирать кровь с глаз. Как только это удалось, он увидал, что двое берсерков замерли в неестественных позах.
     Ждать и думать времени не было. Выхватив из-за пояса пистолет, Тлен всадил
     ровно половину обоймы в грудь Гразу, а вторую половину в тело Ориста. Одрас,
     видевший это, схватился за голову, но его моментом отрезвил вид окровавленного Тлена, чьи белые глаза ярко контрастировали на тѐмно-красном от крови демона лице. Их
     осталось двое. Понимая, что как раньше у них не получится, Тлен вытащил меч. Берсерк
     кивнул ему.
     - Отступаем! – Проорал Тлен, пытаясь докричаться до всех оставшихся. Демоны
     уже превышали их количеством и становились яростнее.
     - Самое время. – Подбежал к нему Вихрь, державший в охапке Зверь. У неѐ была
     ранена рука. На плече была крупная рваная рана, рука обвисла, по ней стекала кровь.
     - Жива. – Ответила на немой вопрос Зверь. – Шекс где?
     Тлен взглянул в сторону, где видел того в последний раз. Как ни странно, он там и
     был. Спиной к спине с берсерком они сдерживали четверых партисипатов.
     - Мы в котле! Надо рвать в сторону! К танкам не пробьѐмся – демоны туда рвутся!
     - Вижу, Тлен. Давай туда, хватаем Шекса и всех, кого успеем, и рвѐм на пашню!
     Три человека и берсерк двинулись в сторону сражавшихся Шекспира и ещѐ одного
     берсерка. По пути подхватили ещѐ десяток, поспособствовав им с несколькими демонами.
     - Шекс, валим – это самоубийство!
     - Согласен. – Рубанув демона по морде, Шекс побежал вслед за остальными в поля.
     Демоны не преследовали их. Все те партисипаты, что остались, либо зажимали последних
     выживших берсерков, либо продвигались к Дасному.
     Грохнули залпы больших пушек.
     - Танки палят!
     - Ага.
     Шекспир, быстро догнав друзей, выбежал чуть вперѐд. Грохот нарастал, выстрелы
     становились чаще. Спустя несколько десятков залпов, наоборот, стали звучать реже.
     Группа остановилась.
     - Да ну! – Простонала Зверь. – Так быстро?
     Как бы там ни было, но стрельба прекратилась.
     - А это что? – Тлен указал на дорогу, с которой они бежали, одновременно рукой
     командуя присесть. Сразу после этого он прильнул к прицелу винтовки.
     До дороге толкали некие «машины». Двигали их явно не демоны, так как они шли
     следом, и были их сотни.
     - Вот это – воители идут.
     - А агрегаты?
     - Катапульты или типа того.
     - Твою-то в душу мать… - Прошептал Вихрь. – Нужно как-то побыстрее попасть в
     Пльзень.
     - Телефон же есть! – Выпучил глаза Шекспир. – Я один с собой взял?
     Обведя друзей взглядом, он понял, что угадал. Вытащив из внутреннего кармана
     жилета телефон, Шекспир медленно и вдумчиво провѐл по сенсорному экрану по нужной
     траектории и, разблокировав его, проговорил, поднеся трубку к лицу.
     - Набрать абонент Сеной.
     Телефон пикнул, потекли мгновения ожидания, послышались гудки.
     - Слушаю.
     - Сеной, демоны прут на вас. Нас порвали как тряпку. Атакуют партисипаты! Мы
     еле ноги унесли, нас … шестнадцать, все остальные погибли… Танки, думаю, тоже, они
     недолго отстреливались… Следом идут воители, очень много, и они прут катапульты…
     В трубке повисла тишина.
     - Сеной? Сеной!
     - Да, Олег. Я тебя слышу…
     - Посылай ангелов или, не знаю, самолѐты – их надо остановить!
     - Выбирайтесь!
     Звонок прервался.
     - Ну чѐ, куда пойдѐм?
     - Надо в Пльзень топать.
     - Тут сто километров же! Транспорт нужен. – Шекспир огляделся, но ничего не
     увидел. Только поле.
     - В селении должен быть какой-нибудь грузовичок.
     - Лады, ждѐм, пока пройдѐт. И ищем в Дасном транспорт. Дорога от Врдены есть
     на север, выедем как-нибудь на Пльзень вперѐд этих.
     - Разумно, Тлен. Ждѐм.
     Ждать долго не пришлось. Не такая уж и большая армия демонов выдвинулась в
     сторону Пльзеня. Вереница катапульт насчитывала всего дюжину единиц техники.
     - С этим они на город не полезут. Да и понимать же должны, что самолѐты их
     разнесут в клочья. – Тлен наблюдал за скрывающимся из виду арьергардом. – Что-то не
     то…
     - Проследить предлагаешь?
     - Пожалуй, да, предлагаю.
     - Я не против. Вы как? – Берсерки согласно кивнули. – Единогласно. Вперѐд.
     - Разделимся. Я и Шекс с пятью берсерками обойдѐм Дасный справа, остальные
     слева. Если они окапываются, то встречаемся здесь через час. Часы-то хоть взяли?
     - По Солнцу сориентируемся. – Съязвила Зверь.
     - Угу. – Поддакнул Вихрь.
     - Если селение пустое, то тогда на дороге с той стороны. На рожон не лезем – их
     больше и с ними эти…
     - Ясно. Вперѐд.
     Вихрь толкнул плечом жену, оглянулся на берсерков – те уже поделились и были
     готовы следовать за избранными из рядов людей ведущими групп.
     Вихрь и Зверь трусцой побежали впереди. От места, где они скрылись, до границ
     Дасного было не более полукилометра. Погода благоволила, утро ожидалось тѐплое.
     Солнце заботливо светило им в спины, ветер чуть подгонял.
     По приближении к селению Вихрь скомандовал пригнуться. Некоторое время
     передвигались вдоль ветрозащитной лесополосы. По еѐ окончании Вихрь языком жестов
     скомандовал «рассредоточится, ползком к строениям, интервал 3 метра».
     Крайние строения не дали ответа на вопрос о занятости селения демонами.
     Осторожно обходя его по периметру с указанной стороны, отряд довольно быстро начал
     слышать инородные звуки, доносящиеся из западной оконечности селения. Очень скоро
     стало ясно, что демоны устраивают здесь нечто вроде дальнего аванпоста.
     Примерно в середине селения, где от главной дороги расходятся ещѐ две и
     образуют своеобразные вилы, Вихрь и его отряд обнаружили, что воители разворачивают
     катапульты именно здесь. Больше заинтриговало то, что «смотрели» орудия не в сторону
     предполагаемой контратаки, а во все стороны. В двенадцать сторон, если быть точным.
     Спрятавшись между домов и иных построек, с воздуха катапульты, возможно, окажутся
     совершенно незаметными.
     - Хрень творят какую-то. – Прокомментировала Зверь открывшуюся им картину.
     Берсерки внимательно всматривались в орудия, но расстояние не позволяло
     разглядеть их в подробностях. Вероятно, у Детей Войны закралось сомнение о том, в чѐм
     истинное назначение данных агрегатов. Переговариваясь между собой, они было начали
     что-то обсуждать, но довольно быстро развели руками, дав понять, что идей нет.
     Количество сновавших демонов не позволяло подобраться ближе. Мало того,
     нужно было срочно уходить. Воители и прочие существа, овладевшие селением,
     расставив катапульты, видимо решили обосноваться более обстоятельно, и начали
     растекаться по улочкам, которых здесь было раз-два и обчѐлся.
     - Уходим. – Вихрь крутнул в воздухе указательным пальцем, и семеро человек и
     берсерков довольно спешно вернулись тем же путѐм, что и пришли. Когда перебегали
     через дорогу, их внимание вновь привлекли растерзанные тела людей подле замерших
     танков. Под одним виднелось несколько тел партисипатов – жаль, что только немного.
     Видимо танк не успел набрать ход, как твари влезли внутрь – люк на башне был вырван.
     Времени всматриваться в картину поражения не было. Едва перебежали дорогу и
     отряду пришлось ползком уходить, потому как из города вышло ещѐ около сотни
     воителей и, встав чуть поодаль растерзанных тел, дальше они не двинулись.
     Уйти удалось незаметно.
     На место встречи они прибыли первыми. Оглядевшись, второй отряд они не
     заметили.
     - Не попались бы, главное. – Беспокоилась Зверь.

     - Попались, блин! – Зло прошипел Шекспир.
     Они наблюдали за действиями демонов с крыши дома, стоявшего в стороне на
     краю Дасного. Берсерки были внизу и, едва завидев приближение демонов, ретировались.
     Тлен дал им знак уходить, и они послушались, хотя, как истинные воины были готовы
     остаться и принять смерть. Хорошо, что не стали.
     - Давай быстренько вниз и внутрь. – Прошептал Тлен.
     Шекспир соскользнул по лестнице, пристѐгнутой к коньку недоперекрытой крыши.
     Спрыгнув на землю и выглянув за угол дома, он махнул Тлену – чисто. Пока что.
     Тлен и Шекспир стояли у северной стены дома, когда демоны, видимо решившие
     подробнее ознакомиться с новыми владениями, подошли по улочке с юга.
     - Если рванѐм прямо сейчас и нырнѐм за забором в траву, может быть и пронесѐт.
     - Позитивно мыслишь. Их там не меньше тридцати и думаю, это малая часть того, что за нами рванѐт, если засекут.
     - До забора метров пятнадцать, сам забор всего-то два метра в высоту. Теряем
     время!
     - Давай!
     Двое рванули к красноватому забору. Позади пока ничего не было слышно.
     Оглядываться времени не было, да и лучше уж не видеть того, что позади, чем увидеть
     там бегущих вслед воителей.
     Скорость набрали очень быстро. На бегу Тлен указал на кучу сваленных у забора
     чуть правее от их курса деревянных ящиков. Шекспир согласно кивнул и оба тут же
     забрали туда. Снайпер на бегу пристѐгивал винтовку так, что она не мешалась при штурме
     забора. Видя это, Шекс прибавил ходу и, выбежав вперѐд, первым вскочил на ящики.
     Конструкция была шаткая, но его вес выдержала. В один миг он оказался на той стороне.
     Едва приземлившись, Шекспир отскочил в сторону, чтобы дать Тлену площадку для
     приземления. Спустя пару секунд забор чуть скрипнул и сверху появился снайпер.
     Двое затаились – из-за забора подозрительных звуков не было. Тлен прильнул к
     щели в заборе.
     - Успели – эти только дом обошли.
     - Сомневаться вредно, друг мой. Валим.
     Сначала пригнувшись, а после ползком двое миновали основную часть пути до
     места встречи. На окраине селения к тому времени обосновался приличный отряд
     воителей. Осторожно они прокрались до своих.
     - Проблемы были? Корвус сказал, что вы попали. – Вихрь кивнул на берсерка из
     отряда Тлена.
     - Был момент опасный – нормально.
     - Набирай снова Сеноя, доложи новости.
     - Момент… - Шекспир выудил из кармана телефон. Послышались сначала гудки,
     потом голос из телефона:
     - Слушаю.
     - Сеной, у нас новости. Демоны не пошли дальше Дасного. Они развернулись там.
     У них катапульты или типа того.
     - Тем лучше. Сколько их?
     - Не так чтоб очень много. – Шекспир посмотрел на Тлена, тот показывал ему два
     пальца, а второй рукой «отсекал» себе голову. – Тысячи две максимум.
     - Ясно. Вы там как?
     - Мы сидим в траве и ждѐм указаний.
     - Я послал пару сотен ангелов на разведку – они могут вас забрать, Я думаю.
     - Лучше бы самолѐтов пару с бомбами послал. Не знаю, что у них там за агрегаты, катапульты то или нет, но их расставили как-то подозрительно.
     - Ждите ангелов.
     Сеной повесил трубку.
     Прошло около часа, когда над Дасным начал чадить чѐрный непроглядный дым.
     Поначалу был один мощный столб, позднее зачадили ещѐ несколько, затем ещѐ и ещѐ.
     Воители у окраины города получили эстафету огня и подожгли им собранную к тому
     времени кучу разных пиломатериалов, что время от времени подтаскивали им локи.
     Видимо низшие формы жизни с точки зрения воителей являлись рабочей силой по
     определению. Помимо локов работали на воителей те, кого Шекспир окрестил «орками», но берсерк Корвус называл их строгами. Эти самые строги и локи с момента возжжения
     костра подносили ещѐ и ещѐ горючие материалы. То ли они разбирали дома, то ли нашли
     склад с досками и брѐвнами.
     Со стороны Врдена подходили «обозы» с неким веществом, которым поливали
     костры, после чего они начинали чадить троекратно гуще. Ветер раздувал дым и за
     довольно короткое время Дасный канул под куполом чѐрной завесы и оседавшей
     повсеместно гари.
     - Отсюда надо ретироваться – сюда ангелы за нами не прилетят.
     - Справедливо. Туда. – Тлен негласно был за старшего. Хотя бы потому, что он
     старше, да и имел опыт в военных действиях.
     Решено было обогнуть селение довольно большой дугой с севера. Дойдя до леса и
     пройдя по опушке до дороги, отряд пошѐл по асфальту.
     Спустя час в небе показались ангелы. Летя пятью широкими клиньями, они шли
     чуть ниже облаков, иногда скрываясь в них. При приближении они заметно снизились, когда заметили людей, стоявших посреди дороги и машущих руками. Вниз резко пошѐл
     один из передового клина, судя по цвету крыльев – тѐмный. Подняв пыль, он приземлился
     чуть в стороне от асфальта. Ангелам данный вид покрытия совсем не нравился, особенно
     при посадке.
     Тѐмный подошѐл и поклонился.
     - Я – Рестиил.
     - Тлен. – Кратко поклонился старший отряда выживших.
     - Что там?
     - Там порядка двух тысяч воителей, плюс локи и … строги. Там дюжина неких…
     штук, расставленных на двенадцать сторон, как циферблат на часах. Мы не поняли, что
     это. С виду катапульты, но смысл их так ставить?..
     На лице ангела пробежала тень раздумий, затем сомнений и, наконец, решимость.
     - Вас немедленно доставят в ставку, а мы попробуем что-либо выяснить.
     С этими словами тѐмный отвернулся, едва не снеся Тлена крыльями и,
     разбежавшись, вспорхнул вверх к кружащим над дорогой и полями клиньям ангелов.
     Когда он поднялся до того клина, от которого некоторое время назад отделился, то, как
     показалось с земли, он начал раздавать некие указания. Спустя минуту шестнадцать
     ангелов разного оперения спустились за людьми и берсерками.
     Подхватив людей с налѐта, ангелы взвились на допустимую для человеческих
     лѐгких высоту и понесли их в сторону Пльзеня.

     Рестиил обвѐл глазами поредевший клин.
     - Соединиться со вторым, Я во главе. Второй и третий клин по Яри, третий и
     четвѐртый – против. Снижаться в дым осторожно – второй клин, далее при нашем
     одобрении остальные.
     Четыре ангельских клина двинулись по намеченным траекториям, огибая Дасный с
     двух сторон. Только после трѐх кругов второй клин пошѐл на снижение.
     В ноздри ударила витающая сажа и смрадный запах. Многие ангелы скривили
     лица, некоторые предусмотрительно повязали на лица маски, чтобы облегчить дыхание в
     дыму.
     Высота парения ангелов уменьшалась. Внизу начали проглядывать мечущиеся
     фигуры демонов. Очень быстро Рестиил заметил и дюжину неизвестных орудий,
     сделанных из железа. Демоны копошились вокруг них. Рестиил нырнул чуть ниже на
     несколько метров, чтобы на скорости попытаться разглядеть эти машины.
     Раздался крик одного из воителей, он указывал на Рестиила. Ангел внимательно
     смотрел на катапульту, стараясь чѐтко рассмотреть еѐ. Трое демонов выдернули из неѐ
     некий шнур – катапульта подскочила и двинулась назад. Рестиил, не видя угрозы, перевѐл
     взгляд на следующую машину.
     Его крылья внезапно не смогли сделать очередной взмах. Вокруг него обвилась
     некая сеть, сделанная, кажется, из колючей проволоки, концы которой утяжеляли какие-то
     набалдашники. Мгновенно опутав ангела, сеть лишила его возможности хоть как-то
     противодействовать гравитации. Тело ангела резко подалось вниз и вперѐд, летя по
     инерции. Рестиил, поняв, что случилось, уясняя также свою участь, успел выкрикнуть
     только одно слово:
     - Вверх!
     Приказ был отдан позднее, чем хотелось бы. Орудия демонов стреляли во все
     стороны и довольно часто находили мишени. Ангелы падали на огромной скорости о
     землю, об асфальт, и умирали тотчас от удара. Спустя мгновения их тела вспыхивали.
     Каждый мѐртвый ангел добавлял веселья демонам. Те старались пламенеющие тела
     потушить и делали это порой с особым цинизмом.
     Почти полная гибель второго клина отрезвила остальных – ангелы повернули
     назад. Из дыма по-прежнему вылетали сети, но зацепить больше никого не смогли.

     - Откуда ты знал, что твой учитель пошлѐт ангелов вперѐд крылатых машин?
     - Потому что он мой учитель. Он предсказуем и до сих пор живѐт в старом мире, где есть только ангелы. Если бы не его упрямство, не упѐртость берсерков – мы бы уже
     проиграли. – Михаил вздохнул. – Трубите отступление – скоро прилетят железные
     машины и сотрут то место с лица земли.
     - Исполняю.
     - Заодно пошли Эритида к южному тракту, пусть атакуют берсерков и выродков
     там.
     - Исполняю. – Второй раз поклонился Хаагенти и спешно покинул Михаила.
     Воитель внешне никак не выражал этого, но сейчас он чувствовал, что владельца
     Оселсата избрала достойного. Его сомнения до конца, конечно, не развеялись касательно
     долгосрочной перспективы осѐдлости в этом городе, но, по крайней мере, воители не
     будут сидеть, сложа руки. Вельзевул не позволит им такой скучной жизни. Они прольют
     ещѐ достаточно крови.
     С первой победой придут и другие. В победах этих многие воители примут смерть, но смерть в битве честь для воина!

     Глава 16

      В нескольких километрах от Пльзени.
      Севернее города Встиш

     Оридас почти не моргал, глядя, как берсерки, люди и ангелы собирают десять
     огромных погребальных костров. Каждый высотой был не меньше трѐхэтажного дома.
     Небо было в тон настроению собравшихся - очень тяжѐлым. Тучи неслись по небу
     с огромной скоростью, хотя здесь, на земле, ветра почти не ощущалось. Возможно, вскоре
     пойдѐт дождь. Может, нет…
     Таких потерь уже очень давно не помнили рода берсерков. Таких крупных и таких
     глупых…
     Конечно, такого не ожидали. Не было нигде описано, чтобы партисипаты
     поднимали оружие и шли с ним в атаку. Они предпочитали это делать либо чужими
     руками, точнее клыками и когтями, либо делать это в свойственной им манере – тихо, незаметно и подло. А случившееся сначала на северо-западе Ческе-Будеѐвице, а следом, в
     тот же день, на юге, вышло за грань ожидаемого. Кажется, больше всех были шокированы
     многомудрый Сеной и его ученик Гавриил.
     Почти восемь тысяч берсерков, около тысячи людей и несколько десятков ангелов
     пали в один день. Последующие бомбардировки вряд ли дали схожий результат. Демоны
     ушли так же стремительно, как явились, вновь окопавшись в городе, который нельзя
     просто стереть с лица земли. Сеной запретил. Там будущие Хранители мира, а ими
     пожертвовать ни в коем случае нельзя.
     Оридас не сомневался в этом. Какие могут быть сомнения, когда речь заходит о
     колоссах, самых древних, сильных и мудрых. Нет – нельзя сомневаться. Людям не понять, они готовы сбросить свои самые страшные бомбы на город, взятый демонами, и
     уничтожить абсолютно всѐ.
     Старейшина родов припомнил диалог, услышанный от людей:
     - Не пойму, братуха, чего ждѐм. Одна ракета всѐ решит же…
     - Угу. – Кивнул немного полноватый солдат, служивший, кажется, полковым
     поваром. – Уж если жалко так, или за природу боятся, ну так «градами» накрыть –
     никакой радиации или типа того. Китайцев тогда вон… сколько? Тысяч пять-семь разом
     на Доманском в пепел превратили? Ну а тут чего? Страховидлы с саблями! А эти серые
     вон упѐрлись – только по-честному, мол, сражаться будем.
     - Ой, да. И крылатые туда же ведь.
     - Честные, спасу нет, чтоб их…
     Людям бездушие застит глаза и они, будь на то их воля, уже бы решили проблему
     по-своему. Удивительно, что пока они не отвернулись от Хранителей и не сделали всѐ
     сами.
     На большое поле близ Встиша стягивались берсерки. Сегодня с приходом темноты
     десять костров осветят путь погибшим в тот день и разожгут пламя в сердцах ещѐ живых.
     Эта ночь войдѐт в историю. Уже завтра берсерки выдвинутся к проклятому городу, чтобы
     отомстить. Быть битве!
     Тучи свой бег так и не умерили. Порой на серое лицо Оридаса падали капли дождя, который так и не начинался.
     Лучше бы и не начинался.
     Время подходило. Светило уже точно село, но из-за сплошных облаков этого не
     было видно. Темнело, подул свежий ветер. На поле собрались все участники боевых
     действий, что сейчас сотрясают южночешский край. Конечно, Детей Войны здесь было
     куда больше, но пришли и многие из людей. Из облаков то и дело выныривали крылатые
     воины.
     На плечо Оридаса легла ладонь. Чуть поведя головой, Оридас посмотрел на неѐ –
     выглядела она как человеческая или ангельская. Он обернулся. Позади него стоял
     Гавриил. Рыжие волосы Хранителя трепыхались на ветру. Свой блестящий доспех сегодня
     он сменил на белые одеяния, которые казались длинными и довольно объѐмными, но
     совершенно не стесняли ангела в полѐте.
     - Скорблю по твоим родичам. И рад за них – они пали достойно.
     - Более чем! – Гордо ответил Оридас. Так или иначе, но к его горлу подступал ком, когда вспоминал о количестве его родичей, чьи разорванные тела свозили сюда два дня.
     - Нельзя, чтобы подобное повторилось.
     - Мы выступаем завтра. Будем у того града спустя пять-шесть дней. Отдохнувшие
     и готовые освободить город от демонов.
     - Хочу, чтобы ты всѐ ещѐ раз взвесил, но знаю, что твоя решимость не подорвѐтся
     от моих слов. Михаил ждѐт подобного – Я уверен в том.
     - Знаю, что ждѐт. Мы вправе требовать от него, как от Вельзевула – сражения. Это
     древний закон, воители скорее убьют Михаила, чем откажут в сражении.
     - Согласен. Продолжай.
     - Тебе ведомо, сколько воителей там?
     - Воинов полмиллиона, ещѐ примерно столько же могут держать оружие в руках –
     ещѐ невышколенные юнцы и уже согнутые старостью.
     - Всего два миллиона.
     - Ещѐ бѐвульсы, но их не так много. Вряд ли больше тысячи.
     - Под моим началом все берсерки, нас чуть более сотни миллионов. Здесь, на
     фронтах, как говорят люди, - Оридас кратко глянул на огромные погребальные костры, -
     чуть менее двух миллионов моих воинов.
     - Ты знаешь, что численный перевес не всегда залог успеха. Мой брат, к
     сожалению, гениальный полководец, что не единожды доказывал.
     - Не пугай меня, Хранитель Гавриил. Берсерки не боятся умереть в бою.
     - То мне ведомо. Но Я бы очень не хотел, чтобы берсерки погибли зря… - Гавриил
     огляделся, мысленно пересчитав готовящиеся костры. – Перед тобой доказательство того, как в единый миг всѐ может повернуться. Партисипатов у Михаила немного, и в основном
     они там по принуждению. Однако слишком много смерти они несут. А следом за ними в
     бой пойдут воители.
     - Демоны… Воители, партисипаты,.. – Оридас посмотрел на Гавриила. – Среди нас
     отирается отравница – Немезия. Ты веришь ей? Она тоже демон.
     - Немезия много веков как встала на путь, отличный от прежнего, от пути демона.
     Она приняла смерть от меча Люцифера, будучи пешкой Михаила…
     - И Сеноя! – С нажимом добавил Оридас. – Чья она сейчас пешка? То, за что мы
     боролись на турнирах, случилось, и теперь все расселѐнные во время Первой Войны вновь
     под родным небом. И мы уже его делим.
     - Никто и не надеялся, что всѐ получится мирным путѐм.
     - Ты не задавался вопросом, а почему вообще Высшие обратили турнир в ничто и
     сделали то, что сделали?
     - Задавался. Какой ответ пришѐл тебе?
     - Они решили уничтожить мир нашими же руками. Вот какой ответ мне пришѐл.
     Сначала мы общими усилиями уничтожим демонов, а затем воцарится мир? Как бы ни
     так! Люди не захотят делить мир с ангелами, строиться под ваши понятия мира. Они
     живут без душ, грея свои тела и мысли, уничтожая мир. Мы уже сталкивались с
     непониманием. А ведь атрипиаты не позволят им вырубать леса, и ты увидишь, как люди
     сожгут их вместе с лесами. Сам думай, что будет дальше, и кто станет следующим в цепи.
     Гавриил не стал отвечать. Не было ни смысла, ни желания. Оридас прав, ибо
     проговорил вслух его, Гавриила, мысли. Люди и вправду дестабилизирующая сила в этом
     мире.
     - Прошу простить. – Кратко поклонился подошедший берсерк. – Время начинать.
     Оридас согласно кивнул и последовал за ним, оставив Гавриила одного.

     - Сейчас начнут. – Хмуро произнѐс Вихрь.
     Четверо расположились на крыше крайней постройки в Встише и молча наблюдали
     за работой берсерков.
     - Угу, вон уже факелы горят, вижу.
     Тлен сегодня в обход обычного смотрел вдаль своими глазами, а не через прицел
     винтовки.
     - Разливай… - Проговорил Шекспир, толкая Тлена в плечо.
     Тлен кивнув, залез руками в сумку и извлѐк из неѐ литровую бутыль зелѐного
     цвета, затем армейские гранѐные стаканы, кусок свежего чѐрного хлеба, запах которого
     моментально спровоцировал обильное слюновыделение. Так же в сумке нашлись горячие
     ещѐ колбаски в фольге, какая-то зелень.
     Поставив стаканы плотно друг к другу, Тлен открыл бутыль бехеровки и одним
     медленным движением разлил ликѐр поровну.
     - Круто ты это делаешь. Который раз смотрю и завидую.
     Тлен улыбнулся уголком губ – не так уж и часто они пьют крепкое. Разбаловались
     за границей.
     Зверь облизнула палец и подняла его вверх, повращав, определила направление
     ветра.
     - Дым на нас не пойдѐт. – Заключила она.
     - Хорошо. – Вздохнул Шекспир.
     Время замедлилось, тишину нарушали только краткие завывания ветра, редкий лай
     местных собак и иные шумы окраины.
     Кажется, потемнело ещѐ сильнее, когда берсерки с факелами направились
     исполнять свою задачу.
     Промасленные брѐвна зашлись довольно быстро. Редкий, но сильный ветер
     способствовал.
     Четверо поднялись, держа в руках гранѐные стаканы.
     Шекспир оглядел друзей и решил традиционно взять слово.
     - Мы собрались сегодня здесь, дабы проводить в последний путь наших боевых
     братьев – берсерков и людей. В недавней битве они погибли. Мы чудом не пали рядом.
     Среди почти девяти тысяч убиенных были наши старые друзья, которых мы навсегда
     запомним. Чьи имена будут вести нас в грядущих битвах, кого мы будем вспоминать, убивая каждого нового демона, кого мы будем звать, когда самих нас смертельно ранят, дабы они пришли за нами и привели на том свете в лучшее место, чем это.
     Опустив голову и приподняв стакан, Шекспир про себя попрощался с уходящими.
     Зверь повторила жест, по щеке еѐ скатилась слеза.
     - Прощай, Варгус…
     Вихрь, услышав это от жены, украдкой посмотрел на пылающие костры и снова
     опустил глаза.
     - Пьѐм… - Тихо скомандовал Шекспир. Осторожно выдохнув, он поднѐс ликѐр ко
     рту и, запрокинув стакан, разом влил содержимое внутрь.
     Крепкий травяной ликѐр положено пить из маленьких рюмочек и желательно перед
     едой, но посуды меньше не нашлось, да и не искали особо. Осушив стаканы, четверо ещѐ
     долго стояли и смотрели на вздымающиеся на огромную высоту огни погребальных
     костров. Дым застил небо не хуже демонского, с той лишь разницей, что с этим дымом в
     небо уходят души павших воинов.

      Погребальный дым костров
      Павших души унесѐт
      До тех огненных мостов,
      Где их свобода ждѐт.
     
      А те, что живы, отдадут
      Им честь последнюю и славу.
      И в каждом сердце унесут
      Часть войны – мужской забавы…
     
      И будут снова ливни стрел
      И лязг калѐной стали,
      И ветер будет петь у тел
      Им песнь, чтоб вечно спали…

     Тлен кивнул сам себе, когда Шекспир закончил стихотворение.
     В небе, рядом с амбаром, на котором сидели четверо, захлопали крылья. Спустя
     минуту из темноты на белую крышу шумно опустилась крылатая женщина. Она не
     пряталась и всем видом давала понять, что она оказалась именно там, где хотела.
     При ней было копьѐ, но доспехов она не носила. По крайней мере, в данный
     момент. Одета она была в шерстяную вязаную тунику, которая скрывала еѐ руки до
     запястий, а стройную фигуру чуть ниже бѐдер. Она была перепоясана плетѐным поясом с
     несколькими болтающимися на кожаных шнурках оберегами. На лодыжках она носила
     некие металлические устройства, суть которых была не очень понятна, и они казались
     инородными в еѐ довольно строгом внешнем образе.
     Осмотрев людей, что стояли на крыше и молча наблюдали за погребением павших,
     валькирия отвернулась от них и направила взор на огни. Люди, оглядев еѐ, решили не
     связываться и просто продолжили смотреть на огромное зарево от десяти костров.
     Огонь становился ярче и ярче, кажется, что даже здесь, на значительном удалении, стало теплее, чем было час назад. Отсюда хорошо была слышна погребальная песня
     берсерков, которую они пели стоя на колене и, в такт мелодии, ударяя по нему кулаком.
     Валькирия смотрела на огонь с особым благоговением, сложив крылья за спиной и
     чуть задрав подбородок.
     - У нас пятый стакан есть? – Шепнула Тлену Зверь. Тот молча кивнул и, медленно
     наклонившись, извлѐк вторую бутылку бехеровки и пятый стакан.
     Вновь одним движением разлив содержимое бутылки по уже пяти стаканам, Тлен
     удовлетворѐнно кивнул. Все взяли по стакану, Зверь подняла два. Подойдя к валькирии и
     тактично дождавшись, когда воительница обратит на неѐ внимание, протянула стакан.
     Крылатая внимательно посмотрела в глаза Звери и, к удивлению и одновременно
     облегчению последней, приняла стакан в руки.
     Валькирия, немного посомневавшись, взглянула содержимое на просвет и,
     удовлетворившись тем, что увидела, благодарственно кивнула – медленно, закрыв глаза.
     Трое мужчин подошли ближе. Было немного неловко от того, что крылатая дева скорее
     всего не знает их языка. Решив взять инициативу полностью в свои руки, Зверь
     повернулась к кострам и проложила правую руку ладонью к сердцу. Друзья последовали
     еѐ примеру – валькирия следом. Постояв так с минуту, Зверь кивнула валькирии и
     осушила свой стакан. Воительница поняла, что делать, и повторила.
     На еѐ лице отразилась изрядная доля удивления крепости напитка – не ожидала.
     Зверь, среагировав быстрее, чем валькирия вдохнѐт ртом, резко и довольно жѐстко
     закрыла ей рот ладонью, а второй рукой, ещѐ державшей пустой стакан, указала на нос и
     картинно вдохнула им. Валькирия жадно втянула воздух носом, ей определѐнно стало
     легче, отодвинув ото рта человеческую руку, дева кивнула Звери, мол, поняла.
     Лицо Звери озарила мимолѐтная улыбка. Она протянула руку валькирии.
     - Вера. – Представилась она своим именем, что делала довольно нечасто в
     подобных ситуациях.
     Валькирия взяла еѐ ладонь и вполне по-человечески пожала.
     - [Кхэльд]. – Произнесла крылатая дева и тоже улыбнулась. – [Дол стродос ми
     уртус, Вэра]2.
     - Ага, и мне приятно.
     Рукопожатие разорвалось. Валькирия отступила чуть назад и, поклонившись,
     развернулась и взлетела, довольно скоро исчезнув в чѐрном непроглядном небе на юге, которое не озарялось светом от костров.
     - Как еѐ зовут, она сказала?
     - Кхэльд.
     - Хм. – Шекспир почесал затылок. – Может по-нашему это Хильд?
     - Может.
     - Хе! Так может это сестра Арвинга была? Сеной же вроде рассказывал, что у
     валькирий одного рода на всех одно имя?

     2 Хильд. Приветствую тебя как сестру, Вера (обычная фраза при знакомстве у валькирий)
     - Да – рассказывал. И, кажется, да – это была его сестра. Они даже внешне похожи
     слегка.
     Шекспир поднял брови.
     - Тлен, доставай третью.

     Сеной, Гавриил, Азраил и Немезия стояли вдоль лесозащитной полосы, что
     огораживала реку Радбузу. Стояли молча. Берсерки пели свою песню и мешать им или
     нарушать ритуал разговорами было бы неправильно, с какой стороны не взгляни.
     Костры уже отгорали. Изрядно повысив температуру вокруг, огромные кучи угля
     пламенели на поле близ Пльзени.
     Азраил раз за разом тяжело вздыхал. Он был в доспехе, так как прибыл сюда
     издалека, и времени одеть что-то более приемлемое не было. Панцирь разогрелся, несмотря на удалѐнность от очагов тепла. Несколько раз утерев пот со лба, ангел, тактично хлопнув крыльями, сделал несколько шагов назад и, взлетев, спланировал на
     другую сторону реки. Деревья не пропускали жара, и здесь было куда прохладнее. Спустя
     минуту с Сеноем в руках повторил манѐвр Гавриил, Немезия проплыла над водой и
     вышла из-под сени деревьев ногами.
     Пройдя по полю прочь от погребальной песни берсерков, они некоторое время
     сохраняли молчание. Их было не видно, так как они шли в тени той самой полосы
     деревьев, которая, в виду нахождения на одном уровне с источниками света, растянулась
     на десятки метров.
     Песнь не стихала, но отдалялась. Небо казалось алым, низкие облака мерно плыли, подсвечиваемые углями и редкими, но всѐ ещѐ большими языками огня.
     - Наставник, Я переживаю за затею Оридаса.
     - Я в курсе его плана. Я считаю, что это может помочь нам в некоторой мере.
     - Поясни.
     - Если Оридас окажется прав, и воители выйдут на битву, как издревле делали их
     предки по первому зову, то у нас может появиться шанс войти в город с другой стороны и
     выкрасть Хранителей.
     - Это безумие. При всей своей силе, Я бы опасался это совершить.
     - Нет-нет. Я думаю, что крылатым не стоит подлетать к городу. Времени мало, и
     что-то нужно очень быстро делать. Ты говорил с людьми, что у них на уме?
     - Верхушка командования в один голос заявляет, что они ждут от нас плана и сами
     лезть на рожон не собираются.
     - Но?
     - Но они так не думают… Я не видел на тризне ни одного из них. Даже ваш друг
     Лужецкий отсутствовал. Где они?
     - Если бы Я знал…

      Вена
      Отделение Организации Объединѐнных Наций

     В круглом зале царило напряжѐнное молчание.
     Державший слово президент Чехии Милан Вашичек, затаив дыхание, ожидал
     ответа от собравшихся.
     Собрание было созвано экстренно, и многие прибыть просто не успели, особенно
     представители отдалѐнных государств. К тому же, далеко не везде в мире сейчас
     стабильная ситуация.
     Северная Америка до сих пор активно сражается с воителями и примкнувшими к
     ним. В Южной есть страны, которые при малой территории просто сдались и сейчас
     полностью принадлежат демонам. Эти новости приходили часто. Порой города или
     области переходили из рук в руки по нескольку раз.
     Однако сейчас собрание созвано с одной единственной целью.
     - Я повторю вопрос, если вы не возражаете. – Спокойно, хотя и с изрядной дрожью
     в голосе проговорил президент Чехии. – Готово ли мировое сообщество одобрить
     проведение ядерной зачистки в Чехии?
     Тишина становилась более густой. Прокашлявшись, свой микрофон включил
     представитель ОРД Павел Тимирязев:
     - Господин Вашичек, быть может, стоит подождать? Мы тесно сотрудничаем с
     главнокомандующими армий берсерков и ангелов. Они заверяют, что в ближайшее время
     стабилизируют обстановку и проблема демонов в Чехии будет решена. Стянуты огромные
     силы. Одних только берсерков около двух с половиной миллионов. Эти силы
     превосходят…
     - Извините, что перебиваю, но несколько дней назад превосходящие силы
     берсерков были разбиты. Выжило не более сотни их и людей. Из девяти тысяч. Господин
     Сеной заверял, что это было неожиданно для них, ибо такой атаки они не видывали ранее.
     Они не готовы сражаться, мы должны уже взять наш мир под наш контроль, а не
     полагаться на слова тысячелетних ангелов. Не преуменьшаю их опыт, но их методы
     устарели! Дева Мария! Да десять лет назад за подобные речи меня бы вывели и направили
     в дом для душевнобольных.
     - Я согласен с господином Вашичеком. – Проговорил полнотелый немецкий
     канцлер Густав Шиллер. – Берсерки ведут древнюю войну, а ангелы и Хранитель Сеной
     им в том потворствуют. Проблема демонов решаема в одночасье. В Средиземном море
     сигнала к запуску ждѐт наша подводная лодка «U-230». Если не ошибаюсь, там же и в
     Чѐрном море находятся две русских подлодки, - канцлер открыл папку на странице с
     закладкой, - вот: атомоход «Генерал Лебедев» и дизель-электрическая «Владимир».
     Шиллер закрыл папку.
     - Я считаю, что время выжидать вышло.
     - Но ракетный удар, уничтожив город, затронет и соседние, большие и малые, где
     живут обычные люди. Неужели вы забыли о них?
     - Мы проведѐм эвакуацию. Естественно мы не будем жертвовать людьми ради
     уничтожения демонов.
     - Сколько времени займет эвакуация жителей из радиуса поражения?
     - Думаю, за неделю, если не быстрее.
     - Но ведь мы должны предупредить силы берсерков и ангелов. Они на нашей
     стороне и, признаться, без них, без знаний Хранителей оборона планеты была бы не
     готова к тому, что случилось в этом году. – Тимирязев не сдавался, но его авторитета
     явно мало, чтобы сдвинуть с места уже наметивших план действий колоссов
     политической арены Европы.
     - Нота протеста ОРД понятна, - прозвучал голос французского президента Жобера
     Шевиньи, - однако в виду того, что проблема сосредоточена на территории Чехии, и
     прямой вопрос о ракетном ударе ставит ни кто иной, как президент этой страны, считаю, что последнее слово за народом Чехии.
     - Народ Чехии готов потерять Ческе-Будеѐвице ради освобождения страны и
     окончания войны на территории Европы.
     - Был референдум?
     - Да, господин Тимирязев, народный собор был проведѐн две недели назад,
     шестьдесят четыре с половиной процента проголосовали «ЗА». А это две трети.
     Тимирязеву осталось лишь развести руками и покачать головой. Больше ему нечем
     было крыть. Правительство ОРД не одобряет данный подход, но и противопоставить в
     данном случае ничего не сможет. По сути ОРД не состоит в ООН и права вето не имеет, совещательный голос на правах гостя роли не играет.
     По завершении экстренного совещания Тимирязев включил мобильный телефон и
     набрал администрацию президента ОРД.
     - Соедините с президентом.
     Спустя пару минут в трубке раздался мягкий, но уверенный голос правителя:
     - Тимирязев, слушаю тебя.
     - Ракетный удар по Ческе-Будеѐвице одобрен, в течение двух дней будет
     развѐрнута эвакуация, а по еѐ завершении будет нанесѐн удар.
     - Что по союзникам?
     - Осмелюсь процитировать господина Шевиньи: «Наши союзники по окончании
     войны станут нашими конкурентами за место под Солнцем».
     - Я понял…
     В трубке повисло молчание.
     - Тимирязев.
     - Да, господин президент.
     - Нужно предупредить союзников. Пусть либо отбивают город вскорости, либо
     уходят прочь от него.
     - Вылетаю первым рейсом. Говорить лично с Хранителем Сеноем?
     - Да, ему или Хранителю Гавриилу. Тет-а-тет, без свидетелей. Эту информацию
     считать совершенно секретной.
     - Слушаюсь.
     Тимирязев сел в машину и сказал шофѐру везти его в аэропорт.
     Чѐрная «Волга» отъехала от здания ЮНОВ и направилась к
     ViennaInternationalAirport (Международный аэропорт Вены)

      Ческе-Будеѐвице

     Архангел Михаил, Хранитель Срединного мира, один из трѐх сильнейших ангелов,
     что когда-либо видел этот мир, сидел, прижавшись к стене кирпичного дома. Вокруг него
     не было никого живого. Взгляда хватало ненамного - закуток, где он сидел, был довольно
     узкий, и обзора почти не было. Из-за угла ему виднелась лишь чья-то распластанная рука
     – он точно знал, что там, за углом, у этой руки отсутствует тело…
     Тот ад, который устроили люди вечером того дня, до сих пор отзывается криками и
     стонами со всех сторон. Не все успели скрыться. Далеко не все…
     Михаил в очередной раз вытер кровь с рассечѐнного виска уже почерневшей от
     крови ветошью. Видимо, к неприятного вида шраму на подбородке прибавится ещѐ один –
     на виске.
     План сработал в соответствии со всеми прогнозами – всѐ шло как надо. Вслед за
     уничтожением берсерков партисипаты прорвали людской заслон. Жертвы среди демонов
     были минимальны. Вторая фаза так же сыграла. Как и предполагал Михаил, Сеной
     вышлет на разведку ангелов, а не летающие машины людей – он не верит людям. Ангелы
     попали под огонь хитрых машин, которыми демоны воители славились всегда. Ангел
     лишь подсказал им, чего ждать и как.
     Венцом всему должна была послужить уже атака людей, но лишь на захваченные
     демонами населѐнные пункты. ТО, что люди обрушат огонь на Ческе-Будеѐвице, он не
     ожидал. Это было нелогично Выбить противника из захваченных селений – вот, что
     должно было случиться.
     Люди могут сюрпризы делать… Неприятные. Их головы работают по ущербной
     системе, лишѐнные многого того, за чем проследить проще. Их помыслы можно понять за
     минуту до их совершения, но долговременные действия оказались за гранью как
     предугадывания, так и логики. Хотя, возможно, Михаил просчитался. Впервые…
     Взрывы продолжали сотрясать город практически до утра. Вышедшие на
     поверхность из уцелевших укрытий не узнали местности – целью людей оказалось снести
     город с лица земли.
     Михаил, находившийся в момент начала человеческой атаки как обычно в здании
     вокзала, опрометью бросился к дому, где находились новорождѐнные Хранители. Вокруг
     него рушились дома, разрывало на части его подданных демонов и иных… Путь ему
     преграждали груды обломков, поваленные столбы и горящие остовы машин. Во время
     очередного близкого взрыва Михаила едва не убило упавшим в нескольких метрах от него
     башенным краном, который моментально обратил в кучу кирпичей и бруса несколько
     домов.
     До заветного дома оставалось не так уж много, но на дороге оказалась огромная
     яма, которую пришлось обходить, на что ушло время. Обогнув квартал и вернувшись на
     кратчайший курс, Михаил бежал, как мог. Он слышал, как в его направлении стремится
     ещѐ один снаряд, который, едва коснувшись земли, устроит маленький ад на том месте.
     Не останавливаясь, Михаил бежал. Грохот взрыва и ударная волна сбили его с ног, по
     телу дробью прошлись камни и стѐкла, в лицо ударил горячий воздух, внутренности
     перетряхнуло.
     Закрывая голову руками, он взглянул вперѐд – дом с чуть поломанной крышей ещѐ
     стоит. Ангел поднялся и решительно наметился в этот раз добежать до конца. У дверей он
     не видел воителей, что сторожили вход в дом. Сбежали? Неудивительно. Замок на двери, а больше ничего и не нужно.
     Даже не пытаясь найти ключ, Михаил с налѐта вышиб деревянную дверь ногой.
     Картина, что открылась ему внутри дома, была далеко не той, которую он хотел увидеть.
     Вместо тускло освещѐнной прихожей Михаил увидел двор за домом – стены и приличной
     части строения не оказалось. Местами тлели уже отгоревшие куски дерева, что служили
     балками. Судя по груде мусора прямо у входа, о которую Михаил едва ногу не сломал с
     разгона, взрыв случился рядом и ветхий дом просто разнесло. При прямом попадании тут
     бы ничего не осталось, кроме фундамента.
     Остановленный видом разрушения, Михаил посмотрел на лестницу – она
     обрывалась на уровне десятой-пятнадцатой ступеньки.
     Внутри разрушенного дома Михаил шѐл медленно, стараясь не наступать на
     вповалку устлавшие пол балки – под ними могли находиться новорождѐнные Хранители.
     В груди сердце участило биение. Он никак не мог ожидать того, что вот так
     кончится его великолепный план. Глаза судорожно искали хоть какие-то намѐки на то, что
     ангелина вместе с детьми выжила.
     Это надежда угасла, когда архангел обнаружил балку, которая перегорела
     посередине. Перегорела почти мгновенно, огонь не распространился далее, чем на
     половину локтя в обе стороны.
     Михаил взревел раненым медведем при виде этого. Упал на колени рядом с
     местом, где погиб один из младенцев. Ударив кулаком по бетонному полу первого этажа, Михаил втянул в себя воздух, вздрогнул от раздавшегося рядом взрыва. Со стен
     посыпалась штукатурка, что прилетела с места взрыва и прогрохотала по остаткам крыши.
     Поднявшись, Михаил продолжил поиски, надежды уже не было, но кто знает…
     Обыскав всѐ пространство дома, следов ангелины и ещѐ двух младенцев он найти
     не смог. Сердце, которое должно бы было расслабиться, пошло на новый виток. В висках
     стучало, глаза заливал едкий пот – одно осознание того, что он не нашѐл их ни живых, ни
     мѐртвых, могло говорить только о том, что они сбежали.
     Но куда?!
     Куда может податься мать с двумя грудными детьми в этом огненном аду?
     Сорвавшись с места, Михаил выскочил во двор, сплошь заваленный щепками,
     кусками обшивки дома и черепицей. Оглядывался до тех пор, пока не понял, что время
     ушло. С начала атаки прошѐл уже час точно, если в этот дом снаряд попал в первые
     минуты, то теоретически Эмитра даже с двумя младенцами на руках могла далеко уйти. И
     погибнуть не здесь?..
     По улице впереди выбежало несколько воителей.
     - Ко мне! – Без раздумий завопил Михаил.
     Демоны опешили, но повиновались – он по-прежнему был их Вельзевулом и
     Оселсата была при нѐм.
     - Много уцелевших зданий здесь? – В лоб спросил он. Его надежда, что ангелина
     добралась до ближайшего укрытия и спряталась там, оставалась последней из того, на что
     он мог рассчитывать.
     - Нет, дальше распаханная земля. Ближайшие целые дома за ней.
     - Туда, срочно! Найти ангелину с детьми!
     - Повинуемся! – Недоверчиво проговорили воители и понеслись в указанном ими
     самими направлении. Они не успели скрыться из виду, как совсем рядом с ними упал
     снаряд, и их тела, как кукол, швырнуло о стену.
     - Проклятье!
     Михаил развернулся. В очередной раз шумно вдохнув, он полез по углу
     разрушенного дома на крышу. Смерть от бомбы его не пугала – молния дважды в одно
     место не бьѐт, быть может, и этот человеческий огонь избирателен в выборе места.
     Черепичная крыша ходила ходуном, дом скоро завалится, лишѐнный стены и угла –
     неважно!
     - Эмитра! – Закричал архангел. Его голос был достаточно громок, но перекрыть гул
     взрывов, рѐв летящих над дымовой завесой машин и шелест огня мог вряд ли. – Эмитра-а-
     а! Если ты жива – Я найду тебя!
     Далее последовал очередной вопль, служивший то ли угрозой, то ли отчаянием.
     Михаил одним прыжком спустился на улицу, по которой прибежал. Отчаянно
     ударив ногой по выкатившемуся из какого-то дома мячу, он запустил его куда-то в огонь
     горящего дома слева.
     Потом он шѐл сквозь горящий город. Мимо то и дело проносились воители, локи,
     партисипаты. Он не обращал внимания.
     Время превратилось в сплошное зарево и когда стихли взрывы, он поначалу даже
     не заметил. Тишина наступила спустя несколько часов. Точно сказать, когда на город
     перестали падать снаряды людей, он не мог.
     - Хаагенти! Где Хаагенти?
     К нему выбежал партисипат, дрожа всем телом поклонился.
     - Вельзевул… Воитель Хаагенти убит. Он командовал стариками и женщинами,
     обременѐнными…
     - Заткнись! Убит и убит… Найди мне Хелиаса, Меаторда, Устара, Астароса – кого
     угодно из командиров. Пошѐл!
     Партисипат скрылся немедленно.
     Прошѐл час, когда к обрушившемуся зданию вокзала начали стекаться воители.
     Неважный у них настрой – отметил про себя Михаил.
     Вперѐд вышел Астарос. Бывалый и очень умудрѐнный воитель, чьи плечи
     покрывало не менее двух десятков страшных шрамов, молча стоял напротив на
     почтительном расстоянии.
     - Бескрылый, ты навлѐк это на нас. Ты не заслуживаешь Оселсату!
     Толпа загудела, одобряя слова воителя.
     - Либо отдай еѐ добровольно, либо мы заберѐм еѐ силой – кто бы ты ни был!
     - По древним законам воителей, Оселсата покидает Вельзевула с …
     - …его смертью. Ты прав. – Перебил Астарос Михаила. – Вот только эти законы
     писались демонами-воителями для демонов-воителей! Поэтому мы примем твой уход без
     первопричины – смерти.
     Михаил вытянул Оселсату из ножен. Расставаться с ней совсем не хотелось.
     Десяток демонов двинулся, окружая его.
     Завопив, Михаил, что было силы, швырнул Оселсату в Астароса – воитель не
     ожидал. Другие воители и иные собравшие на низложение Вельзевула, проследили за тем, как демон упал, убитый моментально – сабля вошла в грудь с левой стороны и вышла, пробив доспех, обнажив часть позвоночника.
     - Вы обречены без меня!
     С этими словами архангел Михаил развернулся и пошѐл прочь. Вслед ему летели
     унизительные слова на языке демонов, камни, но никто не преследовал его.

     Сколько уже дней прошло с момента изгнания? Три? Четыре? Михаил потерял счѐт
     времени.
     Он находился в той части города, где самоотверженно пытался отыскать следы
     ангелины. Он искал, но всѐ было тщетно. Пепел и рухнувшие здания отлично скрыли еѐ
     следы. А быть может и еѐ тело, так и не отпустившее двух уцелевших в доме младенцев…

     ***

     Эмитра старалась ровно дышать, успокоиться и как можно осторожнее и
     одновременно крепче прижать к себе единственного уцелевшего ребѐнка. Она сидела на
     дне колодца, который отыскался, едва она выбежала за пределы города. До этого она
     пробежала по полю сотню метров в надежде укрыться в отдалѐнных домиках. Одну из
     таких надежд разметало во все стороны взрывом. Она остановилась как вкопанная. Один
     ребѐнок хныкал, второй сохранял неестественное спокойствие и, казалось, спал.
     Эмитра изо всех сил старалась надеяться, что так и было, хотя чувствовала, что
     маленькое сердечко не бьѐтся с того самого момента, когда пол под ними провалился
     спустя несколько мгновений после взрыва. Она сама едва не задохнулась в поднявшемся
     облаке пыли. Еѐ связанные ноги как нельзя лучше оказались подле вывалившейся оконной
     рамы. Стекло разбилось в нѐм и дало тот единственный шанс, который пропустить было
     просто нельзя. Остервенело перетирая верѐвку на ногах о волнистый осколок, торчащий
     из рамы, ангелина благодарила всѐ, что есть хорошего в этом мире, за то, что после родов
     с неѐ сняли цепь. Михаил повелел «стреножить» еѐ, и поначалу к ногам привязывали одну
     руку. За день до побега воитель пренебрѐг указанием архангела. Хотя, это бы не
     помешало ей освободиться от пут.
     Верѐвка поддавалась, но медленнее, чем хотелось. Еѐ дети находились в комнате
     рядом с ней, двое лежали на мягкой перине, что, проваливаясь вместе с полом, надѐжно
     укрыла их, третий вывалился… Прокатившись по бетонному полу, ребѐнок раздался
     истерическим плачем, который в миг оборвала рухнувшая на него балка.
     Когда верѐвка треснула и последние нити освободили Эмитру, она тут же оказалась
     подле детей. Затравленно оглянувшись и не увидев ни одного демона или их слуг, она
     схватила двоих и опрометью выскочила из рушащегося дома.
     Она неслась не чувствуя ног, совершенно не думая о том, что новорождѐнным
     ангелам почти нельзя двигаться первые месяцы жизни – слишком хрупкие кости. Дом, куда она стремилась, разлетелся как карточный домик. Стоя посреди поля, она не знала
     что делать. Ждать смерть здесь или рискнуть и попытать счастья там, впереди. Она
     двинулась вперѐд. На глаза наворачивались слѐзы – тельце одного из еѐ детей начало
     стремительно теплеть – умер…
     В десяти метрах от неѐ около тропы, разделяющей вспаханные участки, она
     увидела камень. Затаив дыхание, она положила младенца на него и отошла на пару шагов
     назад.
     «Он спит» - заставила она себя думать, когда отвернулась, чтобы не видеть, как
     вспыхнет еѐ сын.
     Она не прошла и сотни метров, когда увидела колодец. Он был высохший или
     заваленный, так или иначе, внизу можно было укрыться от смерти, что валится с неба, уничтожая всѐ вокруг. Прежде чем прыгнуть вниз, она сбросила туда кусок доски, что был
     сорван с забора поблизости.
     Обхватил ребѐнка и перекинув ноги через стенки выложенного камнем колодца,
     Эмитра соскользнула вниз. Лист жести лишь немного амортизировал еѐ падение,
     остальное сделали ангельские ноги.
     Сверху слышались взрывы, то и дело вниз падали камни, мелкий мусор.
     Накрывшись жестяным листом, Эмитра замерла в ожидании. Чего она ждала, она не
     знала. Сердце отбивало бешеную дробь первые несколько часов. Слава небу, ребѐнок был
     жив и довольно быстро успокоился. Лишь теперь она взглянула на него – голубоглазый, это старший.
     У троих младенцев ещѐ не было имѐн, но Эмитра не ведала, что принесѐт в мир
     Хранителей и ждала одного ребѐнка. С его отцом они решили назвать ангела Фидеил, а
     ангелину Фиделина.
     - Фидеил. – Прошептала Эмитра. – Мы выживем. Ты по-прежнему Хранитель. Тебя
     никто не отнимет у меня.
     Сколько здесь ей сидеть, она не знала, как будет выбираться – тоже. Она просто
     ждала чуда.
     Прошло несколько дней. Голод давал о себе знать, грудь ангелины уже не давала
     нужного количества молока ребѐнку и ему это очень не нравилось. Пока что он не
     капризничал, словно понимая, что плач может навлечь горе на него и его мать. Но ведь
     это вечно не продлится, и рано или поздно ей придѐтся выбираться. И чем скорее она
     возьмѐтся за это, тем больше сил у неѐ будет.

     Глава 17

      Дорога на Ческе-Будеѐвице
      День после погребальной ночи

     Оридас мерно покачивался в седле адра. Грозное животное до сих пор не привыкло
     к этому миру. Климат им здесь совсем не нравился – привыкли к пеклу. После «слияния», так назвали тот день ангелы, удалось отловить порядка пяти сотен адров, многие ушли в
     леса, кто-то погиб от непонимающих ситуацию людей, каких-то прибрали к рукам
     воители.
     Адр хорош в беге на пересечѐнной местности, отлично передвигается по скальным
     породам, а, соответственно, «каменные» джунгли для них практически родная среда. Что
     животное не переносит, так это быть тягловой машиной. В этом мире в данной роли чаще
     всего используют лошадей, но те видно рождены волочить за собой грузы, людей и
     прочее сопутствующее. Адр не сдвинется с места даже под хлыстом. Долгое общение с
     людьми показало, что здесь тоже не всѐ можно оседлать и принудить к работе.
     Таких животных как адры в этом мире давно нет – вымерли. В сущности, останься
     поголовье адров или, как их ещѐ называют берсерки, удтров здесь, то и они бы пошли за
     великими ящерами.
     Старший над родами берсерков Оридас тех времѐн, разумеется, не помнил, но его
     род из уст в уста передавал память о великих ящерах. Они не жили с ними в одних краях, но редко забредали в их северные земли. В те времена, когда мир был един, когда Царство
     Равных не было пустыми словами – всем было место под Ярью. Такое место было и у
     великих ящеров. Хранители берегли их и, как могли, не подпускали к ним демонов. Но с
     уходом поколения Семангелофа на покой жизнь изменилась. А потом и вовсе кануло всѐ, за что до сих пор цепляются легенды о времени раздолья.
     Стада адров бежали от войны на север. Тогда-то они и берсерки нашли друг друга.
     Серокожие северные воины отбили большое количество животных от воителей. Те не
     стали связываться и ушли.
     Берсерки понимали, что достаточно пищи для адров не будет, и рано или поздно
     животные покинут безопасные земли.
     Не успели.
     Высшие не разбирали, кого ссылать на какой пласт – адры оказались заточены в
     Адовых Пустошах вместе с берсерками, где им всем пришлось выживать.
     Сейчас берсерки уже не представляют свою жизнь без могущественных животных,
     которые одним внешним видом наводят страх на противника. Из-за размера, веса и
     быстроходности, которые, казалось бы, уживаться в одном теле не могут, адры стали
     основной боевой единицей в войне за Адовы Пустоши. Местные жители – локи, строги и
     угрены были быстро оттеснены от основных пригодных к жизни мест.
     В те далѐкие времена рождались легенды. Одной из них стал конунг берсерков,
     который привѐл рода к выживанию. Именно привѐл, так как путь был далѐк и совершенно
     неизвестен, мир жесток и непривычен. Его имя берсерки до сих пор называют с
     придыханием, вспоминая, какую роль он сыграл в судьбе их народа. Вотан – его имя.
     Оридас к удивлению своему узнал, что человеческий род сохранил его имя, хотя и
     не знал всего величия его обладателя, просто не мог. До того, как пути ангелов и
     берсерков разошлись в разные стороны, Вотан сотрудничал с несколькими домами
     ангелов, в основном с домом архангела Гавриила, но слава его передалась людям от
     падших ангелов дома Люцифера – Фенрион.
     В Срединном мире Вотана возвели в ранг бога и порой величают Одином. Это не
     совсем верно, но семя истины прослеживается. Дело в том, что Один и Вотан были
     братья-близнецы. Вотан, по праву появления в мир первым возвысился как правитель, а
     Один же был правой рукой брата и среди своего рода Вут был лучшим воином,
     обладателем Гонгнара – ныне копья верховоды родов.
     Конечно, Оридас наставлений людям по истории не читал, этим пусть Сеной
     занимается. Сейчас обладатель Гонгнара направляется на юго-восток – к городу, где
     несколько дней назад ему в лицо плюнули, чего берсерки никогда не прощают.
     Дорога впереди не очень длинная, но армия Оридаса насчитывает почти пять
     миллионов воинов. Они идут, возможно, в смертельную ловушку Михаила, но они идут
     добровольно. Честь выше смерти. После смерти им не будет стыдно за то, что они
     пренебрегли древним законом родов: если демон одолел брата по крови – утопи врага в
     его собственной.
     Воины сейчас стягивались к злосчастному городу со всей Европы. Не пройдѐт и
     недели, как багровые воды реки, что зовѐтся Справедливая месть, выйдут из берегов.
     Взгляд берсерка привлекло движение в небе, подняв взгляд, Оридас увидел, что
     над ними парит валькирия. Она не пряталась на высоте, а мерно парила над колонной
     Детей Войны, явно ожидая, что еѐ заметят и как-то отреагируют.
     - Урзум, веди армию дальше. Я нагоню вас на стоянке.
     - Слушаю тебя, командующий Оридас. – Чуть поклонился молодой берсерк.
     Сам же Оридас, спрыгнув с адра, отошѐл в сторону. Выждав, пока адр скроется за
     рядами воинов, командующий повернулся к дороге спиной и пошѐл в поля, которые были
     по обе стороны от чѐрной асфальтированной жилы этого края.
     Проходящие воины видели, что их лидер отстранился, и понимали, видя валькирию
     в небе, зачем.
     Оридас остановился в сотне шагов от дороги. Он не поднимал головы в поисках
     кружившей ныне над ним крылатой девы, не оглядывался на своих воинов. Урзум
     достойный берсерк, один из тех, кому он с радостью передаст Гонгнар, когда придѐт час.
     «Сын своего отца» - подумал Оридас про Урзума. Смерть Варгуса не сломила
     юного берсерка, он принял это так, как и должно каждому в армии, что шествует позади.
     Смерть в бою – нет ничего лучше.
     У ног Оридаса скользнула тень валькирии – та уже порядочно спустилась. Берсерк
     позволил себе взглянуть на неѐ, когда она делала очередной круг.
     Между крылатыми девами и серыми северянами никогда не было войн, но и мира
     тоже. Они жили в одном мире и не встречались. Небесные воительницы предпочитали
     южные высоты и на север никогда не залетали даже из праздного интереса. Под светом
     Яри у каждого было своѐ место.
     Наконец валькирия приземлилась и, повернувшись на носках, встала лицом к
     Оридасу. Тот стоял и смотрел ей в глаза. Ночью, в свете погребальных костров он видел
     одну валькирию – возможно еѐ.
     - Я валькирия из рода Хильд, почтенный Оридас. – Сложив крылья, воительница
     поклонилась – берсерк ответил ей тем же. Представляться в ответ смысла не было, раз она
     его имя знает. Оридас слушал далее. – У меня предложение. – Продолжила Хильд. – Вы
     идѐте на захваченный город мстить, Я желаю присоединиться.
     - Эта битва не для крылатых.
     Спокойный тон и пронизывающий взгляд не сбили валькирию.
     - Ты идѐшь мстить за своих воинов, Я иду мстить за свою мать – не вижу разницы в
     наших устремлениях.
     - Месть – это не безрассудное желание погибнуть.
     - Я не собираюсь погибать – мой долг отнять жизнь у убийцы матери.
     - Ты уверена, что он там? Что он ещѐ жив?
     - Я уверена.
     - Откуда, позволь узнать, такая уверенность? Да и каков шанс, что в мясорубке ты
     отыщешь его?
     - Его будет несложно найти. Он не демон.
     Оридас посмотрел на Хильд внимательнее. Он догадался, о ком говорила
     воительница.
     - Тот, о ком ты говоришь, хуже демонов.
     - Это неважно. Я желаю вступить в битву с вами. Михаил – мой.
     - Не обижайся, но твой враг не только твой. Он сейчас враг всего мира и твоя месть
     не единична. Его приказ, его план убил моих воинов, убил людей, убил многих достойных
     – думаешь, никто кроме тебя не желает мести?
     - Я с удовольствием уступлю место другим. – Оридас поднял бровь. Хильд
     продолжила. – Если не одолею его сама.
     Берсерк усмехнулся.
     - Ты одна?
     - Валькирии готовы вступить в бой немедленно.
     - Пусть не спешат – у вас есть несколько дней заточить копья и сабли. – Берсерк
     кинул взгляд на металлические прутья, охватывающие лодыжки валькирии. – А вот когти
     вам вряд ли пригодятся. Там достойных отцов не сыщется.
     Валькирия улыбнулась берсерку, оценив его шутку. Но она оставила еѐ без ответа.
     Поклонившись, уже не уважительно, а как боевому товарищу, крылатая воительница
     отошла и в несколько взмахов белоснежных крыл воспарила в небо, направившись куда-
     то на восток.
     Оридас не стал провожать еѐ взглядом. В его сердце загорелся ещѐ один огонѐк, предвещавший успешное окончание грядущей битвы.

      Пльзень

     Павел Тимирязев прибыл в расположение солдат дивизиона «Хранитель» как
     только смог, однако картина практически пустого лагеря дала понять, что он опоздал.
     Связь была, но никто так и не ответил, что странно. Ночью было погребение павших –
     возможно, причина в этом.
     Найдя в малочисленном лагере, где остались только люди и некоторое количество
     ангелов, которые до сих пор были в новинку, центральную штабную палатку, Павел смело
     вошѐл в неѐ.
     Внутри он, к своему удивлению, не обнаружил никого. Постояв в полутѐмной
     палатке с минуту, Тимирязев вышел и огляделся.
     - Не подскажите, где можно найти Сеноя? – Спросил он у проходившего мимо
     ангела. Тот посмотрел на человека и жестами показал, что не понимает. Павел решил не
     сдаваться и, театрально покрутив головой, с нажимом спросил. – Сеной?
     - [Улита да Сеной киамутерра на аши]. – Ответил крылатый, указывая в сторону
     лесополосы, до которой было, на взгляд, полкилометра.
     - Спасибо. – Помахал ангелу Тимирязев и направился в указанном направлении.
     Говоря по чести, он не был уверен в том, что ему указали место, где находится искомый
     ангел. Однако едва он засомневался и хотел было спросить ещѐ раз, но уже у человека, как
     увидел, что с указанной стороны навстречу двигается Сеной.
     Павел, ускорившись, почти побежал к нему.
     - Господин Сеной! – Замахал Павел руками, как только выбежал за границу лагеря.
     Хранитель обратил на него внимание и помахал рукой в ответ.
     Когда они встретились посреди поля, то Павел не смог выговорить ни слова. В
     боку закололо, дыхание сбилось и он, пытаясь оставаться солидным, выставил вперѐд
     ладонь, намекая, что ему нужна минутка. Сеной выждал необходимое человеку время на
     отдышку. Когда Павел разогнулся и вздохнул не так натужно, Хранитель улыбнулся ему
     и, кивнув, намекнул, что внимательно слушает его.
     - Господин Сеной, у меня к вам… для… вас очень срочное … и секретное
     послание. Ух… Вчера в Вене альянс принял решение применить ядерное оружие и
     уничтожить Ческе-Будеѐвице. Вот…
     Сеной ждал продолжения, но больше Тимирязев ничего не сказал. Похлопав по
     плечу представителя администрации президента ОРД, Хранитель бессловесно
     отблагодарил его за информацию. Молча Сеной дошѐл до лагеря и, обратившись к
     первому попавшемуся ангелу, повелел найти ему Азраила и Гавриила. Срочно!

     Малый совет состоялся уже ночью. Гавриил и Азраил были довольно далеко и
     прилетели уже после захода. Немезия прибыла чуть раньше. Сеной потребовал, чтобы
     штабную палатку окружили ангелы и не подпускали никого к ней. Кольцо крылатых
     воителей сомкнулось, солдаты дивизиона «Хранитель» опасливо поглядывали на
     союзников, не понимая, что происходит.
     Внутри штабной палатки находились пятеро – пятым был непосредственно
     Тимирязев.
     - … удар будет нанесѐн, как только силы альянса эвакуируют всѐ население, что
     выжило, за пределы зоны поражения.
     - Какова она? – Жѐстко спросил Гавриил, скрестив руки на груди. Его взгляд
     пронзал человека, отчего тот не сразу смог собраться с мыслями.
     - Огромная. Точно могу сказать, что от города и пригородов останется выжженная
     пустошь. А…
     - Какова зона поражения? – С нажимом спросил вновь Гавриил.
     - Я не знаю точно, я же не военный. Может километров пятьдесят вокруг города, может больше. Правда – не знаю.
     - Точно сказать сложно, Гавриил. Не терзай человека, он не лжѐт тебе.
     - Я лишь хочу знать, как долго будет происходить эвакуация.
     - Зона поражения в среднем у ракеты, которой могут ударить по городу, доходит до
     десятков километров. Мы обсуждаем не то, что сейчас важно. Павел, - Сеной повернулся
     к Тимирязеву, - большое вам спасибо, мы дальше как-нибудь сами.
     Мило улыбнувшись человеку, Хранитель молчал до тех пор, пока тот не покинул
     палатку и кольцо охранения.
     - Сейчас важно не то, какова зона поражения, а то, что в еѐ центре новорождѐнные
     Хранители мира, и их нужно спасти несмотря ни на что.
     Сеной прошипел это, глядя на Гавриила. Впервые за долгие тысячелетия,
     Хранитель потерял спокойствие.
     - Прости, наставник. Я лишь хотел понять, сколько у нас времени. Эвакуация не
     моментальный процесс.
     - Нет, не моментальный.
     - Есть надежда на то, что берсерки дойдут до города и устроят битву в течение
     недели?
     Азраил, наклонив голову вбок, смотрел на карту, расстеленную на столе.
     - Примерно столько времени им и понадобится.
     - Они выманят демонов за пределы города. Пока идѐт битва у нас есть шанс
     попасть в город и спасти Хранителей. Другого, кажется, не будет.
     - Я думаю, Михаил позаботится о том, чтобы их охраняли, несмотря на битву.
     - Нет. – Голос Немезии показался очень твѐрдым. – Воители, будь то воин или его
     жена, все покинут город, если берсерки или иные бросят им вызов. Конечно, старики или
     дети будут в самом тылу, но все остальные будут участвовать в битве. Это древний и
     неколебимый закон воителей.
     - Город не останется пуст. Напоминаю: помимо воителей остаются партисипаты,
     локи и строги. Пусть они там на ролях рабов, но там же останется и Михаил. Его недавний
     выпад из, казалось бы, уже проигранного положения должен напомнить нам, что с ним не
     бывает ничего просто. Он ученик, который давно превзошѐл своего учителя – моего брата
     Сансеноя. Он мыслит не по древним шаблонам.
     - Я почти одолел его на льду Эскьювана.
     - Азраил, ты почти одолел его бездушную тушку, которую Я дрессировал так,
     чтобы ты его одолел, чтобы он не мог тебе противостоять. А сейчас против нас Михаил –
     тот самый, с душой в теле и без крыльев, что весомо меняет перевес умений даже
     Гавриила.
     - У нас Меч Смерти.
     Сеной опустил взгляд на пол, затем перевѐл его на Немезию.
     - Второй шанс? Это ты имеешь в виду? – Демоница осталась бесстрастной перед
     испытующим взглядом Хранителя. – Нет у нас второго шанса. Они крепко держатся за
     город. А его сотрут с лица этого мира, если у нас не получится вытащить оттуда детей-
     Хранителей.
     - А какова вероятность, что они выжили после той бомбѐжки? – Гавриил склонил
     голову, не желая, чтобы его глаза увидел Сеной.
     - Они должны выжить – они не зря пришли в этот мир в это время. Судьба не
     пустое слово для меня теперь – Я верю, впервые в жизни, что всѐ происходит не зря. И раз
     они родились там, где всѐ началось полтысячелетия назад, то здесь же и завершиться
     должно.
     Разведя в стороны руки, Сеной отошѐл от стола. Гавриил закусил губу, борясь с
     желанием задать ещѐ один вопрос, но решив не спрашивать. Вера его учителя слишком
     сильна для его сомнений.
     - Так и как же мы поступим? – Вопросил Азраил, видя, что Гавриил решил
     отмолчаться.
     - При нас до сих пор четверо людей, которые являются Искрами Яриды. Они
     единственная фигура, которая может быть нами выдвинута против Михаила.
     - Не шутишь ли ты, наставник? Люди? Да, они отличаются от прочих, и в бою
     кровь их крепко оберегает, но бросать их против Михаила – проще самим убить. Они не
     справятся.
     - Я не согласен с тобой, брат. – Азраил сделал шаг вперѐд. – Я видел, на что они
     способны. А ради мести за Люцифера – ещѐ на большее. Михаил – это их цель с момента
     рождения на свет. Они с радостью отдадут жизни в попытке идти на зов крови.
     - Азраил всѐ верно говорит, прислушайся к нему, ученик мой.
     Гавриил покачал головой.
     - А быть может, Я пойду один? Я готов проститься с крыльями, но исполнить свой
     долг. Долг Хранителя мира – устранить угрозу. Даже несмотря на то, что эта самая угроза
     мой родной брат!
     Сеной, словно ожидавший этого от Гавриила, сделал шаг в его сторону.
     - Нет, лучше Я брошу на смерть весь род человеческий, чем обескрылю последнего
     истинного Хранителя вашего поколения.
     - Наставник, ты говоришь ужасные вещи.
     - Я говорю правду, а она всегда ужасна. Ты должен меня понимать. Кто, если не ты, научит следующее поколение быть Хранителями? Конечно, есть Азраил, но он не рождѐн
     Хранителем. То, что он сравнялся с нами по силе… боюсь, что это просто закон
     сохранения равновесия мира сработал. Мир должен держаться на трѐх китах…
     - Значит, Искры?
     - Да. Я завтра же всѐ им расскажу. Я не буду ничего утаивать – Я не хочу их
     принуждать. Они пойдут туда или откажутся. – Сеной глубоко вздохнул. – Но Я-то знаю, что пойдут. Они по-другому не смогут.
     - В таком случае на сегодня всѐ. – Азраил развернулся и вышел. Вслед за ним ушла
     Немезия.
     Покинув кольцо охраны, ангел обнял демоницу и взлетел.
     Поднявшись достаточно высоко, ангел отпустил руки и завис на месте. Его
     немного сносило ветром, но он старался держаться, часто работая крыльями.
     - Это и наша месть тоже.
     Парящая рядом с ним Немезия не обращала внимания на ветер, трепавший еѐ
     чѐрные, на вид безжизненные, волосы.
     - Ангел мой, одумайся. Твой разум закрыт для взора Гавриила, но Я-то вижу, что
     тебя гложет. Ты желаешь смерти Михаила с того дня, как впервые решился снизойти в
     Срединный мир за советом к Хранителям. Твоѐ участие в их плане по его устранению
     чуть не разлучило нас навсегда. Неужели ты хочешь, чтобы это всѐ-таки случилось?
     - Я сделал всѐ, чтобы даже смерть не разлучила нас. И она не разлучит – Меч
     Смерти у меня благодаря тебе.
     - Ты не понимаешь. Месть уничтожает тебя. Вспомни, с чего началась Первая
     Война – с зависти Михаила, который убил родную сестру и мести за неѐ Люцифера. Не
     становись на этот путь. Пусть мстят те, кому уже нечего терять. У кого Михаил отнял уже
     всех. А пока у тебя есть Я – мой долг не позволять тебе мстить.
     Азраил закрыл глаза и, нырнув головой, полетел сначала вниз, а затем, поймав
     поток, лѐг на ветер и, едва шевеля крыльями, парил на нѐм. Немезия двигалась
     параллельно с ним – ей ничто не мешало – ни ветер, ни высота. Она могла быть рядом, не
     взирая ни на что. И она прекрасно знала, что Азраил готов ради неѐ на всѐ тоже. Даже за
     порогом смерти. Они всегда будут вместе.
     Молчание тѐмного ангела никак не тревожило еѐ. Она знала, что если Азраил
     завершил спор молчанием, то он признался в своей неправоте. Это вселяло спокойствие в
     сердце отравницы.
     Спокойствие даже на высоте нескольких сот метров над землѐй, на распутье всех
     ветров.

     Гавриил было вышел из палатки вслед за Немезией, но Сеной остановил его.
     Хранитель поколения войны обернулся – его наставник стоял, виновато понурив голову.
     - Учитель?
     - Ты разочарован во мне.
     - Вовсе нет. Но Я не хочу стоять в стороне, когда ты посылаешь на бойню кого-то
     вместо меня. Михаил мой брат, и мой долг покончить с тем злом, что он творит.
     - Ты, конечно, прав. Но Я хочу дать завершить начатое твоему брату.
     Слова Сеноя сбили Гавриила с мысли. Он развернулся к учителю всем телом.
     - Что ты сказал? Ты хочешь, чтобы Михаил завершил… что он должен завершить?!
     - О, Гавриил, постой, ты не понял. Я хочу, чтобы Люцифер завершил то, что начал.
     Он должен убить Михаила – не ты.
     Гавриил смотрел на Сеноя как на сумасшедшего.
     - Искры Яриды – это творение твоего старшего брата. Они – это он. Можешь
     считать меня старым, сошедшим с ума ангелом. Может так оно и есть. Люцифер – костѐр, а четверо оставшихся потомков Яриданской сотни – искры этого костра. – Ангел
     вздохнул, видя, что Гавриил не понимает его. – Если они не справятся, то Я сам выйду на
     бой против него. Если погибну и Я, то уже никто не помешает тебе совершить то, что ты
     задумал. Всему свой черѐд, Гавриил. – Хранитель подошѐл к своему ученику и положил
     ладони ему на плечи. – Поверь мне. В последний раз поверь. Мы на пороге нового мира.
     Мир, который смотрит сейчас на нас, как на инородное нечто. Ты будешь нужен ему куда
     больше, чем Я.
     Поэтому сначала Я пошлю, возможно на смерть, четверых людей с кровью Яриды.
     Не приближайся к Ческе-Будеѐвице. Ты должен выжить.
     После этих слов Сеной вышел из палатки, оставив Гавриила в тишине и полумраке.
     Рукой разгладив рыжие волосы, Хранитель постарался переварить услышанное, но
     оно не умещалось в голове.
     Хотя Люцифера уже несколько лет нет в живых, он продолжает своѐ дело –
     приводит к свету младшего брата, что погряз по тьме. А его удел до сих пор оставаться
     золотой серединой и быть Хранителем.
     Гавриил потянулся за спину и с тихим шуршанием вытащил из ножен свой меч,
     который даже в полумраке палатки отливал зеленоватым светом. Меч Жизни. Кажется, единственный меч, не менявший хозяина.
     - Пришло время…

     Сеной устроил побудку задолго до рассвета. На Шекспира пришлось вылить
     стакан воды – помогло. Пропустив мимо ушей жалобные стоны и сопутствующие
     словоизлияния, Хранитель выждал, когда четверо проснутся окончательно.
     - Буду краток и предельно честен.
     - Уже страшно. – Пробубнил Шекспир.
     - Помолчи, пожалуйста!
     Зверь даже вздрогнула от такого внезапного выпада Сеноя – впервые он повысил
     голос на Шекса, обычно предпочитая отходить того палкой в импровизированном
     поединке.
     - Итак, времени нет, поэтому… - Сеной резко умолк, словно потерял нить, но тут
     же нашѐлся. – Ческе-Будеѐвице будет атакован ядерным оружием. Правительства стран
     одобрили это. Наши друзья из ОРД помочь ни в чѐм не смогли – город будет уничтожен
     со всеми, кто там есть. В настоящее время, думаю, уже начата эвакуация населения, которое может оказаться в зоне поражения.
     После бомбардировки, которую устроили те же люди, что решились на ракетный
     удар, Я не уверен, что новорождѐнные Хранители выжили. Не уверен Я и в том, что
     выжил Михаил. Это нужно проверить и, если нам повезѐт - вытащить Хранителей.
     Касательно Михаила. Как Я говорил – нет уверенности, что он жив. Молчи! –
     Ткнул пальцем Сеной в Шекспира, который хотел открыть рот. – Если встретите его –
     ваше дело, что с ним делать. Ограничивать не буду. Решите убить – удачи, решите
     сбежать – пойму.
     Касательно прикрытия – берсерки уже выдвинулись туда. Они идут мстить и
     бросят воителям вызов. По древним законам их племени на битву выйдут все, кто может
     ходить. В городе останутся только не воины, да и то, поди, пойдут поглазеть на резню.
     Город будет пуст. Мы знаем лишь то, что держали новорождѐнных в западной части
     города. Перемещать их вряд ли будут – опасно для здоровья.
     Сеной умолк.
     - Теперь говорите.
     - Ты посылаешь только нас? – Осторожно, опасаясь нарваться на необыкновенно
     злого и нервного Сеноя, спросила Зверь.
     - Да. Только вас. Вы, помимо того, что отличная боевая единица, ещѐ и
     малочисленны, знаете, как тихо пройти как по лесу, так и городу. Послать вояк
     «Хранителя» не могу – не подходят по … духовным соображениям. – Сеной в очередной
     раз задумался на минуту. – Если не хотите, Я не имею права вам приказывать. Важность
     моего поручения и опасность его выполнения мною вполне осмыслены.
     - Я иду. Давно ждал уже подобного.
     Вихрь засветился прям, когда Сеной только начал повествовать о предстоящей
     миссии, а сейчас уже почти готов был выступать немедленно.
     - Я тоже, но с условием. – Сеной косо посмотрел на Шекспира. – Я хочу доспать.
     - Как обычно ничего умного не придумал. Зверь, Тлен – ваше слово?
     - За. – Кратко ответил Тлен, подняв руку, словно голосовал на заседании какого-
     нибудь комитета.
     - Я от мужа ни на шаг. – Приобняла Вихря Зверь.
     Сеной покачал головой.
     - Ну что ж. Я вам могу пожелать только удачи. А ещѐ буду ждать вашего
     возвращения.
     - А что будет с берсерками, если ракеты прилетят раньше, чем хотелось бы?
     - Этот момент людей не волнует. К сожалению, они готовы пожертвовать
     «чужаками», только бы раз и навсегда отгородиться от угрозы демонов.
     - Ясно… - Шекспир чуть опустил голову. – То есть под огонь и мы можем попасть.
     Принцип меньшего зла.
     - Ты совершенно прав, Олег. Ядерная атака будет с вами или без вас. Судьба
     Хранителей людям безразлична. Вы-то хоть понимаете их роль?
     - А как же. – Серьѐзно кивнул Шекспир. – Будут через тысячу лет сидеть и вот так
     же на смерть отправлять других идиотов, заливая в уши им то, что они слышать хотят.
     - Шекс!
     - Зверь, погоди, он тоже прав, по-своему. Да – отправляю на смерть. Но повторяю –
     не настаиваю. Если вы откажетесь или согласитесь, но погибните – Я пойду следующий.
     Последние слова старого Хранителя показали всю глубину ситуации. Она
     оказалась куда хуже, чем показалось с первого взгляда.
     - Значит мы, типа, последняя надежда?
     - Нет. Не последняя. Надежд много и судьба рассудит, которая из них сыграет. Я
     ставлю на вас – вот и всѐ.
     - Ну, вот и проверим. – Тлен поднялся, подошѐл к Сеною. Протянул ему руку –
     обменялись рукопожатиями. – Когда берсерки будут на месте?
     - По моим прикидкам через пять дней. Может четыре. Транспорт вам доступен –
     можете не спешить.
     - А мы поспешим. – Тлен обернулся к троице. – Выдвигаемся завтра в полдень.
     Берсерки же подойдут к городу с севера? – Сеной кивнул. – Мы поедем вокруг, чтобы
     прибыть с юга. А сейчас всем спать. Подъѐм в десять.
     Сеной усмехнулся. Троица разбрелась по раскладушкам.

      Ческе-Будеѐвице
      Три дня спустя

     Бомбѐжек больше не было.
     Михаил сидел на крыше чудом уцелевшего здания на окраине города. Он
     просматривал с щепетильностью каждый уголок разрушенного города, каждое уцелевшее
     окно, каждую уцелевшую крышу – всѐ, что можно было рассмотреть. Следов Эмитры
     нигде не было.
     Михаил прекрасно знал, что именно должен отыскать, чтобы потерять надежду
     целиком и полностью. Пока он нашѐл в пределах города только одно место, выжженное
     ангельской душой. Других «печатей» смерти новорождѐнных Хранителей или их матери
     не нашлось.
     Архангел подошѐл к делу с необходимой ответственностью и проверил каждый
     дом, каждые руины, каждые подвал и чердак – все места, где могли спрятаться или
     погибнуть искомые им персоны.
     На миг Михаил задумался над собственными мыслями: «нигде в пределах города».
     Михаил поднялся. Его взор, зациклившийся на руинах, устремился дальше, где за
     небольшим полем виднелись куда более уцелевшие домики.
     Он закрыл глаза, про себя проклиная в который раз захлестнувшую его глупость.
     Вторая ошибка. Уже вторая!
     Михаил поспешил спуститься на землю. Один из пролѐтов был обрушен, что,
     конечно же, не остановило архангела. Спрыгнув на следующий этаж, подняв облако пыли, и бегом спустившись и выбежав из подъезда, Михаил огляделся. Поняв, где нужное
     направление, он опрометью кинулся туда.
     Здесь, на окраине, почти не было иного населения города. Выжившие демоны
     стягивались на севере города – они теперь его не волновали. Их планы не отличаются
     гениальностью, хотя пара новых приѐмов у них теперь в запасе есть. Благодаря ему, опять-таки.
     Миновав памятные развалины с единственным упоминанием того, что один из
     младенцев погиб, Михаил стремился как можно скорее попасть к границе города. Не
     сказать, что было далеко.
     Впереди уже стали вполне чѐтко проглядываться поля, изрытые несколькими
     воронками от взрывов. Отвлекающие костры демонов в этом районе уже никто не
     поддерживал и горизонт был вполне виден, чего не сказать об иных направлениях.
     Михаил старался не обращать внимания на редко появлявшихся в его поле зрения
     воителей и локов, которые что-то искали в руинах. Его цель впереди и отвлекаться он не
     желал. Выбежал за границу города, туда, где постройки уступали место полю, которое в
     свою очередь отделяло город от другого поселения или пригорода. На взгляд Михаила все
     человеческие постройки и их компоновка были очень странными, но что взять с людского
     рода?
     Поле, что открылось перед ним, было распахано лишь несколькими взрывами, в
     общем, пострадало куда меньше, чем город – сюда бомбы не падали в таком количестве.
     Почва близ города была испещрена следами. Михаил остановился, глядя на их
     многообразие.
     Следы босых ног, уходящие прочь от города. Оглядевшись, Михаил наметил
     примерное направление бегства ангелины – скорее всего она постаралась спастись в
     соседнее селение. Осмотревшись и рассудив, что где, как не здесь, ей было бежать прочь, Михаил очень медленно, стараясь на затаптывать следы, пошѐл прямо, из стороны в
     сторону водя взглядом в поисках искомых следов. Шаг за шагом он прочѐсывал
     истоптанную десятками ног почву, перед ним то и дело возникали образы тех, кто здесь
     мог пробегать, проходить, проползать или кого тут могли тащить волоком. Находились
     лужицы засохшей крови.
     Пройдя шагов двадцать или чуть более, Михаил остановился, приклонив колено, он
     присмотрелся к небольшой вмятине на земле, очень похожей на след пятки. Еѐ
     перекрывал след демонского сапога, но это уже была надежда. Она оправдалась спустя
     ещѐ пару шагов, когда пред архангелом открылся чѐткий след ангелины, направленный
     именно туда, куда он думал – на селение.
     Михаил ускорился, и трусцой пробежав пару десятков шагов, миновал ту область
     «сплошных следов» - чем дальше от города, тем меньше было отпечатков, и тем чѐтче был
     виден след Эмитры. Решив не спешить и немного успокоиться, Михаил пошѐл пешком, шагая рядом со следами от ног ангелины. Как и ранее, он отлично понимал по глубине, размашистости и иным тонкостям то, как вела себя его жертва. Она то бежала опрометью, то спотыкалась, то шла медленно. В основном, конечно же, бежала.
     Идущего по следу Михаила тревожила лишь одна мысль: сколько детей при ней?
     Он точно знал, что погиб один из них. Но если иные очаги, свидетельствующие о смерти
     младенцев, попросту завалило рухнувшими строениями?
     След поведал Михаилу, что ангелина замедлилась и остановилась. Взгляд Михаила
     упал на небольшой камень, что торчал между двумя полосами пашни – камень был
     оплавлен…
     Сжав кулаки до боли, вонзив ногти в ладони, архангел едва сдержал в себе вопль
     отчаяния. Нет, его мало волновала сентиментальная часть случившегося. Он проигрывал
     – его собственный план, уже в который раз, терпел крах. Казалось, что всегда
     сопутствовавшая ему удача покинула его. И вот – обгоревший оплавленный камень как
     ещѐ одно подтверждение оного.
     Решив вернуться к следам, архангел обратил внимание, что от камня Эмитра
     уходила, едва волоча ноги, и шла она уже в другом направлении. Она повернулась к
     камню спиной и просто пошла прочь. Михаил последовал за ней, если можно применять
     подобное определение при учѐте временного разрыва в несколько дней.
     В голове роились мысли и оттенок их Михаилу не нравился. «Хоть бы один выжил.
     Хотя бы один…»
     По следам, к сожалению, нельзя было определить, несѐт ли Эмитра последнего
     ребѐнка из тройни или нет. Михаил мог лишь надеяться на это, но внутренне был готов к
     проигрышу. Эмитра уходила от намеченного изначально курса и пошла в сторону более
     отдалѐнных построек, некоторые из которых были сгоревшими или разрушенными.
     Темпа ангелина не прибавляла, шла шатко, порой останавливаясь. Впереди,
     аккурат по маршруту, Михаил увидел колодец, а за ним строения. Решив больше не
     жалеть нервы и не тешить себя надеждами, архангел уверенно пошѐл вдоль следа, быстро
     сокращая расстояние до построек.

     - Вы не поверите, кто идѐт прямо к нам.
     Тлен на секунду оторвался от оптики и кивнул в сторону поля.
     Засевшие в полуразрушенном сарае четверо людей находились близ Ческе-
     Будеѐвице уже более суток и вели обычную разведывательную деятельность. Переходили
     от одного скрытного места к другому, готовили пути входа и отхода, примечали пути
     патрулирования воителей, которые с этой стороны города вели себя довольно лениво.
     Зверь осторожно подошла к Тлену и легла рядом с биноклем. Снайпер чуть
     подкорректировал указательным пальцем еѐ прибор, наведя его точнее.
     - Ого! Михаил собственной персоной!
     Сидевшие у стены сарая Шекспир и Вихрь подорвались и вмиг оказались рядом.
     Шекспир, пригнувшись и держа руки в карманах, прищурившись, вгляделся в
     открывшуюся панораму без оптики. Михаил и впрямь приближался к ним.
     Он шѐл, глядя на землю, порой чуть приостанавливался и что-то разглядывал. Шѐл
     по направлению довольно уверенно.
     - Он по следу, что ли, идѐт? Ищет кого-то?
     - Похоже на то. – Медленно проговорил снайпер, не отрываясь от оптики. – Скоро
     прямо к нам придѐт. Чѐрт…
     - Что? – Насторожилась Зверь.
     - Да за колодцем скрылся, не вижу его. – Снайпер быстро окинул их место
     дислокации. – И перескочить некуда – спалит движение.
     - Полежи так, сейчас ближе подойдѐт и увидишь его. – Без тени сомнений
     провозгласил Вихрь. Шекспир, продолжая стоять внагибку, наблюдал за приближением
     архангела молча.
     Михаил приближался к колодцу. Перед ним, метров за пять, он остановился и
     уставился взглядом в воронку от взрыва.

     Следы канули в воронке. Дальше их не было видно. Что это может значить? Что
     Эмитра погибла здесь.
     Михаил постарался обострить все чувства, особенно ощущение мира вокруг. Оно
     пусть изрядно притупилось, но на небольшой радиусвсѐ же работало.
     Вначале он чувствовал полную безжизненность окружающего пейзажа. Мелкие
     звери и насекомые его естественно не интересовали. Но вот он услышал биение сердца.
     Оно стучало размеренно, спокойно. Оно было где-то рядом.
     Сконцентрировавшись на нѐм, Михаил открыл глаза – в них вспыхнула
     оправдавшаяся надежда. Он услышал рядом с первым сердцем второе, совсем крохотное.
     По лицу поползла улыбка – они живы и они рядом. Совсем под носом. В глубине колодца, укрытые от света неким холодным предметом, возможно металлом.
     Михаил смело шагнул в воронку и далее к выложенным камнем стенкам колодца.
     Заглянув внутрь, он увидел порванный взрывом лист жести, который скрывал дно, каким
     бы оно ни было. Судя по тому, что рядом с колодцем не было никаких признаков того, что
     им активно пользуются – ни вѐдер, ни ворота или «журавля», Михаил решил, что он
     попросту высох, и Эмитра не нашла для себя и младенца лучшего укрытия. Хотя, это
     скорее походило на могилу…
     Упѐршись на стенку колодца, Михаил буравил взглядом лист жести тѐмного цвета, кажется синего, во мраке было не понять.

     - Чѐ он там встал-то?
     - Колодец проверяли, так вроде ничего такого не было. – Вихрь развѐл руками. Он
     сидел на коленях и лишь одним глазом подглядывал через щель в стене за действиями
     Михаила.
     - Тлен, - Тихо произнѐс Шекспир, таки нарушив молчание, - а прострели-ка ему
     ногу. Оружия при нѐм нет, как я посмотрю. Делегации демонов тоже.
     - Я тебе добавлю, что он хромает, а на виске у него изрядная рана. – Тлен по-
     прежнему смотрел в оптический прицел. – А подстрелить пока не могу – выше пояса
     только вижу.
     - Как будет момент, сделаешь?
     - Легко. С такого расстояния даже на холодный ствол попаду.
     - Действуй, как момент будет.
     Зверь щурилась и пыталась понять, что же там увидел Михаил, чего не видели они.
     Стоял он, улыбаясь, и словно видел там кого-то. В голову закралась мысль, что, быть
     может, там искомые новорождѐнные Хранители. Хотя, что они там могут делать?
     Михаил облокотился на стену колодца.
     - Эмитра. – Произнѐс он довольно громко внутрь. Кроме эха, однако, сидевшие в
     засаде четверо не услышали.
     Михаил оглянулся, наклонился и спустя мгновение вновь возник, подбрасывая на
     ладони камешек. Подкинув его в очередной раз повыше, Михаил, поймав его, с силой
     запустил вниз. Раздался грохот камня о жестяной кусок металла. С последующими
     звуками у Звери по телу пробежали мурашки – они услышали плач испуганного младенца
     и крик столь же испуганной матери.
     - Стреляй! – Завопила Зверь. Тлен отстал от еѐ крика на секунду, не более.
     Михаил упал.
     Тлен посмотрел поверх прицела, на лице его было непонимание.
     - Что такое?
     - Я не уверен, что попал.