Максимов Николай Фёдорович: другие произведения.

Ещё несколько абзацев.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  
  
  
  И с каким же драгоценным 'камешком с ладони' кумира своего знакомит нас Егорыч? Чем радует нас припозднившийся популяризатор поедателя мухоморов, чьё творчество Андрей Турков ещё в 1958 году причислил к 'Действенной летописи'? Не бриллиант ли, играющий всеми цветами радуги, 'камешек на ладони' 'действенного летописца' Солоухина?
  
  Да нет, не спешите радоваться, читатель, не спешите! Получше присмотритесь, повнимательней. Не с искусно огранённой драгоценностью, а с булыжником, с бесформенным булыжником знакомит нас Егорыч, с булыжником, с 'оружием пролетариата', каким 'действенный летописец' швырнул в классиков отечественной поэзии - в Пушкина, в Есенина, в Маяковского. Ой, до какого подвига дорос Пимен социалистического времени! В классиков, в классиков стал булыжником запускать!
  
  Первым под ударом булыги бесформенной оказался Пушкин: глядите, мол, и великий не без греха, и в его строфе я нашёл 'приставные строки'! Вот маленький осколочек от того бесформенного булыжника, каким с непомерной наглостью любитель 'третьей охоты', мухоморов наевшись, что ли, в уксусе вымоченных, шарахнул в 'солнце русской поэзии':
  
  'Берем даже Пушкина.
  
   И умер бедный раб у ног
   Непобедимого владыки.
  
  Четкость, металл, бронза. А сверху?
  
   Принес и ослабел и лег
   Под сводом шалаша на лыки.
  
  Совсем другая, более слабая ткань. И эти нарочитые "лыки". Какие лыки? Рогожа, что ли? Или связки лык? Ну так и сказал бы поэт, что раб лег на рогожу...'
  
  Этак-то не понимать очень понятные стихи Пушкина может только человек, чьё воображение атрофировано: поэзия-то воспринимается в первую очередь воображением, только потом - чувством и мыслью, только потом - чувство и мысль, когда поэтический образ уже наличествует в воображении. Гарсиа Лорка не зря же говорил: 'Воображение - это первая ступень и основание всей поэзии' . Солоухин же, не пользуясь воображением, воспринял в стихах Пушкина только содержащуюся в семантике их слов информацию, а не то облако ассоциаций, что являет собой созданный этими словами поэтический образ. Рассудком Солоухин тщился понять стихи Пушкина, рассудком, только рассудком, без участия воображения. Именно это обстоятельство и повергло Солоухина в недоумение: 'Какие лыки? Рогожа, что ли?'
  
  Вот так-то. Рогожа в голове у человека, а он пытается с лыками разобраться. Не смог разобраться - не себя обвинил, а гения. Гения! Но Солоухину ли с его рогожным способом понимания поэтических произведений гения-то винить, Солоухину ли? Не образами мыслит-то он, не образами! Не обладал, значит, Владимир Алексеевич достаточными природными данными для понимания поэтических произведений и для занятий поэтическим трудом, не обладал.
  
  Да он и в прозе-то слабоват. Вот даже о пушкинских стихах пишет кое-как, через пень колоду: 'Совсем другая, более слабая ткань'. А более прочная ткань, по мнению Солоухина, это - 'четкость, металл, бронза'. Но из бронзы вроде бы не ткут. Не ткут из бронзы, не ткут. Писатель Солоухин, конечно, знал, что из бронзы не ткут. И всё-таки ляпнул. А разве могло быть иначе? Писатель Солоухин, ляпая-то, не имел возможности заметить ляпсус, потому что атрофировавшееся воображение его бездействовало. И не догадывался горе-писатель, что употреблённые им слова 'более слабая ткань' естественно возникающей ассоциацией, подчиняясь законам образного мышления, обязательно будут искать 'более прочную ткань', а найдут её в виде - 'четкость, металл, бронза', что противоречит представлению о ткани.
  
  Вот пишу я эти строки, а на душе моей - чувство жалости. Жалости, не кривя душой, а искренне, искренне признаюсь, жалости - к Солоухину. Несчастным человеком он был, несчастным, если даже очень понятное стихотворение 'Анчар' не смог понять. У меня таких проблем и в детстве не возникало.
  
  Пришёл я раз к друзьям своим, к Геннадию и Павлу. Дождь шёл. Поэтому они не на улице были, а в избе, рисовали цветными карандашами каждый в своём альбоме. А мне, круглому сироте, рисовать не на чем. Я снял с полки какую-то хрестоматию и прочёл в ней первый раз в жизни стихотворение 'Анчар'. И загрустил: жалко было раба умершего.А мама друзей моих (подумала, наверное, грущу из-за того, что рисовать не на чем) дала тетрадку мне, школьную, в линейку, с отчёркнутыми полями. Друзья смеялись над моим неумелым рисунком. Я обиделся на них, и отвечал только на вопросы их мамы, Людмилы Васильевны, захотевшей узнать, что же я такое нарисовал-то. Этот дядя - князь, а этот дядя - раб, - объяснял я. - Князь посылал раба к анчару, к древу яда, за смертной смолой. Раб пошёл и надрал с анчара лык со смертной смолой: смола-то в знойный полдень растапливалась, капала сквозь кору, текла по ней, а по вечерам смола застывала на коре, так же, наверное, как на сосне. Когда дедушка Егор пошлёт за сосновой смолой для вара, я тоже отколупываю лыки, на которых смола застыла. Если соскабливать начнёшь смолу застывшую, крошится она, разлетается, работаешь, работаешь, а в результате - пшик. Я-то вот живой. А раб, отколупывавший лыки с анчара, отравился ядовитой смолой: как только вошёл он к князю в шалаш - свалился на ядовитые лыки и умер. Так я и нарисовал его - упавшим на лыки. А князь, наверное, воевал с кем-то, раз в шалаше жил. Он пока не отравился. Он стоит и окунает наконечник стрелы в смертную смолу. Когда ядовитая стрела попадёт во врага, яд в ране окажется. Не выздоровеет враг, а обязательно умрёт.
  
  Так я понял стихотворение 'Анчар' в детстве. Так я понимаю его и сейчас. А в тетрадке, что подарила мне Людмила Васильевна, потом появилось стихотворение 'Сердцем вижу' Возможно, очень возможно, что и Солоухин в детстве способен был сердцем видеть, то есть и воспринимать, и создавать поэтические образы, но утратил эту способность, повзрослев. В детстве все талантливы. 'Это может показаться странным, - писал Вадим Кожинов, - но дети в массе своей живее и тоньше, чем взрослые, воспринимают поэтическое слово. Давно замечено, например, что дети - если им, конечно, ещё не привили безличную манеру 'выразительного чтения', - исполняют стихи подобно самим поэтам, отчётливо передавая живое движение стиха, восхищаясь ритмическим рисунком и эмоциональной напряжённостью стиховых интонаций и в тоже время схватывая поэтический смысл в его полноте и жизненности' . 'Схватить поэтический смысл в его полноте и жизненности' - вот что не удалось автору 'Камешков на ладони' при его попытке понять 'Анчар'.
  
  Атрофированность воображения у поэта Солоухина проиллюстрирую и на примере его стихотворения 'Так стриж в предгрозье...', написанном в пору зрелости - в двадцатисемилетнем возрасте. Отец, восхищая сына силой своей, валит в лесу берёзу семью ударами топора. Значит, толстой берёза была:
  
  На синий снег летели щепки,
  Чуть розоватые собой,
  А самый ствол, прямой и крепкий,
  Мы на санях везли домой.
  
  Там после тщательной просушки
  Гулял рубанок по стволу...
  
  Сушили Солоухины, отец и сын, конечно, ствол, а не рубанок. Только вот кто же рубанком стволы-то строгает? Впрочем, видел я однажды и такого дурака. Соседи по даче наняли его - брёвна на один кант отесать. Из Москвы, как говорили они, 'специалиста' привезли. С длинным-предлинным фуганком приехал он. Встаю утром, а 'специалист' фуганком-то этим по недавно из лесу привезённому бревну - в коре и с торчащими сучками - ёрзает. Фугует! И Солоухин был уже тоже 'специалистом' с дипломом Литературного института, когда 'после тщательной просушки гулял рубанок по стволу'. Вот так, нет воображения, атрофировалось оно, и диплом Литературного института не помогает написать грамотное стихотворение. Заставил дипломированный поэт отца своего рубанком берёзовый ствол строгать, чтобы из него лыжи сделать.
  
  Ствол - это часть дерева от корня до вершины, мысленно освобождённая от сучьев. Дерево, спиленное или срубленное, уже без сучьев оставшееся и без вершины, пока оно в лесу соком истекает, пока свежа память о нём, только что стоявшем на корню, продолжают стволом называть. А повезли ствол из лесу для какой-либо надобности в деревню, он теперь не ствол, а бревно. Не говорит русский народ: 'Срубили избу из стволов'. А говорит русский народ: 'Срубили избу из брёвен'. А дипломированный русский поэт Владимир Солоухин не видит различий между словами ствол и бревно. Ствол, ствол, ствол рубанком строгал отец в стихах сына своего, ствол. Солоухин, видимо, из тех был, кого - хоть кол на голове теши, а грамотности не научишь. Не смог дать ему нужного для писателя образования даже Литературный институт...
  
  Я не был лично знаком с Солоухиным. Судьба ни общего застолья не устроила нам, ни в драке не столкнула. Бывали случаи, когда в доме литераторов мы с ним шли навстречу друг другу, но проходили один мимо другого, даже не здороваясь, потому что не знал он меня, не приходилось ему рецензировать моих книг, не приходилось и мне рецензировать его книг. А если не знал он меня, то стоило ли мне знать его, чьё творчество не ахти какое. Не покупал я книг Солоухина. Правда, прошёлся я раз по 'Владимирским просёлкам', поинтересовался и 'Третьей охотой', но есть мухоморы вместо боровиков - не захотел.
  
  Есть вместо боровиков мухоморы, в уксусе вымоченные, - в этом деле бытописатель Солоухин, конечно же, оригинал. Но его рогожное обвинение Пушкина в непонятности 'нарочитых' 'лык' в стихотворении "Анчар" считать оригинальным нельзя, потому что 'лыки'не только его в недоумение повергали. Ещё 12 марта 1970 года поэты Анатолий Заяц и Николай Глазков утверждали в споре со мной об 'Анчаре' то же самое, что и Солоухин в 'камешке'. А упомянутую дату я не забыл только потому, что Анатолий Жигулин именно после того спора вручил мне 'Поле боя' с надписью: 'Ребята! Вы спорите об 'Анчаре' Пушкина... А я хочу подарить эту книжечку Коле Максимову. На память! Ведь Пушкин, великий поэт, умер. А Коля Максимов жив. 12.III.70 г. Ан. Жигулин'. Так мы, два поэта, дотоле знавшие только стихи друг друга, познакомились и лично.
  
  Продолжение следует.
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"