Максимов Максим Максимович: другие произведения.

Пророчество Адама. Книга 5. Похождения Иисуса. (Из Назарета может ли быть что доброе?.. (Ин 1) .

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава 0. Очередная ошибка Горы. Глава 1. Начатие. Или зачатие? Глава 2. Рождение Еммануила. Глава 3. Поклонение волхвов. Глава 4. Избиение младенцев. Глава 5. Поход в Иерусалим. Глава 6. "Глас вопиющего в пустыне". Глава 7. Благословение птичкой. Глава 8. Неудачный дебют. Глава 9. Капернаум. Первое чудо. Глава 10. "Горячка, остановись"! Глава 11. "Человеков ловить будешь!" Глава 12. А что же Матфей? Глава 13. Лучшая хохма Иисуса. Завязка. Глава 14. Лучшая хохма Иисуса. Свадебные речи. Глава 15. Лучшая хохма Иисуса. Был ли реванш? Глава 16. Иисус поднимается еще на ступеньку выше. Глава 17. Не пускают в двери - войдем через крышу! Глава 18. Наин для наивных. Глава 19. Воскрешение Лазаря. Глава 20. Думы мои, думы... Глава 21. Нагорная проповедь. Глава 22. Пять хлебов и две сушеные воблы. Глава 23. Иисус собирает урожай. Что посеешь - то и пожнешь! Глава 24. Иисус копает себе яму. Глава 25. Соломинка из Аримафея. Глава 26. Тучи сгущаются. Глава 27. Дранг нах Иерусалим! Глава 28. День "Х". Глава 29. Суд. Глава 30. Казнь. Глава 31. Последняя хохма Иисуса. Послесловие. Послепослесловие...
  
  
  
  ПРОРОЧЕСТВО АДАМА
  
  Часть шестая. Похождения Иисуса. (Из Назарета может ли быть что доброе?.. (Ин 1)
  
  
  
  Глава 0. Очередная ошибка Горы.
  
   Как известно, новый завет, то есть новый закон божий, начинается с рождения третьего лица "святой, единой, неделимой и единосущной троицы".
  Если верить иудейским "святым отцам", это событие произошло ровно через 3761 год после того, как первое лицо этой неделимой, первый раз в своей жизни раскрыло рот, по причине, так никем и не установленной.
  И нечаянно обронило самое первое, самое волшебное слово в истории мироздания.
  Тогда это была самая первая ошибка этого первого лица.
  
  Правда, это только мы с вами можем считать, что это была первая ошибка.
  Вполне возможно, что до этой у него были и другие, не менее глупые.
  Но нам, как и всем остальным людям на свете, это неизвестно.
  Зато о других, последующих его ошибках, промахах и ляпах...
  А также о мерзо- и просто глупостях, описанных в "кладезе премудростей вселенского лохотрона", мы с вами начитались уже в предыдущих главах.
  
  Две с небольшим тысячи лет назад, спустя те самые 3760 лет после первой ошибки, это первое лицо опять пришло в режим глубокого раскаяния.
  Помните?
  
  ...И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время;
  И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце своем. (Быт 6)
  
  Тогда это было одно из первых раскаяний.
  По крайней мере, тех, о которых отцы-баснописцы, все ж таки, решились упомянуть в своих баснях.
  
  Теперь это лицо решило сделать еще одну попытку исправить все сделанные им ранее ошибки.
  И спасти свою репутацию, а заодно и венец своего творения, то есть, весь род людской.
  То есть, как бы, нас с вами.
  Ведь уже сколько раз оно, это лицо, теряло свое лицо, то и дело жидко опростоволосиваясь со своими творениями!
  Сплошной бракодел!
  
  То непонятный комок мокрой глины сотворит, и потом возится с ним целую неделю - сушит, копает, сажает на нем сады и огороды...
  И разводит на нем целый зоопарк.
  А потом разочаровывается во всем этом и топит все это к чертовой матери - и огороды и зоопарк - под девятикилометровой толщей воды.
  
  То создает венец своего творения, поймав подходящую обезьяну, а выдрав из нее ребро - еще и шедевр своего творения.
  Велит им плодиться и размножаться, а сам, за исполнение ими этого же самого повеления, вдруг взъедается на них и выгоняет из дому!
  А еще потом, возведя на них поклеп, вообще топит их всех, как котят, вместе со всем остальным зверинцем...
  Раскаялся, мол, что такие невоспитанные оказались!
  
  А кто тебе виноват?
  Значит, так воспитывал!
  
  Ну, ладно, невоспитанных утопил, оставил на развод самых воспитанных.
  И холил, и лелеял и отбирал из них самых, что ни на есть, воспитанных в своем духе любимчиков.
  Ну, и что?
  
  Не прошло каких-нибудь двух тысяч лет - и опять двадцать пять, за ту же рыбу деньги!
  Опять надо спасать и заблудшее человечество, и свою подмоченную репутацию никуда не годного "горе-воспитателя"!
  Причем, не где-нибудь, среди отвергнутых и забытых им презренных язычников, никакого понятия не имеющих о "славе" его!
  И даже вообще никогда в жизни не подозревавших о его существовании!
  
  Нет, и еще раз - нет!
  А среди элиты, среди своих собственных избранников!
  Среди народа, которому он дал землю "обетованную"!
  Среди народа, которого он назначил народом "священным" и по-обещал царствование вечное над всеми остальными племенами и народами!
  
  Какой очередной, дикий ляп, жалкий конфуз, какое несмываемое позорище!
  А какие злорадные ухмылки ненавистного братца...
  
  Ни помощь в ограблении египтян, ни массовые репрессии в Синайской и других пустынях, на горах и равнинах...
  Ни сорокалетняя кормежка их "манной небесной", щедро сдобренной аравийским песком...
  Ни раздача, наконец, им этой чертовой "земли обетованной" - ничего не помогает воспитать этих олухов в любви и послушании...
  
  А ведь и отбирал у них эту землю, в наказание, и не раз!
  А их самих отдавал в рабство, то одним, то другим народам - все без толку...
  Сколько волка ни корми - все равно в лес смотрит!
  
  Так и норовят блудодействовать вслед другим богам, а его самого - оттаскать за бороду!
  А то, еще - нахалюги! - и в морду плюнуть!
  
  Долго размышляло над этой проблемой первое лицо, и даже призывало на помощь и на совет свое второе лицо...
  И, наконец, пришло к выводу, что, если никакой жесткий кнут на этих нечестивцев не действует...
  Ну, то есть, всякие массовые утопления, массовые избиения, испепеления и всякие другие жесткие и жестокие меры по изглаживанию из жизни...
  А уж полумеры, вроде сдачи в аренду этих избранных поганцев всяким разным язычникам - тем более...
  
  То надо переходить на прямое ручное управление.
  То есть, брать воспитание в свои руки и жечь сердца и души этих, жуткой пробы, поганцев собственным глаголом.
  
  Нет, нет, мы оговорились, извините!
  Не поганцев!
  Агнцев, конечно!
  
  И еще!
  Раз метод КНУТА не действует, надо попробовать применить метод ПРЯНИКА.
  
  И вот, для осуществления этого увлекательного занятия это хитромудрое лицо придумало родить... самого себя!
  
  То есть, конечно же, не совсем себя...
  По крайней мере, не всего себя...
  Ведь, два-то лица у него уже было в наличии до этого!
  Теперь оно решило родить свою третью часть, третье лицо своего будущего неделимого триличества.
  
  
  И нам остается только гадать, насколько же НЕДОДЕЛАННЫМ бы-ло это первое, двуличное лицо до рождения этого третьего...
  Выходит, ДО ЭТОГО у него недоставало целой трети!
  
  Или же, насколько оно оказалось ПЕРЕДЕЛАННЫМ после того, как к нему было приделано еще одно?
  И оно стало как бы полуторакратным по отношению к первоначальному!
  Ведь все попы твердят, что бог - это само совершенство?
  
  И это притом, что совершенством считается то, к чему, как говорится, ни прибавить, ни убавить!
  А если - тогда только испортишь!
  
  Выходит, что это двуличие было не столь совершенным, если к нему пришлось добавлять еще какую-то часть?
  Ну, что же, тогда, по крайней мере, понятно, почему он наделал такую немыслимую кучу глупостей и ошибок.
  Оказывается, у него были "не все дома"!
  
  Помните, мы с вами установили, что его ошметки после Большого Взрыва собирались миллиарды лет?
  Видимо, так все и не собрались...
  И добавка еще одного лица была попыткой компенсировать недостачу.
  
  Помните, мы с вами еще в первой книге читали, что, вроде бы, у него был еще какой-то довесок, дух какой-то, что ли...
  Вроде привидения!
  Может быть, во всем виноват был тот самый довесок?
  Дух, то есть?
  
  Пожалуй, нет, ведь тот дух исчез, как только стало светло, и больше так ни разу не появился!
  Значит, и толку от него тоже не было никакого.
  
  Ну, с привидениями всегда так, только несмышленышей пугать.
  Так что, все тяготы, и вся ответственность за содеянное, легли на плечи первого лица.
  И на совесть, если таковая у него имеется.
  
  Ну, как бы то ни было, но факт остается фактом: эти два первоначальных двуличия произвели на свет еще одного.
  И даже не спросили его: третьим будешь?
  Видимо, было и так ясно, что кворума не хватает.
  
  О том, как это происходило и что из этого получилось, мы и узнаем из этой книги.
  
  
  Биографий-жизнеописаний коротенькой жизни (всего-то 33 года!) этого третьего было много.
  Они называются евангелиями.
  В переводе на человеческий язык - "благая весть".
  По разным оценкам, их насчитывают до полусотни.
  
  К нашему с вами счастью, церковь еще 1700 лет назад провела среди них массовую реструктуризацию и секвестеризацию и оставила из них только четыре.
  Их авторов звали: Иоанн, Лука, Марк и Матфей.
  
  Мы их расположили в алфавитном порядке, потому что ни по правдивости, ни по литературным...
  Ни вообще по любым иным достоинствам, ни один из них никакой ценности не представляет.
  
  Остальные евангелия настолько одиозны, что даже церковью были обозваны "апокрифическими", то есть, тайными, сокровенными - от слова: скрывать.
  То есть, их содержимое такой полный отстой, что их пришлось спрятать от широкой публики!
  И сделать доступными только внутри своего междусобойчика, среди "посвященных".
  
  А в качестве ширпотреба для толпы, с тех пор штампуют опусы только этих четверых, называемые "каноническими".
  То есть, "узаконенными".
  
  И слава Горе, иначе труд наш был бы просто непосилен!
  Потому что и эти четверо в своих "благих вестях" тоже такого наблаговествовали, каждый по своему разумению...
  Лучше сказать - по неразумению!
  
  Ну, как будто бы действительно сами были свидетелями того, о чем пишут!
  Не зря у криминалистов есть поговорка: "Врет, как свидетель!"
  
  Поясним, что такие, непосредственные свидетели ИСКРЕННЕ верят тому, о чем свидетельствуют.
  Они верят тому, КАК события ЗАПЕЧАТЛЕЛИСЬ в их мозгу.
  Ведь они ВИДЕЛИ это своими собственными глазами!
  
  Мы бы посоветовали читателю взять этот феномен на заметку и подумать о нем на досуге.
  При этом надо иметь в виду, что глазами мы только СМОТРИМ, а ВИДИМ - мозгом, который перерабатывает полученную от глаз информацию.
  А мозги-то у всех - разные!
  Народная мудрость давно подметила это наше свойство.
  И придумала поговорку: "Не верь глазам своим!"
  
  Тогда, что уж говорить про тех, кто непосредственными свидетелями не были?
  И пользуется пересказом вранья того, кто сам пересказывает чужое вранье?
  
  По этому поводу есть одна поучительная история.
  
  Как-то, в одном из двух смежных залов одного из ресторанов фешенебельной гостиницы, проходил симпозиум криминалистов.
  
  Если кто-то до сих пор еще не знает, слово "симпозиум", всего две с половиной тысячи лет назад, означало совсем не то, что оно означает сейчас.
  Тогда оно означало, как теперь бы это назвали: "тусовку с выпивкой".
  Изменилось или нет, это значение, за столько лет, читатель может судить сам.
  
  Так вот, один из организаторов этой тусовки выступал с докладом по проблеме достоверности свидетельских показаний.
  Докладчик пытался доказать, что свидетельства лиц, даже непосредственно при данном событии присутствовавших, далеко не всегда можно принимать в расчет из-за их субъективности.
  И людской склонности к художественному вымыслу.
  И домыслу.
  
  Кое-кто делал пометки в своих блокнотах, готовясь разнести в пух и прах смехотворность доводов докладчика, кто-то откровенно дремал, отбывая время в ожидании непротокольных мероприятий.
  Короче, симпозиум рутинно проходил в обычном, рутинном порядке.
  
  Неожиданно академическую атмосферу лекции взорвал звук с треском распахнувшейся двери, и в зал вбежал какой-то человек.
  А за ним - еще несколько.
  Эти люди начали бегать друг за другом между столами, сначала что-то возбужденно выкрикивая, а потом перепалка перешла в потасовку.
  Свалка продолжалась несколько минут.
  Затем, все так же продолжая скандалить, но так же неожиданно, как ворвались, эти люди так же неожиданно исчезли за этой же дверью.
  
  Ну, конечно же, всем стало не до лекции!
  Тем более, что симпозиум проходил не в России, и поэтому полиция явилась буквально через минуту, а не на следующий день.
  И стала снимать показания о происшедшем.
  
  На следующий день на кафедру поднялся тот же докладчик...
  И огласил анализ этих показаний, собранных с присутствовавших при вчерашнем событии!
  Оказывается, вчерашняя "потасовка" была инсценировкой, разы-гранной докладчиком для наглядной иллюстрации своих аргументов!
  
  Действительно, все присутствовавшие видели одно и то же, в одно и то же время.
  Все свидетели были адекватные люди.
  Более того, все они были профессионалы-криминалисты.
  
  Но не было ни одной пары свидетельств, полностью совпадающих между собой!
  Люди даже путались, сколько же "возмутителей спокойствия" было всего...
  
  Вывод?
  Не зря говорят: сколько людей - столько мнений.
  Хотя, правда - всегда одна, а ложь - всегда многолика.
  И даже, если правда одна, для разных людей она может выглядеть по-разному.
  
  Как тот пресловутый стакан, который может быть наполовину пуст для одних, будучи наполовину полным для других!
  А для третьих - не важно ни то, ни другое, их интересует содержимое этого стакана!
  
  И вот как раз в этом-то и кроется различие между правдой и ложью.
  Как в той, пресловутой притче о слоне и слепцах.
  
  Один потрогал ноги слона и заявил, что слон похож на столбы.
  Второй потрогал хобот и возразил, что слон больше походит на толстый канат.
  Третий потрогал хвост и посмеялся над обоими первыми: какие столбы, какой канат?
  Слон похож на метелку для битья мух!
  
  В правде одно не противоречит другому, а от суммирования всех точек зрения на правду, она становится только полнее и достовернее.
  Но, сколько ни суммируй ложь, от этого она только умножается!
  
  Так и со "святым писанием".
  Если бы это действительно была "божья правда", она была бы одна.
  Пусть даже писанная разными руками, и с разных точек зрения, но одно никогда бы не противоречило другому.
  
  Тем более, что, как говорят, написана-то она была бы под диктовку одного диктующего - вседержителя этой правды!
  
  А мы с вами никакого единства не видим не только между разными религиями.
  Мы не видим его внутри одной и той же религии!
  И даже внутри разных течений одной и той же религии.
  
  Каждая врет по-своему!
  Одно слово - лохотрон!
  Да еще и врут так нескладно, что просто диву даешься, как люди могут верить такой глупости!
  
  Чтобы у читателя голова не пошла кругом от этой разнобойной околесицы, мы постараемся переложить этот разнобой более-менее связно и реалистично, как сумеем.
  И останавливаясь лишь на значимых моментах.
  Естественно, и как обычно, и насколько это возможно - близко к первоисточнику.
  Как будто мы сами тоже были такими же свидетелями, как и та "святая четверка".
  
  Естественно, не пренебрегая и склонностью к вымыслу, также, как евангелисты.
  Но - только к вымыслу художественному, без ханжеской, слюняво-благообразной сусальной позолоты.
  И попробуем извлечь из евангельских плевел, отсевков и шелухи настоящие, полновесные зерна жизненной реальности.
  
  Где-то поглядим, насколько этот стакан пуст, а где-то - "будем посмотреть", насколько он полон.
  Ну, а всего больше, нас с вами интересует его содержимое!
  Не так ли?
  
  Кто-то может подумать, что мы хотим написать новое евангелие.
  Ну, уж - нет, ради бога!
  Дудки!
  Не надо обзывать нас "евангелистами"!
  Вы же помните, что такое "евангелие"?
  
  А вот баснописцами - да!
  Потому что, сказка - ложь, да в ней - намек, добрым молодцам урок!
  А лучше наша басня или хуже канонических - судите сами.
  
  Но то, что она будет вам гораздо интереснее для чтения и полезнее для ума - мы в этом уверены!
  Самым нахальным образом!
  
  
  
  
  Глава 1. Начатие. Или зачатие?
  
  Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой среды, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета. (Лк 1)
  
  По библейскому обыкновению, эти двое ходили перед богом и были праведны, поэтому, дожив до преклонных лет, так и оставались бездетными.
  Потому что Елисавета, как и положено в неизменных библейских традициях, была бесплодна.
  
  Захария служил вахтовым методом при храме, по графику, составляемому жеребьевкой.
  И вот как-то, очередной раз заступив в наряд по охмурению кадильным дымом прихожан, заскочил Захария на секундочку в храм раскурить потухшее кадило.
  
  Но тут, в самом, что ни на есть, "Посторонним В" месте, в самая "святая святых", куда запрещено было заползать даже тараканам, он вдруг увидел совершенно чужого, незнакомого мужика.
  Мужик зачем-то ковырялся в правой стороне жертвенника...
  Что именно он там делал - то ли пытался отодрать часть обшивки из драгметалла, то ли просто хотел отрезать кусок мяса с только что зажаренной туши - Захария от неожиданности и напавшего на него страха не успел разглядеть.
  
  Чужак же сориентировался моментально.
  - Заходи, заходи, Захарка, чего стал столбом? Да не боись, не боись, а наоборот, радуйся, дедуля!
  Повезло тебе, старик, нынче!
  Пока ты здесь, в командировке ошиваешься, твою бесплодную жену господь осенил своею мышцею сильною!
  Так что, если и дальше повезет, родит тебе сына!
  - Да ты что? Что за чушь ты несешь?
  Какие там ей роды!
  Мы по молодости-то ничего не смогли, а сейчас и вовсе, когда уже одной ногой в могиле...
  И вообще, ты кто такой, и как сюда попал? И что тебе здесь надо? И что ты в мои дела лезешь?
  Я сейчас народ позову!
  - Фи, дядя Захар! Ты делаешь мне досадно!
  Причем здесь быдло, которое ты называешь "народ"!
  Ты уже взрослый мальчик, а я тебе - не какой-нибудь поц!
  И мы оба знаем, что входить сюда никто не имеет права, под страхом смерти.
  Хоть закричись!
  В кругах, где я вращаюсь, меня называют Гаврила, и я предстаю перед Самим! - многозначительно понизил голос чужак, указывая на потолок. - Ты понял, о ком я говорю? Я послан говорить с тобой, а ты бузу гонишь, как на базаре!
  А за базар придется отвечать.
  С этой секунды я ставлю тебя на счетчик, и если ты пикнешь хоть одно слово, что ты меня здесь видел, я тебя живьем отправлю на небеса!
  Как Илью-пророка! Понял?
  А потом оттуда живого сброшу! Без парашюта.
  А теперь - вали отсюда! И - молча!
  
  И крикнул ему вдогонку:
  - Разговаривать начнешь, если баба твоя родит пацана, и если назовешь его Ванькой!
  
  Захария выскочил наружу, к заждавшейся его пастве, с побелевшей от испуга физиономией...
  Но на все вопросы отвечал лишь нечленораздельным мычанием и только махал руками.
  Народ решил, что Захария увидел в храме привидение и отстал от него.
  
  ...И сказал Захария Ангелу: по чему я узнаю это? Ибо я стар, и жена моя в летах преклонных.
  Ангел сказал ему в ответ: я Гавриил, предстоящий пред богом, и послан говорить с тобою и благовестить тебе сие; и вот, ты будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которые сбудутся в свое время.
  Между тем народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме.
  Он же, выйдя, не мог говорить к ним; и они поняли, что он видел видение в храме; и он объяснялся с ними знаками, и оставался нем. (Лк 1)
  
  Когда окончился срок его вахты, Захария вернулся домой непривычно молчаливый и угрюмый, и все украдкой посматривал на жену.
  Однако Елисавета так мастерски скрывала результат своего божественного приключения, что он целых пять месяцев ничего не замечал.
  А, может быть - замечал...
  Но, на всякий случай, продолжал крепко держать язык за зубами.
  
  Когда счетчик Захарии начал отстукивать шестой месяц, Гаврила явился к дальней родственнице Елисаветы, молоденькой девчонке по имени Мария.
  Как и положено профессионалу, он выбрал удачное время. Ее родители уехали на шопинг в райцентр, и Мария была совершенно одна.
  
  Был разгар весны, природа за окном купалась в гормонах и ферамонах.
  И Мария, сидя дома, тоже играла с куклами в недетские игры и мечтала о принце на белом верблюде.
  
  - Радуйся, девочка! - сразу взяв быка за рога, выпалил Гаврила с порога. - Ты вытянула счастливый билет!
  Мария опешила - и от такого приветствия, и от такого внезапного появления в их доме незнакомого и такого напористого парня.
  К тому же, парень выглядел довольно смазливо.
  
  - Но я ни в какую лотерею никогда не играла! - растеряно, но с изрядной долей кокетливости поддержала она разговор. - Как же я могла вытянуть билет, да еще счастливый?
  - Э, радость моя! Просто ты у нас такая благодатная! Эта лотерея особенная, и разыгрывается она у Самого, так что выиграла ты у него самого!
  А знаешь, какой будет приз?
  А призом будет очаровательный карапузик, которого ты зачнешь прямо сейчас!
  И ты играть будешь с ним, а не с куклами!
  - Но как я могу зачать, если я до сих пор мужа не знаю? - продолжая разыгрывать смущение, ответила Мария. - И вообще, еще не знаю, как это делается!
  - Ну, за это, рыбонька моя, ты не беспокойся, это не твоя забота.
  Сейчас ты думай только о том, что сынок твой будет великим, потому что, когда вырастет, назовет сам себя сыном божьим.
  И, если бог даст, будет ему за это престол царя Давида, отца его! И царствовать он будет над всеми евреями во веки веков, так что царству его не будет конца!
  Ну, а ты при нем будешь, как царица небесная! - почувствовав симпатию со стороны Марии, продолжал напирать Гаврила. - Вот так-то, золотко!
  Ну, а техническую часть я беру на себя, уж в этом-то деле я - мастак!
  Вот, твоя родственница, Елисавета, до седых волос дожила со своим Захаром. И где у них дети?
  А я, раз - и готово! Сейчас уже на шестом месяце ходит...
  
  - Да ты что? Правда? Ну-у... Ты, наверное, и правда, мастак!?
  - Еще бы! Наша фирма веников не вяжет! А если и вяжет, только - фирменные! Так что - соглашайся!
  
  - Ой, я, право, не знаю... Это так неожиданно... Если только... А ты и правда, мастак?..
  - Да, мастак, мастак, можешь не сомневаться! Еще какой мастак! Да ты сейчас сама убедишься, какой я мастак!
  Я же не просто ангел. Я - архангел, то есть - старший ангел. У меня, вот видишь, даже лычка есть.
  Так что - ноу проблем!
  Только согласись, чтобы все было добровольно и по-честному.
  Ты же малолетка, а мне проблемы с законом не нужны!
  
  - А это не больно? Девчонки рассказывали...
  - Солнышко, ты меня обижаешь! Я же тебе говорю, я - профессионал!
  - Да?.. Так, это... Царем, говоришь, будет?
  - Да кем захочет - тем и будет! Как сам себя назовет...
  - Ну... хорошо... Я... согласна... Будь по слову твоему...
  - Ну, вот и славно! Иди ко мне, душа моя...
  
  ...В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария.
  Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами.
  Она же, увидев его, смутилась от слов его и размышляла, что это было за приветствие.
  И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус.
  Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Гос-подь престол Давида, отца Его;
  И будет царствовать над домом Иакова во веки, и царству Его не будет конца.
  Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю?
  Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим.
  Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала в старости своей, и ей уже шестой месяц, ибо у Бога не останется бессильным никакое слово.
  Тогда Мария сказала: се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему.
  И отошел от Нее Ангел. (Лк 1)
  
  Сделав свое дело, Гаврила исчез также неожиданно, как появился.
  - А поговорить? - спохватилась ему вслед Мария.
  Но Гаврилы уже и след простыл.
  
  И Мария, вся в сомнениях, не надул ли ее этот напористый хлыщ, на следующий же день поспешила в гости к Захарии.
  
  Войдя в дом, она увидела Елисавету, дремлющую на веранде в кресле-качалке, с вязаньем на коленях, и, чтобы разбудить хозяйку, громко поздоровалась с ней.
  Елисавета открыла глаза и тут же вскрикнула: младенец, услышав "Шолом алейхем!" Марии, от испуга здорово лягнул ее в животе.
  
  ...Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету.
  Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святаго Духа... (Лк 1)
  
  После подобающих моменту взаимных охов и ахов, обниманий, целований и приветствий, хозяйка захлопотала на кухне.
  Женщины, совсем еще молодая, и совсем уже не, за чайником аро-матного зеленого байхового чая, с тремя верблюдами на этикетке, доверительно разговорились.
  И тут, слово за слово, выяснилось, что мышца, явившая силу свою и той и другой - одна и та же!
  
  Сомнения Марии рассеялись, а надежды на обещанные Гаврилой блистательные перспективы так неимоверно возросли, что ее просто понесло, и она обрушила на свою бедную родственницу водопад славословия себе и господу.
  
  ...И сказала Мария: величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать Меня во все роды;
  Что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его; и милость Его в роды родов и боящимся Его;
  Явил силу мышцы Своей!.. (Лк 1)
  
  Мария оставалась гостить у Елисаветы еще три месяца, но дожидаться ее родов не стала.
  Когда же той настало время родить, она и правда родила сына.
  
  На восьмой день, как и положено, все собрались отрезать от младенца причитающуюся господу лепту.
  И, соответственно обычаю, решили назвать его по имени отца - Захария.
  
  Обычай, конечно же, - дело святое, но именно поэтому мать жестко воспротивилась.
  И твердо сказала:
  - Нет-нет, ни в коем случае! Назвать его надо Ванькой!
  Понятно, мать лучше знает, кто отец ее ребенка!
  
  - Но у вас же никого нет в родне с таким именем!? - засомневались соседи.
  И решили спросить у самого Захарии.
  Захар, для перестраховки от счетчика, разыгрывал не только немого, но и глухого, поэтому соседи долго махали руками, делая ему всякие знаки, чтобы допытаться, как он хочет назвать новорожденного.
  Наконец, кто-то догадался сунуть ему в руки дощечку и фломастер.
  - Иоанн имя ему! - написал Захария крупными печатными буквами.
  И все удивились.
  
  Но все еще больше удивились, и даже пришли в ужас, когда он, поставив восклицательный знак на дощечке, вдруг заговорил!
  И не просто заговорил, а завопил истошным голосом хвалу Горе, то поднимая руки к небу, то падая ниц и биясь лбом об землю, исторгая из груди вопли радости, а из глаз - следы великого облегчения.
  
  Картина была настолько изумительно впечатляющая и незабывае-мая, что об этом еще долго судачили по всей округе.
  И все дивились и качали головами: что же это за младенец такой будет, если для него был так грубо нарушен такой тысячелетний обычай?
  И была такой необычайной реакция счастливого отца?
  
  Потому что никому не могла прийти в голову мысль о счетчике!
  
  ...В восьмой день пришли обрезать младенца и хотели назвать его, по имени отца его, Захариею.
  На это мать его сказала: нет, а назвать его Иоанном.
  И сказали ей: никого нет в родстве твоем, кто назывался бы сиим именем.
  И спрашивали знаками у отца его, как бы он хотел назвать его.
  Он потребовал дощечку и написал: Иоанн имя ему.
  И все удивились.
  И тотчас разрешились уста его и язык его, и он стал говорить, благословляя бога.
  И был страх на всех живущих вокруг них; и рассказывали обо всем этом по всей нагорной стране Иудейской.
  Все слышавшие положили это на сердце своем и говорили: что будет младенец сей? (Лк 1)
  
  Ну, а младенец действительно оказался с вывихом.
  Когда он подрос и едва встал на ножки, то заимел привычку убегать в степь.
  И постепенно так одичал, что совершенно стал чураться людей, не мылся и не чистил по утрам зубы.
  И одевался только в звериные шкуры.
  И вскоре сам стал как зверь.
  
  С самого младенчества и до тридцати лет он целыми днями бегал по пустыне, ловил и ел кузнечиков, разорял гнезда диких пчел и пугал редких путников, оглашая окрестности дикими воплями.
  Вы слышали, наверное, выражение: "Глас вопиющего в пустыне"?
  Так вот, это, как раз, именно - про него!
  
  Ну, а что делать!
  Против генетики не попрешь! Мы с вами знаем, что поздние дети в большинстве случаев имеют отклонения от нормы, и чаще всего не в лучшую сторону.
  А уж от престарелых родителей, всю эту свою "праведную" жизнь проходивших пред богом, и по этой причине бывших всю свою жизнь неплодными - куда еще хуже!
  
  Уж что-что, а это медицинское наблюдение в нашем правдивейшем из всех правдивых источников подтверждалось до сих пор абсолютно точно!
  И многажды, много раз.
  И мы с вами, от примера к примеру, убеждались в этом не единожды, тоже.
  
  Но, тем не менее, мы и здесь не можем обойтись без замечания.
  Мы с вами читали в предыдущих главах, что левиты выходили на пенсию по льготной сетке, в пятьдесят лет.
  Захария все еще работал при храме, значит, ему еще не было пятидесяти, так что, он был не таким уж "престарелым", и его жена, надо полагать, тоже.
  И в их бездетности, скорее всего, была виновата не Елисавета, а сам Захария.
  И попадись ей какой-нибудь Гаврила, когда она была помоложе...
  
  Но это - по жизни, а в библии - совсем другой принцип.
  В ней все должно быть подтасовано так, чтобы:
  а) - было исполнено что-нибудь,
  б) - когда-нибудь "реченное",
  в) - каким-нибудь "пророком".
  
  Кстати говоря, и родители той самой молоденькой грешницы Ма-рии, родственницы Елисаветы, Иоаким и Анна, конечно же, тоже были святые.
  И, конечно же, тоже долгое время были бесплодны, потому что тоже всю свою жизнь проходили пред богом.
  Свое чадо, единственное и неповторимое, они родили только спустя пятьдесят лет супружества...
  
  Но нас эти обстоятельства уже сами по себе наводят на невеселые размышления!
  Что же это за напасть такая на сынов Израилевых?
  Это на земле-то обетованной!
  
  В Египте они плодились, как тараканы, а тут - на тебе...
  
  Или Гора специально таких ущербных выбирал, чтобы их родня к этим святым избранникам потом не примазывалась и не досаждала бесконечными просьбами?
  
  
  
  
  
  
  Глава 2. Рождение Еммануила.
  
  Но вернемся к нашей будущей царской мамаше.
  Уже пора, поскольку к этому времени она успела выйти замуж.
  И вот прошли положенные природой месяцы после незабываемого свидания с напористым незнакомцем.
  
  И так случилось, что как раз в это время, совсем некстати, цезарь Август затеял провести очередную перепись в своих владениях.
  Читатель наверняка знает, что земля, обетованная Горой сынам Израилевым, была в те времена им же самим отдана в аренду римлянам, вместе с его избранным народом.
  
  Конечно, у Августа были свои заботы, и свои соображения на этот счет.
  Наступало новое летоисчисление, "от рождества Христова", или "Новая эра", как ее потом назовут.
  И к этому эпохальному событию надо было как следует подгото-виться.
  В первую очередь - подсчитать налогоплательщиков, чтобы прикинуть свои будущие доходы.
  
  Так что, это было некстати только нашим молодым, потому что Марии подошло время рожать.
  Молодым - это только дань словесному штампу, потому что молодой была только Мария, ей даже паспорт не дали бы в наше время, не то, чтобы разрешить ей выйти замуж.
  
  А вот ее муж был в летах более, чем умудренных, вдовец, да еще с кучей детей.
  Сколько их было - как ни странно, первоисточник не знает.
  Хуже того, некоторые пересказчики первоисточника, особливо - католики, всячески навязывают нам идею, что все остальные дети у них были совместные!
  А вот православные попы, наоборот, нам толкуют напрямую, что брак у Иосифа с Марией был, как это сейчас называют - фиктивный.
  
  И что Иосиф не только никогда не делал положенных мужу поползновений сам.
  В смысле исполнения супружеских обязанностей.
  Оказывается, он был приставлен к Марии охранять ее девство!
  Причем, не только от себя, но и от других тоже, во веки веков!
  
  Так что, не то, чтобы иметь совместных детей, но и удовольствия общения с мужчинами Марии больше никогда в жизни испытать не пришлось!
  
  Уже в этом, принципиальном вопросе, видно, насколько расходятся во вранье про своего, одного и того же бога "святые лохотронщики"!
  
  Но, тут уж, мы скажем свое, веское слово - дудки!
  Нам это тоже было бы малоинтересно, да и не суть, как важно.
  В конце концов, супружеские обязанности - это семейное дело.
  Однако, как говорится: "Платон мне - друг, но истина - дороже!"!
  А если не друг - тем более!
  
  Поэтому у нас свое мнение, подкрепленное участием нашего здравого наития.
  
  Иосиф был мужчина восточный, а восточный мужчина может быть одинок в таком возрасте, только если он - вдовец.
  Он был плотником и, если волка ноги кормят, то и его, и его семью кормили не только ноги, но и руки.
  И потому он все время был в отлучке - то кому-нибудь избу надо срубить, то кому-то забор поправить.
  А дети-сироты дома одни.
  
  Естественно, без присмотра, естественно, вечно голодные, как стая волчат.
  И непрестанно рыскающие по окрестностям в поисках пищи.
  Сердобольные соседи, уставшие от постоянных набегов на свои огороды, присмотрели и присоветовали ему молодую девицу, с виду скромную, набожную и благообразную.
  Они обручились, но уже только перед самым сочетанием Иосиф обнаружил, что его девица - уже не девица, а из молодых, да ранних!
  И уже имеет в чреве своем!
  
  Иосиф страшно переживал свой позор, не спал ночи напролет.
  От недосыпу и тяжелых мыслей у него чуть было не зашел ум за разум!
  И он даже чуть было не лишился источника своего пропитания, когда по рассеянности от тяжелых дум, чуть не отрубил себе пальцы топором, ваяя очередной нужник очередному клиенту.
  Он уже было решил тихо, без шума и пыли отправить молоденькую потаскушку к ее родителям...
  Однако, стыд перед соседями, целыми днями голодные и без присмотра дети взяли верх, и он оставил ее при себе.
  
  Но и в постель с ней долгое время не ложился...
  
  
  Однако, вернемся к началу новой эры.
  Если сейчас перепись проводится по месту постоянной регистрации, то в Иудее, по версии первоисточника, перепись проводилась по клановой принадлежности.
  Мы с вами уже читали в предыдущих главах, как Моисей подсчитывал своих агнцев в предвкушении блицкрига за "землю обетованную".
  
  Блиц тогда не получился, криг затянулся на тысячелетия, но традиция осталась.
  
  Все бы ничего, но безмозглое следование традициям, без учета реальных обстоятельств, свидетельствует лишь о безмозглости тех, кто этим традициям следует.
  
  Пока агнцы кочевали по пустыне всем табором, это было нетрудно.
  И оправдано.
  Но, когда они зажили по разным городкам и деревенькам на сравнительно немаленькой, для пешего передвижения, территории?
  Представьте себе, что для участия в очередной переписи в нашей стране, всем нам пришлось бы ехать или идти в родной город или деревню нашего прадедушки!
  Слава тебе, что хоть этой традиции нас не заставляют следовать!
  
  Поскольку Иосиф был из рода Давида, он отправился с беременной женой из Назарета, деревеньки, где он жил, в уездный городишко Вифлеем.
  Естественно, пешком и, естественно, недалеко - всего-то сотни полторы километров.
  Естественно, по козьим тропам очень пересеченной местности, с очень неспокойным ландшафтом.
  
  Снять в отеле приличный номер не получилось: то ли все нары в отеле были заняты, то ли Иосиф пожадничал и решил сэкономить на командировочных...
  Портье предложил, за полстоимости президентского номера, место в своем хлеву.
  
  Там Мария и родила, и первой колыбелью новорожденного стали ясли.
  
  Вы никогда не задумывались, уважаемый читатель, почему именно так называется первое детское учреждение, с которого начинается приобщение вашего чада к общественной жизни?
  И в которое вы с таким трудом и за такие бешеные бабки покупаете для него место?
  
  Прошло уже больше двух тысяч лет, а название и порядки остались теми же!
  
  
  Так случилось, как пишет один из евангелистов - Лука, что где-то, на каком-то в поле в этой стране, в это самое время, вокруг костра коротали за чайником чефира ночную вахту несколько пастухов, охранявших свои стада.
  Стояла промозглая декабрьская ночь, с топливом в степи, как всегда, напряженка, поэтому они, сведя свои отары вместе, вместе и грелись у общего костра.
  
  И вдруг их неторопливую беседу прервал какой-то незнакомец, внезапно выскочивший из темноты, как черт из табакерки.
  Этот чужак назвался ангелом господним и начал по очереди слепить им в лицо своим фонарем.
  Пастухи поначалу струхнули, но "ангел" приказал им не бояться и уведомил их, что в это самое время, когда они совершают тяжкий грех, гнусно предаваясь легким наркотикам, в некоем городе Вифлееме родился бог, который, когда вырастет, будет спасать их от чего ни будь.
  То есть, от всего.
  - Вы найдете его завернутым в пеленки, лежащим в яслях! - назвал он им точные приметы и координаты.
  
  Однако пастухи уже опомнились, и уже хотели было намять бока этому нахальному "ангелу" и отобрать у него фонарь.
  Но "ангелом" такой поворот событий был предусмотрен.
  И на пастухов, откуда ни возьмись, налетела уже целая армия таких же "ангелов", с такими же фонарями, и принялась голосить "а ля ансамбль Советской Армии" ораторию на тему: "Славься!" - бог его знает, в чей адрес.
  
  Тут уже пастухи струхнули не на шутку!
  И, когда ансамбль, допев последний куплет, строевым шагом растворился в темноте, они еще долго не могли опомниться.
  И молча сидели у своего потухающего костра, испугано глядя друг на друга.
  
  ...В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего.
  Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим.
  И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям; ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь;
  И вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях.
  И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!
  Когда Ангелы отошли от них на небо, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось... (Лк 2)
  
  Но, мало-помалу придя в себя, и убедившись, что все остались целы и даже невредимы, они посовещались и решили, на всякий случай и от греха подальше, разыскать этого младенца.
  - Пойдем в Вифлеем, посмотрим, что там стряслось такое... - говорили они друг другу. - Кстати, а кто знает, где этот Вифлеем находится, в какой стороне? И в чьем хлеву искать эти ясли?
  Этот хлыщ нам ни адреса, ни фамилии хозяина не сказал!
  Или там на весь город один хлев?
  
  Оказалось, что никто из них даже не слыхал о таком городишке.
  - Ну, ничего, язык до Киева доведет! - решили они и, побросав свои стада и даже не затушив в костре угли, немедленно, не дожидаясь рассвета, отправились в путь.
  
  Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается!
  Поэтому, как и положено в сказке, пастухи сходу нашли и Вифлеем, и даже ясли, и все еще лежащего в них младенца.
  Да и Мария с Иосифом тоже специально задержались в ожидании этого события на несколько дней.
  
  Дома ждали дела и старшие дети, за простой в работе им никто не платил, а вот за постой в хлеву и за перемену соломы в яслях приходилось платить каждый день регулярно и звонкой монетой!
  Поэтому, пока Мария сидела с ребенком в хлеву, Иосиф сидел на корточках за околицей, на перекрестке, и справлялся у каждого прохожего, не он ли разыскивает их новорожденного бога.
  
  Наконец, когда группа озирающихся по сторонам путников сообщила, что они и есть те самые пастухи, Иосиф с облегчением вздохнул и поспешил провести их к объекту их путешествия.
  Экскурсантам смотреть было, в общем-то, и не на что.
  Обычный хлев, обычный ящик для сена, обычный, уакающий комо-чек живой плоти и обычные грязные пеленки, развешенные для просушки по всему сараю.
  
  Но пастухи, на всякий случай, поклонились младенцу и, не зная, что делать дальше, отправились восвояси.
  
  По пути они всем рассказывали о своем приключении и все слы-шавшие их дивились их непроходимой глупости.
  Они наглядно убедились в этом и сами, когда от брошенных ими стад они не нашли ни одного копыта!
  Надо полагать, "ангелы" дожидались момента, когда простодушные пастухи пойдут искать господа!
  И сидели в засаде за ближайшим пригорком...
  
  Глупость этой байки понимали даже другие библейские баснописцы, поэтому в других евангелиях ее нет, а есть она только в евангелии от Луки.
  Неужели он был самый глупый?
  
  Трудно сказать, потому что у других были свои байки, тоже нисколько не умнее, но которые сами они считали верхом благочестивой премудрости своих опусов.
  Нам придется их перемежать, а уж читатель пусть сравнивает их сам, которые из них глупее.
  
  По прошествии восьми дней, богу-младенцу отрезали то, что отрезают в его честь у всех евреев.
  И назвали его Иисусом.
  А когда исполнились дни очищения их (то есть, мамы и дитяти) по закону Моисееву, его понесли в Иерусалим, чтобы дать ему самому взятку - двух горлиц или двух голубиных птенцов - за него самого и в его же храме.
  
  Мы чувствуем, что вы запутались, уважаемый читатель.
  Поясняем.
  Как вы помните, избранники Горы делают мальчикам обрезание на восьмой день после рождения.
  И посвящают обрезок Горе.
  То есть, по православной догме, тому самому единосущному, который в трех лицах.
  
  Иисус, как вы уже поняли, как раз и был одним из этих самых трех, единосущных.
  То есть, третью некоего единого сущего, который существует в трех, отдельных-нераздельных лицах, но с одним естеством на всех троих.
  Вот ему и отрезали от этого естества то, что ему же и посвятили.
  А потом понесли его в его же храм, чтобы посвятить его ему же.
  И принести за это жертву, ему же, в виде ни в чем не повинных птичек.
  Когда-то им же сотворенных.
  
  Опять не поняли?
  О, господи!
  Неужели ты, и правда, создал нас по своему образу и подобию?
  Неужели и ты, тоже такой же непонятливый?
  
  Тогда почитаем первоисточник.
  А когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа, как предписано в законе Господнем, чтобы всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу, и чтобы принести в жертву, по реченному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных. (Лк 2)
  
  Если кто-то опять не понял, зачем одну треть одного и того же надо было представлять, да еще и посвящать другой трети его же самого...
  Да еще убивать ради этого двух, ни в чем не повинных птичек...
  Нет, помочь таким мы бессильны!
  
  Если сам господь не смог вразумить это своим божьим откровением, то - где уж нам, смертным...
  
  Лучше продолжим.
  
  И когда они со своим богом сделали все, что было положено проделать с ним по его же собственному закону, они спокойно и без особых хлопот и приключений вернулись в Галилею, в свой родной Назарет.
  И потом, в течении двенадцати лет, регулярно ходили с ним в Иерусалим на пасху.
  
  Но закрыть эту главу нам хочется еще одним, загадочным и неразрешимым вопросом: КУДА ДЕВАЛСЯ ОБРЕЗОК ИИСУСА? Есть 'пояс богородицы', есть миллионы 'щепок от креста животворящего', которым прикончили Христа... Даже есть тряпка, которой, как говорят, прикрыли его труп... Каждый год христиане пьют его кровь и едят его плоть... Невсамделишные, конечно... Но где его НАСТОЯЩАЯ ПЛОТЬ? Вы представляете, какие бабки можно было бы делать на этой потрясающей святыне? А ну, кто первый подхватит эту идею? Дарим задарма!
  
  
  Глава 3. Поклонение волхвов.
  
  А вот, что рассказывает Матфей, другой баснописец.
  Этот хотя и говорит, что народ называл Иисуса пророком из Назарета, но, ни о какой переписи, и ни о каком, связанном с ней, походе в Вифлеем и встрече с простодушными пастухами не рассказывает.
  
  Напротив, он утверждает, что Иисус родился и жил в родительском доме в самом Вифлееме, так что и ходить Иосифу никуда не было нужно.
  И ни в каких чужих яслях, никаких чужих блох и вшей новорожденному богу кормить не пришлось.
  Он кормил своих собственных блох и клопов, причем - в своей родимой постельке.
  И в доказательство этого Матфей приводит свою байку.
  
  Но, прежде всего, для доказательства своей правоты, поясняет нам, что:
  "...все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог."
  
  Благочестивый Матфей имел в виду пророка Исайю и реченное им в (Ис 7).
  
  Эта ссылка, в этом (Ис 7) - всего несколько слов, совершенно ни к чему не относящихся, ни к чему не привязанных и ничего не обещающих.
  Ни в контексте этой главы, ни в контексте других пророчеств этого самого Исайи.
  Но - это, как раз, та самая муха, из которой впоследствии раздули целого слона - мыльный пузырь нынешнего христианства!
  
  Со ссылками на Исайю мы встретимся еще не раз.
  Невозможно не отметить, что постоянные ссылки всех богословов друг на друга, так что никогда не найдешь первого совравшего, и есть то, что называется у всех мошенников одинаково - "круговой порукой".
  А в религиях - реченное господом через пророков.
  
  Так и с этой ссылкой: ведь "речено" было: "нарекут имя Ему Еммануил!"
  Тогда почему же нарекли - Иисусом?
  Кто из них, и где соврал?
  Но по этому поводу - ни у кого никаких вопросов!
  
  Ну, да ладно, бог с ними, с пророками.
  Если бы мы разбирались с каждой глупостью и с каждым враньем, мы не одолели бы и тысячной доли нашего пути!
  Вернемся к Матфею.
  
  А дальше Матфей пишет:
  "Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском, пришли в Иерусалим Волхвы с востока и говорят: где родившийся царь Иудейский? Ибо мы видели звезду на востоке и пришли поклониться ему." (Мф. 2)
  
  Матфей не приводит ни имен, ни даже количества этих мудрецов-экскурсантов, прибывших поглазеть на божественного, царственного младенца.
  Но, благодаря благочестивым изысканиям "святых отцов", и скрупулезного изучения ими трещин на потолках и разводов грязи на стенах своих келий, мы знаем точно не только их число, но даже их имена!
  И даже больше!
  
  Оказывается, их было трое.
  И все они были правителями своих областей где-то далеко на Востоке и славились своей ученостью и потомственными способностями к магии.
  Совсем, как нынешние мошенники, что рекламируют себя в наших продажных СМИ!
  
  Вот только конкретно, из каких мест они прибыли, трещины не рассказали, а разводы на стенах никакой карты, даже контурной, не обозначили.
  Поэтому "святые отцы" до сих пор гадают, откуда эти мудрецы прибыли: то ли из Аравии, то ли из Персии, то ли уж совсем далекой Индии?
  
  Зато имена их знают точно.
  Одного их них звали Мельхиор. Это был уже старик, с большой седой бородой.
  
  Второго звали Гаспар. Это был еще молодой, но тоже весьма сведущий и в колдовстве, и в волхвовании маг и волшебник.
  Причем, "святые отцы" утверждают, что он был вождем краснокожих.
  
  Нам представляется, что тут небольшая путаница.
  Ведь вождей краснокожих открыл Колумб в своем путешествии на запад, спустя полторы тысячи лет после путешествия волхвов.
  Может быть, это был представитель желтой расы и "святые отцы" не совсем правильно истолковали его цвет из узоров плесени под своими подоконниками?
  А может быть, "отцы" были дальтониками?
  
  Ну, что ж, это еще одна тема для диссертации на степень доктора богословских наук.
  Рекомендуем тем, кто хочет оставить свое имя в анналах какой-нибудь истории!
  
  Третьим мудрецом был Валтасар. Он тоже не брил бороду, хотя она была у него и так совсем реденькая.
  Потому что это был негр.
  И, наверное, родом он был из Африки.
  Только откуда точно? Африка - тоже не маленькая!
  Но это - см. выше, про докторскую степень.
  
  Так вот, эта троица, наблюдая из совершенно разных географических мест небо, якобы, увидела одну и ту же звезду на востоке.
  Связавшись между собой по Астралу - так в те времена назывался Интернет, они пришли к единодушному выводу, что эта звезда означает то, что она означает.
  А именно - рождение нового бога.
  
  Они даже вычислили координаты местоположения младенца по действовавшей тогда навигационной системе.
  Надо отметить, что это была весьма своеобразная система, не в пример американской ДжиПиЭс или, тем более, какой-то российской ГлоНаСС.
  
  По этой системе они определили, что звезда, которую они, все трое, видели на востоке, висела над местом, которое находилось от одного на западе, для другого - на севере.
  А для третьего, может быть, и вовсе на противоположной стороне Земли.
  
  Мы затрудняемся сказать точно, на каком принципе работала эта система...
  Но предполагаем, что это была банальная система все того же библейского лохотрона, сокращенно: "БибЛоТрон".
  К тому же, все они были магами и у них, наверняка, были дополнительные навигационные системы, вроде блюдец с кофейной гущей или стеклянные шарики на ниточке.
  
  А в качестве географических карт - карты таро!
  
  А может быть, и еще проще: и негры, и краснокожие в те времена жили там же, где и Мельхиор - на востоке, как и написано в евангелии?
  Может быть, даже были соседями и по вечерам ходили друг другу в гости "забивать козла"!
  Потому что, сами понимаете, на западе от Иерусалима они жить никак не могли!
  Потому что там было Средиземное море.
  
  Поэтому только в "священном писании", в этой "кладези премудростей", они могли видеть звезду на востоке, висящую над местом, расположенном от них на западе!
  
  Но - нет, они никак не были соседями, потому что, собрав на скорую руку подарки, у кого и что было под этой скорой рукой, они двинулись в путь разновременно, чтобы прибыть к месту назначения одновременно.
  
  Будь у них "ДжиПиЭс", им бы не пришлось таскаться по всему Иерусалиму.
  Но у них были навигаторы БибЛоТрон, поэтому они попали в глупое положение, приставая к прохожим с дурацким вопросом: где находится место, где родился их иудейский царь?
  И чуть было не лишили весь мир третьей части его верховного божества, т.е. одного из лиц святой троицы!
  
  Потому что об этих расспросах этой странной, весьма подозрительной троицы, узнал не новорожденный, а действующий, и довольно зрелого возраста царь Иудеи, по имени Ирод.
  А по прозвищу - Великий.
  Встревожившись, что объявился конкурент на его трон, он поднял за уши весь Иерусалим, и в первую очередь, всех первосвященников и книжников.
  И учинил им форменный допрос с пристрастием.
  
  - Где должно родиться Христу? - гневно вопрошал он их.
  Те достали из запазух и стали лихорадочно листать свои замусоленные и затертые до дыр священные книги.
  И, посовещавшись между собой, доложили ему следующее:
  - В Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет вождь...(Мф 2)
  
  Но Ирод больше не понадеялся на своих придворных святых советников, так бездарно прошляпивших столь эпохальное событие.
  И решил действовать сам, с присущей ему великой хитростью и коварством.
  Он велел разыскать и пригласить в гости, живыми или мертвыми, самих волхвов.
  
  Когда царственных мудрецов с почестями, под конвоем, доставили во дворец, Ирод встретил их еще на пороге.
  И расплываясь в самой широкой улыбке, на какую только был способен, пригласил их отдохнуть с дороги и откушать у него, чем бог послал.
  Понятно, что бог посылает таким людям, не скупясь.
  
  Когда мудрецы разомлели от обилия посланного, к тому же щедро увлажненного дарами драгоценной лозы, Ирод легко выведал от них время появления звезды.
  Которое они, впрочем, и не собирались скрывать.
  
  Но хитрец на этом не остановился.
  - Коллеги! - сказал он им, в расчете на их полное невежество в географии. - Ваши августейшие величества! Из моих компетентных источников мне стало известно, что искомый вами царь обретается в городе Вифлееме.
  Вот только не знаем, тот ли, который у нас тут, под боком, возле Иерусалима, или совсем другой, который около деревни Назарет. Возможно, ваш "БибЛоТрон" маленько напутал, с ним это бывает.
  
  Но тот Вифлеем тоже не так далеко отсюда, каких-нибудь полторы сотни километров.
  А если по прямой - так и меньше будет.
  Я, признаться, и сам собирался сходить к младенцу. Поклониться, скажем, или подарок, какой-никакой, поднести...
  Как раз с вами бы вместе и отправился!
  Но - дела, дела! И всё - государственные и все - неотложные... Шапка Мономаха задавила, вконец, дыхнуть некогда!
  Да вы меня сами понимаете, вы же мои коллеги, все трое!
  Так вот, у меня просьба ко всем вам троим, не в службу, а в дружбу, как говорится.
  Раз уж вы приехали как раз по этому делу, вы разузнайте все доподлинно и найдите точный адрес этого венценосного младенца. А на обратном пути заедете ко мне, расскажете, как и что, и где искать его.
  А я пока со своими делами разберусь...
  Потом и сам поеду, навещу его и воздам ему должное!
  
  Мудрецы, при всей своей библейской мудрости, не почуяли никакого подвоха.
  Напротив, спохватившись, с подачи Ирода, о непосредственной цели своего путешествия, и даже не доев и не допив посланное богом, они тут же поднялись из-за стола и заторопились в путь.
  Ирод велел собрать объедки и сложить им в их дорожные торбы.
  Потом проводил их до дверей и помахал им с крылечка платочком.
  
  Царственным волхвам не пришлось не только плутать, разыскивая неизвестный город в незнакомой стране, но даже и расспрашивать доро-гу у случайных прохожих!
  
  ...И се, звезда, которую они видели на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец. (Мф 2)
  
  То есть, та самая звезда, которую они видели в небе на востоке, спустилась с небес, встала на ножки и, непринужденно помахивая хвостиком, пошла перед ними, показывая дорогу на север.
  А может быть, все-таки, на юг?
  
  Черт их знает, этих баснописцев, куда, в самом деле, надо было этим несчастным волхвам направлять свои августейшие стопы!
  Если верить Луке - то на север, и довольно далеко.
  Если верить Матфею - то на юг, всего каких-нибудь несколько километров.
  
  В жизни тоже иногда попадаются такие придурки, любители подшутить над незнакомым с местностью человеком.
  Если их спросят, как пройти к такому-то месту - обязательно покажут совсем в другую сторону!
  Мы, умудренные таким опытом, советуем всегда спрашивать у нескольких, разных людей, и идти туда, куда советует большинство.
  Потому что таких идиотов, все-таки, меньшинство!
  
  Но нашим землепроходцам-паломникам повезло.
  Звезда читала евангелие от Матфея, а не от Луки, поэтому не повела их к черту на кулички, в задрипанную, богом забытую деревушку, в ка-кой-то полуязыческой Галилее.
  Она привела их в город Вифлеем, прямо к дому, где лежал новорож-денный царь, и повесилась на ближайшем столбе, заменив собой давно разбитый фонарь.
  И, предсмертным жестом, хвостиком показала на кнопку дверного звонка искомой квартиры.
  
  Однако, обрадованные владетельные мудрецы осторожно, чтобы невзначай не разбудить, или - упаси боже! - не перепугать насмерть божественного младенца, с благоговением, тихонечко поскребли ногтем по косяку...
  
  И вот, дверь им открывает - сам Иосиф!
  Иосиф, не задавая лишних вопросов, знаком показывает, что надо бы разуться.
  Затем привычно ведет их в детскую и - наконец-то! - они видят деву Марию, а на руках у нее - царственное дитя!
  Все трое падают ниц, и совершают приличествующие божественной стрелке ритуалы...
  
  Затем каждый полез в свою кубышку за привезенными в дар сокровищами.
  
  Матфей, живший, как полагают, практически в начале эры, поставившей на уши весь мир из-за рождения этого младенца, не уточняет, что именно подарил каждый из них.
  Видимо, дух святой, благовествовавший ему и водивший его рукой при написании его евангелия, такие подробности ему не сообщил.
  
  Но монах Беда, живший в Англии восемьсот лет спустя, описал эти подробности так, как будто видел все своими собственными глазами.
  Оказывается, Мельхиор был не только самый старший из этой троицы, но и самый богатый и самый щедрый.
  Он преподнес младенцу ларец, полный золота!
  
  Краснокожий Гаспар отложил в сторону свой томагавк, снял с плеч рюкзак, вытащил из него и поставил на пол около колыбельки плетеную из бересты и инкрустированную лесными улитками шкатулку с ладаном - ароматической смолой для курений.
  И сказал: хау!
  
  Ну, а негр порылся у себя в торбе и выложил на стол кулек со смирной - пахучей смолой, применявшейся с незапамятных времен для бальзамирования покойников.
  
  Золото, конечно - настоящий царский подарок!
  Ладан - подарок хотя и нищенский, но, как говорится, дорого внимание... Да и в хозяйстве пригодится.
  
  Но преподнести младенцу препарат для бальзамирования???
  Уж лучше бы он сразу привез двухведерную банку с формалином!
  
  Иосиф на ладан и смирну, конечно, поморщился, но вид золота его быстро успокоил, и он мысленно поблагодарил Матфея за то, что тот заменил нищих пастухов на более состоятельных экскурсантов.
  
  Волхвы с дороги проголодались, но Иосиф с Марией, ожидаючи вельможных посетителей, здорово поиздержались.
  Ведь ходить на работу Иосифу теперь было некогда!
  И денег у них уже не было даже на хлеб, поэтому предложить гостям ничего не могли.
  
  Воспользоваться сразу же ларцом и бежать в соседний супермаркет - как то не совсем удобно!
  Поэтому Иосиф радушно предложил августейшим гостям идти отдыхать и почивать на сеновале.
  Но Мельхиор, как самый мудрый из всех, тактично раскрыл свой саквояж с объедками с царского стола и предложил сначала подкрепиться, чем послал Ирод.
  
  Гаспар с Валтасаром тоже раскрыли свои торбы, и святое семейство в первый раз за много дней легло спать непривычно сытыми.
  
  Ох, не зря говорят: не к ночи будь помянут!
  Ночью волхвам приснился ангел и сказал, что Ирод замышляет против младенца что-то ужасное, и велел к нему на обратном пути не заезжать, а расходиться по одному и разъезжаться по домам другими и разными дорогами.
  
  Поверили волхвы своим снам или нет, сказать трудно.
  Может быть, поверили, а может быть, просто, на всякий случай, решили не ввязываться в дрязги и разборки чужих царствующих династий.
  И смыться втихаря, подобру-поздорову, чтобы не попасть под чужую горячую руку.
  Наутро они собрались, попрощались с младенцем и его семьей, и ушли.
  А Иосифу ничего не сказали.
  
  
  
  
  
  Глава 4. Избиение младенцев.
  
  Раздосадованному на непутевых волхвов ангелу пришлось на следующую ночь сниться самому Иосифу и повелеть, чтобы тот взял пасынка и его мать и бежал с ними в Египет.
  И чтобы сидел там, пока его не позовут обратно, потому-де Ирод ищет крови новорожденного.
  
  Иосиф проснулся весь в холодном поту и долго лежал в темноте с широко открытыми глазами.
  И думал невеселую думу.
  О том, как судьба сыграла с ним дурную шутку.
  
  Сначала отняла у него жену, мать его детей.
  Потом подсунула ему эту молоденькую блудницу.
  Теперь, из-за ее сынка, его ждет еще целая куча неприятностей.
  
  За что взъелся на этот беспомощный комочек плоти всесильный Ирод - непонятно, но бежать надо!
  А это значит, что надо бросить на произвол судьбы дом, работу и, главное, всех старших детей!
  Родных детей!
  Без присмотра и без средств к существованию!
  
  Тут он вспомнил о ларце и немного воспрял духом: можно оставить им деньжат, перебьются как-нибудь, пока его не будет с ними...
  
  И тут его осенило: вот, в чем причина!
  Ирод позарился на мудрецовские дары! Они же говорили ему, что везут младенцу богатые подарки!
  А Ирод, говорят, жутко завистливый, жадный и коварный.
  И оставлять деньги дома бесполезно, все равно у детей отнимут, да еще из жизни изгладят!
  Нет, уж лучше вообще без вести исчезнуть, тогда с них и взятки гладки.
  
  Ах, Матфей, Матфей, какую же свинью ты мне подложил! А я еще, было, рассыпался ему в благодарностях, что он нищих пастухов аннули-ровал и вместо них богатых волхвов подослал!
  Не зря говорят, где большие деньги, там большие неприятности...
  А еще - жадность фраера сгубила...
  
  Уж лучше простые пастухи, но дома, чем с золотом, да на чужбине!
  Однако, делать нечего, что сделано, то сделано.
  А от золота надо просто избавиться!
  
  И, если спросят, показать ладан и смирну: вот, мол, все, что подарили эти скупердяи!
  Пусть потом доказывают!
  Нет золота - нет проблем...
  И тогда бежать никуда не надо, останусь дома, с детьми!
  
  Иосиф схватил ларец, выбежал с ним на улицу и бросил его в яму для "удобств во дворе". Потом вернулся в дом, лег на свое место и облегченно уснул.
  Но спать ему в эту ночь так и не пришлось.
  
  Настырный ангел опять приснился ему снова и снова потребовал, чтобы Иосиф забрал жену и пасынка и срочно эмигрировал в Египет.
  - Но я же избавился от золота, теперь младенцу ничего не грозит!
  - Нет, дело не в золоте, - возразил ангел, - и бежать вам надо немедленно, прямо сейчас.
  - Но у меня же дети дома одни останутся, пропадут ведь без меня! - попытался отказаться Иосиф.
  - Плевать на твоих детей!
  Да и на тебя самого - тоже! И без тебя бы обошлись! - разъярился ангел. - Тут дела поважнее, и не твоего ума кочевряжиться!
  
  Да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал я сына моего! (Мф 2)
  
  Понял теперь, о чем речь?
  Так что, вставай, забирай свою деву и нашего бога и топай в Египет. И будь там, пока Ирод не помрет!
  Мы тебя вызовем, когда надо будет.
  А будешь брыкаться, да возникать всякий раз - у нас незаменимых людей нет!
  
  Иосиф проснулся еще более мокрый, чем в первый раз.
  Ни слова не говоря, растолкал жену и собрал нехитрый скарб.
  Стараясь не скрипеть дверью, вывел из соседского сарая чужого осла, посадил на него жену и младенца, на него же погрузил вещи и зашагал в Египет.
  
  Забегая вперед, заметим, что ларец Мельхиора, видимо, так и остался покоиться в отхожей яме под слоем дерьма, потому что всю свою жизнь Иосиф пахал, как папа Карло, но семья его так и перебивалась с хлеба на воду и обратно...
  Искателям библейских сокровищ и реликвий стоило бы призадуматься!
  
  А что же Ирод?
  А Ирод, узнав, что волхвы, эти неверные и вероломные нечестивцы, кинули его, как дешевого лоха, и смылись по домам за пределы досягаемости Израиля, пришел в состояние буйной шизофрении.
  Он топал ногами, бил посуду и слуг, и ругался благим матом, поминая всех святых, которых положено поминать в подобных обстоятельствах.
  
  И все из-за того, что не хватило ума послать за ними "хвоста", понадеялся на халяву!
  А бесплатный сыр - в мышеловке!
  
  Выпустив лишний пар, Ирод призвал пред свои грозные очи начальника внутренних войск.
  И, не вдаваясь в подробности, повелел ему выдвинуться со своим войском в город Вифлеем, выявить всех младенцев в возрасте до двух лет и, выражаясь языком Моисея, изгладить их из жизни всех до единого.
  
  Начальник ВВ взял под козырек, сделал поворот "налево кругом" и отправился выполнять поручение.
  
  Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет. (Мф 2)
  
  
  Мы вынуждены повторяться, но в самой правдивейшей и самой божественной из всех книг, как мы с вами уже видели в предыдущих главах наших и не наших записок, тьма тьмущая всякого рода идиотизмов.
  И просто глупостей, и простодушного вранья, и самых откровенных и отвратительных мерзоглупостей и мерзогадостей.
  
  Оно и понятно.
  И мы далеко не первые, кто на эти "нонсенсы" обращал внимание широкой публики.
  
  Естественно, в число этой публики входили и входят "святые отцы" тоже.
  Поэтому "первоисточник", который мы с вами держим в руках - это он для нас первоисточник.
  А на самом деле он уже давным-давно не является таковым.
  
  Потому что уже тысячи лет люди тыкают пальцами в эти глупости, и тысячи лет церковь поправляет и корректирует текст, где только может.
  Где-то что-то сглаживая, а где-то - обходя или замалчивая совсем.
  
  Но - не так это просто, потому что этот текст - догма, а изменить догму - это значит признать свое вранье.
  Это значит признаться, что эта писанина - совсем не "божья правда" и совсем не "божье откровение".
  Это означает признаться в мошенничестве и вождении своей паствы за нос.
  И в итоге - поставить крест на своих доходах.
  
  А кто захочет поставить на себе крест добровольно?
  
  Джордано Бруно "святые отцы" сожгли на костре еще в 1600 году за то, что библейские бредни не сходятся с истинным положением вещей.
  Галилео Галилея замучили до полусмерти за то же самое, заставив в 1633 году отречься от своего учения, и отправили "под домашний арест", фактически в ссылку.
  Но Галилей упрямо продолжал показывать своим мучителям фигу в кармане и говорить: "А все-таки она - вертится!"
  
  Не зря говорят: против фактов не попрешь! И, по любимому "святыми отцами" выражению, все тайное когда-то все равно становится явным.
  В пику церковным мерзавцам, оказалось, что Земля - и взаправду - вертится!
  Причем, не только вокруг своей оси, но еще и вокруг Солнца! Да еще и само Солнце, оказывается, тоже не стоит на месте...
  Выходит, Джордано сожгли зазря ...
  
  Наука оперирует не бреднями, а фактами, а факты - упрямая вещь!
  И церкви приходится с этим считаться.
  И приспосабливать свое вранье под эти факты.
  А где-то, скрепя сердце и скрипя зубами - признавать свою, то есть, "божью" неправоту.
  
  Не прошло и каких-нибудь четырех сотен лет, как сам папа римский, по церковной кличке Иоанн Павел ?2, публично признал, что в случае с Джордано и Галилео церковь "немного переборщила".
  
  Ну, а непублично, при переизданиях, тихой сапой, попы меняют-таки тексты своих "речений господних".
  Которые раньше полагалось переписывать буква в букву!
  Евреи, например, при переписывании текстов, даже считают буквы, чтобы, не дай бог, что-то где-то не упустить или, еще хуже, не прибавить лишнее!
  
  Не зря в торговле, при инвентаризации, излишек всегда считается хуже недостачи.
  
  Вы представляете, сколько глупостей и кошмарного идиотизма содержали первоначальные тексты, если мы, сплошь и рядом, находим столько этого "добра" уже в современных изданиях!
  Если эти записки увидят свет, со временем появятся и новые правки.
  Нас, может быть, на костре уже не сожгут, но воплей по поводу "богохульства" нам не избежать.
  
  Что на это мы можем сказать?
  "На воре - шапка горит!"
  
  Богохульствуете-то вы, господа "святые отцы", навешивая собственное невежественное вранье на своего "всезнающего и всемогущего"!
  Все бредни-то эти - в ваших "святых" книгах написаны!
  
   В нашем "первоисточнике" Матфей не приводит число погибших детей, не приводят этого числа и другие современные издания для "воскресного" чтива.
  Но в других, более ранних, насколько мы помним, назывались разные цифры - и две тысячи и даже двадцать тысяч.
  
  Как мы с вами убедились по жизнеописанию Моисеевских времен, господь вообще никогда не мелочился при кровавых расправах над пра-выми и виноватыми.
  И косил и своих, и чужих тысячами и десятками тысяч.
  
  Так что "явление Христа народу" евреям обошлось дорого и на этот раз.
  Жизненный путь "Спасителя" начался с массового "избиения" его ровесников...
  
  Единственным утешением для нас с вами служит лишь то, что, как известно по гораздо более достоверным римским хроникам, царь Ирод Иудейский умер за четыре года до рождения библейского Христа!
  И описываемых в евангелиях событий.
  
  По расчетам Кеплера, "рождественская" комета появилась в 758 году от основания Рима, а по свидетельству иудейского историка Иосифа Флавия, царь Ирод умер в 750 году.
  То есть, даже за восемь лет до звезды, которая привела волхвов и повисла над божественным ящиком для сена!
  
  Вот так!
  То у Луки безвестные пастухи и поход в Вифлеем, но ни слова про звезду, мудрецов и побег в Египет.
  То у Матфея - ни слова про Гавриила, Елисавету и Назарет, но зато есть праздношатающаяся звезда, а давно съеденный червями царь Ирод принимает у себя волхвов и избивает тысячи младенцев.
  Боясь, что "вновь родившийся Царь Иудейский" составит ему конкуренцию!
  Где, в гробу, что ли?
  
  Все та же, моисеевская марганцовка...
  
  Как мелочь, как довесок, можно сюда прибавить вопрос: почему же это глас, плач и рыдание и вопль великий слышны в какой-то Раме, а не в самом Вифлееме, где избивали младенцев?
  И рядом с которым, как раз, находится гробница той самой Рахили, глас и вопль великий которой слышен?
  
  И в которой Раме?
  В той, которая около Иерусалима, по другую сторону от Вифлеема?
  Или в той, которая недалеко от Назарета?
  
  Конечно, это мелочь, но...
  Даже, если отвлечься от этих глупостей, а принимать только суть...
  Что же это за "милостивый, милосердный бог, который есть Любовь", да еще с заглавной буквы, если он то и дело истребляет массы любимого, избранного им народа?
  Старый-то, папаша который, в свое время, вообще все живое на земле утопил!
  И потом сколько еще покрошил, и своих и чужих!
  
  А этот, молодой, - чем лучше?
  Не успел на свет народиться, а из-за него уже перебито двадцать тысяч других, ни в чем не повинных младенцев!
  Двадцать тысяч!
  За что?
  
  Забегая вперед - мы же понимаем, что библейскую историю в общих чертах слышали все - напомним, как церковь во всю педалирует пастве "страдания и муки" распятого на кресте Христа.
  
  Но Иисус-то был богом и ему эти "страдания и муки" были - до фени, тьфу, плевка растереть не стоили!
  К тому же, он прекрасно знал, что не умрет, а живой и здоровый вознесется на небо и, как ни в чем не бывало, сядет одесную около своего папаши, наблюдать за людской глупостью вокруг его инсинуации!
  
  А вот почему же никто и никогда не вспоминает о страданиях и муках убитых из-за этого "божественного младенца" многих тысяч ни в чем не повинных других детей?
  О страданиях и муках матерей и отцов этих детей, на глазах которых мучили и убивали их детей?
  
  Еще раз спрашиваем: за что?
  
  Церковники прекрасно понимают всю гнусность ситуации с массовым убийством невинных младенцев, ради "милостивого и милосердного".
  Того, который "есть Любовь!"
  
  Поэтому, тихо, без шума и пыли, убрали из текста количество убитых детей.
  Но убрать сам факт убийства из текста невозможно, иначе рухнет вся фабула сказки с бегством в Египет и "страданий спасителя" за заблудшее человечество с самого раннего детства.
   Вот поэтому они всячески переводят стрелки на Ирода, что, якобы, это Ирод младенцев убил.
  
  Но все напрасно, все равно эти потуги - чушь собачья!
  Чушь собачья, потому что: ни один волос с головы ни у кого не падает без воли господней!
  И в его, господней воле было остановить Ирода и спасти детей!
  Но этот "Спаситель" Ирода не остановил и детей не спас.
  
  И что же это означает?
  Это означает только одно: что дети были убиты по его, божьей воле.
  Причем, даже совершенно не важно, принципиально не важно, сколько именно!
  
  Важно совсем другое.
  Убил-то он, ни в чем не повинных младенцев, чтобы спасти свою собственную задницу!
  
  И для этого, в худших традициях подлых трусов и последних подлецов, подставил вместо себя других.
  А Иосифу, через своего ангела, повелел отнести себя в Египет.
  
  И детей избивали из-за него, пока его задницу, для ее спасения, везли на ишаке в Египет!
  
  Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
  Вот тебе, бабушка, и "Спаситель" хренов!
  
  
  С другой стороны, если мы знаем, что Ирод умер за несколько лет до рождества христова (с маленькой буквы! - это мы корректировщикам, на всякий случай, чтобы не исправляли!), значит, все-таки, остановил господь Ирода, еще за несколько лет до побоища?
  
  Но, тогда, кто отдал этот приказ?
  Тогда, почему "святое писание" клевещет на Ирода?
  
  А может быть, и вообще никакого побоища не было?
  Тогда "святые" лжесвидетели клевещут вдвойне, возводя напраслину на невиновного человека, за не имевшее места преступление!
  
  Да еще и клевещут, и богохульствуют на своего собственного бога!
  
  Вот такие пироги!
  Хоть круть-верть, хоть верть-круть, а куда ни кинь - везде клин!
  Пироги-то, все равно, получаются кислые!
  
  
  По смерти же Ирода, - се ангел господень во сне является Иосифу в Египте и говорит: встань, возьми младенца и матерь его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души младенца.
  Он встал, взял младенца и матерь его и пришел в землю Израилеву.
  Услышав же, что Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего, убоялся туда идти; но, получив во сне откровение, пошел в пределы Галилейские и, придя, поселился в городе, называемом Назарет, да сбудется реченное через пророков, что он Назореем наречется. (Мф.2)
  
  Нет, уж, теперь мы точно знаем, что Иосиф здесь совершенно не при чем.
  
  Со времени избиения младенцев прошло всего около года!
  И это сам "Спаситель" продолжал бояться за собственную задницу!
  
  И на этот раз он боялся не сына Ирода, Архелая, потому что в Галилее тогда тоже правил сын того самого Ирода Великого, Ирод Антипа.
  
  На этот раз "Спаситель" боялся мести родителей убиенных им детей!
  
  Причину побоища знали все, и вычислить действительного виновника не составило бы никакого труда.
  Вот он через своего ангела и перенаправил Иосифа подальше, в полуязыческую Галилею, под предлогом, что надо было оправдать реченное через пророков.
  
  Вот только кому из этих баснописцев верить?
  Луке, который говорит, что Мария с родителями всю жизнь жила в Назарете, и с мужем жила там же?
  И ни в какой Египет, окромя Вифлеема и Иерусалима, никогда в жизни никаких туров не делала?
  
  Или Матфею, который только что поведал нам, что святое семейство жило в Вифлееме и поселилось в Назарете, только вернувшись из Египта?
  
  Ну, наше мнение вы, уважаемый читатель, знаете, ваше дело - составить свое.
  
  
  
  
  
  
  Глава 5. Поход в Иерусалим.
  
  На время оставим Матфея и посмотрим, что нам рассказывает Лука.
  
  А у Луки "СС", т.е. "святая семейка", спокойно и без бед, и без особых хлопот, и совершенно не помышляя ни о каком Египте, продолжает жить в своей деревеньке Назарет.
  И продолжает каждый божий год ходить в Иерусалим на празднование пасхи.
  
  Надо отметить отменное здоровье тогдашних жителей Палестины!
  Чтобы снабдить крашеными яйцами и сдобной выпечкой дежурного попа с его прихлебателями, нынешняя паства ленится доехать даже до ближайшей церквушки!
  А вот в те времена...
  Назарет расположен в полутора сотнях километров от Иерусалима, но сходить туда и обратно, да еще по весьма пересеченной местности - примерно за тем же самым - для них было раз плюнуть!
  
  Хотя плевались они от досады, наверняка, не один раз, а всю дорогу, особенно Иосиф.
  Кормить-то всю семью приходилось ему одному!
  И он крутился, как белка в колесе, целыми днями, без продыху.
  А тут тащиться надо черт-те куда, да потом обратно!
  
  Туда и обратно - сколько времени и денег потеряешь?
  Да домой придешь - ноги гудят еще несколько дней, пока отлежишься...
  И так - три раза в год!
  
  Но Иисусу такие походы нравились все больше.
  Иосиф все пытался натаскивать его по своему ремеслу, как и его сводных братьев, но у Иисуса ни к топору, ни к рубанку не было ни малейшего желания.
  Не то, что прилежания!
  Он видел, как ломается за копейку отчим, но семья так и не вылезает из нищеты, несмотря на помощь подросших сыновей.
  
  И видел, как лоснится святая братия, не ударив в своей жизни палец о палец.
  Однако - сыты и пьяны каждый божий день, и бабки звенят в каждом кармане!
  А трудов-то - хорошо подвешенный язык, да умение читать по "святым" книгам.
  
  Кто-то может сказать, что он был господь и эту работу знал лучше других!
  Может быть...
  
  Может быть, именно поэтому пер из него этот трудно скрываемый профессионализм?
  Мы гадать не будем.
  По крайней мере, сам первоисточник уверяет, что тяга к "священному" словоблудию проявилась у него с весьма раннего возраста.
  
  И вот однажды "СС", отметив в очередной раз в Иерусалиме пасхальный праздник, возвращалась домой в общей толпе галилеян.
  Народу было много, многие были знакомы друг с другом, многие даже были близкие и дальние родственники друг другу.
  Так что поговорить было с кем, а уж о чем - всегда находилось, поскольку ни проводного, ни беспроводного радио тогда еще не изобрели.
  Как и телевизора.
  Все новости передавались тогда вживую, по "сарафанному" радио.
  И никаких телешоу, как вы сами догадываетесь, никаких не было тоже.
  Люди развлекали друг друга сами.
  
  За увлеченной приемо-передачей информации и обсуждением всех животрепещущих проблем и сплетен, ни Иосиф, ни Мария не хватились своего божественного дитяти до самого вечера.
  На ночной привал путники остановились в привычном месте, и привычно стали готовить себе на кострах "Завтрак туриста".
  И, когда стали ставить семейные палатки с надувными матрацами, они, наконец, обнаружили пропажу.
  
  Иисус и раньше был со странностями, высокомерно чурался сводных братьев и сестер, да и самих родителей жаловал тоже все меньше и меньше.
  Ему исполнилось уже двенадцать лет, и они думали, что он идет в какой-то своей компании...
  
  Уже двенадцать, или еще только двенадцать?
  Уже!
  Потому что только в нашем обществе родители считают, что двенадцать - это еще возраст сопливого детства!
  И все еще продолжают считать его таковым, даже когда у их чада отрастают усы, как у командарма Буденного.
  И с неподдельным изумлением обнаруживают, что их чадо уже взрослое, когда оно приводит домой своего мужа или жену.
  Или выкидывает какое-нибудь коленце покруче, утверждая свою самость.
  Это - в лучшем случае.
  
  Хуже, когда незамужняя дочь приносит им в модной сумке свою последнюю, но уже живую куклу, а на сына из милиции приносят постановление на арест.
  В описываемые, да еще и в не столь отдаленные от нас времена, в этом возрасте люди уже были готовы "выходить в люди" и зарабатывать себе на жизнь сами.
  
  Няню Александра Сергеевича выдали замуж в тринадцать лет, правда, не от хорошей жизни.
  Зато Сашка Македонский встал во главе своей непобедимой армии в восемнадцать лет.
  Аркашка Голиков, больше известный под именем Аркадий Гайдар, махал шашкой, командуя полком, в шестнадцать лет.
  
  Кстати, если кто-то почему-то, вдруг, этого не знает - это дед того самого "великого реформатора", Егора Гайдара, сподвижника всем из-вестного нашего пьяницы и народопродавца!
  Если его дед махал шашкой, "чтоб заводы рабочим, а землю крестьянам отдать", то его внук помог тому самому, который пьяница, все это у народа снова отобрать и раздать кучке своих собутыльников.
  Уж очень хотелось тоже войти в историю?
  
  Практически все, кого сейчас называют олигархами - члены гайдаровского правительства.
  
  Но мы опять отвлеклись.
  Нас, как и вас, тоже больше интересует наша с вами еще живая история, чем чужая и, в общем-то, никому не нужная, давно отжившая свой век история навязанного нам вселенского лохотрона.
  Но что делать?
  
  Этот лохотрон все еще действует!
  И действует против нас с вами!
  А без прошлого не бывает настоящего, как без сегодняшнего не будет завтрашнего.
  
  Чтобы быть уверенным в будущем, надо быть умницей в настоящем.
  Но для этого желательно хоть чуть-чуть разбираться в прошлом.
  История никого не учит, потому что никто не хочет учиться.
  Причем, на чужих ошибках!
  И большинство предпочитает разбивать и свой, и чужие лбы, делая свои собственные...
  
  Такова уж натура человеческая!
  По крайней мере - пока, на сей момент...
  
  
  Мария подняла крик.
  Иосиф со своими старшими детьми обошел весь лагерь, каждый костер, каждую палатку.
  Никто из них не сомкнул глаз всю ночь до утра, но Иисуса так и не нашли.
  
  Наутро Иосиф с Марией отправили старших детей домой с остальной назаретской компанией, а сами вернулись назад, в Иерусалим.
  Битых три дня они обходили полицейские участки, обзванивали больницы, ходили на опознавания в морги.
  Все тщетно, Иисуса нигде не было, ни живого, ни мертвого.
  
  Наконец, Мария решила, что, раз бог дал, значит, бог и взял ее божественное дите обратно.
  И забрал его живым на небо.
  
  И они отправились в храм, поставить свечку за его душу.
  Каково же было их удивление, когда они увидели его там, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушающие его дивились разуму и ответам его. (Лк 2)
  
  Мария не знала, плакать или плясать ей от радости, что ее сын жив и даже вполне здоров.
  
  У них с Иосифом хватило такта не устраивать ему взбучку прямо в храме.
  Но, когда они вышли и отошли от храма на приличествующее сохранению богобоязненности расстояние, Мария закатила своему непуте-вому богу увесистую затрещину.
  
  - Ты что это, паскудник, сделал с нами? Мы с отцом твоим с ног сбились, искали тебя повсюду столько времени! Я чуть с горя не умерла, думала, тебя уже и в живых нет!
  А он, видите ли, в храме сидит, умственность свою показывает!
  - А вам-то, что за дело? На что вам искать меня понадобилось?
  Вы, что, не знаете, что мне надо быть в том, что принадлежит отцу моему!?
  - Какому отцу? Что ты мелешь? Отец твой - Иосиф, и ему мастерская плотницкая принадлежит!
  И ты там должен быть!
  И работать, отцу помогать, а не шляться, где попало, и языком трепать!
  Мы тянемся изо всех сил, сами с хлеба на воду перебиваемся, братья твои отцу во всем помогают!
  Смотрите-ка, его кормят, поят и одевают, бездельника, а он хоть бы раз спасибо родителям сказал!
  Еще и грубит матери!
  
  ...И когда Он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник.
  Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался Отрок Иисус в Иерусалиме; и не заметили того Иосиф и Матерь Его, но думали, что Он идет с другими.
  Пройдя же дневной путь, стали искать Его между родственниками и знакомыми и, не найдя Его, возвратились в Иерусалим, ища Его.
  Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его.
  И, увидев Его, удивились; и Матерь Его сказала Ему: Чадо! Что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя.
  Он сказал им: зачем было вам искать Меня? Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?
  Но они не поняли сказанных Им слов.
  И Он пошел с ними и пришел в Назарет; и был в повиновении у них.
  И Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем. (Лк 2)
  
  Иосиф, как и подобает отчиму, дипломатично молчал, но Иисус хотел было огрызнуться еще.
  Однако рассерженная Мария наладила будущему царю иудейскому еще один подзатыльник.
  
  - Марш домой, лодырь несчастный! Глаза бы мои на тебя не глядели! От всех соседей уже стыдно за тебя! Двенадцать лет уже, а дома от тебя никакой пользы, только языком молотить!
  Выучился, прости господи, на собак брехать!
  
  Некоторое время они шли молча, Иисус впереди, а Мария с Иосифом сзади.
  И каждый думал о своем.
  
  Мария, поначалу, часто вспоминала свое приключение с Гаврилой, особенно, когда Иосиф срывал на ней характер и жизненные неудачи, припоминая ей досвадебное "имение в чреве от духа святого".
  В эти горькие минуты ей грело сердце обещание Гаврилы, что ее "приз божественной лотереи" вырастет и станет царем иудейским, а она - царицей небесной.
  Первые годы она лелеяла это чувство и называла Иисуса не иначе, как "принцем иудейским".
  Естественно, когда Иосифа не было поблизости.
  
  Но время шло, мальчишка рос и, чем дальше, тем больше отбивался от рук.
  Иосиф же старился, тянуть семейный воз ему становилось все труднее и труднее, поэтому семейные неурядицы и жизненные тяготы все росли и становились все тяжелее.
  А царские перспективы для Марии становились все призрачнее.
  
  И она все чаще срывала свое разочарование на этом недотепе, болтуне и лодыре, и все чаще и все язвительнее именовала его "прынцем иудейским".
  Естественно, когда Иосифа не было поблизости.
  
  Вот и сейчас, после трех дней нервотрепки и переживаний, да еще откровенной грубости этого "прынца иудейского" все в ней кипело и бурлило!
  И двух подзатыльников ему ей было мало.
  
  И, поскольку бог любит троицу, она догнала Иисуса и отпустила ему еще одну затрещину.
  Выпустив пар, Мария немного успокоилась, но происшедшее еще одним, тяжелым камнем легло ей на сердце.
  
  Иисус же, получив вполне земной урок, на время умерил свой небесный пыл.
  Однако, внешне проявляя покорность и послушание, затаился в ожидании лучших времен.
  
  Двенадцать лет - трудный возраст!
  И для самих детей, и для их родителей.
  И в наши времена не легче было и во время оно - тоже!
  
  Чадо перестает быть дитем, но для взрослости еще нет ни ума, ни жизненного опыта.
  А родители катастрофически теряют прежнюю власть над ним.
  Потому что, каков бы ни был их общественный вес и авторитет в обществе, их чада переполняют собственные амбиции!
  И собственная гипертрофированная юношеская самоуверенность.
  
  Этот феномен сам по себе интересен чрезвычайно, и очень жаль, что разбирать его здесь сколько-нибудь подробнее не место, и не совсем в тему.
  
  В качестве информации к размышлению можно только сказать, что, по всей видимости, авантюрность и дерзание молодого поколения - в хорошем смысле этого слова - присущи всему животному миру.
  Мы можем предположить, что это качество - главное условие поведенческой эволюции.
  Да и всей эволюции в целом.
  
  Потому что, чем больше поведение животного запрограммировано врожденными инстинктами, тем труднее ему приспособиться ко вдруг изменившимся условиям окружающей среды.
  Соответственно, тем хуже выживаемость, и тем уже ареал распространения этого вида.
  И наоборот!
  
  В этом аспекте человек - уникален.
  У хомо сапиенс практически отсутствуют поведенческие инстинкты, поэтому это самый обучаемый и самый самообучающийся вид животного мира Земли.
  Равных по этим качествам нам нет никого, даже близко.
  Отсюда наша беспримерная универсальность и приспособляемость практически к любым условиям существования.
  Отсюда наша всеядность, отсюда безграничный ареал нашего обитания.
  Отсюда и беспримерная численность людей.
  
  Читатель может сам рассудить, насколько эти качества идут вразрез с затхлыми и непререкаемыми религиозными догмами.
  Тем более, основанных не на сегодняшнего дня реалиях, а на несусветном, допотопном невежестве.
  
  Кто-то может опять вспомнить про объединяющую роль религии.
  А мы таким опять напомним о судьбе многомиллионного государства ацтеков, разгромленного кучкой испанцев.
  Или о судьбе германцев, впятеро превосходивших силы римлян.
  Но не ставших драться с Марием по "совету" своих богов!
  
  И те и другие были не просто "объединены".
  Они были повязаны по рукам и ногам, все вместе, своими нелепыми догмами!
  
  К сожалению, далеко не у всех хватает мужества, а то и ума, чтобы от этого невежества отказаться даже сейчас.
  Что делать!
  В нашем обществе даже самой большой правде трудно одолеть даже самую маленькую ложь, если эта ложь устраивает многих.
  
  И это - тоже поведенческий феномен, присущий только человеку!
  В этом отношении любой таракан практичнее нас!
  
  
  Наверняка, теми тремя подзатыльниками за грубость и дерзость к родителям дело не ограничилось, и наставляющие на путь истинный затрещины будущий "господь" получал регулярно.
  Потому что ни один евангелист никаких баек о последующих восемнадцати годах не приводит.
  
  Видимо, нечего рассказывать.
  Либо - просто стыдно!
  
  
  
  
  
  
  Глава 6. "Глас вопиющего в пустыне".
  
  О жизни его кузена, Иоанна, бегавшего по пустыне за кузнечиками, за тот же период сведений тоже нет никаких.
  Видимо, все это время, кроме рутинной ловли этих попрыгунчиков, с коленками назад, этот великовозрастный недоросль тоже ничем не за-нимался.
  
  Но плоды из семян, посеянных Гаврилой и в том и в другом, зрели, наливались и ждали своего часа.
  И созрели у обоих к концу их третьего десятка жизни.
  Естественно, первым проклюнулся Иоанн, как-никак, он был на полгода старше!
  
  Как-то раз, отдыхая от беготни за акридами и переваривая очередной улов этой стрекочущей и скачущей братии, он заснул под кустом верблюжьей колючки.
  
  Тем, кто не знает, поясним, что тени от этой колючки не больше, чем от развесистой клюквы, но ничего больше поблизости все равно не было, а он уже привык обходиться малым.
  Однако, привычка - привычкой, но сон на палящем солнышке чреват плавлением мозгов.
  Даже при их полном отсутствии.
  
  И спартанцу Иоанну приснился кошмар в виде глагола господнего.
  
  - Послушай-ка, Иване, глас ты мой любимый вопиющего в пустыне!
  Ты читал труды моего пророка Исайи? Нет?
  Ах, да! Я совсем запамятовал, ты ведь у нас темнота неграмотная... В школу не ходил, по пустыне этой с малолетства так и пробегал...
  Какое уж там ученье...
  
  Да, вообще-то, и - правильно! Зато так и остался нищим духом, а мне по сердцу как раз такие!
  
  А что этот Исайя понаписал, я тебе и так расскажу, наизусть, если не перепутаю.
  Так вот, слушай:
  ...приготовьте путь господу, - это мне, значит, - прямыми сделайте стези ему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими; и узрит всякая плоть спасение божие... (Лк 3)
  По-моему, кажись - так, ничего не перепутал!
  
  - А по-моему, нет, господи, ты что-то напутал и здорово! - возразил во сне Иоанн. - На кой черт тебе дороги ровнять, горы раскапывать, да овраги закапывать?
  Ты что, ходить по ним собрался?
  Ты же господь, на фига тебе пешком ходить, ты же и так, куда захочешь, попадешь, не сходя с места!
  
  - Э, Ванюша, сам-то я, куда хошь попаду, это ты правильно заметил. В том то и дело, что не сам я пойду по этим дорогам...
  Вернее, пойду, конечно, я, но... Как бы тебе объяснить...
  Ну, я - только не совсем, чтобы - я, а только треть моя...
  Ой, да ты не поймешь все равно!
  Люди поумней, да пообразованней тебя не поймут!
  А с твоей-то, нищей умом головкой, вообще в эту галиматью соваться нечего!
  В общем - так: вникать тебе ни во что не надо, просто скажи, берешься или нет?
  
  - Ох, ты, какой прыткий! Берешься или не берешься! Ты хоть и господь, а я всю жизнь - дурак дураком, но - тоже не совсем дубина стоеросовая!
  Ты сам-то хоть представляешь себе, каково это лопатой, да кайлом махать, такую прорву саперных работ провернуть?
  Тут не то, что стройбата, никакой стройармии не хватит!
  А я, так, вообще за всю жизнь камня на камень ни разу не поставил! И не собираюсь...
  Не-а, я на это дело не подписываюсь!
  
  - Ванька, не валяй дурака! Никакой лопаты в руки брать не придется.
  Языком будешь работать!
  Ты вот всю жизнь здесь, по пустыне бегаешь, вопишь чушь несусветную.
  Люди уже и внимания на тебя не обращают, привыкли.
  
  А теперь, хватит тебе тут сусликов пугать, и в пустыне тебе тоже хватит околачиваться.
  Иди теперь на Иордан и поливай прохожих водой!
  
  Раньше они на тебя ругались, а после душа, на такой-то жаре, тебе еще и спасибо говорить будут!
  А ты им, между делом, еще и мозги прополаскивай: бойтесь, мол, скоро хозяин с лопатой придет, гумно чистить будет!
  Я, мол, вам только мозги парю, да водичкой поливаю, а после меня придет мужик покруче!
  Я, мол, ему даже шнурки на ботинках развязывать не возьмусь!
  Уж он-то, мол, вас святым духом, да огнем поливать будет!
  Ну, и все такое, и в том же духе! Мели, что хочешь, любую байду, лишь бы пострашнее.
  
  У тебя - получится! У кого поумнее - не получится, а у тебя - в самый раз!
  Людям ведь что?
  Чем непонятнее, тем страшнее, а чем страшнее, тем доходчивее.
  
  Тем более, что, если дурак говорит, значит, сам придумать не мог, значит - господь надоумил!
  Впрочем, это - тоже не твоего ума дело...
  
  Ну, так что, берешься? Работенка непыльная, сам понимаешь - в речке сидеть, да ваньку валять!
  
  - О, ваньку валять - это по мне! Всю жизнь об этом только и мечтаю!
  А что значит: спасение божие, которое всякая плоть узреть должна?
  - Ой, да это я и сам не знаю... Да мало ли, что там про меня эти жулики напишут! У них, у всех, головы такие же, не крепче твоей.
  Ну, так, как, берешься?
  - Берусь, берусь, по мне работенка! Мне - что бы ни делать, лишь бы ни черта ничего не делать!
  
  Проснулся Иоанн с больной головой, но теперь он твердо знал, чем заняться, вместо опостылевших кузнечиков.
  И, чтобы освежить напеченную солнцем голову, не теряя времени, побежал к Иордану.
  
  Он нашел где-то дырявый тазик и теперь обосновался у брода, переправы через Иордан.
  
  ...Порождения ехиднины! - кричал он прохожим. - Кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойные плоды покаяния и не думайте говорить о себе: отец у нас Авраам, ибо говорю вам, что бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму.
  Уже и секира при корне дерев лежит: всякое древо, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь!
  
  - Ты что тут развыступался? - огрызались ему в ответ. - Ты что, Христос что ли?
  На эти выпады Иоанн отвечал, выплескивая на обидчика тазик воды и заученной тирадой:
  ...я крещу вас водою, но идет сильнейший меня, у которого я недостоин развязать ремень обуви; он будет крестить вас духом святым и огнем!
  Лопата его в руке его, и он очистит гумно свое, и соберет пшеницу в житницу свою, а солому сожжет огнем неугасимым! (Лк 3)
  
  Поначалу не знающие его люди шарахались от него, но ушаты воды на голову в жаркий день, как-никак, приятнее, чем ручьи пота под рубашкой!
  А к его безумным выкрикам скоро опять привыкли, как к чириканью воробьев.
  
  При тогдашней скудости информации и полном отсутствии индустрии развлечений, не в пример нынешним, новость о появлении прежнего придурка на новом месте, да еще с новым, на этот раз водным аттракционом, быстро облетела всю Иудею.
  И народ потянулся на Иордан.
  
  Некоторые даже нарочно делали крюк, чтобы поглазеть на халявное зрелище.
  А многие даже принимали в этом самое активное участие, с удовольствием подставляя напеченные солнцем головы и пропотевшие спины под ушаты воды Иванушки-дурачка.
  Другие, более серьезные и степенные, смотрели на выходки перезрелого отрока издали, и, постояв на бережку, уходили прочь, качая головами и крутя пальцами у виска.
  
  
  
  
  
  Глава 7. Благословение птичкой.
  
  Иисус, в отличие от своего непутевого родственника, под руководством отчима и рукоприкладством матери, все же освоил азы плотницкого ремесла.
  И к тридцати годам даже мог делать несложную работу.
  
  И вот, как-то раз, возвращаясь домой от очередного клиента и с кислой миной таща на себе опостылевший ящик с плотницким инструментом, он попал на очередное представление своего многоюродного кузена.
  И тоже решил немного освежиться.
  
  ...Когда же крестился весь народ, и Иисус, крестившись, молился, отверзлось небо, и дух святый нисшел на него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: ты сын мой возлюбленный; в тебе мое благоволение! (Лк 3)
  
  Самое странное в этой истории, конечно - не голубь, вылетевший из открывшейся форточки в небесах, и даже не глас, глаголавший из этой форточки!
  Странно то, что из многочисленных присутствовавших при этом судьбоносном событии людей, абсолютно никто из них ничегошеньки такого не заметил!
  Ничего не видел, и ничего не слышал!
  !!!!
  По крайней мере, ни один баснописец даже не рискнул описать реакцию зрителей на это эпохальное, в своей сакральности явление!
  
  Больше того, если доведется, рассмотрите знаменитую картину: "Явление Христа народу" Александра Иванова.
  Группа одетых, полу- и полностью раздетых людей на бережку, принявших или собирающихся принять водные процедуры.
  И подъезжающие к ним двое римских всадников.
  И некто поодаль, видимо, изображающий Иисуса.
  Но вы не увидите тут ни голубя, ни форточки.
  И вы не увидите ни одного лица, смотрящего в сторону Иисуса.
  А на переднем плане - какой-то идиот, в жару вырядившийся в звериные шкуры.
  Можно предположить, конечно, что это тот самый Ванька-дурачок.
  Но, тогда, почему он одетый и без тазика?
  Как бы он в таком виде макал людей в воду?
  Да еще стоит на шухере и показывает рукой на подъезжающих римлян, видимо, предупреждая народ, чтобы попридержал языки.
  
  Так что - никакой форточки, никакого гласа и никакого голубя.
  И - никакого Ваньки-крестителя.
  
  Мы подозреваем, что все дело было гораздо проще.
  И - прозаичнее!
  Просто какой-то голубь, пролетая мимо, капнул Иисусу на голову...
  Отсюда понятно, почему никто ничего не заметил.
  Потому что, что такое событие может заметить только сам помеченный!
  
  Но, с подачи "святой книги" кое-кто до сих пор считает плевок голубя, из противоположной от клюва стороны, добрым знамением!
  Скорее всего, так считают только завистники, которых еще не оплевали.
  
  И нам было бы очень интересно понаблюдать их реакцию на этот судьбоносный знак, когда он для них состоится!
  
  А вот сами птицы думают об этом совершенно иначе.
  Многие из них используют это, как оружие, особенно виды со стайным гнездованием.
  И буквально "заплевывают" непрошеного гостя, вторгшегося на их территорию!
  
  Так что, если вдруг вас "осенит" птичка небесная, не спешите воспринимать это, как божие благоволение.
  Реальнее всего, что этой птичке вы почему-то просто не понравились!
  
  А вот, что ничуточки не странное в этой истории, так это то, что Иисус, жутко раздосадованный птичкой, бросил свой ящик в речку и ушел далеко в степь...
  От досады он не помнил сам, сколько времени и ходил, и сидел и лежал там один...
  И думал, думал...
  
  А когда оторвался от своих дум, понял, что забрел слишком далеко и заблудился.
  И теперь стал думать о том, куда, в какую сторону надо идти, чтобы найти дорогу назад.
  
  Святое-то писание он знал уже почти наизусть, но религия учит искать только дорогу к богу, но никак не к людям!
  
  Поэтому, сколько он ни метался, то в одну, то в другую сторону - только заплутался окончательно.
  Наши "святые" сказочники пишут, что скитался от там целых сорок дней.
  
  Врут, конечно, как всегда, гораздо меньше.
  Всего лишь до тех пор, пока проголодался не на шутку, и пока с голодухи, а еще больше от жажды, у него не начались галлюцинации.
  
  В бреду ему привиделся даже сам Диавол.
  ...И сказал ему Диавол: если ты сын божий, то вели этому камню сделаться хлебом!
  
  Но Иисус и в бреду не забыл заученного!
  - Нет, дорогой, я читал в одной святой книжке, там написано, что не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом божиим.
  
  - Ишь, ты, грамотный какой! Читал, видите ли, он! А ну-ка, пойдем со мной...
  И потащил Диавол Иисуса на высокую гору.
  И давай показывать ему оттуда все царства вселенной во мгновение времени.
  И пообещал:
  - Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если ты поклонишься мне, то все будет твое.
  
  
  Но Иисус опять вспомнил строчки из подходящего текста, и сказал: отойди от меня, сатана; написано: господу богу твоему поклоняйся, и ему одному служи.
  
  - Нет, ты только глянь на него, какой начитанный! - не отставал Диавол. - Ну, ладно, я тоже кое-что читал, когда-то...
  
  И повел его в Иерусалим, и поставил его на крыле храма, и сказал ему: если ты сын божий, бросься отсюда вниз, ибо написано: ангелам своим заповедает о тебе сохранить тебя; и на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею.
  Иисус сказал ему в ответ: сказано: не искушай господа бога твоего.
  И, окончив все искушение, диавол отошел от него до времени. (Лк 4)
  
  Ну, что тут сказать!
  Если Иисус был просто человек, то его начитанность и хитрость выручили его и спасли от козней Диавола.
  Но "святые-то баснописцы" преподносят его нам, как вселенского бога!
  
  В таком случае, про то, что этого "всемогущего бога", или, даже хотя бы третью часть его, таскают туда-сюда, как тряпичную куклу, да еще обещают ему "власть над всеми царствами"...
  Ну - просто смешно читать!
  А над чем же тогда он властвовал, черт бы его побрал, этот вседержитель?
  
  Как-то давно мы слыхали шутливую песенку про Ходжу Насретдина.
  За давностью лет, к сожалению, полностью привести ее слова мы не можем.
  А сюжет таков.
  
  Ходжа Насретдин пришел как-то в гости к мулле, очень толстому и очень жадному.
  По восточному гостеприимству гостя обязательно надо усадить за дастархан и угостить.
  Естественно, самое лучшее угощение - плов.
  Подали, как водится, полный ляган ароматного, дымящегося плова.
  Но тут, как назло, что-то отвлекло Насретдина, мы не помним, что именно.
  Может быть, заревел его ишак, и он вышел его проведать - не важно.
  
  Только, когда он вернулся к плову, ляган был пуст!
  А хозяин принялся извиняться перед гостем и показывать на кота: я, мол, тоже выходил, а в это время весь плов сожрал этот котяра!
  Находчивости Ходже Насретдину было никогда не занимать, у него всегда все было под рукой.
  Он поймал кота, вытащил из своей торбы весы и взвесил усатого обвиняемого.
  
  Кот был весом ровно восемь фунтов,
  Ровно столько весом был и плов!
  Что-то тут не сходится, как будто?
  И сказал Ходжа, нахмурив бровь:
  - Если это - плов, то где же кошка?
  Если это - кошка, где же плов?
  
  Так, кто же был Иисус? Бог или человек?
  Похоже, без Ходжи Насретдина нам не разобраться!
  
  Но уж Сатана-то, наверняка, знал точно!
  
  Наконец, после долгих скитаний, голодный, с пересохшим ртом и почти высохшими от жажды мозгами, Иисус опять попал в цивилизо-ванный мир.
  Как - это тоже неважно.
  Сам ли он набрел на какого-нибудь пастуха, или кто-то нашел его, изможденного и едва дышавшего на ладан - для понимания дальнейших событий это уже не имеет никакого значения.
  
  Потому что, согласитесь, искушать бога Сатана бы не стал, и не стал бы предлагать ему все царства во вселенной, которую бог, вроде бы, сам же и создал.
  Да еще и взамен - чего? всего-то! - поклона в ножки!
  
  И, конечно же, не стал бы предлагать прыгнуть с какой-то крыши.
  Такую глупость могли придумать только попы.
  Ведь этот бог с самых, что ни на есть, высочайших небес - запросто сходит и обратно восходит, когда захочет!
  Что ему какая-то крыша!
  
  Мы думаем, что бог и сам не позволил бы таскать себя почти полтора месяца по пустыне, да по горам, да голодного, и без капли воды!
  
  Представьте себе, если бы вы сами были на его месте, вы бы позволили таскать себя, как Тузик тряпку, туда-сюда?
  А свой отказ стали бы аргументировать только тем, что кто-то из жалких, презренных, созданных вами же людишек, что-то и где-то написал?
  Мы бы, например, просто послали своего обидчика туда, куда положено посылать в таких случаях!
  И вы, наверняка - тоже!
  
  Или кто-то что-то имеет против?
  
  Нет, попы явно придумали своего бога таким умственно бездарным, по своему собственному образу и подобию!
  
  
  Лежа у себя дома в каморке, и приходя в себя после своего неожиданного приключения, Иисус перебирал в памяти обрывки своих галлюцинаций, и все чаще возвращался и склонялся к своей давнишней мысли.
  И засел за книги.
  
  Конечно же, "святые"!
  Потому что ни в то время, ни много позже, другим просто не положено было быть.
  И еще потому, что никакие другие его не интересовали.
  
  Природные способности, плюс жгучее желание занять место в жизни покомфортнее, работая не руками, и даже не локтями, а языком, сде-лали свое дело.
  Вскоре он настолько поднаторел в толковании священных текстов, что даже стал помаленьку затыкать рты своим полуграмотным оппонентам-профессионалам в синагоге своей деревни.
  
  Нам, однажды, представилась возможность понаблюдать нечто, очень похожее.
  Как-то давно, еще в брежневские времена, мы коротали время в зале ожидания какого-то вокзала.
  Рядом сидела группа молодых людей, то ли семинаристов, то ли сектантов, поскольку среди них были и девушки.
  Разговор между ними шел на богословские темы.
  
  Среди них явно выделялся юноша, по всей видимости, лучше других знавший и помнивший "священные" тексты наизусть.
  Он легко перебивал любого собеседника, даже если тот мыслил логически точно, но при этом не совсем точно цитировал какой-то текст.
  И перебивал не логикой, не ясностью ума, а именно точным цитированием этого текста - только и всего!
  Но все послушно замолкали, едва он открывал рот.
  
  Впрочем, зачем приводить "преданья старины глубокой"!
  Посмотрите какое-нибудь "ток-шоу" с участием какой-нибудь рясы, с крестом на брюхе.
  И посмотрите, как какие-нибудь интеллектуалы, в своих областях знаний, с пеной у рта рвут глотки, не слушая, и перебивая друг друга!
  И стараются сразить друг друга каждый своей логикой и глубиной своей эрудиции так, что даже ведущий не может их разнять!
  Единственное способ приостановить бушующие страсти - дать слово рясе!
  И посмотрите, как они, все враз, послушно замолкают!
  
  Пусть эта ряса совершеннейший профан по теме разговора.
  И пусть все, что он может озвучить - это какая-нибудь цитата из какого-нибудь пророка.
  Интеллектуалы же, как правило, никогда не держали в руках ни одной "святой книги", и абсолютное невежество в этой сфере заставляет их закрывать свои рты еще быстрее, чем тех молодых сектантов!
  
  Почему так происходит, читатель пусть подумает сам.
  Но именно на этом, чисто человеческом феномене, и зиждется поповский "авторитет"!
  
  
  
  
  
  Глава 8. Неудачный дебют.
  
  
  Время шло.
  Сарафанное радио передавало по цепочке "уста-уши-уста-уши" слухи о появлении нового краснобая все шире и шире.
  Каждое новое ухо и каждые новые уста этой цепочки, как водится, слышали по-своему и передавали услышанное тоже по-своему.
  По этой причине каждый слух, сделав круг, как правило, возвращается к своему источнику в совершенно неузнаваемом виде.
  И чаще всего воспринимается уже как совершенно новая информация.
  Более того, чаще всего возвращается только оценка информации, впечатление о ней рассказчика.
  А подробности содержания, как правило, размываются, растворяются в чужих словах, мутируют в промежуточных головах и потому бес-следно теряются по дороге.
  
  А черт-то, как раз, сидит именно в деталях!
  В итоге, получается "слышали звон, да не знают, откуда он".
  Это и есть то, что сейчас называется "общественное мнение".
  
  
  И вот однажды Иисус решился сделать первый шаг.
  Придя в субботу в синагогу Назарета, он встал на место для чтения.
  Ему подали книгу пророка Исайи.
  Он быстро перелистал ее, нашел нужное место и, указывая пальцем в потолок, начал декламировать, не глядя в книгу.
  
  ...Дух Господень на Мне;- тут он показал пальцем на себя, - ибо Он - тут он опять указал на потолок, - помазал Меня - опять палец на себя, - благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпускать измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное...
  
  Возвысив голос на последней фразе, он закрыл книгу, поднял ее над головой и украдкой обвел глазами присутствующих, ловя произведенное на них впечатление.
  Потом отдал книгу служителю и скромненько сел на свое место, внутренне сжавшись в ожидании их реакции.
  
  Те, кто слушал его, сначала опешили от неожиданности.
  Потом слышавшие ткнули в бок тех, кто спал и не слышал, и продолжал невозмутимо заниматься своим делом.
  И теперь уже все в синагоге не спали, а смотрели на него, не зная, что им делать, и какой еще дерзости ожидать от этого нахала.
  
  Иисус поднял голову.
  - Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами!
  И он опять указал пальцем на потолок.
  
  Но народ уже начал приходить в себя.
  - Да не Иосифа ли плотника это сын? - стали шушукаться кругом. - Не слишком ли много этот нечестивец на себя берет?
  
  - Конечно, вы скажете мне присловье: врач! Исцели самого себя; сделай и здесь, в твоем отечестве то, что, как мы слышали, было в Капернауме. - сразу уловил недоверие Иисус. - Истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве.
  Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую;
  
  И, обводя уже встревоженным взглядом закипающую толпу и стараясь сохранять спокойствие, продолжил:
  
  Много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина...
  
  Но договорить ему не дали.
  
  ...Услышав это, все в синагоге исполнились ярости и, встав, выгнали его вон из города и повели на вершину горы, на которой их город был построен, чтобы свергнуть его; но он, пройдя посреди них, удалился. (Лк 4)
  
  
  - Что он такое болтает?
  - Знаем мы эти сказки про эти "чудеса"!
  - Какие там чудеса? Одной-единственной старухе кусок хлеба подали, когда весь народ с голоду дохнул!
  - А Нееман этот никакой не прокаженный был, он в доле был с Елисеем-мошенником!
  - Да и этот такой же, что мы его не знаем, что ли?
  - Знаем, знаем, это точно Иосифа-плотника сын, лодырь и пустозвон!
  - Да никакой он ему не сын, это байстрюк его жены, Машки! Она еще "царем иудейским" его обзывает, когда ругается...
  - И что, этот байстрюк теперь нам в пророки набивается?
  - Намять бока этому нахалу, "царю иудейскому"!
  - Камнями побить, за богохульство!
  
  Иисус лихорадочно искал выход из ситуации, но выхода не было.
  Тогда он принял смиреннейшую позу и ни на угрозы, ни на плевки не отвечал, зная, что любой ответ лишь озлобит толпу.
  И тогда за его голову никто не даст и половины ломаной лепты...
  
  Народ выволок его из синагоги и дальнейшую его судьбу стали решать уже на свежем воздухе.
  После долгих споров, решили кончить дело без пролития крови и постановили сбросить его с обрыва на краю деревни.
  
  По дороге все продолжали оживленно обсуждать случившееся и продолжали жарко спорить о достойном способе воздаяния возмутителю спокойствия.
  На шум стали сбегаться другие жители, толпа росла и скоро уже большая часть ее спрашивала друг у друга о причине переполоха.
  
  Сам нарушитель шел тихо, не дергаясь.
  Поэтому его обвинители, будучи уверены, что ему некуда деться, сначала перестали его держать.
  А потом, за взаимными жаркими спорами, и вовсе перестали обращать на него внимание.
  Иисус потихоньку, мало-помалу, стал отставать, постепенно переместился в хвост толпы и затесался среди не в курсе дела вновь присоединявшихся любопытствующих.
  А затем и вовсе, улучив момент, юркнул за угол.
  
  Так закончилось "первое предъявление себя народу", едва не ставшее для Иисуса последним.
  Как знать, может быть, история человечества пошла бы совсем другим путем, сбрось его толпа с обрыва?
  Вряд ли, потому что любая история пишется всегда постфактум, тем более - любая выдуманная.
  
  Потому-то и говорят, что история не знает сослагательного наклонения!
  Поэтому-то и грибы ни у кого во рту не растут.
  
  Домой, естественно, он уже больше не вернулся.
  
  Поначалу Иисус, выпав из поля зрения толпы, рванул без оглядки, куда глаза глядят.
  И держал максимальную скорость, пока родной кишлак не скрылся за холмами.
  
  Убедившись, что погони за ним нет, он перешел на шаг, а потом и вовсе сел, чтобы передохнуть и перевести дух.
  Солнце клонилось к закату, и он решил, что, на ночь глядя, искать в степи его не станут, но с утра могут пуститься в погоню. Поэтому ему следует, используя фору, смыться как можно подальше уже сегодня.
  
  Встал вопрос: куда?
  Идти в сторону центра, в сторону Иерусалима, чтобы затеряться среди массы народа?
  Нет, это только на первый взгляд лучшее решение, поэтому искать его там будут в первую очередь.
  
  Нет, идти в центр - опасно.
  Это - все равно, как совать голову в львиную пасть.
  Сарафанное радио работает не хуже беспроводного, а ловить богохульника - занятие не только почетное, но и увлекательное.
  И охотников найдется немало, только брось клич.
  Если вдруг потом придется прорываться за пределы Иудеи, по населенной местности это будет слишком рискованно, практически невоз-можно.
  
  Значит, идти надо поближе к окраине, в самую глушь, уже сейчас.
  А там видно будет.
  
  Да и жить на что?
  Плотник я до сих пор никудышный, молотком по гвоздю только два раза из пяти попадаю...
  
  К тому же, с собой нет ни денег, ни даже куска лепешки, а под ложечкой сосать уже начинает.
  Нет, лучше всего, идти надо на Генисаретское озеро.
  
  Во-первых, там с рыбаками от людских глаз подальше, а во-вторых, первое время у них же можно и подхарчиться, где на халяву, а где и за помощь.
  В-третьих, где-то в писании, кажется опять у пророка Исайи, что-то обещано этой глухомани, какое-то знамение...
  
  Что же там сказано, дай бог памяти... Ага, вот!
   ...Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую.
  Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет...
  
  Кажется, так!
  Ничего там особенного, в этом речении, нет, и ничего шибко хорошего Исайя им не обещает...
  Но для меня фишка в том, что они в "писании" упомянуты, и свет им обещан!
  Вот и пойду, и воссияю им там, дикарям этим!
  
  И он зашагал на северо-восток.
  
  Прошагав вечер, пока было еще светло, и весь следующий день, и, сделав продолжительный привал только в середине дня, чтобы отдохнуть и соснуть несколько часов, к вечеру следующего дня он вышел к берегу Генисаретского озера.
  Недалеко от места, где он вышел, стоял шалаш с треногой и котелком, висящим над кострищем, а невдалеке от берега чернела рыбацкая лодка.
  
  Он походил по берегу и собрал немного дров для костра, а потом прилег на горке рядом с шалашом, решив дожидаться, когда рыбаки вер-нутся с уловом.
  Хорошо подвешенный язык Иисуса и заготовленные дрова понравились рыбакам, они накормили беглеца, и он остался у них ночевать.
  Наутро, позавтракав остатками от вчерашней ухи, рыбаки занялись своими делами, а Иисус отправился дальше.
  На север, вдоль берега озера.
  
  Дорогой он все обдумывал свой неудачный дебют и пришел к правильному выводу.
  Нельзя работать в одиночку!
  Нужны подельники.
  Он вспомнил выкрик одного из своих обидчиков в Назаретской синагоге: у Елисея был человек, который был с ним в доле и который по-мог разыграть "чудо" исцеления.
  
  - Да, "чудеса" нужны, одними словами народ не уболтаешь и авторитет не заработаешь. Евреи ничему не поверят, пока не пощупают.
  А я сразу начал им в чудесах отказывать: и при том пророке не было, и при другом...
  А кому ты нужен, такой пророк, без чудес-то?
  
  И начинать надо не сразу, в лоб, как я, дурак, начал в Назарете, и сразу потянул одеяло на себя.
  Нет, надо сначала говорить то, что людям понравится, то, чего они ждут!
  Сначала играть на их стороне, на их мелком тщеславии и тешить им самолюбие.
  И уже потом, когда начнут в рот заглядывать, - только тогда закрепить это каким-нибудь "чудом".
  
  Да-да! Сразу - никакого "чуда", это противопоказано!
  Люди, поначалу, все в штыки принимают, а скептиков слишком много, враз расколют.
  Вот именно, сначала людей надо охмурить, влезть в доверие, подготовить почву.
  А уже потом на уши любую лапшу вешать.
  
  Но и затягивать с "чудесами" тоже нельзя, соловья баснями не накормишь.
  - Ох, как подельник нужен, нужен по-дель-ник!! - даже вслух простонал Иисус. - Но где, где же взять его!
  Кого попало не возьмешь, нужен человек умелый, артист.
  И - надежный, не трепло!
  
  
  
  
  
  Глава 9. Капернаум. Первое чудо.
  
  По дороге Иисус останавливался в каждой деревушке, в каждом кишлаке, в каждом ауле и в каждом кибуце.
  Не пропускал ни одной рыбацкой артели (само собой!) и ни одной тунеядствующей шайки бродяг и попрошаек.
  И вел с ними разговоры "за жизнь", прощупывая, кто, как и чем дышит, и выступая перед любой аудиторией со своими душеспасительными лекциями.
  Репетировал на них старые, виденные и слышанные им ранее приемы, опробовая на них свои находки, и, тем самым, натаскивался на избранное им ремесло, оттачивая и совершенствуя мастерство богослов-ского словоблудия.
  
  По дороге нашел Иисус и своего первого подельника.
  Это был один из компании праздношатающихся бездельников, промышлявший себе на пропитание тем, что разыгрывал из себя юродивого.
  
  Такие попрошайки-мошенники были во все времена, у многих народов.
  Но в разных количествах, в зависимости от отношения к ним.
  В нашей стране сейчас таковых немного.
  
  По улицам, базарам и вокзалам они теперь не ходят, эти злачные места надежно оккупированы цыганами.
  Сейчас юродивые-халявщики, по большей части, остались только в церквях и около.
  А также в Госдуме.
  
  Те, что сидят на паперти храмов, с пропитыми лицами и протянутыми руками - пробавляются тем, что просят у прохожих копеечку.
  Те, что сидят в самих храмах, с благообразными лицами и выставленными напоказ на брюхе крестами, процветают на том, что торгуют христовой верой оптом и в розницу.
  
  Те, что сидят в Госдуме с нахальными лицами и занимают, подчас, довольно высокие должности, руки не протягивают.
  Не так давно зеленые радужные "копеечки" им приносили налом и валом, коробками из-под ксероксов.
  Теперь это делается более цивилизовано, через банковские счета, карманные фирмы и другими, не менее красивыми и не менее эффективными способами.
  
  
  И вот пришли они в Капернаум, в самой северной части Генисаретского озера.
  Иисус ходил по городку, присматриваясь к населению, заговаривая с людьми, слушал городские новости, сплетни и слухи.
  
  А в субботу пришел в синагогу и выступил с небольшой, но весьма впечатляющей проповедью.
  
  Он не назидал присутствующим, что они должны и что они не должны делать по закону Моисея.
  Он говорил об их нуждах, о тяжести налогов, о притеснениях со стороны власть имущих, приводил примеры из их собственной жизни, почерпнутые из его собственных разговоров с ними же на улицах городка.
  
  И о том, как господь крайне недоволен, что народ его влачит такое жалкое существование.
  
  Такая речь не могла не понравиться слушателям, и все с нетерпением ждали следующей субботы.
  А Иисус продолжал ходить по улицам, и теперь люди с большей охотой разговаривали с ним, и кое-кто даже поверял ему свое наболевшее.
  И, что весьма немаловажно, в его-то положении! - стали помаленьку подкармливать его.
  
  Ну, а как же!
  Нигде и никто, ни в одной благой вести не говорит, на что же жила в это время эта третья часть божественного триличества?
  Не духом же святым питалась!
  То есть, своей же собственной, третьей сущностью!
  
  Моисей - и тот кормил свой народ манной небесной, а один раз - даже цыплятами с неба.
  Сам, правда, пробавлялся жареными барашками...
  Но народ-то кормил! Иногда...
  
  А наши благовествователи, скупердяи, про жрачку молчат, как воды в рот набрали!
  Оно конечно, не хлебом единым...
  
  Но, если у тебя в желудке один только дух святой - долго не протянешь!
  А мы не можем допустить такое безбожное отношение евангелистов к своему господу, и считаем своим долгом подкрепить божий дух более материальным пропитанием.
  Иначе до Голгофы ему не добраться...
  
  
  Четыре-пять деревушек, гордо именуемых в евангелиях "городами", - вот и весь "мир" Иисуса в ту пору.
  Иногда он забирался подальше, в соседние области, к язычникам, но там не имел никакого успеха.
  Там у всех, на каждом холме, у каждого придорожного камня был свой бог.
  Люди там смотрели на него, как на опасного придурка, и "он летел туда, где принимают".
  
  И принимали!
  Немало примеров мы видим и в наше время и в нашем собственном, казалось бы, образованном обществе.
  Всегда найдется десяток-другой, а то и гораздо больше "озабоченных" недоумков, пригодных для охмурения "божьим" словом, ласко-вым, участливым обхождением и обещанием всех благ царствия небесного в скором будущем.
  Стоит только поверить воистину невесть откуда взявшемуся мессии, свидетельствующего о самом себе от имени отца своего небесного!
  
  Например, бывший милиционер "Виссарион", ташкентский "маг и волшебник" Грабовой...
  
  А сто лет назад - царский прикормыш Гришка Распутин...
  И несть им числа!
  Несть числа и "рукоположенным" мошенникам - святым отцам, какого угодно розлива.
  
  Таковым не было числа и до Иисуса, и при нем, и после него.
  Таковым был и сам Иисус, именно этому он и был обязан своим успехом на почве, щедро унавоженной своими предшественниками.
  Проникновенное слово и внимательный, ласковый взгляд, западали в простодушную, жаждущую участия душу какого-нибудь нищего духом.
  И создавали ему преданного последователя.
  
  Не брезговал Иисус и хитростями, которыми впоследствии пользовалась Жанна Д"Арк, "ясновидящая" Ванга и многие, многие другие "мошенники на доверии".
  И тех, кто работает индивидуально, и тех, кто работает с публикой.
  Разница небольшая!
  
  Когда он хотел расположить или привлечь к себе кого-то, он делал вид, что знает что-либо, лежавшее у того на душе, или напоминал ему обстоятельства, дорогие его сердцу.
  И не мешал охмуряемому верить, что все это - благодаря "откровению свыше".
  
  Особо славился Иисус в рассказывании всякого рода притч и побасенок.
  Сам этот "жанр короткого рассказа" замечателен тем, что рассказчик вроде ничего не навязывает, ни к чему не призывает...
  И - никого ни в чем не обвиняет!
  И даже, если кого-то невзначай задевает, то, за обезличенностью своей притчи, ни перед кем никогда не виноват.
  
  Зато, даже если текст принадлежит не ему, щенячий восторг слушателей, слава остроумца и ясновидца, и все прочие авторские лавры безраздельно достаются рассказчику!
  
  И в наши времена душой любой компании сразу же становится умелый рассказчик анекдотов, или всякого рода смешных или, много реже, поучительных историй.
  Так что, ничего сверхъестественного в успехе Иисуса нет, и никогда не было.
  В наше время даже на эстраде на этом зарабатывают не только неплохие бабки, но даже и губернаторские должности!
  
  Правда, последнее, в нашей-то стране, очень редко и очень ненадолго...
  
  Зато на политических подмостках, если повезет - пожизненно!
  Вспомните, хотя бы, политического долгожителя, придворного юродивого из ЛДПР!
  
  
  От субботы к субботе рейтинг Иисуса поднимался все выше и выше.
  На улицах уже не он заговаривал с людьми, а люди сами, едва завидев его издали, спешили к нему со своими заботами.
  И все чаще приглашали его посетить их убогое жилище и разделить с ними их бедную трапезу.
  А также все чаще стали интересоваться: откуда взялся такой сердобольный проповедник?
  
  Иисус решил, что пришло время переходить ко второму этапу - совершению "чуда".
  Было и стремно, и волнительно - как перед первым выходом на сцену.
  Все артисты, и не только, знают, о чем речь.
  
  Но - все прошло, как по нотам.
  В очередную субботу, когда Иисус выступал с очередным обличением притеснений любимых им чад господних, в толпе забился в судорогах какой-то человек.
  Он вдруг запрыгал по синагоге, расталкивая и привлекая к себе внимание окружающих, изо рта его брызгала пена.
  Когда все присутствовавшие достаточно встали на уши, отшатнувшись от него на возможное расстояние, бесноватый вдруг заорал благим матом, указывая на Иисуса:
  
  - Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий!
  
  Иисус, властно простер к бесноватому руку и, возвысив голос, также властно изрек:
  
  - Замолчи и выйди из него! (Лк 4)
  
  Бесноватый, подергавшись еще пару-тройку секунд, тут же пал посреди синагоги на пол и затих.
  
  Полежав некоторое время, он поднялся, обвел как бы непонимающим взглядом присутствующих, с устремленными на него взорами, и стал спрашивать, что случилось, зачем они так смотрят на него?
  Люди с ужасом глядели на него, но Иисус подошел, обнял его и ласково произнес:
  - Ничего, сын мой, успокойся, все хорошо. Просто в тебя вселился бес, но я прогнал этого нечестивого, и теперь тебе надо отдохнуть и придти в себя...
  И поскорее увел его из синагоги.
  
  ...И пришел в Капернаум, город Галилейский, и учил их в дни субботние. И дивились учению его, ибо слово его было со властью.
  Был в синагоге человек, имевший нечистого духа бесовского, и он закричал громким голосом: оставь; что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий.
  Иисус запретил ему, сказав: замолчи и выйди из него.
  И бес, повергнув его посреди синагоги, вышел из него, нимало не повредив ему.
  И напал на всех ужас; и рассуждали меж собою: что это значит, что Он со властью и силою повелевает нечистым духом, и они выходят? (Лк 4)
  
  
  С этого момента рейтинг Иисуса пошел вверх еще круче.
  Все кругом только и говорили о происшедшем в синагоге.
  Слухи об этом, как им и положено, ширились и обрастали все новыми, и все более небывалыми подробностями.
  Теперь на халявные посиделки за дастарханом приглашали не только его, но даже и бывшего бесноватого.
  
  Голодная жизнь начала уходить в прошлое.
  Фирма Иисуса начала процветать и обрастать новыми помощниками, в расчете на дармовой кусок хлеба.
  Иногда уже - даже с маслом!
  
  Больше всего среди них было рыбаков.
  Продвигаясь берегом озера в Капернаум, он чаще всего контактировал с людьми этого многотрудного промысла и был знаком с их нелегкой, далеко не всегда благодарной работой.
  Придя в Капернаум, он и здесь познакомился с работниками сетей и вентерей в первую очередь.
  
  Первыми среди них были братья Андрей и Симон.
  С этим ребятами у него завязались особо доверительные отношения.
  
  - Парни, - говорил он с ними откровенно, - не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться!
  Есть - на всю жизнь за один раз не наешься, и одежду на всю жизнь не купишь.
  Гляньте на воронов: они ни сеют, ни пашут, а жнут!
  
  И на священников - тоже.
  Ни забот у них, ни хлопот, а бог питает их!
  А вы - чем хуже?
  
  Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя на один локоть?
  Выше головы - не прыгнешь, так стоит ли заботиться о каждодневных мелочах?
  Гляньте на лилии, как они растут-цветут! Тоже - ни труда у них, ни заботы, а даже сам Соломон не одевался так в свои самые счастливые дни!
  Если даже траву полевую так бог одевает, которая сегодня есть, а завтра завянет или бараны съедят, так чем вы-то хуже этой травы?
  
  Так что, не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь, оставьте это лохам мира сего!
  И не бойтесь ничего, стадо мое! Отец ваш небесный соблаговолит дать вам царство свое!
  Продавайте, к чертовой матери, имение свое, все равно оно ничего не стоит, и раздайте милостыню.
  
  Главное - показать пример, как надо поступать "по-божески"!
  Бог вас потом и напитает.
  Ведь ты дашь один раз, и - немного, а тебя потом - всю жизнь кормить будут!
  Поняли, в чем фишка?
  
  Пусть лохи мира сего несут вам и от щедрот своих, и от скудости своей!
  А вы приготовляйте себе влагалища неветшающие, сокровища неоскудевающие!
  Где?
  На небесах, конечно! Там никакой вор не достанет и никакая моль не съест!
  Как говорится: до царя - далеко, а до бога - высоко!
  
  Пусть потом кто-то попробуют допрыгнуть!
  
  ...И сказал ученикам Своим: посему говорю вам, - не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что бы одеться: душа боль-ше пищи, и тело - одежды.
  Посмотрите на воронов: они не сеют, не жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их; сколько же вы лучше птиц?
  Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя на один локоть?
  Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о прочем?
  Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.
  Если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры!
  Итак, не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь, потому что всего этого ищут люди мира сего; ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том; наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам.
  Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство.
  Продавайте имения ваши и давайте милостыню.
  Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает, ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет. (Лк 12)
  
  
  
  
  
  Глава 10. "Горячка, остановись"!
  
  Иисус часто бывал у Симона дома, благоволила к Иисусу и теща Симона.
  Кому же не известна тяга к набожности женщин, шагнувших на тропу увядания?
  Тем более - одиноких, которые готовы и в огонь и в воду за сказавшим в их адрес ласковое, участливое слово?
  
  К тому же, с того времени, как Иисус повадился ходить к ним в гости, а вскоре и вовсе остался жить у них, в их доме, наконец-то, обосновался и достаток.
  После званых обедов, на которые приглашали Иисуса, он не только приходил сытым сам, не обременяя хозяев, но и приносил с собой то, что радушные люди давали Иисусу с собой.
  
  Больше того, зачастую Иисус брал на такие посиделки и братьев, и те тоже приходили домой сытыми на халяву.
  А это для постоянно нуждающейся семьи - немаловажное подспорье!
  Так что, Иисус был для них постояльцем весьма желанным.
  Особенно для тещи Симона, на которой висели все заботы по пищеблоку.
  
  
  Все складывалось хорошо, беда была только в том, что в любом обществе всегда найдется немало трезвомыслящих людей, которых не так-то просто провести на мякине.
  Были такие Фомы-неверующие и в Капернауме, заподозрившие неладное с подозрительными исцелениями новоявленного пророка.
  
  - Что-то слишком мало среди исцеленных наших, местных жителей? Все какие-то пришлые, которых мы не знаем! - говорили одни.
  - Какой там - мало? - возражали другие. - Вообще из нашей деревни нет ни одного, кого бы он исцелил!
  - Да, да! Вот, мой брат ногу сломал, мы сколько раз приносили его к нему, так он даже не смотрит в его сторону! - кричал какой-нибудь третий.
  
  "Надо принимать меры, - все чаще задумывался Иисус, - надо успеть перехватить умонастроение толпы, иначе придется и отсюда рвать когти!
  И все придется начинать сначала.
  И опять в другом месте...
  Назарет не должен повториться, и другого Капернаума может просто не быть!"
  
  
  И вот, по просьбе своего зятя, эта богобоязненная женщина, по доброте душевной, тоже взялась помочь Иисусу снискать дополнительную славу целителя.
  Сказавшись больной с высокой температурой, она легла в постель перед приходом "целителя" со своей компанией, в которую приглашены были и закоренелые скептики, никогда не упускавшие случая позубоскалить над "чудесами" Иисуса.
  Такие будущие "невольные свидетели" были бы для него особенно ценны!
  
  ...Выйдя из синагоги, Он пошел в дом Симона; теща же Симонова была одержима сильною горячкою; и просили Его о ней, Он запретил горячке; и оставила ее.
  Она тотчас встала и служила им.
  При захождении же солнца все, имевшие больных различными болезнями, приводили их к Нему и Он, возлагая на каждого на них руки, исцелял их.
  Выходили также и бесы из многих с криком и говорили: Ты Христос, Сын Божий.
  А Он запрещал им сказывать, что они знают, что Он Христос. (Лк 4)
  
  Ввалившись в лачугу во главе всей честной компании, Симон воззвал к теще:
  
  - Тещенька, милая, ты что это там разлеглась? Кончай ночевать, гости пришли!
  Все, что есть в печи - все на стол мечи!
  Нас много!
  - Ой, да ты что, Сёмочка, зятек дорогой! - разохалась бабка. - Ой, как вы не во время, даже перед людьми стыдно!
  - А что такое, что случилось? Уж не заболела ли ты?
  - Ох-хо-хо, тяжко мне, руки-ноги не пошевелить, а голова - так просто чугунная, того гляди, расколется. Горячка у меня, вся горю, просто!
  Сил моих нет!
  
  Симон полез на полати и пощупал голову тещи.
  
  - Ой, и правда, вся горит, чуть руку не обжог!
  Ну, что же, гости дорогие, извините, банкет отменяется. Что с собой принесли, раздавим, по маленькой, а закусывать всухомятку придется.
  Теща-то, кормилица наша, и правду, еле живая, пусть уж лежит, тревожить не будем.
  - Так что же, неужели мы хозяйку без помощи оставим? У нас же чудотворец имеется? - не преминул съехидничать один из скептиков.
  - Да неудобно, как-то, утруждать пророка такой мелочью! - возразил другой. - Было бы что-то покруче, бесноватый какой-нибудь, или прокаженный...
  А хозяйка и сама через день оклемается!
  
  Иисус скромно молчал, ожидая подходящего момента.
  
  Сели за стол.
  Симон достал из бабкиного зеркального буфета стопарики из чешского хрусталя.
  Разлили принесенный с собой самогон, разломили принесенные с собой вчерашние лепешки.
  Выпили, крякнули, занюхали лепешкой.
  
  - Хорошо пошла! Жаль, что на сухую.
  
  Разлили по второй. Тоже крякнули.
  Но занюхивать не стали.
  
  - Что-то плохо пошла, насухую чуть в горле не застряла! - начал подначивать один скептик.
  - Может быть, все-таки, попросим господина Иисуса? Не в службу, а в дружбу? - подхватил другой зануда.
  - Попросим, попросим! Не своей корысти ради, а ради здоровья хозяйки дома! - поддержал третий.
  - Просим, просим!
  - Господи Иисусе! Яви, пожалуйста, милость свою, исцели хозяйку!
  - Исцели, исцели! - зашумела вся компания хором. - Народ просит!
  
  Иисус понял, что тянуть дальше нельзя, и поднялся.
  - Во имя отца, и сына и святаго духа, пославшего меня!
  Только по просьбе трудящихся и ради моего уважения к хозяйке дома!
  Потом подошел к полатям.
  
  - Горячка, остановись! Я запрещаю!
  - Слушаюсь, мин херц! - ответила горячка и немедленно остановилась.
  Хозяйка тут же молодцевато спрыгнула с полатей на пол и захлопотала по камбузу.
  
  На столе, одно блюдо за другим, как ниоткуда, тотчас появились солененькие, с хрустом, огурчики, селедочка в маринаде, квашеная капуста с лучком и постным маслом...
  И прочее другое, что сейчас стало давно забытым деликатесом!
  
  Налили по третьей, хозяйке - двойную.
  Выпили за ее здоровье, крякнули, закусили и похвалили.
  - Хорошо пошла! Ай, спасибо господину Иисусу!
  
  Следующий тост был за пророка-избавителя, потом за присутствующих...
  А потом, как всегда, не хватило.
  
  Не зря говорят: сколько ни бери, все равно еще раз бежать придется!
  А дело уже к вечеру, скоро солнышко закатится, самое время!
  
  Бежать отправили, как и положено по рекламе, самого умного.
  То есть, Андрея.
  Того самого, которого теперь все зовут "Первозванным".
  Потому что, с тех самых пор, как куда надо бежать, особливо за самогоном, его всегда звали первым.
  
  В шинке у бабки Мариам сидела целая компания знакомых бродяг и вымогала у нее на опохмелку.
  Но бабка славилась тем, что в долг не давала.
  
  Разговорились.
  Узнав, в чем дело, калики перехожие изъявили жгучее желание в этом богоугодном деле помочь.
  Тем более, что Андрей по паре стопарей за работу гарантировал.
  По дороге Андрей кратко, но, по возможности, вразумительно проинструктировал добровольцев.
  
  Когда шайка прибыла на место, солнце уже закатилось и наступило воскресенье.
  (Для внимательных и дотошных читателей поясним, что новые сутки у тогдашних евреев начинались не с 12 часов ночи, как у всех, неизбранных Горой людей, а сразу после захода солнца.)
  
  Андрей велел заходить по одному, и только лишь спустя некоторое время, после того, как он зайдет сам.
  Оно так и получилось, потому что страждущие калики долго препирались, кому идти первым.
  
  Андрея встретили, как давно не виденного родного, потому что все принятое ранее уже выветрилось.
  Андрей незаметно подмигнул Иисусу и показал ему поднятый вверх большой палец.
  Иисус сделал знак, что понял.
  
  Не успели разлить по второй, как в столовую ввалился кривой, горбатый и весь покрытый струпьями босяк.
  И остановился на пороге, обводя единственным глазом сидящих за дастарханом.
  Андрей украдкой показал на Иисуса.
  
  Бродяга пал перед Иисусом на колени:
  - Господин наш, господи Иисусе!
  Не оставь в своей милости, помоги немощному, убогому и болящему!
  Земля о тебе благой вестью полнится, и я знаю, что ты - Христос, сын божий! Из далеких краев пришел я, боялся не дойду, сил не хватит...
  Но господь дал, и вот, я пред тобой и молю тебя, помоги!
  
  Иисус раздвинул шторы и выглянул в окно.
  - А что, солнце-то, зашло уже? - спросил он.
  - Да, зашло, зашло, давно уже!
  - Зашло, зашло! Давай, валяй, Суся, исцели его!
  - Исцели, исцели, суббота кончилась! - закричала вся пьяная компания.
  
  Иисус простер руку над головой страдальца.
  - Исцелись, раб божий! Ото всех болестей освобождаю тебя силою, данною мне отцом моим небесным!
  Но больше не говори никому, что ты знаешь, что я - сын божий!
  Понял? Я - запрещаю!
  Вот, при всех запрещаю!
  
  И он призвал в свидетели всех сидящих:
  - Вы слышали, как я запретил ему, чтобы он ни-ко-му не рассказывал, что знает о том, что я - сын божий?
  Вот, видишь, все слышали! - он снова повернулся к бродяге. - А теперь, исцеляйся и садись с нами, закуси, чем бог послал.
  
  Калика разогнулся, открыл второй глаз, стряхнул с себя струпья и вытер руки об штаны.
  Андрей налил ему полный граненый стакан, а на вилке подал жирный кусок маринованной селедки с толстыми кольцами репчатого лука.
  А хозяйка, как раз, принесла и поставила на стол большое блюдо ароматной, дымящейся паром, рассыпчатой вареной картошки...
  
  В это время остальные волонтеры, с невмоготу горящими трубами, продолжали спорить, кому идти следующему.
  И все пытались заглянуть в окно, но сквозь шторы ничего не было видно.
  Когда же Иисус приоткрыл шторы, чтобы посмотреть, зашло ли солнце, осталась щель.
  
  Вид полного стакана, да еще селедки с луком на вилке, да еще исходящего паром блюда картошки, переполнил чашу нетерпения уличных страдальцев.
  Теснясь и толкаясь за первенство, они вломились в дом всей гурьбой и пали пред Иисусом, вожделенно глядя на оставшийся самогон и закусь.
  
  Иисус не обделил вниманием никого, но и разбираться с болестями каждого не стал.
  - Исцеляю! - сказал он кратко всем. - Вы... меня... уважаете? Я тоже... вас всех... уважаю...
  Мы все - уважаемые люди!
  Но... что я - Иисус Христос... Т-ссс!.. Никому... не говорите... Даже мне! А, особенно, вот... вот этим...
  Ой, ребята, как я вас всех люблю! - и показал на стол. - Айда, ребята, с нами...
  
  Конечно же, на следующий день весть о новом подвиге Иисуса разнеслась по всей округе.
  Тем более, что достоверность его была подтверждена его бывшими оппонентами!
  
  Правда, среди современных нам скептиков, читающих наши записки, могут найтись пара-тройка зануд, возразящих нам, что мы все это выдумали!
  И мотивировать будут тем, что картошку в Европу завезли только после открытия Америки!
  А в России стали насаждать, и в прямом и переносном смысле - только по указанию Петра 1.
  
  Откуда, мол, была картошка у евреев в бытность Иисуса Христа?
  На это мы можем только твердо заявить одно: эти нечестивцы в Иисуса Христа - не верят!
  Так же, как и те зануды, которых он угощал самогоном!
  
  Почитайте евангелия повнимательнее, и там вы найдете его чудеса гораздо покруче, чем вареная картошка!
  Так что, на фоне евангельских чудес - что ему стоило побаловать своих пацанов этим нехитрым деликатесом?
  
  
  
  
  
  
  Глава 11. "Человеков ловить будешь!"
  
  Капернаум - городишко маленький, в таких городках практически все друг друга знают.
  Не то, что сейчас, в век телевидения и Интернета, когда люди не знакомы даже с соседями по лестничной площадке.
  А уж, во время оно, когда ни того, ни другого еще не было?
  
  Местные бродяги скоро закончились, да и после "исцеления" зарабатывать на жизнь им стало нечем.
  И они, один за другим, подались на другие пастбища.
  А вот реальные, честно страждущие налогоплательщики, по-прежнему так и оставались страждовать.
  И горожане все чаще задумывались над этим вопросом.
  
  А Иисус все чаще задумывался над ему ответом.
  
  Подельники склоняли его к хрестоматийному варианту, по которому главное - вовремя смыться.
  Но все великие комбинаторы потому и великие, что мыслят не так мелко, как невеликие.
  
  Он все чаще в разговорах с людьми намекал, что пора ему в дорогу, что: и другим городам благовествовать Я должен Царствие Божие, ибо на то Я послан...(Лк 4)
  
  Но горожане имели на этот счет свое мнение.
  Они изрядно потратились и на него и на его шайку, и жаждали получить более реальный результат от своих инвестиций - в виде здоровья своего и своих близких.
  И не отпускали его ни на минуту, и следили теперь за каждым его шагом.
  
  Чтобы развязать себе руки, и уйти, сохранив с такими усилиями приобретенный статус-кво и закрепив славу, нужно было новое "чудо".
  Более естественное в своей сверхъестественности, и не наводящие на подозрения о сговоре.
  
  И решение было найдено, только требовалась некоторая подготовка.
  
  ...Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово божие, а Он стоял у озера Генисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети.
  Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки.
  Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова.
  Симон сказал Ему в ответ: Наставник! Мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть.
  Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась.
  И дали знак своим товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начали тонуть.
  Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный.
  Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных; также и Иакова и Иоанна, сыновей Заведеевых, бывших товарищами Симону.
  И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков.
  И, вытащив обе лодки на берег, оставили все и последовали за ним. (Лк 5)
  
  
  В назначенный день он отправился на берег озера, сопровождаемый, как обычно, несколькими зеваками-соглядатаями.
  Подойдя к берегу, он остановился напротив лодок, стоявших невдалеке от берега, на мелководье.
  Рыбаки, стоя по пояс в воде, застирывали и перебирали сети.
  Это были Симон с товарищами.
  - Симон, как дела? Как улов сегодня? - крикнул ему Иисус.
  - Да какой там улов! Ни хвоста, ни чешуи сегодня не поймали, одна трава!
  - А что так?
  - Даже не знаю, что сказать. Но погода сегодня хорошая, над всей Галилеей чистое небо. Просто бог не дал улова сегодня!
  - Ну, это дело поправимое. Пока вы сети перебираете, я тут с народом потолкую, поучу его уму-разуму.
  
  И, обратившись к своему эскорту, сказал:
  - Ну, что, люди добрые, я сейчас пойду, сяду в лодку, а вы пока бегите, созовите народ, пусть собирается, кто хочет, я из лодки лекцию читать буду.
  А потом, может быть, и чудо покажу, которое вы никогда не видали.
  И побрел к лодке Симона.
  
  Весть о грядущем чуде вмиг облетела весь городок и праздношатающийся народ, побросав все свои дела, собрался на берегу в предвкушении обещанного аттракциона.
  
  Иисус, тем временем, подойдя к лодке, вопросительно глянул на Симона.
  - У нас все готово, шеф, - шепотом ответил тот. - Я же сказал: над всей Галилеей чистое небо! Сейчас повыбрасываем траву, чтобы весу меньше было, а то перевернемся.
  Видишь, лодка и так почти полная!
  И он приподнял край вороха сетей, прикрывавших рыбу.
  
  Иисус, не дожидаясь, пока на берегу соберется побольше зрителей, начал читать свою лекцию.
  Когда сети были перебраны и освобождены от лишнего балласта, народ уже собрался.
  
  Иисус закончил свою проповедь и громко переспросил Симона:
  - Ну, так что, Симон, говоришь, ничего не поймал сегодня?
  - Нет, господь не сподобил сегодня уловом. Чем-то я согрешил перед ним!
  - Ну, я же сказал, что это дело поправимое. Давай, плыви на глубину, там закинешь свои сети.
  - Да ты что, наставник! Мы сегодня всю ночь в озере полоскались и ничего не поймали, ни одного хвоста! А ты хочешь, чтобы мы днем что-то поймали.
  Чудес не бывает, рыба днем в сети не ловится!
  - Ну, ты мне еще поговори! Или забыл, с кем дело имеешь?
  Давай, греби на глубину!
  - Хорошо, господи Иисусе, будь по слову твоему, поплывем, закинем.
  - А ты, Андрей, останься на берегу, чтобы в лодке для рыбы мета больше осталось! - сказал Иисус.
  - Так, если рыбы много будет, кто Симону помогать-то будет?
  - Бог поможет!
  
  И они отплыли от берега, но не так далеко, чтобы зрителям было видно, что они что-то делают, но не так близко, чтобы видели, что именно.
  Симон подплыл к месту, отмеченному буйком накануне, и забросил сеть чуть в стороне.
  
  Посидев немного, Симон, незаметно для зрителей на берегу, поддрейфовал к буйку и за привязанную к нему веревку стал вытягивать... сеть, полную рыбы.
  
  Но, не вытянув и половины, закричал своим товарищам, сидевшим наготове во второй лодке:
  - Яков, Иван! Плывите сюда, помогите! Рыбы - прорва!
  - Что? Что ты сказал?
  - Я говорю: рыбы - прорва! Плывите сюда!
  - Да какая там рыба! Откуда?
  - Да плывите, я вам говорю! Рыбы столько, что сети рвутся, вытащить не могу!
  - Ладно тебе, лапшу на уши вешать! Всю ночь сегодня проплавали бесполезно, руки-ноги болят.
  А ты и минуты не сидел!
  Мы домой пойдем сейчас, нам не до шуток твоих.
  - Да плывите ко мне, я вам говорю! Какие тут шутки, сети не могу вытащить!
  Вы что, хотите, чтобы мы перевернулись?
  Потом не рыбу, а нас будете здесь выуживать!
  
  Толпа на берегу, со все нарастающим интересом, слушала перебранку между двумя лодками.
  На том и строился весь спектакль!
  
  Наконец, вторая лодка, в которой сидели друзья Симона, братья Иаков и Иоанн, сыны Зеведеевы, поплыла ему на выручку.
  Толпа на берегу в нетерпении ожидала развязки.
  Видно было, что люди в обеих лодках с большим трудом вытаскивают что-то из воды и распределяют это по обеим посудинам.
  И - то ли ругаются, то ли радуются чему-то.
  
  Наконец, обе лодки направились к берегу, едва не черпая бортами воду.
  Симон, стоя на коленях перед Иисусом, жалобно, но очень громко причитал:
  - Сойди с моей лодки, господи Иисусе, утону ведь я, грешным делом!
  А ты ведь - Иисус Христос, ты по воде и так до берега пешком дойдешь!
  - Ладно, ладно, сиди тихо, не дергайся, а то и правда, утонешь. Недалеко осталось, берег - вот уже!
  Я ведь с тобой, а это значит - господь с тобой!
  
  Не дожидаясь, пока лодки ткнутся в песок, толпа вброд кинулась им навстречу.
  Не столько на помощь, сколько из любопытства.
  Обе лодки были полным-полны рыбой!
  
  Когда обе лодки были благополучно вытащены на берег, Симон бросился к Иисусу в ноги.
  - Господи, Иисусе! Ну и страху я натерпелся сегодня!
  Думал, конец мой пришел. Никогда столько рыбы не видел!
  Это же ужас какой-то!
  - Не бойся, Симоне, раб божий! Вставай, идем со мной!
  Теперь ты не рыбу, а человеков ловить будешь!
  
  Бросив лодки, сети и рыбу в добычу толпе, они, все пятеро, удалились.
  Больше в Капернауме их долго никто не видел.
  
  
  
  
  
  Глава 12. А что же Матфей?
  
  А что же пишет по этому поводу Матфей?
  Естественно, ничего подобного он не пишет.
  У него все совсем по-другому!
  И ни про никакие приключения Капернаумские он не рассказывает.
  
  
  Еще не доходя до Капернаума...
  
  ...Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих в море сети в море, ибо они были рыболовы, и говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков.
  И они тотчас, оставив сети, последовали за ним.
  Оттуда, идя далее, увидел Он других братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, в лодке с Зеведеем, отцом их, починивающих сети свои, и призвал их.
  И они тотчас, оставив лодку и отца своего, последовали за Ним. (Мф 4)
  
  Хотели бы мы посмотреть на людей, которые бросили бы орудия своего производства, средства своего существования, чтобы последовать за совершенно незнакомым человеком!!
  Читатель пусть выбирает сам, которая из этих трех версий ему больше нравится.
  Потому что третий баснописец, Марк, повторяет Матфеевский вариант практически слово в слово.
  
  Но на закусь мы не можем не привести историю, вроде бы с теми же персонажами, но, как бы, из совершенно другой оперы.
  Ее рассказывает четвертый баснописец, самый молодой из всех, Иоанн.
  
  Вы помните, как святой дух, в виде голубя, капнул на Иисуса, когда глас, прежде вопиявший в пустыне, поливал его водой на Иордане?
  Иисус тогда еще бросил, с досады, свой ящик с инструментом и убежал в пустыню?
  
  Так вот, оказывается, Иисус тогда не сразу побежал в пустыню, на встречу с Диаволом!
  Оказывается, он зажал тогда свою досаду на голубя в кулак, а запланированное пророками рандеву с этим нахальным типом Диаволом отложил на неопределенное время.
  Больше того, по Иоанну, это рандеву так никогда и не состоялось!
  И Диавол зря жарился на солнцепеке, и напрасно поджидал нашего героя, исходя потом и злобной слюной, плюясь и чертыхаясь от досады.
  Потому что:
  
  ...На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его.
  И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий. Услышав от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом.
  Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно?
  Они сказали Ему: Равви, - что значит: учитель, - где живешь?
  Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот.
  Было около десятого часа.
  Один из двух, слышавших от Иоанна об Иисусе и последовавших за ним, был Андрей, брат Симона Петра. Он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос; и при-вел его с Иисусу.
  Иисус же, взглянув на него, сказал: ты - Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит: камень (Петр).
  
  Как видим, по Иоанну, не Иисус нашел себе учеников, а ученики нашли его и перебежали к нему от гласа вопиющего.
  Что это были за ученики, у такого рода "учителя", можно только гадать.
  И чем бы они зарабатывали на хлеб свой насущный по окончании такой "учебы"?
  Разве, что, в бане, подавая шайки посетителям?
  
  Молодцы, хватило ума сбежать от него вовремя!
  
  Чем занимался Симон, Иоанн не говорит, но Андрей в это время рыбалкой явно не занимался.
  Разве, что, в свободное от "учебы" время?
  И какой же он был "Первозванный", если не его позвали, а он сам напросился!
  
  Так что, чья версия правдоподобнее, наша или "святых баснописцев", читатель пусть рассудит для себя сам.
  
  Однако, интересно не только это.
  Потому что далее Иоанн продолжает:
  
  ...На другой день Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за мной.
  Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром...
  
  Опять двадцать пять, за ту же рыбу деньги!
  А как же Лука, с его болезной тещей Симоновой, жившей в его доме в Капернауме?
  Причем тут Вифсаида?
  Это же - разные, хотя и соседние деревни!
  Но мы даже не о том.
  
  ...Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали в законе Моисей и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета.
  Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе?.. (Ин 1)
  
  И далее:
  
  ...На третий день был брак в Канне Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики его на брак...
  ...После сего пришел Он в Капернаум, Сам и Матерь Его, и братья Его, и ученики Его; и там пробыли немного дней...
  
  Так что, никаких сорокадневных скитаний по пустыне, никаких рандеву с Диаволом и никаких искушений!
  И никаких неудачных выступлений в Назарете, едва не окончившихся жестким приземлением на дне Назаретского обрыва.
  И никаких исцелений тёщ своих учеников и ловли с ними рыбы в Галилейском море!
  
  А вот ученики, оказывается, уже были.
  Чему он учил их? Плотницкому делу?
  Потому что, с каких это шишей у него появилась слава мессии, если он еще ни разу не пробовал проповедовать?
  
  Нет, даже, несмотря на такие прелести, как указание точного времени Иоанном (Было около десятого часа...) и последовательности событий (На другой день...), мы склоняемся к тому, чтобы верить ему еще меньше, чем остальным "свидетелям".
  Потому что никто не любит, когда кто-то врет бессовестнее его самого! Да еще и нескладно.
  И мы - не исключение.
  
  А читатель волен не верить никому.
  
  
  
  Глава 13. Лучшая хохма Иисуса. Завязка.
  
  Раз уж мы зацепили Иоанна, да еще и эпизод с посещением свадьбы в Кане Галилейской, случившейся на третий день после оплевания Иисуса голубем...
  
  Не будем мелочиться и допытываться, на третий день... от какого дня?
  Потому что этот эпизод очень любят вспоминать, и даже цитировать, и верующие, и неверующие, и христиане, и не.
  Мы приведем этот эпизод, и если он вам почему-то не понравится - мы немедленно бросаем писать эти записки!
  Вот он:
  
  ...На третий день был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там.
  Был также зван и Иисус и ученики Его на брак.
  И как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: вина нет у них.
  Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Жено? Еще не пришел час Мой.
  Матерь Его сказала служителям: что скажет Он, то сделайте.
  Было же здесь шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского, вмещавших по две или три меры..
  Иисус говорит им: наполните сосуды водою.
  И наполнили их до верха.
  И говорит им: теперь почерпните и несите распорядителю пира.
  И понесли.
  Когда же распорядитель пира отведал воды, сделавшейся вином, - а он не знал, откуда это вино, знали только служители, почерпавшие воду, - тогда распорядитель зовет жениха и говорит ему: всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберег доселе.
  
  Ну, и как? Понравился?
  Мы в этом нисколько не сомневались, поэтому и дали такую, вроде бы, рискованную клятву.
  
  Но - это на первый взгляд рискованную, потому что на халяву, как вы знаете, пьют все - и язвенники и трезвенники!
  Согласны?
  Ну, вот видите! Так что мы продолжим писать эти записки с чистым сердцем.
  
  Но прежде вынуждены напомнить вам пару банальных истин:
  1. Не верь глазам своим, а верь разуму своему.
  2. Бесплатный сыр - только в мышеловке.
  
  Потому что, как вы опять проницательно догадались, у нас опять своя версия и свой взгляд на этот эпизод.
  И этот наш взгляд подтверждается тем, что это "чудо" не описывается больше ни одним баснописцем!
  А вот мы - опишем!
  
  Правда, может быть, мы разочаруем читателя в его простодушной вере в чудесные способности его господа...
  Особенно не язвенника и, тем более, не трезвенника...
  Но - мы лишь честно исполняем свой долг!
  
  Итак, получив приглашение на свадьбу, Иисус крепко задумался.
  Первое время, пока он скитался на чужбине после своего неудачного дебюта в родном Назарете, его неотступно терзала мысль о реванше.
  
  Он спал и видел, с каким триумфом и с какой помпой он въезжает победителем в свою деревню на белом ишаке...
  И, по мере роста своей популярности в других местах, это видение становилось все более неотступным, так что становилось уже навязчивой идеей.
  
  До такой степени, что он уже чуть ли не наяву видел, как при виде его вытягиваются от досады рожи его назаретских обидчиков...
  Как сбегаются к нему толпы остальных односельчан, тех, которые не были обидчиками...
  И как от этого зрелища рожи обидчиков вытягиваются еще длиннее!
  
  Наконец, не в силах противиться искушению увидеть эти вытянутые рожи, он решился...
  
  ...И придя в отечество Свое, учил их в синагоге их, так что они изумлялись и говорили: откуда у Него такая премудрость и силы? Не плотников ли Он сын? Не Его ли мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон и Иуда? И сестры Его не все ли между нами? Откуда же у Него все это?
  И соблазнялись о Нем.
  Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем.
  И не совершил там чудес по неверию их. (Мф 13)
  
  Фиаско было сокрушительным.
  Наскоро скомкав свое присутствие на родине, Иисус вновь вернулся к окрестностям Генисаретского моря, и какое-то время мрачно исходил бессильной злостью от своего, такого бесславного, неудавшегося реванша...
  
  Но - не так долго.
  Ведь он был еще слишком молод и тщеславен, чтобы уже стать желчным и мелочным.
  И у него была цель.
  Но мечты о реванше он не оставил!
  
  И вот теперь, когда он получил приглашение на свадьбу, в Кану Галилейскую, которая была всего в нескольких километрах от Назарета...
  Это был вызов судьбы!
  
  Не стоило даже и сомневаться, что гости там будут из Назарета тоже.
  И что будут среди их числа и его бывшие обидчики - непременно.
  И что издевок и насмешек - ему опять не избежать.
  И отговориться, что нет пророка в своем отечестве - на этот раз не удастся никак.
  Не принять приглашение - тоже нельзя.
  Ни в коем случае!
  
  Ему будет засчитано поражение без боя, и счет станет уже три - ноль не в его пользу!
  А это - почти конец. Практически конец, потому что это конец его репутации непогрешимости и всесильности.
  И так уже зело подмоченной!
  
  Значит, вызов должен быть принят.
  А если будет принят, то бой должен быть выигран.
  Любой ценой!
  Другого - не дано!
  Потому что другое - это даже не конец его репутации.
  Это - его собственный конец!
  
  Или на дне все того же назаретского обрыва, коего ему удалось избежать в первый раз...
  Или еще более постыдная смерть...
  И его сводные братья с удовольствием первые бросят в него первые камни!
  
  Нужна идея, нужно время на подготовку.
  Но - нет, ни того, ни другого!
  
  Иисус думал всю ночь, но ничего путного в голову так и не пришло.
  Наутро он позвал Андрея и Симона. О приглашении он им пока еще не говорил.
  А о своих тревожных мыслях не собирался - тем более.
  
  - Слушайте, парни! - сказал он им своим обычным, подначивающим тоном, когда ставил им задачу придумать какую-нибудь очередную хохму. - Нас позвали на свадебную пирушку, в Кану Галилейскую.
  Как вы думаете, стоит нам туда идти или нет?
  - Ну, а как же, равви! Как не оттянуться на такую халяву!
  Да я сам себе никогда не прощу, если такое пропущу!!
  - И я - тоже! О чем вопрос, равви?
  - Вот это ты правильно сказал, Симон!
  Именно - вопрос!
  А вопрос в том, чтобы действительно оттянуться. Но не в смысле напиться и обожраться, это - само собой.
  А в смысле оттянуть такую хохму, чтобы потом вся Галилея на ушах неделю стояла!
  А еще после этого - чтобы внукам и правнукам по всей Иудее рассказывали.
  Поняли?
  А без этого и смысла нет, там появляться, мы с вами уже не рядовые гости.
  Положение обязывает!
  - Так что же, опять какого-нибудь расслабленного или прокаженного исцелять будем?
  - Да нет, Андрюха, ты что, не понял? Я же сказал тебе, что на свадьбу приглашают!
  А ты со своими прокаженными.
  Ты еще бесноватых на пир приведи!
  В качестве свадебного подарка!
  - Ну, извини, равви! Мы последнее время только этим и занимаемся, то расслабленными, то бесноватыми.
  Вот я и подумал, может быть, и на этот раз бесов каких-нибудь выгоним?
  Прошлый раз, помнишь, когда стадо свиней беленой опоили, а они все в воду попрыгали?
  Вот был прикол!
  - Помню, Андрюша, помню. Прикол-то был прикол, но потом нам за этих свиней хорошие отступные пришлось владельцу отстегивать.
  Нет, сейчас другая хохма должна быть. Я же говорю: на свадьбу пригласили!
  Значит, и хохма должна быть в тему, чтобы всем понравилась. А если это сколько-то бабок будет стоить - пусть!
  Хоть сколько!
  Но так, чтобы стоила этих бабок!
  Сумасшедшая должна быть хохма!
  А раз так - идея нужна сумасшедшая, чтобы никто до прикола не допер!
  Понятно?
  
  Подельники принялись чесать репы...
  - То, что надо - это понятно, равви. Только пока непонятно, что именно...
  - Ну, это уже хорошо! Вот, теперь идите и подумайте.
  Только не тяните, времени у нас в обрез.
  
  
  К обеду Андрей вновь пришел к Иисусу.
  - Ну, что, придумал что-нибудь? - спросил его Иисус.
  - Нет, равви. Пока на ум ничего не приходит. Вся голова только этими проклятыми бесноватыми, да прокаженными забита.
  - Ну, а что Симон, он что-нибудь придумал?
  - Да нет, по-моему, он тоже пустой. Спит, зараза, и в ус не дует!
  - Так, может быть, он во сне думает? Сам знаешь, во сне иногда очень толковые мысли приходят, у некоторых.
  - Да, как же! К Семке придут, держите меня восьмеро! Ты же сам назвал его Петром.
  Камень - он булыжник и есть...
  - Ну, ты что это на брата своего такой кислый арбуз катишь? Поругались, что ли?
  - Да нет, это я так... Обидно просто. Я, как дурак, голову ломаю, а он, как утром от тебя ушли, залег и дрыхнет, как сурок!
  
  В это время подошел Симон.
  - Кто это - дрыхнет? Я, что ли?
  - Ну, не я же!
  - Ладно, ладно, парни, что это вы разошлись так? Еще подеритесь мне тут! Только этого нам не хватало!
  Я вот что думаю. Чтобы думалки наши работали более предметно, надо сходить туда и посмотреть, что к чему.
  Рекогносцировку на местности произвести, так сказать.
  Этим, я думаю, займется Андрей.
  Ты помоложе, тебе сбегать туда-сюда - пустяк.
  А в качестве легенды, зачем пришел, подойдешь к хозяину и скажешь, что, мол, я тебя послал спросить, не нужно ли чем-то помочь.
  И к жениху подойди, спроси, какой бы ему подарок на свадьбу самому хотелось получить.
  Ну, ты понял? Тары-бары, насчет картошки - дров поджарить, а сам высмотри, что-почем, для нашего дела.
  - Понял, равви, сделаем в лучшем виде!
  - Ну а ты, Симон, займись вот чем. На всякий пожарный случай надо закупить вина побольше.
  Только - хорошего! Не скупись!
  Выйдет или не выйдет что-нибудь с хохмой, бог его знает.
  А это будет у нас, как запасной парашют.
  Сами ведь знаете: сколько ни бери - все равно второй раз бежать придется.
  Как обычно, только захорошеет, а оно, как всегда, раз - и кончилось! Гости начнут шуметь, на хозяев наезжать...
  А мы - тут, как тут - со своим! Типа - как подарок к свадебному столу!
  Пусть это будет и не хохма, но, зато, всем будет приятно, всем понравится. И хозяев выручим, и гости довольны.
  На уши, конечно, от этого никто не встанет, но хоть будет о чем-то потом вспоминать.
  - Хорошо, равви. А сколько брать-то?
  - Да, возьми бурдюков - больших, штук семь-восемь.
  - Ой, не много ли, равви? Кучу бабок выложить придется!
  - Не много. Я, думаю, дело того стоит.
  - А как я все это унесу? Столько бурдюков!
  - Купи ослов.
  - Но, равви!!
  - Деньги возьми из общака, у Иуды. Скажи: я велел.
  - Хорошо, равви...
  - И вот еще что. Обоим говорю: об этих бурдюках с вином - не распространяться, понятно? Пусть это будет сюрпризом для всех, даже для наших.
  И ты, Андрей, когда придешь в Кану, присмотрись, как бы нам этих ослов спрятать, чтобы их вообще никто не видел у нас.
  Ни до, ни после.
  Или, хотя бы, как бурдюки эти спрятать, но так, чтобы поближе к дому.
  А мы пешком туда все придем, вроде, как налегке, типа - ничего у нас с собой не было.
  - Так ты уже что-то придумал, равви?
  - Нет, пока еще - нет. Так, что-то крутится в голове, но еще пока ничего конкретного.
  Короче, давайте, пока займитесь этим, а там посмотрим.
  - Хорошо, равви.
  
  
  
  
  Глава 14. Лучшая хохма Иисуса. Свадебные речи.
  
  К назначенному дню все было готово.
  Иисус, в окружении толпы учеников, подошел к дому жениха, когда свадебный пир уже начался.
  Проходя двором, он незаметно обшарил все пытливым взглядом.
  И заметил в пристройке у внешней ограды несколько больших глиняных кувшинов, в которых по Иудейскому обычаю хранили в доме во-ду.
  Он украдкой показал на них Андрею и, перед тем, как войти в дом, даже остановился и о чем-то тихо переговорил с ним.
  
  Затем он прошел в дом и, по своему обычаю, скромно присел у входа, на самое скромное место.
  Естественно, хозяева тут же затеяли положенную возню с пересаживанием, дабы гости занимали места сообразно своей значимости и почитаемости.
  Иисусу освободили место в самом почетном ряду.
  
  Все пили, ели, все шло по раз и навсегда установленному порядку, поддерживаемому распорядителем пирушки.
  Пока, как и несложно предугадал Иисус, не кончилось вино.
  
  Гости начали шушукаться, выражая недовольство.
  Мать Иисуса, Мария, тоже была среди гостей, были и братья его.
  Было немало и его старых недоброжелателей.
  Те явно на что-то подговаривали Марию, то и дело взглядывая в его сторону.
  "Началось!" - подумал Иисус.
  Мария подошла к Иисусу:
  - У хозяев вино кончилось.
  - А нам-то с тобой, что за дело? Это их проблемы!
  - Ну, как, ты же чудотворец! Помоги им!
  - Сядь, и молчи, женщина! Мой час еще не настал...
  
  Мария поджала губы и отошла.
  Между тем шум все более усиливался.
  Назревал скандал.
  
  Наконец, со стороны, где сидели закадычные враги Иисуса все громче стали слышаться возгласы, что среди них есть некто, известный своими сверхъестественными способностями.
  И что негоже этому "некто" оставлять в своей немилости и всю честную компанию, и оказавших ему честь хозяев.
  Тем более, что пир только в самом разгаре, а все винно-водочные магазины уже давно закрыты.
  А в ларьках, при остановках общественного транспорта, по новому указу, запретили продавать даже пиво!
  
  Служители, не решаясь обратиться непосредственно к высокому гостю, обратились к Марии.
  - Обращайтесь к нему сами и делайте, что он вам скажет! - отказа-лась обиженная Мария.
  
  Иисус тонко уловил, что пора действовать, и взял инициативу в свои руки.
  И подозвал служителей.
  - Нет ли у вас посуды пустой, побольше объемом, в которой вы воду храните?
  - Ну, а как же, есть, равви! Штук шесть водоносов есть.
  Но только они не пустые, по случаю пира залили их по самое горло, гостей-то много!
  - Так, значит, вода в них уже не свежая?
  - Вообще-то, еще вчера вечером заливали...
  - Понятно. В общем, так, ребята, вот о чем я вас попрошу, как говорится не в службу, а в дружбу.
  Вылейте-ка эту старую воду, и принесите и наполните мне эти кувшины свежей, прохладной водой, из источника.
  - Хорошо, равви, только мы испросим разрешения у хозяина дома.
  
  Подошел хозяин.
  - Равви нужна свежая вода?
  - Да, будь ласка, пусть заменят воду в водоносах на свежую. Мне кое для чего надо, потом узнаете и возрадуетесь.
  А старой - пусть хоть двор польют, что ли, а то жарко.
  Мои ребята помогут, они мастаки дворы поливать.
  А я пока лекцию вам прочту, для пользы дела, пока они водой занимаются.
  
  Служители занялись водой, а Иисус начал свою лекцию.
  
  - Я вот замечаю, - обратился он к присутствующим, - как некоторые званые из вас выбирают первые места.
  Но я советую вам: когда будете позваны кем-то на пир, не садитесь сразу на первое место!
  Чтобы не получилось так, что из других званых вдруг придет кто-то почетнее тебя!
  И тогда не подошли бы к тебе и не сказали тебе: уступи место свое, ибо занял ты его не по достоинству своему.
  И тогда со стыдом ты будешь должен занять самое последнее место, потому что все другие места уже заняты!
  Так что, когда зван ты будешь на пир, то, придя, садись на самое последнее место, чтобы звавший тебя подошел к тебе и с уважением к тебе попросил тебя пересесть повыше.
  Тогда будет тебе честь перед всеми собравшимися, а не осмеяние!
  Ибо всякий возвышающий сам себя унижен будет, а принижающий себя, да возвышен будет!
  
  Сказал же и позвавшему Его: когда делаешь обед или ужин, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, и соседей богатых, чтобы и они когда не позвали, и не получил ты воздаяния.
  Но когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых, и блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресении праведных. (Лк 14)
  
  Конечно, у Иисуса язык был подвешен хорошо, и притчи рассказывать он был мастер.
  Но и заносило его иногда тоже, как говорится, ох, как далеко "не в ту степь"!
  Кто, когда и где, в каких краях, близких ли или не столь отдаленных, звал на пир не родных и друзей, и не "полезных" людей, а каких-то безродных нищих и никому не нужных, бесполезных убогих?
  Да ни в жизнь, ни во время оно, и никогда, во веки веков!
  
  Да еще говорить такие вещи человеку, пригласившему тебя самого на свой пир?
  Зачем же ты сам тогда приперся, в качестве "почетного гостя", не будучи нищим и убогим?
  
  Но дело было в том, что говорить-то что-то было надо!
  А ничего путного в голову не приходило!
  Потому что надо было занять чем-то умы людей, отвлечь их внимание, пока Андрей с Симоном, отправленные им помогать поливать двор, делают свое дело!
  
  ...И сказал им: положим, что кто-нибудь из вас, имея друга, придет к нему в полночь и скажет: друг! Дай мне взаймы три хлеба, ибо друг мой с дороги зашел ко мне, и мне нечего предложить ему;
  А тот изнутри скажет ему в ответ: не беспокой меня, двери уже заперты, и дети мои со мною в постели; не могу встать и дать тебе.
  Если, говорю вам, он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему, сколько просит.
  И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. (Лк 11)
  
  Еще сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! Дай мне следующую мне часть имения.
  И отец разделил им имение.
  По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно.
  Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел и пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему.
  Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествует хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.
  Встал и пошел к отцу своему.
  И когда он был еще далеко, увидел отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.
  Сын же сказал ему: отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим.
  А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться!
  Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся.
  И начали веселиться.
  Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое?
  Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым.
  Он осердился и не хотел войти.
  Отец же его, выйдя, звал его.
  Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлен-ка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка.
  Он же сказал ему: сын мой! Ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся. (Лк.15)
  
  Тоже мне - "премудрость Божия".
  И уж совсем - не Бахчисарайский фонтан!
  
  Конечно же, для любого нормального родителя одинаково дорого любое его дитя.
  Как пальцы на руке!
  
  И, конечно же, больше внимания и хлопот всегда уделяется не здоровому, а больному пальцу.
  Конечно же, можно понять и должно принять радость родителя, обретшего вновь дитя, считавшееся потерянным навсегда.
  Однако, все же, дети - не пальцы!
  
  И с этической и воспитательной - с какой угодно точки зрения, - никак нельзя понять и, ни в коем случае, не принять, когда одного, непутевого, холят и нежат, а послушного и трудолюбивого - постоянно держат в черном теле.
  Да еще выказывают полное небрежение к нему!
  
  Это же только в сказках про Золушку бывает, и только со стороны злой мачехи.
  А тут - родной отец!
  
  Отец даже не вызвал старшего сына с работы, чтобы разделить с ним радость возвращения младшего.
  Ведь, тоже не чужого ему человека!
  Он даже не потрудился послать сообщить ему об этом, а сразу сел пировать и веселиться.
  С кем! - со слугами и с рабами!
  
  А старший его сын, первый помощник и главная опора, как будто совершенно посторонний для них, вынужден был узнавать об этой "ра-дости" из третьих рук!
  У любых, даже очень воспитанных людей, и не в такой ситуации будут навсегда испорчены отношения.
  И даже у самого трудолюбивого - опустятся руки.
  
  История Авеля и Каина никого и ничему не научила.
  В том числе и записных библейских "нравоучителей".
  
  Мы подозреваем, что этот горе-родитель, вновь обретя потерянного сына-шалопая, на этот раз навсегда потерял уважение добропорядочного сына.
  
  И мы не можем принять ничьих слез умиления по поводу душещипательности этой истории "возвращения блудного сына", даже освященной крестами и кадилами!
  
   И умный читатель опять с нами согласится!
  Хотя могут быть и другие мнения.
  
  
  Между тем, события во дворе, пока Иисус заговаривал зубы присутствовавшим, развивались своим чередом.
  Пока служители ходили за свежей водой к источнику, Андрей с Симоном поливали двор, выливая воду из очередного водоноса.
  Когда служители заполнили первый водонос и пошли за порцией воды для следующего, Андрей сбегал к ручью, бежавшему неподалеку из этого же источника.
  
  Накануне ночью, они с Симоном привезли и спрятали в воде, среди камней, бурдюки с вином.
  А потом, на этих же ишаках, порожняком, вернулись обратно.
  И раздали каждому из них по прощальному шлепку.
  Умные животные сами нашли дорогу домой, к несказанной радости прежних хозяев.
  
  Пока служители принесли вторую порцию воды, они уже успели залить вино в первый водонос и вылить старую воду из второго.
  И показали, куда надо заливать свежую.
  
  Между тем Иисус продолжал держать публику.
  
  ...Он начал говорить притчею: вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный.
  Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!
  
  Эта притча в шайке Иисуса была дежурным блюдом, здесь должна была вступить и подыграть ему его свита:
  
  Ученики же Его спросили у него: что бы значила притча сия?
  Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют.
  Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись;
  А упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостию принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают;
  А упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода;
  А упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром, чистом сердце и приносят плод в терпении.
  Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!
  Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит ее под кровать, а ставит ее на подсвечник, чтобы входящие видели свет.
  Ибо нет ничего тайного, чтобы не сделалось бы известным и не обнаружилось бы.
  Итак, наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь! (Лк 8)
  
  К этому времени вином были уже заполнены пять водоносов, и служители отправились к источнику за последней порцией воды.
  
  А последняя порция вина уже ожидала своей очереди, спрятанная здесь же, под ворохом соломы.
  Симон выливал остатки воды из шестого водоноса.
  Андрей вошел в дом, зашел за спины слушателей и, не привлекая их внимания, украдкой показал Иисусу большой палец.
  Иисус дал понять, что понял и теперь повел речь тоном выше.
  
  Если же Я перстом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло вас Царствие Божие.
  Когда сильный с оружием охраняет дом свой, тогда в безопасности его имение; когда же сильнейший его нападет на него и победит его, тогда возьмет все оружие его, на которое он надеялся, и разделит похищенное у него.
  Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со мной, тот расточает.
  
  Тут народ недовольно загудел, а со стороны, где сидели его недоброжелатели, громко зазвучали подстрекающие возгласы насчет богохульства и самозванства.
  Иисус невозмутимо продолжал:
  
  Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел; и, придя, находит его выметенным и убранным; и тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там, - и бывает для человека того последнее хуже первого.
  
  Женщины пропустили мимо ушей его экстремистский выпад насчет того, кто не с ним...
  Но сентенция по поводу нечистых духов в подметенном доме из некоторых даже выжала слезу.
  Это слегка разрядило обстановку и до мордобоя дело не дошло.
  
  Когда же Он говорил это, одна женщина, возвысив голос из народа, скала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!
  А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его. (Лк 11)
  
  Тем временем последняя порция свежей воды была доставлена, и служители отправились докладывать о выполнении задания.
  
  
  
  
  Глава 15. Лучшая хохма Иисуса. Был ли реванш?
  
  
  Как только служители скрылись в доме, Симон с Андреем вмиг опрокинули только что заполненный последний, шестой водонос, и разрезали над ним бурдюк, чтобы вино вылилось быстрее.
  Они успели вовремя.
  
  Служители доложили хозяину, а хозяин подошел к Иисусу.
  - Равви, ты хотел, чтобы мы принесли свежей воды. Мы сделали, как ты сказал!
  - Хорошо! Теперь сходите, зачерпните и принесите, что вы принесли, распорядителю пира.
  Служители взяли ковш и пошли за водой.
  
  - Господин, нам велели принести тебе свежей воды! - сказали они распорядителю пира, протягивая ему полный ковш.
  - О, спасибо! Мерси-рахмат! Как раз вовремя, что-то жарковато сегодня!
  - О! Что это вы принесли мне?! - воскликнул он, жадно засосав изрядный глоток. - Это же не вода! Это же превосходное вино, да еще превосходно охлажденное!
  
  Наверное, не стоит далее описывать то, что уже описано в нашем первоисточнике.
  Конечно же, недоброжелатели Иисуса были жестоко посрамлены и сами едва избежали положенного в таких случаях суда Линча.
  Их спасло только то, что вся алкавшая компания кинулась к волшебным водоносам за волшебным напитком, дарованным им таким волшебным образом.
  Дабы убедиться, и воочию и на вкус, в истинности ниспосланного им чуда!
  И, пока все дружно приобщались к этому чуду, посрамленные нечестивцы и богохульники втихую, по-английски, смылись к себе в Назарет...
  
  На следующий день Иисус & Ко собирались в дорогу.
  - Равви, а не зачерпнуть ли нам на дорожку еще святой водички из святого ручейка? - спросил Андрей, когда вся их компания и провожавшие их хозяева собрались у ворот. - У меня тут пара пустых бурдюков как раз есть с собой! - он многозначительно похлопал по своему вещмешку.
  - Я не возражаю. После вчерашнего, оно было бы не вредно, маленько подлечиться!
  Как, правильно я говорю, ребята? - обратился он к остальным.
  Все обрадовано зашумели.
  - Народ не против! Давай, Андрей, сбегайте с Симоном, зачерпните прохладненького, а мы тут подождем.
  Андрей с Симоном убежали.
  
  По дороге они спрятали под камнями пустые, вчерашние бурдюки и вскоре возвратились с двумя полными.
  Все вернулись в дом, разлили по одной, крякнули, и закусили тем, что осталось от вчерашнего.
  Разлили еще дважды, но уже только крякали, потому что от вчерашнего уже ничего не осталось.
  К этому моменту не осталось и в бурдюке.
  
  Второй бурдюк разливать не стали, оставили на память хозяевам и отправились восвояси.
  
  Рейтинг Иисуса взмыл на недосягаемую высоту, недоступную никому из предшествующих и последующих пророков или святых.
  Потому что, как мы подозреваем, теперь за ним ходили толпами уже не хромые и расслабленные!
  Теперь, жаждая исцеления, с невмоготу пересохшим нутром и пылающими жаром трубами, за ним бегали толпы прирожденных, благоприобретенных и потомственных алкоголиков!
  И примкнувших к ним сонмищам других, алчущих на халяву личностей!
  Со шкаликами, штофами и бутылями, наполненными водой из ближайшего ручья.
  Некоторые, особенно нахальные, преследовали его с канистрами наперевес или огромными бурдюками на плечах.
  
  Нам трудно предположить, куда бы привела Иисуса его дальнейшая карьера, будь правдив Иоанн со своей байкой об этой эпопее при Каннах Галилейских.
  Мы только можем предположить, что с Голгофой у него бы абсолютно ничего не вышло.
  Толпы страждущих алконавтов растерзали бы на молекулы любого, кто посмел бы к нему прикоснуться хоть пальцем!
  
  К сожалению, больше ни один из баснописцев в пользу этой алкогольной эпопеи свидетельских показаний не дает.
  
  Но, даже по тогдашним иудейским законам, свидетелей должно быть не менее двух, а свидетельство одного - даже не принималось в расчет.
  Так что, может быть, мы совершенно напрасно изощрялись в своей попытке придать и этой байке реальность?
  
  Пожалуй, нет, не напрасно.
  По крайней мере, для тех времен - точно.
  Да и - для нынешних.
  Ведь обмануть того нетрудно, кто сам обманываться рад!
  
  В наше время Давид Копперфильд, и несть им числа других мастеров оригинального жанра, делают фокусы покруче, но никто за ними толпами не бегает!
  
  Может быть, они делают не те фокусы?
  А, может быть, времена не те?
  
  Пожалуй, времена уже не те.
  
  Как-то зашел разговор на тему: почему до сих пор не изобретен вечный двигатель?
  Вот был бы блестящий выход из энергетического кризиса для человечества!
  
  Но разговор пришел к мнению, что нефтяные и газовые компании надежно отслеживают ситуацию.
  И всех, кто только начинает успешно заниматься этой проблемой, тихо душат подушкой в самом начале пути.
  
  Появись реальный Иисус в наше время, его бы не распяли на кресте.
  Нет, боже упаси!
  Винно-водочные компании приковали бы его цепями где-нибудь в водоотводном тоннеле какой-нибудь гидроэлектростанции, а на выходе из тоннеля построили комплекс разливочно-укупорочных линий.
  
  Так что, господа неязвенники и нетрезвенники и все остальные, примкнувшие к ним, и нетерпеливо ожидающие второго пришествия, вынуждены вас огорчить!
  Второго пришествия не будет, хотя бы только по одной этой причине!
  
  Просим прощения за ваши рухнувшие надежды, но - мы лишь прояснили вам реальность!
  И помогли вам спуститься с неба на землю.
  Мы вас понимаем - всегда жаль расставаться с мечтой!
  
  Поэтому, как говорил наш любимый Козьма Прутков: "Если у тебя есть фонтан - заткни его! Дай отдохнуть и фонтану..."
  
  Однако, наш читатель, каждый для самого себя, волен считать, как хочет.
  И волен с нами согласиться.
  Или не согласиться...
  
  
  
  
  
  Глава 16. Иисус поднимается еще на ступеньку выше.
  
  
  Но, мы опять отвлеклись и даже забежали вперед.
  Ну, что поделаешь!
  Такова специфика того, чем мы с вами занялись. У нашего первоисточника вообще не прослеживается никакой последовательности, ни временной, ни логической.
  
  Сами-то мы изо всех сил силимся придать излагаемым событиям и то и другое, в меру своих возможностей!
  Чтобы у читателя сложилось хотя бы нечто, похожее на цельное.
  Но тоже не всегда получается.
  Хотя бы потому, что приходится метаться от одного баснописца к другому и пытаться состыковать не стыкуемое!
  
  Куда нам было приткнуть в повествование Луки чудо с вином, если он не посылал Иисуса в Канны?
  Или куда прицепить чудеса с рыбаками, если Иоанн не отпускал его на рыбалку в Капернаум?
  Не говоря уже о невежественных пастухах и царствующих волхвах!
  Или о путешествии в Египет...
  
  Как состыковать в единую цепь событий звенья столь разной конструкции?
  Если читатель сам попробует почитать этот "святой" первоисточник, у него вообще голова пойдет по непредсказуемой траектории!
  Хотя...
  Может быть, только тогда он сумеет оценить наш подвиг и извинит нашу непоследовательность?
  
  
  Итак, наш великий комбинатор, сделав себе имя в богом забытом, захолустном городишке, среди невежественного и простодушного его населения, пустился в дальнейшее свое свободное плавание уже не один.
  Лиха беда - начало!
  Всегда надо хорошо поработать, чтобы сделать себе имя.
  Потому что потом будет легче, потому что потом уже имя начнет работать на тебя.
  
  Слухи и ползли и летели впереди него, как им и положено.
  Молва ширилась и обрастала все новыми и все более небывалыми, но все более захватывающими воображение небылицами.
  Сильно напрягаться теперь уже не было нужды.
  
  Но, время от времени, чтобы поддержать имидж, ему приходилось изредка повторять свои старые фокусы.
  Пока он находился в зените популярности, толпа все равно приписывала ему непрерывные и самые неверояные чудеса.
  
  Ничего удивительного!
  Фаны, для собственного тщеславия, готовы сочинять об объекте своего фанатизма любые дифирамбы, чтобы покрасоваться в лучах чужой славы.
  Особенно, если им посчастливилось хоть раз оказаться в поле его зрения.
  
  Пусть это прозвучит несколько нескромно, но приводить примеры из личного опыта - всегда достовернее.
  Как-то мы были в командировке и нас сняли в персональном сюжете для программы "Время".
  По возвращении, подходит одна женщина и говорит: "А я вас по телевизору видела!"
  Ну, и что тут такого, и что можно было сказать на это?
  - Мы - тоже! - ответили мы...
  
  Но, стоит выйти в тираж, неважно по какой причине, те же самые фаны бывшего кумира - с наслаждением его распнут.
  Как мы все знаем, Иисус неотвратимо шел к этому финалу.
  Такова уж натура человеческая!
  
  
  Однако, хочешь не хочешь, но, чтобы фокусы не примелькались, приходилось ломать голову и придумывать все новые.
  
  Потому что, повторение - не только мать учения, но еще и признак застоя.
  И - предвестник заката популярности.
  Об этом очень хорошо знают деятели шоу-бизнеса, и развлекательного и политического.
  И называется это обидным для них словом: римейк.
  
  Естественно, и религиозного - тоже, поскольку этот бизнес включает в себя и тот и другой.
  Но, в отличие от двух первых, когда за римейк могут освистать на подмостках или прокатить на выборах, попы никаких римейков не боятся!
  
  Они беззастенчиво повторяют их с тупой регулярностью изо дня в день, из года в год уже тысячи лет!
  А паства, с такой же, непостижимо тупой неразборчивостью, хавает одно и то же блюдо изо дня в день, из года в год те же тысячи лет!
  
  
  Иисус решил, что пришла пора начинать приподнимать свое паблисити на ступеньку выше от уровня босяков.
  Но как?
  Нет ни образования, ни происхождения, и в касту священников, книжников и фарисеев его не подпустят даже на пушечный выстрел.
  Среди них самих конкуренция, между собой грызутся за паству - только клочья шерсти летят!
  А на босяках-то много не заработаешь!
  Да и таскаться всю жизнь по деревням за черствый кусок лепешки в его планы не входило...
  
  Случай подвернулся в каком-то безвестном городишке, когда очередной босяк, промышлявший проказой, предложил ему свои услуги.
  
  ...Когда Иисус был в одном городе, пришел человек весь в проказе и, увидев Иисуса, пал ниц, умоляя Его и говоря: Господи! Если хочешь, можешь меня очистить.
  Он простер руку, прикоснулся к нему и сказал: хочу, очистись.
  И тотчас проказа сошла с него.
  И Он повелел ему никому об этом не сказывать, а пойти к священнику и принести жертву за очищение свое, как повелел Моисей, во сви-детельство им.
  Но тем более распространялась молва о Нем, и великое множество народа стекалось к Нему слушать и врачеваться у Него от болезней своих.
  Но Он уходил в пустынные места и молился. (Лк 5)
  
  Иисус сидел в тени под смоковницей, меланхолично жевал сухую лепешку и также меланхолично обдумывал свои планы, когда Андрей тронул его за плечо.
  - Шеф, тут один местный свои услуги предлагает.
  - Что еще за фрукт? Опять какой-нибудь бесноватый? Надоели они мне до чертиков!
  - Нет, под прокаженного канает. Да так ловко, говорит, ни один священник расколоть его не может, сколько раз проверяли!
  - Так, так, так! Даже священники не могут расколоть, говоришь? Это интересно!
  А где он?
  - Да тут, недалеко, за пару домов отсюда.
  - Ну, так зови!
  - Так нет, он говорит, на людях, среди бела дня, заранее встречаться не стоит.
  - Ага, понятно! Смотри-ка, толковый мужик, что такое конспирация - понимает! Побольше бы таких!
  А то все больше охламоны попадаются.
  - Мне он тоже понравился, наш человек! Выглядит простак-простаком, а глаза - такие хитрющие!
  - Надо с ним переговорить. Договорись на сегодня, на закате вечерком, вон за той горкой.
  Но сам тоже с ним не очень-то светись, пройди мимо, невзначай, как будто.
  - Понял, шеф! Сделаем все в ажуре, ни одна собака не унюхает!
  
  Вечерком, когда на землю уже опускались сумерки, заговорщики встретились в условленном месте.
  Парень занялся попрошайничеством вынужденно, это было ниже его достоинства и возможностей.
  И оно ему претило.
  Он был молод, умен, хотел иметь свой бизнес и собирался жениться.
  Но на все это нужны были деньги.
  
  Иисус уже тоже перерос свое паблисити среди босяков, и он уже тоже считал его ниже своего достоинства и возможностей.
  И оно ему уже тоже претило.
  
  С подачи матери, он еще с малолетства привык к мысли о своем "высоком" предназначении, но с годами это становилось все более несбыточной и от этого все более навязчивой идеей.
  Печать незаконнорожденности тоже довлела и жгла чувством неполноценности, из-за постоянных насмешек родни и односельчан.
  
  Он сделал отчаянную попытку прорваться наверх и подняться хотя бы над односельчанами в Назарете.
  И каждый раз желчь закипала в нем при воспоминании о том, как топтали тогда они его голубую мечту, называя его "царем иудейским", ехидно и зло...
  
  Он фанатично жаждал реванша.
  Он ждал случая, случай подвернулся, а деньжата кое-какие у него уже водились.
  И реванш был одержан блестяще.
  
  Первую ступень он освоил прочно, теперь ему нужно было паблисити в общественных слоях ступенькой выше.
  И он опять ждал удобного случая.
  И не упустил его и в этот раз.
  Они с парнем поняли друг друга с полуслова и быстро, без обиняков, договорились обо всем.
  
  На следующий день, Иисус, по своему обыкновению, со своей шайкой отирался около синагоги в окружении праздных зевак и страждущих исцеления болящих.
  И тут ему в ноги, растолкав толпу, бросился какой-то человек, весь в проказе, и зычным голосом возопил к нему с мольбою:
  - Господи! Если хочешь, можешь меня очистить!
  - Кто ты? Я вижу, что ты весь в проказе! Но почему ты не обратишь-ся к своему священнику? Это же не только их право, но и обязанность помогать таким как ты!
  - Обращался я, господи! И не раз, и не два! И не к одному, и не к двум, и не к трем!
  Но никто из них не смог помочь мне! На тебя одного вся надежда, ведь всем известно, что ты - господь, сын божий!
  Так кто же исцелить может, кроме тебя?
  - Тише, тише, люди кругом, что ты кричишь то, о чем никто знать не должен!
  - Так все, весь народ уже о тебе знает, что ты - сын божий! - еще громче завопил прокаженный.
  - Тише, я тебе сказал! Не кричи! Так и быть - я хочу тебя исцелить, ибо велика вера твоя!
  
  Иисус протянул к прокаженному руку, прикоснулся к нему и сказал:
  - Хочу, очистись!
  
  Прокаженный вдруг завертелся волчком, из его лохмотьев вдруг посыпалась какая-то пыль, он непрестанно начал чесаться и отчаянно тереть себя во всех местах, пораженных проказой...
  И - о, чудо!
  На глазах изумленных зрителей безобразные пятна и язвы стали отваливаться с него, как присохшая рыбья чешуя сыплется со стен кухни нерадивой хозяйки!
  Через пару минут перед толпой стоял молодой, цветущий парень, с неравномерно грязной, но здоровой кожей!
  
  Толпа взревела аллилуйю, но Иисус поднял руку:
  - Тихо! Обо всем, что здесь произошло, никто не должен знать! И никому не говорите, что я - сын божий!
  А ты, друг мой, тоже никому ни слова! Только одна просьба, не в службу, а в дружбу, для твоей же пользы.
  Пойди к священнику, у которого ты просил исцеления в последний раз, покажись ему и принеси жертву за свое исцеление, как повелел Моисей, во свидетельство его.
  Вот, при всех прошу, сделаешь?
  Только - тихо!
  - Все сделаю, по слову твоему, господи Иисусе, сыне божий! - еще громче завопил бывший прокаженный.
  И побежал немедленно исполнять господнее повеление.
  
  Бежать было недалеко.
  Он ворвался к священнику прямо в дом и сходу стал демонстрировать свое здоровье.
  - Что случилось? - испугано спросил тот.
  - Как, что случилось! А ты не видишь? Я к тебе на той неделе приходил, просил исцелить меня, барашка тебе в жертву приводил. Барашка не стало, а проказа - осталась!
  А теперь ты видишь ее?
  - Нет, вроде не видать... А кто исцелил тебя?
  - Сам сын божий, вот кто! Не вам чета! И - без дураков!
  Где мой барашек? Съел уже?
  Раз ты не исцелил меня за него, купишь другого и принесешь за меня в жертву, как повелел Моисей.
  Как свидетельство о моем исцелении!
  А сверх того - еще одного, уже мне, за моральный ущерб! Можно деньгами...
  Иначе всем буду рассказывать, что ты - мошенник!
  - Погоди, погоди, не кипятись! Дай-ка, я тебя осмотрю сначала, правда ли проказа сошла...
  - Да смотри, смотри, хоть засмотрись!
  
  
  На этом мы оставим препирательства двух второстепенных мошенников и вернемся к главному.
  Мы имеем в виду - нашему герою.
  
  Получил ли экс-прокаженный компенсацию за моральный ущерб, нам неинтересно.
  Но Иисус получил, что хотел.
  Понятно, что молва об исцелении очередного болящего прибавила ему головной боли от еще больше возросшей толпы домогающихся ис-целения.
  
  От них ему уже почти приходилось прятаться в любых укромных уголках, якобы, для молитвы.
  Оборотная сторона медали публичности, подчас становящаяся невыносимой, была тяжка и во времена оно!
  Известно, что за все приходится платить.
  За чрезмерное паблисити - тоже.
  
  Но и священническая каста теперь им заинтересовалась более плотно!
  Естественно, и прежде всего, как невесть откуда взявшимся, чужеродным конкурентом.
  
  
  Понятно, что мелкими "чудесами", походя "исцеляя" для невежественной толпы где-нибудь на базаре очередного безвестного "расслабленного" или "бесноватого", нанятого его шайкой, теперь было уже не обойтись.
  Для более просвещенной и прекрасно знавшей цену божьим фокусам священнической публики требовался другой подход.
  И более динамичный сценарий.
  
  
  
  
  
  Глава 17. Не пускают в двери - войдем через крышу!
  
  - Ну что, братцы вы мои любезные, - говорил Иисус своей братии, - задача наша с вами усложняется. Среди простолюдинов пиар у нас, можно сказать, железный.
  Даже зашкаливает.
  Но, кроме пиара, с них ничего не возьмешь. А за ломоть сухой лепешки таскаться всю жизнь без крыши над головой - смысла нет, сами понимаете.
  Чтобы доить более зажиточную публику, надо подвинуть священников, а они так просто не отодвинутся.
  И своим куском хлеба с маслом - не поделятся.
  К тому же, священники - публика более просвещенная, что такое мякина, они знают. Сами на ней лохов разводят.
  И нам их не провести.
  Можно только составить им конкуренцию.
  - А как же мы можем составить им конкуренцию?
  - Как? Это трудно, очень трудно.
  Но можно!
  Они же повязаны по рукам и ногам своим "Законом", и работают по мелочам.
  "Закон" этот всем осточертел, и никого уже не устраивает.
  Всем хочется перемен, особенно тем, у кого всего мало или вообще ничего нет.
  В этой жизни на перемены никто не надеется, "Закон" - сплошные запреты: то нельзя, это не положено.
  Сами знаете, за каждый чих - неси жертву за грех!
  В жизни - один беспросвет и никакой радости.
  Изменить такой порядок может только чудо, народ его ждет, на него надеется, а "Закон" никаких чудес не обещает.
  Ни при жизни, ни после смерти.
  А мы с вами по чудесам - уже мастера, и в этом - наша сила.
  Но - и наша слабость!
  Чудо - только тогда чудо, когда оно единично.
  А чудо, поставленное на поток - уже не чудо, а обыденность, ширпотреб.
  К тому же, если мы своим "чудесам" цену знаем, где гарантия, что эту цену не узнают и другие?
  - А что же делать, равви? Чудес наших ассортимент и так небольшой, а посвященных в них с каждым днем все больше!
  Сколько их уже через наши делишки прошло!
  - Того и гляди, кто-нибудь по пьяни проболтается!
  - Вот об этом я и говорю, к этому и клоню. Об этом-то и думаю, но пока еще господь не надоумил.
  Об этом как-нибудь, в следующий раз поговорим.
  А пока я не решу, что делать с нашей слабостью, придется продолжать пользоваться нашей силой.
  То есть - "чудесами".
  Только теперь - уже в присутствии священников!
  Они ведь нам не верят, и народу говорят, что мы - мошенники.
  Поэтому готовить чудеса надо более тщательно, с выдумкой. Антураж поярче, побольше динамики и артистизма.
  Кого попало, со стороны, больше не нанимать, только своих, хорошо проверенных.
  По мелочи, походя, для поддержки имиджа, мелкие "чудеса" будем делать тоже, конечно.
  Но по крупному, да еще в присутствии священников - только при большой толпе.
  Для чего - понятно?
  - Так понятно, конечно! Для рекламы! Для пиара!
  - Для рекламы - само собой. А пиара у нас и так уже достаточно.
  В целях безопасности, вот, для чего!
  Вы поняли, в чем фишка?
  - Не совсем... Объясни, равви!
  - Народ нам верит и, в случае чего, всех, кто станет возникать против нас, толпа фанатиков просто затопчет!
  Кстати, Симон, а что там у нас с очередным "расслабленным", нашли клиента?
  У меня на следующей неделе особенно большая лекция запланирована, из нескольких мест большие люди будут.
  - Да, равви, есть один дальний родственник Нафанаила-идумеянина. Он еще три дня назад нарисовался, якобы привезли его, полудохлого.
  Лежит сейчас в доме у Нафанаила.
  Тот уже полгорода обежал, всех на уши поставил, помощи просит своему "болящему".
  Но все заворачивают его к тебе, чтобы ты исцелил!
  - Хорошо! Это - хорошо! Только вам всем тоже подсуетиться надо, пустите слух, что я в доме у Сираха-молчальника народ учить собираюсь, после пяти пополудни.
  А "расслабленного" пусть принесут, когда народу побольше соберется.
  - Хорошо, равви. Кстати, мы тут, один прикол придумали, не знаем, одобришь ли. Мы тоже рассчитывали, как ты говорил, чтобы побольше народу привлечь.
  Так вот, мы хотим сделать вид, что напрямую не можем к тебе через толпу пробиться.
  И занесем его прямо по крышам!
  А оттуда спустим вниз, прямо в дом.
  Ты прикинь, какое клевое видалище получится! Такое щоу-бузу издали полгорода увидит, сбегутся все, кто и не собирался приходить!
  Вот только, если к Сираху тащить болящего, то надо сначала с ним перетереть, может быть, еще и крышу разбирать придется?
  Для большей шумихи!
  - Хорошо, очень хорошо! Это вы, действительно, клево придумали! Хвалю!
  Молодцы!
  Ну, а с Сирахом, я думаю, договоримся. Серебришка ему еще пару-тройку лишних сиклей подкинем, в кассе бабки есть.
  На этом мы не только пиар, на этом мы потом еще не одну тонну бабок срубим!
  
  На том и порешили.
  
  ...В один день, когда Он учил, и сидели тут фарисеи и законоучители, пришедшие из всех мест Галилеи и Иудеи и Иерусалима, и сила Господня являлась в исцелении больных, - вот, принесли человека, который был расслаблен, и старались внести его в дом и положить перед Иисусом: и не найдя, где пронести его за многолюдством, влезли на верх дома и сквозь кровлю спустили его с постелью на середину пред Иисуса.
  И Он, видя веру их, сказал человеку тому: прощаются тебе грехи твои.
  Книжники и фарисеи начали рассуждать, говоря, кто это, который богохульствует? Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?
  Иисус, узрев помышления их, сказал им в ответ: что вы помышляете в сердцах ваших? Что легче сказать: прощаются тебе грехи твои, или сказать: встань и ходи?
  Но, чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, - сказал Он расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой.
  И он тотчас встал перед ними, взял, на чем лежал, и пошел в дом свой, славя Бога.
  И ужас объял всех, и славили Бога и, быв исполнены страха, говорили: чудные дела видели мы ныне. (Лк 5)
  
  Лука не указывает, в каком месте, в каком городе это произошло, но всезнающий Марк утверждает, что это случилось в Капернауме. (Мк 2)
  А Матфей что-то такое говорит про похожего расслабленного, которому Иисус отпустил грехи...
  Но ни про какие трудности с его доставкой и, тем более, какой-то пролом в чьей-то крыше даже не упоминает. (Мф 9)
  И говорит, что совершил это Иисус в Своем городе!
  
  В каком-таком, "своем" городе?
  Назарете, что ли? Но там он вообще ничего, хоть мало-мальского, совершить так и не смог!
  Ведь "нет пророка в своем отечестве", это - единственное, в чем сходятся все!
  
  Иоанн тоже ни о какой крыше не имеет никакого понятия, зато расписывает байку про расслабленного с 38-летним стажем, исцеленного Иисусом в купальне у Овечьих ворот в самом Иерусалиме. (Ин 5)
  Естественно, что ни один из других баснописцев об этой купальне тоже ни разу в своей жизни ничего не слыхал.
  
  
  
  
  
  Глава 18. Наин для наивных.
  
  Итак, уев книжников и фарисеев с "прощением грехов", Иисус почувствовал большую уверенность.
  И уже - вкус безнаказанности.
  И продолжил задирать их при каждом удобном случае и даже с издевкой поучать их.
  Вскарабкавшись еще на одну ступеньку общественного положения, он стал заводить и знакомства повыше рангом.
  Ему даже удалось завербовать в свою шайку мытаря, по имени Левий.
  
  Для непосвященных поясним, что "мытарь" - это совсем не тот, кто "мыкается" с места на место или "горе мыкает".
  Точно так же, как и Каин никогда и нигде не ходил "неприкаянным".
  
  Мытарями назывались сборщики податей, которых народ, мягко говоря, не очень жаловал своей любовью.
  Ничего удивительного! Кто, в наше просвещенное время, пылает любовью к налоговикам?
  Или - тем более! - к судебным приставам?
  Примерно к этой категории чиновников и принадлежали мытари.
  
  По сравнению с нашими судебными приставами, у них было отягчающее им жизнь обстоятельство.
  Подати они собирали в пользу тех, кому этот бог сдал свой богоизбранный народ в бессрочное пользование!
  То есть, как вы помните - римлянам.
  
  ...И сделал для Него Левий в доме своем большое угощение; и там было множество мытарей и других, которые возлежали с ними.
  Книжники же и фарисеи роптали и говорили ученикам Его: зачем вы едите и пьете с мытарями и грешниками?..
  ...Они же сказали Ему: почему ученики Иоанновы постятся часто и молитвы творят, также и фарисейские, а твои едят и пьют?
  Он сказал им: можете ли заставить сынов чертога брачного поститься, когда с ними жених?...
  ...При сем сказал им притчу: никто не приставляет заплаты к ветхой одежде, отодрав от новой одежды; а иначе и новую раздерет, и к старой не подойдет заплата от новой.
  И никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвет мехи и само вытечет, и мехи пропадут; но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережется и то и другое. (Лк 5)
  
  ...В субботу... случилось Ему проходить засеянными полями, и ученики Его срывали колосья и ели, растирая руками.
  Некоторые же из фарисеев сказали им: зачем вы делаете то, что не должно делать в субботы?
  Иисус сказал им в ответ: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? Как он вошел в дом Божий, взял хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме одних священников, и ел, и дал бывшим с ним?
  И сказал: Сын Человеческий есть господин и субботы. (Лк 6)
  
  Кого из церковников не разозлит сравнение его религии со старым бурдюком?
  Конечно же, оппоненты его постепенно приходили в ярость!
  И теперь следили за каждым его шагом, не сделает ли он оплошки, на чем можно его подловить.
  И поставить на то место, которое он заслуживает.
  
  Но Иисус уже вошел во вкус.
  Чувство превосходства "молодца среди невежественного овца" подогревало его провинциальную самоуверенность.
  Постепенно он начал терять чувство реальности и уже начал дразнить зверя на его же собственной территории.
  
  ...Случилось же и в другую субботу войти Ему в синагогу и учить.
  Там был человек, у которого правая рука была сухая.
  Книжники же и фарисеи наблюдали за Ним, не исцелит ли и в субботу, чтобы найти обвинение против него.
  Но Он, зная помышления их, сказал человеку, имеющему сухую руку: встань и выступи на середину. И он встал и выступил.
  Тогда сказал им Иисус: спрошу Я вас: что должно делать в субботу? Добро, или зло? Спасти душу, или погубить?
  Они молчали.
  И, посмотрев на всех их, сказал тому человеку: протяни руку твою.
  Он так и сделал; и стала рука здорова, как другая.
  Они же пришли в бешенство и говорили между собою, что бы им сделать с Иисусом. (Лк 6)
  
  
  Однако, на непредвзятый взгляд, странная получается картина!
  Явился некто, вершит всевозможные, невозможно сверхъестественные дела - именем божьим, кои свершить не может никто, даже из элиты проповедников слова божьего...
  Народ ходит за ним толпами, как за сыном божьим...
  
  А вот ни один спец по божьим делам, почему-то, ни в грош эти богоугодные дела не ставит!
  Еще и пеняют ему постоянно и замышляют между собой, на чем бы его подловить и что бы им сделать с ним!
  Воистину - чудеса какие-то!
  
  Да появись перед нашими безбожными глазами вот такой, какой-нибудь подобный НЕКТО...
  И соверши ОН нечто такое, что в наших безбожных глазах несовместимо с законами природы?
  Даже мы, неверующие, тотчас уверовали бы, что были жутко неправы, и тут же раскаялись бы в своем неверии!
  Может быть, даже пали ниц перед НИМ, вымаливая прощение за свою кощунственно неверующую греховность!
  
  Только вот, ведь, в чем вся беда!
  Абсолютно ничего странного, как раз, в этом деле нет!
  Вся фишка в том, что никто лучше священников не знает, что никаких чудес нет!
  И твердо знает, что их не может быть никогда!
  
  Потому что, никто лучше священников не знает, что ни бога, ни черта нет, и никогда не было!
  Они знали об этом всегда.
  Знают и сейчас, знали и во время оно.
  
  Но никогда, ни в коем случае, не хотели и никогда не захотят, чтобы это знали другие.
  
  Потому что все "чудеса" они делают сами.
  Это - их хлеб, это - их пастушеский "жезл", которым они направляют своих баранов на стригальный пункт.
  Неважно, как он называется - храм, церковь, мечеть, синагога, молельный дом, монастырь или, черт знает, как еще.
  Важно, что для стрижки.
  
  Именно поэтому они очень не любят, когда их баранов стригут другие!
  
  
  - Равви! - подошел как-то к Иисусу его молодой любимчик Иоанн. - А что, если мы организуем фокус покруче, чем исцеление какого-нибудь кривого, косого или бесноватого?
  - Что ты имеешь в виду, Ванечка?
  - Да этих кривых, да бесноватых мы уже наштамповали столько, что они всем уже приелись! Сам посуди, эти олухи потребляют эти чудеса, как дежурный кисель в столовке!
  - Это ты верно говоришь, мне и самому обрыдло это, до чертиков. Видал? - уже и шагу ступить не дают, исцелить требуют - чуть ли не в приказном порядке!
  А ты что предлагаешь?
  - У меня есть дальняя родственница, в Наине. Она вдова, муж умер года два назад, сын на руках один-единственный остался. Пацан еще малой, для работы не годится еще, а ей два рта трудно прокормить.
  Вот и бедствуют они, впроголодь живут...
  - Ну, и что?
  - Да, я подумал... Может быть, чем со стороны чужаков нанимать, мы эту вдову сумеем использовать, как-нибудь?
  - А как? Опять "расслабленным" кого-то из них делать?
  - Нет, я же сказал - покруче фокус. Пацан слабый, болеет все время. И вся деревня об этом знает.
  Так вот, мы сделаем его не расслабленным, а мертвым!
  И никто не удивится, что он вдруг умер.
  - Ты что? На мокрое дело меня толкаешь? Это еще зачем?
  - Да нет, нет, равви! Что ты! Ты же не дослушал!
  Никакого мокрого дела!
  Мы его напоим кое-какой травкой, чтобы уснул покрепче, денька на два, на три. И мать его объявит умершим.
  А когда вся деревня убедится, что он не встает уже несколько дней и соберется его хоронить, тут мы подоспеем - и воскресим его!
  Ты прикинь, сколько шороху будет!
  Мертвого поднять, вернуть единственного сына бедной, несчастной вдове!
  Вот это будет круто!
  - Ну, ты, Ванюшка, даешь! Ты как до этого додумался?
  - Равви, ты меня обижаешь! Разве можно быть плохим учеником у такого хорошего учителя?
  - Ну, ты и плут! Только ты кое-чего не учел.
  - Чего, равви?
  - Ну, сам посуди. Положим, день он проспит.
  А на другой день проснется!
  - Ну, так мы ему еще попить дадим! Пусть еще поспит!
  - Ну, хорошо, проспит он два дня, а на третий понесут его хоронить. Тут мы нарисуемся, и я начну его воскресать.
  А он - не просыпается? Не выспался еще!
  И - что тогда?
  - Нет, до этого допускать, конечно, нельзя...
  
  Иоанн задумался, а Иисус со снисходительной улыбкой наблюдал за ним.
  Сам-то он уже оценил эту Ванькину идею, и нужный ход конем уже придумал.
  Но хороший учитель никогда сам не подскажет готовое решение, а сумеет так тонко подвести к нему ученика, что тот воспримет его как собственное озарение.
  
  - Вот, эврика, равви! Я придумал!
  
  Мы не будем приводить их дальнейший разговор.
  Зачем приводить лежащие на самой поверхности такие очевидные детали?
  Тем более, что кому-то из читателей самому захочется задуматься, как Иоанну!
  Так, зачем же портить удовольствие человеку?
  
  В данном случае мы на стороне Иисуса.
  Мы, наверное, и так испортили это удовольствие многим, раскрыв секреты уже нескольких фокусов.
  Но что делать?
  В этом наша задача, для этого мы и пишем эти записки.
  
  Нет, нет!
  Не для того, чтобы портить вам удовольствие!
  Упаси боже!
  А чтобы побудить вас шевелить своими извилинами!
  
  К сожалению, не все любят ломать голову сами, некоторые предпочитают получать уже готовую информацию.
  Разжеванную, и даже уже переваренную кем-то.
  
  Только таким нужно помнить, что уже переваренная кем-то и выданная на-гора пища, называется уже - как?
  Правильно!
  Ну, вот и не забывайте об этом...
  
  Если, вдруг, кто-то воспринял это в свой адрес и обиделся, уточним, что мы имели в виду не вас.
  Ведь, есть еще и другие! Например - дети!
  Еще - беззубые, или уже беззубые!
  Или не те и не се.
  Им-то и требуется кое-что сначала разжевать!
  А уж потом в рот положить.
  
  Вот для них-то мы и стараемся, вот для них-то и постараемся разжевать что-нибудь еще.
  Но не все, чтобы окончательно не испортить настроение вам и оста-вить поле деятельности для лично вашего ума.
  
  Итак, все прошло в самом лучшем виде и еще более упрочило авторитет нашего иллюзиониста.
  Да так, что баснописец Лука вставил этот трюк в свой сборник.
  
  ...После сего Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа.
  Когда же он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города.
  Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь.
  И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! Тебе говорю: встань!
  Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его.
  И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой.
  Такое мнение о Нем распространилось по всей Иудее и по всей окрестности. (Лк 7)
  
  Однако, стоит ли говорить, что об этом мальчике из Наина никто из остальных баснописцев тоже не слыхал ни звука?
  
  
  
  Глава 19. Воскрешение Лазаря.
  
  Зато баснописец Иоанн живописует нам о воскрешении Иисусом своего лучшего друга - некоего Лазаря.
  Естественно, о существовании которого остальные баснописцы - тоже, ни сном, ни духом!
  Или - ни ухом, ни рылом...
  
  Впрочем, бог с ними, нам уже не привыкать.
  Ведь суть-то не в этом, что они знали, или что они не знали.
  Помните, в самом начале мы приводили притчу о трех слепцах?
  Ну, о тех, которые ощупывали слона и спорили, на кого он похож?
  
  Один потрогал ноги, другой - хобот, а третий - хвост.
  И у всех сложилось совершенно разное впечатление, совершенно неверное по отдельности, но в совокупности чем-то приближающее нас к истине.
  
  Может быть, и наши баснописцы тоже, описывая нашего героя с разных, не увиденных другими сторон, дополняют друг друга?
  И тоже приближают нас к истине?
  
  Правда, пока ничего истинного в их повествованиях мы так ничего и не обнаружили.
  При более внимательном рассмотрении очередное чудо каждый раз оказывалось все той же дешевой, моисеевской марганцовкой.
  Может быть, нам повезет с Иоанном?
   Тем паче, что в его истории есть такой аргумент, такая фишка...
  
  Короче дело было так:
  
  "...Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, где жили Мария и Марфа, сестра ее.
  Мария же, которой брат был болен, была та, которая помазала Господа миро и отерла его ноги волосами своими..."
  
  Как видим, уже в начале своей истории, Иоанн приводит такие подробности, которые непременно должны убедить нас в достоверности и всего остального.
  Ну, что ж, продолжим.
  
  "Сестры послали сказать Ему: Господи! Вот, кого Ты любишь, болен.
  Иисус, услышав то, сказал: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий!"
  Когда же услышал, что он болен, то пробыл два дня на том месте, где находился.
  После этого сказал Ученикам: пойдем опять в Иудею.
  Ученики сказали Ему: Равви! Давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?"
  
  Чтобы не томить читателя излишними подробностями, мы их опускаем, чтобы быстрее добраться до сути.
  Но достаточно подробно, чтобы поймать Иоанна на этих подробностях.
  Ведь черт всегда сидит в деталях, черт его возьми!
  
  "Иисус, придя, нашел, что он уже четыре дня в гробе.
  Вифания же была близ Иерусалима, стадиях в пятнадцати; и многие из Иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали о брате их.
  Марфа, услышав, что идет Иисус, пошла навстречу Ему; Мария же сидела дома.
  Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой.
  Но и теперь знаю, что чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог.
  Иисус говорит ей: воскреснет брат твой.
  Марфа сказала Ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день.
  Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет.
  И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек.
  Веришь ли сему?
  Она говорит Ему: так, господи! Я верую, что Ты Христос, Сын Божий, грядущий в мир.
  Сказав это, пошла и позвала тайно Марию, сестру свою, говоря: Учитель здесь и зовет тебя.
  Она, как скоро услышала, поспешно встала и пошла к Нему.
  Иисус еще не входил в селение, но был на том месте, где встретила Его Марфа.
  Иудеи, которые были с нею в доме и утешали ее, видя, что она встала и вышла, пошли за нею, полагая, что она пошла на гроб, плакать там.
  Мария же, придя туда, где был Иисус, и увидев Его, пала к ногам Его и сказала Ему: Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой!
  Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею Иудеев, плачущих Сам восскорбел духом и возмутился и сказал: где вы положили его?
  Говорят Ему: Господи! Пойди и посмотри.
  Иисус прослезился.
  Тогда Иудеи говорили: смотри, как Он любил его.
  А некоторые из них сказали: не мог ли Сей, отверзший очи слепому, сделать, чтобы и этот не умер?
  Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу.
  То была пещера, и камень лежал на ней.
  Иисус говорит: отнимите камень.
  Сестра умершего, Марфа говорит Ему: Господи! Уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе.
  Иисус говорит ей: не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?
  Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший.
  Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче! Благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня.
  Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон.
  И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком.
  Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет.
  И многие из Иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в Него.
  А некоторые из них пошли к фарисеям и сказали им, что сделал Иисус." (Ин 11)
  
  Душещипательная история, не правда ли?
  Естественно!
  Как и все остальные.
  И, конечно же, ни у кого из читающих самостоятельно это слезоточивое чтиво - никаких вопросов!
  А у нас, как всегда, опять целая куча таких вопросов, на которые никто из читателей не обращает внимания.
  Кроме таких редкостных зануд, как мы сами.
  
  Почему Иисус не "восскорбел", впервые услышав, что Лазарь, наконец-то, отмучился на грешной земле и отошел в мир иной?
  Почему он не поспешил сразу к своим любимым женщинам, чтобы утешить их?
  А уверенно выждал еще два дня?
  Почему Иисус, придя в город, не пошел сразу в дом к безутешным женщинам, а оставался ждать их за околицей?
  Почему Иисус "восскорбел" только тогда, когда женщины подняли вопль и народ сбежался на их вопли?
  
  А чего стоит его заявление: "Я знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня"
  Значит, работал не на Лазаря и его сестер, а на публику!?
  
  И еще целый ряд "почему", о которых читатель пусть подумает сам.
  
  Мы проницательно чувствуем, что наш проницательный читатель проницательно рассудил, что наше проницательное наитие проницательно раскусило очередной блеф наших непроницательных баснописцев.
  Читатель, как всегда, прав!
  
  Ужель, та самая Мария?
  Ну, а кто бы сомневался!
  Иисус был парень не промах, и деньжата у него водились...
  А женщины, как мы с вами помним, положили глаз на удачливых добытчиков еще с тех пор, как только слезли с дерева.
  Первая из Иисусовых Марий, из тех, кто нам известны из источника, конечно, была Мария из Магдалы.
  
  Помните, когда и при каких обстоятельствах Иисус впервые появился на берегах Генисаретского озера?
  Так вот, он вышел тогда на берег, как раз недалеко от той деревушки.
  Старая любовь не ржавеет, как известно.
  Но любовь требует постоянного упражнения, иначе профессионал быстро теряет форму и переходит в разряд гладиаторов.
  От слова - гладить.
  Поэтому таких Марий у Иисуса было - ну, в каждой деревеньке!
  Да и не по одной.
  
  Именно поэтому, Иоанн, как приверженец скрупулезной точности, дабы читатель не спутал ее с какой-то другой, сообщает нам, что это была именно та из них, которая мыла Иисусу ноги своими волосами.
  Не перепутали?
  Так вот, именно у этой Марии был брат, по имени Лазарь, здоровьем хил и постоянно дышавший на ладан.
  Но, как это часто бывает, не слишком торопившийся в мир иной.
  
  И была у этого брата еще одна сестра.
  Может быть, не такая красавица, как первая, но умнее и практичнее первой - вне всякого сомнения.
  Настолько, что с нею Иисус был намного доверительнее, чем с Марией.
  И вот, как-то раз, когда Иисус похвалился своим приключением в Наине, эта хохма запала в голову Марфе самым неотвязным образом.
  
  - Суся! - загадочно сказала она ему как-то, влюблено глядя на него, отдыхающего после первой серии утомительных ласк. - А я что-то придумала!
  - И что такое ты придумала? - не поворачиваясь и не открывая глаз спросил Иисус.
  - Чё-то, чё-то!
  - Давай, колись!
  - Поцелуй, тогда скажу!
  - Поцелую, если что-то толковое!
  - Нет, ты сначала поцелуй!
  - Нет, сначала скажи!
  - Я же сказал, поцелую - за толковое! А ты у меня - умница. Значит, придумала что-то толковое. А значит - поцелую!
  - Раз я - умница, значит, целуй заранее!
  - Нет, сначала скажи...
  - Нет, сначала поцелуй...
  
  Не будем дожидаться конца этой сказки про белого бычка!
  Тем более, что мы с вами знаем, чем она кончается.
  Подождем еще полчаса...
  
  - Суся, я придумала, как тебе оживить еще одного покойника!
  - Оживить?
  - Ну-да! Одно чудо - не чудо, а случайность. У нас в Иудее, например, никто не верит слухам про Наин. Говорят - вранье это все.
  Особенно - фарисеи!
  - Ну, и кого же будем оживлять, и как?
  - Ну, ты же знаешь, что Зарька все время болеет. Вот он умрет, а ты его воскресишь.
  - Что, опять караулить вас, когда вы его на кладбище понесете?
  - Нет, я придумала покруче. Про Наин никто не верит, потому что пацан еще не был похоронен.
  А самое главное - все говорят, что в доме не пахло покойником!
  И от самого покойника не смердело, когда его несли.
  - Да, это - точно. Мы тогда это не учли.
  - Вот!
  - Ну, а ты что предлагаешь, уморить Лазаря так, чтобы он засмердел?
  Как же я его оживлю тогда!
  - Ну, ты же сам сказал, что я - умница. Сказал?
  - Сказал.
  - Ну, еще раз скажи!
  - Ты у меня умница!
  - Поцелуй!
  - Солнышко! Не тяни из меня жилы! Колись!
  - Поцелуй!
  Чмок, чмок, чмок...
  
  - Ах, как сладко!
  - Колись!
  - Поцелуй еще!
  Опять: чмок, чмок, чмок...
  - Колись! А то - убью!
  - А убьешь - ничего не узнаешь! Целуй!
  
  Ждем еще полчаса...
  
  - Суся!
  - А-а-а...
  - Ты живой еще?
  - М-м-м...
  - Может, тебя самого надо оживлять?
  - Ох, ты и стерва!
  - Ага...
  - Ты колоться будешь или нет?
  - А поцеловать?
  - Убью-у-у!
  - Ой-ой, все, все, все, сдаюсь!
  - Колись!
  - Все, все, колюсь!
  - Колись быстрее!
  - Лазарь умрет, и мы его похороним...
  - Ну-да?
  - Да, похороним и я тебе дам знать. Только ты далеко не уходи.
  - Ну, ладно. Дальше что?
  - И дам знать я не только тебе, а и родственникам в Иерусалиме. Ты же знаешь, у них там знакомых много среди фарисеев.
  - Ну, хорошо...
  - И ты придешь не сразу, а когда гроб засмердит.
  - Так, ты что, все-таки, хочешь прикончить Лазаря?
  - Суся! Бог с тобой, ты что такое говоришь!
  - Но - если он уже засмердит! Значит, все-таки, прикончишь!
  - Глупенький ты мой! Зачем ему-то смердить? Смердить будет дохлая кошка, которую мы спрячем там же, в гробу!
  Присыплем песочком - и вся недолга!
  - Ну, ты и стерва!
  - А говорил - умница...
  - Ты - стервозная умница! Вот за это я тебя и люблю!
  - Уже лучше...
  - Ну, а Лазарь, он там не задохнется, от вони-то? А то, как бы и впрямь, не пришлось его воскрешать!
  - Нет, мы кошку закопаем снаружи, чтобы вонь только снаружи была. И чуяли только те, кто ко гробу подходит.
  А ему щель оставим, через эту щель и воздух проходить будет и попить-поесть ему будем приносить по ночам.
  За три-то дня, поди, не задохнется!
  Толково?
  - Толково-то, толково...
  - Еще как толково! А ты, что, сомневаешься?
  - Сомневаюсь. В Машке сомневаюсь. Дура она, проболтается! И ничего у нас не получится.
  И тогда все прахом пойдет.
  
  - Нет, Машку я беру на себя. И мы ей ничего не скажем, пусть думает, что все взаправду.
  Она же на боге чокнутая, и тебя за бога почитает. А искренняя фанатичка - сам знаешь...
  - Да, уж, знаю!
  - Короче, ты придешь денька через три-четыре, и дай мне знать наперед.
  И в дом сразу не заходи, я тебя за околицей встречу, расскажу, что и как. Смердит, или нет, есть у нас в доме люди, или нет.
  Тебе же зрители нужны, свидетели!
  - Конечно!
  - Ну, вот!
  - Толково! Вот теперь - толково! Молодец!
  - А - поцеловать?
  
  Ну, больше ни ждать, ни мешать им - не будем.
  С ними и так все ясно!
  Или, кому-то - еще нет?
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава 20. Думы мои, думы...
  
  И все же Иисуса все это время не покидала тревожная мысль о том, что нужна более действенная фишка, чем эти крайне ненадежные фокусы с "исцелениями".
  Конечно, народ, стараниями "слуг божьих", доведен до достаточной степени невежества, чтобы принимать его дешевые фокусы за чистую монету...
  
  Но не настолько же слеп, чтобы не видеть, что страждущих за ним ходят - толпы, а "исцеляются" - единицы!
  Причем, никому из них не известные люди!
  И не настолько глуп, чтобы задуматься, почему не исцеляются они сами, или их родные и близкие?
  
  Ему уже за тридцать - возраст уже достаточно зрелый!
  Это в библейские времена Моисей на девятом десятке жизни мог позволить себе увязать за собой столько народу и потом водить их за нос по пустыне целых сорок лет.
  Бездомным евреям в те времена терять было нечего, поэтому можно было пообещать им все, что угодно.
  В том числе, что они вот-вот что-то приобретут!
  С божьей помощью...
  
  А у него половина жизни уже позади, и что такого он может предложить людям, у которых уже есть угол?
  Хоть маленький, да - свой?
  Какую идти воевать чужую "землю обетованную", если есть свой клочок, пусть маленький, но - свой!
  
  Да и какой там, к чертям собачьим, "воевать" чужую, если на своей собственной сидят под чужим каблуком!
  И, кто во сне, а кто наяву, спят и видят, чтобы кто-то пришел, и кто-то избавил их от тягот земной жизни и ввел их в лоно Авраамово!
  А сами, для этого, и пальца об палец не ударят!
  
  Моисей - даже тот всю жизнь боялся, как бы его не побили камнями за его посулы от имени божьего...
  Хотя у него была целая банда вооруженных до зубов и хорошо оплачиваемых боевиков!
  А мои оборванцы?
  
  Ходят за мной, пока кормятся около меня на халяву!
  А случись чего - трижды отрекутся и ментам сдадут, за тридцать серебренников!
  Точно, так и будет...
  Моисея - его же самый верный пес - его же и пришил, когда время пришло!
  
  Нет, пока не поздно, надо ревизию и сокращение штатов среди этих дармоедов провести.
  Оставить только самых ловких и давно проверенных.
  Дюжину оставить, не больше, чтобы за организацию массовых беспорядков не привлекли...
  
  Со мной, правда, дюжина уже чертова будет...
  Ну, и черт с ней, чертова, так чертова!
  
  Для обдумывания своих планов он все чаще уходил от своей бестолковой и безалаберной толпы на какую-нибудь горку, якобы - помолиться и поговорить с богом...
  Вечерком на вершине всегда подувает приятный после дневной жары ветерок, а ночью туда же поднимается снизу теплый воздух, освобождая место холодному в низине.
  Хорошо!...
  
  ...В те дни взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве Богу.
  Когда же настал день, призвал учеников Своих и избрал из них двенадцать, которых и наименовал Апостолами: Симона, которого и назвал Петром, и Андрея, брата его, Иакова и Иоанна, Филиппа и Варфоломея, Матфея и Фому, Иакова Алфеева и Симона, прозываемого Зилотом, Иуду Иаковлева и Иуду Искариота, который потом сделался предателем... (Лк 6)
  
  Ему уже все больше претила эта толпа бездельников и тунеядцев, таскавшаяся теперь за ним повсюду.
  Он рассчитывал подняться на их плечах, въехать на священнический Олимп на их горбу.
  Каждый фокус с исцелениями и другими чудесами были ступеньками на этой лестнице, ведущей наверх, но, выходит, где-то он просчитался и чего-то важного не учел...
  
  И теперь они были его судьба, его крест.
  И теперь он так же зависел от них, как и они от него.
  С тою разницей, что они, оставшись без него, без проблем вернутся к прежнему образу жизни.
  Ему же назад дороги нет...
  
  Чем выше взлет, тем ниже падение!
  И больнее!
  Особенно, если у тебя нет парашюта...
  
  Если ему не будет суждено пробиться наверх, а священство ни в жизнь не подвинется, чтобы дать ему место в своем кругу - надо загодя стелить соломку внизу.
  Из чего стелить?
  Конечно же, из обещаний, из чего же еще!
  Не взятки же раздавать!
  Где на всех наберешься?
  Да и не за этим я затеял всю эту аферу, чтобы кому-то что-то давать!
  Так что, надо думать, как и рыбку съесть и на кол не сесть...
  
  С толпою-то лохов - проще всего...
  Тут по принципу: дай мне сегодня, а я тебе пообещаю завтра!
  Этот принцип - безотказный, даже через две тысячи лет Мавроди им дурить людей будет...
  Чреват только тем, что когда-то придется обещанное выполнять...
  А платить по счетам окажется дороговато!
  
  А может быть, надо готовить себе имидж народного героя, заступника и мученика за всех этих нищих оборванцев?
  Тех, кто не откажет ему в куске черствой лепешки, когда его, рано или поздно, свергнут к ним обратно...
  
  Причем...
  Причем, это - в лучшем случае!
  Ваньку-крестителя закрыли в ментовку, и бог знает, когда он выйдет!
  И выйдет ли вообще?
  С властями шутки плохи, в наше-то, недемократическое время...
  Это - тоже надо учесть!
  А толпа...
  Толпа "мучеников" любит, особенно тех, на кого ей укажут.
  Но эта же толпа, да еще и с охотничьим азартом, сама же кинется затоптать этих "мучеников", тех, на кого ей укажут!
  
  Соломка - соломкой, но, все же, лучше - парашют...
  Плюс - подушка безопасности.
  Против тех, кто сам владеет лапшой, которую другим вешает на уши, кого на мякине не проведешь!
  Им тоже надо бросить кость!
  Мясную, пожирнее, чтобы показать, что я - не против них, что просто я тоже с ними хочу!
  
  Чтобы и нашим - и вашим, как говорится...
  Да, именно - так!
  Иначе - не сносить мне головы!
  
  
  
  
  
  Глава 21. Нагорная проповедь.
  
  ...И, сойдя с ними, стал Он на ровном месте, и множество учеников его, и много народа из всей Иудеи и Иерусалима и приморских мест Тирских и Сидонских, которые пришли слушать Его...
  ...И Он, возведя очи на учеников своих, говорил:
  Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие.
  Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь.
  Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь.
  Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Челове-ческого. Возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам на-града на небесах...
  Напротив, горе вам, богатые! Ибо вы уже получили свое утешение.
  Горе вам, пресыщенные ныне! Ибо взалчете.
  Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете.
  Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо!
  
  Тут Иисус сделал паузу и обвел глазами толпу.
  Подавляющее большинство его слушателей состояло из нищих и бродяг, не обремененных хозяйственными заботами и обязательствами по отношению к кому-либо или к чему-либо.
  Потому, что никто из них не имел за душой ничего.
  Ни земли, которую надо обрабатывать, пахать, сеять и собирать урожай.
  Ни домашнего хозяйства, на которое хлопот полон рот.
  Ни чад и домочадцев, которых надо кормить и поить...
  
  Или, в конце-концов, для которых надо просто жить!
  
  Ни просто постоянной работы, чтобы иметь свой, постоянный кусок хлеба, чтобы поддерживать свою собственную жизнь.
  
  У тех, кто все это имел, просто не было времени, чтобы праздно таскаться за ним следом!
  
  Вот для таких оборванцев его слова были, как бальзам на незаживающую рану жестокой несправедливости судьбы.
  Семена обещаний лучшего, раздаваемые Иисусом, принимала жаждущая, истосковавшаяся почва.
  Принимала с благодарностью, орошаемая слезами умиления, и согреваемая мягкой теплотой надежды, все еще теплившейся в их сердцах...
  
  Пусть не на реальное лучшее, прижизненное, надежда на которое в них давно умерла...
  А надежды на справедливость хотя бы потом, когда закончится эта постылая, беспросветная жизнь...
  
  Взошли ли эти семена, упавшие на такую благодатную почву?
  Оглядываясь на двух тысячелетнюю историю этого посева, кто из нас может ответить утвердительно?
  
  А могли бы они взойти вообще?
  Помните, как Иисус разглагольствовал по поводу, куда какое семя может упасть при посеве?
  На хорошую почву, на плохую, на дорогу, где его затопчут...
  Он упустил тогда одну весьма важную деталь.
  Видимо, на его невежественный взгляд, совершенно несущественную.
  
  Уже по одной этой причине ему можно отказать в мудрости и, уж тем более - в божественном происхождении этой "мудрости"!
  
  Прежде всего, само семя должно быть полновесным и жизнеспособным!
  А не пустым.
  Его "семена", сулившие "блаженство", были пустыми семенами пустой, тщетной надежды!
  Поэтому, как мы знаем, до сих пор так и не взошли.
  
  Но еще с тех пор, и по день сегодняшний, сеятели этих семян исправно продолжают сеять эти пустые семена в простодушных, доверчи-вых сердцах.
  И так же исправно продолжают собирать с людей за этот пустой посев полновесную плату.
  Хотя мир не знает ни одного случая, чтобы хоть кто-нибудь из этих людей вкусил плоды от этого посева!
  
  Напротив, семена, сулившие "горе вам!" - были вполне полновесными "зубами дракона".
  И они тоже пали на благодатную почву!
  Почву черной зависти и злорадствующей мстительности!
  
  Примеров, когда эти "зубы" давали обильные всходы и люди вдосталь пожинали их смертельные плоды - нам с вами не перечесть...
  
  
  Но, помимо этой, привычной, праздношатающейся публики, Иисус давно приметил и неких, явно другой породы людей.
  
  "Соглядатаи! - расколол их Иисус. - Так, так...
  Самое время кинуть кость их хозяевам, и дать им знак.
  А то, не хватало еще, чтобы меня притянули за подстрекательство к бунту!"
  
  Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас.
  Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку.
  Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад.
  И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.
  И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники то же делают.
  И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность?..
  Но вы - любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы им давайте, не ожидая ничего;
  И будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым...
  Не судите их, и не будете судимы;
  не осуждайте их, и не будете осуждены;
  прощайте их, и прощены будете;
  давайте им, и дастся вам, мерою... переполненною отсыплют вам в лоно ваше... (Лк 6)
  
  
  Надежда на лучшее всегда теплится в человеке.
  Эта надежда поддерживает нас в самых тяжелых испытаниях.
  Эта надежда придает нам силы в самых безнадежных жизненных ситуациях.
  Она помогает нам находить выход из самых безвыходных положений.
  Эта надежда помогает жить месяцы и годы даже смертельно больному человеку!
  Отнимите ее - и он умрет в течении нескольких часов!
  Или даже - минут...
  
  Мнение несведущих людей, что это свойственно только человеку - ложь.
  Это заложено у большинства животных, если не у всех.
  В том или ином виде.
  
  Преследуемое хищником животное будет бежать от него, покуда не убежит.
  А если не удастся, то будет драться, пока не покинут силы.
  Антилопы-гну, при переправе через реку, знают, что здесь их поджидают крокодилы.
  И, даже будучи схвачены смертельными челюстями, будут бороться до конца.
  И - далеко не все схваченные достаются крокодилам на обед!
  
  Жирафа, окруженная целой бандой львов, бьется с ними не на равных, но даже банда львов не всегда выходит победителем.
  Примеры можно приводить бесконечно.
  
  Кто-то скажет: "Это инстинкт самосохранения!"
  Правильно.
  Но, стало бы любое животное бороться, если бы не надеялось спастись?
  
  Олениха, уводя стаю волков от затаившегося олененка, смертельно рискует, но намеренно и настойчиво предлагает им преследовать себя в качестве жертвы.
  Где здесь инстинкт самосохранения?
  
  Ею движет надежда сохранить жизнь своему дитяти!
  Вы можете доказать, что эта надежда - не осознанная?
  
  Мы писали про собаку, пришедшую на дорогу покончить счеты с жизнью.
  У этой бедолаги, видимо, тогда последний огонек надежды уже погас...
  Многие наши домашние кошки и собаки, отправляясь в свой последний путь, уходят из дома.
  Скорее всего, тоже по этой самой причине...
  
  И человек сам себе подводит последнюю черту тоже только тогда, когда в его сознании гаснет последний лучик надежды.
  Причины тому могут быть разные.
  
  Объективные, например, когда человек неизлечимо болен, а болезнь приносит невыносимые физические страдания.
  И - душевные, когда сознает, что своей болезнью доставляет массу неоправданных тягот своим близким.
  И поэтому не только бороться, а даже цепляться за жизнь не находит смысла.
  
  И мнимые причины, особенно среди молодых людей, например, из-за "неразделенной любви", когда жизнь кажется конченной...
  
  Если первые причины, иногда, и скрепя сердце, можно оправдать, то мнимые - нет.
  Ни в коем случае, и ни под каким предлогом!
  
  "Жизнь человеку дается один раз. И прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы..." - все помнят эти слова Николая Островского.
  Этот человек знал цену жизни.
  И знал, что говорил.
  
  Да, именно - прожить, да еще так, чтобы не было мучительно больно...
  А не то, чтобы с нею расставаться...
  И ценить надо то, что дано тебе всего лишь один-единственный раз!
  Потому что дубля - не будет!
  
  Природа не зря, сотворив Жизнь, вложила в каждое существо стремление бороться за ее сохранение.
  Именно то, что мы называем инстинктом самосохранения.
  Потому что, если бы она это не сделала, не было бы и самой Жизни!
  А движущая сила этого инстинкта - надежда.
  
  Главная подлость религии - то, что она эксплуатирует и наживается, как раз, именно на этом.
  Именно в этом ее самая гнусная, и самая чудовищная сущность!
  
  Внушая людям надежду на лучшее после смерти, где-то там, в никому и никогда не ведомой виртуальности, религия отнимает у человека самое дорогое.
  То самое, что дается ему один раз.
  
  Человек, в призрачной надежде получить то, чего не знает ни он сам, ни тот, кто ему это обещает, не ценит то, что имеет.
  В надежде жить вечно ТАМ, он растрачивает на глупости свою единственную и неповторимую жизнь ЗДЕСЬ.
  
  Это - сложный и сугубо индивидуальный вопрос, и ни у кого нет на него универсального ответа, годящегося для всех случаев жизни.
  Нет его и у нас.
  И, если кто-то скажет, что у него есть, гоните его в шею.
  Потому что, перед вами - мошенник.
  
  Ответ может быть только сугубо личный, и только - для лично вашего собственного случая.
  И этот ответ вы можете получить только от одного-единственного человека на свете.
  От самого себя!
  
  Скажем только, еще раз, что религиозный лохотрон - все та же самая пирамида Мавроди!
  Вы отдаете кому-то самое ценное, что у вас есть, здесь и сейчас, в обмен на пустые обещания баснословных дивидендов в никому неизвестном месте, и в никому не известном будущем.
  Лохи падки на халяву.
  В итоге - у них нет ни будущего, ни настоящего!
  
  И эту, самую дьявольскую в истории лохотронную схему по отъему денег у населения придумал Иисус!
  Остапы Бендеры всех времен и народов просто зеленеют от зависти!
  
  
  
  
  
  Глава 22. Пять хлебов и две сушеные воблы.
  
  
  Но что было взять с нищих?
  Они несли ему самое ценное, что имели - делились с ним куском хлеба своего насущного...
  Каждый - понемногу...
  Однако нищих было много, а наши мошенники давно уже питались кое-чем повкуснее...
  И вскоре встала проблема: куда девать такую прорву сухарей?
  Шайка не выбрасывала их: хлеб - дело святое, даже для мошенников.
  Тем более, только еще недавно самих перебивавшихся с хлеба на воду...
  Как знать? Вдруг - пригодится?
  
  Люди побогаче, естественно, снабжали их своими подношениями, естественно, тоже побогаче.
  Несъедобное они обращали в презренный металл, и тратили на свои нужды.
  Что-то из съедобного они съедали сами.
  А несъеденное - раздавали, как милостыню, неимущим, толпами ходившими за ними.
  Пиар стоит денег!
  
  И он стоил тех денег, которые были на него потрачены.
  
  По мере роста пиара, росли не только толпы оборванцев, но рос и уровень фанов Иисуса среди власть предержащих и имущество имущих.
  Среди постоянно таскавшихся за ним была уже не только его постоянная любовница, бывшая шлюха, Машка из Магды.
  Были и другие женщины, рангом повыше.
  Среди них была даже жена Хузы, домоправителя самого Ирода, и некая Сусанна и многие другие женщины, которые служили ему имением своим. (Лк 8)
  Так что, Иисус был банальный альфонс - да и тот еще!
  
  Кому не известны женская склонность к мистике и фанатизму, граничащему с безрассудностью?
  За счет таких экзальтированных фанаток мошенники жили припеваючи во все времена!
  Так что, и банда Иисуса пила и ела совсем не на нищенские "лепты".
  Доходы и общак шайки росли, как снежный ком.
  Но пользоваться этим мошенническим богатством, и купаться в нем и кичиться им, как сейчас это выставляется напоказ нынешними мошенниками в рясах, в те времена считалось еще западло.
  Иисус в те времена создавал и себе и своей банде имидж бессребреников.
  
  ...Случилось, что когда они были в пути, некто сказал Ему: Господи! Я пойду за тобою, куда бы ты не пошел.
  Иисус сказал ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные - гнезда; а Сын человеческий не имеет, где приклонить голову. (Лк 9)
  
  А посему, этот "снежный ком" следовало где-то хранить и скрывать его от посторонних глаз.
  Близ Вифсаиды, в глухом местечке, где небольшая долинка между двух холмов слегка расширялась, образуя как бы амфитеатр, у них было укромное место, где когда-то, еще в самом начале своих подвигов, они прятали свое добро.
  
  Туда же они, по ходу, сваливали излишки сухарей.
  Место было сухое и за сохранность своего НЗ можно было не беспокоиться.
  Но потом для общака они нашли более надежное место.
  И хранить этот, тоже все растущий хлебный ком, стало невмоготу, да и совершенно бессмысленно.
  И банда стала искать выход, как от него избавиться.
  Но так, чтобы не совершить святотатство!
  
  И выход был, как всегда, найден блестящий!
  Потребовалась лишь небольшая подготовка, связанная с закупкой и доставкой на место изрядной партии сушеной рыбы.
  
  Итак, когда все было готово...
  
  "...Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали; и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место, близ города, называемого Вифсаидою.
  Но народ, узнав, пошел за ним; и Он, приняв их, беседовал с ними о Царствии Божием и требовавших исцеления исцелял.
  День же начал склоняться к вечеру.
  И приступив к Нему, двенадцать говорили Ему: отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные селения и деревни ночевать и достали пищи; потому что мы здесь в пустом месте.
  Но Он сказал им: вы дайте им есть.
  Они сказали: у нас нет более пяти хлебов и двух рыб; разве нам пойти купить пищи для всех сих людей?
  Ибо их было около пяти тысяч человек..."
  
  Тут мы просто обязаны обратить внимание нашего внимательного читателя, насколько Иисус был неимущий...
  Если его банде купить пищи для пяти тысяч человек было - раз плюнуть!
  Не говоря уже о том, где бы они взяли столько пищи в глухой деревушке...
  
  "...Но Он сказал ученикам Своим: рассадите их рядами по пятидесяти.
  И сделали так, и рассадили всех.
  Он же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, преломил и дал ученикам, чтобы раздать народу.
  И ели, и насытились все; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов." (Лк 9)
  
  
  Мы раскрыли вам секреты многих из "чудес" христовых, не составит труда раскрыть и это незатейливое надувательство.
  
  ...Иисус стоял у неприметного входа в небольшую пещеру, лаз которой выходил в небольшую расщелину между скал.
  Расщелина выходила на ту самую долинку-амфитеатр, на склонах которой ярусами рассадили толпу члены шайки.
  Всего народу оказалось около пяти тысяч человек!
  
  - Многовато! - подумал Иисус. - На всех может не хватить! Не дай бог!
  А вообще-то... Всухомятку много не съедят...
  Ладно, рискнем! В случае чего, придумаю чего-нибудь... Грех какой-нибудь на них повешу, обидели, мол, чем-то господа!
  
  Перед ним на камнях стоял деревянный ящик, с двумя стенками, об-ращенными к собравшимся.
  Получилось нечто, вроде трибуны на узенькой сценке.
  Стенок, обращенных к лазу в пещеру, у ящика не было.
  
  Взяв первую лепешку, Иисус поднял руки к небу, как бы испрашивая у вышних сил благословения, и стал ломать ее на куски, и куски складывать в ящик.
  Потом взял вторую лепешку, третью...
  Потом показал толпе две воблы, и с ними проделал то же самое.
  
  - Чада мои! - воззвал он толпе. - Кто имеет уши - да услышит! Кто имеет глаза - да увидит!
  Не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь об этом.
  Отец ваш небесный знает, что вы имеете нужду в том;
  Наипаче ищите царствия божия, и это все приложится!
  Вот, вы видели, что в этот ящик я разломил всего пять лепешек и две рыбы, которые случайно оказались в нашем распоряжении.
  Но вы алчете, и имеете нужду в пище.
  И отец ваш небесный знает нужду вашу.
  И не оставит никого из вас в милости своей.
  Приготовьтесь же вкушать милость господню!
  
  - А вас, любимые ученики мои, - обратился Иисус к подельникам - я прошу разнести милость господню народу и накормить алчущих!
  И не оставить ни одного из них голодным, пусть все наедятся досыта!
  И сам понес первые два куска страждущим.
  
  Мошенники принялись сновать от ящика к толпе и обратно, разнося куски лепешек и рыбы.
  Но так, чтобы около ящика всегда маячили двое из них.
  А еще двое, изнутри пещеры, едва успевали незаметно подкладывать в ящик новые куски...
  
  Люди, сначала с интересом, а некоторые новички даже со скепсисом наблюдали за раздачей кусков.
  Какие-то пять лепешек и две воблы!
  Потом те, кто рассудил, что ящик уже заранее был набит кусками, стали ждать, когда он опустеет, и раздача скоро закончится.
  Ведь, не бездонный же он!
  Но, вскоре и самые последние скептики стали приходить в полное смятение.
  Ящик, и впрямь, оказался неиссякаем!
  
  Иисус, меж тем, расхаживал по амфитеатру и продолжал свою лекцию.
  
  - Смотрите, бойтесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения.
  И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле и он рассуждал сам с собою: что мне делать? Некуда мне собрать плодов моих?
  И сказал: вот, что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! Много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись.
  Но Бог сказал ему: безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?
  Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.
  
  - Если кто хочет идти за мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за мной.
  Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради меня, тот сбережет ее.
  Ибо, что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить, или повредить себе? (Лк 9)
  
  И не бойтесь ничего, стадо мое, бараны вы мои любимые, неразумные, пока я с вами!
  Но имейте в виду: кто не со мною, тот против меня; и кто не собирает со мною, тот расточает! (Лк 11)
  Отец ваш небесный соблаговолил накормить вас, алкавших пищи.
  Отец ваш небесный соблаговолит дать вам и царствие свое!
  
  Не жалейте имущества своего, как не пожалел ваш господь своего хлеба и рыбы для вас!
  Продавайте имение свое, все равно оно ничего не стоит, и отдайте его богу!
  Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровища неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает.
  Ибо, где сокровище ваше, там и сердце ваше будет! (Лк12)
  
  - Но имейте в виду: от всякого, кому дано многое, многое и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут.
  Огонь пришел я низвести на землю, и как желал бы я, чтобы он уже возгорелся!
  
  От этого заявления у многих слушателей кусок застрял в горле, но Иисус все больше распалялся.
  
  - Думаете ли вы, что я пришел дать мир на земле?
  Нет! говорю вам, но - разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться!
  Трое против двух, и двое против трех: отец против сына, и сын против отца, мать против дочери и дочь против матери!
  Свекровь против невестки своей и невестка против свекрови своей! (Лк 12)
  
  - Равви, нам стало страшно... А чему же подобно царствие божие? - раздался робкий голос откуда-то с галерки.
  
  - Чему подобно царствие божие? И чему уподоблю его?
  Оно подобно зерну горчичному, которое, взяв, человек посадил в саду своем.
  И вот оно выросло, и стало большим деревом, и птицы небесные укрывались в ветвях его.
  Чему уподоблю царствие божие?
  Оно подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все. (Лк 13)
  
  - Господи, неужели мало будет тех, кто спасется?
  
  - Трепещите! Подвизайтесь войти через тесные ворота, ибо многие поищут ходы-выходы, чтобы войти, да не смогут!
  И будет там плач и скрежет зубовный, когда увидите Авраама, Исаака и Иакова и всех пророков в царствии божием, а вас выгонять будут оттуда вон!
  И есть последние среди вас, которые будут первыми!
  А есть и первые, которые станут последними! (Лк 13)
  
  - Равви, а когда же придет это ужасное царствие божие?
  
  - О! Царствие божие не придет приметным образом!
  Никто не скажет вам: вот оно, здесь или вон оно, там!
  Готовьтесь, оно уже внутри каждого из вас!
  И стережет и подсчитывает грехи каждого из вас, пока не очиститесь!
  Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которые упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иеруса-лиме?
  Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете! (Лк 13)
  И будет так, как во дни Ноя: ели, пили, женились, выходили замуж...
  А пришел потоп и погубил всех!
  А вспомните Лота!
  Тоже пили, веселились; покупали, продавали; садили и строили...
  А пролился огонь с небес и всех пожог, к чертовой матери!
  Даже жена Лота не спаслась, так и стоит соляным столбом! (Лк 17)
  
  Говорю же вам истинно: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие! (Лк 9)
  
  - Равви! А что же нам делать, чтобы обрести жизнь вечную?
  
  - А вы знаете заповеди божии?
  
  - Знаем, знаем! - нестройным хором, но уверенно выдохнула толпа.
  
  - А все ли заповеди вы знаете?
  
  - Все... знаем... - еще менее стройным, но теперь уже не совсем уверенным тоном откликнулись немногие.
  
  Остальные, почуяв подвох, промолчали.
  
  - Еще одной не достает вам! Все, что имеете - продайте и раздайте нищим!
  И будете иметь сокровище на небесах, и приходите, и следуйте за мною!
  И я приведу вас в царствие божие!
  
  Тут по толпе пробежал ропот. Как мы знаем, среди праздношатающихся за Иисусом было уже немало небедных людей.
  И предложение раздать свое добро нищим, и самим стать нищими, понравилось далеко не всем. (Лк 18)
  
  Но Иисус выложил заранее заготовленный экспромт:
  
  - Воистину, трудно богатым войти в царствие божие! Быстрее верблюд протиснется сквозь игольное ушко!
  - Равви! Но кто же тогда сможет спастись?
  - А вот тут - спокойно, мальчики! Невозможное человекам, возможно богу!
  А я ведь - с вами! Договоримся...
  
  Тут в разговор вступил Петр.
  - Равви! Вот, мы оставили все и последовали за тобою...
  - Да, друг мой, истинно говорю и тебе и всем вам: нет никого, кто не оставил бы дом, или родителей, или братьев, или сестер...
  Или жену и детей ради царствия божия...
  И не получил бы взамен гораздо более в сие время, и в век будущей жизни вечной! (Лк 18)
  
  
  На этом мы оставим этот шкурный разговор...
  Иисус выложил здесь самую гнусную сущность религиозной веры.
  
  Это - тот самый "пряник" о котором мы говорили в самом начале.
  Тот самый "пряник" который рэкетиры в рясах, сутанах и в разных других униформах, так или иначе, навязывают вам у них купить.
  А если вы не желаете его покупать или уже купили у других - угрожают вам всевозможными карами.
  Кто-то - после смерти, а кто-то - еще при жизни!
  
  "Отдай мне все, что имеешь, в том числе и самого себя сегодня, а мы тебе пообещаем что-нибудь завтра!"
  
  Бог знает, до какой гадости может еще договорится этот мошенник!
  
  Впрочем, мы с вами знаем.
  Официальные церкви нынче вынуждены умерять свои аппетиты, делая практически именно то, что завещано их основателем.
  Хотя - тоже, далеко не всегда.
  В смысле - аппетита.
  Зато они берут свое другими способами, с божьей помощью.
  Типа - курица по зернышку клюет!
  Потому что знает, что кормят ее регулярно.
  
  А вот неофициальным, т.е. всяким разным сектам, пользоваться выдумкой своего господа, этим способом отъема имущества, приходится безбожно рвачески!
  Потому что, если ты не ухватишь сегодня, кто-то другой перехватит твоего очередного лоха завтра!
  
  Помните, как Гора подучил евреев обобрать несчастных египтян?
  Тогда они выпросили имущество "только поносить"!
  В смысле - пообещали отдать.
  Как-нибудь потом.
  
  Сынуля качественно переплюнул своего папашу!
  Он уже не просит, он требует отдать!
  Как заправский шантажист, угрожая расправой и карами небесными!
  И выражается вполне конкретно: "Я, - говорит, - не мир вам принес, а меч!"
  
  Уже и секира под деревом лежит, и лопата в руках его!
  В смысле: если что - тут же и закопаю...
  
  Кто-то ужаснется: что вы такое тут понаписали?
  Это - богохульство и гнусная клевета на господа бога!
  
  Успокойтесь, мальчики и девочки!
  Имеющий уши, да услышит!
  Имеющий глаза разума - да увидит!
  
  Ваша реакция зиждется на домыслах церкви, толкующей вам "святое" писание для ее собственного шкурного интереса.
  Конечно же, литературно оформленные, эти разговоры вымышлены нами, в оригинале они не приводятся.
  Но суть их полностью и дословно восстановлена выдержками из оригинального текста!
  
  Мы специально дали вам ссылки. Возьмите библию и сличите!
  
  Так что - читайте библию не с церковью, а с нами!
  Хотя бы потому, что шкурного интереса у нас к вам - нет!
  Никакого!
  
  
  Итак.
  Когда самый голодный слушатель перестал жевать, Иисус вновь вернулся к сухарям.
  - Чада мои! Все ли наелись?
  - Все, равви! Больше в горло не лезет! Тем более, всухомятку...
  - Водички бы...
  - Что? Я вам сколько раз говорил: кому много дано, с того многое и взыщется!
  Не искушайте бога, господа вашего!
  Еще просьбы есть?
  
  Народ струхнул, и на этот раз промолчал.
  
  - Ну, вот и славненько!
  А теперь, чтобы вы окончательно уверовали в то, что я тут вам наобещал...
  И чтобы вы знали, что у бога действительно всего много...
  Ребята! - повернулся он к шайке, - не осталось ли чего в ящике, крошек каких-нибудь?
  - Есть еще маленько! - ответили апостолы.
  - Ну, давайте, выкладывайте, что там еще осталось. Вот сюда, на серединку несите.
  Пусть люди с собой возьмут, кому надо.
  Да попросите господа, чтобы он в посуде какой-нибудь вам послал, не на землю же хлеб вываливать!
  Скажите ему, что я велел.
  
  Теперь подельники разделились попарно и стали вытаскивать из ящика и, не торопясь, приносить по одной целые коробки сухарей.
  И ставить их на середину амфитеатра.
  А их пещерные собратья едва успевали ставить в ящик следующие.
  Наконец, один из несших предпоследнюю коробку, незаметно мигнул Иисусу.
  
  - Ну, все, скажите господу, что хватит. Зачем добру зря пропадать?
  Все равно, больше не берет никто...
  
  Последняя пара достала из ящика и поставила в общую кучу последнюю коробку с рыбой.
  Всего коробок оказалось двенадцать.
  
  К этому времени окончательно стемнело, и все стали укладываться спать...
  
  Когда лагерь затих, шайка осторожно вытащила из пещеры пустые коробки, оставшиеся из-под розданных сухарей, и завалила вход камнями.
  И затем, прихватив и эти коробки, и ящик, так же бесшумно растворилась в темноте в неизвестном направлении...
  
  
  
  
  
  Глава 23. Иисус собирает урожай. Что посеешь - то и пожнешь!
  
  Весть о таком потрясающем чуде пять тысяч свидетелей разнесли по всей Иудее со всей возможной тогда скоростью.
  Конечно же, молва приписала этому событию и свое видение этого вопроса.
  Вполне возможно, и в немалой степени, что и в отношении количества свидетелей - тоже.
  Все баснописцы называют разное число народу.
  И вполне возможно, что их было не пять тысяч, и даже не пятьсот.
  А максимум человек пятьдесят.
  По тем временам, это - уже большая толпа!
  Даже - по нынешним.
  
  Но, не в этом суть.
  А суть в том, что весть о скором пришествии царствия божия поставила на уши весь Израиль.
  То есть - всех сынов Израилевых!
  
  Богатые грешники принялись срочно продавать свои активы и пассивы, на биржах поднялась паника.
  Котировки рухнули почти до нуля, никто ничего не хотел покупать, все только продавали.
  Назревал экономический коллапс.
  
  Нищие в восторге потирали руки: предсказание сбывалось!
  Первые богачи становились нищими, а последние нищие не знали, куда девать и куда деваться от добра, которое им наперебой насильно всучивали первые богачи, в качестве милостыни.
  
  Но постепенно и до разбогатевших нищих стало доходить, что теперь им самим, со своим богатством, тоже не протиснуться в игольное ушко!
  И разбогатевшие нищие тоже стали избавляться от коварно упавшего на них с неба халявного добра.
  Теперь несметные богатства повсюду валялись в пыли и грязи, но никто не хотел марать об них руки.
  
  ...После сего избрал Господь и других семьдесят учеников, и послал их по два пред лицеем Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти, и сказал им: жатвы много, а делателей мало;
  Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою.
  Идите, я посылаю вас, как агнцев среди волков. (Лк 10)
  
  Да, теперь для шайки наступила жаркая пора сбора жатвы, доселе невиданной никем из бывших доселе мошенников!
  И пусть читателя не смущает примененный в нашем первоисточнике термин: "делатель".
  Какие там, к черту, "делатели"?
  Собиратели "жатвы", конечно, мародеры!
  
  Не зря же в первоисточнике эти семьдесят учеников выделены особо, курсивом!
  В то время, как другие его ученики - просто ученики!
  Безо всякого курсива...
  
  - Не берите ни мешка, ни сумы, ни обуви.
  И никого на дороге не приветствуйте!
  В какой дом войдете, сперва говорите: мир дому сему; и если будет там сын мира, то почиет на нем мир ваш.
  А если нет, то к вам возвратится.
  В доме же том оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть, ибо трудящийся достоин награды за труды свои!
  Если же придете в какой город и не примут вас, то выйдя на улицу, скажите: "И прах, прилипший к нам от вашего города, отрясаем вам!
  Однако же знайте: что приблизилось к вам Царствие Божие!"
  Сказываю вам, что Содому в день оный будет отраднее, нежели городу тому! (Лк 10)
  
  Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили:
  - Господи! И бесы повинуются нам о имени твоем!
  - Даю вам власть... наступать на всю силу вражью, и ничто не повредит вам;
  Однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь, что имена ваши написаны на небесах!
  
  В тот час возрадовался духом Иисус и сказал:
  
  - Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных, и открыл младенцам.
  Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение! (Лк 10)
  
  Да-а-а!
  Действительно, весь Израиль сошел с ума, и от массового религиозного психоза разум отказал даже у самых мудрых и разумных...
  А "благоволение" нашим мошенникам привалило такое, что не снилось нашему герою никогда, даже в самых радужных грезах!
  Семьдесят подручных натащили столько всякого добра, что теперь голова стала болеть, куда все это девать!
  Все тайники были забиты до отказа!
  
  ...И обратившись к ученикам, к тем семидесяти, сказал: "Ну, как, парни, что я вам говорил? Все предано Мне Отцом Моим; и кто есть Сын, не знает никто, кроме Отца, и кто есть Отец, не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть тайну сию!"
  И, видимо, не в силах скрыть переполнявшее его чувство самодовольства, добавил: "Блаженны очи, видящие то, что вы видите! Я думаю, многие пророки и цари желали бы видеть то, что вы видите, да они не видели!
  И слышать то, что вы слышите, да они не слышали!" (Лк 10)
  
  Успехи кружат и не такие непутевые головы.
  Через свои пророчества, разносимые не только членами его шайки, но многочисленными искренними и потому добровольными кликушами, он стал вхож уже и в довольно высокие и власть имущие слои общества.
  Соответственно этому поменяли окраску и его притчи.
  
   ...Некоторый человек высокого рода отправлялся в дальнюю страну, что бы получить себе царство и возвратиться;
  Призвав же десять рабов своих, дал им десять мин и сказал им: употребляйте их в оборот, пока я возвращусь.
  Но граждане ненавидели его и отправили за ним посольство, сказавши: не хотим, чтобы он царствовал над нами.
  И когда возвратился, получив царство, велел призвать к себе рабов, тех, которым дал серебро, чтобы узнать, кто что приобрел.
  Пришел первый и сказал: господин! Мина твоя принесла десять мин.
  И сказал ему: хорошо, добрый раб! за то, что ты в малом был верен, возьми в управление десять городов.
  Пришел вторый и сказал: господин, мина твоя принесла пять мин.
  Сказал и этому: и ты будь над пятью городами.
  Пришел третий и сказал: господин! Вот твоя мина, которую я хранил, завернув в платок; Ибо я боялся тебя, потому что ты человек жестокий: берешь, чего не клал, и жнешь, чего не сеял.
  Господин сказал ему: твоими устами буду судить тебя, лукавый раб! ты знал, что я человек жестокий, беру, чего не клал, и жну, чего не сеял;
  Для чего же ты не отдал серебра моего в оборот, чтобы я, прийдя, получил его с прибылью?
  И сказал предстоящим: возьмите у него мину и дайте имеющему десять мин.
  И сказал ему: господин! У него есть десять мин.
  Сказываю вам, что всякому имеющему дано будет, а у неимеющего отнимется и то, что имеет.
  Врагов же моих, тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте передо мною. (Лк 19)
  
  
  Да-а...
  И "возлюби ближнего своего, как самого себя..."
  И "любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас..."
  "Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку..."
  "Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад..."
  "И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними..."
  
  Всего этого, теперь, в речах его не стало появляться даже близко.
  
  Среди не последних власть имущих, был вхож он и в дом некоего Иосифа, из города Аримафея.
  Несмотря на то, что Иосиф был членом синедриона, от мрачных предсказаний Иисуса очко играло и у него.
  И он тоже с опаской ожидал прихода царствия божия.
  И поэтому - на всякий случай - не считал лишним заиметь лишний блат у самого сына божьего.
  
  Ничего странного.
  Гришка Распутин, спустя две тысячи лет, заморочил голову гораздо более просвещенным людям!
  
  Более того, Иосиф неплохо был осведомлен и о баснословных богатствах, собранных Иисусом.
  Хотя, конечно же, далеко не обо всех.
  Так что, в практичности этому человеку отказать было трудно!
  
  А Иисус, развалясь на подушках в его доме на очередной попойке, заливался самопальными поучениями.
  
  ...один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его; и, призвав его, сказал ему: что это я слышу о тебе? Дай отчет в управлении твоем, ибо ты не можешь более управлять.
  Тогда управитель сказал сам себе: что мне делать? Господин мой отнимает у меня управление домом; копать я не могу, просить стыжусь; знаю, что сделать, чтобы приняли в домы свои, когда отставлен буду от управления домом.
  И, призвав должников господина своего, каждого порознь, сказал первому: сколько ты должен господину моему?
  Он сказал: сто мер масла.
  И сказал ему: возьми твою расписку и садись скорее, напиши: пятьдесят.
  Потом другому сказал: а ты сколько должен?
  Он отвечал: сто мер пшеницы.
  И сказал ему: возьми твою расписку и напиши: восемьдесят.
  И похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил; ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде.
  И я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители.
  Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом.
  Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное?
  И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше? (Евангелие от Луки, 16)
  
  
  
  Прослышали о подвигах Иисуса и в Назарете.
  ...И пришли к Нему Матерь и братья Его, и не могли подойти к Нему по причине народа.
  И дали знать Ему: Матерь и братья Твои стоят вне, желая видеть Тебя.
  Он сказал им в ответ: пошли они на хрен! Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его. (Лк 8)
  
  Ну, что тут скажешь?
  Комментарии, как говорится, излишни!
  Распрягайте, братцы, коней! Дальше ехать - некуда...
  
  Вот только поневоле возникает вопрос.
  Почему же этой самой "богородице" возносят такие сопливо-благочестивые почести, и величают ее "заступницей"?
  Если бог, рожденный этой самой "матерью божией", еще при жизни не ставил ее ни в грош?
  
  И этому были свои причины!
  Клеймо байстрюка преследовало его с детства, и одно это уже наглухо перекрывало ему дорогу наверх.
  Не будучи способен ни к какому ремеслу и хоть каким-нибудь прилежанием к какой-нибудь полезной деятельности, этот прирожденный ловчила всячески избегал даже простых семейных обязанностей.
  Конечно же, это жутко не нравилось никому из домашних.
  Даже Мария, поначалу лелеявшая мечту стать царицей небесной и поначалу баловавшая своего "принца Иудейского", постепенно стала вымещать на нем крушение этой мечты.
  А уж братья и вовсе ненавидели его.
  Сначала только за то, что он был любимчиком мачехи, а потом и за лень и постоянное увиливание от домашней работы, которую им приходилось делать за него.
  А через это - и за все остальное...
  
  Не упускали случая напомнить ему о его происхождении и его "идейные противники".
  
  ...Книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии и, поставив ее посреди, сказали Ему:
  - Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями.
  Ты что скажешь?
  
  Вопрос был, что называется: не в бровь, а в глаз!
  Под "дых", и в самую селезенку!
  
  Закон - есть закон!
  Тем более он сам частенько распинался, что пришел соблюсти закон, а не нарушить его...
  Нельзя сказать, что вопрос застал его врасплох, подобные выпады ему приходилось слышать частенько...
  Но в данном случае он был поставлен ребром и конкретно!
  И не ответить или как-то увильнуть было - чревато!
  
  Согласиться - значит, подставить под камни собственную мать и...
  Да-да!!
  Вот именно - "и"!!!
  Это проклятое "и"!
  Мать - черт с ней!
  К ней он давно не испытывал уже никаких теплых чувств, а только досаду и помеху в своей карьере...
  Все заключалось в этом треклятом "и"!
  Под камнями, брошенными в его собственную мать, будет похоронена его собственная карьера!
  А, значит, и он сам...
  
  Иисус, выгадывал время, как бы не слыша вопроса, низко опустив голову, и отрешенно чертил что-то на песке...
  Но его "доброжелатели", почуяв успех, продолжали наседать.
  
  Пауза опасно затягивалась...
  И тут Иисус брякнул первое, что пришло в голову:
  - Кто из вас без греха, первый брось на нее камень! - не поднимая головы, пробурчал он.
  И еще ниже склонился над своей писаниной, со страхом ожидая ужасной развязки.
  
  К его удивлению, его противники, один за другим, стали покидать поле боя!
  Он, не веря своему счастью, продолжал сидеть в той же позе, ожидая очередного подвоха.
  Наконец, незаметно покосившись взглядом по сторонам, обнаружил, что они остались с несчастной блудницей одни!
  - Женщина! Где твои обвинители? Никто не осудил тебя?
  - Никто!.. - трясущимися губами выдохнула она.
  - И я не осуждаю тебя; иди и впредь - не греши! - облегченно махнул ей рукой Иисус. (Ин 8)
  
  Нет, ну, какие же в те времена были кристально самокритичные, а, главное, кристально честные священнослужители!!
  Никто никому из них не сделал даже намека на его персональный грех!
  Нет, чувствуя за собой вину, они все и молча разбежались сами!
  Да-а, измельчал, измельчал с тех пор священный клир...
  
  Впрочем, что тут удивительного?
  Теперь мы с вами знаем, с кого началась христианская церковь!
  
  Этот случай надолго запомнился Иисусу, так же, как надежно запоминаются нам те редкие, но счастливые в нашей жизни случаи наших удач и побед...
  И которые так придают нам уверенности в своих силах!
  
  Но, к сожалению и порой, в особо авантюрных особях, пробуждают неоправданное самомнение.
  И даже спесь.
  
  Череда таких случаев, пока он вращался как "молодец среди овец" в невежественном полудиком провинциальном обществе, вывела Иисуса к закономерной финишной прямой.
  
  Теперь нашего героя "понесло" и, точно так же, как тот простой колоцкий ратай Лука, нашедший "чудодейственную" икону, он тоже "возгордися, и сотворися бесстыден и напрасен".
  
  
  
  
  
  
  Глава 24. Иисус копает себе яму.
  
  Как-то, придя в гости, по своему обыкновению, он сразу прошел и возлег у дастархана.
  
   (Здесь мы сделаем вставочку, на всякий случай... для тех, кто, по непонятной причине, еще не в курсе.
  Дело в том, что в прежние времена у евреев, как и в нынешние у некоторых народов, столов, в нашем понимании, не было.
  Поэтому, многочисленные слюняво-благочестивые картины, живописующие т.н. "Тайную вечерю" - откровенный образец откровенной профанации или откровенного невежества.
  Даже сейчас у многих народов "застолье" происходит за невысоким, сантиметров 20-25 столом.
  А во многих случаях обходятся и без этого громоздкого сооружения.
  "Столом" служит кусок ткани, постеленный прямо на полу (или ковре).
  Естественно, за таким столом сидеть можно, только свернув ноги калачиком.
  Или - лежать.
  Что и делали Иудеи, "садясь за стол".
  
  Правда, есть один нюанс.
  Оценкой "хорошей пирушки" служит процент лежащих под столом: чем он выше, тем больше считается, что пирушка удалась.
  Но как оценить, удалась ли пирушка, по качеству возлияния, если его участники укладываются за стол еще в самом начале?
  Конец вставки.)
  
  Хозяин, а это был ученый фарисей, удивился, что Иисус улегся у стола, даже не вымыв руки!
  Что является признаком невоспитанности и неприличия даже в нынешнее, просвещенное время.
  А уж в те-то, далекие времена!
  
  Представьте себя соседом такого неряхи, и что вы возлежите за столом рядом с его грязными, вонючими ногами!
  Тем более, если он даже руки не моет!
  Представили?
  А теперь представьте себе, что этот неряха еще и набивается к вам в сыновья вашего бога!
  Представили?
  
  Ах! Мы, оказывается, опять богохульствуем?
  Что он не набивается, что это и есть Сын бога, самый настоящий?
  
  Ну, что ж, если этот вонючий, немытый и невоспитанный троглодит и есть ваш истинный бог...
  Мы вас поздравляем!
  Значит, вы достойны такого бога!
  
  
  И ученый хозяин тут же получил высокомерную отповедь, с присущей теперь нашему герою наглостью и хамством:
  - Ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства!
  Идиоты! Не тот ли, кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее?
  Подавайте лучше милостыню, из того, что у вас есть, тогда все будет у вас О*кей! (Лк 11)
  
  Кроме этой, Иисус наговорил еще столько гадостей хозяину, что на него начали возмущаться и другие уважаемые гости.
  Но Иисуса, уже, как сорвало с привязи.
  Досталось и этим!
  
  Перепалка вылилась на улицу, и вокруг дома собралась большая толпа.
  Иисус никогда не упускал случая попиариться.
  
  Вам это ничего не напоминает?
  Владимир Вольфович, видимо, внимательно изучил непродолжительный опыт сына божьего.
  Потому-то он - самый долгоиграющий изо всех клоунов на подмостках нашей российской политической клоунады!
  
  - Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие! - кричал Иисус. - Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не узнали бы.
  Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете!
  А что сказали внутри дома, то будут кричать с каждой крыши!
  Всякого, кто меня исповедает перед людьми, того сын человеческий, то есть, я - исповедает перед ангелами божиими!
  А кто отвергнет меня - тот будет отвергнут ангелами божьими!
  Всякому, кто скажет за меня слово, тому прощено будет!
  А всякому, кто скажет хулу - да не простится!
  Так что, если вас поволокут в синагогу, в кутузку, к начальству и властям - знайте, что говорить надо! (Лк11, 12)
  
  
  Понятно, что такие вещи даром не проходят.
  
  ...Когда он говорил им это, книжники и фарисеи начали сильно приступать к Нему, вынуждая у Него ответы на многое, подыскиваясь под него, и стараясь уловить что-нибудь из уст Его, чтобы обвинить Его. (Лк11)
  
  ...и сказал им: Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни.
  Тогда фарисеи сказали Ему: Ты Сам о Себе свидетельствуешь, свидетельство Твое не истинно.
  Иисус сказал им в ответ: если я и Сам свидетельствую, свидетельство Мое истинно; Потому что Я знаю, откуда пришел и куда иду; а вы не знаете, откуда Я и куда иду...
  ...А в законе вашем написано, что двух человек свидетельство истинно.
  Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня.
  
  Мы вынуждены в этом месте виртуально вмешаться в эту перепалку.
  Иисус сделал здесь, по нашему мнению, непростительный прокол!
  Согласитесь, что все эти вопли Иисуса - собачий бред!
  Ему бы надо было сказать фарисеям, что о нем свидетельствуют не двое, то есть, он сам и отец его, которого никто никогда не видел.
  
  Сами понимаете, такое свидетельство, мягко говоря, не лезет ни в какие ворота, разве только в церковные!
  Да, и то, только в случае с их мифическим спасителем...
  Вот, попробуйте кто-нибудь из вас, уважаемый читатель, ляпнуть что-нибудь подобное в любом суде?
  Срок отбывать будете в психушке!
  
  Так вот, ему надо было сослаться не на двух, а на всех четырех свидетелей!
  Каких - четырех?
  А - по поговорке: "ты, да я - двое! А ты, да я, да мы с тобой - уже четверо!"
  Так что сказать ему надо было так:
  - Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня. Да еще мы вдвоем с Отцом Моим свидетельствуем обо Мне.
  Так что нас, свидетелей - четверо, а по закону достаточно двух!
  
  Таким заявлением он опять своих оппонентов поставил бы в тупик, как и в случае с блудницей.
  Ведь тогда фарисеи вообще потеряли бы дар речи, а прав тот, за кем последнее слово!
  
  Но на этот раз Иисус, при всей его наглости и нахальстве, до такого не додумался.
  И фарисеи продолжали наседать, и опять били под дых, по самому больному месту.
  
  Тогда сказали Ему: где Твой Отец?
  Иисус отвечал: вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего; если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего...
  
  ...Я говорю то, что видел у Отца Моего; а вы делаете то, что видели у отца вашего.
  Сказали Ему в ответ: отец наш есть Авраам.
  Иисус сказал им: если бы вы были дети Авраама, то дела Аврамовы делали бы. А теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога: Авраам этого не делал. Вы делаете де-ла отца вашего.
  На это сказали Ему: мы не от прелюбодеяния рождены; одного Отца имеем, Бога.
  
  Тут Иисус опять завертелся ужом и впал в истерику.
  
  Иисус сказал им: если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня.
  Почему вы не понимаете речи Моей?
  Потому что вы не можете слышать слова Моего.
  Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего.
  ОН БЫЛ ЧЕЛОВЕКОУБИЙЦА ОТ НАЧАЛА и не устоял в истине, ибо нет в нем истины.
  Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи.
  А как Я истину говорю, то не верите Мне.
  Кто из вас обличит Меня в неправде? (Ин 8)
  
  Ну, это уже настолько детский лепет, что нам и комментировать его не стоит.
  
  Мы нигде в тексте библии не нашли, где бы диавол убил хотя бы одного человека.
  Зато Гора - чистейшей воды патологический маньяк, серийный, МАССОВЫЙ ЧЕЛОВЕКОНЕНАВИСТНИК и ЧЕЛОВЕКОУБИЙЦА!
  ОТ НАЧАЛА!
  И - патологический лжец!
  Со страниц этого "вселенского кладезя божьей правды" сочится..., нет! - водопадом хлещет кровь тысяч, десятков тысяч и других, нена-званных, чудовищных количеств жертв этого "милостивого и милосерд-ного, того который есть Любовь..."
  Что тут еще нужно комментировать?
  
  Ведь мы еще с самого начала предупредили, что наш текст - для адекватных людей.
  А детские сказки пусть читают дети соответствующего возраста...
  
  
  Да-а!!
  Стычка на этот раз была серьезная, но Иисуса несло, и он не осознавал всей ее опасности.
  А осознал он это только тогда, когда их разняли и когда страсти остыли...
  Но было уже поздно.
  
  Бывает, что всего одно неосторожное слово одного переворачивает чашу и решает судьбу многих.
  А уж судьбу этого одного...
  
  ...В тот день пришли некоторые из фарисеев и говорили Ему: выйди и удались отсюда, ибо Ирод хочет убить Тебя. (Лк 13)
  
  Иисус понял, что на этот раз он перегнул палку слишком круто.
  И на этот раз круто попал.
  И теперь, в случае чего, его не спасет никакая толпа фанатиков, на которых он рассчитывал!
  А, когда он это осознал, то струхнул не на шутку...
  
  После некоторого раздумья, он отправился к Иосифу в Аримафей.
  
  Иисус, конечно же, далеко не до конца откровенничал со своими подельниками.
  Теперь он вел двойную игру.
  В кассе было уже несчитано много бабла, но делиться со своими босяками он не собирался.
  Таскаться по городам и весям, наравне с ними - тоже.
  Но имидж, который он сам себе создал, и на чем нажил приличные бабки, напрочь перечеркивал всякую возможность "остепениться" и легально осесть где-нибудь, чтобы насладиться добытым богатством.
  Банально сбежать с деньгами, при его-то авантюрно-артистической натуре - тоже, слишком мелко и пошло...
  
  Нет, под занавес он собирался отмочить хохму в его же собственном духе.
  Да такую, чтобы поставила на уши не только какой-то там задрипаный Капернаум, с ловлей рыбы...
  И не только какую-то там паршивую Иудею, с превращением воды в вино...
  Нет, на этот раз нужна была такая хохма, которая с шумом и пылью поставит на уши весь мир!
  А потом, когда этот шум и пыль будут висеть в воздухе, можно будет тихо и незаметно смыться...
  И - из прекрасного и безопасного недалека, наслаждаться зрелищем, как этот глупый, невежественный мир будет стоять на этих свои ушах!!
  
  Эти мысли занимали его все последнее время, и чем дальше, тем неотступнее и неотвязнее.
  Но блестящего, искрометного решения, как это было раньше, на этот раз никак не находилось...
  
  После стычки с фарисеями Иисус понял, что времени на раздумья и всестороннюю подготовку хохмы у него практически не осталось.
  Тем паче, что еще нет даже самой идеи хохмы...
  И нет соавторов, и нет соисполнителей...
  Потому что места его "апостолам" в этой хохме - под очень большим вопросом...
  Да и в жизни - тоже...
  
  Он опять остался один!
  И его вдруг охватило точно такое же чувство, каким он был охвачен после побега из Назарета...
  Тогда, в тот памятный день, все рухнуло...
  Позади - враги, впереди - тревожная неизвестность...
  Он был один - один, против всего мира..., и весь мир - против него одного!
  А у него за душой не было даже ломтя сухой лепешки...
  
  А теперь?
  А теперь - все его богатства и все его раздутое паблисити - такой же никчемный ему ящик с инструментом, который он бросил когда-то в Иордан...
  Иисус, увильнув от осточертевших апостолов, накрывшись капюшоном, шел, не разбирая дороги, и не глядя по сторонам.
  Он шел, оглушено погруженный в свои невеселые думы...
  А ноги сами несли его в Аримафей.
  
  
  
  
  
  
  Глава 25. Соломинка из Аримафея.
  
  - Да-а-а!! Озадачил ты меня крепко! - только и сказал ему Иосиф, когда Иисус неожиданно поведал ему свои тяжелые мысли. - Надо по-думать..., надо подумать...
  Да! Надо подумать и - крепко!
  
  Иосиф еще посидел некоторое время перед Иисусом, сцепив руки перед собой и глядя невидящими глазами в блюдо фиников на дастархане...
  Потом поднялся и заходил по комнате.
  - Да, надо подумать...
  
  Иисус продолжал сидеть, тоже глядя невидящим взором в какую-то неопределенную точку...
  И тоже продолжал думать свою невеселую думу...
  
  Он знал, что Иосиф - тоже прохиндей, умный прохиндей.
  Родственная душа, только не такая авантюрная, а более осмотрительная, осторожная и прагматичная.
  Все понятно - воспитание!
  Ему бы такую породистую родню, ему бы такую генеалогию, как у Иосифа!
  А не такую, как у его матери...
  Тем более, такую безродную, как у его отчима - вечного плебея!
  И еще - связи, связи...
  
  Вот, поэтому-то, он - здесь...
  И - только поэтому он - здесь! Ничто другое не заставило бы его выпустить инициативу из своих собственных рук!
  Но - ладно, надо сидеть тихо и посмотреть, что скажет Иосиф. Амбиции в сторону, ты не у фарисея, а у своего друга.
  По крайней мере - названного...
  Выложил я ему не все, естественно, далеко не все...
  Так, несколько мелких козырей... А там посмотрим...
  
  А ошарашил я его крепко! Вишь, как задумался!
  Впрочем, вряд ли над туфтой о потерянном царствии божьем... Слушал-то он меня всегда с интересом, но видно было, что на уме у него было всегда свое...
  "Лепту" свою, правда, он тоже внес, на "устроение царствия божьего"...
  Вот, именно - "лепту"! Мелочь, от своих-то возможностей!
  Так - для пиара, чтобы имидж поддержать...
  Мой и свой...
  Не то, что некоторые придурки - все поотдавали!
  Этот своего не упустит!
  Вот и сейчас, наверняка, соображает, какую выгоду он от меня и от этого дела поимеет.
  Да так, чтобы и рыбку съесть и на кол не сесть!
  И - нашим, и - вашим, так сказать...
  Прохиндей, но - с понятием!
  
  Вот, именно поэтому-то я - здесь!
  Потому что это - единственный человек, который подумает не только о своей, но и о моей выгоде тоже.
  И мне жадничать - тоже не следует! Лучше потерять малое...
  
  Да-а...
  Но, что же он придумает?
  Своего - ну, ничего в голову не лезет... Как пустой бурдюк...
  
  
  Иосиф, меж тем, думал свою думу.
  Приход Иисуса не был для него совсем неожиданностью.
  Он давно и внимательно следил за бурной деятельностью этого молодого авантюриста.
  Впрочем, почему молодого? Ему уже лет тридцать, если не больше? Возраст степенного мужчины, а ни кола, ни двора до сих пор нет, болтается, как что-то в чем-то...
  
  Но - умен. Умен!
  И сумел подняться из низов, и за короткое время сколотить неплохие бабки.
  Но - не шибко умен. Что толку, если бабки есть, а пользоваться ими нельзя? Это - все равно, что их нет!
  
  Больно горяч, задирист.
  Может, от природы, а может - компенсирует неполноценность?
  Говорят, мать его - из малолетних потаскушек.
  Какая-то мутная история, вроде как наобещал ей залетный молодец, что дите ее сынком божьим будет, а она через то - царицей небесной станет.
  Вот она и клюнула, по дурости.
  Так - не так, но все в его деревне знают, что она его сначала принцем иудейским звала, всерьез, а потом - царем иудейским, в насмешку.
  А за нею - и мальчишки, и взрослые над ним потешались.
  Вот, парень и свихнулся на этой почве, доказать всем решил...
  
  Но что же теперь делать-то с ним?
  Жалко парня...
  В общем-то - безобидный, только непутевый!
  Замутил больно крепко, не подумавши. Не так надо было...
  Посерьезнее его были ребята, и поумнее...
  
  Его тезка, например, тоже Иисус, сын Сирахов...
  Гамалиил, Антигон из Соко...
  И, особенно Гилель!
  О, Гилель! Умница!
  Уж его проповеди были гораздо возвышеннее!
  И человеколюбивее!
  А этот - "Не мир, говорит, я вам принес, а меч!"
  "Брат на брата, говорит, восстанет, а сын - на отца!"
  И это, что - милость божия?
  Где это видано?
  Придурок...
  
  Мельчает народ...
  Господи, где все те, прежние люди теперь?
  Осталась только молва людская...
  
  А Ванька-креститель?
  Ведь такого шума и пыли не поднимал, как Иисус!
  Сидел себе в речке и всех водой из тазика поливал!
  На язык, правда, был тоже невоздержанный...
  Вот и отделили его непутевую голову, вместе с языком, от его безгрешного тела!
  А этот?
  Ведь половину Иудеи разорил и на уши поставил!
  
  М-да-а... Жалко будет, если такие бабки зря пропадут...
  Так что, помочь парню надо.
  Надо!
  Но - с условием!
  
  
  - В общем, так, Иисус, друг мой милый! - повернулся он к Иисусу. - Сейчас, пока, панику не подымай, успокойся и иди к своим.
  Конкретного пока ничего пообещать не могу, дело надо обсосать.
  Сначала самому, а потом, сам понимаешь, с не нашего круга людьми.
  Мне, сам понимаешь, от тебя ничего не надо, ты мой друг, и этим все сказано...
  Но тем, кому мы с тобой не друзья...
  Опять же, сам понимаешь, даром и чирей не садится!
  - Иосиф! Я все прекрасно понимаю!
  Ты мне друг, я знаю, но, тем не менее, благодарность моя тебе будет тоже не только духовная!
  Но и - душевная!
  Мы же с тобой материалисты!
  
  Так и людям твоим, незаинтересованным, передай: благодарность моя будет не только в будущем царствии божием, но и здесь, на земле, в царстве Иудейском.
  И передай, что, раз приход царствия небесного, по понятным причинам, пока откладывается, поэтому благодарность они получат гораздо раньше.
  - Хорошо, Суся, я рад, что мы друг друга отлично понимаем.
  Я завтра же с утра займусь, перетру эту тему, с кем надо. Но сейчас иди, и не надо, чтобы нас вместе кто-то видел, пока все не уладится.
   Я буду тебя держать в курсе дела через своих людей, а то за твоими могут слежку устроить.
  И встречаться здесь, у меня, тоже пока не будем, даже тайно.
  - Хорошо, Ёсик, я понял. Всего тебе доброго, я на тебя надеюсь!
  - Ну, с богом, будь здоров!
  
  И Суся ушел.
  
  
  
  
  
  Глава 26. Тучи сгущаются.
  
  С этого момента Иисус стал осторожнее и осмотрительнее.
  Почуяв холодок смерти, многие прыткие забияки теряют свою спесь.
  Вот и Иисус теперь старался меньше лезть на глаза и все чаще удалялся с наиболее преданными членами своей шайки куда-нибудь по-дальше, в глушь, якобы помолиться.
  
  ...В одно время, когда Он молился в уединенном месте, и ученики были вместе с Ним Он спросил их: за кого почитает Меня народ?
  Они сказали в ответ: за Иоанна Крестителя, а иные за Илию; другие же говорят, что один из прежних пророков воскрес.
  Он же спросил их: а вы за кого почитаете меня?
  Отвечал Петр: за Христа Божия.
  Но Он строго приказал им никому не говорить о сем, сказав, что Сыну человеческому должно много пострадать, и быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть... (Лк 9)
  
  - Да, кто как, равви!
  Кто-то за Ваньку-крестителя, кто-то за Илью. А кто-то говорит, что какой-то из старых пророков воскрес.
  - Ну, а вы-то сами, за кого меня держите?
  - А мы всем говорим, что ты Христос!
  - Хорошо, парни... Но на эту тему, пока - молчок! Никаких Илий, никаких Христов божиих! Ничего народу пока об этом ни слова.
  Я запрещаю. Категорически!
  - Но, равви! Почему? Мы же все время поучали народ, что ты - сын божий!
  Что случилось?
  - Так надо. Вы же видите, что фарисеи-безбожники вытворяют?
  Так вот, говорю я вам, предстоит мне, сыну человеческому, пострадать за народ, быть отвергнутому миром сиим.
  А, может быть, даже быть убиту...
  Но, как положено сыну божию, на третий день воскреснуть и вознестись на небеса!
  И сесть на престол божий одесную отца своего...
  Но пока - пока время мое не пришло - ведем себя тихо и скромно.
  Поняли?
  - Не поняли, равви, но - будь по слову твоему!
  Сделаем рекламную паузу...
  
  
  ...После сих слов, дней через восемь, взяв Петра, Иоанна и Иакова, взошел Он на гору помолиться.
  И когда молился, вид лица его изменился, и одежды его сделалась белою, блистающею.
  И вот, два мужа беседовали с Ним, которые были Моисей и Илия;
  Явившись во славе, они говорили об исходе Его, который ему надлежит совершить в Иерусалиме.
  Петр же и бывшие с ним отягчены были сном, но, пробудившись, увидели славу Его и двух мужей, стоявших с Ним.
  
  Здесь мы опять вынуждены вмешаться и опять обратить внимание нашего читателя на то, что никаких портретов тогда не было.
  С какого перепугу Петр и иже с ним могли заключить, что те двое мужей, что разговаривали с Иисусом, были Илия и Моисей?
  Если они их никогда не видели?
  
  Да еще спросонок?
  
  И когда отходили от Него, сказал Петр Иисусу: Наставник! Хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: одну Тебе, одну Моисею и одну Илии, - не зная, что говорил.
  Когда же он говорил это, явилось облако и осенило их; и устрашились, когда вошли в облако.
  И был из облака глас, глаголящий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его слушайте.
  Когда был глас сей, остался Иисус один.
  И они умолчали, и никому не говорили в те дни о том, что видели. (Лк 9)
  
  
  Все это время, пока Иисус со своей шайкой вел себя необычно тихо, вокруг его имени кипели видимые страсти, и шла невидимая работа.
  
  Фарисеи, книжники и первосвященники, почуяв явную угрозу своим доходам, жаждали крови смутьяна-конкурента.
  А потерявшие свое бабло влиятельные, и не очень, придурки, польстившиеся на обещанное им царствие божие, не желали лишаться своих иллюзий получить дивиденды со своих инвестиций в это царствие.
  И всячески сопротивлялись клерикалам.
  
  Глядя на нынешних "инвесторов" Мавроди, лишний раз убеждаешься, что за две тысячи лет мир изменился очень мало!
  
  Иосиф Аримафейский пользовался раздраем между двумя лагерями, умело вбрасывал желательную информацию в нужном месте и всеми способами гасил нежелательную в ненужном.
  Немало способствовали делу и многочисленные связи его, приобретенные им среди римлян.
  Но, несмотря на все его упорные, искренние, хотя и небескорыстные усилия, похоже было, что песенка Иисуса была спета.
  
  Ироду все эти дрязги на религиозной почве были совершенно до лампочки.
  Но недоборы доходов казны, из-за панических инсинуаций Иисуса, подорвавшие сбор налогов, разозлили его здорово.
  И он склонялся на сторону первосвященников.
  
  На чашу весов противника - это была очень увесистая гиря!
  Если победят они, начнется расследование и мошенничество Иисуса будет немедленно и полностью раскрыто.
  Немедленно всплывет вопрос и о судьбе присвоенных его шайкой вкладов обманутых им вкладчиков...
  А учитывая объем похищенного и ненасытную алчность расследователей...
  Да их всех выпотрошат и высушат досуха, пока не выжмут из них последнюю драхму!
  
  И с самим Иисусом, и с его шайкой - черт с ними!
  Трагедия будет в том, что в этом случае он, Иосиф Аримафейский с этого дела не поимеет ничего!
  Кроме убытков!
  Ведь столько вложено усилий! А сколько вложено бабла на взятки и подарки нужным и ненужным людям!
  И все это - пойдет прахом?
  
  Иосифом овладел спортивный азарт игрока, почуявшего удачу, когда он пообещал Иисусу помощь.
  Но тогда он еще не знал всего объема айсберга дела Иисуса.
  И поэтому взялся за него, надеясь на быстрый успех и быструю отдачу вложенных средств и усилий.
  Ознакомившись за это время со всей его глубиной, потеряв уйму денег и истратив огромный, неоценимый ресурс связей...
  Теперь, уже в придачу к азарту проигравшего игрока, им владело непреодолимое желание компенсировать свои убытки.
  Любой ценой!
  
  Иосиф понимал, что нужен какой-то неожиданный ход.
  Ход конем!
  
  Между тем приближался праздник опресноков, именуемый Пасхой.
  А в Иудее существовал обычай, что в честь этого праздника римский прокуратор имеет право на помилование любого преступника Иудеи.
  Вспомнив об этом, Иосиф понял, что это - его единственный шанс.
  И забил Иисусу стрелку на вершине редко посещаемой горы.
  
  Иисус, теперь нигде не ходивший без своих шестерок-телохранителей, и на этот раз пришел со всей своей бандой.
  И даже на вершину ее поднялся, вопреки договоренности, прихватив с собой двоих, самых дюжих - Петра и Иакова.
  Оставив их, не доходя до условленного места шагов за пятьдесят, Иисус присел на камень, ожидая Иосифа.
  Ночь была довольно темная, луна еще не взошла и звезды над головой светили изо всех сил, как тысячи свечей.
  Зябко потянуло сырым холодком.
  Над вершиной горы стал собираться туман, бурнус, в который кутался Иисус, покрылся блестящими капельками росы.
  И в свете звезд стал блестеть, как рождественская елка.
  - Дрыхнут уже, охранники хреновы - поглядел в сторону Петра и Иакова Иисус.
  Но тут, из тумана, показались две фигуры.
  Иисус насторожился.
  - Это - я, Иосиф! Не пугайся, это наш друг. Имя его тебе знать не обязательно, для общей пользы.
  Я так полагаю, ты тоже не один пришел?
  - Да, со мной еще двое моих. Но я их оставил вон там, за теми камнями.
  - Они нас не услышат?
  - Да нет, говорите спокойно, они дрыхнут уже, стервецы!
  - Ну, хорошо. Так вот, Иисус, дела наши с тобой, прямо скажем, не слишком радужные. Все и всё против тебя.
  И, скорее всего, тебя арестуют и осудят.
  
  При этих словах Иисус сменился с лица и побледнел так, что это стало видно даже в свете взошедшей луны.
  
  - Но-но! - не все потеряно! - похлопал его по плечу Иосиф. - Скоро праздник опресноков, а прокуратор имеет право помилования.
  Наш друг - он сделал поклон головой в сторону своего спутника, - из окружения Пилата, и готов оказать необходимую помощь.
  И наша с тобой задача - попасть под амнистию. И тут нужно попасть в точку, чтобы попасть за решетку не раньше и не позже.
  - Но я... Я не хочу... я не хочу за решетку! - обмяк Иисус.
  - Держись, парень! - похлопал его по другому плечу спутник Иосифа, с явно римским акцентом. - Будь мужчиной и не умирай раньше времени! Ты нам нужен живой!
  - Да-да! - обнял его Иосиф. - Держись и не раскисай! Помни, что я тебе сказал: нам нужно попасть в яблочко, любой недолет или перелет - равнозначен смерти.
  И теперь все зависит от тебя. Так что - соберись с силами.
  Нужно отчубучить что-то из ряда вон, но такое, чтобы попасть под суд, а не сразу линчевали на месте.
  И отчубучить в нужное время и в нужном месте.
  То есть - в самом Иерусалиме.
  Понял?
  А таким расквашней ты ничего не сумеешь и упустишь время.
  Или раньше времени помрешь...
  
  В это время за камнями, где спали Петр с Иаковом, показалось какое-то движение.
  - Тс-с-с! Проснулись, что ли? - забеспокоился Иосиф, - Ну, мы пошли. А если они нас заметили, скажи, что, мол, Илия с Моисеем к тебе приходили.
  
  И заговорщики растворились в тумане.
  А как только из-за камней появилась голова Петра, из тумана прозвучал зычный голос:
  - Сей есть сын мой возлюбленный, его слушайте!!!
  
  
  К восходу солнца они спустились к остальным и там Иисус поведал своей шайке, что к нему являлись Моисей и Илия, и что ему суждено быть преданным в руки человеческие.
  
  ...Но они не поняли слова сего, и оно было закрыто для них, так что они не постигли его, а спросить Его о сем слове боялись. (Лк 9)
  
  Петр с Иаковом клятвенно подтвердили, что воистину им посчастливилось видеть Моисея и Илию воочию.
  Петр даже похвастался, что предлагал Иисусу сделать на этой горе каждому из этой святой троицы по куще.
  Но Иисус, мол, напрочь отказался.
  
  
  Между тем, праздник опресноков приближался.
  Иисус по-прежнему держал всех членов своей банды около себя, не отпуская ни на минуту из поля своего зрения.
  Всех, кроме Иуды, казначея шайки, державшего общак.
  Вопрос, где же Иуда, нет-нет, да возникал, но в банде не принято было об этом задавать такие вопросы вслух.
  И мимолетные перешептывания на эту тему смолкали еще быстрее, чем возникали.
  
  А Иуда, меж тем, выполнял секретное поручение своего шефа и единственного друга.
  Друга?
  Да, друга!
  Потому что, как вы сами понимаете, доверять самым близким друзьям самое ценное - вполне естественное дело!
  А кому же еще?
  Не забывайте, что Иуда держал общак банды!
  Поэтому, где был Иуда, и чем он занимался все это время, для остальных членов шайки было тайной за семью печатями.
  
  И мы тоже пока не имеем права открывать эту тайну.
  И лишь чуть-чуть приоткроем краешек покрывала, приведя часть диалога между Иисусом и Иудой, когда первый давал это поручение второму:
  - Суся, но ведь парни будут задавать вопросы?
  - Ничего, ты ведь знаешь, что вслух их задавать у нас не принято!
  - Ну, а потом, когда все обнаружится, все подозрения падут на меня!
  - Ничего, я им прямо скажу, что среди нас есть предатель. И пусть все думают друг на друга.
  А то, что мы с тобой друзья, все знают, и на тебя показать никто не посмеет. Как говорится: жена цезаря - вне подозрений!
  - Так-то это так... Но, все же...
  - Иудушка, друг мой милый! Нам с тобой деваться некуда! И другого - не дано...
  Или пан - или пропал!
  - Ну, ладно, будь по-твоему...
  
  
  
  
  
  
  
  Глава 27. Дранг нах Иерусалим!
  
  А Иисус принялся за исполнение своей части общей программы.
  И направил свои стопы и стопы своей банды в сторону Иерусалима.
  По дороге они, соблюдая традицию, походя организовали несколько "исцелений".
  Естественно, с присущей им назойливой и настырной рекламой происходящего действа.
  
  ...Когда подходил Он к Иерихону, один слепой сидел у дороги, прося милостыни, и, услышав, что мимо него проходит народ, спросил, что это такое?
  Ему сказали, что Иисус Назорей идет.
  Тогда он закричал: Иисус, Сын Давидов! Помилуй меня!
  Шедшие впереди заставляли его молчать; но он еще громче кричал: Сын Давидов! Помилуй меня.
  Иисус, остановившись, велел привести его к Себе; и, когда тот по-дошел к Нему, спросил его: чего ты хочешь от Меня?
  Он сказал: Господи, чтобы мне прозреть!
  Иисус сказал ему: прозри! Вера твоя спасла тебя.
  И он тотчас прозрел и пошел за Ним, славя Бога; и весь народ, видя это, воздал хвалу Богу. (Лк 18)
  
  Как видно, времени на артистичное, высокохудожественное исполнение "чудес" у Иисуса уже не оставалось.
  Действа приходилось делать в экстренном, топорном режиме, наспех и мимоходом.
  И подбирать и нанимать исполнителей со стороны тоже не приходилось. Роль "слепого" сыграл один из членов шайки, посланный вперед заранее.
  Репертуар "чудес" тоже пришлось сократить до минимума, а то и вовсе обходиться без оных, обходясь только рекламой.
  
  ...Потом Иисус вошел в Иерихон и проходил через него. И вот, некто именем Закхей, начальник мытарей и человек богатый, искал видеть Иисуса, кто Он, но не мог за народом, потому что мал был ростом, и, забежав вперед, влез на смоковницу, чтобы увидеть Его, потому что Ему надлежало проходить мимо нее.
  Иисус, когда пришел на это место, взглянув, увидел его и сказал ему: Закхей! Сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме.
  И он поспешно сошел и принял Его с радостью.
  И все, видя то, начали роптать, и говорили, что Он зашел к грешному человеку;
  Закхей же, став, сказал Господу: Господи! Половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо.
  Иисус сказал ему: ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. (Лк 19)
  
  А что же это за погибшее пришел взыскать этот самый сын?
  Нам даже не требуется увязывать что-то с чем-то!
  Потому что Иисус тут же поведал ту самую, бандитскую притчу, недвусмысленно назидающую крышуемым не возникать перед крышующими их бандитами.
  
  ...Когда же они слушали это, присовокупил притчу: ибо Он был близ Иерусалима, и они думали, что скоро должно открыться Царствие Божие.
  Итак, сказал: Некоторый человек высокого рода отправлялся в дальнюю страну, что бы получить себе царство и возвратиться;
  Призвав же десять рабов своих, дал им десять мин и сказал им: употребляйте их в оборот, пока я возвращусь.
  Но граждане ненавидели его и отправили за ним посольство, сказавши: не хотим, чтобы он царствовал над нами.
  И когда возвратился, получив царство, велел призвать к себе рабов, тех, которым дал серебро, чтобы узнать, кто что приобрел.
  Пришел первый и сказал: господин! Мина твоя принесла десять мин.
  И сказал ему: хорошо, добрый раб! за то, что ты в малом был верен, возьми в управление десять городов.
  Пришел вторый и сказал: господин, мина твоя принесла пять мин.
  Сказал и этому: и ты будь над пятью городами.
  Пришел третий и сказал: господин! Вот твоя мина, которую я хранил, завернув в платок; Ибо я боялся тебя, потому что ты человек жестокий: берешь, чего не клал, и жнешь, чего не сеял.
  Господин сказал ему: твоими устами буду судить тебя, лукавый раб! ты знал, что я человек жестокий, беру, чего не клал, и жну, чего не сеял;
  Для чего же ты не отдал серебра моего в оборот, чтобы я, прийдя, получил его с прибылью?
  И сказал предстоящим: возьмите у него мину и дайте имеющему десять мин.
  И сказал ему: господин! У него есть десять мин.
  Сказываю вам, что всякому имеющему дано будет, а у неимеющего отнимется и то, что имеет.
  Врагов же моих, тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте передо мною. (Лк 19)
  
  И, оставив озадаченную толпу переваривать услышанное, банда отправилась дальше.
  Дабы обставить предстоящие действа приближенно к реченным и писанным пророками, а они пророчествовали, что мессия должен въехать в Иерусалим верхом на осле, Иисус послал двоих своих бандитов украсть осла в ближайшем селении.
  
  ...И когда приблизились к Вифагии и Вифании, к горе, называемой Елеонскою, послал двух учеников Своих, сказав: пойдите в противолежащее селение; войдя в него, найдите молодого осла привязанного, на которого никто никогда не садился; отвязав его, приведите;
  И если кто спросит вас: зачем отвязываете? Скажите ему так: он надобен Господу.
  Посланные пошли и нашли, как Он сказал им.
  Когда же они отвязывали молодого осла, хозяева его сказали им: зачем отвязываете осленка?
  Они отвечали: он надобен Господу.
  И привели его к Иисусу, и, накинув одежды свои на осленка, посадили на его Иисуса.
  И когда Он ехал, постилали одежды свои на дороге. (Лк 19)
  
  Для придания вящего пиара въезда в Иерусалим, шайка собрала весь наличествующий состав нештатных подельников своей банды, когда-либо участвовавших в их махинациях.
  И получивших от них, когда-нибудь, хотя бы драхму.
  На этот раз Иисус приказал не скупиться и заплатить всем вдесятеро против прежней платы.
  На этом наше наитие настаивает особо.
  
  И мы с ним совершенно согласны.
  Потому что:
  Во - первых: оставшихся для раздевания штатных мошенников оставалось всего десятеро (двое отдали свои одежды под задницу Иисусу);
  Во - вторых: одежда этих десятерых под копытами осла быстро превратилась бы в дырявые обрывки, и в сам Иерусалим Иисусову ишаку было бы не по чему идти.
  И тогда вся задумка триумфального въезда превратилась бы в посмешище.
  В - третьих: на весь километр триумфальной трассы для однократного подстилания потребовалась бы тысяча подштанников "учеников".
  Вряд ли у банды было такое количество - раз.
  Вряд ли им удалось собрать всех бывших подельников - два.
  Поэтому подстилание явно было неоднократным - три.
  Одежда, наверняка, была не первой степени носки - четыре.
  В силу всего этого, она быстро и неминуемо пришла бы в полную негодность - пять.
  В - четвертых: отсюда следует, что помимо услуг организационного характера, статистам непременно следовало компенсировать еще и утрату их одежды.
  Что и требовалось доказать!
  То есть - правоту нашего наития.
  
  ...А когда Он приблизился к спуску с горы Елеонской, все множество учеников начало в радости велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоря: благословен Царь, грядущий во имя Господне! Мир на небесах и слава в вышних.
  И некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! запрети ученикам Твоим.
  Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что, если они умолкнут, то камни возопиют. (Лк 19)
  
  Триумф, по мнению Иисуса, удался!
  Он немного воспрял духом, и к нему даже вернулась прежняя наглость и самоуверенность прежней безнаказанности.
  И он направил своего ишака к Иерусалимскому храму.
  Никакого, заранее намеченного плана у него по-прежнему все еще не было.
  Но вернувшаяся спесь подсказывала ему, что он, как и прежде, готов на неожиданный экспромт.
  Подъезжая к храму, он увидел привычную картину бесчисленного множества продающих и покупающих жертвенных животных и птиц и ряды менял, сидящих на своих сундуках.
  И тут его осенило.
  Теперь он знал, что именно надо отчубучить!
  
  Врезавшись на своем ишаке в самую гущу торгующих, он соскочил с его спины, выхватил у какого-то погонщика кнут и неистово хлеща им направо и налево, ринулся в толпу.
  От неожиданности толпа благочестивых прихожан и торговцев кинулась врассыпную.
  Голуби и горлицы разлетались из разбитых клеток, овцы и козы смешались и метались по всей площади.
  Утробно и душераздирающе заревели ишаки.
  Менялы встревожились, но продолжали сидеть на своих сундуках, уверенные в своей неприкосновенности, и охраняли свою кассу.
  Но Иисус уже вошел в раж и налетел на них, как ураган.
  Драхмы и статиры, сребреники и динарии, лепты и ассарии - все летело в разные стороны.
  Менялы пали на свои, раскрывшиеся от пинков Иисуса, сундуки, как на амбразуры дзотов, и пытались сохранить свой капитал.
  Бесполезно!
  Поначалу толпа зевак, тоже оторопевшая от неожиданности, ринулась подбирать раскатившиеся во все стороны монеты.
  Менялы кинулись отбирать похищенное, но это была их роковая ошибка!
  Менял было мало, а зевак - много, и, пока меняла пытался отобрать монету у одного, к рассыпанной груде монет у его сундука тянулось десяток рук других.
  Толпа, как водится в таких случаях, наглела с каждой минутой, и в разные стороны от храмовой площади, то тут, то там побежали овцы, козы и даже волы, подгоняемые мародерами...
  
  У наивного читателя нашего варианта этой сцены (библейский вариант - не в счет), к коим, при первом прочтении библейского, причислили себя и мы, может возникнуть вопрос: почему никто не остановил наглую выходку Иисуса?
  Но не наивный читатель уверенно ответит: остановить было некому.
  
  Секьюрити тогда не существовало.
  А потерпевшие - каждый старался уберечь и спасти от разгулявшейся толпы свое собственное добро.
  Ну, а застрельщиками в этой толпе были, конечно же, многочисленные "ученики" Иисуса.
  
  Нам довелось быть свидетелями вот какой ситуации на одесской барахолке.
  Проходя вдоль рядов лотков, расставленных вдоль забора, окаймлявшего барахолку, буквально в нескольких метрах впереди, мы увидели вдруг поднявшуюся суматоху.
  Над толпой летала упаковка какой-то вещи, и несколько раз взлетев в разных направлениях, исчезла за забором.
  Через несколько минут волнение улеглось, а над толпой раздавались только горестные вопли обворованной торговки.
  Что Одесса - город воров и бандитов, всем известно.
  В данном случае схема была такова.
  
  Группа молодых людей идет, слегка рассредоточившись, вдоль рядов лотков, часть может идти и по параллельному проходу.
  Один из них, улучив момент, хватает упаковку с вещью и перебрасывает ее ближайшему подельнику. Тот незамедлительно перебрасывает ее дальше.
  Три-четыре переброса... и последний швыряет ее за забор.
  Как правило, взоры всех "свидетелей" следуют за вещью, на участников "баскетбола" никто не смотрит.
  Не исключение составляет и сама торговка, у которой выхватили товар.
  Ее варежка тоже устремлена за украденной вещью, и кто первый схватил вещь, никто не знает.
  А тот, естественно, сразу скрывается в толпе.
  Все! Грабителей никто не видел и вещи - тоже нет.
  
  Даже, если по невероятному стечению обстоятельств, поймают второго, третьего - никаких претензий предъявить ему нельзя!
  Ему, почему-то вдруг, совершенно неожиданно, откуда-то прилетело что-то, что он даже разглядеть не успел!
  И он, инстинктивно защищаясь, испуганно отмахнулся от этого "что-то"...
  Разве его вина, что это "что-то" улетело от этого еще куда-то?
  
  Больше того, под шумок, у этой же торговки могут спереть еще пару вещей.
  И даже - кассу.
  Причем, совершенно необязательно, что это будут члены той же шайки!
  
  О концентрации криминала на душу населения в родном городе Утесова и Жванецкого мы можем судить по собственному опыту.
  За несколько месяцев пребывания в нем, мы были свидетелями нескольких, различных по схеме "спектаклей".
  А в одном случае, даже были намечены в нем в качестве потерпевшего.
  Можем похвалиться, что сразу раскусили подвох, и даже подыграли мальчикам.
  Наверняка, это было рискованно, но нас распирало любопытство: а что дальше?
  И приготовили свой вариант развязки заготовленного ими сюжета.
  К счастью, и для них, а может быть, и для нас, как это чаще бывает, если не терять голову, развязка закончилась только их конфузом.
  А мы невозмутимо удалились со сцены, предоставив им заниматься "разбором полетов" между собой.
  
  
  Когда подоспели римские солдаты, чтобы навести порядок, банда Иисуса уже растворилась в неизвестном направлении.
  Но первосвященники и старейшины решили, что чаша их терпения уже достаточно переполнена.
  И час их настал.
  
  Как ни странно, но точно так же думали и наши заговорщики!
  Они совершенно правильно рассчитали свой день "Х".
  
  
  
  
  
  Глава 28. День "Х".
  
  И вот этот день настал.
  
  ...И когда настал час, Он возлег, и двенадцать апостолов с Ним, и сказал им: очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страда-ния, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока она не совершит-ся в Царствии Божием.
  И, взяв чашу и благодарив, сказал: примите ее и разделите ее между собою, ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие.
  И, взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание.
  Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается.
  И вот, рука предающего Меня со Мною за столом; впрочем, Сын Человеческий идет по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предается.
  
  И они начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, кто это сделает. (Лк 22)
  
  И тут вскочил Симон:
  - Равви! Лично я готов за тобою хоть на смерть, хоть в темницу!
  - Петенька! Еще не пропоет петух, как ты трижды отречешься от меня!
  Так что, сиди уже!
  И вообще, ребята, скажите, как на духу: когда вы со мною ходили, или я вас от своего имени куда посылал, вы имели в чем нужду?
  - Нет, равви, мы все на халяву имели, что хотели, именем твоим!
  - Так вот, теперь, у кого есть мешок - возьмите мешок. У кого есть сума - возьмите суму.
  А у кого нет - продайте одежду и купите меч.
  Потому что, говорю вам: должно исполниться на мне реченное и написанное пророками, и потому что к злодеям причислен.
  И это будет мой земной конец.
  - Равви, а в чем дело? У нас тут уже есть два меча!
  - Два? Ну, и ладно, два - так два! Больше и не нужно... - И, обведя взглядом всю шайку, махнул рукой: - Пошли, парни, прогуляемся... Может быть, в последний раз...
  
  ...И выйдя, пошел, по обыкновению на гору Елеонскую, за им последовали и ученики Его.
  Придя же на место, сказал им: молитесь, чтобы не впасть в искушение..
  И сам отошел от них на вержение камня, и, преклонив колени, молился, говоря: Отче! О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет.
  Явился же Ему Ангел с небес и укреплял Его.
  И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю.
  Встав от молитвы, Он пришел к ученикам, и нашел их спящими от печали и сказал им: что вы спите? Встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение. (Лк 22)
  
  На выходе Иисус мигнул Иуде и тот, улучив момент, незаметно растворился в неизвестном направлении.
  
  Далеко идти не пришлось.
  Солнце уже закатывалось и Иисус повел свою братию на свое излюбленное место, на гору Елеонскую.
  
  Там он оставил своих бандитов на привычном месте и, отойдя от них на пару бросков камня, преклонил колени и сделал вид, что молится.
  Через какое-то время из-за гряды камней, около которой сидел Иисус, показалась чья-то фигура в белых одеждах.
  Остальные члены шайки, наблюдавшие за Иисусом, были готовы поклясться, что за спиной у этой фигуры... были крылья!
  Как у ангела!
  
  Бандиты струхнули и пали ниц.
  Но украдкой продолжали следить.
  
  Фигура приблизилась к Иисусу и что-то сказала ему.
  И тут, к изумлению всех членов шайки, Иисус возопил так, как никогда прежде никто не слышал от него:
  - Господи! О, если бы ты пронес чашу сию мимо меня!
  
  Фигура что-то продолжала говорить ему, видимо, утешая его и убеждая его в чем-то.
  Но Иисус продолжал биться в истерике, оглашая воздух горестными воплями, и даже в спускающихся сумерках было видно, как он обливается холодным потом:
  - Не хочу, не хочу! Пронеси, пронеси, пронеси, господи!
  Быстро темнело, но все еще было видно, что фигура продолжала что-то говорить.
  Фигура говорила тихо и спокойно, но в тишине сгущавшихся сумерек отдельные фразы долетали до навострившихся ушей...
  Иисус постепенно успокаивался.
  - Не дрейфь! И - самое главное - не дергайся! Ничего не утверждай и ничего не подтверждай.
  И вообще, канай под дурачка, может быть, все и обойдется.
  Ну, побьют маленько, не без этого. Зато живой останешься.
  - Ну, ладно, будь по твоему... Раз ничего больше сделать нельзя... Пусть будет, пусть будет по твоему...
  
  Наконец, оба пропали из виду, а через некоторое время к бандитам подошел Иисус.
  Те продолжали делать вид, что лежат ниц.
  
  - Что? Спите, что ли? - возвысил голос Иисус. - Вставайте и моли-тесь, ибо час мой настал!
  
  Пока он говорил так, вдруг из темноты появилась группа людей.
  Впереди всех, обогнав их на десяток шагов торопился Иуда.
  Подойдя к Иисусу, он, делая вид, что целует его, успел быстро сказать что-то, прежде, чем подошли остальные незваные гости.
  
  - Иуда! Не целованьем ли своим ты предаешь меня? - воскликнул Иисус громко.
  И тут их окружили.
  
  Видя, что их главаря хотят схватить, кто-то, из наиболее горячих, крикнул Иисусу:
  - Равви! А не попробовать ли нам меча? - и даже полосанул кого-то своим тесаком.
  И даже поцарапал ему ухо!
  
  - Нет, парни, это уже лишнее, перебор! Рассыпься!
  И, подойдя к поцарапанному, отер ему каплю крови, выступившую из уха.
  Самообладание вернулось к Иисусу и он, как прежде, не преминул съязвить первосвященнику, предводительствующему нападавшими:
  - Что это вы, как на разбойника, вышли на меня с мечами и дубинами?
  У меня даже ножа перочинного нет!
  
  Подельники его, меж тем, пользуясь заминкой, мигом растаяли в темноте.
  
  Иисуса повели в дом первосвященника, и лишь один Петр, крадучись, последовал за ними.
  Пока послали за остальными заинтересованными лицами, присутствующие развели посреди двора костер, чтобы погреться.
  Петр затесался среди сидящих, но какая-то глазастая служанка опознала его.
  - Вот этот - тоже был с ними! - показала она на него.
  - Ты что, неразумная баба! Придержи свой язык! Я вообще без понятия, кто и что, просто погреться зашел!
  Служанка, недоверчиво ворча, отошла.
  Но, через какое-то время, подошел другой, с тем же подозрением.
  Петру удалось отвертеться и на этот раз.
  Когда же через час привязался еще и третий свидетель, Петр понял, что надо уносить ноги.
  
  Уходя, он последний раз бросил взгляд в сторону Иисуса.
  И ему вдруг вспомнились слова шефа про то, что он трижды отречется от него...
  Но совесть даже не успела кольнуть его: своя шкура дороже!
  И он прибавил ходу.
  
  Собравшиеся, меж тем, коротали ночь, играя с Иисусом в "темную".
  Накинув на него плащ, они по очереди охаживали его, то по голове, то по спине, то пинком по заду, и вопрошали: "Кто ударил тебя? Отгадай, ты же сын божий!" (Лк 22)
  
  
  
  
  
  
  Глава 29. Суд.
  
  Наутро, когда кворум синедриона собрался, первосвященники, старейшины и книжники приступили к допросу.
  - Ты ли Христос? Скажи-ка нам?
  - Если я скажу, вы же все равно не поверите! А если я стану вас спрашивать, вы отвечать мне не будете!
  И уж, тем более, не отпустите.
  Одно скажу: ныне сын человеческий сядет одесную силы божией!
  - Так ты, что - сын божий?
  - Нет, это не я, это вы так сказали!
  - Ну что, господа! Какие вам еще нужны доказательства?
  Пожалуйста - ведь он сам признался!
  - Признался, признался!
  - Казнить его!
  - Нет, пойдемте к Пилату, мы же сами не имеем права его казнить!
  
  И все высокое собрание потащило Иисуса ко дворцу Пилата.
  
  - Вот, мы нашли этого возмутителя спокойствия!
  Он развращает народ, он сорвал сбор налогов!
  Он самозванец, он называет себя Царем Иудейским!
  
  Но Пилату...
  
  Пилату все эти междусобойные дрязги местных туземцев были - до лампочки.
  Самое главное - чтобы не выступали против Рима, да исправно платили ему налоги.
  Поэтому, для соблюдения приличия, он поговорил пару минут с Иисусом, а потом велел принести умывальный тазик с водой и демонстра-тивно вымыл руки.
  И велел евреям убираться с глаз долой и не тревожить его по пустякам.
  Тогда евреи потащили Иисуса с Ироду, который, как раз приехал в Иерусалим с неофициальным визитом.
  Ирод давно слыхал о "чудесах", творимым его подданным и решил снизойти для разговора с ним.
  Но, сколько Ирод ни расспрашивал Иисуса, сколько ни уговаривал его показать ему хоть какое-нибудь простенькое чудо - бесполезно.
  Иисус впал в такой ступор, что не только потерял свой дар красноречия.
  Он вообще потерял дар речи и только тупо повторял в ответ на все вопросы: "Ты сказал!"
  
  Ну, что ж, его, т.е. Иисуса, по-человечески, понять можно.
  Одно дело - распинаться перед стадом невежественных, безмозглых баранов, которых ты собираешься стричь...
  И уж совсем другое дело - держать ответ перед тем, кто тебя самого может не только остричь, но еще и сделать короче на целую голову!
  
  С Иисуса вся спесь слетела еще до разговора с Иосифом Аримафейским.
  Когда посланник Иосифа на горе Елеонойской сообщил ему, что су-да ему не избежать, он впал в депрессию.
  А уж, когда ему хорошо намяли бока, играя с ним в "темную" во дворе у первосвященника...
  Это тебе - не с грязными руками и ногами за стол садиться!
  
  Получив, вместо привычного почитания, непривычную, унизительную трепку, депрессия Иисуса перешла в полнейшую прострацию.
  Посланник Иосифа мог и не советовать ему канать под дурачка.
  Красавчик, остряк и молодец среди овец, среди молодцов сам оказался жалким, безвольным и безропотным бараном!
  Тряпка...
  
  Не добившись от Иисуса ни одного членораздельного слова, Ирод отправил его обратно к Пилату для вынесения окончательного вердикта.
  
  
  Пилат только собрался отобедать, как ему доложили, что евреи опять приперлись со своим "Царем иудейским".
  Пилат знал, что они снова придут, но не ждал, что так скоро.
  Иосиф сдержал свое слово и его "рука" в римской верхушке Иерусалимского протектората вовремя пошевелила своим пальцем.
  
  Пилат вышел к народу.
  - Вы привели ко мне человека сего, как развращающего народ; и вот, я при вас исследовал и не нашел человека сего виновным ни в чем том, в чем вы обвиняете его.
  Я посылал вас к Ироду, но Ирод тоже не нашел в нем ничего, достойного смерти.
  Но, поскольку наказания без вины не бывает, поэтому, по вашей просьбе, я его, конечно же, накажу.
  А потом - отпущу! (Лк 23)
  
  Все бы обошлось легким испугом и показательными побоями, на что и рассчитывал Иосиф...
  Но!
  Не тут-то было.
  В ответ Пилату народ поднял шум, все стали кричать: "Смерть ему!"
  
  Как это бывает, точные расчеты нередко опрокидывает его величество случай.
  Случай привел в Иерусалим Ирода, и это повернуло дело неожиданным образом.
  Заминка с принятием решения Пилатом дала фору противной стороне.
  Весть о поимке самозваного сына божия и суда над ним, мигом разнеслась по всей Иудее.
  Эта весть отрезвила многих "обманутых вкладчиков", потерявших свое состояние на обещании Иисусом скорого пришествия "царствия божиего".
  Толпы алчущих справедливости ринулись в Иерусалим.
  
  Иисус, стоя на крыльце дворца Пилата, как на эшафоте, обреченно поднял глаза на толпу, когда она взревела: "Смерть ему!"
  Это был совсем другой народ.
  
  Не тот, который внимал каждому его слову, когда он кормил их сухарями и воблой в Вифсаиде...
  Не тот народ, которому он обещал скорое избавление от тягот земной юдоли и теплое местечко в райских кущах...
  И совсем не тот народ, которого он призывал подставлять правую щеку, когда его хлещут по левой...
  
  Это был народ, который готов был, за его обман, не только отхлестать его по обеим щекам!
  Это бы народ, который был готов не только забросать его камнями, по еврейскому обычаю...
  Это был народ, готовый не только разорвать, растерзать его на мелкие кусочки!
  Это был народ, который готов был разнести в клочья, затоптать в пыль, в грязь, и растереть в порошок каждый атом его драгоценной плоти!
  
  Пламя ярости и жажда мести горели в каждом глазу, в каждом взгляде, каждого из этой бушующей толпы!
  И ни одного сочувствующего взгляда
  
  Это был совсем не тот народ, про которого он говорил: сказываю вам, что, если они умолкнут, то камни возопиют.
  
  Это был народ, требовавший реальной справедливости!
  - Где, где же эти бараны, где эти агнцы божии, на которых я надеялся, что они разорвут в клочки всех тех, кто захочет тронуть меня хоть пальцем?
  
  У Иисуса обессиленно подкосились ноги, в глазах поплыли кровавые круги...
  Если бы его не держали за локти двое дюжих солдат...
  
  Сквозь пульсирующий в ушах, оглушающий шум собственного сердца он уже не слышал, что происходит рядом с ним.
  
  А Пилат опять возвысил голос, предлагая отпустить узника в честь праздника.
  Но толпа вновь и вновь, в ответ, взрывалась: "Смерть, смерть ему!"
  
  Не собираясь перекрикивать толпу, Пилат вернулся в покои.
  Крики за окном не прекращались.
  "Рука" Иосифа, меж тем, пустила в ход тяжелую артиллерию.
  
  К Пилату подошла его жена.
  - Милый!
  Я тоже не нахожу, что этот несчастный трусишка настолько закоренелый преступник, что заслуживает смертной казни!
  Посмотри, как он трясется!
  Он, ведь, чуть в обморок не упал!
  И этот жалкий человечишка - гроза всей Иудеи?
  Неужели ты пойдешь на поводу у этих диких туземцев?
  
  Женщины слишком часто знают самую чувствительную струнку своих мужей!
  
  Пилат решительно вышел к народу в третий раз.
  
  - Так, какое же ЗЛО сделал этот человек?
  Я ничего, достойного смерти, в нем не нахожу!
  Вот, в тюрьме сейчас сидит гораздо более серьезный преступник!
  Разбойник и убийца!
  Варрава, его зовут.
  Вот - личность, достойная смертной казни! И не просто казни, а самой позорной казни - через распятие!
  Возьмите, и казните его!
  А Иисуса я тоже примерно накажу, не беспокойтесь!
  Накажу и отпущу.
  
  Но народ, притихнув на время его речи, при слове: "Отпущу!", вновь взревел: "Распни, распни Иисуса!"
  
  Пилат пожал плечами, повернулся спиной к толпе и отошел к дверям. Пока толпа ревела свое: "Распни!", окружение Пилата наперебой советовали ему не поддаваться.
  - Да ну, вас! - махнул на них рукой Пилат. - У меня обед уже остыл из-за вашего еврея!
  Он вновь подошел к толпе и поднял руку.
  
  - Хорошо! Я даю вам выбор - хотите, я отпущу разбойника и убийцу Варраву.
  Хотите - я отпущу этого мелкого жулика, Иисуса.
  Решайте сами!
  
  Но люди, лично которым какой-то Варрава ничего не сделал, и знать ничего про него не хотели.
  Их обманул не Варрава, их обманул Иисус, и народ опять взревел единой глоткой: "Распни, распни Иисуса!"
  
  Пилат махнул рукой в знак согласия и пошел мыть руки во второй раз.
  А обед приказал разогреть снова. (Лк 23)
  
  
  
  
  
  Глава 30. Казнь.
  
  Иисус окончательно сник, и к месту казни его пришлось тащить чуть ли не волоком.
  По правилам того времени, и по его собственным проповедям, он обязан был нести орудие своей смерти - крест.
  Но, какое там - нести!
  Если он едва мог передвигать собственные ноги!
  
  Ликующая толпа тоже не собиралась надрываться за надувшего их мошенника.
  Поэтому, завидев по пути какого-то зеваку, случайно остановившегося поглазеть, что происходит, в добровольно-принудительном порядке мобилизовала его на это общественно-полезное дело.
  Попробовал бы он отказаться, если поручение ему дал сам первосвященник!
  
  Незадачливым "волонтером" оказался некто Симон Киринеянин, возвращавшийся с поля домой.
  Бедняга устал и был голоден, как собака, но толпа водрузила на него крест и с улюлюканием и свистом погнала его вслед за Иисусом.
  Несчастный еще не скоро добрался до семейного котла со шкварками, зато, нежданно-негаданно, попал в историю.
  И теперь имя его знают все, кто внимательно читал библию.
  
  Иосиф, меж тем, развил лихорадочную деятельность.
  Многие люди перед лицом грозящей опасности теряют не только волю, но и голову.
  Но есть люди, которых неожиданные препятствия только подстегивают - как инъекция адреналина!
  Все чувства в таких людях обостряются, сознание и подсознание мобилизуют в них все, самые, что ни на есть, подспудные силы.
  И они делают в такие моменты такие чудеса, на которые, может быть, и не были способны в обыденной жизни.
  
  Таков был Иосиф.
  Он и так был парень - не промах.
  Но тут он превзошел самого себя.
  И предусмотрел все.
  И не только предусмотрел, но и организовал все и так, как было нужно в сложившихся обстоятельствах.
  И мы убедимся в этом постфактум.
  
  
  Вместе с Иисусом на лобное место привели еще двух бандитов, тоже осужденных на распятие.
  Иисуса, как наиболее одиозного преступника, привязали к кресту и воздвигли посредине между ними.
  Над головой его прибили дощечку с надписью на трех языках: "Сей есть Царь Иудейский".
  А на голову напялили "царский венец", свитый из колючих веток.
  И, чтобы еще больше поглумиться над поверженным противником, устроили шутиху с дележкой его "царской одежды".
  
  - Ну, что - кричали ему зрители, - ты пришел спасать нас? Теперь попробуй, спаси сам себя, если ты - сын божий!
  
  И даже один из бандитов, плюнув в его сторону, прокричал ему:
  - Так-то ты спасаешь заблудших? Я тоже поверил тебе, и тоже отдал все свое имущество! И семью бросил, и престарелых родителей!
  Где твое царствие божие?
  Теперь семья моя с голоду помирает, потому и на разбой пошел!
  И все - из-за тебя!
  
  Другой бандит тоже не упустил съязвить.
  - Да, что ты на него взъелся? Он ведь ничего плохого и не сделал! Это мы с тобой, всего лишь, одного богатенького обчистили, да прибили маленько...
  За то и смерть принимаем!
  А он-то, ведь, никого и не пришиб. Так, только кучу всех этих придурков облапошил, вроде нас с тобой.
  Всего-то и навсего - царствие небесное нам пообещал!
  Говорят, исцелял даже, словом своим!
  И даже выпивку одним только словом делал!
  
  И добавил, обращаясь с Иисусу:
  - Господи! Помяни меня, грешного, когда придешь в царствие свое!
  
  Иисус, вконец опустошенный, уже не соображал, что происходит вокруг него, и сарказм второго бандита до него не дошел.
  Но привычное обращение к нему встрепенуло в нем привычную реакцию:
  - Истинно говорю тебе: ныне же будешь со мной в раю?
  
  Вот уж, поистине: горбатого - только могила исправит!
  Даже на смертном одре Иисус продолжал вешать лапшу на уши!
  
  Между тем деятельность Иосифа не пропала даром.
  Его новый план неуклонно продолжал исполняться.
  
  По ритуалу распятым полагалось перебивать голени ног.
  Палач подошел к одному бандиту и одним, мастерским ударом сделал его калекой.
  Нечеловеческий вопль пронесся над толпой.
  Иисус потерял сознание.
  Другой римлянин подошел и на копье сунул ему под нос тряпку с уксусом, чтобы привести его в чувство.
  Иисус пришел в себя и прохрипел:
  - Пить...
  Солдат отошел к своей амуниции и намочил чем-то губку из какой-то фляжки.
  И на копье подал ее Иисусу.
  Иисус с жадностью стал обсасывать губку.
  
  Бандит с перебитыми ногами продолжал испускать душераздирающие вопли.
  Второй солдат подошел ко второму бандиту и наградил его тем же, чем и первого.
  Истошный вопль второго перекрыл осипшие вопли первого...
  Иисус, от испуга, дернулся всем телом и тоже возопил что-то.
  
  Что - никто не понял, хотя евангелисты клянутся богом, всеми святыми и всеми пророками, мертвыми и живыми, что Иисус, якобы, вве-рил душу свою своему папе.
  Ну, да бог с ними, пусть это останется на их совести.
  
  Возопив, Иисус тут же опять обмяк.
  Все тот же солдат опять поднес тряпку с уксусом к носу Иисуса.
  Иисус не шевельнулся.
  Второй солдат замахнулся ему по ногам, но первый остановил его.
  - Все, этот уже готов! - сказал он, и ткнул Иисусу под ребра копьем с тряпкой. - Видишь, уже не шевелится. Совсем слабак оказался!
  
  И оба отошли, подальше от оглушающих криков искалеченных распятых.
  
  Иосиф подошел к сотнику, командиру экзекуторов и тихо что-то сказал ему.
  Сотник кивнул, а Иосиф незаметно сунул что-то ему в руку.
  - Да, поистине, человек этот был праведник! - громко объявил сотник присутствующим, когда Иосиф отошел.
  
  А Иосиф поспешил к фамильной гробнице, которую срочно высекали по его приказанию.
  Там он убедился, что работы близятся к концу, и после этого направился к Пилату.
  День близился к концу, это была пятница, и надо было спешить.
  Хотя повешенные должны были висеть на крестах после смерти еще какое-то время, но, понятное дело, это был совсем не тот случай...
  
  Получить высокое разрешение снять Иисуса, чтобы похоронить его в своей гробнице, Иосифу не составило большого труда и не заняло много времени.
  
  Иисуса сняли с креста, бережно перенесли его в свежевырытую гробницу Иосифа и обвили его похоронными пеленами.
  А вход прикрыли увесистым камнем.
  
  Когда люди Иосифа проделали все это, толпа разошлась.
  Кто - довольные содеянным, кто - с великой скорбью, чтобы приготовить похоронные благовония и масти и провести субботу в покое.
  И в ожидании погребальных хлопот, предстоящих в первый день следующей недели.
  
  
  
  
  
  Глава 31. Последняя хохма Иисуса.
  
  "...В первый же день недели, очень рано, неся приготовленные ароматы, пришли они ко гробу, и вместе с ними некоторые другие; но нашли камень отваленным от гроба.
  И, войдя, не нашли тела Господа Иисуса..." (Лк 24)
  
  Пока жены-мироносицы судили-рядили: что бы это значило? - подошли двое неизвестных им мужчин в странных, блестящих одеждах.
  - Что это вы, бабоньки, тут ищете?
  - Дак, вот, покойник, туточки, должон быть... Третьего дни схоронили, здеся, в ентом гробу...
  Ан, пришли помазать его маслами, а его и нету-ти!
  - Так, зачем же вы его здесь-то ищете?
  - А где ж нам его искать-то, как не на кладбище, где схоронили?
  - Эх, бабоньки, бабоньки! Что же вы ищете живого, среди мертвых?
  Покойник-то ваш - не покойник уже!
  - Как не покойник? Третьего дни...
  - Так вам же еврейским языком говорят: нет его здесь! Воскрес ваш покойник!
  Вы, что, не помните, что он вам говорил?
  А говорил он, что будет распят и в третий день воскреснет.
  Аль забыли?
  Идите-ка вы по домам, да расскажите эту благую весть всем!
  
  Жены переглянулись, но пустая гробница и строгие мужи не остав-ляли повода для дальнейших расспросов.
  И сороки, распустив хвосты, понесли новость по лесу.
  
  Естественно, никто им не поверил.
  Сам Симон, он же Петр, не поленился и сбегал к склепу.
  Естественно, вместо покойника он нашел только пелены, которыми его обмотали в пятницу.
  Ощупав, на всякий случай, эти тряпки, как будто искомый труп мог затеряться в их складках, и заглянув во все углы тесной пещерки, он пошел назад, ломая голову в полном смятении.
  
  Эх, напрасно Иисус толковал им про веру с горчичное зерно!
  Хотя - что говорить! - они все прекрасно знали настоящую кухню своего шеф-повара!
  
  Но...
  Куда же девался наш покойник на самом деле?
  
  Иисус медленно открыл глаза...
  Но в сумраке окружавшей его незнакомой обстановки не увидел ничего, на что можно было положить глаз.
  К тому же, все тело ныло и томилось непривычной тяжестью бесконечной усталости.
  - Где я? - подумал он. - В раю или в аду? Почему такие адские боли?
  Он лежал на спине и, почувствовав онемение, сделал движение повернуться, чтобы поменять позу.
  И тихо застонал от боли и колотья мурашек в затекших мышцах...
  
  Сейчас же открылась дверь и кто-то вошел. Иисус зажмурился от ворвавшегося в его убежище света.
  - Проснулся? - Иисус узнал голос Иосифа.
  - Где я? - едва слышно, сухими губами шевельнул Иисус.
  - У меня, где же еще! Как ты себя чувствуешь?
  - Пить... Пить хочу!
  
  Иосиф подал Иисусу чашу с водой и приподнял его под плечи.
  Иисус, дрожа от слабости, расплескивая воду и стуча зубами по краю чашки, жадно пригубил драгоценную влагу.
  Потом обессилено опустился обратно на свое ложе.
  
  - Я умер? - спросил он опять, уже более внятным голосом. Живительная влага начала делать свое дело, и молодой организм начал оживать.
  - Разве я похож на Яхве? - развел руками Иосиф. - По-моему, не очень!
  - А что со мной случилось? Ведь меня распяли!?
  - Распяли, распяли! Да недораспяли! - Иосиф поставил чашку на приступочку около ложа Иисуса. - Лежи, я сейчас принесу тебе бульончика из курочки. Потом все расскажу.
  Иосиф вышел, и вскоре вернулся с большой, дымящейся чашей ароматного бульона.
  - Давай-ка, попей пока этого, и отдохни. Через два часа будет готов бешбармак. А может быть, ты хочешь плову?
  Смотри, от тебя одна кожа да кости остались!
  - Да, что-то я такой голодный, верблюда бы съел. Но бешбармак - лучше! И бульончику побольше!
  - Ну, еще бы, столько страху натерпелся!
  Будет тебе и бульончик, и что поосновательней. Нам с тобой - кровь из носу, но чтобы завтра утром ты был - как огурчик!
  
  И Иосиф вышел.
  
  ...........
  К сожалению, на этом заметки практически обрываются.
  Практически, потому что обрывается последовательное, связное повествование.
  И как друзья ели бешбармак, и что рассказал Иосиф Иисусу о том, что с ним произошло после снятия с креста, и как он оказался у Иосифа дома...
  Обо всем этом можно только гадать.
  И судить по скупым тезисам-наброскам к недописанному...
  
  
  
  Послесловие.
  
  Я не рискую состязаться с авторами записок, жалко подражая сочности и красочности языка славных братьев Левославных.
  Поэтому приведу лишь то, что удалось уяснить из этих тезисов.
  
  То, что Иосиф подкупил сотника - командира экзекуторов, читатель уже явно понял.
  Понятно, что подкупить его не стоило особых трудов, поскольку...
  Ну, сами знаете, поскольку!
  
  И сотник, и его доверенный солдат - все исполнили в лучшем виде.
  Солдат подал Иисусу губку, смоченную сильным снотворным снадобьем и тот, уже и так едва живой от непривычных переживаний, отрубился окончательно.
  Этот же солдат слегка, но так, чтобы выступила кровь, процарапал живот Иисусу копьем, якобы проткнув ему бок, дабы убедить второго солдата, не бывшего в доле, что Иисус умер.
  И не дал ему перебить ноги Иисусу.
  
  Охранять покойника, конечно, никто не охранял.
  Правда, некоторые источники утверждают, что охрана, все же, была выставлена и, якобы, никто не смел и близко подойти к пещере.
  Чушь, конечно.
  Эта деза была придумана христианами позднее, в ответ на обвинения, что труп Иисуса был выкраден его шайкой, чтобы убедить всех в его воскрешении.
  
  Охранять покойника, естественно, никому и в голову тогда не при-шло.
  Зачем?
  Поэтому, когда стемнело, все еще безучастное тело Иисуса тихо вынесли из склепа и унесли к Иосифу.
  А камень опять привалили на место, где он спокойно прикрывал пустой склеп всю субботу до раннего утра воскресенья.
  
  Ряженые под "ангелов" люди Иосифа чуть не опоздали, и едва они успели отвалить камень, как явились жены-мироносицы!
  Им-то они и поведали, что Иисус воскрес и отбыл по своим, господним делам.
  Для этих ребят это было очень удачное обстоятельство!
  Приди первыми какие-нибудь мужики, начались бы расспросы: "Как, да что, да почему?.."
  А у баб никогда никаких вопросов, главное - новость!
  И бабы, нисколько не озаботившись "ангелами", тут же полетели и затрещали, как сороки, разнося эту новость по окрестностям.
  И позволили "посланникам божиим" тихо раствориться в неизвест-ном направлении...
  
  
  Иосиф ударными темпами подкрепил силы несостоявшегося покойника и отправил его тайно показаться живым и здоровым перед своими подельниками.
  А потом Иисус отправился с ними на свою гору "для вознесения" и, оставив их у подножия, удалился на вершину.
  И скрылся из их глаз навсегда.
  
  А может быть, не было и этого.
  И все эти "явления Христа" своим подельникам тоже были придуманы ими самими.
  Прямая заинтересованность у них в этом была.
  Хотя бы - в качестве "лжи во спасение!"
  
  
  А вот обманутые вкладчики не успокоились на смерти главного устроителя аферы.
  Они быстро поняли, что поторопились и совершили грубую ошибку.
  Ведь с мертвого - взятки гладки! И денежки свои с него теперь не спросишь. И они стали приступать к его подельникам.
  Да так плотно, что тем пришлось скрываться.
  
  Святым духом жить не будешь.
  Но, когда бандиты решили распечатать одну из кубышек, на свое житье-бытье, та оказалась уже кем-то распечатанной!
  Пустыми оказались и все остальные!
  
  Все подозрения пали на держателя общака - Иуду.
  Тем паче, что этот любимчик Иисуса, и прежде державшийся особняком, вовсе откололся от них.
  И - о, ужас! - обзавелся участком земли и собрался всерьез заняться хозяйством.
  Это - в ожидании прихода царствия небесного?
  
  Банда решила разобраться с отщепенцем и вежливо поинтересоваться, куда он девал общак.
  Насколько разговор был джентльменским и насколько Иуда был искренним со своими бывшими подельниками - трудно сказать.
  Но наутро Иуду вынули из петли уже замолчавшим навсегда.
  
  Действительно, разве можно принять за чистую монету детский лепет про "предательский" поцелуй Иуды?
  Если Иисус не был глубоко законспирированным агентом вражеской разведки...
  Если он, не таясь и не скрываясь таскался по всей Иудее...
  Если за ним, как утверждает "кладезь божественной истины", постоянно таскались толпы народа...
  Если он таскался по пирам и везде склочничал со всеми священниками, книжниками и фарисеями...
  Если он устраивал дебоши и в самом Иерусалимском храме...
  То его должны были знать в лицо все, как облупленного, от мала до велика!
  А, раз так, зачем нужен был этот "разоблачающий" поцелуй всем известной личности?
  
  Это - все равно, как если бы Медведев принародно поцеловал Путина, чтобы всем показать, что именно этот человек и есть - Путин!
  
  
  Между тем, претензии обманутых вкладчиков становились все шире и все настойчивее.
  Среди этих лоханутых оказалось немало и солидных, и облеченных властью людей, ранее так же тайно поддавшихся общему психозу.
  И все они жаждали получить сатисфакцию.
  
  Так что, теперь аферой Иисуса пришлось заняться и властям.
  И поплотнее.
  Имея "мохнатую руку" в окружении Пилата, Иосиф был в курсе всех шагов, предпринимаемых властями.
  Поэтому попасть под подозрение, а еще хуже - под следствие из-за связей с шайкой Иисуса, в его планы не входило.
  Тем паче, что он и так засветился, испрашивая разрешение похоронить того в собственной усыпальнице, в результате чего покойник исчез самым возмутительным образом.
  Если главных подельников Иисуса схватят, его близкие отношения с ним непременно выплывут и тогда уже - не отвертеться!
  
  Просчитать все это, такому пройдохе, как Иосиф, ничего не стоило.
  Поэтому он не стал дожидаться, когда власти объявят "учение" Иисуса вне закона, а его подельников - в международный розыск.
  Самых опасных (для своего благополучия!) подручных Иисуса он отправил в эмиграцию, снабдив деньгами из их же собственного общака.
  И те, скрываясь от преследования и заметая следы, метались из страны в страну.
  Посмотрите карты маршрутов "путешествий" апостолов!
  Поднаторев в искусстве словоблудия под руководством Иисуса, они и там тоже вербовали себе своих подельников, и создавали свои шайки.
  
  Правда, теперь все стало гораздо сложнее, чем было дома, и во времена их "свободного предпринимательства" в Иудее.
  Теперь везде в Римской империи мошеннические секты "христиан", как они стали именовать себя, были вне закона.
  И первым христианам пришлось действовать, как впоследствии партизанам Одессы и Керчи - в катакомбах.
  Этот период в христианстве так и называется: "Катакомбный".
  
  Так продолжалось почти три века, пока Римская империя окончательно не деградировала, и республика, с прежде выборной, народной властью, не превратилась в гнилую монархию.
  
  Власти, потерявшей народную поддержку, понадобилась легитимизация своей власти каким-то другим образом.
  И эти власти созрели до понимания, что их мошенническая узурпация властных полномочий может спасти только мошенническая религия.
  И поняли, что их власть и "учение" какого-то безвестного мошенника из Иудеи, действовавшего почти три века назад, подходят друг другу, как два сапога - пара!
  
  За дело взялся самый сволочной, самый беспринципный и самый жестокий из всех римских императоров - Константин.
  Он убил собственного сына, обвинив его в покушении на захват его власти.
  Он сварил собственную жену в кипятке, чтобы освободить место для своей любовницы.
  Он убил своего соправителя и союзника Лициния, чтобы узурпировать себе единоличную власть.
  Он самым жестоким и коварным образом расправлялся со всеми недовольными, которых он достал своим деспотизмом и жестокостью.
  Однажды он собрал самых активных своих противников на стадионе, якобы для примирения.
  А раз для примирения, значит - без оружия.
  Более тридцати тысяч человек были зарезаны в этот день, как кролики!
  Он объявил себя богом новой религии, но крестился только на смертном одре, будучи при последнем издыхании и в полубессознательном состоянии.
  Но этого изувера церковь объявила "святым", за легализацию своей, самой мошеннической религии!
  
  Остальное нашим читателям уже известно.
  
  
  Правда, практически у всех, прочитавших эти строки, непременно возникнет вопрос: "А что же стало с самим Иисусом?
  Какова его судьба?"
  
  Можно ответить вопросом на вопрос: "А какая разница, что с ним стало?"
  А можно и пофантазировать.
  Можно предположить, что Иосиф поступил с Иисусом благородно, организовал и ему уютное прибежище, где-нибудь в оффшорах.
  И даже вернул ему приличную долю его добычи, для безбедной жизни в его "царствии" на земле.
  
  А можно предположить, что Иосиф обошелся с ним по известной бандитской формуле: "Боливар не вынесет двоих!"
  И все денежки оставил себе.
  
  Но, разве это - главное?
  Главное - не это.
  Главное: красть имеет право только власть!
  Или те, кому она это позволяет.
  
  А Иисус был - всего лишь мелким мошенником!
  Умным, талантливым, но - простым мошенником!
  Потому что - не был ни облечен, ни ангажирован действовашей властью!
  
  Помните, во времена правления "ума, чести и совести нашей эпохи" никогда не судили члена этой "совести"?
  Член этой "совести" не мог быть ни мошенником, ни вором - по определению!
  И, если кто-либо из них попадался с поличным на чем-то явном - его сначала выгоняли из "совести", а уже только потом отдавали под суд.
  
  Примеров тому мы видим массу и в наше время.
  Один из мелких - мошенник ташкентского происхождения, Грабовой.
  Действия этого мошенника ничем не отличались от действий Иисуса.
  Он даже людей воскресить пообещал!
  Но - не согласовал это с властью.
  Правда, в наш просвещенный век его за это не распяли, а всего лишь посадили в тюрьму.
  
  А вот действующие легально мошенники - церкви и другие такие же мошеннические организации, обещают все, то же самое, что и Грабовой.
  В том числе - райские кущи и воскресение!
  Правда, в неопределенном будущем.
  Но - никто сажать их в тюрьму за это не собирается.
  Напротив, народу всячески насаждается к ним самое уважительное отношение!
  Почему?
  
  Иисус надул массу народа и был мошенником, хотя бы потому, что раздавал людям мошеннические, нереальные обещания.
  Например - вот-вот - приход царствия небесного.
  
  Помните: "Говорю же вам истинно: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие!" (Лк 9)
  
  Ну, и что?
  Увидел хоть кто-нибудь это "царствие"?
  Прошло уже две тысячи лет, давно сгнили стоявшие там, но так и не увидевшие никакого царства.
  Сгнила даже почти сотня поколений потомков тех самых, стоявших там, но тоже так и не увидевших ничего обещанного.
  
  Но нынешние мошенники продолжают обещать это "царствие" в том же ключе!
  И, зная, что Иисуса распяли за его мошенничество, нисколько не боятся наказания за свое.
  Почему?
  Да потому, что их мошенничество не только согласовано с властью, оно еще и поощряется этой властью!
  
  Кого же им бояться?
  Не гнева же божьего, за нарушение заповедей, за лжесвидетельство!
  
  
  
  
  Послепослесловие...
  
  Ниже не могу не привести страницы, не вошедшие, вернее, не включенные в основной материал записок.
  Им не нашлось, вернее, мне не удалось найти им подходящее место в связном повествовании этой поучительной истории.
  Но познавательность, лиричность...
  И даже некоторая ностальгичность этих строк заслуживают быть прочитанными...
  
  
  
   Прошу извинить, уважаемый читатель, но ПОСЛЕПОСЛЕСЛОВИЕ еще пишется... Вернее - дописывается. Ведь жизнь не стоит на месте! И каждый день случаются какие-то события, приходят какие-то новости. И от этого старые события и вчерашние новости вдруг предстают в новом свете и заставляют менять их оценку! Не расстраивайтесь! Зайдите через недельку, через две...
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"