Городецкий Максим Федорович: другие произведения.

Затеи олигарха

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это театральная инсценировка бестселлера второй половины 20 века "Маги" британского писателя Джона Фаулза. Весьма странно, что никто пока не создал подобной пьесы

  Затеи олигарха
  
   Пьеса в двух актах
   на основе романа Джона Фаулза "The Magys" (в русском переводе "Волхв")
  
   Инсценировка Максима Ф. Городецкого
  
  Действующие лица:
  
  Николас Эрфе, школьный учитель, 25 лет
  Элисон Келли, стюардесса, 22 лет
  Морис Кончис, греческий миллионер, 75 лет
  Жюли (Лили, Ванесса), 24 лет
  Джун (Маргарет), ее сестра, 26 лет
  Митфорд, капитан в отставке, 30 лет
  Мисс Спенсер, служащая в Британском содружестве наций, 25 лет
  Фридрих Кречмер, доктор психологии (?), более 80 лет
  Мери Маркус, профессор (?), около 50 лет
  Мария, горничная (?), около 60 лет
  Джо, санитар (?), 30 лет
  Прочие из окружения Кончиса
  
   Действие происходит в Европе, в наши дни
  
  Акт первый
  
   Сцена первая
  
  Кабинет в здании Британского содружества наций. За столом, оборудованном оргтехникой, сидит мисс Спенсер. Рядом со столом - кресло для соискателей. За перегородкой с тонированным окном - комнатка для негласных соглядатаев. Она пока пустует.
   В кабинет входит Николас. Он в строгом костюме, собран, учтив, но при виде сверстницы становится чуть фамильярнее.
  
  Николас. - Добрый утро, мисс Спенсер. Боялся опоздать к назначенному часу, но обошлось. Я - Николас Эрфе.
  Мисс Спенсер. - Присаживайтесь, мистер Эрфе. Вы весьма пунктуальны - ровно десять. Неужто из аристократов? (Жмет кнопку под столом - незаметно для посетителя, но зрителям видно).
  Николас (устраиваясь в кресле) - Считается, что нашими предками были гугеноты из рода де Юрфе, бежавшие в Англию в 17 веке...
   В это время в смежную комнатку тихо заходят Морис Кончис и один из его помощников. Они внимательно смотрят в окно и слушают
  
  Мисс Спенсер. - А непосредственные предки?
  Николас. - Отец - бригадный генерал. Мать - просто генеральша. Но они погибли в авиакатастрофе.
  Мисс Спенсер (чуть помолчав). - Братья, сестры?
  Николас. - Увы, сирота я круглый.
  Мисс Спенсер. - Н-да. С другой стороны, все состояние родителей - ваше.
  Николас. - Еще раз увы. Папа крупно играл на бегах. Так что труд для меня - не только удовольствие, но и насущная необходимость.
  Мисс Спенсер. - Где же Вы трудились после окончания Оксфорда?
  Николас. - В одной из частных школ Восточной Англии. Преподавал литературу.
  Мисс Спенсер. - И...?
  Николас. - И вынужден был уволиться. По мотивам личного свойства.
  Мисс Спенсер. - Все же поясните. Вы ведь понимаете, что Соединенное Королевство за рубежом должны представлять наиболее достойные. И если Вы обрюхатили какую-нибудь ученицу и сбежали...
  Николас. - Нет, нет. Впрочем, Вы почти угадали. Дочь одного из преподавателей решила, что я гожусь ей в мужья, и развила чрезмерную активность. При увольнении директор школы принял мою сторону и дал письменную рекомендацию.
  
  Достает бумаги и подает служащей.
  
  Мисс Спенсер (пробежав глазами рекомендацию). - Что ж, полагаю, Ваша кандидатура вполне приемлема. Я внесу Вас в картотеку претендентов и выдам бланки, которые нужно подробно заполнить и документально подтвердить. Но я лишь первое звено в цепи инстанций. Вас бут еще проверять и перепроверять - понимаете? (Николас кивает ).
  Теперь подробнее об этой вакансии. Школа лорда Байрона является одной из самых престижных в Греции. Соответственно, труд преподавателей в ней оплачивается весьма достойно. В частности, месячный оклад учителя английского языка, которым Вам предстоит стать, составляет 6 тысяч евро. Это при том, что Ваши текущие расходы будут просто мизерны: и квартиру и питание для преподавателей школа предоставляет бесплатно. Соблазнов же цивилизации рядом не будет, так как школа расположена на небольшом, почти пустынном острове. Контракт заключается сроком на один год, а далее - по желанию сторон. Ну, как?
  Николас (чуть иронично) - Фантастика! Совсем никаких соблазнов!
  Мисс Спенсер. - У меня все, мистер Эрфе. Бланки заполните дома и занесете. О результатах конкурса мы вам сообщим.
  Николас (с улыбкой). - Я понимаю, что Вы очень занятая девушка, мисс Спенсер. Но все же ходите на ланч? Позвольте мне к Вам присоединиться, оплатив счет - и поболтать еще об этом прекрасном острове?
  Мисс Спенсер (после жестокого колебания).- Вот так Вы и снимаете женщин, мистер Эрфе? Со мной это не пройдет. И свой ланч я оплачу сама!
  Николас (выходя) - Ох уж эти американские замашки... Как они не к лицу англичанкам! Так в час на выходе, мисс Спенсер?
  Морис Кончис (проводив взглядом Эрфе) - Что ж, многообещающий молодой человек. Похоже, типичный недоинтеллектуал, потребитель впечатлений, преимущественно эротического плана. Вероятно, интравертен, инфантилен, склонен попеременно к бунтарству и депрессиям. Но есть и самоирония - а это уже кое-что. В общем, годится. (И повернувшись к своему спутнику). Найми частного детектива и выясни всю его подноготную: где родился, как учился, контакты в Оксфорде, в этой восточноанглийской школе, сегодняшнее житье-бытье. Возни будет много, но кто знает, что из добытого может мне пригодиться... И дай добро на его прием в нашу школу (Уходят).
  
   Сцена вторая
  
   Улица в Лондоне. На тротуаре - открытое кафе с несколькими посетителями. За одним из столиков с бутылками пива и блюдом с креветками сидит Николас. Появляется Митфорд: статный, щеголеватый, при усиках - просто мачо. Он жмет клавиатуру сотового, и у Николаса сигналит его сотовый. Тот собирается отвечать, но Митфорд подходит и фамильярно сжимает его руку.
  
  Митфорд. - Не трудись, это я тебя определял.
  Показывет, улыбаясь, на свой сотовый.
  Николас. - Вы находчивы. Присаживайтесь. Сорт пива тот, что Вы предпочитаете. Со знакомством?
  Митфорд. - Действительно, мой. И креветки! Вот чего навалом в этой Греции... Ну, будем! (Стукаются бутылками, пьют). Так ты, значит, мне на замену?
  Николас. - Не совсем. Вы ведь преподавали в школе Байрона военное дело, а я буду прививать потомкам эллинов английскую культуру - через язык. Вот исторический парадокс!
  Митфорд. - Ты, поди, из Кема или Окса? Ну, прививай, кто против. Только я о другой замене толкую. В этой школе, существующей на английские деньги, англичан-преподавателей почти нет. Преобладают французы, есть итальянцы ну и, конечно, греки. Хотя я опять не о том...
   Есть на острове один богач по фамилии Кончис. Его вилла в южной части острова, милях в четырех от деревни и школы - правда, бывает он в ней наездами. Живет уединенно, местных не привечает, но к англичанам питает явную слабость. Во всяком случае, до меня на вилле Бурани регулярно бывал один английский учителишка, да и меня там поначалу приняли как родного... Мич то, Мич сё...
   Вдруг началась какая-то чертовщина, полная тарабарщина - голова пошла кругом. Но не на такого напали! Я им быстро укорот сделал, всех построил, все о себе разъяснил, повернулся и больше туда ни ногой. Только Кончис этот на острове в полном авторитете - мигом организовал мне каверзу, и чинуши в Афинах и Лондоне ликвидировали мой контракт. Еще бы: деньги правят миром, с этим тезисом не поспоришь. Я, конечно, и здесь себе работу нашел, но совсем не за ту зарплату...
  Николас. - Н-да... Но как там все-таки обстоит дело с соблазнами цивилизации - действительно, глухой угол?
  Митфорд. - Ты о дешевках что ли? Где их сейчас нет... Только на этом острове, как назло, такие уродки подобрались, да и цивилизованы они еще едва-едва, можно заразу подхватить. А на жен преподавателей лучше не зариться: может, чего и обломится, да вот соглядатаев там хватает, быстро контракта лишишься... Моя-то каверза, думаешь, какой была природы? Так что если у тебя есть бабец, бери с собой - веселее и здоровее будет.
  
   В кафе появляется Элисон: в хипповых одежках, но грациозная, подвижная, улыбающаяся.
  
  Элисон (с ходу заняв стул) - Всем привет! Особенно тебе, Нико! (Целует его стремительно в висок). Пиво? Клево! Не возражаете? (Быстрый взгляд в сторону Митфорда, тот кивает. Более осторожный взгляд на Николаса, тот чуть качает ресницами). Тогда за вас - что бы вы тут не замышляли!
  Митфорд. - Что ж, Николас, вижу, ты основательно подготовился к этому учебному году. Желаю и завершить его без потерь: штатных и финансовых. Больше сказать тебе нечего, и потому я удаляюсь. (Поднимается, жмет руку Николасу, кивает с интересом Элисон, делает шаг в сторону, но оборачивается). Напоследок совет: не ходи к Кончису. (Уходит).
  Элисон. - Кто это, Нико? И что за Кончис?
  Николас. - Это капитан Митфорд. Работал в прошлом году в школе Байрона, о чем мне поведал секретарь загранбюро. А Кончис - островной миллионер и авторитет.
  Элисон (поддразнивая) - Секретарь загранбюро... Поведал... Наверняка в юбке, а ты известный юбочник! Ужинал с ней? Говори (с тычком в бок)...
  Николас. - Всего лишь завтракал. Уймись, Элли.
  Элисон (притихнув, после паузы, заглядывая Николасу в лицо) - Я буду ждать тебя. Честно.
  Николас. - Знаю.
  Элисон.- Ты всегда говоришь "Знаю". Вместо того, чтобы ответить как следует.
  Николас. - Предположим, я скажу: я пока не готов к женитьбе, дай мне этот год на размышление. Что ты мне ответишь?
  Элисон. - Что буду тебя ждать.
  Николас. - А если я, подумав год, скажу тебе "Нет"?
  Элисон (опустив голову) - Я уеду назад, в Австралию.
  Николас. - Что за глупости, Элисон! Куда лучше не давать никаких обязательств. Жить, как живется. Вот встретимся через год, тогда и будем решать.
  Элисон (после паузы) - Я просто подумала: уже этой ночью тебя со мной не будет. И следующей. И потом...
  Николас. - Я буду тебе звонить. К тому же к нашим услугам электронная почта.
  Элисон. - Хорошо. Но, Нико, я боюсь, что твои звонки и письма будут все реже и реже...
  Николас. - Ты ведь теперь стюардесса, Элисон, к тому же на междугородних линиях. Неужели не сможешь подменить кого-нибудь на рейс в Афины - когда нам станет совсем тоскливо? А уж я постараюсь приплыть со своего острова...
  Элисон. - А и правда, Нико! Это очень, очень не просто, но, думаю, возможно. Вот будет здорово!
  Николас (понимаясь и подавая руку Элисон) - Да и сейчас немного времени у нас с тобой есть. Если уж тратить его на охи и вздохи, то, может, другого свойства?
  
  Уходят, обнявшись, быстрым шагом.
  
   Сцена третья
  
   Южное побережье острова Спеце. Крытая, с яркой колоннадой терраса виллы Бурани. На террасе стол с двумя приборами и два стула. Безлюдно.
   На авансцене появляется Николас. Он загорел, одет по- пляжному: майка, шорты, кроссовки. Стоит в виду виллы, колеблясь: подойти? пойти прочь?
  
  Николас. - Итак, на вилле появились обитатели. Долго же мне пришлось ждать - полгода. За это время я все окрестности истоптал и сюда приходил раз двадцать в надежде увидеть легендарного Кончиса и его свиту. Вот дождался, а ноги идти отказываются. Слабак несчастный! Во всем слабак: и учитель, и сочинитель и возлюбленный. Особенно в последнем качестве. Верно сказала Элисон: звонки и письма от меня будут все реже, реже... Теперь и она перестала в меня стучаться: ни звонков, ни писем за последний месяц... Впрочем, этого я и ожидал: ведь Элли рекордсменка была до встречи со мной, сама говорила: два-три парня в неделю. Мол, все люди - братья. При этом хватало наглости меня называть юбочником! Хотя, будучи моей девушкой, уже не бывала ни с кем - я бы почувствовал. Она совершенно открытый, бесхитростный человечек. И так ко мне льнула!
   Ну, все, забыли. Сейчас передо мной цитадель богача-эксцентрика и мне надо в нее проникнуть. Скорее всего, меня пнут охранники, хоть я их и не вижу. Или старый хрен холодно удивится и тоже пнет. Или окажется склеротичным пустословом, от которого я сам захочу сбежать через десять минут... С чего ради я поверил явному балбесу Митфорду? Но хочешь узнать - дерзай! Все, пошел. (Подходит ко входу на террасу и деликатно стучит по обшивке). - Есть кто-нибудь?
  Из виллы на террасу открывается дверь и выходит Морис Кончис в изящном свободном полотняном костюме. Поднимает руку в легком приветствии.
  Кончис (кричит) - Мария!
  Николас. - Меня зовут...
  Осекается, остановленный жестом Кончиса.
  Кончис. - Не трудитесь, мистер Эрфе. Я узнал, что Вы расспрашиваете обо мне и, естественно, расспросил о Вас. Присаживайтесь за стол.
  Николас. - Но Вы кого-то ждете, а я лишь хотел...
  И снова его останавливают.
  Кончис. - Не следует лгать без особой нужды. Вы шли ко мне в гости, чего я, как видите, ожидал.
  Выходит Мария с подносом, заставленным блюдом с сэндвичами, чайниками, сахарницей и т.д. Безмолвно хлопочет у стола.
  Кончис. - Прошу Вас перекусить со мной. По греческому обычаю совместная трапеза сближает людей.
  Николас (усаживаясь) - Это представление бытует у многих народов. Но Вы, мистер Кончис, принимаете меня скорее по-английски: чай, сэндвичи, да и говорим мы с вами на классическом английском...
  Тем временем они пьют чай и закусывают.
  
  Кончис ( улыбаясь) - Я родился и до девятнадцати лет жил в Англии - под другой фамилией. Переехав в Грецию, принял фамилию матери. Но значительная часть моей души осталась английской. Потому мне приятно видеть у себя в гостях всякого англичанина, а уж выпускника Оксфорда, филолога - приятно вдвойне.
  Николас.- Благодарю за комплимент, но здесь, в Элладе, родине европейской культуры, я чувствую себя просто нуворишем.
  Кончис. - Полноте лукавить, Николас. Эллады давным-давно нет, а нынешнюю Грецию вряд ли кто назовет культурной страной. Как, впрочем, и Испанию, Германию, да и Древний Рим.
  Николас. - Эк Вы хватили. Эти страны дали миру столько гениев...
  Кончис. - Я сужу о культуре народов не по их гениям, а более всего по способности масс к самоиронии. Эллины умели посмеяться над собой, а римляне - нет. По той же причине Франция - культурная страна, а Испания - некультурная. У евреев и англичан множество недостатков, но есть юмор - и потому я им прощаю.
  Николас. - Что ж, если оценивать культуры под этим углом зрения...
  Кончис. - Уверяю Вас, с годами угол зрения становится все специфичнее.... Или же человек просто слепнет.
  Николас (смешавшись и повертев головой) - Какая оригинальная колоннада. Что-то мне напоминает...
  Кончис (с довольной усмешкой). - Видно, что Вы знакомы с искусством Ренессанса. Именно эту колоннаду запечатлел Фра Анджелико на картине пятнадцатого века - но в Венеции. Я ее купил и перевез сюда. Когда у человека много денег, нет детей и он стар - можно позволить себе такие прихоти. Внутри виллы довольно много картин и скульптур, все подлинники: Модильяни, Боннар, Роден, Джакометти... Потом покажу.
  Николас.- Вы что же, не боитесь грабителей?
  Кончис. - Лучшая охрана - невидимая.
  (И, включив что-то, в сторону) Митриос, эла? ("Эла" - донеслось через какой-то динамик).
  Николас (после паузы) - Да, сейчас многие бездетны. Но жена у Вас есть?
  Кончис. - Я живу один. Рядом со мной - только Мария. В юности я был очень влюблен. Она жила по соседству и была на год младше. Ее звали Лили, и она соответствовала своему имени. Такая невинная, робкая... Я же, само собой, был страстен и ужасно этого стыдился. Хотел быть ей под стать. За три года, что мы были знакомы, наши отношения дошли до обручения. И мы стали вправе целоваться. Как это было сладостно! Смейтесь, смейтесь. Сейчас вы сходу забавляетесь своими телами, берете и отдаете все целиком, но знайте: вы лишаете себя драгоценной, обостренной робости. Вымирают не только редкие виды фауны и флоры, но и редкие виды чувств.
  Николас. - Что же произошло?
  Кончис. - Она заболела гриппом и умерла. Какое-то осложнение, которое к тому же неправильно лечили.
  Николас. - Бог мой...
  Кончис. - Я возненавидел все на свете, а особенно насквозь отсыревшую Англию и сбежал к дяде, в Аргентину. После чем только не занимался и где только не жил, но любовь к другой женщине из своей жизни исключил. Я говорю именно о любви, а не о сексе. По возмужании я научился легко склонять женщин к сексу. Психическое здоровье мужчины, лишенного женской ласки, под угрозой. Поэтому я осмелюсь попенять Вам на то, что Вы не взяли сюда подругу. И не говорите мне, что таковой у Вас в Англии нет: успешного в любви мужчину выдают десятки признаков.
  Николас (мямля) - Действительно, есть. Мы перезваниваемся иногда...
  Кончис. - Она тоже филолог?
  Николас. - Всего лишь стюардесса и вообще из Австралии. Элисон из Элис-Спрингс: слышали про такой городишко?
  Кончис. - Снобизм в начале 21 века? Важно другое: либо ее провинциальность с жадным огоньком успеха во что бы то ни стало, либо этот огонек питается верой, надеждой и любовью, свойственным именно провинциалам.
  Николас (кривясь) - Да простодушна она, простодушна. И верит всем чересчур...
  Кончис. - Как это хорошо! Вот так же верили мы друг другу с Лили. И знаете (понижает голос), за эту веру и любовь я был вознагражден...
  Николас. - Каким образом?
  Кончис.- Лили стала приходить ко мне.
  Николас. - Что?!
  Кончис. - Мертвые живы, Николас. И могут возвращаться к нам по проводнику любви.
  Николас. - Тут я с Вами согласен. Умершие живы, пока жива память о них в наших сердцах.
  Кончис. - Я вовсе не о том. А о вполне реальном существовании умерших.
  Николас. - Извините, Морис, я - атеист.
  Кончис. - Бог здесь не при чем. Вы что, никогда не слышали о теории информационного поля, образующего сферу вокруг Земли?
  Николас. - Слышать-то слышал: будто в момент смерти человеческая сущность сублимируется в электромагнитное излучение и занимает ячейку в этом поле. Однако в такие байки я не верю.
  Кончис. - И в НЛО не верите?
  Николас. - Разумеется, нет.
  Кончис. - Однако те, кому довелось наблюдать НЛО, верят в них истово. Если же что-то подобное доведется увидеть Вам?
  Николас. - Я буду дотошно анализировать свои чувства.
  Кончис. - Что ж, сегодня вечером Ваши чувства подвергнутся атаке. Надеюсь, Вы останетесь у меня ночевать? (Согласная пауза). Пока же пройдемте в дом - я покажу Вам свои сокровища. А там и обед подоспеет.
  Входят в дом.
  
   Сцена четвертая
  
   На той же террасе, но вечером и ракурс несколько другой: сбоку, на заднем плане виден слабо залесенный склон. Ярко светит луна - в дополнение к электрическому освещению виллы. Из дома звучит фортепьянная музыка: что-то из Шопена, легкое, лунное. Вот она замолкает, и на террасе появляются Кончис и Николас, усаживаясь за стол.
  
  Николас (замечая за столом третий стул, полушутя) - Вы ожидаете Лили?
  Кончис. - Вы угадали. Во время игры на фортепьяно я послал ей телепатический сигнал. Вижу, не верите. А вот посидите смирно и представьте мысленно вересковый луг... (Некоторое время сидят молча). А теперь я осмелюсь предположить, что у Вас в голове только что возникла песня Бёрнса, причем со слов: "...под снегом и дождем, мой старый друг, мой верный друг, тебя укрою я плащом...". Ведь так?
  Николас (потрясенно) - Совершенно верно! Что это было: гипноз?
  Кончис. - Нет, именно пример телепатии. Мы за день так настроились друг на друга, что послать Вам эту телепатему мне не составило труда. Если Вы напряжете память, то непременно вспомните подобные примеры из своей жизни - когда в голове вдруг возникает мелодия и слова песни, а через одну, две секунды кто-то рядом напевает их вслух. Были?
  Николас (еще потрясеннее) - Были...
  Со стороны берега появляется Лили и идет вдоль террасы: изящная, уверенная в себе, одетая по моде 50-х годов, на плечах шаль.
  Кончис (приглушенно Николасу) - Ни о чем ее не спрашивайте. Ведите себя как с больной амнезией. Она очень ранима и, если спугнете, больше не захочет Вас видеть. А может и меня...
   Лили всходит на террасу. Кончис и за ним Николас поднимаются со стульев.
  Кончис (целуя ей руку) - Лили, позволь представить тебе мистера Николаса Эрфе. (И полуобернувшись к Николасу). Мисс Монтгомери.
   Лили протягивает Николасу руку - для пожатия. Рассаживаются.
  Лили (слабо улыбаясь Николасу) - Тепло сегодня. Вы даже одеты по-пляжному.
  Кончис (опережая Николаса) - Это моя вина. Николас зашел ко мне с утра ненадолго, а я его задержал до вечера и не предложил ничего из своего обширного гардероба. Впрочем, сейчас многие так ходят с утра до вечера.
  Лили. - Чем Вы занимаетесь, мистер Эрфе?
  Николас. - Преподаю английский язык греческим детям в школе имени Байрона.
  Лили (светским тоном) - Должно быть, учить детей увлекательно.
  Николас - Не для меня. Зря я к ним нанялся. Впрочем, этот промах дал мне возможность познакомиться с Вами - и сейчас я просто счастлив.
  Лили. - Морис, по-моему, твой гость пытается за мной ухаживать.
  Кончис. - Разве это не естественно, Лили? Ты подобна произведению искусства, а Николас, как я выяснил, искусства большой ценитель. (Вдруг кричит: - Мария! Отклика нет.) Что случилось с моей каргой? Пойду сам за кофе и бренди.
  Уходит в дом.
  Николас (живо, но приглушенно). - А теперь колитесь! Что это за комедия?
  Лили (возмущенно). - Мистер Эрфе!
  Николас. - Я-то Эрфе, а кто Вы?
  Лили (поднимаясь) - Давайте погуляем по террасе. (Идут вдоль колоннады). Разве Морис не просил Вас обойтись без вопросов?
  Николас. - Ладно Вам. При нем - конечно. Но сейчас, наедине? Ведь мы с Вами современные англичане...
  Лили. - И потому вольны друг другу грубить?
  Николас. - Не грубить, а позакомиться ближе.
  Лили. - Может, тут не все так жаждут... знакомиться (Смотрит в темноту).
  Николас (растерянно) - Вот как...
  Лили. - Принесите мне шаль. (Николас обернулся туда-сюда стремительно). Закутайте плечи.
  Николас (осмелев). - Не пойму, где Вы живете. На яхте?
  Лили. - Нет, на берегу.
  Николас. - Я тут все облазил и намека на жилье не нашел.
  Лили.- Вы не умеете смотреть.
   Вдруг ночную тишину оглашает звук рога. Николас резко всматривается в ночной склон. Лили недвижна. Звук повторяется, и на опушку, освещенную луной, выдвигается статная фигура. Это мужчина, совсем обнаженный, не считая оливкового венка, в руке - рог. Судя по ярким бликам, его тело густо покрыто белым гримом - даже пенис.
  Николас. - Кто это?
  Лили. - Вас что, не учили мифологии?
  Николас. - Аполлон? А в миру?
   Действие, однако, продолжается. По склону наверх, не замечая Аполлона, бежит нимфа, тоже обнаженная, в том же гриме. За ней, отставая шагов на десять, бежит козлоногий, волосатый рогатый сатир с подъятым гипертрофированным черным фаллосом - конечно, накладным. Верх склона вдруг освещается прожектором - в его луче стоит женщина в оранжевом хитоне, с серебристым луком и колчаном. Лицо ее грозно - то, видимо, Артемида. Нимфа, добежав, прячется за ней, а сатир тормозит в испуге. Богиня быстро накладывает стрелу, натягивает лук - стрела летит и поражает сатира. В свете прожектора боги сходятся, приветствуют друг друга одинаковым жестом - подъяв руки с откинутыми ладонями - и отступают в лесную сень. Исчезают.
  Лили. - И мне пора, мистер Эрфе.
  Николас. - По возвращении в схрон поздравьте своих друзей с удачным представлением.
  Лили. - А может, это предостережение?
  Николас. - Мне?
   Из дверей виллы выходит Кончис.
  Лили (торопливо, понизив голос) - Мне в самом деле пора.
  Николас (в тон) - Когда мы снова увидимся?
   Остается без ответа. Лили почти убегает. Подходит Кончис.
  Николас (в восхищенном недоумении) - Ну у Вас и размах! И все ради единственного зрителя - меня?
  Кончис (помолчав) - Быть может, самым мудрым для Вас было бы вернуться в школу. И больше здесь не появляться.
  Николас (помолчав тоже) - Нет. Хочу узнать, что все это значит. Каков замысел и каким будет финал.
  Кончис. - Судьба каждого, Николас, определяется его душевными устремлениями и случайностями - а их много. Потому - что можно знать о своем будущем, даже в рамках одного года? Пойдемте выпьем перед сном бренди и еще потолкуем об искусстве. Например, на тему: жив ли такой род литературы как роман...
  Уходят в дом.
  
   Сцена пятая
  
  Утро в окрестностях виллы Бурани. Она видна в отдалении. Здесь же берег моря, которое предполагается в районе зрительного зала. Выше по склону стоит старая часовня.
   По берегу медленно идет Николас.
  Николас. - Опять он что-то задумал... Или, правда, срочные дела призвали в Афины - хоть и в воскресенье? Отбыл с шиком, на вертолете. Меня просил не стесняться, гостить на вилле сколько захочу. Тем лучше: поищу с пристрастием логово его подручных.
  Вдруг звонит его сотовый: номер Элисон!
   Элли, ты? Что делаю - отдыхаю. Как всегда, активно. Да ты что? В пятницу будешь в Афинах? И три дня свободных... Я радуюсь, что ты. Конечно, приеду. Все нормально. Да рад я, рад. Это потому, что я, свинья, перестал о себе напоминать. Правда и ты замолчала... Да нет здесь у меня никого, сколько раз повторять. Хорошо, Элли, давай жить мирно. Вот увидимся - обо всем переговорим: о плохом и о хорошем. К черту разговоры? И я так считаю. Ну, пока. До встречи. Целую. И я много-много раз. Все, пока.
  Трясет головой, переживает.
   - Вот не вовремя! Молчала-молчала и на тебе! Что же делать: не ехать нельзя и ехать ужас как не хочется...
   Идет, повесив голову. И почти натыкается на выходящую к берегу со стороны часовни Лили: в белой блузке с длинными рукавами и серой юбке до пят; волосы скреплены на затылке черным вельветовым бантом.
  Лили. - Чем Вы так удручены, что никого не видите?
  Николас (мгновенно сориентировавшись). - Помните мультик про пса, самозабвенно бегущего по следу кошки, в то время как она сидит над ним?
  Лили. - Так Вы по моему следу бежите? Не очень-то резво. И с очень квелым выражением лица.
  Николас. - Но встретил Вас - и оно уже совсем, совсем не квелое.
  Лили. - Да, перемена резкая. Похоже, я Вам небезразлична.
  Николас (с пылом). - Никогда не встречал столь восхитительной девушки!
  Лили. - Умерьте Ваш пыл. Морису он может не понравиться.
  Николас. - Опять Морис! Неужто он Ваш любовник?
  Лили (вздергивая подбородок). - Вы невыносимы! Других отношений между людьми представить не можете?
  Николас. - Могу. Например, работодателя и наемницы...
  Лили. - Как Вы смеете...
  Неожиданно садится на землю и, уткнув голову в колени, плачет.
  Николас (в смущении). - Мисс Монтгомери, прошу Вас... Я виноват.
  Лили (сквозь слезы). - Идите, идите к своей стюардессе...
  Николас (вспыхнув). - Здешние забавы бывают не так уж веселы!
  Лили. - С Вами трудно не согласиться.
  Николас (садясь рядом с ней). - Так Вы признаете, что все это комедия?
  Лили. - Отчасти. А Вы по-прежнему ее любите?
  Николас (с досадой). - Опять Вы... Мы теперь просто друзья.
  Лили. - Но... жили друг с другом как муж и жена?
  Николас. - Господи! Да все ведь так делают. И если хотите знать, она спала до меня с десятками парней. Лили Монтгомери из 50-х годов было бы дико это слышать, но Вы-то не она! Как Вас зовут по-настоящему?
  Лили. - А "Лили" Вас не устраивает?
  Николас (решительно). - Нет.
  "Лили". - Настоящее имя мне меньше нравится. По метрике я Джулия, а проще - Жюли.
  Николас. - Жюли, а дальше?
  Жюли. - Холмс. Конечно, не с Бейкер-стрит.
  Николас. - Давно знаете Кончиса?
  Жюли. - Я здесь со своей сестрой, Джун. Вы видели ее вчера в той сценке, с сатиром. Нас заманили сюда под предлогом киносъемок. Сказали, что кино будет необычным, супермодернистским...
  Николас. - Так нас снимают?! И записывают?
  Жюли. - Теоретически возможно: какие-нибудь лазерные видеокамеры и узконаправленные микрофоны... Но мне кажется, что нет. Кончис все-таки порядочный человек. Да и более изощренный. Его цели мне неясны, но в их благородстве я не сомневаюсь.
  Николас. - Но вам платят за участие в его мистификациях?
  Жюли. - Дело не в деньгах, хотя они нам обещаны...
   От часовни к ним спускается Джун - загорелая, одетая подобно Николасу, с повадками манекенщицы.
  Джун. - Вот вы где, еле нашла. (Николас делает попытку представиться, она легким жестом его пресекает). Бросьте, я все про Вас знаю. А что Жюли успела про нас рассказать?
  Николас (несколько оторопело, но уже и с интересом). - Вы - Джун.
  Джун. - Ах, как верно! Не возражаете, если я еще доберу солнца? (Снимает майку и остается до пояса нагишом). Предпочитаю топлесс: ведь мы с Вами, Николас, живем в 21 веке - не то, что досталось по роли Жюли! И если Вы скинете шорты с плавками, я от Вас не отстану...
  Жюли (возмущенно). - Джун! Сейчас же оденься!
  Джун (показав язык сестрице и медленно, с выпячиванием грудей, надев майку). - Признаюсь Вам, Николас: у меня грудь на размер больше, чем у этой бедняжки - вот она и комплексует. (Николас в некотором ступоре, безмолствует). Вы книжицу Теодоракиса "Сердца трех" читали?
  Николас. - Что?
  Жюли. - Эта книга должна была лечь в основу сценария фильма, который обещал снимать Кончис. Нам с Джун пришлось внимательно ее прочесть.
  Джун (перебивая). - Она про дочерей британского посла в Греции, которым вздумалось провести неделю на природе. Случай свел их с греческим поэтом, страстным малым. Тот влюбился в них обеих, а они в него... Все то счастливы, то несчастны, а конец у книги неважный...
  Николас. - М-да. Но Кончис ведь отказался от этого сценария? Иначе придется его разочаровать: моя страстность далека от греческой.
  Джун (толкая его в бок). - Ой ли? Не хотите даже попробовать?
   Жюли демонстративно смотрит в сторону.
  Николас (вглядываясь в склон). - Жюли, что это за строение наверху? Часовня? Предлагаю ее осмотреть, а Джун, тем временем, без помех доберет солнца...
   Жюли смотрит на Николаса с сомнением, Джун - с ухмылкой, а Николас уже тянет Жюли за руку с земли. Они идут к часовне, но у входа девушка притормаживает.
  Жюли (полуоборачиваясь в сторону Джун) - Я ей когда-нибудь глаза выцарапаю.
  Николас (обвивая ее талию рукой и увлекая в часовню). - Она тебя просто поддразнивает.
   Проходит минута. Вдруг у часовни появляется рослый Джо в черной спецодежде и застывает в дверях.
  Жюли. - Ой, Джо!
   Выскакивает из часовни и бежит вверх по склону.
  Николас (напыжась). - Что тебе надо?
   Джо делает шаг внутрь часовни и выдергивает Николаса наружу. Тот летит в сторону, но удерживается на ногах, яростно обернувшись. Джо грозит ему пальцем, мычит и бежит вслед за Жюли.
  Джун (подбегая) - Не связывайся с ним! Он очень сильный!
  Николас. - Кто это, черт побери!?
  Джун. - Сама не пойму: то ли наш телохранитель, то ли сторож. Он немой. Повсюду таскается за нами, хотя и скрытно. Сегодня, разделившись, мы его обманули, но вот же нюх у человека: нашел. И, похоже, в самый неподходящий момент? Да ладно тебе смущаться - Жюли давно пора разговеться. С подачи Кончиса она уж очень втянулась в роль целомудренной девушки... В Кембридже у нее был парень. По признанию Жюли очень хорош в постели. Но как-то выяснилось, что она не единственная скрипочка, на которой он играет...
  Николас. - Изменил Жюли?!
  Джун. - А ты-то со многими спал, признавайся?
  Николас (после колебания). - Было, но не одновременно.
  Джун (льстясь). - А с нами хотел бы? Мы ведь сестры, почти одно существо...
  Николас (отстраняясь). - Не дурите мне голову, сестра. В окрестностях виллы, как я теперь подозреваю, полно мужчин. И, по крайней мере, половина из них заглядывается на Джун.
  Джун. - В том смысле, что вторая половина млеет при виде Жюли? Дурачок, плохо ты знаешь своих собратьев. Все заглядываются на меня! И все - на Жюли. Но эта реплика в скобках и для нашего триумвирата значения иметь не будет.
  Николас (решительно). - Я так понимаю, Жюли сюда сегодня не вернется?
  Джун. - Верно понимаешь, малыш. Более того, задержавшись, я услышала, что босс затребовал к себе в Афины всю команду - уж не знаю зачем.
  Николас. - Надолго?
  Джун. - На декаду, вроде бы. Да не переживай ты так: разлука тушит слабый костер чувств, а сильный - раздувает.
   Царственно кивает и уходит, покачивая бедрами. Николас смотрит вслед.
  
   Конец первого акта
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Акт второй
  
   Интермедия первая
  
  На авансцену выходит Николас, одетый в джинсы и приличную рубашку. Достает мобильник, набирает номер.
  Николас. - Элли? Я здесь, у служебного входа. Хорошо. (Прячет телефон). Уф, черт, как волнуюсь...
   Входит Элисон: в синей щеголеватой форме стюардессы, с сумкой "Бритиш эрлайнз" на плече; эффектна, но вид у нее все же усталый.
  Элисон. - Привет, Нико.
  Николас. - Здравствуй, Элли.
   Забирает у нее сумку.
  Элисон (смотрит ему в глаза). - Боялась, что ты увильнешь.
  Николас (отводя взгляд). - Я снял в гостинице два номера. В Греции вдруг стали очень блюсти нравственность.
  Элисон. - Я прокрадусь к тебе по балкону. Ты чертовски похорошел: такой загорелый, подтянутый...
  Николас (потупившись). - Элисон... Не знаю как тебе рассказать...
  Элисон (сверкнув глазами и потускнев) - Встретил другую?
  Николас. - Нет, что ты... Просто был у шлюх и подцепил... сифилис. (Она смотрит, вытаращив глаза. Он поспешно:) - Я все залечил, но врач рекомендовал пока воздерживаться...
  Элисон (после паузы, с пониманием). - Ох, Нико, Нико... Вот горе-то для тебя, привыкшего всю любовь сводить к постели. Может, хоть теперь поверишь мне, что главное в любви - просто быть вместе, видеть, слышать друг друга, сопереживать впечатления по ходу жизни...
  Николас. - Быть вместе - и не иметь возможности обнять, соединиться с тобой?
  Элисон. - Твой карантин, правда, на время? Значит, все наверстаем в следующее свидание - меня обещали чаще ставить на афинский рейс. Так как же ты придумал меня развлекать? Только прошу что-нибудь подальше от чавкающих, глазеющих и приставучих людей...
  Николас. - Тогда взберемся на Парнас?
  Элисон. - Парнас?
  Николас. - Это гора в центре Греции - обиталище Аполлона и муз, поэтический рай.
  Элисон. - Ой, Нико! И мы их увидим?
  Николас. - Если повезет. Но Грецию увидим почти всю.
  Элисон. - Тогда вперед! Я трепещу заранее... (Уходят).
  
   Сцена первая
  
  Номер в афинской гостинице: широкая кровать, на которой под одеялом лежат, обнявшись, Николас и Элисон. На столе - огромный букет горных цветов.
  
  Элисон (разомлевшим голосом). - Лжец паршивый... Так меня заморочить. Признавайся, зачем ты выдумал этот сифилис?
  Николас. - Я хотел оградить тебя, Элли - от себя. Но там, на Парнасе, ощутил такой восторг и такое родство именно с тобой...
  Элисон. - Да, Нико, да...
  Николас. - И еще я понял, что не могу тебе врать. Совершенно.
  Элисон. - Тогда признавайся, что там творится, на этом острове? Только не заливай мне опять про школу и дебильных учеников.
  Николас. - Да, Элли, ты нашла правильное слово: творится. Но вот что - я и сам не понимаю. Творец же всего - миллионер Кончис. Недавно я гостил у него на вилле, всего два дня, а впечатлений набрался - не осмыслишь за два года.
  Элисон. - Например?
  Николас. - Да вот сидим мы с ним вечером на террасе, пьем чай: вдруг в лесу звуки рога, кто-то ломится через кусты, смотрим - голая бабенка, за ней козлоподобный мужик с готовым членом... Вот-вот завалит ее, но им навстречу богиня охоты в полном вооружении: р-раз - сатир падает со стрелой в груди, целомудрие девы спасено. И все исчезают. Прямо Версаль времен Людовика 14-го.
  Элисон (ошарашено). - Ни фига себе! А что дальше?
  Николас. - Ничего. Продолжаем пить чай и говорить об искусстве.
  Элисон (с жарким интересом). - А еще?
  Николас. - Или вот. Стал уверять меня, что души умерших живы и могут во плоти являться к своим близким - если те их все еще любят. Я вежливо сомневаюсь, вдруг на тебе: от моря к нам заходит девушка, одетая по моде 50-х годов (этакая Марлен Дитрих), а он мне говорит: познакомьтесь, это моя невеста... Притом, что его невеста умерла как раз в 50-х. Каково?
  Элисон. - Но все это было подстроено?
  Николас. - Конечно. Только с какой целью? Ведь кроме меня там никого не было. Понимаешь: ни-ко-го!
  Элисон. - Может, все это снималось скрытой камерой? А потом тебя будут показывать миру в роли недоумевающего идиота?
  Николас. - Слишком мелко для Кончиса. Тут что-то другое и мне очень хочется понять: что?
  Элисон. - Да-а. Вот морочит так морочит. Но мне все же непонятно: для чего дурил меня ты, с сифилисом? От Кончиса своего манеру перенял?
  Николас. - Похоже что так, Элисон.
  Элисон (вдруг прозревая) - Эта девушка красивая? Ты был с ней наедине?
  Николас. - Не бери в голову, Элли. Она - малая часть этого спектакля.
  Элисон. - А то я тебя не знаю. Для тебя - большая.
  Николас. - Она совсем не похожа на современных девушек. В ней мало плотского.
  Элисон. - Уж ты постараешься отыскать. Оживить эту мумию...
  Николас. - Элисон! Не смеши меня.
  Элисон. - Что-что?!
   Тяжелая пауза.
  Николас. - Ты права, Элисон. Надо быть честным. Она мне очень нравится. Познакомься я с ней завтра, сказал бы: гуляй, я люблю Элисон. Но это случилось неделю назад, до твоего звонка. И по возвращении на остров мы неизбежно встретимся...
  Элисон (очень горько). - Люблю Элисон... Ты меня любишь, пока не подвернется кто посимпатичней. Вот и подвернулась...
  Николас. - Я понимаю, что запутался.
  Элисон (резко вставая с постели и надевая пеньюар). - Ни слова больше. Это невыносимо.
   Идет к лоджии. Николас тоже встает и одевается. Потом все же подходит к Элисон и приобнимает за плечи.
  Элисон (гневно высвобождаясь). - На хер иди. На хер.
  Николас (отойдя, говорит медленно, веско). - Когда я ехал на встречу с тобой, думал, буду сдержан и плавно завершу наш роман. Не получилось. И не могло получиться, потому что чувствую - союз наш неискореним. Никакие прочие мои или твои увлечения поколебать его не смогут.
  Элисон (после паузы, резко повернувшись). - Хорошо. Если так - завтра я уволюсь. У меня кое-что отложено, да и ты теперь не нищий. Поеду на твой остров и куплю домик. Выдержишь эту тяжкую ношу - жить с той, которая тебя любит?
  Николас (вяло). - Вот опять, Элисон, ты с наскока...
  Элисон (жестко). - Да или нет? (Пауза). Вижу, что нет.
  Николас. - Просто потому, что...
   Элисон резко бежит к двери из номера. Николас перехватывает ее, валит на постель, пытается зацеловать.
  Элисон (во весь голос). - ПУСТИ!
  Николас (ослабив хватку). - Элли, ради бога...
  Элисон. - НЕНАВИЖУ! ПРОЧЬ!
  Бурно рыдает. Из соседнего номера стучат в стенку. Голос: "Вы что, взбесились?".
   Уйди... Прошу, уйди...
  Николас, постояв немного, выходит из номера. Элисон горько плачет, но все тише. Звонит ее мобильник. Она видит незнакомый номер и включает его. Отвечает слабым голосом.
   Да? Морис Кончис? Со мной поговорить? О чем? Хорошо, я выйду из отеля через полчаса. Хорошо.
   Кладет мобильник, недоуменно улыбаясь.
  
   Сцена вторая
  
   Утро субботнего дня на вилле Бурани. Те же декорации, что в сцене третьей первого акта. Николас, одетый цивильно, с элементами щегольства, походит к террасе. Кончис выходит ему навстречу.
  
  Кончис. - Привет, Николас. Как съездили в Афины? Виделись с подружкой?
  Николас. - Нет. Ее в последний момент перевели на другой рейс.
  Кончис. - Какая жалость. Ну, давайте пить чай. Мария!
   Выходит Мария, расставляет чайники, печенье. Уходит.
  Николас. - А как поживают сестры? Где они все-таки живут?
  Кончис (улыбаясь). - Сейчас на яхте. Она неподалеку. Лили скоро появится здесь.
  Николас. - Лили? Мне она призналась, что ее зовут Жюли.
  Кончис (усмехнувшись). - Это входит в ее игру. И в диагноз заболевания: раздвоение личности.
  Николас (усмехаясь в свою очередь) - Жюли - шизофреник? Вот уж непохоже: естественна, умна, прекрасно образованна.
  Кончис. - Связь между развитым интеллектом и шизофренией общеизвестна.
  Николас. - С каждым днем, проведенным здесь, мой нос все вытягивается.
  Кончис. - Вас водят за нос? Только не я.
   Вытаскивает откуда-то книгу, подает собеседнику.
  Николас (с недоумением читает). - "Введение в психиатрию"?
   Кончис. - Прочтите заложенную страницу.
  Николас (читает). - "Характерным признаком шизофрении является образование маний: правдоподобных или же нелепых. Мании сопровождаются повышенной самооценкой или самоуничижением. Зачастую мания не затрагивает обширные сферы сознания и потому пациент представляется совершенно здравомыслящим". (Вскидывает голову). И какова же ее мания?
  Кончис. - Я думал, Вы поняли. Она живет в 50-х годах 20 века.
  Николас (саркастически). - И воображает себя Вашей умершей невестой?
  Кончис. - Эту роль осторожно внушил ей я. Другие ее личины менее симпатичны.
  Николас. - А причем здесь Вы, преуспевающий делец?
  Кончис (снисходительно). - Одно из самых успешных моих предприятий - частная психиатрическая клиника в Женеве. Которую я же и основал, будучи в 60-х годах психиатром. Вижу, Вы сомневаетесь. Показать мой диплом?
   Николас (машет рукой). - Но тогда почему Жюли не в клинике, а здесь?
  Кончис. - Я теперь редко бываю в клинике. Но ее родители - мои друзья и полностью мне доверяют. Поэтому Жюли повсюду меня сопровождает и я всегда при ней - как психиатр.
  Николас (мрачнея). - И Джун тоже?
  Кончис. - Нет, она работает в институте социологических исследований и бывает у нас по отпускам и наездами.
  Николас. - Наконец, моя роль?
  Кончис. - Вы просто не хотите быть догадливым. Жюли как любой девушке необходимо хотя бы кратковременное общение с молодыми людьми - конечно, ее круга. Она просто расцветает тогда - Вы не заметили? Но это общение не должно переходить известных этических границ. Прошлый раз вы оказались на этой границе, и тогда пришлось вмешаться моему санитару.
  Николас (краснея). - Что б Вам раньше меня предостеречь?
  Кончис. - Но разве тогда Вы были б естественны? У Лили обостренная интуиция, она тотчас раскусила бы Вашу фальшь и замкнулась.
  Николас. - Вот я попал... (Вдруг спохватившись). Вы привозите ее сюда каждое лето?
  Кончис. - Да.
  Николас. - Так вот чем занимались здесь мои предшественники...
  Кончис. - Джон "водил" превосходно. А Митфорд - из рук вон. К тому же у Лили обострилась тогда мания преследования, она стала приписывать мне, няньке, враждебные намерения и пожаловалась ставшему для нее своим Мичу. Этот молодец тотчас предпринял попытку вызволения страдалицы из "плена", случилась драка с санитаром, затем грязные упреки в адрес всех, в том числе и Лили. Она была потрясена, впала в депрессию... Впрочем, за Вас я не волнуюсь: Вы юноша умный и порядочный, чего Митфорду как раз недоставало. (Николас морщится, Кончис поднимает в знак извинения руку). Простите, улестил Вас, но искренне. И еще простите, что втянул в свою психотерапию. Остается повторить, что Вы вольны тотчас уйти - или все-таки продолжить сотрудничество со мной, для блага Лили.
   Из двери виллы выходит Лили: в блузке и полотняных брюках, но все же старомодного покроя.
  Лили (смущаясь). - Здравствуйте, Николас. Можно и мне попить с вами чаю?
  Николас. - Привет, Лили. Мы будем рады.
  Кончис. - Радуйтесь вдвоем. Мне пора изучать биржевые ведомости.
  Уходит в дом.
  Лили (после паузы). - Виделись со своей приятельницей?
  Николас (с холодком). - Нет.
  Лили. - А Морис сказал нам, что вы встречались.
   Николас (с удивлением). - Ему-то откуда знать? Опять что-то комбинирует?
  Лили. - Так нет?
  Николас. - Я ведь Вам объяснял: между нами все кончено. Вот сюда я летел стремглав -на встречу с Вами, Лили.
  Лили (удивленно). - С чего это Вы вновь меня так называете? Я - Жюли.
  Николас (улыбаясь). - Да без разницы. Мне нравится любая Ваша ипостась.
  Жюли. - Вы тоже считаете, что у меня раздвоение личности? Это Вам Кончис внушил? Вот мерзкий старик!
  Николас. - Но Вы, оказывается, давно его знаете. И приезжаете сюда не первое лето.
  Жюли. - О чем Вы, Николас? Уж не Вы ли сумасшедший? Впрочем, от Кончиса можно ожидать любых баек. О Вас нередко говорит гадости: например, что недавно лечились от сифилиса.
  Николас. - Что?!
  Жюли. - Значит, нет? От сердца отлегло. Думала, больше с тобой не поцелуюсь...
  Николас (трепетно). - Жюли! Я извелся без тебя. Так долго не видеть твоих строгих глаз, не слышать дивного голоса настоящей леди, не вдыхать присущего лишь тебе аромата...
   Встает, резво подходит к Жюли и нежно, долго целует в губы. Тем временем сзади подкрадывается Кончис с топором в руке.
  Жюли (резко отталкивая Николаса). - Не остроумно, Морис!
   Николас оборачивается и застывает в ужасе.
  Кончис (в упор глядя на Николаса). - Чаю попили? Надо дров наколоть - Марии нечем растопить печь!
  Жюли (вскочив на ноги, визгливо). - Ты напугал меня! Ненавижу!
  Кончис (переводит взгляд на нее). - Поди остынь, милая!
  Жюли (по-прежнему). - Ненавижу!
  Кончис. - Лили, я настаиваю.
   Она круто поворачивается, хватает со стола чашку с остатками чая и, походя, выплескивает их в лицо Николасу. Скрывается в доме. Николас, дрожа, достает платок и утирает лицо.
  Кончис. - Вы вновь увлеклись, Николас, вот мне и пришлось прийти к Вам на помощь.
  Николас (со злой иронией). - С топором? Я-то ладно, а каково пришлось Жюли? И что за россказни о моем сифилисе, о встрече с подружкой?
  Кончис. - Во всяком деле важен результат. Я намеренно спровоцировал Лили, и Вы увидели, наконец, ее шизоидальность. И россказни мои целенаправленны: тем самым я создаю сдерживающие факторы для Лили. Ей трудней будет в Вас влюбиться. Впрочем, я по-прежнему верю, что Вы не способны воспользоваться ее нездоровьем для плотской потехи. Ну, пойдемте колоть дрова. (Николас недоумевает). Соорудим барбекю, а для этого ведь нужны натуральные угли? (Уходят).
  
   Интермедия вторая
  
  На авансцену стремительно выходит Николас. В одной руке - телеграмма, в другой - мобильник. Он пытается набрать номер: раз за разом. Безуспешно.
  
  Николас (перечитывает телеграмму). - "Элисон покончила с собой в субботу. Энн". Что за бред? Что за бред! А сотовый ее не отвечает... Да что ж это такое? Долбаная Энн - не сообщила номер своего телефона. Неужели, правда? (Вдруг медленно выпрямляется). Конечно, правда. И убил ее я... Такая доверчивая, светлая, родная...
   Содрогается от рыданий и плетется прочь.
  
   Сцена третья
  
  Ночь. Дом в поселке на острове. Его комнаты открыты зрителю, но пока затемнены. К дому подходят Джун и Николас. Останавливаются перед входом.
  
  Джун. - Говорю тебе, мы сбежали от Кончиса. Он всех достал: и Жюли, и меня, да и тебя тоже.
  Николас. - Жюли меня ждет? Зачем?
  Джун. - Пойми, нам некому довериться, кроме тебя. И потом, она мне твердит: приведи Николаса.
  Николас (горько). - И я иду - как бычок на веревочке. А знаете ли вы, милые сестрицы, наемницы Кончисовы, что в результате ваших мистификаций погиб хороший человек? Верившая мне девушка?
  Джун (потупив взор). - Да. Кончис откуда-то узнал. Это особенно нас напугало. И вот мы здесь...
  Николас. - Вы - здесь. И я - здесь. А ее нет уже нигде. Как тяжело... (Джун молчит). Так Жюли меня ждет... Хорошо, пойдем.
   Открывают дверь. Одна комната освещается. В ней у входа в другую комнату стоит Жюли: босая, в черном кимоно поверх ночной рубашки. Джун куда-то выходит.
  Жюли (бежит к Николасу и падает ему на грудь). - Ах, Николас! (Он молчит). Почему ты умолчал о любви к Элисон?
  Николас. - Не знаю.
  Жюли (тихо). - Может потому, что успел влюбиться в меня?
  Николас (смягчаясь). - Да. И язык мой онемел.
  Жюли. - А тогда, в Афинах, ты ей обо мне рассказал?
  Николас. - Да. И зря - сейчас жила бы.
  Жюли. - Вы с ней тогда переспали?
  Николас (краснея). - Какая разница, Жюли? Я столько раз спал с ней до того...
  Жюли. - По-твоему, никакой? (Отворачивается от него, отходит). Просто я хотела выяснить, с кем собираюсь провести ночь: с толстокожим носорогом или с падшим ангелом...
  Николас. - Это ей я рассказал байку про сифилис.
  Жюли. - То есть у вас ничего не было?
  Николас (с досадой). - Да нет же!
  Жюли (вновь походя к нему и нежно улыбаясь). - Прости, что в тебе усомнилась...
  Легко его целует и ведет за собой в другую комнату. Она слабо освещается и становится видно, что это спальня. Свет в первой комнате тухнет.
   - Дай я тебя раздену...
  Расстегивает ему рубашку, вытаскивает из брюк и снимает. Берет за молнию и, медленно, глядя в глаза Николасу, тянет вниз. Он подхватывает ее на руки, несет на кровать, но она спрыгивает на пол.
   - Подожди, я открою окно. Люблю ночную свежесть...
  Николас идет за ней к окну, прижимается со спины и, улучив момент, берет за грудь. Она выгибается и , повернув голову, подставляет губы под поцелуй. Он длится, длится... Вдруг она резко высвобождается из объятий.
   - Надеюсь, ты запомнишь этот урок навсегда.
  Николас (глупо улыбаясь). - Какой урок?
  Жюли. - Такой: главное - это "как", а не "зачем".
   Стремительно идет к выходу.
  Николас. - Да куда ты?
  Жюли (обернувшись, коротко). - На суд, Николас.
   Выходит. В комнату врываются три молодца в черной униформе, валят Николаса на кровать и вкалывают шприц под лопатку. Он обмякает. Его уносят прочь.
  
   Сцена четвертая
  
   Большой высокий подвальный зал с кирпичными стенами. В одном его конце, на помосте установлен трон, напротив - входная дверь. Вдоль длинной стены лицом к зрителям тянется стол, покрытый черной скатертью, за столом - двенадцать черных кресел. Зал освещен электрическими светильниками, стилизованными под факелы.
   Дверь открывается, и два служителя вводят Николаса: в своей одежде, но в наручниках, а также с черной повязкой на глазах и пластырем поперек рта. Его усаживают на трон и пристегивают к подлокотникам наручники. Снимают повязку с глаз, становятся по бокам и чуть сзади трона. Николас хлопает и вращает глазами, разминая их.
   Дверь снова открывается, и в зал медленно входит ряженый: в черной мантии, с головой оленя. Прошел важно к столу и сел в первое кресло, ближе к трону. А вот и второй: с головой быка, сел во второе кресло. Затем появилась, видимо, ведьма: в широкополой шляпе с остроконечной тульей, черном плаще, красном фартуке, с седыми лохмами и накладным крючковатым носом. Согнувшись в три погибели, доковыляла до третьего кресла. И пошли: ацтек в пончо и маске покойника, вампирша с белыми клыками, традиционный скелет, колдун-вуду, низенький суккуб с босховской харей, песьеголовый Анубис, астролог-алхимик, козлоногий сатир и беременная русалка.
   Тишина. Все сидят чинно. Николас спонтанно поднимает колени и громко бьет ступнями о помост. Сработало! Ряженые дружно снимают маски, хламиды и мантии и оказываются в деловых современных костюмах. Появился ряд знакомых лиц: Кончис, Мария, Джо, Джун и в последнем кресле Жюли. Прочие незнакомы, почтенны и это пугает.
   В центре стола поднимается седобородый старичок, глядя на Николаса с легкой улыбкой.
  
  Старичок. - Мистер Эрфе, Вы, верно, полагаете, что угодили в лапы клинических безумцев и садистов? Позвольте Вам их представить. Начну с себя: доктор Фридрих Кречмер, директор Института экспериментальной психологии университета Айдахо.
   Справа от меня - хорошо Вам знакомый доктор Кончис из Сорбонны и его жена, доктор Аннета Казарян, блестящий специалист по психическим травмам детей (Мария и ухом не ведет). Далее - профессор Марио Чиарди, социолог из Миланского университета. Потом - мисс Маргарет Максвелл, наш художник по костюмам (Джун кисло улыбнулась), доктор психологии Хайнрих Майер из Вены и ближний к Вам - Арне Холмквист, режиссер Сокгольмского королевского театра, которому мы обязаны художественными достоинствами настоящей ... постановки
  Кончис и другие за ним хлопают в ладоши.
   Слева от меня: доктор Мэри Маркус, профессор Эдинбургского университета, приват-доцент Ольборгского университета Торвалд Йоргенсен, профессор астрологии из Праги Иржи Хавел, сотрудник моей кафедры магистр Джозеф Харрисон (Джо лениво машет рукой) и, наконец, магистр Ванесса Максвелл из Эдинбурга - наиболее одаренная ученица доктора Маркус. Думаю, коллеги, что научная эффективность нынешней постановки во многом обязана именно участием магистра Максвелл (Аплодисменты).
   Итак, мистер Эрфе, перед Вами интернациональный коллектив психологов, который я имею честь возглавлять исключительно по причине преклонного возраста. (Протестующие возгласы). Область наших исследований такова, что использование добровольцев исключено: испытуемый не должен догадываться, что на нем проводят эксперимент. Должен Вас поздравить: Ваше несанкционированное участие в эксперименте принесло обильные научные плоды.
  Все встают и аплодируют Николасу. Он же выворачивает обе прикованные ладони к себе и растопыривает указательные и средние пальцы буквой V. Аплодисменты стихают, а Кречмер, видимо, спрашивает у Кончиса, что это означает.
  Кончис. - Этот жест эквивалентен выражениям типа "Пидорас" или "Очко порву".
  Кречмер. - Ах, вот что... Мистер Эрфе, Ваш жест возвращает меня к тому, ради чего мы здесь собрались. Ваше чувство искреннего гнева нам понятно. Впрочем, пока Вы были в трансе, мы исследовали Ваше подсознание и заверяем, что в его сфере Вы не столь однозначно расцениваете произошедшее. В связи с этим мы хотим дать Вам возможность рассудить нас по совести. Вот почему Вы сидите на судейском месте. Рот же Вам заклеили потому, что правосудию полагается молчать до момента оглашения приговора. А он еще не наступил, так как мы хотим дать дополнительные показания против себя. Пожалуйста, доктор Маркус.
  Мэри Маркус (встает и читает какое-то заключение) - Объект эксперимента-2005 относится к хорошо изученной категории интровертов-недоинтеллектуалов. Определяющий принцип социального поведения негативный; навыки общежития практически не выражены. В этом повинны эдипов комплекс и, вероятно, травма отнятия от материнской груди, осложненные синдромом единственного отпрыска. Это предопределило эмоциональную и социальную агрессивность объекта и его паразитирование на материнских инстинктах девушек, не раз становившихся его жертвами.
   Доминантную травму отлучения от груди он сублимирует, притворяясь бунтарем и аутсайдером, инспирирует одиночество, не вписываясь в итоге ни в рамки семьи, ни в рамки сословия, ни в рамки нации. Подобная личность обречена на участь пассивного потребителя впечатлений, а в зрелом возрасте - одинокого циника. У меня все, но, как я знаю, магистр Максвелл хочет что-то добавить (Садится).
  Жюли-Лили-Ванесса (встает) - Общаясь с объектом, я до некоторой степени попала под его эмоциональное влияние. Во-первых, в связи с физическим влечением, которое я по взятой роли форсировала, а во-вторых, объект вызвал во мне сострадание - так старательно он маскировал свои психические недостатки множеством обманов: сознательных и бессознательных.
  Кречмер. - Как Вы полагаете, в структуру его личности заложены антиматримониальные моменты?
  Жюли. - Да: неверность, себялюбие, быстрая пресыщаемость. Не исключаю гомосексуальные наклонности.
  Кречмер. - Поддается ли объект психотерапии?
  Жюли. - На мой взгляд, не поддается.
  Кречмер. - А как Вы думаете, Морис?
  Кончис (не поднимаясь с места) - Кажется, все мы согласны в том, что для решения первоначальной задачи объект подходил идеально. Однако мазохистская часть его натуры извлекает удовольствие даже из теперешнего обсуждения его психических уродств. Полагаю, что дальнейшее внимание для него пагубно, а для нас бесполезно.
  Кречмер. - Кто-то еще хочет высказаться? (Все отрицательно мотают головами). Хорошо. Перейдем к финалу (Смотрит на Николаса). Напоминаю, Вы - судья и настал срок вынесения приговора нам. Потому мы озаботились поисками козла отпущения. Впрочем, Вы не против, если это будет коза?
  Кивает Жюли. Та выходит из-за стола и идет к трону. Останавливается метрах в двух, смиренно смотрит в пол. Кречмер обращается к служителям:.
   Внесите раму.
   Служители идут из-за трона к двери, выходят и вносят высокую тяжелую деревянную раму с попорками, устанавливают ее возле Жюли, крепят. Жюли поворачивается к раме и поднимает руки. Их привязывают к верху рамы, а на голову девушки надевают кожаный колпак. Расстегнув платье, оголяют Жюли до пояса и отходят к трону.
  Кречмер (доставая из-под стола плетку, обращается к Николасу) - Вот коза отпущения, а вот орудие экзекуции. Вам предстоит стать не только судьей, но и палачом. Если Вы, по примеру римских императоров, укажете большим пальцем вниз, то Вас освободят от наручников, и Вы сможете непосредственно осуществить наказание - но не более пяти ударов. Если же Вы проявите, несмотря ни на что, великодушие, то укажите пальцем вверх - и после процедуры дезинтоксикации расстанетесь с нами навсегда.
   Напряженная пауза. Но вот Николас указывает пальцем вниз. Кречмер кивает служителям, и те снимают наручники. Николас встает на ноги, растирая кисти рук. Затем сдирает кляп.
  Николас (глухо, грозно). - Сволочи!
   Один из служителей подает ему плетку и как бы ненароком перекрывает подход к столу. Николас берет плетку и бьет ею по ручке трона. Звук удара весьма жесткий, жутковатый.
   Коза, говорите?
   Делает шаг к Жюли и с ходу машет плеткой снизу - так, что кончик задевает ее спину. Жюли вздрагивает. Служители недвижны. Николас в сомнении: дадут ударить? Но вот поверил: дадут. Тяжело поворачивается, бросает плетку и идет к столу, склоняясь к Кончису.
   Элисон!
   Кончис непроницаем. Николас отворачивается и идет назад, к трону. Садится, смотрит отрешенно, безучастно. Все понемногу встают и выходят, отвязав и Жюли. Николас остается один.
   Вдруг в его кармане раздается звонок мобильника. Он вздрагивает, недоумевает, подносит телефон к уху.
  Николас. - Что?! Элли, ты?! Ты жива?! Да что такое - отключилась!
  Набирает ее номер, сникает.
   Абонент временно недоступен... Но она жива. Жива! Господи, тут не обошлось без Кончиса - его почерк. Видимо, и Элисон втянул в свои мистификации. Мер-рзавец! (После паузы). А впрочем.... Где бы я сейчас был и где была бы Элисон? На пути в Австралию? А теперь я просто рвусь в Лондон, к моей Элли. И все благодаря взбалмошному миллионеру и его фантастической команде. Неужели это все со мной, и правда, случилось?
  
  Занавес.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Фролов "Бладхаунд. Играя на инстинктах"(ЛитРПГ) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Л.Малюдка "Монк"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Write_by_Art "Хроники Эдена. Книга первая: Светоч"(Антиутопия) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Кочеровский "Баланс Темного 2"(ЛитРПГ) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"